Virizan: Realm of Legends

Объявление

CESARAMELIALYSANDERLEVANA
23/09 Happy Birthday to you! Happy Birthday, Mr. Virizan! Форуму исполняется год! Тягаем за уши именинника, несем подарки и шумно-весело-задорно празднуем день рождения. Ах да, куда же без новых одежд для родного проекта: надеемся, вам придутся по вкусу кофейно-осенние тона. Не ходите по другим форумам, ведь наш праздник только начинается!
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
▪ магия ▪ фэнтези ▪ приключения ▪ средневековье ▪
▪ nc-17 ▪ эпизоды ▪ мастеринг смешанный ▪
▪ в игре осень 986 года ▪





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Свершившееся » Одни говорят - мир умрет в огне


Одни говорят - мир умрет в огне

Сообщений 1 страница 27 из 27

1


Одни говорят - мир умрет в огне
WE SHOULD BURN TOGETHER WATCH THE FLAMES BLIND HARD INTO THE NIGHT WATCH THE FLAMES BURN
https://i.imgur.com/hW9aika.gif https://i.imgur.com/hX1ZIe1.gif
10 ИЮНЯ. СОЛНЦЕ ВОШЛО В ЗЕНИТ ● ЛОД, ГРАФСТВО САТУРЬЕН, ДАЛЬМАС
Damien Mervault, Estelle Mervault, Faustin Mervault, Marcel Tallett,
Philomena Lavallee, Noele Lavallee, Armand Rompier, Eloise Ives, Yanou Basile

◈ ◈ ◈
[indent] Мир никогда не наступит, враги подбираются всё ближе, никто не может чувствовать себя в безопасности. Дни спокойствия сменяются неделями событий, окутанных хаосом и тьмой - будто кто-то в самом деле обратился к высшим силам, дабы разрушить Дальмас. Неизвестные отравили королеву, похитили принцессу, убили целую герцогскую семью, удерживали графа в его собственном доме. Так на что же могут рассчитывать простые дальмассцы, когда даже сильные мира сего не могут спасти себя? Мерво предстоит убедить своих подданных в том, что справедливость восторжествует, а виновные будут наказаны. Достаточно ли у них мужества для того, чтобы вселить надежду в тех, кто потерял веру?

Обязательно к прочтению!

[indent] Начальные условия следующие: в ночь с 1 на 2 июня случился чудовищный пожар в замке Бонне, который унес жизни герцога, его законных детей и супруги, а также большинства людей, находящихся внутри на тот момент. Спастись удалось Ноэль и Филомене Лавайе (обе ширы были приглашены Маго Бонне погостить у них) благодаря тому, что тем вечером они отправились в храм, а выйдя оттуда узнали, что замок горит. Утром 10 июня состоялись похороны (тела изувечены, их практически невозможно опознать, ориентировались по украшениям и местам, где были найдены трупы), а днем прибывшие в Лод Мерво дают речь собравшимся жителям города и вассалам почившего герцога Бонне, обещая лично принять участие в восстановлении города, который также пострадал при пожаре, и поисках заказчика этой трагедии (многие уверены, что возгорание было подстроено).
[indent] Наиболее активным участникам данного эпизода, которые будут проявлять игровую активность (скорость отписи; действия и тому подобное) полагается награда. Наименее активные персонажи могут пострадать, так что всё зависит от вас. Следите за обновлением очередности в таблице, в эпизод будет вмешиваться Мастер Игры.

[indent] На отпись дается четыре дня — максимальный срок.
[indent] Ранняя отпись дополнительно вознаграждается.

+6

2

http://s9.uploads.ru/gD5M2.png

Разве так всё должно было начаться - с разгневанного горожанина, который вырвался вперед, к помосту на городской площади, где стояли прибывшие в Лод Мерво и их сопровождающие? За ним устремились и другие, каждый из которых пылал, как казалось, праведным огнем: они жаждали добиться справедливости, внимания со стороны власти. "Это всё чертовы Лоскуты! Здесь их метки по всему городу, почему король ничего не предпринимает? Что нам было с той казни, если они только звереют? Где сам Бастиан?!", - вслед за этим в собравшихся представителей знати полетели гнилые фрукты, а кто-то из даже попытался поджечь солому, которой был устлан камень перед помостом - и так вспыхнуло пламя.

+6

3

Ужасная, безумная, поистине жестокая трагедия. В голове Эстель до сих пор не укладывалось все произошедшее в Лоде - несколько дней назад, едва узнав о пожаре, она смогла лишь застыть в немом ужасе. Наверное, как и сейчас - глаза ширятся от испуга, едва королевская процессия подъезжает к городу. Виднеется вдалеке обгоревший замок: черный, будто в трауре. Принцесса никогда не верила в предзнаменования, но в свете последних событий ее уже пару дней мучило тяжелое предчувствие. Вновь испытание для семьи Мерво. Или же настоящее проклятье Богов? Может, все идет к скорому их падению?
Нет, думать о таком страшнее, чем ехать сюда. Эстель бы отвлечься, поговорить, но лихорадочные мысли точат рассудок, не связываясь в слова и фразы. Ничего больше не остается, как нервно вертеть в руках браслет, преподнесенный ей отцом на пятнадцатилетие - принцесса всегда считала этот маленький подарок символом некой удачи; даже один взгляд на него давал некое успокоение. Но почему же он совсем не помогает ей сейчас?
Многие не могли понять, как именно это случилось, в том числе и сама младшая Мерво. Почему-то Эстель не верила, что в этой трагедии виной всему может быть маленькая искорка из камина или упавшая на пол свеча. Она знала и герцога Бонне, и леди Маго, и даже ширу Эрмину - эта семья всегда была верными вассалами короны и никогда не причиняла ей зла. Под чутким руководством Алера Бонне Лод рос и процветал, не нуждаясь в большой помощи со стороны. Эстель допускала мысль, что даже герцог имел свои грехи и скелеты в шкафу, но разве даже самый грешный человек на этой земле не имеет никакого права на прощение? Определенно, такую участь не пожелаешь даже самому твоему жестокому врагу, какая бы обида не затаилась на него в глубине души.
Огонь поглотил буквально все - замок, всю семью Бонне; их кровь - на чьих-то обгоревших руках, как и в сердце - настоящее пепелище. В виновниках не осталось ничего святого, и пусть принцесса не знает их имен, она надеялась, что если уж Мерво не найдут поджигателей, их рано или поздно настигнет наказание Богов.

Наконец, путь окончен. Эстель выходит из кареты, уверенно подавая руку брату, однако собравшаяся толпа заставляет ее оцепенеть. Среди шума обеспокоенных голосов она пыталась разглядеть лица присутствующих на площади - и не увидела ничего, что могло бы дать ей уверенности. Они будто бы знали, что хорошо эта встреча не закончится. И все же Эстель продолжала до последнего надеяться на благоразумие поданных: вместе с братом, дядей и Элоизой поднялась на помост, вновь оглядела жителей Лода. А потом руки внезапно похолодели.
Судьба всегда нам преподносит необычные подарки, сравнимые с гнилыми яблоками райских садов, полных червей. Если бы еще в Туссене кто-то сказал Эстель, что в Лоде относятся к ним вовсе не дружелюбно, как это обычно бывало, принцесса бы точно не поверила этому человеку. Однако глупость такой ситуации заключается как раз в этом – в том, что она к теплому приему привыкла, а привычка говорит о закономерности происходящего в жизни. Ей кажется, что они могут контролировать эту закономерность. Правда же такова, что это лишь заблуждение, коим хочется уповаться.
Ропот толпы нарастает с каждым мгновением, люди словно и не собираются стоять и молча выслушивать доводы королевской семьи. И что самое страшное - Мерво действительно молчат. Эстель оглядывается на брата, затем упорно сжимает ладонь ширы Ивес похолодевшей рукой, пытаясь справиться с волнением. А после, расслышав всего один вопрос, пытается заговорить первой.
- Его Величество, к сожалению... - голос звучит громко, но, кажется, все же тонет в реве толпы. Принцесса не успевает договорить, видя, как внезапно на помост летят фрукты, а через пару мгновений начинает распространяться багровое пламя.
Это было похоже на настоящую казнь. Только теперь Эстель может наблюдать исполнение приговора с той стороны, с какой его видят осужденные на смерть.
- Стража! - младшей Мерво действительно страшно: плечи вздрагивают, голос дрожит, но медлить сейчас нельзя, - осторожно! - она отпускает руку фрейлины и быстро бросается к шире Лавайе, стоящей чуть поодаль. К ней не получается подойти слишком близко, поэтому она успевает только бесцеремонно схватить ее за край платья, оттаскивая от загоревшейся соломы. Чувствует свое же тяжелое дыхание, а за спиной - Элоизу и кузена.
- У нас есть шансы их успокоить? - торопливо оглядывается Эстель, обращаясь, прежде всего, к мужчинам. Как показала практика, младшую принцессу толпа вовсе не слушает. Хотя, сейчас крики в этой суматохе немного поутихли... или же ей только кажется?

Отредактировано Estelle Mervault (2018-06-27 19:07:56)

+7

4

[indent] Когда-то в одной из множества книг шира Ивес вычитала сказание о проклятом острове и народе, который страдал из-за правителя, прогневавшего Богов. Раз за разом Боги требовали Правителя освободить из жёсткого плена одно племя, которое он поработил. И каждый раз, когда Боги слышали отказ они посылали на несчастный остров новое проклятие. Сначала вся вода превратилась в кровь, заставляя людей изнывать от жажды, потом весь остров заполонили мерзкие и отвратительные жабы. Следом на народ нерадивого Повелителя обрушились кровососущие насекомые и даже те, кто думал, что все это лишь козни разозленного мага, уверовали, что прогневали Богов... но Повелитель острова был непреклонен. Потом насекомые обрушились и на пастбища людей, губя скот... а следом него напал мор. Но и это не вразумило гордого и властного правителя и тогда покрылся народ язвами и нарывами- испугался тогда Властелин и пожелал освободить рабов... да только Боги желали проучит наглеца и дабы не из страха прожить всю жизнь в страдании, а осознания справедливости, он изменил свое решение. Гром, молния и огненный град обрушились на остров, а следом налетела саранча... а потом на остров пала непроглядная тьма, которая не давала даже пошевелиться такой плотной и тяжелой она была. Последней казнью была самая страшная - и все первенцы умерли на том острове, заставляя Правителя отдать страшную плату Богам.
[indent] Легенда была ужасной, хотя и поучительной - Элоиза прекрасно понимала всю ее мораль и знала для чего были придуманы такие жуткие небылицы. И на подъезде к Лоду, когда на пригорке появился черный, словно набросанный угольным кусочком на бумаге контур когда-то прекрасного зама, в груди фрейлины все сжалось до боли. А в голове всплыли строки той жуткой легенды... невольно заставляя задуматься, не прогневали ли чем-то богов Мерво или весь Дальмас? Потому что все, что происходило в последние месяцы не укладывалось в голове девушки. И когда вновь мелькала мысль «мы уже пережили худшее и справимся с этим», судьба вновь преподносила нехорошие сюрпризы. Так могли ли и они чем-то прогневать Богов?.. Ответа не было.
[indent] Да и некогда было предаваться праздным размышлениям и сетованию на горькую судьбу. Будущее семьи Мерво было в неокрепших еще руках Их Высочеств. И пусть принцесса Эстель не была первой в претендентах на роль лицо семьи и парламентера от королевской династии, шира Ферета знала, что ее подруга не останется в стороне и будет принимать активное участие в помощи Лоду - а значит, Элоиза будет рядом. Девушка крепко сжимала руку кузины, молчаливо поддерживая и давай понять, что она рядом и не оставит свою сердечную подругу.
[indent] - Ваше Высочество, осторожнее! - воскликнула шира Ферета, когда Эстель кинулась к шире Лавайе. - Не думаю, что сейчас поможет что-то кроме проливного дождя...
[indent] Они приехали не просто сотрясать воздух, они приехали помочь чем-то. Но как помочь тем, кто ищет не помощи, а возмездия? То, что никто не будет слушать успокаивающие речь, стало понятно слишком быстро. Гул толпы нарастал, выкрики становились все агрессивнее и первой мыслью Элоизы было увести принцессу подальше с помоста и от толпы. Люди словно были ослеплены, не видели ничего вокруг кроме цели - венценосных особ на помосте, который словно престол готовы были снести, смешать с пылью и грязью. Мужчины и женщины, старики, совсем молодые, даже дети... глаза фрейлины расшились от ужаса, когда она увидела, как в опасной близости ко вспыхнувшей соломе упал мальчишка лет трех, если не меньше. Его плач не был слышен из-за гвалта толпы, его не видели ослепленные гневом горожане, рискуя затоптать - если огонь не доберется до белокурой макушки раньше.
[indent] - Осторожнее, там ребенок! - пытаясь привлечь внимание людей выкрикнула Элоиза, но ее кажется никто не слышал. - Кто-нибудь!..
[indent] Но это было совершенно бесполезным сотрясанием воздуха. Не долго думая, девушка кинулась к ступеням сбоку от помоста, спускаясь в толпу, готовую разорвать всех, кто был выше них.
[indent] - Пустите меня! Там ребенок! - возмущенно повысила голос фрейлина и родной брат удивился бы такой перемене в голосе и тоне ширы Ферета. - Вы погубите сами себя в погоне за бессмысленным отмщением?! Затопчите собственных детей и сожжете свой город?! Неужели одного пожара вам было мало?! - почти со слезами на глазах возмутилась Элоиза.
[indent] Продираясь сквозь толпу к мальчишке, лежащему на камнях у помоста, она пренебрегая новым красивым платьем опустилась рядом с ним на колени, чтобы поднять и осмотреть.  Заплаканное раскрасневшееся лицо, щурящиеся от слез на опухших веках глазки, подтеки размазанной крови со лба и грязи. Лоб мальчика был рассечен, должно быть ребенок бегал по площади, когда начала собираться толпа и потерялся, а в давке малыша просто не заметили.
[indent] - Тише, все хорошо... - успокаивающе заговорила Элоиза, поправляя кучерявые волосики на лбу мальчика, чтобы открыть рану.
[indent] Девушка выудила из кармана в юбках белоснежный платок с вышитыми инициалами, прикладывая его к ране на лбу мальчишки и поднимаясь с земли с ребенком на руках.
[indent] - Все будет хорошо, мы найдем твою маму. - убежденно проговорила она, отталкивая толпу, - Дайте же мне пройти! Нужно найти его родителей!

+6

5

Фаустин еще осенью понял ― жизнь состоит не только из развлечений и турниров. Жизнь состоит из нападений разбойников, из попыток переворота, из таких вот пожаров, способных унести жизни десятков людей. Раньше дешир тратил свое время преимущественно на рыцарские турниры, на распитие вина в лучших тавернах Туссена и на ничего не значившие редкие интрижки  с прекрасными девами. Фаустин  словно все это время пытался доказать отцу, окружению и самому себе, что может добиться куда большего, чем от него ждут. Хотя бы ― на поприще турниров. Но что значит очередная победа в турнире, когда ситуация с каждым месяцем все больше и больше накаляется? Когда еще немного ― и народ окончательно уверится в своем желании свергнуть королевскую власть? Если это случится, то жители Дальмаса до скончания веков будут оплакивать жертв.
Фаустин никогда не отличался особым красноречием, а убедить в чем-то разъяренную толпу… Увы, но Бог-Хранитель не одарил его талантами к политике и дипломатии. Но Фаустин просто не мог пропустить эту поездку. Он рыцарь, а значит ― должен защитить принца и принцессу. В прошлый раз, когда Дамьен пострадал, дешира не было рядом. Сегодня же Фаустин Мерво сделает все возможное и невозможное для того, чтоб защитить королевскую семью. И докажет, что редкие победы в мелких турнирах ― не предел.

Что же, этого и следовало ожидать. Горожане не стали встречать прибывших в Лод с распростертыми объятиями, но прием можно было назвать «теплым». Точнее, даже горячим. Благодаря пылающим факелам. Впрочем, сначала горожане просто кидали в них гнилыми фруктами и протухшими яйцами. Гнилое яблоко врезалось в руку Фаустина, пачкая рукав бархатного камзола. Дешир встряхнул рукой, стряхивая дурно пахнущую мякоть, в следующий момент совершенно позабыв об этом. Кто-то из толпы поднес свой факел с соломе… Та вспыхнула во мгновение ока. И даже этого было мало для толпы. Люди были готовы случайно затоптать или сжечь друг друга, лишь бы добраться до знати.
Шира Ивес бросилась на помощь какому-то испуганному малышу, невесть как оказавшемуся в самой гуще толпы. Кое-как она до него добралась, но толпу, судя по всему,  в данный момент времени не волновала судьба несчастного ребенка. На Фаустина накатила волна слабо контролируемой ярости. Самое малое, что он мог сделать сейчас ― это помочь Элоизе.
― Раз себя не жалко, то подумайте про несчастного ребенка! ― дешир бросился в гущу толпы, расталкивая людей.
Он даже не думал о том, что может пострадать. Главное ― помочь тем, кто сам себе помочь не может. Краем глаза Фаустин заметил в толпе растерянную заплаканную женщину, которая постоянно оглядывалась.
― Кажется, я видел в толпе его мать, ― сообщил дешир, оказавшись рядом с фрейлиной. ― Так, где же она… Вон там, видите? ― найдя заплаканную женщину взглядом, мужчина указал на нее взглядом. ― Нужно поскорее вернуть бедной женщине сына, пока и ее не попытались затоптать, ― он быстрым шагом пошел в нужном направлении, расчищая шире Ивес дорогу.
Вместе этим, дешир пытался отыскать взглядом принца и принцессу. Вот сейчас выведут малыша и ее мать из толпы, и можно будет броситься на защиту Эстель и Дамьена.

+6

6

Кто нибудь мог предвидеть подобное? Марсель не мог, потому пожар в графском замке, что унес с собой слишком много жизней, вывел Талле из себя. Скорее всего ему не было бы так дурно, узнай он, что его тетушка смогла спастись из горячей  клетки. С чего начался пожар? Кто-то все же смог ускользнуть и выжить и не нужно ли допросить каждого, выудить любую информацию, которая могла бы помочь в расследовании? Предводитель Белок не верил, что это случайное стечение событий. Он был готов думать на кого угодно. На прислугу, на треклятых Лоскутов. Точно, Лоскуты. Талле был уверен, что Жумо хочет отомстить Белке за множество сорванных планов.
Марсель помрачнел, был зол на всю мирскую несправедливость, он не знал кого винить в произошедшем. В смерти его любимой родственницы. Да, пусть Маго Бонне  бывала жутко дотошной, неугомонной, но у неё было доброе, умеющее сопереживать сердце. Она не оставила Марселя, когда тот потерял свои земли. Она пыталась помочь ему, даже ценой собственного статуса, собственного престижа при дворе. Ведь якшаться с бандой "Белок" не должно женщине из высших сословий. И пусть Талле  являлся вальвассором, земли его были нагло отобраны соседями.
В его подозрения не входила лишь Королевская семья, которая к слову приехала в Лод, чтобы почтить память погибших, убедить жителей, что все в порядке, что они помогут восстановить пострадавший город. Но… стал ли их кто-нибудь слушать? Вовсе нет. Летящие гнилые фрукты и овощи оказались самой малостью и будь на месте Дамьена его брат Рауль, который стал Марселю, если не другом, то хорошим приятелем, Рауль бы вспыхнул словно этот помост, что резво стал эшафотом для прилюдной казни. Толпа напирала, они давили  друг друга, своих детей. Вот в толпу бросилась девушка из четы  Мерво, спасая ребенка, следом за ней побежал молодой мужчина. Неразбериха была такая, что стало жутко даже Марселю. Когда же он увидел, что еще один мужик собирается поджечь солому на помосте, Талле бросился  к нему и сильным ударом  с предплечья по руке, выбив из его руки факел. Следующий удар пришелся  ногой в грудь, отбрасывая мужика на толпу.
-Вы совсем идиоты? Вам мало того, что город пострадал от огня? По что вы подняли бунт? Думаете, что станет лучше, если они пострадают? -выкрикнул Талле, явно выходя из себя. Его возмутило, мягко говоря, такое поведение глупого стада. Даже Белки были более дисциплинированы. Заслуга Марселя?
-Не грызите руку, что вас кормит! Осквернитель вас дери!- Талле буйствовал, пытался привлечь  к себе внимание толпы. На самом деле не все были настроены слишком агрессивно, но стадное чувство не отпускало.
Послышался вскрик и он забрался на деревянный помост. Принцессу Эстель оттеснили от Дамьена, стража была занята сдерживанием  напора. Ее высочество тащили за руку туда, где кончается площадка. Быстро добежав к ней, Талле зарядил парню в челюсть. Обескураженный, он отступился от темноволосой девушки.
-Ваше Высочество, вы в порядке?

Отредактировано Marcel Tallett (2018-07-04 05:29:34)

+6

7

Покрытые сажей и копотью башни прежде прекрасного замка торчат, будто скрюченные когти горгульи, злобно грозящей небу. Ноэль избегает взглядов на останки замка, обходит их по солнечному небу или тенистой земле, смотрит старательно мимо. На то, что осталось от герцогского дома, она налюбовалась уже за предыдущие долгие дни, и картина горя и разрухи - еще одна в ее грустной коллекции - не вытравится из памяти никогда.

В том пожаре могла со всей герцогской семьёй, их гостями и слугами сгинуть и сама Ноэль. Её не бросает в дрожь от этой мысли: сначала времени не было ужасаться чудом прошедшей мимо смерти и радоваться везению, теперь - сил и желания. Любая радость рядом с опустошенным огнём замком выглядит злой и грешной, ведь почти никому не повезло выбраться из ужасной ловушки. И собственным спасением Ноэль и Филомена обязаны другому несчастью: графиня получила тревожные вести о здоровье своей матушки, и обе ширы поспешили вознести молитвы о её благополучии. В тихом храме за песнями жрецов треск пламени и людские крики слышны не были; и только выйдя на улицу, заметили ширы озаривший ночь пожар.
До рассвета Ноэль ещё надеялась, что среди пострадавших и обожженных найдётся вся герцогская семья, но надежда растаяла под грохот рушащихся башен и падающих стен. Замок горел долго, некоторые комнаты тлели и дымились ещё два дня, пока тёплый летний ливень не завершил то, с чем никак не могли справиться усталые, ослабшие, скорбящие люди.

Тот же ливень забрал остатки сил у Филомены, пытавшейся быть везде и помочь все  и сразу. Уже к вечеру промокшая до последней нитки графиня свалилась с лихорадкой. Ноэль, сама из-за бесконечных перевязок и утешений почти не смыкавшая глаз за эти дни, теперь неотлучно сидела у постели мечущейся в бреду невестки, приводила к ней падающих от усталости лекарей, меняла холодные компрессы на её горящей голове и беспрерывно молила всех Благих Богов не забирать столь дорогую всем жизнь.
Заставляла ширу отвлечься и поспать только верная Анук, сопровождавшая их в тот злосчастный вечер в храм. Ноэль слушалась, уступала ей место у кровати Филомены, но сон не шёл, в спешно найденной комнате в чужом доме было душно и тяжело, и шира тайком выскользнула на улицу, где дым и гарь уже не висели в воздухе и дышалось теперь много проще. Непослушные ноги сами привели её к пепелищу; первый и последний раз Ноэль решилась взглянуть на черный остов замка. От тяжёлых дубовых дверей ничего не осталось, коридоры и залы узнавались с трудом, и тишина в сожжённых комнатах царила невыносимая, мертвая. Пожар унёс все, что мог; не уничтоженные огнём ценности унесли люди, оставив лишь голые стены. Только во внутреннем дворе и примыкающей галерее с резными колоннами разбросаны были книжные страницы, чуть тронутые огнём, лишенные содержания обложки и обрывки каких-то записей - видимо, вылетели из лопнувшего окна библиотеки или кабинета. Все, что осталось от огромного собрания книг.
Все, что осталось от славного, благородного рода и множества живших под той же крышей людей.

К приезду Мерво Филомене становится лучше, но она все еще слишком слаба и после долгих уговоров соглашается, что ей лучше остаться в постели, а не мучить себя присутствием на похоронах и утомительными речами. Потому Ноэль нет нужды изображать спокойствие, когда она вглядывается в показавшуюся вдали королевскую процессию: она закусывает губу и тревожно теребит браслет, гадая, кто же из принцев появится в траурном Лоде. Противоречия разрывают ее: она одновременно хочет, как раньше, найти утешение в объятиях Рауля и боится увидеть его, помня о его затянувшейся шутке и не имея сил простить его. И когда она видит только спешившегося принца Дамьена, то выдыхает сразу с облегчением и тоской.

Стоя на помосте позади королевской семьи, Ноэль больше всего желает улучить минуту и узнать про самочувствие Ее Величества: не стало ли королеве хуже, не подорвали ли ее здоровье вести о трагической смерти брата и его семьи. Шира Элоиза должна знать, но в тишине Ноэль свой вопрос задать не смеет и ждет, когда кто-нибудь начнет говорить. Только первое слово берут не принц Дамьен и не принцесса Эстель, а враждебно смотрящая на них толпа, выкриками доносящая свое недовольство. Царящие в городе мрачные настроения не были секретом для ширы Лавайе, но она даже предположить не могла, что они обернутся злыми криками, летящими в королевскую семью овощами и еще одним пламенем.

Как странно: Ноэль не смотрит на замок, чтобы не вспоминать пожар; а новый огонь разгорается тем временем у самых её ног, будто желая восполнить упущенное и забрать принадлежащую ему жизнь. Она, будто завороженная видом горящей соломы, не двигается и не отступает, когда огонь почти подбирается к подолу ее платья, и только принцесса Эстель, бесцеремонно дернувшая ее за юбку, приводит ее в чувство.
- Словами их не успокоить, они ничего не хотят слышать, - быстро отвечает Ноэль, за прошедшие дни слышавшая уже злы, но до сего момента безадресные вопросы. Люди охвачены скорбью, страхом и гневом, они подначивают и распалят друг друга и сами себя, и самый убедительный голос не коснется их ожесточившихся сердец. Тоже потерявшие родных, они безуспешно ищут виноватого, а за его неимением посылают проклятия на головы королевской семьи, как будто та могла предвидеть несчастье и своей волей предотвратить трагедию.

Принцессу Эстель оттесняют в сторону и тянут на землю. Ноэль пытается протиснуться к ней, удержать, не дать упасть под ноги людей, но другой защитник поспевает первым. К сожалению, карабкающихся на помост горожан все еще слишком много, стража сдерживает их с трудом и кашляет уже от дыма. Сколько еще людей выдержит помост, как долго он сможет не поддаваться огню?..
- Вам лучше уйти отсюда, прошу вас. - Она склоняется к принцессе, боясь, что в общем гаме ее голос не будет услышан. И еще больше Ноэль боится, что упрямство и отвага пересилят в принцессе благоразумие. - Мы остановились в доме неподалеку, там можно укрыться, пока все не успокоится.

+9

8

There's nothing left to hide
There's nothing left to die

Арман опускает голову, хмурясь. Ему начинает казаться, что все происходящее он уже переживал, и сейчас словно прокручивает один и тот же момент раз за разом. Меняются обстоятельства, но боль остается все той же. Простой люд, погибший в давке на ярмарке, слуги и господа, убитые разбойничьей шайкой во время зимних празднеств... Даже визит гостей из киннерита Скайхай, который должен был стать символом обновления, завершился трагической нелепостью — верно, самим богам было угодно преподать этот жестокий урок. Ничем иначе ту кошмарную ситуацию Арман объяснить не может, а свалить все на богов кажется едва ли не единственной разумной мыслью. Единственной разумной в сонме параноидальных идей, очнувшихся после долгого сна, долгое время глушившихся холодным рассудком, непоколебимой силой воли. Все идет прахом. На сестру и мать больно смотреть, Северина после оглушительного фиаско в Туссене будто стала еще тише, тенью слилась со стенами замка. А глаза матери, напротив, все чаще и чаще сияли каким-то полубезумным ведьмовским огнем. Арман догадывался, что именно так и смотрят обреченные. Он пробовал вызнать, чем же занимается графиня Ромпье, но доказательств ее причастности к преступлениям против короны он так и не отыскал. Более того, графа начали терзать муки совести, которые были уж совершенно некстати. Он осунулся, и лицо его, и прежде бледное, теперь и вовсе тронула какая-то искусственная гипсовая белизна.

Ужасные вести быстро долетают до Бессона, и Арман делает то единственное, что хоть как-то не позволяет ему опустить руки — на следующий же день отправляется в Сатурьен. Хотя, видят боги, он бы куда охотнее просил бы белокурую Моник, ловкую камеристку Северины, принести еще ирадийского. И велел бы ей остаться. Забыться — самый простой выход из любой ситуации. Он прибегал к нему не раз и даже не два. Но вспомнив о дяде, о его мудрых, но таких редких советах, о нежности очаровательной Эрмины, не успевшей даже толком ощутить вкуса жизни, о маленьком Эмильене, не заслуживавшем смерти столь ужасной, Арман запрещает себе оставаться в стороне.

Мать не едет с ним, предпочитает переждать горе в Эрвье, и Северина остается с нею. Так, возможно, лучше, думает Арман, прощаясь с ними обеими. Ему нужно беречь их. И почему-то ему не становится больно от одной этой мысли. Все, что могло в нем полыхнуть, все, что могло разжечь в нем хоть искру, давным-давно обратилось пеплом. Смерть перестает быть чем-то из ряда вон выходящим, даже такая страшная, как у семьи Бонне. Он хоронил сестру, деда, отца — родственники ведь когда-нибудь закончатся, правда? Когда-нибудь это завершится, если только он не решит сыграть грязно и оказаться в очереди неупокоенных теней одним из первых. Но Арман велит себе жить.

Прибыв в Лод, он узнает о том, что и Мерво сотоварищи посетят надевшую траур столицу. Это хорошо, это чрезвычайно мудро со стороны кого бы то ни было — направить их сюда. Авторитет королевской власти перестает казаться таким уж несгибаемым за этот полный кошмаров год. Выразив соболезнования, они продемонстрируют неравнодушие — оно сейчас нужно, как никогда прежде. Народ ведь сложно обдурить, простой люд быстрее всех чувствует беспокойство и тревогу, которыми пронизан ныне дворец в Туссене. Возможно, Арман сгущает краски. Возможно. Разыскав бывшего управляющего делами Бонне, Лорана Кореля, граф предлагает ему прогуляться по затихшим лодским улочкам. Зазывалы не приглашают отведать вкуснейшего эля, портнихи не расхваливают новомодные наряды, лица тех людей, которых они встречают, угрюмы и мрачны. С кем-то из них Лоран здоровается, о ком-то отзывается добрыми словами, с кем-то вместе поминает герцога добрым словом. Люди не скрывают боли. Оно и верно, ведь среди них наверняка были и те, кто потерял в пожаре родственников и друзей. Погибла ведь не только семья Бонне, огонь унес жизни множества слуг, исполнявших их прихоти, привязавшихся к хозяевам. И точно так же не заслуживавшим мучительной кончины.

Он присоединяется к Мерво, становясь неподалеку от принца и принцессы. Встречается мимолетным взглядом с широй Элоизой и коротко кивает ей вместо улыбки. Не то время и не то место, чтобы радоваться. Замечает и ширу Ноэль Лавайе, которой чудом удалось не стать жертвой пожара. Вспоминает, что в последний раз их встреча тоже сопровождалась огнем, и отчего-то вздрагивает. Успевает переброситься несколькими ничего не значащими словами с деширом Фаустином, когда они поднимаются на помост.

Граф думает: сейчас все подойдет к концу, он распрощается со своими туссенскими родственниками и отправится прямиком к Лорану Корелю — он знает, как еще может помочь человеку, служившему дяде верой и правдой. Все, конечно, идет не так, как он задумывал. Даже сейчас что-то случается, даже сейчас, в минуту скорби. Это возмущает его донельзя, обладай он силой, Арман и сам бы вспыхнул, точно подожженная лучинка. Криков разгоряченным людям мало, гнилых фруктов тоже, им подавай еще. Им положительно не везет.

А может, Арману везет. В первых рядах недовольных замечает он по меньшей мере двоих своих недавних случайных знакомцев. Память услужливо подбрасывает ему имена. А чужое имя — это сила в устах того, кто его произносит. И выступая вперед, он говорит нарочито громко, притягивая к себе внимание, чтобы дать другим возможность уйти и не получить гнилой грушей в лицо. Гнилой грушей в плечо, правда, получает сам Арман, даже не успев открыть рот. Но после все меняется, его слышат. Пускай пока один человек, но тот самый человек.

Так ты поминаешь покойного герцога, Клод? А ведь он спас от голода всю твою семью в том году. — напоминает граф, не оглядываясь. Запах гари становится все отчетливее, нужно уходить. Но он встречается взглядом с рассерженной коренастой женщиной и продолжает:

А ты, Лизетта? Может, этим яблоком ты хочешь почтить память ширы Эрмины, приславшей своего лекаря к твоей хворой дочке? — вопрошает он отчетливо и зло, и женщина с лицом, перекошенным негодованием, медленно опускает занесенную руку. Она отворачивается. Отворачивается, чтобы уйти. Арман только надеется, что не все присутствующие, но хотя бы часть людей последовала ее примеру. Если стража перестарается, если будут смерти, народ не забудет. Народ не забудет и непременно свяжет и этот стихийный бунт со всеми прочими несчастьями и обвинит во всем Мерво. Кого, в самом деле, еще обвинять?

Он слышит негромкий вскрик, оборачивается и не сразу замечает, что Элоиза с ребенком на руках ныряет едва ли не в самое пекло. Сердце пропускает удар. Вот же... Вот же... Но с нею Фаустин Мерво, и Арман точно знает, что он не даст ее в обиду, другого такого храбреца во всем Тьебо не сыскать. Но здесь, совсем рядом принцесса и шира Ноэль, которым он сейчас точно нужнее. Незнакомец помогает Эстель Мерво, и Арман смотрит на него с благодарностью. Потом еще доберутся до слов, успеется.

Шира Ноэль права, Ваше Высочество. И вас, и принца Дамьена нужно увести, пока все не уляжется, — уверенно произносит Арман, подав знак двоим стражникам, чтобы те продолжали сдерживать напор, не давая людям протиснуться к ним ближе.

Вы покажете дорогу? — спрашивает граф у Ноэль, — Не бойтесь, мы защитим вас и принцессу, — он умеет быть убедительным даже в рискованных ситуациях. После смотрит на незнакомца, что спас Эстель.

А вы поможете мне? Я видел, на что вы способны, ваша храбрость сейчас будет очень кстати. Мы должны пройти сквозь толпу.

И защитить слабых. Во что бы то ни стало защитить.

+9

9

http://s5.uploads.ru/4WdYu.png

Пусть Арману Ромпье и удалось успокоить часть протестующих, но вот окончательно остановить толпу - нет, едва ли у кого-то это выйдет без применения насилия. Когда становится понятно, что единственный выход сейчас - укрыться в безопасном доме и разработать там дальнейший план действий, надеясь на то, что никто не попытается атаковать это убежище, к пытающимся спастись дворянам пробираются несколько королевских гвардейцев. Смогут ли Мерво и их соратники пробраться в укрытие от разразившегося шторма так, чтобы привлечь как можно меньше взглядов обезумевших горожан? Уже сейчас бравым солдатам пришлось применять оружие - как же привести всё к миру? Кто-то в отчаянии воскрикнул, что всё это, вне всяких сомнений, происки неблагих богов и только боги благие или их слуги им помогут.

+1

10

Смерть дяди толкнула принца думать о том, что благие Боги действительно покинули Дальмас, позволив Сквернобогу и остальным устроить их личный праздник. И как долго продлиться эта темная пирушка? Кто даст на то ответ?
Он не был готов к еще одному удару, не был готов принять смерть Алера Бонне, потому теперь он снова поник. Мысли его витали везде и нигде. Принц снова подумывал о море и ему даже было жаль, что он не отплыл с Колетт. Он был рассеянным, а когда было принято решение ехать в Лод, где принц должен был представлять Мерво, согласился. Но без особого энтузиазма, в очередной раз убеждаясь, что стать Королем ему бы не хотелось.
Как долго копилась такая ненависть к семейству Мерво? Почему все вновь превратилось в кровавую ярмарку, пусть пока и не было применено оружия. Того и нельзя было допустить, потому собираясь с мыслями, Дамьен отдает приказ стражи, о том, что нельзя задействовать сталь против взбесившейся толпы. Огонь вспыхнувший на помосте, продолжал разгораться и сейчас принц почувствовал фантомную и довольно неприятную боль в руке. Там, где остался след от случившегося на маскараде пожара. Признаться, с тех пор Мерво боялся открытого огня, но преодолеть свой страх не составляло совсем непосильного труда.
Дамьен не молчал. Он старался призвать внимание кричащей и недовольной толпы к себе, пока не понял, что это бесполезно. Пытаясь держаться ближе к матушке, он оглядел остальных его близких, убеждаясь, что никто не пострадал.
В толпе он заметил фигуру, что яростно пыталась отстаивать честь Королевской четы. А после он и вовсе кинулся защетить принцессу и Дамьен выдыхает, видя в лице этого героя, Марселя Талле. Дамьен берет матушку за плечи и отводит её подальше от огня и толпы. Не мог он допустить того, чтобы она вновь пострадала, едва только встав на ноги.
-Матушка, послушайте графа Эрвье и будущую невестку. Отправляйтесь в безопасное место. Я останусь с Фаустином и стражей, нужно уладить это недоразумение. Это нельзя оставить просто так.- принц подводит Королеву к Элоизе и Ноэль .
-Арман, уводите наших женщин.-Мерво переводит взгляд на предводителя Белок и кивает ему в знак благодарности, но еще не все кончено, потому Дамьен решает просить помощи у них. -Марсель, ваши люди могут обеспечить им защиту? Я не останусь в долгу.-Дамьен пришел в себя, стал более решительным, собранным, готовым к действиям и последствиям. Он понимал, что теперь так просто толпу не успокоить. Нужно было оказать на них влияние. Но как? Отсиживаться в укрытии и ждать пока Боги пошлют свою благодать?
Кто-то из толпы плеснул ведро с водой на помост, чтобы сбить пламя, которое его нещадно поедало. Стало легче дышать, но то был далеко не конец.

+6

11

Никакие пророчества не говорят о главном: ни о том, как остаться собой, оставаясь правым, ни о боли, нелепой и жалкой в любой оправе, ни о том, как потом, много позже, восстать со дна.
Предначертанное обретает любые формы: кто идет вопреки, тот с руки же его и кормит, самый громкий протест - это партия в общем хоре, - расскажи, расскажи, как же тут не сойти с ума?

Нельзя сказать, что людям на помосте нравилось наблюдать за этим бессмысленным хаосом. Этот бунт больше походил на хитрую игру, чем на обычное шествие недовольных властью. Люди теснили друг друга то в одну сторону, то в другую, солома на помосте разгоралась с бешеной скоростью... свирепые языки пламени и хриплый вой толпы сливались в оглушительный грохот, который прекратился не сразу даже после того, как страже было приказано всех успокоить. Эстель была бы рада, если Боги послали им сейчас устрашающий ливень. И плевать, если намокнет платье, главное сейчас - личная безопасность не только королевской семьи, но и поданных.
Значит, это не случайный бунт (насколько бунт может быть случайным), а тщательно подготовленный заговор. Пожар в герцогском замке оказался всего лишь удачным предлогом.
- Элоиза, вернись! - только и успевает крикнуть принцесса, едва подруга сбегает по ступеням помоста и бросается в самую гущу толпы. Тон не приказной, обеспокоенный. Она уже успела пожалеть, что так быстро отпустила ее руку, что не смогла удержать и тем самым подвергла ее опасности без возможности хоть как-то ей помочь. Она уже хотела направиться прямиком за ней, но в следующий миг все же остановилась у той самой лестницы, заметив, как на помощь ее фрейлине бросился Фаустин. Эстель была уверена: он сможет защитить ее, по-другому дядя, храбрый рыцарь Мерво, поступить не может...
Отступив от края помоста, Эстель вновь направляется к брату, но не успевает пройти и нескольких шагов: кто-то хватает ее за руку, заставляя обернуться. Принцесса видит перед собой охваченного гневом незнакомца, который вновь тянет ее с самому краю, к толпе бунтующих. Пытается вырваться, требует отпустить, но ее будто бы не желают слышать. Мужчина держит ее руку мертвой хваткой, такой, что пальцы постепенно начинают неметь. Наконец, кто-то все же бросается к ней на помощь; один удар в лицо - и тот отпускает принцессу, взвыв от нестерпимой боли и закрывая руками место удара.
- Да, я в порядке. Вашими усилиями самое страшное позади, - Эстель потирает запястье, на котором, возможно, еще долго будут оставаться красные следы, а после поднимает глаза на своего спасителя. Раннее она его не видела, но сразу почувствовала, что ему можно доверять. Уж что, а благородства ему точно не занимать - он лишь один из немногих, кто решился действовать на стороне королевской четы, - благодарю вас.
Жаль, что матушке пришлось увидеть это - ей итак сейчас слишком тяжело от потери любимого брата, она едва покинула крипту, где прощалась с ним в последний раз. Оборачиваясь на королеву, Эстель замечает, как Анриетта постепенно бледнеет, не понимая, как жители Лода могут так кощунственно относиться к такому страшному горю; казалось, ещё мгновение - и Её Величество просто не выдержит такого напора, поддаваясь внутренней апатии и агонии. Разумом бунтующих будто завладел сам Осквернитель, требующий ещё больше увечий, ещё больше смертей. И неужели они не понимают, что в минуты скорби им всем нужно объединиться, а не действовать слишком радикально в отношении ни в чем не повинных людей?
- Уходить? - об этом говорят и шира Ноэль, и кузен, что в один момент оказались рядом с ней, - неужели вы так уверены, что они не смогут поджечь и город? А если нас найдут? Тогда мы тем более окажемся в ловушке, - да, Эстель совершенно не нравится настроение толпы, она боится новых инцидентов, но еще больше боится, что люди смогут совершить свое возмездие, отправив за ними хвост. Стражи может оказаться слишком мало, численный перевес явно на стороне гневных горожан. Тем не менее, оставаться на этом помосте нет никакого смысла - женщины не смогут помочь гвардейцам и мужчинам хоть как-то остановить восставших, зато могут пострадать. Случай с незнакомцем, что тянул принцессу к толпе, лишний раз это доказывает.
- Хорошо. Нам действительно лучше уйти, - Эстель берет Ноэль и мать за руки, чтобы ненароком не потеряться, если толпа вдруг решит оттеснить их друг от друга, - только сможем ли мы пройти сквозь такое количество людей? - и, чуть погодя, говорит мужчинам вдогонку, - и найдите Элоизу, прошу вас! Она там, в самой гуще, нужно увести и её!

Отредактировано Estelle Mervault (2018-07-23 18:21:38)

+5

12

http://sg.uploads.ru/57Qgp.png

Стража продолжала нести свою службу и в это смутное время: одному из военных удалось заметить в толпе человека, раздающего указания. Фигура, закутанная в серый плащ, явно была мужской, но лицо надежно скрывал капюшон, и только при повороте сверкнула приметная золотая брошь с изображением клинка и странная символьная пластина под ней, виднеющаяся из-под простой ткани. Стоило стражнику двинуться в сторону потенциального зачинщика бунта, как ему тут же преградили дорогу, бросившись под ноги, а там уже и... проклятье, он скрылся! Солдат, расправившись с помехами, поспешил к принцу Дамьену, дабы доложить об узнанном - подле него весьма кстати стоял и капитан. "Ваша Светлость, милорды, мы смогли отследить потенциального зачинщика... люди не начали бунтовать сами... но ему удалось скрыться! Боюсь, мы имеем дело со слугами неблагих... тот человек нес при себе символ Воителя!"

+2

13

Марсель даже представить не мог, что у кого-то может хватить смелости, безрассудства и глупости, чтобы поднять руку на принцессу. Пусть тот наглец не ударил её, но скорее всего Марсель просто успел вовремя. Никто не может знать что было бы и нельзя надеяться на то, что все могло быть лучше. Все уже случилось и жить нужно здесь и сейчас, выискивая правильные рычаги давления на толпу, на всех.
— Мой долг защищать того, кто защитить себя не может. Не стоит благодарности,— Марсель коротко полконился принцессе и сопроводил её к близким, которые уже решали, как поступать дальше. Как же быть? Стоит ли переждать бурю в стенах одного из уцелевших домов?
Люди Марселя помогали страже оттеснить толпу и в конечном итоге это у них получилось. Иногда сплаченная работа приносит плоды куда более полезные.
Удивлением Марселю стала просьба о помощи от принца Дамьена.
— Марсель, ваши люди могут обеспечить им защиту?
— Мои люди — ваши люди. Они будут защищать ваших женщин и девушек ценой даже собственной жизни. Каждый из них верен вашей семье и вы можете быть спокойны, — заверил предводитель Белок и поднял руку сжатую в кулак вверх. На помосте через пару мгновений появился мужчина с длинными волосами, пшеничного цвета.
— Франко, собери парней. Пусть несколько ребят останется с принцем Дамьеном во главе с тобой, а я пойду с графом Эрвье, чтобы обеспечить женщинам безопасность. Возьму с собой четверку.
— Понял тебя, брат,— бросил Франко и вновь ушел в толпу. Марсель видел благодарность в глазах принца и то уже было для него наградой.
— Я не останусь в долгу.— Марсель кивнул принцу и обратился к шире Лавайе, ведь она знала куда нужно двигаться. Люди Марселя их нагонят, а идти нужно поскорее.
— Мы теряем слишком много времени. Пожалуйста, показывайте дорогу.
Во всей этой суете Марсель вовсе не заметил королеву, которая стояла, как бы прячась за спиной своего сына. Талле растерялся, но опомнившись быстро отдал ей поклон.
— Ваше Величество...

Отредактировано Marcel Tallett (2018-08-20 06:40:28)

+7

14

Сколько знакомых лиц в буянящей толпе! Только после громких окликов графа Эрвье, заставившего смутиться и уйти некоторых горожан, Ноэль вглядывается пристальнее - и безликая, многоголовая и многоголосая единая толпа распадается вдруг на отдельных людей, чьи щеки окрашены бледными дорожками подсохших слез или гневным румянцем. Мечущийся взгляд ширы яркими пятнами выделяет тех, с кем за бесконечно долгие дни пребывания в Лоде она успела познакомиться: вот бросаете еще один факел на дымящийся помост Надин, чей сын служил в замке Бонне конюхом, выбрался из горящих конюшен еле живым и жалобно стонал, пока Ноэль бинтовала его раны, а прибежавшая мать поливала его горькими слезами; вот бросается с кулаками на стражника садовник Хуан, в ту страшную ночь потерявший работавшую в замковых кухнях дочь; вот требует справедливости и непонятной месте сторож Пьер, после пожара помогавший двум ширам Лавайе разместиться в пустующем городском доме еще одной старой подруги Филомены.
Их бы тоже можно окликнуть, призвать к их совести и заставить уйти, но то будет лишь каплей в море, и шторм не обойдет стороной собравшуюся на помосте знать. До каждого не докричишься, каждому не внушишь мысль, что новых пожар не воскресит умерших, не вылечит пострадавших и не облегчит страдания горюющих; каждому не напомнишь, что Мерво не виновны в трагедии, что они тоже скорбят по погибшим и тоже ищут справедливости. Прежде голос сорвешь сотней личных упреков, чем утихомиришь словами толпу.

Ноэль прикусывает губу, отводя взгляд на графа Эрвье, и кивает ему так уверенно, как только может:
- Конечно, я провожу. Надеюсь, что нам понадобится только сопровождение, а не защита. - Толпа у помоста похожа на темное бушующее море, но Ноэль верит, что волна гнева схлынет, разбившись об уверенность и хладнокровия окруживших их мужчин. Не хватит же у горожан безрассудства и безумия, чтобы напасть на уходящих прочь женщин?..

Она слышит краем уха, как принц Дамьен называет ее будущей невесткой королевы, и оттого неловко дергает плечом, но молчит: сейчас - худшее время для объяснений, что родство с королевской семьей, прежде представлявшее собой неясную и обманчивую возможность, теперь ей точно не грозит и что совсем другую женщину, еще ей незнакомую, назовет она однажды свекровью. Неужели принц Рауль даже своему брату не рассказал о своем жестокой шутке и о случившейся ссоре, навсегда разлучившей его и Ноэль? Шира хмурится, досадуя на эту ошибку, и злится, что ей самой придется позже поведать часть неприятной истории тем, кто о ней еще не знает. Но пока же ложный статус может придать ее словам вес и убедить королеву уйти - и Ноэль, смущенно опуская глаза себе под ноги, ничего не говорит.

Кто бы мог подумать, что однажды придется опасаться не злонамеренных разбойников, не таинственных интриганов и не мрачных чудищ, а обычных горожан, сокрушенных горем и поддавшихся бесцельному гневу? Ноэль подавлено качает головой, с ужасом представляя путь через толпу: если стоящие вокруг мужчины позволяют ширам почувствовать себя в безопасности, то за будто обезумевших людей, не замечающих угрозы в мрачных взглядах и сжатых на рукоятях клинков кулаках, становится все страшнее. В своей иступленной ярости они готовы не только крушить помост со стоящими на нем Мерво, но и друг друга не щадят, не глядя размахивая руками, толкаясь во все стороны локтями и безжалостно наступая вперед. Немолодой уже Пьер, которого Ноэль приметила в толпе раньше, падает, поскользнувшись на ошметках гнилого яблока, и тут же исчезает за чужими ногами; Ноэль беспомощно вскрикивает, пытаясь привлечь к нему внимание, пока безумная толпа не затоптала его, но ее голос теряется в сотне других, а крепко сжатая на ее руке тонкая ладонь принцессы мешает броситься к нему на помощь.
- Это просто безумие, они же друг друга убьют! - потрясенно бормочет Ноэль принцессе и с беспокойством смотрит на молчаливую, опустошенную горем королеву, которая, кажется, больше прочих нуждается в защите. Снова оглядываясь на толпу, шира вроде бы видит, как мужчина, похожий на упавшего Пьера, уходит прочь, тяжело хромая и держась за правый бок, - первой жертвы чудом удалось избежать, но опасность для остальных с каждой секундой только возрастает. Каждое мгновение промедления грозит искрами пламени, подбирающимися к длинным юбкам дам, гулкими ударами яблок (а может, уже и камней) о щиты стражников и грозными криками; может быть, стоящий в стороне от площади дом не может похвастаться абсолютной неприступностью, но даст укрытие от распаленных яростью горожан, а те, потеряв Мерво из виду, забудут об обуревающей их жажде мести невинным людям.

- Будем надеяться, что им хватит благоразумия не поджигать собственные дома, - слабо и неуверенно улыбается Ноэль, безнадежно пытаясь подбодрить принцессу Эстель. - Только не отпускайте мою руку, только не отстаньте, прошу вас, - спешным шепотом обращается она сразу к обеим своим спутницам и чуть повышает голос, чтобы остальные спутники тоже услышали ее указания: - Нам во второй переулок слева, через два дома свернуть направо и затем в третий дом по левой стороне, - если толпа их все же разделит, то все хотя бы будут знать, как добраться до безопасного убежища. Жаль, что некого послать вперед и предупредить о высоких гостях едва выздоравливающую Филомену.

Ноэль перехватывает принцессу под локоть, не доверяя сжатым рукам, соприкосновение которых так легко разорвать, и тянет ее за собой, сходя с помоста. Прежде чем скрыться в нужном переулке, придется пересечь половину площади, полной враждебно настроенных людей и испачканной месивом из разбитых фруктов. Страх перед толпой душной волной затапливает сердце, но усилием воли шира заталкивает его обратно и старается держать себя в руках, думая только о пути домой, а не о людях, его преграждающих.
- Осторожно, здесь скользко, - указывает Ноэль принцессе, перешагивая через ошметки груши. Внимательно смотря под ноги, она почти не обращает внимания на то, что происходит вокруг, и полностью полагается на защиту мужчин, пока спешит отвести королеву и принцессу в безопасный дом.

+8

15

we're killing strangers,
so we  don't kill the ones that we  love

Не сразу Арман понимает, что ни Элоиза, ни Фаустин Мерво так и не узнали, где же остановились женщины Лавайе. А это значит лишь одно. Кому-то необходимо отыскать их и указать им путь. Он прокручивает в памяти слова Ноэль. Запомнил, все вроде бы верно. Слова принцессы Эстель подтверждают его мысли, и на сердце становится как-то особенно тяжело. Но он не может ее подвести. Нельзя.

Хорошо, я найду Элоизу и мы присоединимся к вам. Марсель, вся надежда на вас и ваших людей.

Графу приходится продираться сквозь толпу, которая не встречает его дождем из розовых лепестков. Как, в самом-то деле, удивительно! Кто-то хватает его за волосы, наматывает на кулак, заставляя вздернуть подбородок, но Арман быстро отбивается от напавшего, оставив несколько темных прядей в заскорузлой пятерне плечистого детины — кажется, кузнеца. Рука сама тянется к поясу, но разбираться нет времени. Арман судорожно озирается по сторонам, выискивая ширу Ферет. О Утешительница, дай же рассудка всем этим людям.

И все-таки ему удается найти их — и Элоизу, и Фаустина. Перепуганная женщина с ребенком на руках спешит уйти, пока ее дитя вновь не стало жертвой бессмысленной человеческой жестокости.

Вы целы! Пойдемте со мной, можно будет укрыться у ширы Лавайе, — спешит предложить им Арман. Знает, что другого выхода все равно нет, не оставаться ведь среди недружелюбно настроенных горожан.

Вы чересчур милосердны, Элоиза, — не сдерживает эмоций Арман, вкладывая в несколько коротких слов все свое негодование. Однако тирады не продолжает: когда они окажутся в безопасном месте, можно будет высказать все, что накопилось. А может, он отойдет к тому времени. В самом деле, он не ждал от Элоизы такого безрассудства. Оно бы было больше присуще принцессе Эстель, чьи милосердие и доброта не всегда соотносились с суровостью жизненных реалий. Элоиза же проявляла себя девушкой более сдержанной. Тут же... Благие Боги, до чего это было бездумно.

Арман любил детей. Он перенес гибель своего нерожденного ребенка и не желал бы более испытать чего-то, хоть отдаленно похожего.

Но порою нужно оценивать ситуацию трезво. Взвешивать на чаше весов своей морали чужие жизни и решать, какую из них нужно во что бы то ни стало сохранить, а какую — сохранить просто хочется. А иногда в ход вступает простая арифметика, и требуется только взвесить вероятности. Королева, принц и принцесса против сына простолюдинки. Три жизни — это больше, чем одна. Не каждый может решить такую задачу. Арману она, пожалуй, под силу. Он даже не представляет, о чем свидетельствуют формирование подобного мировоззрения. Но это не важно. Важно то, что в конечном итоге — это его способ быть хорошим. И он далеко не самый лицемерный.

Фаустин, прикройте нас сзади, прошу. Я знаю, куда идти. Нужно скорее выбираться из этого пекла.

Думает граф отчего-то не о собственной безопасности и даже не о том, доживет ли до завтрашнего утра. В его мыслях селятся мрачные картины будущего: это не первое столпотворение, не первое проявление народом недовольства. А это означает, что нужны контрмеры, чтобы простой люд не возомнил, будто можно просто взять и взбунтоваться против короны. Показательная казнь исправила бы ситуацию. Лучше несколько. Страх эффективен.

Вот только Арман не знает, кого же стоит казнить первым. Не знает, опустится ли на колени у плахи крестьянин-заговорщик или же представитель знати, умело манипулировавший настроением народа, чтобы подорвать могущество фамилии Мерво.

Дайте мне руку, я не хочу потерять вас снова.

И в самом деле ведь не хочет.

+8

16

[indent] Было ли разумно спускаться с помоста в разбушевавшуюся толпу? О нет, это было так же глупо и необдуманно как прыгать в штормовое море, надеясь что волны увидят тебя и сами отступят. Элоиза надеялась, что люди не окажутся глухи к голову разума, что они не позволят себе затоптать собственных детей и не подумают нападать на ту, кто пытается помочь невинному дитя. Но с подобным ужасом она столкнулась впервые… «кровавая ярмарка» обошла стороной Элоизу, она не присутствовала в тот роковой день и теперь впервые увидела разгневанную и обезумевшую толпу своими глазами… и это зрелище было настолько ужасным, что кровь отлила от лица девушки, пытающейся найти взглядом мать несчастного мальчика…
[indent] - Дешир Мерво, благодарю вас! - перепуганно воскликнула шира Ивес, прижимая к себе мальчика и оглядываясь. - Вот она, вот! - воскликнула девушка, пробираясь за Фаустином к перепуганной женщине.
[indent] - Ох, шира! - воскликнула мать, принимая ребенка с рук Элоизы, - Благородная шира, спасибо за вашу доброту.
[indent] - Не благодарите. Уходите скорее, - попросила она ее, надеясь что спасение мальчика и ее риск не будут напрасны.
[indent] Возмущенный крик защитников королевской семьи раздался у помоста и Элоиза обернулась к оставленной там принцессе, только сейчас понимая какую грубую ошибку допустила. Какое право она имела оставить Эстель одну! Как она могла бросить ее, подвергая риску и не имея возможности защитить в случае необходимости… То был не просто долг фрейлины или кузины, то был зов сердца близкой подруги. Ведь ближе Эстель у ширы Ивес не было ни единой подруги… только ей она вверяла все свои секреты и даже открыла недавние сердечные волнения. И она позволила себе бросить ее.
[indent] - Эстель, она осталась там! - почти в отчаянии прошептала Элоиза, но пробраться сквозь напиравшую на помост толпу не представлялось возможным, а в королевскую семью летели гнилые овощи и фрукты, будто огня людям показалось мало, - Это какое-то безумие… - потрясенно проговорила девушка, - Дешир, мы должны что-то сделать! Там принцесса, и королева, они!..
[indent] Но кажется, помощь подоспела - шира Лавайе была рядом с Эстель и Ее Величеством, стража плотным кольцом пыталась оттеснять людей, к тому же подоспел еще один мужчина с вооруженными людьми, но не нападал, а наоборот торопился защитить королевскую семью, спуская их с помоста и прокладывая путь в толпе. Элоиза уже думала кинуться к ним, но стража двинулась куда то в другую сторону от помоста, а перед широй Ивес вдруг возник граф Эрвье, вынырнувший из толпы словно из темноты ночи.
[indent] - Ваша Милость… - со вздохом облегчения выдохнула девушка, тушуясь под его суровым взглядом и осуждающими ее доброту словами.
В этом негодовании она узнает того самого Армана, с которым у них были так много разногласий… но теперь она уже знала и иного. Того, кто писал ей длинные и витиеватые письма, кто был с ней искренен и даже… нежен? Или это только казалось и придумалось ей в строчках, выведенных витееватым, чуть острым почерком. Возможно граф даже не догадывается, но его недавний подарок она почти не выпускает из рук и в нем же пишет короткие обрывки будущих писем…
[indent] Но его решительно протянутая рука и слова не терпящие возрождений заставляют ее почувствовать себя одновременно словно маленькой девочкой, которая совершила ошибку и сейчас будет наказана строгим учителем… и совсем уже взрослой девушкой, потому что взгляд Армана дает понять, что это не просто слова и он действительно не хочет потерять ее… эта мысль в сумасшествии происходящего вокруг еще слишком сложно укладывается в ее голову, но рука ширы Ивес уверенно ложится в его ладонь и крепко сжимает ее, не давая обмануться - она не отпустит его руку и будет рядом.
[indent] - Простите, что доставила столько хлопот. - поспешно извиняется девушка, - Обещаю, впредь я буду осторожнее. Только скажите, что с их высочествами все будет хорошо?…

Отредактировано Eloise Ives (2018-08-13 21:21:41)

+6

17

Дамьен заглянул в глаза Марселя и он вдохновил его. Если у Белки столько мужества, столько отваги, то Дамьен просто не может позволить себе быть несобранным. Он взял матушку за руки и целуя их, вверил её Талле. Он ему доверял и то вовсе не было бездумным и рискованным, ведь заслужить уважение брата — близнеца, заслужить доверие и иметь честь зваться другом Рауля...было сложно, но Марсель справился с этим, а значит правда был достоен.
Он увидел, как четко Талле отдал команду своему человеку, который без оспорения данного бросился его выполнить. И Дамьен понял, что потерял самого себя, что случай на маскараде выбил его из колеи привычного спокойствия, холодного расчета и четких, дипломатичных стратегий. Что— то надломилось в нем, что— то что раньше помогало ему быть сильным. Отец ушел и все беды приходилось переживать не ему, а его детям. Мерво был зол на это, но что измениться от этой злости? Меланхолии и малодушию пришло время дать отпор.
— Матушка, ступайте!
— Но...
— Ступайте, я прибуду после. Талле,— Дамьен кивнул ему и отпустил руки Королевы, ответственность за жизнь которой, Дамьен переложил на другие плечи.
Когда принц убедился, что все чьей жизни могла грозить опасность, спустились с помоста, он вернулся к главнокомандующему стражей и подоспел как раз вовремя. К ним подбежал один из стражи с доносом:
— Ваша Светлость, милорды, мы смогли отследить потенциального зачинщика... люди не начали бунтовать сами... но ему удалось скрыться! Боюсь, мы имеем дело со слугами не благих... тот человек нес при себе символ Воителя!
Мерво поменялся в лице, словно повзрослел на несколько лет разом.
— Воителя? Уверен? Ты видел куда он побежал? Нам нужно найти его и все узнать. Неужели Боги и вправду ополчились против нас или это очередная злая шутка тех, кто нам добра совсем не желает? Ты отправил кого— нибудь по его следу? Давайте найдем этого подстрекателя, он не мог далеко уйти, а из— за толпы мы можем потерять еще больше времени.
Дамьен не мог понять то, почему же Боги так возненавидели его семью и Королевство его отца. Все это давно пахло тем, что Благие отвернулись от Дальмаса, позволяя Неблагим Богам править на этой земле свой пир, который оставлял горы трупов, реки крови, страх в сердцах людей и хаос. Хаос не только в людях, но будто сама природа говорила о том, что она не готова была к этим бедствиям. Тучи над головами людей сгустились, а по небу прокатилась яркая полоса, разрезая небо, многочисленными своими ножами. Грянул мощный раскат грома, который на секунду оглушил всех. Толпа засуетилась, кто— то уже начал разбегаться, лишь бы не промокнуть до нитки, понимая, что крупного дождя не миновать.
В голову Дамьена пришла мысль. Сейчас этот дождь сыграет на руку.

+6

18

Несмотря на то, что всем девушкам и женщинам следовало немедленно покинуть место бунта, где-то глубоко внутри Эстель корила себя за то, что не смогла ничего сделать. Собственное бессилие действовало на нее разрушительно: она ведь так хотела помочь словами, поговорить, успокоить!.. к сожалению, сейчас эти люди понимают лишь лязг мечей и кулаки стражи, для этого принцесса, конечно же, не годится. И все же, сердце болело за оставшихся Дамьена и дядю Фаустина: что же будет с ними? Не сделали они сейчас опрометчивую ошибку, не отправившись вместе с женщинами в дом, где остановились ширы Лавайе? Кто знает...
Сразу же возле помоста бушует народ, гнев кипит в их жилах, готовый вот-вот выйти наружу с новой, более разрушительной силой. Эстель старается не бояться и лишь крепче сжимает руку Ноэль, помня о ее словах. Ни в коем случае не отпускать, когда толпа будет пройдена - будет легче... Эстель видит, как стража распихивает толпу, делая своеобразный коридор для прохода, но люди расступаются неохотно. Значит, медлить нельзя. Быстро сбежав с помоста, она аккуратно подает руку матери и после уже берет ее под локоть, как совсем недавно это сделала с ней шира Ноэль. Несколько шагов, пауза, еще шаги... наконец, они выходят из толпы, однако бунтовщиков, кажется, это начинает злить еще больше.
- Они бегут! Скорее, держите их! - душераздирающий крик заставлял кровь стынуть в жилах, возникало ощущение, что за женщинами гонится целая банда настоящих головорезов. Однако принцесса старается не оборачиваться, полагаясь на защиту мужчин, тянет Ноэль и мать за руки и скрывается вместе с ними в первом же повороте. Да будут добры к ним Боги, впереди им не встретится тупика.
- Лучше не идти по главной улице - так можно стать легкой мишенью, - переведя дух, произносит Эстель, - отсюда можно дойти до второго переулка? - от волнения голос прозвучал тихо, но принцесса все же надеялась, что Ноэль ответит положительно. А она ведь даже не спросила, успела ли она изучить Лод! Однако, переведя взгляд на мать, Эстель видит, как та уверенно кивает - она ведь выросла в этом городке, ей ли не знать в нем каждый закоулок и поворот? - тогда не будем медлить. Надеюсь, мы не доставим лишних неудобств шире Филомене своим неожиданным визитом.
Раздался раскат грома, а после пошел мелкий дождь. Кое-как убрав мокрые волосы со лба, принцесса огляделась по сторонам. За поворотом, откуда они вышли на более тихую улочку, стояли маленькие дома с красной черепицей, а за ними возвышалась громада полуразрушенного замка с его уцелевшими башнями, пронзающими небо. Сердце екнуло, стоило посмотреть на эту картину еще раз. Лишь когда дождь усилился, Эстель перестала глазеть по сторонам и вместе со своими спутниками ускорила шаг, однако в голове пугающий образ чернеющего замка, кажется, закрепился уже навсегда.
Холодный порывистый ветер, налетевший вместе с дождем, жалил лицо. Ее Высочество была так погружена в свои мысли, что на мгновение забыла о происходящем. Ее раздумья бесцеремонно прервал обрывок плаща - серого или черного... Замедлив шаг и оглядевшись, она попыталась вновь найти обладателя того самого плаща, но он, кажется, скрылся в одном из поворотов. Но и там, кажется, было тихо. Или...
- Идем. Надеюсь, что мне просто показалось, - однако, через мгновение Эстель обратилась к их попутчику и своему спасителю, - Марсель, могу ли я попросить вас? - кажется, так называл его брат? - пожалуйста, будьте начеку. Не думаю, что за нами следят, но бдительность даже сейчас нам не помешает.
Они шли далее, и комок нового страха стоял у Эстель в горле, не давая ничего сказать. Лишь когда шира замедлила шаг, принцесса позволила себе выдохнуть: неужели они почти пришли, неужели?..

Отредактировано Estelle Mervault (2018-08-19 22:43:14)

+5

19

Фаустин не знал, за что браться. Ему хотелось потушить пожар. Хотелось защитить простых людей, не причастных к устроенному бунту. Хотелось сразиться с обезумевшими горожанами, напрочь забывшими о своем месте. Хотелось броситься на защиту королевы и принцесс. Если толпу горожан заменить группой бандитов или трактирных пьяниц, желающих почесать кулаки, то выбор был бы очевиден. Сейчас же Фаустину следовало думать не о ярости, клекочущей в груди и требующей выхода, а о безопасности королевской семьи и тех, кто сам о себе позаботиться не может. Для начала следует дождаться, когда шира Ивес отдаст несчастного ребенка его матери, а потом отвести ее в безопасное место. После этого он обязательно вернется сюда.
Люди кричат, они сыплют страшными проклятиями, они готовы сжечь каждого, кто связан с королевской  семьей. И, возможно, сами готовы сгореть дотла за свои безумные идеи.
Мало кто способен броситься  в гущу разъяренной толпы, для многих такой поступок равен самоубийству. И пусть. Искренняя благодарность в глазах незнакомой женщины стоит того.
― Шира Ивес, я проведу Вас в безопасное место, ― толпа беснуется, крики людей смешиваются с ревом пламени, поэтому Фаустину пришлось почти кричать, чтоб Элоиза его услышала. ― Идемте.
Вот только он совершенно не знал, куда идти, но признаваться в этом не собирался. В этот момент рядом с ними возник граф Эрвье. Когда этот человек упрекнул ширу Ивес в излишнем милосердии, Фаустин не согласился с ним. Да, Элоизе стоило обдумать возможные риски, это правда. Но для дешира не существовало понятия «излишнего милосердия». Милосердие и желание помочь ближнему либо есть, либо нет. Оно не может быть «излишним».
Он не стал возражать и никаким образом не дал понять, что не совсем согласен с Арманом. Сейчас не время  для долгих бесед и философских разгогольствований. Мужчина лишь кивнул и коротко ответил:
― Конечно, я помогу.
Он поможет графу вывести Элоизу из гущи толпы, а потом вернется сюда и примет бой. Сбегать дешир не собирался, а ярость требовала выхода. Эта ярость почти как пламя  ― только дунешь, а оно разрастется до огромных размеров, сметая все на своем пути.
Пока Фаустин прикрывал графа Эрвье и ширу Ивес, не давая обезумевшим простолюдинам подобраться к ним сзади, то успел заметить среди толпы не только крепких мужчин и дородных женщин, но и стариков, еле-еле удерживающих в слабых руках палки и вилы. А так же юных отроков, совсем еще мальчишек. Фаустин не привык драться с дряхлыми стариками и детьми, но в этот раз, кажется, иного выхода нет.
В небе несколько раз громыхнуло. Над городской площадью нависли тяжелые темные тучи. В небе сверкнула молния, а в следующий момент начался сильный дождь. Фаустин и все, кто в этот момент находился на площади, промокли до нитки. Еще немного ― и пожар погаснет. Фаустин понадеялся на то, что так же быстро потухнет и жар безумия в сердцах и душах бунтарей.  Его жажду битвы дождь тоже немного охладил.
С кем ты драться собрался? Со стариками, женщинами и детьми? Останешься ли ты после такого благородным деширом?
Кто-то из толпы горожан крикнул, что это Благие Боги гневаются на королевскую семью, не достойную своих привилегий и власти. Фаустин считал, что все обстоит в точности да наоборот.
― Надеюсь, гнев богов остудит их жажду крови, ― обратился дешир к Арману и Элоизе. Фаустин всегда относился к религии в некоторой степени равнодушно, но сейчас даже ему эта гроза не показалась простым совпадением. Некоторые горожане действительно испугались грозы и поспешили скрыться. Пробираться через толпу стало действительно легче, люди уже почти не пытались напасть на дешира, графа и ширу.  ― Давайте поспешим, пока шира Элоиза не замерзла.
Дождь был холодный  и пробирающий до костей. Совершенно не летний.

Отредактировано Faustin Mervault (2018-08-23 18:25:20)

+5

20

Марсель не очень вслушивался в разговоры девушек, которых сопровождал, ведь понимал, что сейчас все о чем они говорили — толпа, свои страхи, волнение за мужчин, оставшихся в эпицентре бунта. Арман отправился назад, оставляя венценосных дам и их близких на совесть Марселя Талле. Ему доверили такую огромную ответственность! Неужели слухи о его чести и благородстве все же дошли и до этих ушей, которые, казалось бы находятся много выше тех, до которых он мог докричаться. Своих людей он поставил полукольцом, защищая жизни представительниц хрупкого пола с каждой из сторон света. Он верил, что доберутся они без проблем, а если таковые и могли бы возникнуть, то он обязан с ними справится. Никак иначе.
Дождь хлынул такой, что жилет и рубаха Талле уже были насквозь мокрыми, а вода смешалась с землей, превращаясь в жуткую жижу, что прилипала к обуви.
Мокрые, в грязи, но все были живы и здоровы, относительно...Марсель знал, что Королева хоть и пришла в себя, но остается слаба по сей день. Он молил Благих о том, чтобы те подарили ей еще много лет и множество счастливых моментом.
— Не волнуйтесь, принцесса, я вас не подведу,— только и произнес Талле, заглянув в глаза той, о ком Рауль отзывался, как о ком— то самом теплом, чудесном и любимом. И в следующий момент его подсознание зацепилось за имя, которое было произнесено моментом ранее. Это имя заставило кровь Талле забурлить в жилах и именно сейчас, двигаясь к "безопасному месту" он все же смог сложить 1+1. Шира Ноэль, невеста принца Рауля, его хорошего, если не друга, то приятеля. Шира Филомена, которая остановилась в Лоде по каким— то причинам и сейчас была спасением для всех. Ноэль. Филомена.
Как часто Марсель читал имя Ноэль в письмах, что были написаны рукой женщины, что никак не покидала его головы. Он берег в своем сознании образ, вовсе не решаясь и не желая её отпустить. Он понимал, что это не может быть простым увлечением, ведь прошел год....целый год в письмах, ожидание которых томило хлеще, чем ожидание того, когда Талле вернет свое имя. Мысли его спутались. Он не верил в то, что сейчас предоставится возможность увидеть её, после такой долгой разлуки. Он не хотел влюбляться, оно произошло само собой. Словно тому была воля самих Богов.
Осмотрев местность по которой двигалась титулованная компания под охраной парней, с беличьими хвостами на поясах, Марсель заметил тот самый дом о котором говорила шира Ноэль. Их спасение. И место, которое способно раз и навсегда изменить судьбу предводителя Белок.
— Кажется мы пришли. Шира Ноэль, это здесь?— Талле указал на дом.

Отредактировано Marcel Tallett (2018-09-03 06:52:52)

+5

21

[indent] Лихорадка несколько дней безжалостно пытала графиню - она терзалась то жаром, то холодом, дрожа словно лист на ветру и не находя в себе сил встать с постели, коря себя за эту негаданную слабость. Все свои силы она оставила на развалинах пожара, который сошел на нет лишь под проливным дождем на третий день, словно природа смилостивилась и помогла людям справиться с этой бедой. Филомена то спала, то бодрствовала, то видела ужасные сны, то пыталась понять, что за злой рок преследует Дальмас в последний год, словно желая извести не только королевскую семью, но и почти всех представителей знати. Она благодарила Богов за то, что им с Ноэль волей судьбы и дурных вестей не пришлось оказаться в числе жертв.
[indent] О визите Мерво она слышала от Ноэль и даже хотела присоединиться, но воспитанница проявила непривычную твердость и убедительность, из уважения к которым графиня не стала настаивать на своем присутствии. Она уже вставала с кровати, но все еще ощущала слабость. А излишняя даже для нее бледность и осуность из-за того, что она почти ничего не ела, не красили молодую женщину, а пугать людей в и без того не легкие дни не стоило. Графиня Лавайе готова была провести время в умиротворений молитве, но голоса с улицы и причитания служанки заставили ее подняться из кресла, вызывая Дару.
[indent] - Что происходит?
[indent] - Ничего, ваша Милость, - попробовала соврать служанка, но под строгим взглядом хозяйки вздохнула, - Говорят, на площади… возмущаются много. И визиту Мерво все не довольны.
[indent] - Что значит «не довольны»? - пытливо уточнила женщина.
[indent] - Говорят, кто-то тухлыми помидорами кидается в младшую принцессу… - сминая в руках передник покачала головой Дара, - Возмущаются люди, говорят, что… мало от королевской семьи толку.
[indent] На мгновение на бледном лице еще острее прорисовались скуды, а Филомена отрывисто кивнула:
[indent] - Помоги мне одеться. Быстрее.
[indent] Халат слетел с плеч, небрежную косу Филомена сама скрутила в узкую шишку, пока служанка надевала поверх нижнего платья корсет и юбки. За окном полыхнула молния, а по окнам забарабанил дождь - совсем как после пожара…. Дара действовала споро и уверенно, но графине все равно казалось, что все слишком медленно. Она знала, что она всего лишь женщина, что у нее нет силы, чтобы помочь и пары стражников не хватит, чтобы защитить всех, но она обязана была быть там рядом с Ноэль и оградить ее от возможного… от всего.
[indent] - Приготовь горячее вино и подогрей жаркое, - велела графиня, накидывая мантию с капюшоном, прежде чем распахнуть дверь на улицу, где уже вовсю бушевала гроза…
[indent] Но лишь шагнув за порог она почти врезалась в процессию, торопливо движущуюся навстречу. Несколько дам в насквозь промокших платьях, в которых Филомена узнала и Ноэль и принцессу Эстель с Королевой.
[indent] - Ваша Светлость, Ваше Сиятельство! Ноэль!.. Поторопитесь укрыться в доме! Дара, подай пледы и горячее вино, - воскликнула графиня.
[indent]Служанка уже суетилась, подгоняя своих помощниц, которые готовы были оказать самый радушный прием высоким гостьям и укрыть их от ненастья. Лишь пропустив девушек и Королеву в тепло и безопасность, Филомена не сразу рассмотрела охрану, которая плотной дугой окружала дам. Вооруженный отряд не был одет в форму королевской стражи, но у них была иная отличительная черта. И растерянный, еще не понимающий до конца взгляд графини метнулся к тому, кто был во главе процессии, но на кого в своей спешной заботе о королевских особах и своей воспитаннице, она совершено не обратила внимания.
[indent] - Марсель
[indent] В грозовом шуме не было слышно потрясенного шепота, сорвавшегося с бледных губ и вместо того, чтобы поскорее убраться из под ливня, едва оправившаяся от лихорадки женщина замерла посреди улицы, задаваясь лишь одним вопросом - быть может, она все еще лежит в постели, в бреду и это все лишь пригрезилось ей? И дешира Талле на самом деле нет на расстоянии вытянутой руки, которая онемела как и все тело женщины, не смеющей сделать и шага - ни в дом, ни к нему… К тому, с кем было исписано столько листов самых теплых, искренних и живых писем. К тому, кто был в ее мыслях куда чаще, чем следовало бы, но каждый раз заставлял улыбку появляться на спокойном лице. К тому, при мысли о ком, где-то в груди разгоралось пламя неосторожной искры, отлетевшей от ночного лесного костра в Эрлюэне.

Отредактировано Philomena Lavallee (2018-08-27 05:02:23)

+4

22

они разбудили
спящий вулкан,
чтоб поиграть
с раскаленною лавой

http://s3.uploads.ru/m26Bw.png
танцующий бог
сквозь облака
с улыбкой смотрел
на эти забавы.

По приказу Его Светлости принца Дамьена был организован поисковый отряд, начавший прочесывать ближайшие улицы и дома в поисках мужчины с символом Воителя. Мало кто рассчитывал на удачу: в конце концов, этот человек мог избавиться от примечательной одежды и скрыться в толпе неузнанным, однако... то ли благие боги вновь осенили своей милостью детей юга, то ли кто-то с иной стороны подвел всё к определенному исходу. Стражники нагнали того самого последователя неблагих на подступах к порту, окружив в тупике, в который тот будто бы... сам себя загнал? Об этом никто не стал задумываться, так как в следующий момент мужчина извлек из-под мантии флакон с рубиновой жидкостью и тут же испил из него: вены на видимых участках кожи взбугрились и налились багрянцем, его лицо налилось невообразимыми красками - он упал замертво. Этот человек точно не хотел, чтобы его допрашивали, верно? Тело, а также всё найденное при нем, доставили к принцу Дамьену. Из примечательного можно было выделить маску ирадийского образца, которую отравившийся прятал под одеждой. Об обстоятельствах "поимки" сразу же доложили Его Светлости, продемонстрировав все находки. Символ Воителя, ирадийская маска... обе вещи будто бы излучали божественную силу, стало быть, они могли оказаться артефактами? На внутренней стороне маски оказались письмена, которые никто из присутствующих не смог расшифровать, но всё вело к тому, что в деле о народных волнениях могли быть замешаны островные соседи королевства или последователи неблагого бога, или сразу все вместе... или кто-то хотел, чтобы члены правящей династии так думали?

+1

23

На кого теперь гневаются Благие боги, раскатами грома и вспышками молний выражающие над Лодом свое недовольство? Неужели на Мерво, сбегающих прочь от бунтовщиков, - на слабую королеву и беззащитную принцессу, не способных звонкими голосами достучаться до затуманненных гневом горожан? Или же на их подданных, размахивающих вилами и кидающих гнилые фрукты в скорбящих дворян? Или на тех неведомых людей, кто повинен в страшном пожаре?
Ноэль, вздрогнувшая от первого удара грома, заглушившего своим грохотом на мгновение все крики толпы, думает вовсе не о божьем гневе. Ее заботы много проще: как бы не отпустить в суете и толкотне тонкую руку принцессы, как бы не поскользнуться на ошметках овощей, как бы не позволить хлынувшему дождю залить глаза. Тонкий плащ от ливня не спасает, шира быстро промокает до последней нитки нижнего платья, но тревожится в первую очередь не о себе, а об идущей рядом королеве, все еще слабой здоровьем. Из-за опасений за нее Ноэль невольно ускоряет шаг, стремясь быстрее довести Ее Сиятельство в теплый и сухой дом, и тянет вперед принцессу, когда та на несколько секунд замедляет шаг:
- Шира Филомена будет рада вам помочь, но нам следует поспешить, пока мы не продрогли до костей, - напоминает она принцессе Эстель, но в своих словах уверена не так сильно, как хотела бы: ее невестка еще не до конца оправилась от лихорадки, и суетливая забота о нежданных гостях может вернуть ее едва отступившую болезнь. Но других надежных укрытий от бушующей толпы и от холодного дождя шира Лавайе, увы, не знает.

Мокрые волосы лезут в глаза; свободной рукой Ноэль кое-как заправляет липнущие к лицу локоны за уши и складывает ладонь козырьком над глазами, почти безуспешно пытаясь защитить их от воды. Выскользнувший из узкого рукава ракушечный браслет тихо позвякивает на запястье при ходьбе, будто напоминает, что у ширы есть еще один способ позвать на помощь и защититься от гневной толпы; но на зимний подарок Рауля она даже смотреть не может без острой боли и не собирается обращаться к его чарам. Следовало бы вообще избавиться от него - гневно вернуть дарителю или выбросить в море, но, бессознательно продолжая мучать себя, слишком привыкшая к его тяжести на запястье Ноэль никак не может с ним расстаться.
За пеленой дождя дома сливаются в неразделимую серую тень, но знакомую дверь, выкрашенную в неуместно жизнерадостный и яркий синий цвет, Ноэль уверенно различает даже сквозь потоки воды и за мельтешением защитников. И на вопрос Марселя выдыхает с облегчением и слабо улыбается:
- Да, дешир Марсель, все верно. Благодарю за...

Продолжить фразу и еще раз поторопить всех, чтобы не стояли каменными истуканами у дверей и скорее заходили в дом, мешает выскочившая из дверей Филомена. Ноэль вздыхает возмущенно и обеспокоенно: не стоило бы больной графине, даже укутавшейся в самую теплую мантию, выходить под проливной дождь; но хорошо, что далеко уйти она не успела. О чем только думали Дара и Анук, выпустившие свою госпожу из дома?.. Впрочем, один из ответов Ноэль находит сразу же: запыхавшаяся и тоже промокшая Анук появляется из того переулка, по которому только что спешно прошла их маленькая процессия. Видимо, прослышавшая о беспорядках служанка поспешила броситься младшей шире Лавайе на подмогу. Теперь же, забыв о титулах и положенных обращениях, Анук всех благородных дам разом загоняет в дом, охает около королевы, спешит избавить ее от тяжелого от воды плаща, закутать в плед и усадить поближе к огню. Следуя ее примеру, Ноэль принимает на себя заботу о принцессе Эстель, быстро помогает Даре накинуть на ее хрупкие плечи теплое шерстяное одеяло и вручает в тонкие ладони дымящийся кубок с горячим пряным вином.
- Вы не успели сильно продрогнуть, Ваша Светлость? У нас похожие фигуры, Анук найдет вам какое-нибудь мое платье - простое, но хотя бы сухое и теплое. - Почти все взятые в Сатурьен вещи шир Лавайе были уничтожены пожаром, а те, что удалось потом найти в сундуках очередной подруги Филомены и в лавках торговцев, не отличались красотой вышивки, нежностью ткани или богатством украшений. Но и после пожара, и сейчас роскошь и изящество - последнее, о чем думает Ноэль.

Только убедившись, что холод и сырость больше не грозят здоровью королевы и принцессы, шира Лавайе оглядывается в поисках Филомены, удивленная, что не слышит ее приказов и распоряжений. Разгадка снова проста - графиня все еще на улице, напрасно рискует своим здоровьем. Ноэль возмущенно взмахивает руками и спешит к невестке. Касается осторожно локтя, чтобы привлечь ее внимание, целиком прикованное к предводителю их стражи, и невольно задается вопросом, чем же дешир Марсель так заинтересовал графиню. В пересечении их взглядов кроется некая тайна, отголосками грома звучащее напряжение разливается между ними, и младшая шира Лавайе в этот раз передергивает плечами не от холода, а от неловкости, что вмешивается во что-то непонятное и личное; но если они уже знакомы и желают что-то сказать друг другу, пусть лучше сделают это под крышей теплого дома, а не посреди залитой водой улицы.
- Пожалуйста, вернись в дом, ты еще недостаточно окрепла, чтобы гулять под дождем. Зачем ты вообще вышла? - с ласковой настойчивостью убеждает ее Ноэль и за локоть тянет в дом. - Дешир Марсель, вам и вашим людям тоже не стоит оставаться на улице. Теплых комнат и горячего вина у нас хватит для всех, а королеве и принцессе требуется ваша защита до возвращения принца Дамьена. - И если Боги будут милостивы, долго ждать не придется: хлынувший дождь не только погасит не разгоревшееся в полную силу пламя, но и охладит гнев толпы и разгонит бушующих людей по домам.

+5

24

Дальше указания от Дамьена пошли легко, как по накатанной, ведь он точно знал, что нужно делать, как нужно себя вести. Он не отличал людей дешира Талле от своей стражи и относился и к тем и к тем одинаково, доверяя безоговорочно, а те в свою очередь данное доверие оправдали с лихвой. И кто же еще сможет сказать, что Белки жалкие разбойники и никто более? Даже Дамьен начинал верить и доверять этим людям, у которых на их поясах висели хвосты пушистых, рыжих зверьков. А ведь Рауль говорил ему о том, что пересмотрел свой взгляд на Белок, что он уважает Талле и считает его едва ли не приятелем. Стать другом Раулю? Значит человек того стоил. Рауль, так же, как и Дамьен, очень чутко подходил к вопросу о выборе друзей и товарищей.
Франко, которого дешир Талле оставил с Мерво, ни на минуту не покинул Дамьена. Когда поисковые операции были окончены, а перед принцем положили труп зачинщика бунта и его вещи, Дамьен нахмурился. Что — то внутри съежилось, но это чувство тут же прошло. Он ведь не маленький мальчик, а трупов видал столько, что уже и забыл тот первый раз, когда его вывернуло наизнанку. Это странное чувство было вызвано чем — то иным.
— Осмотрите тело, мы можем найти татуировки или иные знаки, которые рассказали бы о нем. Ищите каждую мелочь, затем похороните. Его вещи отвезем в Туссен, там разберемся с тем, что же это такое.
Когда все было закончено, когда от тела избавились, а артефакты, которые будоражили сознание и тело Дамьена, были спрятаны в сумку, группа двинулась обратно на главную площадь. Там их ждал один из стражи, обещавший показать краткую дорогу к дому, где расположились сейчас дамы и их защитники.
Дамьен понял только сейчас, что совсем продрог, прогуливаясь под таким проливным дождем и пронизывающим насквозь ветром. Он вдруг стал мечтать лишь о нескольких вещах. Камин, теплые руки невесты, по которой он безумно тосковал и  её звонкий голосок, который рассказывал бы очередную поэму или очередной трактат, который чуть ли не из под носа увела у архивариуса замка.
А ведь он только закончил с переводом этого текста, представляете, Ваша Светлость!— пронеслось у Мерво в голове и он невольно улыбнулся.
Моя милая, Арабелла. Я так жду ваших рассказов о Скайхае. Хотел бы я знать его таким, каким он предстал именно в ваших глазах, а не таким, каким его знавал я. Вам там понравилось? Надеюсь.
Сколько раз Дамьен прокручивал в голове строки, которые хотел бы ей написать? Это знают только Боги..

+4

25

Когда взгляд Филомены все же столкнулся с взглядом Марселя, он расплылся в улыбке. Он не мог, нет, он не хотел таить того на сколько сильно он рад её видеть. Он в несколько секунд смотрел на неё, как смотрел тогда в Седу. Он любовался ею. Любовался даже такой. Мокрой от проливного дождя, бледной после лихорадки, слабой, но такой желанной.
Год в переписке. Такой мучительно долгий, сопровождающийся только надеждой на скорую встречу, надеждой на то, что искра, что периодически начинала биться буйным пламенем вовсе зародилась не с проста. Он думал о взаимности этих чувств. В одно время запретных, в другое невероятно сильных. Он ждал её письма накануне, но так и не дождался, а потом смерть тетушки совсем выбила его из колеи. Первым же известием о пожаре, он бросился в Лод, чтобы своими глазами увидеть то, что осталось от замка Бонне, то что осталось от города, от любви народа к своему Графу и его семье. Все, что увидел Марсель легло на него тяжким грузом, заставляя осунуться.
Марсель не впал в ступор, он не был настолько ошарашен, как Филомена, но в груди его сердце билось так, словно хотело пробить грудную клетку, подарив себя этой женщине раз и навсегда. Талле чувствовал, он знал, как хочет поступить и долго медлить не стал.
Несколько шагов и вот он обнимает её мокрое от капель личико в свои ладони и чуть наклоняется, чтобы дотянуться до её прохладных губ. Он прильнул к её губам пылким и в то же время аккуратным поцелуем. Длился он совсем не долго, но казалось, что время в этот момент совсем остановилось, казалось, что этот поцелуй никогда не закончится. Их первый, краткий, но такой долгожданный, будоражащий сознание, поцелуй.
Марсель отступил на шаг и обернулся на скрип открывшейся двери. В дверях стояла шира Ноэль, которая пыталась вразумить Графиню о том, что стоять вот так под дождем не совсем верно. И почему же она вообще не зашла в дом с остальными? Что же заставило её остаться здесь?
В голове Марселя стучали миллионы молоточков, а озорная улыбка не покидала его губ. Он сейчас выглядел, как нашкодивший мальчишка, которому смешно, но он старается сдержаться. Смешно ему было от того, что если бы он не отошел сейчас. В этот самый момент. То Филомене явно пришлось бы не сладко,объясняя все своей воспитаннице, которую сама явно учила никогда так не делать.
— Спасибо, шира Ноэль, за приглашение, мы его с радостью примем. Графиня Филомена,— Марсель отдал ей поклон и пропустил вперед себя, провожая взглядом. Когда девушки скрылись, перед порогом за рукав Марселя поймал один из Белок.
— А ты времени зря не теряешь, дружище,— Марсель усмехнулся на шутливое замечание соратника и прошел в дом, вместе с остальными.

+3

26

[indent] Гром был тихим… или просто казался незаметным и тихим в сравнении с сердцем,  бившим по вискам редкими ударами… словно барабаны, сопровождающие путь приговоренного к казни на плаху - мерный, с мучительно длинными паузами стук, отмеряющий последние удары сердца, перед тем как оно навсегда перестанет биться. И в какой-то момент Филомена ощутила себя в мертвенной тишине, словно тот самый человек на плахе - в миг между замахом топора и той секундой, когда он со свистом разрежет воздух, прерывая чью-то жизнь…
[indent]  Задорная улыбка на губах дешира - такая знакомая и при том совершенно чужая, неузнаваемая… слишком личная - он никогда не улыбался прежде так именно ей, не смотрел так откровенно в ее глаза. Таким взглядом, который говорит куда сильнее любых слов, возрождая в памяти строки, написаные друг другу, намеки… и обещания. Которым не суждено было исполниться.
[indent]  И испуганно поджатые губы разомкнуться в попытке задать один из тысяч вопросов, которые тут же коршунами атаковали графиню. Как он оказался здесь? Впрочем, если бы она могла сейчас спокойно подумать то быстро вспомнила, что Марсель писал ей о родстве с Марго Бонне - потому, отправившись в Лод, она первым делом сообщила об этом деширу, правда, ответного письма так и не получила… Почему он сопровождает Королеву с Принцессой? Это было знаком высокого доверия, но Марсель не сообщал о подобных успехах в своем деле… Как он может смотреть так на нее при всех?.. Как может так улыбаться, заставляя чувствовать себя приговоренной к казни под таким пронзительным изумрудным взглядом, в котором плещутся задорные огоньки? И как он посмел?!..
[indent] Письма Филомены и Марселя еще с зимы наполнились намеками и знаками. Его обещаниями согревать ее рук, ее сетованиями по холодным ночам… но то были письма, слова на бумаге, которые в любой момент можно было сжечь и сделать вид, что ничего не было. Но написанное пером и чернилами было вместе с тем высечено острием где-то под кожей, струилось по венам. Это уже нельзя было просто забыть и выкинуть из головы, нельзя было сделать вид, что они не писали друг другу этих слов.
[indent] Но Марсель зашел слишком далеко.
[indent] И когда его губы накрыли ее в небе сверкнула молния… а быть может просто ток прошелся под кожей, заставляя только что молчавшее и словно умерившее сердце забиться с новой силой - испуганно, взволнованной, торопливо, обгоняя секунды, кажущиеся такими длинными в этом поцелуе. Ее так давно никто не целовал… ее никогда никто так не целовал. Поцелуи мужа были иными, и сейчас воспоминания о них меркли, словно испуганные тени, растворяясь где-то в мыслях. Потому что на несколько бесконечных мгновений все сознание и все помыслы, все тело Филомены захватило в пленительную власть этого поцелуя.
[indent] Только когда Талле отстранился, она вновь осознала происходящее. Лихорадку и слабость сменил жар, прильнувший к щекам и груди женщины, а паралич - ощущение бьющего по вискам пульса. Словно на мгновение умершее сердце было запущено снова, возродилось для этой жизни.
[indent] Гроза, ливень… Где-то далеко в проулке - мелькающие в стене дождя огни и едва слышные через гром выкрики. Им всем нужно было срочно зайти в дом, укрыться от случайных или ищущих их взглядов. Выскочившая на крыльцо Ноэль, которая тут же попыталась настойчиво увести Филомену в дом, вызвала у графини совершенно несвойственную ей растерянность. Она просто позволила увести себя, лишь кивнув в ответ на такие легкие и уверенные слова дешира. Уже из комнаты, она оглянулась на мужчину, торопливо переводя взгляд на его людей.
[indent] - Проходите, прошу. - невольно облизнув горящие губы, Филомена заговорила уже увереннее, - Здесь не много места и скромно, но всем хватит нашего гостеприимства и благодарности за спасение королевской семьи.
[indent] Дара подскочила, снимая с плеч хозяйки промокшую мантию, а Филомена только теперь смогла оглядеть как расположились Королева с Принцессой. Камин полыхал во всю силу, на столике дымились бокалы с горячим вином.
[indent] - Напои мужчин, - велела она служанке, тут же обращаясь к Белкам, но старательно избегая смотреть на их предводителя, - Вы можете просушить свои одежды у огня, в другой комнате тоже есть камин и там вы можете на время расстаться с одеждой, но не смущать наших гостий. - взгляд  графини наконец вернулся к Королевеи ее дочери, которым она лишь теперь смога поклонится как было необходимо, прежде чем заговорить, - Ваше Сиятельство, Ваша Светлость… надеюсь, мы смогли удовлетворить ваши первые нужды. Мы располагаем не многим, так как все наши вещи были в унесенном пожаром доме… но если нужна будет пара сухих платьев, мы найдем их для Вас. С Вами больше никого не было? - она чуть нахмурилась, - Я не увидела вашей стражи… дозволено ли мне будет спросить почему они не сопровождали Вас? Кто-то еще остался на площади?

Отредактировано Philomena Lavallee (2018-09-07 22:43:15)

+4

27



Квест завершен.
итоги сюжетных эпизодов вывешиваются в теме сюжета.



0


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Свершившееся » Одни говорят - мир умрет в огне


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC