Virizan: Realm of Legends

Объявление

CESARAMELIALYSANDERLEVANA
29/10 Виризан объявляет неделю празднования Хеллоуина, в связи с чем открывает флешмоб со сказочной тематикой - не пропустите наш маскарад!
12/10 Подведены итоги празднования первой годовщины проекта - поздравляем победителей и вручаем им и всем участникам заслуженные призы!
01/10 Завершен первый этап Anniversery Contest, но праздник не заканчивается - впереди второй и последний этап юбилейной серии конкурсов!
23/09 Happy Birthday to you! Happy Birthday, Mr. Virizan! Форуму исполняется год! Тягаем за уши именинника, несем подарки и шумно-весело-задорно празднуем день рождения. Ах да, куда же без новых одежд для родного проекта: надеемся, вам придутся по вкусу кофейно-осенние тона. Не ходите по другим форумам, ведь наш праздник только начинается!
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
▪ магия ▪ фэнтези ▪ приключения ▪ средневековье ▪
▪ nc-17 ▪ эпизоды ▪ мастеринг смешанный ▪
▪ в игре осень 986 года ▪






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » moments in time seems to be so long;


moments in time seems to be so long;

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

moments in time seems to be so long;
https://i.imgur.com/SVjVykv.png
Rhys Brand & Sylvanna • Перегрин, Скайхай, август-сентябрь 986 года
Как будто кто-то всерьёз думал, что Сильвана оставит в покое господина мага
после всего произошедшего. Как бы не так, хотя её присутствие неподалёку
первое время было сопряжено с трудностями для самой Сказочницы.

—————————— ♪ Kamelot — Season's End ——————————
you gave me a sign — i took a chance by never looking back; i hope you understand.

+4

2

——————————   the fear of loss   ——————————
it can destroy you as much as the loss itself.
◇      ◎      ◇      ◎      ◇      ◎      ◇      ◎      ◇

В Белом Замке слишком холодно. Это неоспоримый факт, который теплокровная Сильвана подмечает раз за разом, зябко поводя плечами и обхватывая тонкими пальцами себя за плечи. А, быть может, находясь в Скайхае она и сама незаметно меняется, заростает ледяной коркой, изморосью покрывается... Иногда Сказочница задумывается, а после понимает, что не в этом дело, вовсе не в этом. И с удивлением отмечает, насколько сильно повлияло на неё произошедшее с Рисом. Ему она в этом, конечно, никогда не признается. Не расскажет, как сердце щемило, как хотелось тряхнуть мага за плечи в отчаянном жесте и попросить его не умирать. Всё произошедшее тогда сейчас покрыто пеленой тумана — едва ли Силь способна действительно вспомнить, что говорила и что делала. Впрочем, она старалась держать себя в руках, осознавая, что своей паникой, которая охватила от кончиков волос до кончиков пальцев, помочь она Бранду не сможет — от этого только хуже морально. Она итак не была способна сделать что-либо полезное, и от этой беспомощности голова шла кругом. Уверенности придавало присутствие Лира, о котором Сказочница вспоминает с теплотой. Даже несмотря на всё произошедшее, предшествующее случившемуся с Рисом.

К магу её пускают неохотно, и далеко не всегда. Смотрят косо (она не отводит взгляд), да и вообще относятся с подозрением. Кто такая? Родственница — все ведь знают, что нет — али супруга? Силь при этом гордо, дерзко вскидывает подбородок и говорит, что посторонним человеком не является, и если её не пустят — будет только хуже. Лекарям да прислуге, конечно, потому что покоя им Сильвана не даст. Она не разбрасывается пустыми угрозами да и вообще не слишком напирает, позволяя колдуну набраться сил. Ну и, безусловно, не хочется, чтобы Сказочницу вышвырнули из замка — она итак находится тут по чистой случайности. Потому что у Голдвинов достаточно важных дел, чтобы обращать внимания на ещё одно действующее лицо.

Так или иначе, отступать она не намерена. Сильвана всё время незримо находится где-то рядом, где-то неподалёку, беспокоясь с той искренностью, на которую только способно. Даже немного смущается, находясь наедине с собой — обещала ведь никогда ни к кому не привязываться, и что из этого вышло? Но думать об этом поздно, потому что несносный маг ей дорог, с этим ничего не попишешь — приходится это признавать (хотя бы для себя) и принимать. Но злиться при этом — на Риса, который и сам чуть не погиб, и Сильвану едва до обморока не довёл; на себя — потому что не получается реагировать иначе; на лекарей, которые смотрят так недоверчиво; на солдат, которые потеряли головы от страха там, в роще. Если думать головой, а не только сердцем, то она, конечно, всё понимает. Но и толк какой от понимания этого? Но всё же Великий Маг идёт на поправку, и это обнадёживает. Силь ведёт себя дерзко, но куда приличнее, чем ей хочется, умело уходя от прямых конфликтов. Она ещё не все дела здесь закончила, в конце-то концов, и перемолвиться с Брандом не успела (чему тот наверняка рад, иначе почему так долго не приходит в себя? Вот уж зануда!), и... Ещё много подобных «и», так что лучше не спрашивайте, если не хотите выслушивать до самого рассвета.

Когда Сказочницу (вот уж невыносимая барышня!) всё же пускают к уже очнувшемуся колдуну, первое, что она делает — останавливается неподалёку от его кровати, упирает сжатый кулак в бок и склоняет голову к плечу. Молчит — это продлится не так уж и долго, поэтому Рису стоит едва ли не молиться на это мгновение — и крайне выразительно смотрит. Нет, не так: крайне выразительно. Только когда тишина между ними становится будто даже осязаемой на ощупь, южанка тихо откашливается в свободную ладонь и подаёт голос. На диво вкрадчивый и елейный, льётся он жидким мёдом:

— Что же это, господин маг — умирать передумали?«а я уж себе чёрное одеяние присмотрела, Осквернитель бы тебя побрал, Бранд!» Силь делает небольшой шаг вперёд и тихо выдыхает. Где-то в горле клокочет гнев, вызванный страхом за его жизнь и рискующий выплеснуться наружу, и счастье, что Сказочница хотя бы пытается унять эмоции, мыслить здраво... Ах, да, ведь здраво — это вовсе не про неё. — Надеюсь, Рис, ты славно отдохнул под присмотром лекарей — они такие же несговорчивые, как и ты, сладу с ними нет. — шорох юбок — Сильвана медленно огибает ложе и берёт в руки графин с водой; отворачивается, закрывая его собой и позволяя мужчине видеть только её силуэт в неверном закатном свете. Волосы при этом отливают медью сильнее, чем обычно. Руки заметно дрожат, пока она наполняет кубок водой — именно этот факт женщина пытается скрыть от северянина. Зачем? А разве нужны какие-то особые объяснения, или достаточно оправдания, что она — это она?

Вопреки всем ожиданиям — даже самой Сильваны — обернувшись, она не обрушивает поток прохладной водицы прямиком на Бранда (желание такое вспыхивает в сознании, но быстро подавляется; в конце-то концов, он ведь нездоров), а протягивает его колдуну. Взгляд внимательный, пытливый, на диво серьёзный, вопрошающий: тебе же не больно?

— Как ты себя чувствуешь? — ещё бы она не спросила. Радоваться стоит лишь тому, что задаёт вопросы Сильвана серьёзно, без толики насмешки или бравурного веселья, которое кажется ей совершенно неуместным, хотя, надо полагать, подобное затишье продлится недолго, и за ним обязательно последует буря. Просто пока ситуация скрашивается молчаливостью да не слишком хорошим (говоря очень мягко) самочувствием колдуна. И всё же... И всё же — она действительно тревожится.

Отредактировано Sylvanna (2018-09-19 00:01:07)

0

3

Бывают в жизни разные травмы. Одним ломают ноги, другим душу. И каждый будет сетовать на судьбу, злостную, несправедливую, которая в самый неподходящий момент настигла несчастную и ни в чем неповинную жертву. И лишь малым придет осознание, что это во благо. «Такая вот божественная мудрость, господин маг, посланная тем, кто других намеков уже не понимает» с видом вселенского мудреца вещал магу лекарь, со снисхождением поглядывая на оскаленную ухмылку своего пациента. Рис Бранд был достаточно опытен, чтобы и на этот счет иметь собственное мнение, а характер волшебника и вовсе делал его единственно верным. Но спорить на этот счет у мага не было сил. Все они уходили на противостояние невыносимой боли, которая неустанно давала себе напоминать при малейшем движении. А то и вовсе неразлучно проводила с ним каждый час у его кровати. Потому он совершенно не противился, и даже закусывал язык, чтобы не ругаться, когда ему предлагали настойку для умиротворительного  и скорейшего, а главное — оздоровительного! — сна. Лишь недовольно подгонял из-за медлительности, сетуя не то на весь Перегрин, не то на Скайхай. Вот бы этим увальнем хоть раз, да познать, что такое Ирадийские смеси и мази. А дальше растворялся в дымке своих воспоминаний о случившихся и не совсем путешествиях по островам и различными встречами с их обитателями.

Но когда приграничный мираж рассеивался, кошмар сознания без предупреждения врывавшийся в его сны пугал не меньше. В тени ярких и привычных картинок незаметно подбирался кошмар еще незабытых дней, сковывая оцепеняющим страхом все его тело. Сознание могло позволить себе больше, каждый раз притворяя новое прочтение их лесной встречи. Только остекленевшие глаза Сильваны и раздирающие ни то крики, ни то звуки человеческой плоти вытаскивали его из этого черного омута, оставляя Бранда порой даже в худшем состоянии, нежели то, от которого тот так спасительно бежал в сон. С распахнутыми глазами в тело врывается боль, потому что неумолимо в этой горячке, в желании снова и снова защитить ее от удушающей скверны и в безпамятстве он каждый раз ставит все старания столичных врачей под сомнения. Резкие движения, порывы и рывки заставляли лекарей в первое время оставлять у постели дежурного и грозились, чуть ли не привязывать его. Сетуя на тяжелый случай упрямства делать все противоположное тому, что велят и с тоской вспоминая о первых порах, когда пациент практически не приходил в себя, они отмеряли больше капель еще более сильных настоек [чтобы уж наверняка], но все повторялось снова и снова, пока медленно и незаметно не стало затихать.

От бесконечного кошмара, физического - наяву, психологического - в дреме, голова Риса трещала. В минуты бодрствования не выходило думать трезво, что его снедало. Истощение организма и нехватка магической силы лишь дожимала последние соки, заставляя лишь мириться с происходящем и терпеть сомкнув зубы. В конце концов, она была достойна этой платы. Он сделал, что должен был. Спокойствие ему принес отчет, что тело Ландуина доставили, а часть отряда успешно вернулась домой вместе с двумя странниками. Но истинно чувство страха спало о того, что Сильвана была где-то рядом. Даже не в Керлейне, под присмотром брата [хотя ведь должна была быть!], не на другом конце Скайхая.

Ему понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя. Найти в себе силы оставаться непродолжительное время в ясном уме, не терять самообладания и начать постигать умение искать в тишине ответы на вечные вопросы бытия и человеческого существования. Лишь убедившись в том, что его состояние способно выдержать продолжительные беседы  - лекари решаются сказать ему о некой женщине, что так рвется к нему в покои. [Определенно намеренно умалчивая, что она тут уже и так побывала и не один раз, потому как никто не мог предугадать реакции мага, слывшего очень сомнительной репутации по поводу доброго отношения к нарушающим его покой людям].

— Пустите, а то вам самим понадобится эти омерзительные пойла из ваших склянок, — флегматично отзывается Бранд, не подавая даже и вида, что от одного только упоминания Сильваны что-то внутри переворачивается. Маг даже сам себе в этом еще не хочет признаваться, потому что это слишком несвойственно для него. Потому что этого всего-лишь последствия колдовского дурмана. Но у него впереди будет много, еще очень много длительных минут, медленно вытекающих в часы, а те в дни и глухие ночи, чтобы об этом подумать.

Мужчина даже пытается сделать попытку больше приподняться к изголовью, чтобы не казаться уж таким безнадежным в своем горизонтальном положении, но острая пронизывающая боль и тошнота, которая тут же поступает к горлу отрезвляют, даже выбивают немного его разум. Шум в ушах заглушает негодование смотрящего, который тут же бросает все и дергается к нему на помощь. А то и правильно, иначе бы за услышанное Бранд бы его превратил в змею. [И плевать, что это не в компетенции магии, он бы нашел способ]. Вместо этого он позволяет поправить ему подушки, взбить и подложить удобней [ничерта подобного] под голову, пока мир перестает атаковать его перепонки. А потом со скрипом и звуком закрытой двери повисает тишина, от чего ему с закрытыми глазами и вовсе кажется, что та передумала. Но стук каблуков в такт отозвался сердцу, и Бранд сделал большой глубокий вздох — нечасто он в своей жизни чувствовал такую нерешительность начинать разговор. Когда звук шагов смолкает и наступает тишина, он все еще не решается взглянуть на своего визитера. Ему не обязательно открывать глаза, чтобы чувствовать на себе взгляд Сказочницы. Он! Боится! В них взглянуть! Вы только подумайте к чему все пришло! [Боится увидеть в них разочарование, лесной ужас или что-то, что будет говорить ему - он пересек свою черту].

Но вот она делает нарочитый жест и не замечать и делать вид, что ты в общем-то сильно болен, становится неприличным. Он подчиняется. Его ресницы отрываются, голова поворачивается и взгляд встречается, но чего, только ЧЕГО ему стоит сделать вид, что все так и должно быть. Что это мелкая неурядица, что он не понимает, что Сильвана здесь забыла и почему вот так на него выразительно смотрит.

— И оставить Робину свою башню? Нет уж, пускай даже о таком не мечтает, — отшучивается, чтобы скрыть истину — он не смог бы оставить всех. Скайхай и Сильвану, в первую очередь. Рис бы не позволил себе этого, потому как из-за своей мании величия верил и считал себя единственным человеком, найдущим путь к спасению от чего-то грядушего. [Харриси, да когда он стал таким сентиментальным?!]  — Да, мне тоже они не по душе. Пророчат мне месяцы в этой постели и отказываются ускорить лечение. Не лекари, а бездари, — ворчание правда, Рис лишь задним мозгом понимал, как тяжела его ситуация. И отказывался признавать необходимость провести оставшееся лето и осень в заключении. Но это, кажется, Силь не очень интересно, потому как обогнув ложе во время его реплики та предпочитает отвернуться. Хотя Бранд тем более не сразу замечает странное перемену в облике Сказочницы, все еще продолжая испытывать негодование по насущному вопросу. Пока та не поворачивается и не протягивает ему воды с такой глубиной взгляда, что он невольно забывается в них и на секунду замирает.

— Могло бы быть лучше, если бы кто-то остался там, где должен был. Со смешком, он косится в окно, чтобы не выдать своего негодования, на которое может не хватить сил. Да и со Сказочницей такое не сработает — это понять за время их совместного пути он успел. Ему остается лишь протянуть руку, дернув незаметно углами губ и сжав зубы от пронзающего укола, и сделать несколько глотков, поставив стакан на себя и найдя в нем точку для опоры взгляда. Стекло было мутноватым, но он все равно видел через него как успокаивалась в нем вода. И кажется, это должно было стать его умиротворением, но как-то не задалось. Бранд решает нарушить свое молчание. И теперь его голос звучит серьезно, твердо, хоть и немного слабо. А негодование находит единственно возможный и доступный способ выйти наружу —  кисть сжимает плотнее стакан, в этом чувстве он даже меньше чувствует боли: — Тебе не следовало быть в том лесу, Сильвана. Это было слишком опасно. Опасней того, от чего ты бежала. Ты могла погибнуть.

Отредактировано Rhys Brand (2018-10-13 16:39:49)

+1

4

Сильвана давно для себя уяснила, что преграды существуют лишь в наших головах, и продержатся они ровно до тех пор,пока ты сам не решишь взять ситуацию в свои руки, променяв праздное ожидание на действие. Равно как и уяснила, что это работает во всех аспектах жизни, просто немного по-разному, учитывая специфику происходящего. Поэтому она ведёт негласную холодную войну с лекарями, которые отказываются пускать Сказочницу к господину магу, однако, это не значит, что она просто будет ждать. Сильвана знает, что стоит ей опустить руки — как они найдут повод и способ избавиться от неё, или попросту забудут. Разумеется, она не может этого допустить, поэтому проводит ежедневные профилактические меры (благо, дозированно), и не позволяет усомниться в том, что своего она однажды добьётся. Не одним способом так другим, но раз уж задалась целью — все преграды на пути будут истоптаны каблуками и погребены глубоко под землёй. В конце-то концов, не умей она добиваться желаемого — едва ли смогла бы жить в своё удовольствие, как делает это последнюю половину (большую, стоит заметить) своей жизни. Потому проще дать ей желаемое, да жить в мире и спокойствии — ей ведь тоже вовсе не нужны лишние проблемы, уж точно не сейчас.

Рис может сколько угодно делать вид, что всё так, как и должно быть. Ничего сверхъестественного — просто небольшая неприятность, о которой через несколько дней и думать забудешь, хотя они оба знают, что на этот раз всё вовсе не так. А гораздо, гораздо серьёзнее, но вслух об этом напоминать необязательно — уж Силь точно не забудет, не сможет забыть.

Некогда Сильвана давала себе обещание не привязываться ни к кому слишком сильно, потому что это — слабость, по которой рано или поздно кто-то ударит, вновь разбивая тщательно собранное и склеенное сердце. Давала обещание и многие годы ей удавалось его выполнять, пускай даже лишь частично, ведь в жизни её есть место хорошим людям, которые ей действительно дороги. Но с Рисом всё как-то пошло не по её плану, южанка теперь не знает, радоваться этому или же опасаться. Впрочем, кого она обманывает? Уже пустила его в своё сердце слишком близко, слишком глубоко, и сейчас уже невозможно не признаться в этом хотя бы себе. По этой причине ей сейчас так щемяще больно видеть мучения колдуна. Он может не говорить о них, не показывать ни жестом, ни взглядом, больно ли ему, однако, Сильвана никогда не была глухой и слепой. Она отмечает малейшие перемены в выражении его лица, слышит, о чём говорят лекари, даже когда они об этом не знают. Всё это позволяет ведьме составить определённую картину в своём воображении, и картина эта пока её не радует.

— От такой радости он рисковал сверхнуться с вершины, и тебе бы пришлось брать за это ответственность. Действительно — слишком хлопотно... — она поводит плечом, подхватывая шутливый тон, несмотря на понимание, что это лишь обмен напряжёнными фразами, призванными несколько сгладить возможные острые углы предстоящего разговора и сбавить напряжение, которое расползается по воздуху с неумолимостью снежной бури. — Полагаю, вы с ними нашли общий язык ввиду схожести характеров. — пускает шпильку, и голос на мгновение меняется: Сильвана невольно понижает тон, и во всём сказанном чувствуется ласковая улыбка, которую видеть маг не может, потому как в этот момент женщина тщательно избегает его взгляда. Ей, безусловно, вовсе не всё равно; она беспокоится и тревожится, и именно поэтому чувствует себя так... Необычно. Знал бы кто, какой холодящий душу ужас она испытала, остановившись на краю ямы и взирая на неподвижное тело Риса Бранда. В тот момент южанка думала, что это конец — для Риса, для неё, для тщательно выстраиваемого нею мира вокруг. Она до сих пор переживает этот ужас, который приходит к ней по ночам в виде ночных кошмаров, и многих сил ей стоит сохранять внешнюю невозмутимость. Которая, однако, даёт трещину, стоит Сказочнице перехватить взгляд мужчины, когда она протягивает ему стакан с водой.

Они замирают оба на несколько мгновений; Силь выпрямляется лишь после того, как рука северянина, едва ощутимо мазнув своими пальцами по её, крепко сжимает стакан. Теперь дальмаская ведьма может его отпустить и вновь разворачивается, но на этот раз лишь для того, чтобы не смущать Риса слишком пристальным вниманием. Могло быть лучше... Действительно — могло, а она... А что она? Сильвана чувствует себя совершенно беспомощной от невозможности каким-либо образом ему помочь. Это гложет южанку, заставляет её болезненно реагировать на каждое сказанное слово и теряться с ответами на несколько мгновений.

Она медленно проходится по покоям, будто заинтересованная обстановкой (которую, конечно, вот прям ни разу до этого не разглядывала), огибает кровать и нарочито неспешно придвигает к её краю кресло — с противоположной от окна стороны. По комнате разливается тишина, которая, наверное, необходима обоим, дабы у них появилась возможность обдумать сказанное и то, что сказать только предстоит. Сильвана действительно не знает, что следует говорить, потому что хочется задать сотню вопросов, превалирует в которых один: какого Осквернителя ты чуть не погиб? А потом — и что бы я тогда делала — ты подумал об этом? Потому что у самой ведьмы нет ответов на эти вопросы, особенно на последний. Не сказать, что она вовсе об этом не думала — со страхом и содроганием. Но всё же так и не узнала, что в действительности было бы, завершись произошедшее в лесу... Иначе.

— Матушка поговаривала, что мне и на свет не стоило появляться, — с этими словами, сказанными легкомысленно, словно это что-то незначительное, Силь опускается в кресло и расправляет складки на подоле своей юбки, словно это самое интересное в её жизни занятие, — Но, как видишь, опровергая все её утверждения, я всё же здесь, — на самом деле за всей этой бравадой прячутся страх, стыд, чувство вины. Не понять, какая из этих эмоций сильнее, и ведьма не пытается в этом разобраться, — Я не предполагала, что всё обернётся... Таким образом. Ну, знаешь, подобное вообще сложно предугадать. — но Бранд заботится о ней; от этой мысли по телу разливается приятное тепло, и губы складываются в улыбку — он всё равно не видит, а у неё голова кружится от нахлынувшего чувства щемящей нежности и благодарности. Не так уж многие действительно о ней заботились, и тем более ценно, что это исходит от человека, который ей дорог. Она опускает лицо, впиваясь взглядом с изумрудным отливом глаз на свои пальцы, которые нервно перебирают оборки на юбке. Закусывает губу, ведь сказать хочется очень многое, но она не знает, как это правильно сформулировать. Потом, вдруг будто что-то осознав, она робко тянется вперёд; кончики пальцев касаются тыльной стороны свободной руки Риса и замирают на несколько мгновений, после чего Сказочница, не встретив сопротивления, вкладывает свою ладонь в его, отдавая своё тепло и без слов пытаясь сказать, что для неё это всё не просто так.

— Но я жива и невредима... — не считая испуга и нескольких ссадин, но не более того, — А вот тебе здорово досталось. Как же так получилось, что Вы, господин маг, оказались в столь интересном положении? И, кстати, если хочешь, я могу как-то повлиять на лекарей, чтобы они предпринимали более активные действия и подняли тебя на ноги как можно скорее. Я, знаешь-ли, нашла к ним подход. — сами они от этого самого подхода, конечно, не в восторге, но Силь у них и не спрашивает. Что угодно, если это может гарантировать улучшение состояния Риса. Но она всё равно до сих пор не понимает, что именно произошло тогда на поляне и каким образом Бранд оказался в яме. Правда, спрашивать об этом пока не рискует. Помолчав немного, женщина совсем тихо, на выдохе добавляет: — Тебе удалось здорово меня напугать. — а это, говоря по правде, не так уж и просто. Никогда, никогда больше не смей так поступать, иначе я за себя не ручаюсь.

Отредактировано Sylvanna (2018-11-01 15:56:46)

0


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » moments in time seems to be so long;


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC