Virizan: Realm of Legends

Объявление

JULIANLAURETTELYSANDERLEVANA
01/12 Winter is here! Доставайте свои шубы, меховые шапки и валенки - у нас холодно. Очень холодно. И, как всегда, начинаем новый сезон с леденящего душу дизайна. Впереди зимние квесты, готовьтесь!
29/10 Виризан объявляет неделю празднования Хеллоуина, в связи с чем открывает флешмоб со сказочной тематикой - не пропустите наш маскарад!
12/10 Подведены итоги празднования первой годовщины проекта - поздравляем победителей и вручаем им и всем участникам заслуженные призы!
01/10 Завершен первый этап Anniversery Contest, но праздник не заканчивается - впереди второй и последний этап юбилейной серии конкурсов!
23/09 Happy Birthday to you! Happy Birthday, Mr. Virizan! Форуму исполняется год! Тягаем за уши именинника, несем подарки и шумно-весело-задорно празднуем день рождения. Ах да, куда же без новых одежд для родного проекта: надеемся, вам придутся по вкусу кофейно-осенние тона. Не ходите по другим форумам, ведь наш праздник только начинается!
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
▪ магия ▪ фэнтези ▪ приключения ▪ средневековье ▪
▪ nc-17 ▪ эпизоды ▪ мастеринг смешанный ▪

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Свершившееся » Когда боги посылают искру


Когда боги посылают искру

Сообщений 1 страница 20 из 20

1


Когда боги посылают искру
YOU CAME TO ME AND YOU PUT A SIGN ON ME WHAT REMAINED OF YOU WHEN YOU FELL INTO A TRAP OF LIES
https://i.imgur.com/6mTN9vQ.gif https://i.imgur.com/wnKz6Qk.gif
5 НОЯБРЯ. УТРО ● ОКРЕСТНОСТИ ДОЛИНЫ ЖНЕЦОВ, ЭРЛИНГ СИЛКХОРН, СКАЙХАЙ
Game Master, Lir, Loreley Eckhart

◈ ◈ ◈
[indent] Разве не любит Богиня-Дарительница всё сущее, и если любит она, то почему наказывает, и если в наказании её есть любовь, то можно ли его счесть этой любви испытанием? Тяжелее всего приходится тем, кто особенно дорог сердцу её, поскольку за милость божества смертным приходится платить цену страшную. Как бы там ни было, но пути детей, богами благословленных, во многом следуют по маршруту уже предопределенному - всё происходит именно так, как и должно быть, и судьбы двух идут к единой точке. Один пытается спастись от проклятья, уже зная, что от него требуется, но ещё не понимая, что целью сам предмет, что-то вещественное и простое, никогда не был. Вторая ещё не осознает насколько глубоко можно пасть, но случайность подводит её к той черте, переступив которую вернуться к прежней жизни уже нельзя: можно только совершить прыжок веры. Оба они возвращаются домой, пусть и разными дорогами с разными целями, но исход один - и происходит всё только так, когда боги посылают искру.
◈ ◈ ◈
[indent] На отпись дается четыре дня — максимальный срок.
[indent] Ранняя отпись дополнительно вознаграждается.

+3

2

i dream of gardens [indent]
in the desert sand
[indent] ...................................................
http://sd.uploads.ru/KOfkX.png
i dream of love as time [indent]
runs through my hand
.............................

Эту дорогу проложили ещё тогда, когда прославленная долина жнецов была всего лишь узкой полоской выжженной зелени с редкими вкраплениями маков. Многие лета спустя дорога превратилась в тракт, вдоль которого алым цветом распускались пышные травы. Никто, кроме застывшего на скальном холме гиганта, не сможет рассказать, когда же именно эти края стали опасными для всех живых... люди теряли себя, ступая меж соцветий мака, и находили иные реальности под тенью попавшего в ловушку вечности воина, глядя на бесконечное звездное небо. Тракт стали использовать реже, но совсем передвигаться по нему не перестали: именно эта дорога вела аккурат к Донерину, охватывая близлежащие таннорны. По ней и ехала в сей день карета, выделенная Беатриче Голдвин для её компаньонки Лорелей: витана отпустила леди Экхарт поведать родных, ведь после падения Йоля скайхайцы, наконец-таки, вспомнили о том, что жизни их могут оборваться в любой момент... и на встречу леди Экхарт веял восточный ветер.

Богиня вела своего сына
по морскому пути
по песчаной тропе
по кровавым следам
...вечная вела своего сына

- по долгой дороге домой

Лир, бежавший прочь от земли, что была родной, возвращался туда, откуда всё началось - к храму, где он был благословен и проклят. Все знаки говорили о том, что спасительный амулет может находиться только там, что его уже вернули, что он стремился к той, кем был создан - амулет или человек? Впереди что-то показалось, какой-то силуэт на подъеме к холму.

float:leftИзвестно ли вам насколько опасным бывает восточный ветер - коварным как бог? В один миг мир был тих и безмятежен, а в другой - подхваченная ветром маковая пыльца наполнила легкие экипажа кареты. Они отпускали поводья, погружаясь в дрему, даже кони прекращали свой бег.
Время остановилось. Время прекратило существовать... остался лишь один восточный ветер, алые звезды в траве и извечный солдат, замерший в оранжевом мареве скал. Леди Экхарт выглядывает в окно, а за ним - грёзы без края.

эффект: все живые существа, оказавшиеся близ долины жнецов во время дуновения восточного ветра, погружены в дрему (обычно эта стадия опьянения силкхорнским маком достигается при длительном с ним контакте, но в данной ситуации пыльца сразу же наполнила легкие); люди, служащие богам, подвержены ей в меньшей степени - они постепенно теряют связь с реальностью, испытывают галлюцинации, но в сон не впадают. необходимо найти укрытие.

+4

3

я иду к тебе по белым ступеням
я иду к тебе по пыльным дорогам
я иду к тебе сквозь
песни и тени
и я в е р ю, что мне осталось немного
https://78.media.tumblr.com/124c64a5cab36fb28de0b04831771c0b/tumblr_mqs4h3bTGY1s00ervo7_r4_250.gif

[indent]Таверна «Последний удел» осталась далеко позади, как и мощеные улицы да оживленный людской гвалт. Впереди простиралась лишь дорога да пустынные окрестности долины жнецов с разлитым багрянцем маковых цветов и фигурой одинокого воина, застывшего в камне. Лир вырос в Силхорне и не понаслышке знал истории, которые опутали прочными лозами-корнями эти места и придали им таинственный магический ореол, неумолимо манящий многих в свои сети. Он не единожды слышал рассказы о храбрецах и чудаках-ученых, о влюбленных и странниках. Разные дороги приводили их сюда. Желание проявить свою отвагу, погеройствовать, покрасоваться после в кругу друзей или перед дамой сердца. Стремление открыть свой разум миру, звёздам и богам, соприкоснуться с неизведанным хотя бы на короткий срок, увидеть то, что для других остается сокрытым мглой, незримым и недосягаемым. Кто-то так и остался лежать в объятиях алых и дурманных, кто-то так и не нашел отсюда выход или просто не пожелал уходить — выбрав забвение и уснув с безмятежной улыбкой на устах.

[indent]Ступая вдоль дороги Лир щурится на свету, но радуется что летний зной давно спал и ему не приходится мучиться под палящим солнцем, изнывая от жары да жажды и поминая свою сущность певчего, ибо сколько воды не пей — все мало и нутро иссыхает, мечется, скребется и воет нечеловеческим голосом. Мужчина идет быстрым шагом и надеется пересечь долину жнецов до заката. Ему совершенно не хочется заночевать здесь. Его разум и без того ведет постоянную борьбу с проклятием и голосами, звучащими все явственней и громче. Маковый морок только усилит, если не нашлет что хуже и ярче. Пожалуй, даже лес, кишащий оскверненными, был менее тревожным нежели это место. В долине жнецов слишком покойно. Где-то в подреберье сидит пугающее желание сойти с тропы, повалиться в дикие травы, в алые маки и остаться здесь навсегда. Что может быть проще? Вдохнуть дурман и позабыть все свои беды, освободиться от оков и клейма проклятого, изгнанника. Лир гонит прочь искушающие мысли и шагает лишь решительней по пыльной дороге, ногами втаптывая ростки сомнения и соблазна.

[indent]Он размышляет почему здесь выросли именно маки. Почему не ирисы или не тюльпаны? Откуда-то из потаенных уголков сознания вдруг всплывает образ из полузабытого детства. Эгир, в те годы еще не носящий статус старшего жреца и не ставший седым как лунь, рассказывал о том, что маки — кровь божественная, коей напитана-пропитана насквозь вся земля в долине жнецов. Рубиновые капли цветов будут распускаться пока сама мать-земля не обессилит, став бесплодной и покрытой рубцами-трещинами.

[indent]У Лира сердце начинает ныть от одного воспоминания о своем наставнике и духовном отце. Как он там? Как храм? Как все его обитатели? Маленькая егоза Ангейя вероятно уже пополнила ряды послушников, а улыбчивый Осви окончательно вытянулся в нескладного, но трогательного юношу. Инга же по-прежнему верная и самая надежная опора для Эгира. Вне сомнения она все так же внимательна, заботлива и стремится помочь всем прихожанам, найти для каждого верные слова. Лир думает о храме, в котором вырос, о людях, заменивших ему семью, и чувствует горечь разлуки, когда до заветного места остается совсем немного, особенно остро. Хочется перейти на бег и не обращая внимания на горящие мышцы устремиться  д о м о й, вытянуться стрелой в направлении юго-запада, где белые шпили Донерина окутаны ветрами и обласканы облаками. На Островах, оглядываясь назад — мужчина думал, что смог преодолеть свои чувства. На расстоянии многое теряется из виду, перестает изводить смертельно тоской и постепенно утратив яркие черты — становится лишь глухой болью в груди, с которой со временем можно свыкнуться.

[indent]Проклятый старается не копать вглубь себя и не отравлять мысли сотней вопросов «примут ли?», «позволят ли?», «выслушают ли?». Все решится в Силхорне, так или иначе. Иного пути больше нет. В стенах родного храма его ждет исход. Лир предчувствует его как грозу или шторм. Скитания сероглазого певчего заканчиваются. Круг почти замкнулся. Осталось совсем немного.

[indent]Вокруг царит безветрие и тишь. Лир даже не слышит стрекот цикад. Единственный прохожий, которого встречает мужчина за весь свой путь — хмурый низенький старичок с навьюченным осликом. Люди стараются держаться от долины жнецов подальше или обходить её как можно быстрее. Проклятый не ожидает увидеть здесь кого-то ещё, но внезапный ветер налетает на него, обдавая колючим дыханием и заставляет удивленно замереть. На холме виднеется очертания чего-то. Вокруг вновь воцаряется покойная тишина.

[indent]Чем ближе Лир подходит, тем детальнее может разглядеть застывшую карету. Сначала он предполагает, что произошла поломка и стоит предложить помощь, но гнедые кони стоят так будто они не живые, а из железа отлитые. Проклятый озадаченно бросает взгляд на дремлющего кучера, только по бьющейся на шее жилке и ровному дыханию понимая, что тот действительно спит, прямо посреди дороги. Мужчина обходит карету кругом. Касается шеи одного из жеребцов, но тот не обращает никакого внимания, не говоря уж о том, чтоб отшатнуться от чужака, от которого на милю теперь пахнет морским чудовищем. Что здесь происходит?

[indent]Краем зрения Лир подмечает движение и мелькнувший подол чьей-то юбки. Он оборачивается осторожно, будто боясь спугнуть птицу.

Не бойтесь меня. Я не причиню вреда. Вам нужна помощь?

[indent]Голос Лира сродни камню, брошенному в тихое озеро и разбившему зеркальную гладь. Ему хочется звучать убедительно и спокойно. Мужчина делает несколько плавных шагов вперед и узнает в застывшей женской фигуре молодую певчую, которую встретил совсем недавно у одного из храмов Дарительницы. Алебастровая кожа, золотые волосы. Все как тогда.

Леди Лорелей?

[indent]Чужое имя рвется с языка быстрее, чем он успевает опомниться. «Р» мягко ударяется о кромку зубов и произносится мужскими устами, так уже привыкшими говорить на тягучем-певучем ирадийском, терпкой приправой.

Отредактировано Lir (2018-09-25 19:22:24)

+4

4

держи меня за руку,

веди меня к очагу

теперь мне пора спать,

тебе же теперь петь

http://s7.uploads.ru/5vTtw.gif


[indent] По коже - медленная кромка вязкой воды, густотой своей она обвивает ноги, подбирается неторопливо к груди, ждет, когда решится Лорелея на ещё один несмелый шаг. Море умеет ждать, ведь призывы его не могут остаться без ответа. Соль забирается под кожу, колется, полной грудью вдыхает она воду - теплом обжигает легкие - легким витком волосы на поверхности, утопают тяжелые локоны, напитавшись лазурью да бликами лучей на ребристых волнах. Впивается в неё море голодом, окутывает туманно-холодным покрывалом одиночества, крадет драгоценности улыбок, чтобы подменить на дешевые, острые оскалы. Тонкую кожу прорывают перламутровыми переливами чешуйки: когда Лея делает шаг по морскому дну, за ней тянется легким шлейфом кровавый след, кровоточащие, солью сочится исполосованная прорезями кожа.

[indent] Вздрагивает Лорелея, разрывает, рассеивает сна дымку, отщипывает от неё кусочки на память, царапая, ощущая, как забивается ночной кошмар под тонкие ногти. Второй раз она во власти безжалостного трепета пред тем, что судьбою ей уготовано. Податься ей некуда: родной дом стирается лениво из памяти, ускользает неумолимо сглаженная кромка угловатых стен. В ясных глазах Беатриче – тоска по родным местам куда глубже, даже смехом малышки Элинор её не вытравить, смотрит она внимательно на Леины руки, ощупывает взглядом развернутое поспешно письмо, легкокрыло подрагивающее в вытянуто-бледных пальцах, прикосновение почти материнское к плечу – «Поезжай, Лея. Повидайся с семьей». Воображение самовольно рисует разочарование, гнездящееся в отцовских глазницах, страх, липкой лентой вьющийся по коже братьев, забиваясь в светлые сеточки шрамов. Пронизывающий голод из сна к ней пристает нещадно, нежеланным ребенком растет во чреве, отнимая с уверенной неторопливостью её девичьи радости, её юную прелесть. Тревожная морщинка – часто ты хмуриться стала, обидел кто?  – переламывается на нежной коже, кончиками пальцев выглаживает её Лея, стирает терпеливо с лица.

[indent] Солнечные лучи - полосами нервными по лицу, сердито отталкивает их Лорелея, перебирает оборки платья - пальцы путаются, вытягивают из вышивки слабые нити в крохотные петельки - и о горизонт спотыкается взглядом. Нельзя ей домой: вспоминается шумящий морем в ракушке голос Лира, спокойные его слова. Она знает теперь, чего ждать, знает и не может позволить себе причинить вред любимым. Слишком малодушна, - корит себя за несмелость, не может она набраться сил, чтобы на башню самую высокую забраться, позволить ветру играть с лентами в волосах, с подолом тяжелым - вдруг увидит малышка Элинор, будет указывать крохотным пальчиком, спрашивать маму, что с Леей сталось такое, почему кровь в светлых волосах спящей на мощеном дворе воспитательницы. Невыносима мысль о море: ведь уже обещана ему, лишь его невеста, достанется соленым волнам, под которыми нет покоя. Выбирает она неспешно, венчики валерианы обрывая, в напеве грустном яд выцарапывает нутро несчастной отвергнутой, бледные губы выгибаются старательно, покорно льется баллада. О Лорелее - ни баллады, ни сказки, да и возлюбленного она лишена: теплятся искорками безнадежными чувства к Джованни, да только топчет их легкая ступня, обжигая нежную кожу, немного еще, и кинулась бы девушка в объятия чужие искать утешения. Не успеет теперь.

[indent] В тряске размеренной время тянется неохотно, занять себя нечем, не думает Лея о том, что её ждет, гонит прочь мысли коварные, только губы неспокойно подрагивают. Среди рассыпанных в зелени огоньков маков нет никого, только воин один ждет её сотни лет - Лея уснет, обнимая его за костистую ногу, грудью прижавшись к напоенной вязкой сонливостью земле. Прорастут маки пятнами крови в светлых волосах, в складках растекшегося по зелени подола, под сенью звезд горделиво молчаливых обретет она желанный покой без борьбы с искушениями. Кучер хотел иную дорогу сыскать - пышные его усы подрагивали сердито - но встречает их долина жнецов сырой тишиной, под её тяжестью опускаются Леины белые плечи, жемчужная нить в волосах светлеет перламутром мерцающим. Ловит юркими пальцами дуновение ветра - россыпь маков, мелькавшая за окошком, останавливается неторопливо, выбирается из экипажа Лея, платье тяжелое морщится складками в ладонях. Спускается в цветы и теряется в них - красное платье с полыхающей алостью лепестков сливается, растворяется. Обувь скидывает нетерпеливо - прохладные стебли поглаживают босые ноги - бусины шагов раскатываются, разбегаются вереницей нестройной, ведя её к виднеющемуся силуэту, да только путается нарисованная взглядом дорожка, под ладонью - кареты гладкий бок. С каждым кругом дорожка всё больше вьется, до Лорелеи ветер перезвон мелодичный доносит, под маковый негромкий напев, мурлыкая неразборчиво забытые слова еще не придуманной баллады, отступает она от кареты, кружится неторопливо, раскачиваются стекающие на плечи волны золотистых локонов. Погружается в танец, как в воду морскую, да только голос знакомый вторгается несдержанно дерзко, выдергивая её из грез сладкозвучных, хмурится Лея, взглядом колючим встречает, но страх неодолимый берет над ней верх властной рукой.

[indent] - Я хочу сначала потанцевать. Совсем немного, - оправдывается почти шепотом, совсем близко к Лиру, юбкой яркой его задевая. - Побудешь со мной до конца? - в светлых глазах - туманной поволокой слезы. Дотрагивается до щеки его несмело, проводит кончиками пальцев, и вянет застенчиво легкая улыбка. Никого у неё больше нет. Только Лир.

http://s5.uploads.ru/lr5DX.gif

ветер в печной трубе

и звезды в окне звенят,

качни мою колыбель,

проводи меня…

Отредактировано Loreley Eckhart (2018-09-29 01:22:38)

+3

5

http://s3.uploads.ru/t/ziJsO.gif http://s5.uploads.ru/t/P1Wdu.gif
[indent]Лир застывает присмиревшим-прирученным зверем, когда легкая девичья ладонь касается его лица. Он до такой степени привык оставаться один на один со своим проклятием — даже в шумной толпе, даже окруженный командой «Светил», с которыми впервые ощутил дух товарищества — что сейчас попросту теряет дар речи и может лишь смотреть на Лею. В его дымчато-серых глазах морскими волнами плещется растерянность. Он смыкает веки и мягко накрывает тонкую ладонь своей широкой. Удивление напополам со странным умиротворением, единением родственных душ, заполняет его, подобно воде, заполняющей тонущий корабль, проникая в каждую полость, даже туда, где и пыли-то раньше не водилось. Лир ощущает себя коброй в плетеной корзине островитянина, который своей игрой на дудке и движениями заклинает змей. Молодой северянке оказалось достаточно открыть рот, чтобы теплым южным течением смылись все рамки и странствующего жреца унесло в страну подчинения. Он стоит и леденеет от понимания, что вслушивается в её дыхание и в каждое её касание. Маковая ли пыльца, наполнившая его легкие вместе с дыханием восточного ветра, действует на него? Или он просто истосковался по человеческому теплу? До такой степени, что Лорелея сейчас может делать с ним решительно все что захочет и он сам готов на что угодно, чтобы длить…

До самого конца… — эхом откликается Лир и открывает глаза, чтобы заметить в чужих жгущие горечью слезы.

[indent]Он вздыхает и легко, успокаивающе касается губами ладони, там, где тянется линии жизни девушки. Они сейчас на самом краю пропасти, где надежда и отчаяние сродни. И, наверное, это не удивительно что их дороги вновь переплелись, и они тянутся друг к другу, точно цветы к солнцу, в попытке удержаться и не сгинуть без следа. Самой природой заложено, что вместе выживать гораздо проще, чем поодиночке. Даже проклятые стараются держаться парами или небольшими группами, поддерживая и защищая друг друга. Во время путешествия Лиру однажды встретились проклятые Губителем, кровопийцы, уже далеко немолодые мужчина и женщина, жизнью потрепанные, но не утратившие надежду и силы. Они на месте загрызть готовы были любого, кто одному из них смел угрожать — так любили. Певчий поразился тому сколь исступлённо они готовы были биться, точно ничего больше им в целом свете не осталось, точно только они были друг у друга. Хотя вероятно именно так все и было. Северянин не знает о их дальнейшей судьбе, но почему-то твердо уверен в одном — нашли ли где-то приют, исцелились или погибли…Они вместе. Неразлучны в жизни и в смерти.

Но нам все же не стоит оставаться здесь очень долго.

[indent]Если желаем оставить власть над собой и своими жизнями.

[indent]Долина жнецов может забрать в свои объятия всякого. Неосмотрительного странника, беспечного ученого. Забрать и больше не отдать. Проклятый смотрит на маковое поле позади Лорелеи. Оно перекатывается алыми волнами под дуновением ветра, простирает к певчим свои руки и будто желает коснуться, наполнить своим дурманом и вытеснить их самих, оставив жалкую часть.

[indent]Лир вспоминает безымянный остров. Умиральный остров, да, Чатур? По собственному опыту проклятый не сказать бы что очень долго мог противостоять чарам и мороку, насылаемым тем местом. Он, как и обычный человек, оказался подвержен видениям, изменяющим сознание и подменяющим желания, мысли. Вряд ли в Долине жнецов все сложится иначе и разум останется предельно ясным. Лир все ещё радуется, что тогда с острова они смогли выбраться и практически без потерь, не считая нескольких матросов, которые не вернулись на борт «Светил», а их следы навеки поглотила непролазная лесная чаща. Единственное что сохранил для себя проклятый — образ странного города. Отстроенный кем-то многие поколения назад и покинутый ещё до рождения ныне живущих. Очертания белых стен и шпилей вырастали во снах северянина и, пожалуй, то немногое что он хотел бы сохранить на память о том приключении. Поразительно было то место. Возможно, в тайне Лир хотел ещё хотя бы раз, одним глазком, просмотреть на таинственный город и узнать о нем хоть что-то, о людях, живших там. Возможно, он приплывет туда, желая вернуть белого грифона к его сородичам, домой. Но все это будет лишь после того, как он навестит храм, в котором вырос.

Почему ты так далеко от столицы?

[indent]Он не успевает заметить, как небрежно и легко ровняет себя и благородную леди, обращаясь к ней на «ты». Но Боги уравнивают всех. И богачей, и нищих. Жрец помнит, как сбежал из Силкхорна когда первые признаки проклятия едва проступили. Бежит ли Лея из дома или домой, проститься? Знают ли её родные о произошедшем или она решила оставить их в блаженном неведенье, решив нести свое бремя в одиночестве? Мужчина держит её руку как тогда у храма — одним лишь жестом показывая что она больше не одна и нет необходимости взваливать на свои плечи такой груз.

[indent]Лир был уже далеко от Айвора, когда его настигла весть о падении Йоля. Событие во истину, потрясшее весь Скайхай и всех его жителей. Мужчина надеется, что подобное лишь сплотит людей, а не заставит найти повод для новых склок. В мире достаточно горя и слёз, достаточно детей, ставших сиротами. К чему множить это? Впереди их всех ждет зима, лютая и долгая, свойственная землям киннерита. Им нужно держаться вместе, а иначе — смерть.

+3

6

[indent] Во взгляде мимолетном натянутой струной - нежность, по пальцам разливается, захлестывает Лира сладко-липкой волной, стекает по его волосам, капельками утренней росы - на маки. Сесть бы на землю, ноги непослушные под себя поджав, ломать стебли тонкие, напевая про украденного феями маленького мальчика в зеленой траве, сеть плести - на каждый стебель по слову певучему, оплакивать дождинки отлетающие лепестков - из сладких цветов, опустить на волосы пышный венок да королевой фейской танцевать, кончиками пальцев узоры волшебные в клубах пыльцы выцарапывая, сказания древние легкой ножкой вытаптывая. Не встреть она Лира, утонула бы в маках, отдалась бы сну вязкому, позволив ему тело мягким шелком укутать, в тумане сновидений вести твердой рукой, но дотрагиваются пальцы до теплой кожи, читает она по краю радужки Лира эхо мыслей своих, пока не разрывает он цепями спутавшееся на ней помертвение, недвижимость облаком неживым, прикрывая веки, отгораживая от неё взгляд свой и душу свою. Даже по векам его, по ресницам его запыленно-светлым, дрожащим, вычитывает тайную тесную связь, ниточками которой сцепило их проклятье - одно на двоих, и силой неведомой ближе руки, всё гладит его ладонью трепещущей, другой робко касается плеч. Сбегают локоны её юркими змейками на грудь, пеной морской тают у ног, уж взгляд не опустить: запутается в ней, сплывет под солнечными лучами в маковые коробочки, чтобы выступить на лепестках губительной росой.

[indent] Вздох глубокий - вздымается грудь, вместить океан сомнений пытаясь, обжигает маковая пыльца легкие, прикосновение губ его - еще сильнее, боль недовольно ворочается, выедая в тонкой коже дорожки, вьется венами к самому сердцу. Без Лира было ей тяжело, сейчас, рядом с ним, - лишь тяжелее, проклятье её в его дыхании откликается, с пальцами сплетается цепко, но понимает её он так, как никто бы не понял. Весь мир её замыкается кругом неровным на проклятье, разрастающемся, выгрызающем сердце мрачной болезнью, оставляющем место лишь для Лира, для его спокойно утешающих слов, для голоса медово-негромкого, для широких светлых ладоней. Порыв ветра сплавливает волосы светлые, она перед мужчиной пламенем горестным обнажена больше, чем обнажить могло бы её платье, маковыми складками по бедрам светлым сминающееся. Пред словом резким беззащитная, взглядом по-детски открыто-невинным открывает ему тропку извилистую к самому сердцу своему, болезненно выбивающего неосторожные раны, страданием напоенные, слезами невыплаканными сочащиеся.

[indent] - Некуда мне больше идти, - роняет шепотом слова, обтесанные мыслями, гладкие, как жемчужины. Набирает их ладонями и протягивает мужчине, едва удерживая дрожащими пальцами, чтобы не рассыпались непослушно, чтобы не затерялись торопливо в маковых чашелистниках у ног его. - Я остаться хочу, Лир.

Среди миров
я видела, как чья-то тень,
Расправив плащ,
застыла глухой стеной,
Но ты со мной,
и я не смею надеяться
Давай войдём в закрытую дверь.

http://sg.uploads.ru/T1gkB.gif


[indent] В мелодии разливаются негромким мурлыканьем слова незнакомые, чужого языка не может понять Лорелея, но сквозь губы льется легкий напев, подпевает тихонько, волосами Лира играясь, перебирая их пальцами в тонкие прядки, сказку она в голове своей старается тканью шелковой ткать да в волосы мужчины вплетать покорными лентами, покрывает кожу его узорами из мелодий давно услышанных. Кончиками пальцев в линиях ладони его вязнет, когда уводит за собой мягко в пение тихое, шагами топкими - по тающей дорожке слов неслышных, по ногами стебли стелются, переламываются, ветром потревоженные. Тонет в дыхании сбивчивом, Лирово дыханье ловит - так близко - и отбирает, жадными ладонями зачерпывая, ловушкой кос расплетенных его опутывая. Солнце слепит, ругая, плавится в зрачках зыбучих, крепко ладонью - за мужское плечо, пока маковое поле туманом заволакивается, покачивается устало, опьяняя её, хрупкую пред столь неутолимой силой. Дыхание переводит, мысли колкие разгоняя, а они, коварные, румянцем на щеках выступают, растекаются по коже нежной, горем строптивым наливаясь.

[indent] Улыбкой робкой на неспрошенные вопросы отвечает, волосы разозленно откидывая - еще чуть-чуть и взметнутся крылом золотым, воздух тягучий зачерпывая - с пальца вместе с солью горячей срывает полыхнувшее самоцветом кольцо, не хочет быть с морем проклятьем тягостным венчана. Бросила бы в волны полыхающих маков, да только проглотит его голодная земля и забудет, не оставив от неё ничего в этом мире. Подрагивают руки, подрагивает голос девичий, пока она кольцо в ладонь Лирову вкладывает, пальцы его своими холодными сжимает аккуратно, боясь бороздки краснеющие царапин тонких оставить. На щеках соленым холодом дорожки тонкие вьются, стягиваются к подбородку маленькими хрусталиками, боятся сорваться, разбиться о ткань подола, за вытянутые в узоры ниточки цепляясь.

[indent] - Помни обо мне... потом, - просит несмело, кончиками ногтей по венам Лира проводит, вырисовывая реки, стекающееся в море, которое так жестоко по ним двоим струится, забирая дыхание, засыпая человечность в них солью. - Пожалуйста, - добавляет, запнувшись. Сжимаются плечи безжалостно сдерживаемым плачем, она отворачивается, лицо солнце выцеловывает терпеливо, от ловких солнечных лучей она прячет глаза, из-под сжатых крепко век - слезы горестные. Если покинет её сейчас Лир, откажется от просьбы её, она совсем одна останется пред лицом жестоким проклятья, пред решением нелегким своим. Но обещал ведь, что не будет одна.

+4

7

[float=left]http://sg.uploads.ru/t/gr10x.gif http://sd.uploads.ru/t/QSUcO.gif[/float][indent]«Ты умрешь?» — слышать подобный вопрос от ребенка почти по суеверному страшно, Лир разминает затекшее плечо и собирается с мыслями для ответа. У Мелани ведь и детства как такового не было. Работорговцы отняли его у неё. Даже не дали шанса. Жрецу пора было бы привыкнуть, что подросток перед ним — наконец окрепший и преставший походить на тощего зашуганного зверька — повидал многое, слишком многое за свою недолгую жизнь, даже побольше некоторых взрослых. С юного лица на мир взирают выцветшие глаза столетней старухи.

[indent]«Умру, однажды, как и все в нашем мире. Но это произойдет не скоро,» — девочка смотрит на него, задумчиво кивает и принимается бережно втирать мазь сделанную Курехой в раны, оставленные кандалами.

[indent]Мелани единственная, кого Лир подпускал к себе обрабатывать раны, и единственная кто видела, как стремительно расползается проклятие. Чешуйки, раньше едва заметные и проступающие лишь от соприкосновения с морской водой, постепенно становились второй кожей, ложились узором из отполированных зеленых и золотых камней-пластин. Другие же люди на «Светилах» либо попросту не знали о певчем на корабле, либо старательно делали вид будто находятся в неведении и их это никак не касается. Мелани оставалась единственной кто все понимал, бережно хранил правду и старался всячески помочь. Она лишь изредка задавала вопросы, касающиеся проклятия. Оно убьет тебя? Лир качал головой и говорил, что проклятие лишь подведет его к черте, но жизнь отбирать не станет. Слишком просто, слишком милостиво. Суть божественного гнева в ином. Не убить своих непокорных детей и тем самым прекратив их муки, а заставить их пройти через худшее, спуститься на непроглядное дно, переосмыслить все и переродиться.

[indent]Нет существует рождения без боли. Проклятые проживают колесо времени, дабы обновленными открыть глаза и увидеть мир или же остаться во мраке, приняв свою новую сущность и судьбу. Сурт как-то сказал Лиру что человек без боли попросту не растет. Не совершенствуется и остается под выстроенным защитным куполом, где все изучено, знакомо и покойно. Только страдания, выворачивающие нас ребрами наружу, способны по-настоящему заставить двигаться, стремиться выбрать из вязкого болота, в которое сами же когда-то забрели. Страдания толкают на совершение великих дел. Страдания помогают расти над собой и стремиться к большему... А иначе зачем даны эти жизни? Что люди оставляют после себя? Поступки, опрометчивые и глупые, ошибки, которые не исправить никогда, надежды, истлевшие и не обретшие воплощения?

[indent]Лиру хочется обнять девушку, как он на Островах обнимал Мелани, обещая её защищать.

[indent]Лиру хочется обнять её, но он боится не сдержать своего слова, оказавшись слабым-бессильным перед ощеренной пастью реальности, которая способна в любой миг выдрать его с мясом и зашвырнуть невесть куда, на очередной остров, забытый всеми богами.

[indent]Пальцы Леи коснулись его рук, безбоязненно очертили реки вен, в которых не умолкая поет скверна. Она вложила ему в руку кольцо — чудится будто всю себя — и доверились. Прежде чем поднять глаза, светловолосый мужчина смотрит на свою ладонь и кольцо — тонкий лунный обруч. Рядом с девушкой он теряет самообладание и степенность, коими всегда гордился. Рядом с ней вдруг становится человеком, который легко поддается порывам души и отчаянно желает жить. Лир не знает, что будет после, что ждет их, проклятых и потерянных. Мир свивается в спираль и сужается до утреннего марева и макового поля, до холода металла в руке и чужих прикосновений к обветренной коже, к шрамам, к чешуе, к самой сердцевине. Мир теряет понятие «потом» и «завтра», становится лишь монолитным «здесь и сейчас».

[indent]Жрец подходит к Лорелеи вплотную и обнимает её со спины, будто в силах все исправить. Построить мост над образовавшейся пропастью, склеить все заново, залатать-зашить кровоточащие раны, повернуть реки вспять. Лир горячий — раскаленный металл, костёр до небес, дышащие жаром корайские пески, пламя тысячи светил. В Лире гибнет солнце на закате. Он обнимает её безмолвно и бережно, точно она сделана из тончайшего узора инея на стекле  и растает стоит ему сильнее обнять, утечет весенними паводками и девичьими слезами в алую землю. Мужчина окутывает своим теплом, силой и между ними рассыпается искрами-звездами чувство — нечто родственное любви и не менее важное, не менее сильное.

Ничего не останется от нас, нам останемся, может быть, только мы, — на распев произносит странник, вспомнив старую песню засевшую терновым шипом в его сердце уже очень давно.

[indent]Я буду рядом, если ты захочешь. Пусть померкнут звезды и высохнет море двенадцати вод — я останусь, только пожелай. Я буду помнить тебя. Ведь человек жив, пока о нем помнят.

[indent]Нужно было стоять очень близко, дабы разглядеть прозрачные глаза Лорелеи и карминовую линию губ, похожую на рану. Она сама — сплошная открытая рана. Лир обнимает её и словно желает вытянуть хотя бы часть её боли, вперемешку со страхом. Девушка доверяется ему, как тогда у храма Дарительницы, когда он был для неё лишь простым встречным, незнакомцем, пропахшим пылью дорог и заморскими пряностями. Лир видит свет и выныривает из мрака, из водной толщи. И наконец касается пальцами не пустоты. Не существует «завтра», есть лишь этот миг.

[indent]В их объятиях чувств больше, чем способны выразить слова.

[indent]В широких объятиях, в бессовестной ласке, в безмолвно склоненной голове, в дыхании у шеи — в них свет и абсолютное принятие.

[sign]http://s3.uploads.ru/t/lNJfk.gif
в тёмной пучине вод буду всегда с тобой
белой каёмкой волн, берегом всех морей,
словно дыша
самой жизнью.
[/sign]

Отредактировано Lir (2018-10-16 19:55:05)

+4

8

http://s5.uploads.ru/CfI90.png

Ветер всё усиливается, его шепот превращается в рёв - запылившаяся земля просыпается, волной проходит движение песчаной дюны, мириады песчинок взмывают в воздух и, подхваченные стремительным потоком, несутся куда-то в сторону моря. Маковые венчики тревожно вздрагивают, роняя дурманящую пыльцу, что в сочетании с поднявшейся пыльной бурей становится почти что последней, смертельной точкой в историях людей, невольно попавших в янтарь того дня. Картина тревожная, величественная, на грани божественности - маковое море кровавым штормом остается в памяти душ. Оно же и станет могилой, если заблудшие не найдут в себя силы разбить камень, в который их заключили грезы - прорвите паутину лжи, устремитесь к спасению, вдыхая отравленный воздух. Найдите же точку опоры в зыбучих песках, найдите путь без конца.

эффект: приближается песчаная буря, одурманивающий эффект маков становится сильнее.

+2

9

[indent] Чешуйчатым змеем румянец - по щекам светлым, дрожью озябшей губы растрескиваются, слов не найти ей, в пыли и прахе мыслей пачкая руки, не выцарапать из сердца вязкой тревоги. Во вдохе тяжелом вода соленая с воздухом в легкие просачивается, песок и жемчужины проносит в неё, тело ломкое тяжелеет, под тяжестью пустыни подводной оседая на дно, колени - к небрежными пятнами расплывающимся макам. Позади неё Лир - скалой обрывисто незыблемой, тепло крепких рук под грудью кольцом сжимает её, совсем близко к отчаянно колотящемуся сердцу, словно взмахом легким удержат его пальцы. Золотистой сетью плюща обвивают волосы её плечи Лира, его шею, сплетаются, сливаются с волосами его, ветер порывами гневящимися платья подол на мужчину швыряет. Лорелея словно вбирает его в себя, вливает, растворяет в себе, украв бессовестно, спрятав собой, телом слабым и тонким от всего остального мира, как прячут дорогую сердцу вещицу. Волны его дыхания по коже её холодком проносятся, под закрытыми веками плещется мелодия ветра, укрывает она Лира волосами, как одеялом, золотом струящимся, головой на плечо его склоняясь устало. Липнут к ресницам ветряные обрывки сонливого травяного запаха маков, стряхивает их Лея лениво подрагивающими веками.

[indent] Прикосновение губ случайное - словно бы стоишь под искрящимся дождем снежинок, а они тают на губах холодными пресными слезами - бьется на них Лира пульс, пьет его Лорелея жадно, как будто отнимая у мужчины драгоценные жемчужинки жизни. Скованная тесными прутьями клетки проклятья, она молит его всем существом своим помочь, путается пальцами в размякших волокнистых лентах воздуха, тянет их, липкие, к лицу, к глазам удивленным. На вкус похожи на засахаренные солнечные лучи, искрятся на кончике языка разливающимся медленно теплом. На плечах истекают пакляной морской водой связки пустых ракушек, они стаивают по коже, пачкая платье, и ломаются, вафельно-хрусткие края забираются под кожу тонкую. Покачивается Лея на волнах спокойных сознания тревожно испепеляющегося, касается облитыми тканью тяжелой бедрами Лира, шаг несмелый назад - на краю бездны уже не так важно, когда его сделать. В парящем полете она позволит своим покрытым незаживающими шрамами чувствам пролиться, она направит их на единственного, чей свет рядом не меркнет: коснется несмело ладонью робкой, прильнет пугливо к щеке его, пока молчаливые камни не заберут её себе, укутав промозглыми клочьями тумана.

[indent] Она всё еще человек, но кажется, будто не совсем: кончики перьев пробиваются мурашками по коже, когда она дотрагивается обеспокоенно до ноющих висков, к пальцам пристает белый пух. Линии прикосновений робких очерчивает на Лировых предплечьях, смазывает въевшуюся в его кожу пыль дорог, она забивается под ногти, саднит выпадающими перьями. Вырывается из объятий Лира, сцарапывая с себя перья яростно, бросается Лея в маком полыхающее пламя, пожирающее землю под её ногами, лижущее язычками юркими её стопы. Щиколотки путаются в маковых стеблях, вытягиваются, ломаясь, тонкие кости, и гонит её боль нещадной рукой под порывы песчаные разбушевавшегося ветра, тонкие пальцы в землю зарываются, бороздки тонкие оставляя яростно, под врастающим в маки подолом - перина мягкая из поломанных стеблей, плачущих кровавыми лепестками на Леины руки.

[indent] Сворачивается она проворливой змейкой, боль свою выплакивая: расплетается прическа некрепкая, волосы паутинкой крушливой, непрочной расползаются по цветам, в сонливой пыльце выпачкиваясь. Песчинки покусывают лицо её жадно, под веки заползти стремятся, и Лея прищуривается слезами. Домой бы вернуться, вытряхнуть из складок платья забившийся морской песок, раскладывать причудливыми картинами ракушки по гладкой простыне да не давать спать ночующей с ней служанке. Слушать бы сказки её про птиц волшебных и выбегать танцевать в лунном свете, лучи тонкие сплетая в хрустальные венки, выйти на берег моря и чувствовать поцелуи солнца на влажных от морского воздуха щеках, вслушиваться в волн перешептывание. Но только ветер ревет над ней, рвет платье её, выдергивает перья, бросая их охапками Лиру в лицо. В глазах его море беспокойно плещется, на коже бледной - соль, кажется он Лее столпом соляным, и дотронуться боязно ей.

[indent] На ноги шаткие едва поднимается, вихряные порывы слизывают, сбивают гневно с щек её слезы. Сидя в экипаже, она представляла, как заснет в цветах, в маковый венок вплетя волосы, думала, что будет звезды считать, смазывая их молочный свет, сплетая послушными пальцами в причудливые созвездия. Прощание с проклятьем, прощание с полной боли жизнью виделось ей игрой, почти что детской, невыразимо легкой, в ней не было места песчаному ветру, не было тревоги и страха, лишь безмятежностью томящее ожидание. А сейчас она - по кусочкам: в ладони Лира прячется её кольцо, в крыльях её гудит бурный ветер, стопы прирастают к земле, а сердце... Завладело сердцем море без спроса, шумит теперь в нём непокорно. Бредет в нем Лея растерянно: вязнут ноги в мокром песке, утопает она в нём, теряя смутно проведенную течениями тропку. Оглядывается, и взгляд натыкается на Лира испуганно.

[indent] - Уходи, - рев безудержный перекрикивает, срывая голос болезненно подрагивающий.

[indent] Оцепеневший - или только ей кажется - слышит ли? Подлетает к нему Лорелея - в крылья тугие воздух с силой ударяет, напрягается каждая мышца - и хватает за руку крепко. Ведет за собой, извилистую дорожку по тлеющим маковым уголькам протаптывая.

[indent] - Уходить тебе нужно, - роняет, оборачиваясь раз за разом.

[indent] Держит руку его крепко. Прогоняет, прогоняет беспокойно и всё же ведет за собой.

+4

10

[float=left]if you  f i g h t  like a married couple,
talk like best friends, flirt like lovers

http://sh.uploads.ru/t/dw78g.gif http://sg.uploads.ru/t/awVuN.gif
and protect each other like siblings,
then you were meant to be.
[/float][indent]Горе сближает.

[indent]Проклятые Дарительницей походят на союзников, сумевших выжить, на моряков, потерпевших крушение и не до конца поверивших, что им удалось выбраться на берег. В их объятиях звенящее отчаянье и мольба о помощи, о спасении. Лорелея утыкается ему в беззащитную шею, туда, где трепещет жизнь, туда, где её можно оборвать — только поглубже вонзи острые зубы хищника, но девушка лишь касается губами пульсирующей жилы. Мужчина испускает усталый вздох и становится воском, который так легко плавится под невесомыми опаляющими ладонями пламени. Лир осторожно гладит чужие волосы, что плещутся морской пеной о плечи и спину, пока скованность окончательно не уходит. Мир вокруг качается как на волнах и расплывается пятнами цвета. В голове делается легко и пусто. Странное чувство облегчения медленно накатывает на сознание, накрывает с головой и почти походит на обморок. Странствующий жрец едва находит в себе силы и волю, дабы не опуститься на колени и не увлечь следом за собой Лорелею прямо в душистые травы да кровавые маки, чей аромат стал особенно сильно щекотать нос, почти полностью вытесняя остальные запахи.

[indent]Лир привык многое решать путем бесед и для него самое настоящее откровение что касаниями, оказывается, можно выразить гораздо больше, чем словами. Он беспрепятственно выпускает Лорелею из своих объятий, хотя все внутри сворачивается в тугой узел и просит-молит постоять вот так, просто обнявшись, даже позабыв дышать, хотя бы ещё немного. Будто не пожирает их тела проклятие, — одно на двоих, связывающее их может быть прочнее кровных уз — будто наступит для них новый рассвет и все переменится к лучшему, будто нет ни боли, ни страха.

[indent]Перламутровая взвесь песка, поднятая в воздух диким и необузданным восточным ветром, обращается в хлыст, что, не ведая жалости бьет по спине. Лир оборачивается лишь для того, чтобы увидеть стремительно надвигающуюся на них стихию. В море сильные ветра не пугали его. Больше нет. А в шторм он так и вовсе чувствовал первобытную радость да разливающееся по венам полубезумное ликование певчего. Злой же ветер в открытом поле и песок-вуаль, сминающий собой все — заставляют дитя моря почти болезненно дернуться. Совсем скоро там, где они с Лорелеей прошли уже будет не отыскать тропы и следов.

[indent]Лир пятится, а ветер — сполохами огня карминовый, песчано-золотой, ненасытный — все ближе и ближе подбирается к ним, разорвать их желает, точно брошенные на поле брани стяги, языком шершавым львиным хочет кожу-мышцы слизать. Личины настоящие обнажить. Миру всему показать. Любуйтесь. Жрец глаза к небу возводит, солнце за рваными перьями облаков узреть хочет, а оно прячется, тускнеет под плотной пеленой, становится похожим на старый, засиженный мухами фонарь торгаша-пилигрима.

[indent]Голос Лорелеи вплетается в рев бури хрустальным звоном. Голос Лорелеи вытягивает его из сна-дурмана.

Нам, — поправляет её Лир и всем своим видом выражает что не уйдет один.

[indent]Он уже однажды смирился с чужим выбором и принял его, ибо иного пути тогда и не оставалось. Морин цеплялась за свою человечность из последних сил. Лир убил её — исполнив её же просьбу. Последнюю просьбу. Умереть не от меча ведьмака и остаться собой, а не обратиться в зверя, у которого нет ни былых воспоминаний, ни милосердия — только невыносимый голод. Северянину до сих пор мерещится её кровь на своих руках. Густая, горячая, рубиновыми каплями, кажется, прожигающая плоть насквозь и впитывающаяся в белую кость. Она, как Лорелей кольцо, сама вложила ему в ладонь кинжал. «Перережь мне глотку». Лир прочел в зеленых глазах болезненное облегчение и благодарность, когда после колебаний и сомнений — он все же обреченно кивнул, соглашаясь с её волей, с последним желанием.

[indent]Мужчина сжимает кольцо, как когда-то рукоять кинжала. Он сам сейчас очень близок к состоянию Морин, к границе последнего рубежа. Он идёт по канату над пропастью и в любой миг может сорваться. В одной руке кольцо, в другой узкая точеная ладонь Леи.

[indent]Песок катится за их спинами штормовым валом, идёт рябью, живёт. Буря говорит с ними утробным рыком и боем барабанов. Жрец живо представляет сухой стук ладоней о вощёную кожу, лютый танец людей и ветра. Он был однажды свидетелем одной из ирадийских плясок, раскрепощенной и сладострастной. Взращенные близ пустынь — островитяне не боятся бурь. Они умеют заговаривать, задабривать, возносить дары своему многоликому божеству и жить в мире со своенравной стихией. Лир умеет говорить на одном языке лишь с морем. Он внемлет ему и принимает как тихий штиль, так и свирепый шторм. Песчаная же буря страшит и не знает пощады к непокорным детям Дарительницы, зубьями своими рвет их, оком алым смотрит, пожирает все живое на своем пути.

[indent]Лир трет тыльной стороной ладони глаза и глухо шипит. Песок царапает изнанку век, скрипит на зубах и острыми гранями ранит гортань. Певчий задыхается. Втягивает горячий-колкий воздух через нос и заходится в мучительном кашле. Нервными, непослушными пальцами расстёгнутый ворот рубахи не приносит облегчения. Певчий слепой идет на запах и на звук чужого сердцебиения. Остановившись, он даже поперву не понимает, где они. Куда их увела Лорелея от бури, вокруг ведь ничего кроме макового поля да одинокого каменного воина. Лир опирается на холодную стену, дышит сбивчиво и пытается выпутаться из макового морока. Чудится что песок всюду. Им забит рот, жабры, легкие. Он вытянул всю влагу и теперь заставляет мучиться от сильнейшей жажды.

[indent]Странник заставляет себя открыть глаза и выпрямиться. Со спины по-прежнему доносится рассерженной стихии рев, но ей не достать беглецов. Древний страж укрывает их от гнева, дает приют и прохладу. Не думал что здесь есть пещера. Лир ведет пальцами по каменным стенам, прислушивается к своим ощущениям. Где-то впереди, в чреве пещеры есть что-то вроде подземного источника. Хотя может разум обманывает его и выдает желаемое за действительное?

Как ты?

[indent]Если не считать проклятия и того, что ты была вынуждена оставить карету и быть загнанной в эту пещеру, и находиться здесь пока буря не утихнет.

Отредактировано Lir (2018-10-24 20:35:53)

+5

11

http://s3.uploads.ru/m2a7G.png

Позволь песку петь, позволь ему напоить тебя музыкой вечности - отворить твои вены, огнем наполнить их до края. Слышишь ли ты эту тихую музыку, этот хрустальный ручей вдали, что звоном своим заключает пламя в сосуд, укрощает его - слышишь ли ты, как кровь твоя наполняется силой, шепот рождает внутри?
О чем они говорят тебе?
Твоё сердце перестает биться здесь и начинает стучать там - в глубине той песчаной пещеры,
в глубине твоей души.

http://s9.uploads.ru/pbozA.png

Великая мать взывает к вам, заблудшие дети её, заставляя на время забыть друг о друге и вспомнить её, помнить только о ней. Метки вашей покорности божественной воле на долю мгновения вспыхивают на коже клеймом рабства, болью приковывают ваше внимание к ним - вспомните тот день, когда вы пришли к божеству, к вашей матери первородной, вспомните о чем вы просили её - оголите себя.
Почему каждый из вас оступился, почему вы не смогли подождать?
(она обещала любить, обещала осколки терзаемых душ сделать вновь целыми)
Смертные сгорают так быстро, они хотят судить сами, но —
— но судить могут лишь те, кто был рожден в вечности.





Оказываясь в пещере, укрывшись от песчаной бури в могиле солдата забытой войны, вы ощущаете, что готовы перестать сражаться. Волнения отступают, внешний мир остался там, за стеной из песка и отравы, и вместе с ним всё то, что не позволяло вам дышать так, как могут только дети, ещё не ощутившие всей тяжести этого бремени - быть человеком - на своих плечах. Вы видите друг друга, вы по-настоящему видите друг друга, фрагменты нерассказанных историй мерцают в глазах напротив. Вам кажется, что сейчас вы готовы открыться, ответить на любой вопрос и ответить честно, звучание голосов нарушает покой этого места - и вы говорите, говорите ровно до тех пор, пока чуткий слух не улавливает шепот кого-то или чего-то, не являющегося вами. Вам страшно? Чего вы боитесь? Кого?

Вы перестаете звучать, в какой-то мере перестаете даже быть, и только потусторонний голос взывает к вашим телам и вашим душам, звучит он в шорохах песчаных дорожек, струящихся вдоль стен пещеры, устремляющихся куда-то вниз - вы заметили эту дорогу, когда сделали шаг в это убежище... или эту западню? Там внизу точно есть вода, а где вода там и жизнь, а где жизнь там и страх. Кого?

Отчетливо звучит допрос - вопрос за вопросом вскипает в вашей крови, метка на коже печатью священного огня требует отвечать, но прежде всего она требует помнить. Никто не говорил, что будет просто, никто не мог сказать вам, что скучающие боги выбирают смертных фигурами игры. Вопрос за вопросом - и вдруг тишина, зловещая, она будто наказывает. Она точно хочет, чтобы вы боялись.

Вы должны быть честными... и разве не страх действеннее всего тогда, когда должна звучать правда?

Оставьте всё, себя возьмите, на одну дорогу вам придется выйти, как преступникам гонимым. Золото и янтарь песка сменится лазурью и зеленью подземного грота, вдоль стен которого на вас будут смотреть камни с древними символами, ведущие к озеру, где с высоты падает вода, сочится из покрытой изумрудной зеленью каменистой почвы - там в воздухе замер круг, кольцо жизни. Чьей?

Это - видение, это - реальность? Грёзы и явь сливаются воедино. Вас оставляют одних.

> странно, но вы чувствуете, что какое-то время вас никто не потревожит... но что потом?

+1

12

[indent] Шаги стежками неровными путаются, ветер стелет под ноги подрагивающую маковыми искорками дорожку. Всё вокруг расплывается, колеблясь размытыми бликами во взгляде растерянном, существует лишь твердая рука Лира - в тонких пальцах прячется спокойствие, - огонек, полыхающий в самом сердце, да скрежет песчинок, пробирающихся внутрь. Душат её лепестки проворные, лишь в тени стен холодных оставляют её они - отпадают, жухлые, пожелтевшие, сухим хрустом тишину разрывающие на мелкие крошки.

[indent] В выдохе струится песок, ссыпается в складки платья, собирается в них шуршанием негромким, стряхивают его нервно пальцы, забираясь в дрожь тела уставшего, вытягивая беспокойные струнки. В спину шероховатости ледяные вгрызаются, скользит Лея вниз по стене пещеры - не держат хрупкие ноги, подрагивают после бегства торопливого от неизбежной смерти, после слишком нелегко давшегося решения - ободрало сначала все пальцы, ломая ноготки тонкие, обглодало нервы и затем лишь далось ей покорно, как прирученный зверь.

[indent] Волнение развеивается по коже пеплом, въедается жадно, нетерпеливо, а ей под закрытыми веками видится бушующее песчаное море, зов его, рев его гудит, пульсирует, вырисовывает вены напряженные, давит на виски холодными ладонями. Отчаяние обвивает, сжимает ребра, и ей в гневном пении песка не разрыть безмятежности. Паутинкой легкой волосы цепляются за выступы, за выбоинки на стене, заползают в тонкие трещинки, вьют в глубоких золотистонитяные гнездышки, которые рассыпаются искорками колючими.

[indent] Холодом, как плащом туманным окутана, струится он шифоновыми складками по ногам, облеплены им её острые, подрагивающие плечи, в голосе нотками прерывистыми он отдается. Подняться бы да танцевать, ножками стройными камешки гремучие переступая, увлечь Лира за собой, стать с ним вихрем, делить на двоих и проклятие, и дыхание, и вечность в этой забытой Богами пещере за песчаной завесой, скрывшей их ото всего мира. Но чудится ей не обжигающий дыхание песок, а снег, и за пределами пещеры не буря, а зима: снежинки покалывают кончики пальцев, мороз обдувает веянием холодным ладони, ластится к ней трепетным любовником, прижимая к холодной груди, и страшно ей дотронуться до Лира - вдруг на коже его - иней, а в светлых глазах прячутся колкие льдинки? Страшно ей почувствовать, как под теплым прикосновением стаивает припорошивший его волосы снег, страшно под тканью одежды нащупать ледяные крупинки, но голос его звучит единственным напоминанием о жизни, отступившей послушно от усеянной сном долины и притаившейся теперь, выжидающей терпеливо.

[indent] - Не этого я хотела, - качает головой, посиневшие губы сжимая. Кажется ей, что платье - талой водой по телу, но подняться нет сил, утекают они солеными дорожками.

[indent] Взгляд привыкает к полумраку лениво, неловко ей остаться наедине с мужчиной так далеко от других людей, словно бы не в пещере они, а я в спальне её, куда подглядывают, перешептываясь, хихиканье пошлое из рук в руки передавая, выгнанные служанки. Неловкость тягучая и липкая, пристает к запястьям, к растрепавшейся прическе, и Лея бережно в себе перебирает чувства, перебирает и пугается их: неужели так близка? Глаза на Лира поднимает, но взгляд упорно прячется, соскальзывает с него, убегает в самый темный уголок пещеры, а румянец предательский стыдливо пощипывает щеки, заставляя подрагивать на губах полуулыбку робкую.

[indent] - За что нам это? - вопрос звенит, отталкиваясь от влажных стен, ударяется о её ноги, оставляя россыпь синяков, и даже сама Лорелея не может сказать, о чем она спрашивает: о настигшей их буре или немилости их щедрой на любовь Богини?

[indent] Обхватывает свои плечи руками, от чего ты себя уберечь пытаешься, милая? Да и убережешь ли? Не питает она надежд бессмысленных: слишком слаба нежная плоть - полна нежной страсти, да только сожмут неосторожно, и сломается, как куколка из цветка вьюна, в пышной юбке лепестковой тонущая, - слишком тих голос певучий да слишком нерешителен дух её, совсем еще по-детски наивный. Не справиться ей ни с проклятьем, ни с наказаниями суровыми, ни с испытаниями, жизнью так небрежно рассыпаемыми на пути её извилистом, не справиться совсем без плеча надежного рядом.

[indent] - Ты оказываешься рядом именно тогда, когда мне так необходимо дружеское участие и искренняя поддержка, - слова высыпаются негромко, руки подрагивают в попытке поймать их, удержать, прижать к неспокойно колотящемуся сердцу. Потупив взгляд, она утопает в смущении. - Мне кажется иногда, - добавляет несмело, пальцы проводят круги по легкой ткани, пуская по ней волны мелких складочек, - что наказание слишком несправедливо.

[indent] Секунды пересыпаются бесчисленными песчинками, и Лея перестает постепенно слышать их шум, привыкает к нему, и теперь для неё в пещере воцаряется почти тишина, полная мыслей и слов невысказанных, полная чувств и страхов. Раздвигает их завесу, подцепляя кончиками ногтей, чтобы Лира увидеть. Где он - там безопасность. Спокойствие пеленой невесомой ложится на плечи, и Лорелея шевельнуться боится, чтобы его не спугнуть, лишь лелеет нежным взглядом, руки к груди прижимая, сердце отбивается в самые пальцы.

[indent] - Мне становилось невыносимо думать о том, кем я могу стать, - пальцы цепкие ухватывают один из вопросов витающих, разворачивает его Лея, чтобы ответить, отбрасывает обертку шуршащую. - И домой вернуться было нельзя, как будто я вовсе его лишилась. Мне некуда было идти, я не знала, что делать. Всё своё мужество я собрала, чтобы решиться на то, что видится мне единственным выходом. Но даже в этой милости мне было отказано.

[indent] В покачивании головы, в прижатых к вискам пальцах - дрожь. Растекается по венам пульсирующая, теплая боль, Лея сначала метки поглаживает, успокоить, убаюкать стараясь, сцарапывает их с ладоней, но ничем не унять непрерывную, усиливающуюся боль, впившуюся укусом злым в её ладони. Выхватывает глазами ладони Лира, и во взгляде её один только вопрос видится: Что же еще нас ждет?

+4

13

Мы все порой нуждаемся в поддержке и ком-то кто будет рядом с нами в трудный час, — он проталкивает через сухое горло хриплые, надколотые слова. Его легкие все ещё горят изнутри, будто их обожгло огнем, но Лир находит в себе силы, дабы говорить.

[indent]Говорить и заполнять хоть чем-то тишину и почти любовный полумрак пещеры. На краткий миг обстановка вокруг напоминает мужчине его родной храм ближе к вечеру, когда люди расходились по мирским делам, служители богини удалялись в свои кельи молиться в одиночестве, и только редкие шаги разбивали молчание под священными сводами. Он помнит запах благовоний и тихое щелканье фитилей массивных свеч. Как когда-то стоя перед каменной Дарительницей или перед алтарем с закрытыми глазами, так и сейчас Лир опускает веки и позволяет женскому голосу да темноте обернуть его с ног до головы в невесомый бархат. Ему слишком хорошо знакомы чувства Лорелеи — он сам испытывал подобное, когда впервые заметил в себе изменения и понял к чему его привел безобидный, по мнению проклятого жреца, поступок-проступок. Лир ушел из храма, не разбирая дороги и не ведая что будет дальше делать. Он двигался вперед не глядя, скорее поддаваясь слепой привычке и необходимости просто идти. Остановись — и ты погибнешь.

[indent]У него не было четко спланированного пути, когда он тайком словно какой-то преступник покинул знакомый, родной и изученный до мелочей Сиклхорн. Он был потерян, ошарашен и одинок. Приблизительное понимание куда двигаться и с какой целью появилось не сразу. Оно росло снежным комом с каждым новым знакомством, с каждым нежданным событием и препятствием. Пираты и их женщина-капитан, старый таинственный корабль в расщелине, божественный артефакт, встреча с Дерзновенным, безымянный остров, странные видения, покинутый город, девочка и белый грифон, маг-островитянин. Все это вело его тропой, что на первый взгляд поросла бурьяном и не имела ровным счетом никакого смысла. Но вот он вновь в Сиклхорне, дома и месяцы скитаний, пережитые бедствия, истоптанные чужие земли — все было не зря.

[indent]Он смотрит устало на свои ладони, пронзенные болью. Можно ли расценивать это как то, что их грезы вовсе не иллюзорны и ведут их верной дорогой? Лир поворачивает голову в сторону Лорелеи. Он чувствует её взгляд и видит её силуэт в сумраке. Наверное, будь проклятый загнан сюда в одиночку — метался уже бы диким зверем, настигнутым гончими и предчувствующим свою скорую кончину. Его бы разум распирало от ужаса и лихорадочных чернильных кошмаров. Рядом же с молодой женщиной ему умиротворенно и легко. Вопреки всему. Он трет задумчиво застарелые линии шрамов, складывающиеся в метку. Боль не возвращает ему связь с реальностью только усиливает тоску по былому, заставляет разрастаться в ширь то, что, казалось бы, бережно укутано в саван и надежно похоронено. Нельзя вечно жить прошлым. Прошлое не вернуть. Надо думать о завтрашнем дне.

[indent]Лир хорошо помнит, как получил благословление. Попроси его и он в мельчайших подробностях опишет тот день. Даже последнюю из нескольких долгих бесед с Эгиром перед произнесением клятв — может повторить практически дословно, будто вчера все произошло, а не много лет назад. Верховный жрец наставлял и желал убедиться, что его приемный сын осознает всю ответственность своего выбора. Он тревожился о юноше, которого взрастил. Благословление богов — не только дар, но и тяжкий груз. Многие не справляются с возложенной миссией и пришедшей силой. Сбиваются с тропы, теряют свою путеводную звезду и уходят во мрак.

[indent]«Ты будешь не просто храмовым служителем. Ты станешь её гласом. Ты отдашь ей свою жизнь без остатка. Ты уверен, мой мальчик?»

[indent]Он утвердительно кивнул и обратной дороги для него не стало.

[indent][float=left]https://i.imgur.com/KPXfCjW.gif[/float]Лир выпрямляется во весь свой рост и будь в пещере источники света — мужская фигура отбросила бы длинную тень на Лорелею. Проклятый делает шаг и ещё один, и вновь бесцеремонно сокращает расстояние между ними до недозволительного…Он осторожно отнимает её руку от виска и прижимает её тонкую ладонь к своей груди, меткой богини к тому месту, где бьется сердце. За один лишь день певчий дал себе слишком много вольностей. Пожалуй, скопилось уже на целую ссору с отцом Лорелеи или её возможным женихом. Кольцо её принял, уединился с ней в укромном месте, распустил руки.

Твой дом, твоя семья — останутся, если ты не отречешься от их сама, — его сердце гулко бьется под её рукой, — Держись за то, что делает тебя человеком. За то, что напоминает тебе о том каково это быть человеком.

[indent]Он тянет её за собой в каменные лабиринты, совсем как она буквально только что вела его прочь от разгула стихии. Лир позволяет своим инстинктам вести их вперед. Они идут и идут пока вдруг лица не обдает им прохладой и сыростью, а шум подземного источника не становится предельно отчётливым. Вода. Внутри певчего точно развязывается тугой узел, который до этого заставлял его испытывать напряжение и глухой страх при каждом шаге, при каждом сиплом вздохе. Каменный великан даровал отмеченным Дарительницей не только надежную защиту от свирепствующей над Долиной жнецов бурей, но и приоткрыл тайные проходы, позволил шагнуть в недра земли и узреть сокрытое от посторонних глаз. Вода — источник жизни. Лир едва сдерживается, дабы не стянуть через голову рубаху, в четыре звериных прыжка не оказаться у самой кромки и не нырнуть прямо в объятия лазури. Лопатками лечь на острые грани камней, лежать на дне, пока вода не пропитает его насквозь, не наполнит своей силой и не заставит на коже расцвести чешуе. Соблазн велик, но певчий берет свои желания под контроль. Тем более раздеваться при Лее было бы просто финальным штрихом всех сегодняшних допущений и вольностей с его стороны.

[indent]Они держатся за руки — в этом есть нечто из детства. Держи меня за руки и все будет в порядке. Держи меня за руку и мы обязательно со всем справимся. Лир смотрит на Лорелею и старается ободряюще улыбнуться ей, но кажется остаток сил он истратил на обращение к своему божественному дару. Уголок его губ дергается и скорее походит на болезненную гримасу, нежели улыбку.

[indent]Прежде чем остановиться взором на загадочном круге, омытом водой и подхваченном во воздух невиданной силой, он, продвигаясь вперед осматривает камни с символами. Его вновь колет воспоминание об острове. Там были и странные обелиски, и древние руны. Лир мысленно решил не давать ни себе, ни своей спутнице притрагиваться к камням без крайней необходимости. Они просто утолят жажду и двинутся дальше. Может буря совсем скоро утихнет, и они покинут свое временное убежище.

[sign]On the edge of the dark
I wait for
the sun to rise
https://i.imgur.com/muQeXBt.gif https://i.imgur.com/g4a4s0h.gif
[/sign]

Отредактировано Lir (2018-11-10 23:32:18)

+4

14

[indent] В переполненные отчаянием моменты, в самые трудные мгновения своей жизни, горем напоенная, болью сломленная и терзаемая мыслями тяжелыми, она всегда оставалась одна, прикосновением ничьей теплой руки не утешенная, ничьими пальцами не собранные отблески слез скатывались по тонким щекам, лезвиями холодными прочерчивая нестоптанные дорожки. Только себе самой да шкатулке любимой нашептывала Лея секреты свои, вылепливая губами податливыми слова непослушные. Не самое сокровенное - безделушки, которые подарить не жалко почти, да только сердце щемит тревожно, - отдавала она Беатриче, по-южному теплые ладони сжимали ледяные острия её бледных пальцев, растапливая намерзший на душу иней, стаивали добровольные оковы. Теперь же рядом - Лир, голос его проводником, лучом света рассеивает над ней тучи, разгоняет яростно и умиротворенно колючий ветер, кусающий её за плечи, оставляющий собственнические следы на нежной коже.

[indent] Рядом с Лиром - растерянность, опутывает её липко смятение: как знает он то,  в чем так отчаянно нуждается она именно сейчас? Склоняется увенчанная путаницей золотистых волос голова под тяжестью всколыхнувшихся от слов произнесенных мыслей.

[indent] - Рядом со мной в самый трудный час только ты оказываешься, Лир. Снова, - бережно слова отпускает, ласкает их нежно кончиком языка, позволяя им соскользнуть в полумрак пещеры и рассеяться в нём испуганной дрожью расходящихся по встревоженной воде волнышек. - Почему?

[indent] Мужчину ли спрашивает? Звенит вопрос пульсирующих на ладонях отметинах, но ни Лея сама, ни Богиня капризная не находят ответа, а, быть может, не ищут вовсе, исцарапывая руки тонкие, разрывая подсказки божественные из-под налета своих страхов и горечей. Кончиками ногтей очерчивает метки, прикасается к ним трепетней, чем прикасалась раньше к алтарю Дарительницы, благоговейней, чем заправляла выбивающиеся прядки её обожаемой Элинор, взглядом их гладила более нежно, чем Джованни высматривала, путаясь в забавляющихся в его волосах солнечных бликах. Да только не успокаивает это разбушевавшуюся боль, и вспархивают пальцы тонкие снова к вискам, словно унять терзания свои можно жестом единым, словно прекратит она свое наказание, отгородившись от него ломкими пальцами да запястьями бледными.

[indent] Испуг расцветает разливающимся по коже её багрянцем, когда дыхание мужчины так близко - сама она дышать перестает, словно бы дыхание её шелестом волн неспокойных спугнуть его может - когда тепло его тела отогревает её от оцепенения мучительного. Под её пальцами бушует, бьется о скалу сердца крепкого море. Разливается по венам спокойствие, в легкой улыбке подрагивают уголки губ, и Лир слишком близко, пьянящей дымкой полон сумрак их нежданного убежища. Немного еще, и будет она ловить с губ мужчины его дыхание, прижмется к нему, чтобы биение сердца его уверенное отдавалось в её хрупком теле, но он утягивает её в глубину пещеры, и она, ведомая, знает, что никогда еще не была в столь же безопасности, как сейчас, - с яростной стихией за спиной и с высокой фигурой Лира, петляющей в спутанных, хаотично прогрызанных в толще ответвлениях.

[indent] Пока держит он её за руку - ладонь его тепла, как прощение жестокой Богини, - пока весь мир её теплится в его ладонях, не страшно ей никакое проклятье: даже если оно всю жизнь девушки на кусочки растащит, заберет у Леи её саму, сейчас она - по следам нерастаявшим Лира, держит за руку его, сжимает крепко, словно боится, что ускользнет от неё, оставит одну в сгущающейся темноте с жадной болью, гнездящейся в сердце. Сколько останется ей - не имеет значения, и мысли о возвращении домой не заставляют сердце дрогнуть. Пока Лир держит её за руку - она жива, а пока он рядом, и умереть не так страшно.

[indent] В плеске холодном водная колыбельная слух её ласкает, убаюкивает, сладостно притягивая к себе, и в глазах её пляшет огонек желания, поет в венах соленая кровь, тянется к воде, чтобы омыть свою грусть нежными потоками прохладного утешения. Она держит Лира за руки - меж ними невинная нежность струится, окутывает девушку, забирая нетерпеливую дрожь, - и взгляд по лицу его скользит, подмечая усмешку колкую, которую стирает Лея большим пальцев, проводя беззастенчиво по губам мужчины. После почти пережитого он для неё - её семья, не менее родной, чем старшие братья, не менее заботливый, чем её строгий отец, не менее трепетный, чем мог бы быть её сын. Не менее близкий, чем муж, которого у неё, быть может, никогда и не будет. Проклятье роднит их так же сильно, как роднит кровь, и гораздо сильнее, чем не_роднят людей брачные узы. Вздох прерывистый - слишком тяжело не искать спокойствия безмятежного в полных волнения трепетного объятиях.

[indent] Связь их и сплетенные пальцы она размывает, чтобы к воде приблизиться, взгляд прикован к кругу света - странной иллюзии, в воздухе парящей. Она в сказках читала да в песнях пела про магию древних и волшебство великих, но видит впервые, боится дотронуться, но желанием пылает, снедает её любопытство жгучее. Шаги осторожные тлеют искорками почти незаметными, которые затаптывает девушка ступнями тонкими, пальцы - по глади воды. Проводит она линии растворяющиеся, полосы по воде растекаются легкими волнами, разбиваются об камешки. Горсть воды бы набрать, но под пальцами - тень юркая. Словно бы укушенная, отскакивает Лея от воды подальше, лопатки острые в Лира ударяются, и лишь тепло его, его близость смягчают её страх.

[indent] - Быть может, игра света, - лепечет сдавленно, смущаясь и пряча растерянный взгляд. Подумает ведь теперь, что невесть чего испугалась.

[indent] К Лиру оборачивается, взглядом испуганным в глазах его теряясь. От неизвестности защитить нас двоих сможешь ли?

+5

15

http://s9.uploads.ru/FSI0U.png

Заметили ли они, как от парящего круга серебряной дымкой туман постепенно стелился по камням к воде, всё ближе подступая к людям? Сладковатый аромат вскоре наполнил их легкие, успокаивая и маня к воде - серебро разливалось по лазури, переливаясь и притягивая взгляд. Кто первый сделал шаг? Кто первый сдался и добровольно погрузился в воду, чья температура была... комфортной, идеально подходящей каждому из них. Пальцы двух проклятых и в воде сплелись, неосознанно каждый из них льнул к другому, словно так они будут чувствовать себя наиболее цельно в собственной коже. "Дети", - её голос звучал в каждом из них, находя отклик в сердцах, требуя ответа и непременно вслух, - "любите ли вы?". Подводные воды уходили вниз, образовывая глубокую воронку, которая словно сердце шторма грозило увлечь за собой, но держась за руки мужчина и женщина могли противостоять и течению, но не оно было опасно.

http://sh.uploads.ru/Ox3RY.png

Опасность всегда заключалась в вечности, чьи изощренные игры с мимолетными её гостями нередко сводили их с ума. Она, невидимая и вместе с тем ощутимая, обняла своего сына за плечи, прильнув к его спине, потусторонним высшим шепотом вторгаясь в человеческий разум. "На что ты готов ради меня, дитя? На что ты готов пойти ради прощения матери?", - её голос, сама суть жизни, отравлял душу. "Убей.. убей же Лорелею, Л-и-р".


bright eyes - black soul
she will never let you go.


"Отними её жизнь и спаси свою собственную. Пролей кровь раз и ты больше никогда не почувствуешь эту жажду. Убьешь ли ты её для меня, для себя? Отвечай же нам, дитя. Убьешь?"

+4

16

https://i.imgur.com/zs6t8Q2.gif https://i.imgur.com/3nIT2YV.gif
Сын ничей, ответишь ли — почему
Ты никому не брат, никому не муж?
Что за горечь гонит тебя во тьму?
Радостно ли столько лет одному
Быть?

[indent]Голос, ласково шептавший ему и утешавший его, когда он был лишь мальчиком-послушником. Голос, отвечавший его мольбам, когда он стал жрецом. Голос, по-змеиному закрадывающийся в его топкие ночные видения и насылавший муки, заставляя в полной мере осознавать свою слабость и беспомощность перед божественным гневом. Голос, обращенный к нем сквозь морок на умиральном острове. Голос усталого родителя, который подсказывал как вернуться обратно к свету, как все ещё можно исправить. Голос, повелевающий ему сейчас совершить страшное. Убить ту, что доверилась ему. Отобрать чужую жизнь взамен своей собственной. Мужчина опускает затуманенный сизый взор на Лорелею и видит, как плещется в её глазах испуг. Как и Сильвана в оскверненном лесу — она боится, но пока не его. Он кладет свои ладони на её плечи пытаясь одновременно успокоить и ободрить и её, и самого себя.

[indent]Дарительница говорила с ним долгие годы и все те месяцы, что Лир был в одиноком странствии, в «изгнании», которое сам выбрал для себя, думая, что таким образом защитит любимых и не сможет навредить кому-то. Теперь же его богиня, то ввергавшая в пучину страданий, изощрённо сводя его с ума и смакуя каждый миг его боли, то возносившая до самых небес и уверявшая, что для него ещё не все потеряно и истинный путь — возжелала крови. Они все одной масти. Древние верховные сущности, которых можно умаслить дарами и человеческими жертвами. Они созданы из одного и поэтому нет особой разницы между Благими и Неблагами. Разница заключается лишь в том, как на них смотреть и на чьей стороне находиться. Быть охотником или дичью. Видеть благо даже в реках пролитой крови и смертях — ведь они обеспечивают жизнь и процветание другим.

[indent]В его голове — какофония звуков, воспоминаний и образов, которые с каждым вздохом смешиваются, скручиваются в петлю водоворота. Проклятому хочется кричать от боли и бессильной злости, пока не заложит уши и не оборвутся связки. Избавление. Долгожданное избавление. Он ведь о нем грезил, да? Оставил многое позади, шел так долго и упрямо, не позволял себе усомниться и остановиться, подгонял себя вперед. Все ради искупления, исцеления, избавления. Все ради этого момента. Последняя воля же Дарительницы вонзается в разум Лира раскаленной иглой — вдребезги разрушая то, что было упорядочено и на своих местах. Она сметает все своей огромной неумолимой волной, и Лира начинает знобить. Все время странствия он цеплялся за свою способность подчинять хаос, оставаться с ясной головой, когда, казалось бы, впору забиться в угол и выть от безвыходности. Он сохранял крупицы знакомого и правильного, дабы держать себя в узде. Вопрос богини — последняя капля, после которой из чайной чашки выливается море. Все что копилось, наслаивалось друг на друга — готово одним могучим ударом разрушить плотину и выплеснуть все что в жреце собралось и перебродило пока он боролся с проклятием, подавляя темную ипостась внутри.

[indent]Я хочу сам выбрать, то, как мне умереть. Я не готов платить чужой жизнью за свою. Лир сдерживал себя. Он не позволял ощерить пасть и выпустить наружу зверя желавшего вцепиться в чье-нибудь лицо и утолить сильнейший голод. Мужчина слишком хорошо понимал границы, которые не стоит переступать. Один лишь налет с другими певчими на корабль и рот полный соленой человеческой крови — изменили бы все. Он давно мог начать убивать, расчищая себе дорогу. Мог, но не стал. И сейчас не станет.

[indent]Он отстраняет Лорелею осторожно, будто опасаясь, что в нем что-то перещёлкает и искушение возьмет над ним верх. Никто не должен пострадать. За свои поступки ответствен лишь я. Он снимает рубаху таким уверенным движением будто репетировал несколько недель дожидаясь данного момента. На лице Лира сосредоточенное и спокойное выражение — он точно готовится к обыденному ритуалу, а не к лишению себя жизни: неспешно складывает на каменном уступе одежду, оставаясь босым и в одних штанах, как на алтарь возлагает кольцо, фигурку паука и материнский кортик, губами повторяет погребальную-прощальную песню и задумчиво вертит в руках отточенный кинжал. У него не хватит сноровки, дабы быстро и почти без боли перерезать себе горло и оборвать мучения, но он сможет разрезать плоть достаточно глубоко, дабы медленно истечь алой жизнью и захлебнуться ею.

Отвернись, не нужно тебе на это смотреть, — мягко увещевает девушку Лир поворачиваясь к ней, прежде чем войти по колено в воду, отдаться холодным объятиям грота. Он оставит ей не самые приятные впечатления о их встрече, но иного выхода проклятый просто не видит. Её жизнь либо его. Лорелея сильная и справится. Возможно, ей удастся отыскать избавление от проклятия и вернуться к своей прежней жизни.

[indent]Сырость пещеры расползается по его загорелым плечам невидимым узором. Вода плещется у его ног и зовет. Рассеянный свет ложится бликами на его чешую и дробится на стали клинка. Но для Лира все смазывается до серых пятен, приглушается до отголосков и нечетких звуков. У него в руке кинжал и последние мгновения жизни в запасе. Он собирается с силами, подавляет дрожь и приступ страха. В храме любви и жизни мало говорили о смерти и том что будет после неё. Одна из главных тайн и ответ на неё не знают ни верховные жрецы, ни светлые ученые умы. Увидит ли Лир со стороны своё коченеющее тело, рухнувшее в воду и окрасившее все вокруг красным? Будет ли что-то чувствовать? А может его моментально окутает мраком, он растворится в нем и так наступит вечное забвение?

Спасибо, Лея, и береги себя, — он через силу давит улыбку, хотя она её даже не увидит.

[indent]Лир действительно благодарен ей за участие, за крупицы тепла, за доверие. Ему хочется верить, что она справится и не сойдет с пути, как сделали многие проклятые до неё. Она возвратится к свету, а не нырнет ещё глубже во тьму или не обрежет нить своей жизни понимая, что утрачивает контроль и не может справиться с навалившимися ужасами, которые сходят на неё подобно лавине. Она сильная и найдет выход из лабиринта древней богини, а он умрет тут, на родной земле, в Силкхорне и это почти не страшно. Он наконец-то вернулся домой и он готов отдать свою жизнь.

[indent]Он закрывает глаза, подносит кинжал к шее, надавливает, ведет и кожа под холодным лезвием начинает медленно расползаться точно ткань. Собираются бисерины первой крови, если богиня желает её, значит так тому и быть — её воля будет исполнена. Вода в подземном гроте станет багряной и примет его жертву.

[sign]https://i.imgur.com/TdPyp1e.gif https://i.imgur.com/oBVh33p.gif
somehow he knew that she would be safe, she would find shelter from the cold.
he was on the ice once more, and somewhere he could hear the wolves howling.
but this time,
he knew they were welcoming him home.
[/sign]

Отредактировано Lir (2018-11-24 18:48:49)

+5

17

[indent] Что-то неуловимое проскальзывает меж ними, кутается в клочья рассеянного по пещере полумрака, затаившегося в выбоинах, прячась от источаемого щедро странным кругом света. Проскальзывает - и всё невозвратимо меняется, ощущает она это побелевшей от неуютной прохлады кожей, стряхивает с кончиков пальцев непривычности комья. Во взгляде мужчины бушует ветер, обдает её до самых кончиков босых нежных стоп, искусанных сколами камней. Во взгляде мужчины - песчинки танцуют на морском дне, пряча в негромком шелесте отблески золотых монет. Прикосновение Лира теплом струится, задевая волосы растрепанные, истаивая в складках сбившихся на плечах шифоновых облаков, скользит по её спине, цепляясь за волны дыхания прерывистого. Вытягивается Лея тонкой струной, звенит под его ладонями вкрадчиво-осторожными, свои кладет - как на алтарь любимой ею Богини - ему на грудь, под пальцами сильное сердце мечется.

[indent] Взгляды сплетаются, впиваются друг в друга шиповничьими шипами. Тело Лира - мелкой дрожью, взволнованной водной гладью, и пальцы Леины нежно поглаживают, колыбельными касаниями успокаивают, ныряют под кожу его, в перекрестья вен вплетаются, истончаются, до сердца добраться силясь. Взглядом своим - в нём голубым инеем облитые незабудки - отяжелевшим, спокойствием налившимся она по ледяным узорам радужек его следует, расплетает спаенные льдинки. Шаг нерешительный, крохотный, чуть ближе к нему, и в расходящиеся волны её встревоженного сердцебиения попадает Лир, ощущает его кожей наверняка сквозь платье непослушное. Чем ближе будет она, тем легче его успокоит. Впитает в себя тревогу его, унесет с собой, развеет на ветру порывистом, на ветру дерзком и злом, чтобы ни песчинки от его беспокойства не осталось. Она прижмется, сольется с ним кожей, окутает пеной морской, лаская его, кожу соленую покрывая поцелуями трепетными, несдержанно-нежными, убаюкает, лишь бы только смятение его унести прочь.

[indent] - Лир, - зовет мягко, дуновением ветерка, встрепенувшегося от неосторожного взмаха ткани тяжелой, пронзает тишину её голос.

[indent] В холодных объятиях Лира вся её жизнь спрятана, и дыхание её беспокойное прерывистым становится, стоит только мужчине её отстранить, словно бы, лишив её своих прикосновений, от отбирает у неё возможность вдыхать сырой воздух пещеры. Под холодными ступнями - влажные (как бы плачущие безутешно) камни пещеры, Лея переступает с ноги на ногу осторожно, старательно взгляд отводит, когда обнажает рубаха тело Лира. Не страшно ей чешуйки сиреньи увидеть - гладить могла бы их, переливами перламутровыми любуясь - на лице её нежными лепестками - румянец.

[indent] - Лир, - повторяет робко, взгляд пряча где-то у стоп, и в раздающемся под сводами имени его больше жизни, смущения и смутной жажды, чем в них двоих.

[indent] Стоит осмелиться - шквал мыслей бурных о неправильности сего действия выгрызает её нерешительностью - и метнуть на него взгляд осторожный, пугливый, отблеск кинжала ранит её больнее, чем самые горькие беды, случавшиеся с ней когда-либо. Отблеск кинжала - в самое сердце, предвкушение недоброе плющом ядовитым обвивает всё её тело, всё её сознание, вьет для неё клетку гибку и неуступчивую. Душит яд безжалостный нехорошим предчувствием, слезы соленые выбивает из неё довольно.

[indent] - На что мне не нужно смотреть? - голос так негромок, что она сама едва может его расслышать, он дрожит под лучами света, рассеивается у самых её волос, легкой дымкой тая.

[float=left]Je te jure que si l’on s’en sort
On prendra tout le temps qu’il faut
Pour faire le tour du monde

http://sg.uploads.ru/1EOKx.gif
Pour filer sur l’onde
Les pieds dans l’eau
Et s’aimer encore et encore et encore…
[/float] [indent] Догадываться мучительно больно и страшно, она гонит сердито плохие мысли, отмахивается от них ладонью гневно   подрагивающей, сцарапывает с них опасности налет. Румянец стыдливый сходит с её щек, лицо - горькой усмешкой, вся она - изваяние из мела, бледная, хрупкая, готовая рассыпаться под давлением неосторожным собственного липкого страха. Пелена туманная застилает заходящего в воду мужчину, Лея глотает слезы, не находя в себе сил тыльной стороной руки стереть мокрые дорожки. Благодарность его слушать невыносимо, плечи острые дрожат бессильно, выдох судорожный выдирает алчно рыдания из груди.

[indent] - Лир, - зовет снова - боится, как бы не в последний раз, - и голос её наполняет его имя всей трепетностью, на которую она только способна.

[indent] По следам его шагом несмелым, вода лижет ступни холодные - с первой их встречи она следует за ним, как за путеводной звездой, и нет для неё другого проводника в мрачном мире, в безнадежной тьме, куда погружается она, истекая перламутром чешуек - кромка водной глади срезает медленно нежную кожу, обагряя щиколотки её, позволяя растекаться в воде алым макам её крови. Платья подол тяжелеет, водой прохладной напитываясь, обливая ноги тонкие, темнеют искусно вышитые узоры, жемчуг в её волосах поет нетерпеливо, слиться с родной стихией желая. Непослушные ноги держат её едва, душат слезы предательской слабости - ты же чужим мне быть должен, Лир, почему так мучительно больно тебя потерять? Обходит его торопливо - вода вязкая хватает её за ноги, держит, не хочет к мужчине пустить, вожделея его получить.

[indent] - Не смей, - дрожит её голос, когда непослушные пальцы тянутся к его ладони, готовые лезвие кинжала схватить, сжать, изрезав кожу тонкую, только бы цел остался Лир. - Я же без тебя не смогу.

[float=right]Même si les bras froids
Du tendre océan
Te saisissant
Glacent ton cœur

http://s3.uploads.ru/2YygQ.gif
Tu me rejoindras
Ne me sauve pas
Coule avec moi
[/float] [indent] Вода обнимает её слишком крепко, прижимает стопы к выступу на дне, и она равняется в росте с Лиром-великаном, глаза в глаза смотрит, руку его от горла отвести силясь. Подходит ближе и прижимается к нему в воде, кончики перепачканных в его крови пальцев зажимают порез на его шее.

[indent] - В долину жнецов я пришла умереть, и терять мне было нечего, Лир, - желание уткнуться кончиком носа в его шею или положить уставшую голову на его плечо подавляет в себе старательно и не отводит слезами подрагивающего взгляда. - Но затем мне встретился ты, и потерять тебя я не могу, слышишь?

[indent] Что делать мне в этом жестоком мире одинокой, без тебя? Останешься здесь - и я - спящей в маках ли, истекшей ли кровью, но - останусь.

+5

18

we do what we need to be free
http://sd.uploads.ru/UWCmT.png
it leans on me like a rootless tree
итог квеста: ход проклятья
лира остановлен, внешние
проявления остаются, но
жажда больше не мучает;
его силы восстановлены
до уровня слуги.

Богине не нужны были смерти, ибо питала её энергия жизни, наполненная верой, а когда её паства отворачивалась от своей матери... вот тогда она и показывала насколько жестокой может быть всематерь, ибо смертные лучше всего понимают закон кнута, а не пряника. Оступившиеся мертвые и немертвые послушники послужат наглядным примером для всех тех, кто посмеет задуматься о возможности стать неверным. Жестока она, верно, но и милосердна к тем, кто этого заслуживает - и грешники могут замолить свой грех, и дикий зверь вновь может домашним обратиться. От Лира всего-то и требовалось понять и принять ценность жизней невинных, задуматься о том, что кровопролитие это не выход, но лишь переход к новым страданиям. Кровь покидала его тело и мужчина видел себя древом - мертвым, черным, застывшим у пересохшего источника, но вместо смерти пришла жизнь. Его струящаяся кровь наяву и в видении обернулась водой, затем затянулся порез под девичьими пальцами, а на призрачном дереве распускались почки, оно оживало. "Ты прощен", - звучал в его разуме матери-богини голос. "Буря прекратилась".

+5

19

sometimes the only payoff for having any  f a i t h  is when it's tested again and again everyday
i'm still comparing your past to my future it might be your wound, but they're my sutures

http://s5.uploads.ru/t/Zj78n.gif http://s8.uploads.ru/t/ZF5jW.gif
i'll be the watcher of the eternal flame. i'll be the guard dog of all your fever dreams
i am the sand in the bottom half of the hourglass... i'll try to picture me
without you but i can't

[indent]Под сомкнутыми веками загораются белые точки, разрастаются до ослепительных звёзд-гигантов, вспыхивают белым огнем и разлетаются на небесную пыль. У Лира перехватывает дыхание. Рука предательски вздрагивает, слабнет и клинок застывает у горла, больше не сдвинувшись в сторону ни на волосок. Голос Леи бьет его сильнее чего-либо в мире. Прошу, не отговаривай меня. Я делаю это ради тебя. Я делаю, потому что иначе нельзя. Сегодня не прольется ни капли невинной крови, лишь моя. Его черты искажаются от невыносимой муки. Он не чувствует боли от раны — она так нелепа и несущественна, почти смешна. Он чувствует бессилие и горечь из-за того, что вынуждает девушку смотреть на происходящее. Усталая злость как удар кремня о кремень, высекающего искры — едва-едва мерцает в груди и озаряет мрак. Почему она не отвернулась как он попросил? Зачем пошла за ним в воду? Отвернись, пожалуйста, отвернисьотвернисьотвернись…

[indent]На лбу проступает испарина. Растрёпанные пряди выгоревших на солнце волос щекочут лоб и скулы — Лир просоленный и запыленный от долгой дороги, медленно замерзающий в студеной воде грота и обрастающий твердой кольчугой своей проклятой чешуи. Они спустились сюда в надежде укрыться от бури, найти прибежище, но вместо этого один из проклятых найдет здесь смерть, а для другой все обратится в кошмарный сон, что пополнит шкатулку с темными драгоценностями-ужасами, которые со временем начнет насылать Дарительница.

[indent]Они стоят в воде, в неясном бледно-голубом освещении грота и их фигуры будто высеребрены звездным светом. У певчего идет кругом голова от близости тела Лорелеи и от Смерти, что терпеливо стоит на берегу и ждет исхода. Девушка живая преграда между Лиром и Смертью. Она оттягивает момент когда острая коса срежет стебель жизни и наконец оборвет все мучения. Мужчина вязнет в путаном смешении собственных чувств. Ему и страшно, и мучительно, и холодно, и вина пожирает с ужасающей силой, и безграничная щемящая нежность к этой хрупкой молодой леди, которая не заслужила всех бедствий что беспощадным градом обрушиваются на неё.

[indent]Лир хочет раскрыть рот и сказать что-то, но в этот же момент слепнет, дабы прозреть и ощутить. Он чувствует мир вокруг себя — каждую травинку, каждую веточку и песчинку, каждый распускающийся маковый бутон и каждый опадающий лепесток, каждый вздох ветра и кажется даже движение небесных тел. Он слышит морской гул, грохот скалистых водопадов, приглушенный шепот ледников северных перевалов, шумные горные потоки, чистые лесные ручьи и родники, быстрые реки пронизывающие киннерит. Он сам становится миром пропуская через себя все. Он видит глазами зверей и глазами птиц, парит в небе и соколиным взором окидывает всю землю от края до края. Он видит смерть и рождение. Он видит черное дерево, которое вновь обретает силу и свет.
 
[indent]Вода смыла — проклятье и отраву. Всё воде подвластно, все ей умыто и очищено — ведь сколь легко она запоминает колдовство и злобу столь же легко и волною своей сметает точно ненужный сор.

[indent]Слышала ли Лорелея голос Дарительницы? Ощутила ли её присутствие? Или для неё все развернулось будто он сам по неведомой ей причине решил наложить на себя руки и заносил руку с клинком точно в ритуальном трансе?

О, Богиня, Лея…

[indent]Он ловит её пальцы, дальним уголком сознания понимая, что там, где был сделан разрез — кожа срослась и кровь больше не идет. Лир исцелился. Не только внешне, но и внутренне. Царапающий хребет и ребра голод — ушел. Ледяная, ноющая пустота, зудящее нутро черной дыры — затягивается. Слепая звериная ярость, помутненный рассудок, жажда в пересыхающей глотке, сущность глубоководной твари, запертая в человеческой шкуре — больше ничего этого нет.

[indent]«Ты прощен»

Это было испытание? Северянин сам ещё не до конца верит в реальность происходящего. Он не знает как все объяснить девушке, а потому просто тянется к ней с объятиями и успокаивающими прикосновения, словно она испуганный грозой ребенок.

Все хорошо, теперь все хорошо. Я здесь и не оставлю тебя.

[indent]Лир будет рядом, если она захочет. Сопровождать её и быть подле неё как сторожевой пес, подавать ей руки, когда она будет нуждаться в поддержке, закрывать её своей спиной, когда ей потребуется защита. Лорелея сама сейчас вдруг стала для него защитой, той самой стеной, заслонившей его от Смерти. Коса нашла на камень и не смогла оборвать жизнь. Но мужчина хочет оставаться рядом не сколь из-за чувства неоплатного долга — его сердце говорит, что так будет правильно. Он сам это знает и сам этого хочет.

[indent]Исцеленный проклятый прижимается лбом к мраморному девичьему лбу и скользит широкими ладонями по покатым плечам да спине. Морской солью оседают прикосновения его губ на коже Лорелеи. Макушка, виски, скулы. Порывисто запечатлевает касание на чужих губах. Его поцелуи как немая попытка убедить что все действительно в порядке. Они со всем справятся и будут жить.   

[sign] https://i.imgur.com/e6fsXca.png https://i.imgur.com/tQ33nBq.gif https://i.imgur.com/RJXgKcy.gif https://i.imgur.com/IZgplGK.gif https://i.imgur.com/0uYyFmz.gif
« ты и я, спрятались от утра. под веками луны мы прячем ночь.
пей до дна последние минуты, пока хотят глаза и закипает кровь.

р а с с в е т  разделит нас на половины.
я хочу твой поцелуй еще раз
»
[/sign]

Отредактировано Lir (2018-12-09 17:07:59)

+6

20



Квест завершен.
итоги сюжетных эпизодов вывешиваются в теме сюжета.



0


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Свершившееся » Когда боги посылают искру


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC