Virizan: Realm of Legends

Объявление

CESARAMELIALYSANDERLEVANA
29/10 Виризан объявляет неделю празднования Хеллоуина, в связи с чем открывает флешмоб со сказочной тематикой - не пропустите наш маскарад!
12/10 Подведены итоги празднования первой годовщины проекта - поздравляем победителей и вручаем им и всем участникам заслуженные призы!
01/10 Завершен первый этап Anniversery Contest, но праздник не заканчивается - впереди второй и последний этап юбилейной серии конкурсов!
23/09 Happy Birthday to you! Happy Birthday, Mr. Virizan! Форуму исполняется год! Тягаем за уши именинника, несем подарки и шумно-весело-задорно празднуем день рождения. Ах да, куда же без новых одежд для родного проекта: надеемся, вам придутся по вкусу кофейно-осенние тона. Не ходите по другим форумам, ведь наш праздник только начинается!
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
▪ магия ▪ фэнтези ▪ приключения ▪ средневековье ▪
▪ nc-17 ▪ эпизоды ▪ мастеринг смешанный ▪
▪ в игре осень 986 года ▪






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Свершившееся » Ты - для севера, я - для юга


Ты - для севера, я - для юга

Сообщений 1 страница 27 из 27

1


Ты - для севера, я - для юга
SAY GOODBYE TO GRAVITY AND SAY GOODBYE TO DEATH HELLO TO ETERNITY AND LIVE FOR EVERY BREATH
https://i.imgur.com/5BjIVVK.gif https://i.imgur.com/iaoHiOz.gif
20 ИЮНЯ. БЛИЗИТСЯ ПОЛДЕНЬ ● ТРАМУР, ЭРЛИНГ КРОУШОР, СКАЙХАЙ
Annysa Goldwine, Giovanni Guerrero, Colette Mervault, Philip Mervault (NPC)
Arabella Ricciardi, Enzo Fortunato, Viggo Goldwine

◈ ◈ ◈
[indent] Отправлясь в Скайхай из сатурьенского порта в городе Лоде, Колетт Мерво ещё не знала, что той же ночью, первого июня, в пожаре сгинет большая часть семейства Бонне, а сам их замок серьезно пострадает. Она не могла догадываться о том, что июньское море покажет с себя с немилосердной стороны, на середине пути встретив дальмасский корабль сильнейшим штормом, едва не забравшим жизни принцессы и его спутников. Да, путь был сложным и долгим, он занял практически три полных недели, но в конце темная полоса всё же сменилась светлой, а скальный Кроушор, считающийся одним из самых величественных городов Скайхая, и в самом деле выглядел как ворота в прекрасную новую жизнь с его белокаменными стенами и яркими крышами. Там и встречала дальмасскую делегацию кинесвита Анниса, которой её сиятельный брат, Линд Голдвин Одиннадцатый, поручил сделать путешествие южных соседей по северному киннериту совершенно незабываемым.
◈ ◈ ◈
[indent] На отпись дается четыре дня — максимальный срок.
[indent] Ранняя отпись дополнительно вознаграждается.

+3

2

https://78.media.tumblr.com/56a43e6929ecd10d23bad09061b6cd25/tumblr_oskl7jd0AN1s7l9w9o5_r1_250.gif

on a long road, miles to go
it's winding and cold and it's covered with snow;
but i ask you what we all want to know
where are we going from here?
~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~
tracing the trails through the mirrors of time
spinning in circles with riddles in rhyme;
we lose our way, trying to find
searching to find my way home

————————————————————————————————————————————————
Джованни за её спиной находится слишком ощутимо; Анниса никак не может сосредоточиться на поставленной перед ней задачей и, кажется, начинает сходить с ума. Находиться так непозволительно близко и не иметь возможности прикоснуться — то ещё испытание, однако, годы, проведённые в Белом Замке под бдительным присмотром отца научили её терпению. Впрочем, сейчас кинесвите кажется, что оно вот-вот иссякнет, и что будет тогда?

«Твоя задача достаточно проста, сложностей возникнуть не должно. Так что, будь добра — веди себя так, как и подобает сестре кинна, дабы делегация из Дальмаса не сочла, что им здесь не рады».

Но для этого, как минимум, нужно, чтобы Джованни перестал вот так смотреть, словно желая прожечь в Голдвин настоящую дыру, и тогда ему придётся, во-первых, самостоятельно встречать прибывших, а, во-вторых, отчитываться перед не так давно коронованным кинном, который по совместительству является её родным братом.

Путешествие до Трамура для Аннисы прошло под девизом свободы и настоящего удовольствия от поездки. Запертая долгое время в Белом Замке, кинесвита в башне, лишившаяся необходимости находиться в последней, наслаждалась каждым мгновением. Едва ли был при дворе ещё хотя бы один человек, который не заметил, как расцвела Нис с того момента, как Линд был избран новым кинном, а после и коронован — будто причина кроется лишь в этом. Но она до сих пор помнит, как глаза наполнились слезами счастья и радости, когда голову её милого брата увенчали венцом, когда он приносил свою клятву, когда он... Словно бы расправил крылья. В тот момент Анниса гордилась старшим, как, пожалуй, никогда раньше — зная, сквозь какие препятствия он прошёл и готов пройти снова, и всё ради благополучия теперь уже своего киннерита. Может ли она подвести его, предать оказанное доверие? Конечно же нет, не может и не станет. Значит, терпение действительно ей пригодится. Ещё как...

— Милорд Герреро... — произносит она, собираясь попросить его отступить на шаг. Чтобы не ощущать южанина так близко, что кажется: стоит немного передвинуться назад, и они обязательно, всенепременно соприкоснутся. Но не может сказать даже слова и вновь умолкает, не оборачиваясь, чтобы не смотреть на него. Чтобы не давать повода для сплетен среди остальных представителей свиты, которую Линд отправил вместе с сестрой. До сих пор она не знает (хотя и, разумеется, рада этому), почему среди остальных оказался Джованни и непроизвольно, как и любой человек, чья совесть не совсем чиста, видит в происходящем подвох. Хотя, наверное, не стоит, — Нет-нет, ничего. Всё в порядке.

Так пускай и остаётся. Нис молит богов, дабы гости прибыли как можно скорее, тогда всё её внимание будет сосредоточено на них, тогда она не будет отвлекаться каждых несколько мгновений, отчаянно желая повернуть голову и почувствовать, как тёмные волосы коломбанца мазнут её по щеке, если у него возникнет желание что-либо сообщить кинесвите. Нет, не о том она думает, совершенно не о том...

Младшая из детей Лоррейн Голдвин оказалась права: стоило принцессе Колетт Мерво и сопровождающим её дальмасцам ступить на скайхайскую землю, как внимание Аннисы целиком и полностью сосредоточивается на гостях. Не сказать, что это удаётся ей с удивительной лёгкостью, ведь девушка, даже, возможно, того не замечая, то и дело бросает на Герреро короткие взгляды. Не может этого не делать, это и правда выше её сил. Однако, она мила и приветлива, внимательна и почтительна к прибывшим. Знает ведь, с какими сложностями им пришлось столкнуться на пути сюда, в киннерит, и искренне им сочувствует.

— От имени кинна Линда XI рада приветствовать Вас в Трамуре, — произносит Анниса, почтительно склоняя голову перед принцессой Колетт и доброжелательно улыбаясь при этом, — Искренне сожалею, что шторм мог испортить впечатление о нашем киннерите, однако, не оставляю надежды это исправить. — каждого из прибывших гостей она одаривает не по-северному тёплой улыбкой, каждому дарит благодушный взгляд. Их путешествие ещё не закончено, и Анниса чувствует ответственность за этих людей, которая ложится на её хрупкие плечи. Но она справится, в этом сомнений нет — её делает сильнее мысль о том, что дома, в Белом Замке, их ждёт достойнейший кинн; её делает сильнее присутствие темноволосого южанина на небольшой шаг позади. Действительно, она сумеет со всем справиться. Голдвин протягивает руки и осторожно заключает в них ладони ширы Мерво; этот жест вызван продемонстрировать настрой кинесвиты, показать, что в Скайхае они находятся в безопасности.

— Как Ваше самочувствие, принцесса? — не так хорошо, как хотелось бы, северянка и сама понимает. Она не делает тайны из заданного вопроса, однако, немного и доверительно понижает голос, обращаясь к принцессе. Дарит призванную ободрить улыбку. Нис приложит все усилия, чтобы каждому из членов южной делегации было комфортно находиться в Скайхае. Это не только её священный долг, но и вполне искреннее желание.

Отредактировано Annysa Goldwine (2018-06-18 18:09:37)

+12

3

i'll be there in the night, when you need me - just call my name
http://sg.uploads.ru/t/adUxn.gif http://sg.uploads.ru/t/YGBFu.gif
i don't need to know the answers, i don't want to understand
we were born to take the chances. i know the truth
when you hold my hand
.

[indent] Джованни Герреро стоял на полшага позади кинесвиты, расслабленно положив руку на оголовье меча, и, чуть сощурившись, изучал раскинувшуюся перед ними пересечённую местность. Пронизанные солнцем тучи над морем, вьющиеся чайки, тёмно-серая полоса волнующейся ряби на горизонте, унизанная жемчугом пены - всё это странно успокаивало его, но намётанный глаз рефлекторно выхватывал изломы и плоскости, где можно было бы залечь для засады, откуда можно было бы держать оборону, куда можно было бы отступить в случае нападения. Казалось бы, давно ли Джованни смешила манера Этторио выражаться суконным языком военных трактатов в самых неподходящих для этого ситуациях - сейчас он и сам замечал в пейзаже преимущества для ведения боя если не раньше, чем природную красоту, то, во всяком случае, не позже, чем одновременно с ней.

[indent] Не потому, конечно, что ожидал от своих соотечественников дурного. Просто привычка. Свита, встречавшая принцессу Колетт на кроушорском берегу, подобно всякой дипломатической свите, была словно парадная броня - пышная, хлипкая и стесняющая движения, более необходимая для оказания почёта и создания впечатления, чем годившаяся для дела. Скахайские дипломатические выезды, тем не менее, уже полгода не проходили без каких-нибудь несчастных происшествий, и безопасность нынешней делегации Джованни - с какой-то естественной, угнездившейся в области солнечного сплетения уверенностью, посылавшей тёплый ток по мышцам, - полагал своей обязанностью.

[indent] И всё же его взгляд всё время норовил отвлечься от стратегических рассчётов и скользнуть по изгибу талии кинесвиты. По завиткам волос, выбившимся из причёски у основания шеи, по хрупким, уязвимым плечам, по обнажённой коже, виднеющейся из-под нарядного воротника. Если бы Нис сделала всего шаг назад, то уткнулась бы лопатками ему в грудь. Джованни подумал о тактических преимуществах подобной дислокации, и его глаза сладко потемнели - точно окна комнаты, в которой двое влюблённых загасили свечу. Свита очень стесняла движения, прах их побери.

[indent] - Милорд Герреро...

[indent] Джованни подался вперёд совершенно инстинктивно.

[indent] - Моя кинесвита?..

[indent] Ему страшно нравилось так её называть. Хотя, строго говоря, не полагалось - Джованни калькировал дальмасское «моя принцесса», а скайхайский этикет не предполагал притяжательных местоимений в обращении к титулованным особам. Но ему так и хотелось её поддразнить - за то, что избегает его взгляда, за то, что взяла с него слово соблюдать осторожность и вынуждает проявлять чудеса благоразумия, за то, что зовёт его «милордом». Он знал, что за шесть лет к его легкомысленным вольностям уже привыкли - никто бы не заподозрил светлейшую кинесвиту в том, что она может таить определённые ассоциации с его обращением.

[indent] - Нет-нет, ничего. Всё в порядке.

[indent] Джованни едва заметно улыбнулся в усы.

[indent] - Не волнуйтесь, - спокойно и доверительно сказал он, выпрямляясь. Проскользнувшая было в его тоне бархатная хрипотца уступила место привычной уверенности, тёплой, как согревшаяся в ладони рукоять меча. Он был готов подхватить её, когда бы это ни потребовалось. - Никто не справится с этим лучше Вас, моя кинесвита.

[indent] Конечно, всё должно быть в порядке. Она же умница. Джованни знавал только одного человека, который был на своём месте больше, чем Анниса на дипломатическом поприще - старого бондаря Энрико из их вальвассажа. Человек хотел делать бочки, умел делать бочки и делал бочки. Младшая скайхайская кинесвита, воплощение всего лучшего, что было в северном королевстве, с её нежным голосом и прохладными пальчиками была просто создана для того, чтобы убаюкивать горячие буйные головы, окутывать всех лаской и вниманием, приносить мир, покой и любовь в свои земли. На случай, если кто-то вздумал бы против этого возражать, невозмутимо подумал коломбанец, существовал Джованни Герреро.

[indent] Он ощутил лёгкий укол ревности, когда Анниса порхнула к гостям, почувствовав, что её внимание отвлеклось от его скромной особы, с такой отчётливостью, словно она выпустила его руку. Глупо, конечно, но Джованни царапала любая мелочь, напоминавшая о том, что разделявший их долг всё ещё существовал. И всё же его взгляд, исподволь скользнувший к Аннисе, был полон гордости и затаённой нежности - он любил её преданность Скайхаю так же, как её смех, её нежность, её чопорность, её стойкость духа, её ревность, её трогательную устремлённость к знаниям, - он любил всё, что было Аннисой, даже если это могло причинить ему боль. Джованни взъерошил волосы, вполглаза наблюдая, как дамы обмениваются церемониальными приветствиями, и усмехнулся сам себе. Мужчине, в конце концов, положено терпеть боль, служа прекрасным ширам, как он однажды сказал Энцо Фортунато. Не стоит заботиться о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам позаботится о своём; довольно для каждого дня своей заботы. Джованни Герреро полагался на милость Дарительницы, как всегда полагался на милость женщины.

[indent] Вид дальмасской делегации, однако, веселил ему сердце. Он не был дома шесть лет, и каждый человек с южных земель сейчас казался Герреро давно потерянным родственником - при виде этих ярких платьев, тёмных волос, блестящих глаз, жестикуляции и экспрессивной для скайхайцев мимики, при звуке родного говора, журчащего, точно ворочающие круглые камешки упругие речные струи, Джованни показалось, что его лба и щёк коснулся знакомый бриз с залива, вокруг затрепетали серебрящиеся на солнце острые кипарисы и апельсиновые рощи, донёсся откуда-то шум жанского рынка, перестук танцевальных башмаков по сколоченному деревянному помосту, запахло вином, лантаной, морской солью... Он умилённо выругался про себя от избытка вдруг нахлынувших чувств. Какие же они все были славные, его земляки. Вон тот, с наглой коломбанской рожей, вообще похож на Энцо.

[indent] Джованни моргнул и подумал, уж не стал ли он слабеть глазами к своим-то годам. Поскрёб левое веко.

[indent] Посмотрел ещё раз.

[indent] Да ладно. Серьёзно?!

Отредактировано Giovanni Guerrero (2018-06-22 02:29:58)

+11

4

http://24.media.tumblr.com/2409fc352f27d9fe937dd4d9b15b673a/tumblr_mxsnafz3CO1qc17ifo4_r1_250.gif

There are days when I feel so afraid I
Can hardly remember to breathe
When reality crashes is wave after wave
Pulling me farther beneath
So what's the point in planning for a future

If it all can be
                       stolen away?

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

[indent] Корабль чуть покачивается на волнах еще в порту, а Колетт идет к своей каюте с высоко поднятым подбородком, стараясь не смотреть по сторонам и держать спину ровно. Правда состоит лишь в том, что она смертельно боится плыть – боится не контролировать твердость земли под своими ногами. Стоит только кораблю отплыть, как руки принцессы сжимаются до бела на тяжелой столешнице, что располагается в ее каюте, словно этот жест способен заставить корабль идти по волнам ровно, без каких-либо проблем и отклонений от курса. С каждым сильным ударом волны о борт она выныривает из своих собственных мыслей – инстинктивно сжимаются руки на подвернувшихся предметах, а лицо становится бледное, точно всю кровь выпустили. В первую ночь пути ей кажется, что хуже уже не будет и скоро она привыкнет – как оказывается, дальше будет только хуже.

[indent] В поисках, казалось бы, поддержки, она приглашает к себе в каюту то Филипа, то Арабеллу, то их всех вместе с деширом Фортунато – Колетт старательно пытается занять себя какой-то деятельностью, потому работа, которую можно было бы оставить в Дальмасе, постоянно кипит на их корабле. Ровно до тех минут, пока в крови самой принцессы не закипает кровь и не стучит в ушах – когда волна разбивается о борт королевского судна так, что трещат доски, а сама Колетт, в присутствии всех своих спутников, судорожно сжимает руки на спинке одного из стульев, за которым во время разговора неосознанно прячется.

[indent] Все тактично либо не замечают ее страха, либо она его умело прячет – в последнее принцессе хочется верить максимально, но сердце подсказывает, что вокруг собрались люди, которых ровной речью не проведешь. Колетт видит, как тактично отворачивается к своим зарисовкам Филип, как отвлекается на преломление солнечных лучей сквозь цветное дальмасское окно ручной работы Арабелла, как невольно напрягается любезно предложенная рука Энцо, на которой при очередной качке с безумной сильной сжимаются пальцы принцессы. Корабль в штормах бросает так, что Ее Высочество всю ночь проводит в молитвах Богам о том, чтобы привели их в Скайхай живыми и невредимыми.

[indent] Одна из старших детей Бастиана и Анриетты, дипломат, посланный засвидетельствовать свое почтение новому кину Скайхая, принцесса, как кажется, бесстрашно встречает все превратности погоды вместе со своей командой, вынужденной справляться со стихией, а на ладонях остаются глубокие отметины от ногтей, который впиваются в нежную кожу. Видя вдалеке светлую полосу неба, избавленную от гроз и бурь, она позволяет себе слабость – прикрывает глаза, хмурится, точно сдерживая слезы радости и вдыхает полной грудью соленый морской воздух, с которым надеется не встречаться ближайшую неделю точно.

[indent] Берега Скайхая захлестывают принцессу неподдельным восторгом – они плывут вдоль них какое-то время, до прибытия в порт, и у нее есть время рассмотреть красоту прибрежных земель; Северному королевству действительно есть чем похвастаться – ей открываются зеленые просторы, невероятные обрывы, точно срезанные Богами побережья, - Никогда не думала, что Скайхай так удивителен, - задумчиво проговаривает она брату, стоявшему  на палубе подле нее. Ей кажется, что все невзгоды, кои выпали на их долю за время пути, несомненно окупятся новыми впечатлениями и раздвинутыми границами мира. Неизменно Ее Высочество греет еще и мысль о том, что с ней отправились люди, которым она может смело доверить свою жизнь и не боятся о том, что они могут поступить с этим доверием неправильно.

[indent] Новые правила, заведенный между детьми Мерво заставляют каждодневно принцессу смотреть в глаза своих страхам и переступать через них; они лишь надеется, что доверившись всем братьям и сестрам, они придут к успеху и процветанию государства.

[indent] - Для меня честь быть здесь, кинесвита, - Колетт склоняется в поклоне перед второй кинесвитой зеркально, говоря искренне и с удовольствием. Действительно, для нее честь представлять Дальмас и большое удовольствие встретиться в составе дипломатической миссии именно Аннису Голдвин, сестру нынешнего кинна, с которой, как казалось самой принцессе, у нее совпадает взгляды на некоторые вопросы, - И большая радость познакомиться с Вами, Ваше Высочество.

[indent] Она чуть сжимает пальцы кинесвиты, невидимо благодаря ее за приветствие и принимая ее заботу – этим жестом самой принцессе хочется обещать, что они постараются сделать все, чтобы не доставить королевской семье Скайхая неудобства своим прибытием и закрепить дружеские отношения, - Позвольте представить Вам моих спутников – Его Высочество, принц Филип, мой младший брат, шира Арабелла, моя фрейлина и избранница моего старшего брата Дамьена и дешир Энцо, мой жених, - в какой-то момент Колетт поняла, что в дорогу ее сопровождают практически все представители королевской семьи. Хоть Арабелла и Энцо пока числились лишь в статусе «нареченных», в будущем им предстояло занять место подле особы королевской крови и принять с этим не только титул, но и статус с обязанностями. Представляя их, Колетт невольно напоминала себе о том, что теперь несет ответственность и за них.

[indent] - Благодарю. Стоило мне почувствовать почву под ногами, как мое самочувствие улучшилось, - теплая улыбка призвана успокоить собеседницу, показать, что если что-то неприятное и происходило с ней во время пути, то сейчас все более чем прекрасно, - Нам пришлось некоторое время плыть вдоль берегов Скайхая, - кажется перед внутренним взором принцессы проносятся все те красоты, что ей довелось повидать с палубы корабля, - Признаться, даже издали Ваша страна производит невероятное впечатление. Позвольте узнать, как добрались Вы. Надеюсь дорога сюда была для Вас приятна.

Отредактировано Colette Mervault (2018-06-28 08:48:50)

+9

5


едва удается отвести одну трагедию, как уже надвигается следующая.

Филип, сколько себя помнил, всегда старался найти что-то хорошее в сложившейся ситуации. Он не считался фантастическим оптимистом, и его поиски положительных сторон той самой пресловутой медали чаще оказывались побочным эффектом воспитания. В государстве зреет переворот? Что же, Филип складывал руки на груди, вышагивал по периметру комнаты ровно столько, сколько положено на размышления, и выдавал вымеренное «Это возможность сплотиться. Обстоятельства - шанс проявить себя, как единое целое, как семья.» В провинции народ ведется на поводу у разбойников? «Следует проверить местных чиновников и амбары деревнях. Наверняка запасы продовольствия поют романсы, а налог окажется выше среднего в пользу хозяина этих земель.» Нет дыма без огня: вспышки гнева – плод ошибки всех и каждого, кто стоит у власти от вальвассажа до целого королевства. Оглядываясь на события года прошедшего и текущего, Филип, не тая душой, старался понять проблему, а не прикрыть ее полупрозрачной завесой. Ему 16, но этих лет более чем достаточно, чтобы нести ответственность за поступки свои и проступки подчиненных.
Когда Колетт похитили, Филип не находил себе места, как и в тот день, когда состояние матушки было наиболее плачевным. Обе новости были тем редким процентом сомнения в положительном исходе, что закладывали в юноше недобрую тень горечи. Он, ведомый недоумением, переживал болезнь матери и пропажу сестры особенно остро, пропадая в себе, но и тогда старался не опускать рук. Младший из Мерво находил покой в уединение. Предоставленный своим мыслям и чернилам, юноша часами сидел в мастерской, щедро предоставленной отцом, посвящая себя идеям и чертежам. Этот обряд в скромном краю одиночества и запаха малярки напоминал собой медитацию, после которой голова становилось ясной, а тело обретало потерянную бодрость духа (несколько часов сна идут обязательным подпунктом этого обряда).

Когда спасенная сестра привела во дворец Голиафа, тварь ростом больше двух метров, Филип был без малого впечатлен не в лучшем смысле этого слова. Между истерическим желанием сохранить жизнь себе и родным, кинув гаргулью в клетку, и острым научным интересом принц так и не выбрал, сохраняя позицию нейтральную. Когда Колетт изъявила желание взять свою ручную тварь с собой на корабль, единственная положительная мысль в голове была: «Зато мы увезем Голиафа подальше от семьи и Туссена». Перспектива от путешествия была так себе, но Филип держался храбрецом по мере возможности - возможности держаться от животного на расстоянии как минимум пяти метров. Путешествие к берегам соседнего государства испытывало всех на прочность, пробуждая потаенные страхи. У каждого они проявлялись по-своему. Кого-то мучила морская хворь, а кого-то цинга. Его Светлость же непроизвольно вздрагивал каждый раз, когда слышал цоканье огромных, будто обсидиановых, когтей Голиафа. Страх и инстинкт самосохранения упрямо держали Филипа в стороне, но и они дали слабину, когда плаванье взаперти каюты наскучило. Принц все еще оставался мальчишкой – ему бы прыгать по палубе мартышкой, помогая морякам, а не смиренно сидеть на заднице, лишний раз приминая бархатный камзол. Но каждому свое место. От морского дела он был далек, и своей помощью мог разве что усугубить нелегкое плаванье. Единственным, помимо бесед и чтения, развлечением пришелся Голиаф.
Прежде чем приблизиться к тваре, Его Светлость безустанно мучил Колетт вопросами. Право, его не смущал оливковый цвет кожи принцессы и тошнота. В перерывах между подаянием медного таза Филип, словно по пунктам, шел с расспросами о Голиафе: что его пугает, какие лакомства он любит, боится ли резких движений, о его интеллекте. Вопросов была сотня. Стоит молиться богам, что после этих допросов старшая сестра не возненавидела Филипа. Когда он спит, что ест, на каком расстоянии лучше находиться. Получив достаточную для выживания и скорого, в случае фиаско, отступления информацию, Филип наконец решился навестить своего будущего друга. Как оказалось, пугающее размерами и манерами существо походило собой на большую и умную собаку. Задобрив его остатками от зарубленной с завтрака козы, принц нашел себе занятие до конца путешествия – он рисовал гаргулью со страстью ученого, не упуская возможность запечатлеть ворс на носу, отличие шерсти вдоль хребта от того, что на лапах. Даже к волнению судна можно привыкнуть, избегая неряшливости в эскизах. Так они и плыли: гаргулья с норовом собаки и принц, через раз забиравшийся со всем своим добром на гамак подальше от твари.

Твердая почва под ногами первое время пугает. Юноша прикрывает глаза, вдыхая запах портового города – крики пикирующих над головами чаек и волнующие тяжелые тучи. Близ воды почти не душно, не так, как у южного берега Дальмаса в это время года. Здесь свежо. Солнце редко пробивается сквозь, отбрасывая контрастные тени. У младшего из детей Мерво была отличительная черта, но кто-то мог принять его за недостаток – он молча наслаждался красотой вокруг, жадно впитывая малейший пустяк. Как и сейчас он наслаждался красотой игры света и тени на мостовой, пышной соломы в телеге недалеко от привязи, и даже запахом свежевыловленной рыбы, плещущейся в сетях на причале. Филип выпал всего на минутку, пока вытирал платком оставленные Голиафом слюни на своих руках. Нужно сказать Колетт, кто ее «пес» скучает по ней. В подтверждение мыслям, с корабля донесся протяжный стон, затихающий сиплыми нотами скуки и безделья.
У каждого свой порог терпения, но будет нездорово, если у Голиафа он наступил уже.

Уступая слово сестре, Филип почтенно наклонился, выражая приветствие и благодарность за теплый прием встречающей стороны. Внимательный глаз принца упал на господина весьма южной наружности, отчего Филип незаметно подтолкнул Энцо локтем, любопытствуя как можно тише и на пониженных тонах.
- Господин Фортунадо, равнение на два часа. Это ли не тот коломбанец, о котором вы рассказывали? Если так, обязательно представьте нас. Иначе я пропущу больше половины обещанного вашими рассказами веселья.
[icon]https://c.radikal.ru/c43/1806/af/5a95669b100b.png[/icon][nick]Philip Mervault[/nick][info]<b>Филип Мерво, 16</b><br>----------<br> принц Дальмаса;<br> ----------<br>[/info][status]-[/status]

Отредактировано Adrehar Nirhard (2018-06-28 14:13:06)

+8

6

https://78.media.tumblr.com/26c458f3bfbcc7fabc91e8506675b1f2/tumblr_n4z0njhKN91ru0dsxo6_250.gif

...........................

не может жизнь по нашей воле течь.
мы, может статься, лучшего хотим,
но ход событий не предвосхитим.

...........................

[indent] Моя жизнь стала привычной без отчего дома. Я давно уже не видела своих братьев, скучала по ним, писала часто письма. Радовала матушку своими подарками, которые могла подарить ей. Было сложно находиться постоянно вдали от них, но я справлялась. Не могу сказать, что дворец в Дальмасе стал для меня родным домом за то время, пока я находилась при дворе. Но я вылетела уже давно из родного дома в Китери, это уже не исправить. Я понимала прекрасно, что на моих плечах лежит большая ответственность быть не только верной и близкой подругой для принцессы Колетт, но и ее фрейлиной. Это все было благодаря моему отцу, который заботился о моем будущем. Думаю, что он был бы рад сейчас той жизни, которая есть у меня. Я прекрасно понимала, что хорошо, что сложилось так, а никак иначе. Не смотря на смуту, которая происходила в Дальмасе я была достаточно счастлива: у меня было то, что могут желать многие девушки моего сословия.
[indent] И в этот раз я сопровождала Колетт в Скайхал. Мне было всегда интересно посмотреть на быть, людей, жизнь там. Это что-то новое, интересное и волнующее. По сути, это своего рода приключение, которое длится около двух месяцев. Раньше об этом месте я могла только читать в книгах и слышать рассказы путешественников, но сейчас это уже наяву. Тяга к приключениям, наверное, появилась у меня еще с детства, когда мы с братьями бегали в лес играть, Пускай это было не так весело, как должно было быть, но для меня это было нечто таинственное и загадочное. Но сейчас, уже в более зрелом возрасте, все не так остро и ярко представляется, как раньше.
[indent] Дорога была слишком длинной, временами скучной, и опасной. Нас преследовал шторм, который чуть ли не унес наши жизни. Временами, мне действительно было страшно и я запиралась в своей каюте, чтоб написать письмо Дамьену, по которому жутко тосковала. Он переживал тоже самое год назад, когда отправился в плаванье и я восхищалась его мужеством и отвагой перед водной стихией. Я понимала, что мне нельзя показывать свой страх Колетт, которая и так не находила порой место себе на корабле. Я понимала ее страхи, терзания и всячески старалась поддерживать ее, пыталась как-то развеселить и избавить от дурных мыслей. Для меня было крайне важно, ведь на ней лежит большая ответственная миссия. А ночами я сидела сама с собой, пытаясь не задумываться о том, что мы сможем не добраться до назначенного места. Молилась ли я Богам? Да, бывало. "Женщина на корабле к беде" — уже привычная фраза для моряков меня вгоняло в бешенство. Если мы с принцессой слабого пола, то это не означает, что все беды из-за нас. Пару раз я слышала такие разговоры среди моторов, которые считали, что именно мы причина шторма. В очередной раз, закатывая глаза и сложив руки на груди, я осмеливалась выходить к ним и говорить о том, что это все предрассудки. Честно, да, меня это злило, потому что именно они еще больше обостряли всю ситуацию. Прогулки по палубе были не такими уж длинные из-за дождя, а свой День Рождения я провела в обнимку с книжкой.
[indent] Когда мы, наконец-таки, прибыли в Скайхай. Здесь более прохладно, чем в наших землях. Я много читала о том, на сколько тут более суровее нравы. Я, наверное, с одной стороны придерживаюсь некоторых устоев и моралей, которые привиты именно в этом краю. Все потому что я видела, как вел себя отец с матерью, братьями, мной. Я понимала, что именно тут мужчина главный в семье и никто против его слова не может пойти. Да, я тоже так воспитывалась. Но я никогда не буду молчать, если меня посмеют принизить. Мужское слово много значит для меня, но если это тот человек, которого я долго знаю, уважаю и ценю, например, как своих братьев и жениха. Я уже не та отцовская дочь, которая видели лишь идеальный мир в розовых тонах. Увы, все далеко не так и надо понимать это.  Но все равно мне было очень интересно пообщаться с этим народом. Культура и традиции — это одна из важных составляющих. Мне приходилось много читать о ней, а так же изучать основы их языка, чтоб не упасть лицом в грязь, при виде местной знати.
[indent] Я вышла на палубу, когда мы уже подплывали к городу. Прохладный ветер ласкает мое лицо. Любуясь невероятной и строгой архитектурой, на моих губах появляется улыбка. Когда-то я лишь читала об этом, слушала рассказы, а сейчас перед моими глазами эта утонченная красота. Я не знаю, сколько я простояла, не отрывая взгляда и скрывая в себе свое восхищение этой мощи и величества. Когда корабль прибыл в порт, то я последовала за Колетт, Филипом и Энцо. Для меня это было впервые и старалась держать себя на высоте.
[indent] — Рада с Вами познакомиться Ваше Высочество, — улыбаясь, присаживаюсь в книксине, — Меня уже покорила величественная и сдержанная архитектура Трамура, — решаюсь сказать, пускай даже это немного не уместно. Мне поскорее натерпелась увидеть то, что скрывается внутри этого города. Как же интересно посмотреть в глаза людей, которые тут живут, узнать как же у них протекает жизнь. Мне кажется, что во мне проснулась та маленькая девочка, которой было интересна каждая мелочь, почувствовать ту атмосферу, которой живут в Скайхае.

+6

7

Does it change things?
Risking your life when your life is no longer your own?
It changes everything.
It’s the greatest cause you’ll ever have.

https://78.media.tumblr.com/095a0c8c93158eba080f5f8938f98dec/tumblr_p8062t8Tm41qkg1fro1_250.gif

Море встретило Энцо Фортунато целым ворохом открытий.
Открытие первое - он ненавидит море. Осознание сего чудесного факта настигло его в первые же сутки после выхода из порта в городе Лоде, стоило качке стать окончательной и, как дворовая попрошайка, неотъемлемой частью каждого мига и удара сердца. Сколько не отымай, все равно прильнет к подолу плаща, а того гляди и дернет, норовя лишить равновесия. Будет лучезарно сверкать в глаза своей рябящей, не спокойной улыбкой, а только зазеваешься - лишит самого дорогого. Контроля. Ну и кошелька, возможно. Кошель хранился в сундуке в каюте, а вот что до контроля...Подлые воды то и норовили вырвать его у привыкшего к более традиционным способам передвижения рыцаря. Даже самой дикой лошадью можно было управлять. Со своими двумя дешир справлялся и того лучше - без малого виртуозно, умудряясь не терять изящества поклонов даже в пылу морской качки. А вот кораблем, болтающемся на огромных серых волнах, скрывающих сплошную неизвестность, как казалось Энцо, не мог управлять даже его капитан. Смириться с этой мыслью мужчине почему-то не удавалось. Обычно бывавший в плавании на кораблях его брата, Фортунато, как оказалось, испытывал значительные проблемы с доверием. Пусть капитан и носил почетное звание и усы-мечты, а также прекрасно знал, чего ему будет стоить малейшая оплошность, ведь он вез представителей королевской семьи. Но он не был Лэнцо. Смирению, к коему Энцо был предрасположен как дракон к дружелюбию (т.е. весьма условно) не способствовала и качка.
Рыцарь просыпался, засыпал, ел, говорил, пил. А корабль все качался. Да. Положительно, Фортунато младший ненавидел море.
Открытие второе долетело к рыцарю с первыми каменно-серыми волнами, ударившими в борт королевского корабля - ее Высочество Колетт любила море не многим больше него. Этот момент, когда тонкие пальцы сомкнулись за заботливо подставленной для опоры руке чуть сильнее обычного, знатно перетряхнул рыцаря. Ведь как когда-то говорил его старый друг - мужчине положено страдать, служа прекрасным ширам. Или как-то так. За давностью лет и алкогольным дурманом, покрывавшим знатную часть встреч с Герреро, Энцо, пожалуй что, и не вспомнил бы какую великую мысль стремился тогда донести Ваннуччо. Но в тот момент, мельком взглянув на бледный профиль, тончайшее кружево опущенных на миг ресниц, дешир понял...Нет, почувствовал. Всем своим нутром почувствовал необходимость пускай и страдать, но мужественно и молча. И от службы своей не отступиться, в угоду принцессе. И коли ей хотелось по второму кругу обсудить положение дел в Олье, то разве может он не постараться столь скучным (с определенного момента и на его личный взгляд, так как положение дел было исключительно следствием деяний правителя его) разговором притупить неудобства, переживаемые принцессой? Конечно же, по случаю, политика и работа волей не волей перемежались с самыми пристойными и, чего уж греха таить, выгодными гвардейскими и рыцарскими байками. Да разрази его Осквернитель! Он бы и спел, если бы это помогло.
Меж тем, сплетение первого и второго открытий вывели рыцаря к новому, столь же красочному и лучезарному, как небо всю последнюю неделю (или то было море, закрывшее небо?). Нелюбовь Фортунато, как оказалось, была способна набирать пугающие масштабы. К середине второй недели Энцо ненавидел море. До зубного скрежета, которым он удостаивал по вечерам в каюте лишь своего пажа.
Откровение четвертое - а море не так уж и плохо! Сложно сказать, что именно стало причиной такому умозаключению. Тот факт, что все естество Энцо было не приспособлено переживать какое-либо состояние долее недели, а характер требовал приспособиться или умереть (что в ближайшие планы не входило)? Или, быть может, добрая треть лучшего Жанского, что он взял с собой (справедливо полагая, что королевские запасы и потребности не приспособлены под путешествие с ними коломбанца, да и экзотика на чужих берегах Скайхая не будет лишней), в какой-то момент едва не потребовавшая разлуки с Фортунато? До того живший с лучшими запасами отца душа в душу, Энцо был настолько поражен подлому предательству, да еще и в такой неприятный момент, что следующий удар волны в борт, едва не подбросивший его над полом, он встретил...в странном и умышленном (если не сказать пересиленном) единении с кораблем. Балансируя посреди каюты, словно подстраиваясь под бешеную качку. Поразительно, но дешир мог поклясться. В этом ощущении что-то было! Словно знаменитый гвардейский трюк - галлопирование, стоя ногами на седле лошади. И это что-то было именно тем, что помогло дожить ему до конца путешествия более сносно, чем многие из его спутников. Энцо был готов поклясться!
Откровение пятое накрыло коломбанца с головой, стоило ему выйти на палубу, когда кораблю скользил вдоль берегов Скайхая. Не удержавшись, рыцарь даже присвистнул, тут же удостоившись внимательного взгляда слуги королевской семьи. Скайхай был прекрасен. Своей совершенно отличной от Дальмаса красотой. Даже свет казался иным...Словно теплый южный свет преломили сквозь какую-то линзу ученых мужей, делая его пронзительнее. Холоднее и с тем прозрачнее. Взбудораженный открывшимися его взгляду видами, Фортунато, до того планировавший пребывать за спиной ее Высочества с исключительно серьезным и достойным ликом, не мог сдержать улыбки. С той же легкой коломбанской склонился он и в почтительном поклоне, выражая свое почтение кинесвите и радость от знакомства и радушия.
Исподволь глазея по сторонам, не избежал он и шестого откровения. Скайхайцы, оказывается, не все так уж и отличались от них. Дальмасцев. С физиономической, конечно же, точки зрения. Т.е. лиц и глаз. Встречались среди них и вполне привычные взгляду южанина непослушные темные вихры, хитрые карие глаза и усы, которые Энцо не без легкого недовольства мысленно тут же посоветовал не подкручивать в сторону ее Высочества. Отметив краем глаза это движение, дешир оценивающе скользнул взглядом по наглой усатой физиономии. Да так и замер. Легкий толчок в бок в исполнении его Высочества Филиппа запустил неизбежное и неотвратимое. Делегация почетных гостей и столь же почетных встречающих как раз успела сместиться в сторону, оставляя Фортунато пространство для дерзости и нового нарушения этикета.
В несколько стремительных шагов сократив расстояние между собой и Герреро, дешир крепко стиснул его руку старого друга, прежде чем заключить его в крепкие объятия.
- Глазам своим не верю! Джованни!

Отредактировано Enzo Fortunato (2018-07-04 00:44:05)

+6

8

Скайхай действительно прекрасен, хотя Аннису можно обвинить в том, что она предвзята. Да, в действительности они любит свою страну всем сердцем, всей своей душой, поэтому девушка не сомневается, что эти земли понравятся гостям с юга. Возможно, она судит по Джованни, который, однако, не может быть в данном случае достаточно удачным примером по многим причинам. Главной из которых кинесвита весьма нескромно считает себя — и заливается румянцем, ловя себя на подобной мысли. Негоже это, не сейчас, не в это мгновение, хотя её мыслям так просто устремиться к милорду Герреро, который стоит слишком близко и дышит слишком громко, чтобы она могла этого не замечать. И дело вовсе не в том, что она знает — он рядом; она чувствует. Каждой клеточкой тела, и особенно — в тот момент, когда мужчина подаётся немного вперёд, щекоча её ухо своим дыханием. Определённо, в обязанности южанина с некоторых пор входит смущать вторую кинесвиту в присутствии других людей, а в её — воспитывать в себе стойкость. Девушка была уверена, что прекрасно владеет собой и своими эмоциями, и никогда она так сильно не заблуждалась, как в этом вопросе.

Говорят, первое впечатление бывает обманчиво, и Анниса Голдвин даже склонна согласиться с этим мнением, признавая, впрочем, что из каждого правила бывают исключения. Поэтому не стоит судить, бросив на человека один только взгляд, но вполне можно взять во внимание ощущение, которое появилось в это мгновение. К примеру, сейчас Нис почему-то уверена в том, что с Её Высочеством принцессой Колетт Мерво, гостьей из Дальмаса, они найдут общий язык.

— Я тоже невероятно рада знакомству, Ваше Высочество, а также приветствовать Ваших спутников. — на губах северянки всё ещё играет тёплая улыбка. Нис, впрочем, вполне искренне обеспокоена состоянием прибывших, предполагая, что шторм показался им далеко не самым приятным из возможных сценариев морского путешествия. Увы и ах, над превратностями погоды скайхайцы не властны. Лёгкое пожатие со стороны Колетт отдаётся в сердце приятным теплом: Голдвин чувствует ответное действие, которое отражает её волнение, и на душе вдруг становится гораздо спокойнее. Она всё больше и больше наполняется уверенностью в том, что визит дальмасской делегации будет в достаточной степени успешным, чтобы завязать и закрепить уже установленные дипломатические отношения между этими двумя государствами. Но, помимо этого, она не оставляет искренней надежды на то, что обретёт в принцессе друга, или хотя бы человека со схожими взглядами. Пожалуй, всё это не так уж далеко от истины.

Нис следит взглядом за тем, на кого указывает Мерво, и кивает каждому гостю, тем самым выражая своё почтение. Взгляд лишь на мгновение дольше задерживается на Энцо, и Нис едва сдерживает непреодолимый порыв посмотреть в сторону того коломбанца, который находится за её спиной. Тот ли это человек, о котором неоднократно рассказывал ей Джованни? Светловолосая северянка думает, как было бы славно, ведь помнит, как озорно сверкали глаза Герреро, когда он заговаривал о своих приключениях с другом. Милорд Герреро много лет посвящает себя службе в Скайхае — он как никто другой заслуживает радостной встречи с давним другом. Хотя, возможно, она ошибается — случаются ли подобные совпадения?

Слова её Высочества вызывают в девушке ответную реакцию; она вновь поворачивается к Колетт и немного склоняет голову к плечу. Аннису очаровывает беспокойство принцессы о том, как скайхайцы добрались до Трамура — но ведь их путь не был таким далёким.

— Рада слышать, что наши земли пришлись Вам по душе, принцесса. Не перестаю надеяться, что и в дальнейшем Скайхай не разочарует, — легко кивает, будто подтверждая свои слова, — Наша дорога была отнюдь не такой тернистой, так что добрались мы успешно, без особых приключений. Благодарю Вас за беспокойство, Ваше Высочество, — за разговором они смещаются немного в сторону; Нис разворачивается и представляет гостям прибывшую с ней свиту, после чего они все могут продолжать свой путь. Краем глаза кинесвита ловит движение со стороны Энцо, и тут же они с Джованни обмениваются крепкими дружескими объятиями. Голдвин тихо посмеивается, качая златовласой головой и радуясь такому неожиданному повороту событий. — Кажется, Ваш жених уже знаком с милордом Герреро. — с ноткой веселья произносит она, мельком награждая своего южанина сияющим взглядом. Это всё, что они могут себе позволить сейчас, но и этого достаточно, чтобы голова у Аннисы закружилась от неведомого доселе счастья.

— ...что же, тогда у Вас будет возможность рассмотреть всё внимательнее. Интересуетесь архитектурой? — любопытствует Нис, на этот раз обращаясь к шире Арабелле. Через мгновение её взор касается и юного принца: — А Вы что скажете, Ваше Высочество? Пришлись ли Вам по душе скайхайские берега? — ей хочется быть уверенным, что всем уделено достаточно внимания, что никто не затаит зла на киннскую семью за то, что те приняли их, возможно, недостаточно хорошо.

— Графство Кроушор, которому и принадлежит Трамур, знаменито своим Звёздным Лесом. Легенды гласят, что именно оттуда и начался Скайхай... — Анниса обожает легенды, поэтому, дабы несколько скрасить мгновение, делится небольшой частью одной из них, решая, что будет вдаваться в подробности лишь если увидит заинтересованность со стороны гостей. Не стоит беспокоить их лишний раз, да после столь длительного морского путешествия. Они явно утомлены, и как раз это Нис собирается исправить: — Учитывая, хм, приключения, с которыми вам довелось столкнуться, думаю, наиболее оптимальным вариантом будет отдохнуть с дороги, и уже завтра, с новыми силами, вновь отправляться в путь. Вы ничего не имеете против, принцесса? — всё готово для приёма гостей, и далеко не каждой дворянской семье выпадает такая честь — принимать в своём доме киннскую сестру да дальмасских принца с принцессой. Однако, дом, в котором планировалось остановиться на ночлег, уже замер в ожидании дорогих гостей, которым действительно не помешает отдых. Нис указывает на запряжённых лошадей, которые нетерпеливо стригут ушами, готовые сорваться в путь в любое мгновение. — Они мигом домчат нас до места, где можно будет отдохнуть.

+7

9

[indent] В жизни Джованни Герреро было до Осквернителя много радостных моментов. Тот летний день, когда он первым добежал до причала, обогнав Микелетто - марево от нагретого камня, стрекот кузнечиков, густые заросли высокой перезрелой травы, пряно пахнущей и стегающей стебельками по голым загорелым щиколоткам, далёкий плеск волны, слепящий медный поднос солнца на небе. Те вечера, когда ему удавалось перепоручить свои домашние задания Жак или отвертеться от очередной поездки с Сабелитой в поля - мерить землю, следить за межеванием и производить прочие удручающе скучные мероприятия, полные скрупулёзных подсчётов и других видов морального насилия. День, когда они с Этторио уехали из замка, и на второй день седло больно натирало всё, что могло натирать, но не поколебало предвкушения будущих приключений. Отшумевший на площади праздник, с которого он ушёл вслед запыхавшейся и раскрасневшейся от танцев Нунче, неся на руках её уснувшую дочку. Тот момент, когда он, стоя посреди поля боя у моста где-то в Вальбере, смеясь, пытался разглядеть рану на собственном плече, дурашливо выпячивая подбородок, - за несколько мгновений до того, как на другое плечо плашмя опустился меч Этторио, превращая Джованни-оруженосца в кавалера Герреро. День, когда он впервые поцеловал Аннису, и тот бесконечный миг, разлившийся малиновым звоном по всему нутру, когда он почувствовал, что она несмело и горячо целует его в ответ. Не говоря уже обо всём этом последнем месяце, в течение которого Джованни только и делал, что доказывал кинесвите серьёзность своих чувств. Весьма приятным для обоих образом. Иногда всю ночь напролёт.

[indent] Одним словом, Джованни Герреро при рождении явно Дарительница в висок поцеловала. Он был счастливчиком - и принимал это с благодарностью, не оскорбляя благих намерений Богов недоверием к их высшей воле. Вероятно, поэтому Боги решили наградить его пополнением коллекции радостных моментов, - и из-за спины принцессы Дальмаса на скайхайскую землю шагнул, улыбаясь во всю свою смуглую физиономию, его лучший друг, названный брат, причина, по которой Джованни пришлось впервые появиться при киннском дворе со сломанным носом, и вообще достойный представитель коломбанского народа. Избранный, можно сказать!..

[indent] - Энцо, Воитель тебе в глотку, Фортунато! - радостно и совершенно не по-уставному гаркнул Джованни, крепко пожимая его руку и похлопывая по плечу, обнимая в ответ. Виверна подери, как же ему не хватало этой дальмасской экспрессии! Скайхайцы, кажется, вообще не обнимаются. Вон, пришлось кинесвиту соблазнить, чтобы иметь возможность кого-нибудь тискать на постоянной основе. И то - «Джованни, кто-нибудь же может войти!..». Северный менталитет, мать их Линд Собиратель!.. - Неужели и ты покинул наш милый берег? Коломбанские девицы, должно быть, пролили немало горьких слёз, узнав, что ты их оставляешь. Девицами.

[indent] Что было хорошо в Энцо Фортунато - он был из тех людей, которых можно оставить на год, на три, на пять, а потом встретить снова, как будто ничего не изменилось. Как будто вы расстались только вчера и утром опять пойдёте штурмовать плетни или сбежите на рыбалку с уроков. Никакого тебе «ах, мы оба столько пережили и стали другими», никакой напряжённости, настороженности и неловкости. Крайне необходимо иметь такого друга, когда большая часть ваших жизней - внезапные разъезды и командировки в дальние уголки общей многострадальной родины. А то и вовсе в Скайхай.

[indent] - Хотя, если ты теперь жених принцессы, - Джованни цокнул и покачал головой, выражая всю скорбь коломбанских девиц одними усами, и весело ухмыльнулся. - Вот ведь шельма!.. Давно ли? Я жажду подробностей. Если там не было какого-нибудь героического спасения, тебя на белом коне и пожарища за спиной, на которое ты не обернулся, гордо удаляясь в закат - чур, проставишься!.. - он обхватил Энцо за шею, взлохматив ему волосы пятернёй - ну, точно как если бы им было пятнадцать и восемнадцать лет соответственно. Не хватало только Каролины Лангевиль, чтобы синхронно выписать им подзатыльники - неслышно подойдя со спины, как она имела обыкновение делать, ведьмачья дочь, - и велеть вести себя прилично. А Колетт и Анниса, которые могли бы взять на себя эту функцию, как раз были заняты разговором чуть поодаль, как настоящие взрослые дипломаты. В отличие от своих рыцарей. Джованни перехватил взгляд Нис и неудержимо расцвёл ему навстречу, совершенно по-кошачьи сощурив глаза.

[indent] Всё-таки она творила с ним что-то невероятное. Скольких женщин Джованни Герреро знал в своей жизни - ни одна прежде не волновала его так, поднимая тёплый вихрь у него в груди одним взмахом ресниц, плавя ему кости одной улыбкой. Он чувствовал себя одновременно беспомощным и непобедимым, и страшно добрым, и в сердце постоянно царил какой-то нежный сквозняк, и всё время хотелось целоваться, словно шестнадцатилетнему мальчишке, которому шира впервые повязала свою ленточку на копьё. Колдунья, с нежностью подумал Джованни, лаская её взглядом. Вот надо же было приехать на другой конец света, чтобы такую встретить.

[indent] Обретённая с некоторых пор предвзятость относительно женской красоты, впрочем, совсем не помешала Джованни оценить, насколько повезло его другу. Собеседница Аннисы, юная и величественная, лишь слегка напоминала ту едва расцветшую девчушку в громоздких парадных платьях, которую он несколько раз видел издали на дворцовых праздниках. Конечно, она была красавицей - дочери королей всегда бывают прекрасны, что уж говорить о дочери Анриетты Мерво!.. Но живые тёмные глаза придавали принцессе особую, очень красившую её выразительность. Джованни церемонно поклонился, когда Анниса представила его среди прочих спутников, и спрятал в усах улыбку. С такими рысьими глазами Энцо точно скучать бы не пришлось, даже если бы к ним не прилагалось целого королевства.

[indent] - Ну, и каково это - быть женихом принцессы? - он конспиративно понизил голос, панибратски обхватив будущего консорта за плечи, и выразительно пошевелил бровями. - Или ты ещё на той стадии, когда приходится прибегать к помощи рук?.. - Джованни хлопнул его по груди и рассмеялся. И, конечно, именно в этот момент заметил, что молодой принц заинтересованно прислушивается к их разговору, да и фрейлина Колетт, кажется, отошла ещё не так далеко, чтобы совсем ничего не услышать. И вспомнил, что они, вообще-то, всё ещё на официальном мероприятии, а не на скамье в таверне, где можно беспрепятственно обмениваться солёными шуточками. - В смысле, за руки держитесь, я имею в виду, - упавшим голосом уточнил Джованни, смущённо взъерошив кудри на затылке. Некоторые просто неисправимы, в который раз самокритично подумал он. - Ваша Светлость, шира Арабелла.

[indent] Если их сейчас депортируют за оскорбление чувств высшей знати, Джованни надеялся, что им хотя бы позволят взять с собой вина. И украсть одну северную принцессу.

[indent] - Каково, хм, положение дел в нашем славном государстве?.. - постным голосом осведомился он. И слегка нахмурился, вспомнив, что это был вопрос, который действительно стоило обсудить. - Сабелита и Жак писали мне, что у нас там творилось зимой. Ты хоть прирезал кого-нибудь из этих уродов?.. Как граф Сальваторе? И малютка Лилли? - Джованни всё-таки не удержался и усмехнулся, сверкнув зубами. - Всё ещё разводит жеребцов? Или никого уже в живых не осталось? - он пихнул Энцо в бок и хохотнул. - Губитель подери, нам срочно нужно столько всего обсудить!.. Как ты, однако, удачно обручился!..

Отредактировано Giovanni Guerrero (2018-07-13 11:34:37)

+8

10

[indent] Брови Ее Высочества взлетают вверх, когда она слышит легкое перешептывание своего младшего брата с деширом Фортунато, однако, она их слышит прекрасно. Истории о бравых подвигах вместе с другом слышала и она, ведь за время плаванья им приходилось всеми силами искать хоть какой-то способ отвлечься от того, что нещадное море бросало их корабль из стороны в сторону, точно щепку. Одним из таких развлечений были, как раз таки, рассказы ее жениха о его бравых приключениях вместе с еще одним коломбанцем. Все что самой принцессе удалось выяснить о нем – он давно покинул Дальмас, дабы служить в Скайхае в свите Беатрис Голдвин, а его племянница была среди тех людей, что так самоотверженно старались спасти ее из заточения в башне. Правда, Колетт полагала, что Филип знал об этих похождениях чуть больше, чем рассказали ей самой.

[indent] Мысль о башне вызвала у Колетт чуть невеселую улыбку – им с Аннисой действительно было, где найти точки соприкосновений; по разным причинам какое-то время их свобода была ограничена, и это наложило на них ощутимый отпечаток. Чувства чуть притерлись, отшлифовались, но это заточение Колетт запомнила очень хорошо – буквально каждую минуту своего ожидания и попыток найти способ спастись, она помнила, точно покинула место своего заключения мгновение назад.

[indent] - Я уверена, что так и будет. Я видела картины, изображающие Перегрин – мне не терпится увидеть Вашу столицу воочию, - она могла с уверенностью сказать, что красота Севера манила ее к себе достаточно давно. Колетт обожала всем сердцем Дальмас и сам Туссен, но никогда не отрицала того, что хотела бы посмотреть природу, архитектуру, быт Скайхая, - Судя по всему, - немного рассеянно пробормотала принцесса, бросив чуть смущенный взгляд на Аниссу, искренне улыбающуюся разворачивающейся сцене. Боги, вероятнее всего, на их стороне, раз подкидывают подобные сюрпризы, буквально предчувствуя чужие желания и мечты. Принцесса бы никогда не поверила, что дешир Фортунато, отправляясь в Скайхай, не хранил бы в сердце мечту встретиться с другом, который, по счастливой случайности, обитает так же в Белом Замке, куда они направлялись. Встреча была лишь вопросом времени и, несмотря на нарушение этикета, она неплохо вписалась в ситуацию. Радушный прием скайхайской делегации стал от этого еще более приятным.

[indent] Легенду про Звездный Лес Колетт, привыкшая быть на шаг впереди и изучать как можно больше информации, слышит впервые и заинтересованно прислушивается. Есть что-то невероятно красивое, поэтичное в том, что целое государство, могущественное, появилось из звезды. Об этом она бы послушала с удовольствием, если кинесвита будет благосклонна и согласится рассказать эту легенду во время пути или вечером.

[indent] - Прошу прощения, кинесвита, - чуть понизив тон проговаривает Колетт, позволяя мужчинам насладиться радостью встречи и знакомства, а сама поднимает довольно таки важную и щепетильную тему, - Должно быть Вы в курсе, что весной я не могла проводить леди Шарлин, лорда Вигфрида и леди Вильгельмину в силу некоторых обстоятельств, - девушка чуть зябко повела плечом, оставляя эти самые «обстоятельства» без комментариев; вероятнее всего, родственники посвятили Аниссу в то, как неудачно закончился знаменитый Бал. Невольно сцепив руки на груди в замок, Колетт бросила взгляд на Арабеллу, стоявшую рядом, после чего перевела взгляд на корабль, где взаперти томился Голиаф. Первой из задач по прибытию в Кроушор, для принцессы было создание официального статуса для своего «питомца», как периодически его называла семья, - После того, как все проблемы улеглись, у меня появился довольно таки своеобразный спутник, которого я, увы, не могу бросить, - было заметно, что южанка старательно подбирает слова, стараясь выставить всю произошедшую ситуацию и обретение горгульи весьма невинно.

[indent] - Со мной из Дальмаса прибыла горгулья, - придав глоссу максимально будничный тон, Ее Высочество перевал взгляд на свою собеседницу, - Я прошу Вас отнестись к этой вынужденной мере с пониманием, - по правде сказать, от реакции на существо, которое ее практически спасло (но и похитило ее тоже оно), Колетт смертельно устала. Мало кто оставался равнодушным к подобному, один только Филип чего стоил; однако, принцессе хотелось верить, что сейчас им удастся избежать недопонимания и все будут морально подготовлены к подобной встрече. Потому что то, что происходило в Туссене после ее возвращения. Все еще периодически отдавалось в голове принцессы мигренью, - Как и мы, он пробыл в море три недели, с Вашего разрешения, мне бы хотелось дать ему выйти на волю, - после чего она с радостью бы добралась до приготовленного для них место ночевки и упала бы в кровать, в надежде отдохнуть хоть немного от этой утомительной дороги. Об этом он, конечно, не проговорила, но ей казалось, что Анисса должна ее неплохо понимать, - Всю ответственность за его пребывание в Скайхае я, разумеется, беру на себя, Ваше Высочество.

+4

11

крепче, парень, вяжи узлы
беда идет по пятам

http://s9.uploads.ru/kqV46.png
сохрани нас море, я поймал тебя
мой гарпун натянут яростью огня

"Кракен в воде! Берегись!", - послышался крик со стороны пристани, когда над кормой дальмасского корабля появилось щупальце, а затем и второе, и третье, и четвертое... дерево заскрежетало, откуда-то изнутри раздался нечеловеческий вопль, а затем доски проломились под натиском гаргульи, вырвавшейся на свободу и полетевшей в сторону повелителя морей. Последнего удавалось разглядеть с берега - для кракена тот был совсем небольших размеров, видно, выплыл из моря после шторма, который вывел его из спячки, совсем ещё ребенка или подростка, напоминающегося своими размерами уже не дельфина, но небольшого кита. "Готовьте гарпуны, ребята, отгоним его прочь! Приведите подмогу, милорда Кейльхарта, ведьмака, принцессу... нет, не принцессу! Грифон меня задери, что делать с гаргульей?!" Тотчас мальчишки, глазеющие на прибывший корабль, бросились к благородным господам, вереща то ли от страха, то ли от восторга.

+2

12

https://78.media.tumblr.com/c202a1e25ce2b40c1e158160fc584fb6/tumblr_ni6nxjIfFk1qbk7lno1_250.gif https://78.media.tumblr.com/6f2d9fcdd7f61fa016526bd2601eaac5/tumblr_ni6nxjIfFk1qbk7lno7_r1_250.gif
все, кто слышал руны, шептал о песне — задыхаясь, кровью своей давясь — что рождалась где-то в далекой бездне и над тем, кто смертен, имела власть. это тихий шелест и бой набата, что китовьим криком звучит извне, заставляя брата идти на брата или мать дитя бросать меж камней. это страстный шепот и вопль страданий, для кого-то даже предсмертный хрип. ни одно из древних людских преданий ни малейшей правды не говорит.

[indent]Все начинается в городе у моря.

[indent]Вигго стоит на смотровой площадке. Отсюда виден весь Кроушор, маленький, как игрушка. Он наблюдает прибытие дальмасского корабля и высадку делегации. Днями ранее кинесвит приехал сюда вместе с кузиной Аннисой и перегринскими стражами, в числе которых был южанин Джованни. От присутствия на встрече с гостями из соседнего королевства он тактично отказался, не напоминая, чем все закончилось в Туссене, но намекая и с лукавой улыбкой добавляя: «Не хочу ронять принцессу в море. Для южан наше море даже летом холодновато». Да и к тому же только беспросветный глупец не признает — младшая кинесвита идеальная кандидатура для проведения дипломатической встречи, и она прекрасно сама справится с возложенной братом-кинном задачей. Вероятно красноречие и дар убеждения — фамильная черта женщин рода Голдвин. Вигго понял это живя рядом со своей сестрой больше двадцати лет и укрепился во мнении встретив Аннису и Шарлин.

[indent]Вилла была бы там внизу, рядом с их белокурой кузиной, приветствовала старшую принцессу Дальмаса, которую они не смогли повстречать на маскараде из-за травмы Вигго и из-за того, что саму Колетт похитили. Вилла была бы там, если не предпочла остаться на чужбине вместе с Ателем. Титул кинесвита крови даровал возможность не заботиться о многих вещах, но и он же весьма ощутимо связал по рукам и ногам. Пару лет назад Вигго совершенно точно остался с ведьмаком и сестрой до сезона листопадов — не думая о том, что где-то там в столице киннерита требуется его присутствие на коронации нового правителя.

[indent]Вигго спускается со смотровой площадки, когда на пристани воцаряется привычная будничная суета. Рядом шагает Эво. У кинесвита есть план на день, которого он намерен придерживаться пока не убедиться, что встреча с дальмасскими гостями прошла успешно, ничего непредвиденного не стряслось и он может с чистой совестью приступить к своим делам, зная что хотя бы несколько недель, а при очень хорошем раскладе несколько месяцев, его никто не будет дергать.

[indent]«Надеюсь с этими балами, приемами и уроками этикета я не забыл, как держать в руках инструменты, — Эво ухмыляется, глядя на обветренное лицо своего лорда и по-мальчишески толкает его в плечо».

[indent]Они, одетые неброско, сливаются с шумной толпой и вместе отправляются в паб у моря на собачьи бои. Эво ставит на корноухого волкодава, а Вигго покупает им по пинте пенного пива. Они уходят, как только проливается кровь, кошель Вольфахара тяжелеет, а пузатые кружки пустеют. Улица, на которую они выскальзывают, пахнет илом, водорослями и рыбьими потрохами. Эво старательно скрывая горечь в голосе рассказывает, что о его единственное сестре, пропавшей ещё прошлой осенью так до сих пор ничего неизвестно — жива ли она, а если нет, то, где её кости похоронены. Вигго не успевает ничего сказать, — у него на языке вертелись слова о том, что он бы не пережил, если б вдруг пропала его Вилла и он сделает все возможное, дабы появились хоть какие-то вести о Мэг — когда со стороны пристани разносятся крики. Молодые мужчины, не сговариваясь одновременно срываются с места и бросаются гончими на тревожные звуки.

[indent]Моряк первым замечает кракена, облюбовавшего корабль дальмасской делегации.

[indent]— Он молодой, судя по размерам щупалец, — с придыханием говорит Вигго. — Нам удастся его прогнать или возможно даже убить.

[indent]Рука светловолосого воина моментально ложится на эфес меча. Последний раз, когда кинесвит Вигфрид захотел подобраться поближе к огромной твари — он спрыгнул с корабля в море и поплыл прямиком к илаю, умудрившись на пару с хрупкой девицей с белыми, точно лён волосами не только взобраться на панцирь, но и стащить с него несколько вещиц. Последний раз, когда кинесвит Вигфрид захотел дать бой чудовищной твари — он получил рану от шипов василиска и едва не истек кровью. Эво предостерегает своего спутника, мол для борьбы с кракеном тут есть стражи, но по горящему взору понимает, что сейчас проще остановить таран нежели его.

[indent]В груди лихорадочно мечется томительное чувство, а сердце бьется учащенно в предвкушении. Темноволосый Голдвин выглядит столь же возбужденным, как в утро перед киннской охотой в Великом лесу, когда он смог наконец заняться чем-то стоящим после праздных недель, проведенных в стенах Белого Замка. Но припоминая, чем обернулась собственная горячность и недальновидность — Вигго устремляется к пристани предельно собранным. Как поступил бы Атель? Молодой мужчина осматривается, чтобы оценить ситуацию. Он тотчас припоминает все, что видел и чему научился на китобойных суднах. Кракен схожего размера. Возможно, стоит применить одну из припасенных в арсенале тактик. Ранить и измотать, а потом если он сам не решит укрыться в морской бездне — добить. Но на китобойный промысел отправлялись умелые и сработанные команды мужчин, вооруженные до зубов.

[indent]Эво возникает рядом буквально из ниоткуда с гарпунами. Аннисе и Колетт вероятно уже доложили о глубоководном госте. Вигго крутит в руках оружие и надеется, что кузина, если и будет наблюдать за происходящим, то на безопасном расстоянии.

[indent]— Я могу к нему приблизиться почти вплотную, но одним ударом гарпуна здесь ничего не решить, — он касается пальцами серебряного броши, бражника с черепом меж крыльев, — Джованни!

[indent]Кинесвит воодушевленно кивает гезиту и тут же мрачнеет, когда узнает человека, идущего рядом с южанином, но не позволяет себе потерять контроль над ситуацией, над собой и отмахивается от не самых приятных воспоминаний. Не до этого сейчас.

Отредактировано Viggo Goldwine (2018-08-06 09:43:45)

+3

13

- Джованни, Страж тебе в печень, Герреро! - Хохотнул Энцо, все еще перекатывая меж пальцев, затянутых в черную крепкую кожу, костяшки и косточки лапищи друга. Словно этот усатый подлец вот-вот окажется химерой или сбежит через вон тот милый серый заборчик ростом в полторы него и ищи его потом свищи меж скайхайских юбок...и мантий, мехов и прочих писков местной моды. Фортунато так давно не рявкал в ухо Герреро это, когда-то до оскомины будничное приветствие, что пришел в какой-то совершеннейший восторг. Схожий с тем, какой испытал впервые, только придумав эту тонкую военную шутеечку. Про то, что только Богу Стражу и под силу защитить печень Ваннуччо от самого Ваннуччо. - Побольше, чем они рыдают по твоему носу, - Сцапав друга двумя пальцами за подбородок, дешир повертел его лицо и так и этак, изучая приблизившийся к орлиному профиль. То ли Герреро тут в Скайхайе очень любили. То ли Фортунато и впрямь умел оставлять неизгладимые следы...ну куда прикасался. Там и оставлял. - Тц. Вот это шнобель! Тебе бы такой шнобель в наши семь-девять и мы бы от фей на раз-два отмахивались!
Энцо мотнул головой из стороны в сторону, наглядно демонстрируя как именно они бы отмахивались и жизнерадостно осклабился. Словно бы камень у него с груди  свалился. И житься и дышаться легче стало. Удивление друга было оправдано. Ведь это Фортунато ступал на палубу королевского корабля, зная, что ему предстоит побывать в Белом замке, где, по чистой случайности и пропадал последние пять лет Джованни. А для менее информированного в делах политических и всяких светских сплетнях Герреры, явление смуглой коломбанской физиономии на земли Скайхая было полной неожиданностью. Нет, стоит признать, Фортунато тоже был поражен. Не ожидал, что встреча произойдет столь скоро. Прямо в порту.
- Пф, обижаешь! Ты что еще не слышал ни единого слуха, ни единого сказания?..Вот, Луччио и Фалько, вот подлецы!.. - Энцо, с видимым недоумением, расплывшимся по улыбчивому лицу, поскреб затылок. Как так-то? Ведь он так старательно и планомерно вдохновлял своими байками про спасение принцессы сразу трех наиболее трепливых и популярных из известных ему бардов! В том числе в винном эквиваленте. И недостаточно вдохновил?..Или скорее перестарался. Задумчивость и приятная нега от встречи с другом и отсутствием недомолвок, распластавшаяся на груди теплой кошкой, притупила его внимание (хорошо еще так! воспоминания об этикете она вообще раздавила, бесчувственное создание!). Потому Фортунато оказался совершенно не изыскано стиснут в хватке Герреро и вероломно взъерошен. Хохотнув, Энцо бросил взгляд из-под растрепавшихся во все стороны локонов на довольную усатую морду. И даже как-то растерялся. Столь непривычным, инородным показалось ему выражение той самой морды, явившееся меж каштановой ряби прядок. Фортунато опешил настолько, что пихнул Герреро в ребра локтем. Не будь тут столько чрезмерно уважаемых господ, включая принцессу, то и наверняка завершил бы древний ритуал хорошим таким, привычным броском через бедро. Иначе как-то выражать привязанность и расположение к нареченному брату казалось просто кощунственным. Но удержался, лишь выпрямляясь и проводя пятерней по волосам, убирая отросшие пряди назад.
- Хитрая ты морда! Никогда-то не любил платить. А, да виверна с тобой! И так проставлюсь, - Склонившись ближе к уху Ваннуччо, дешир перешел на доверительный шепот. - Зря что ли я пятнадцать бутылок Жанского 976 года из личных запасов Сальваторе привез? Ну...точнее уже десять. К тому же, тебе, кажется, тоже есть что рассказать. Как ты, старый друг? - Оказавшись опять в хватке Герреро, рыцарь выразительно ухмыльнулся, невольно бросая взгляд на светски беседующих поодаль принцесс. Ухмылка, как-то сама, как-то собой расцвела и похорошела, можно даже сказать возмужала, до сдержанной улыбки. Улыбки человека, знающего и думающего куда больше того, чем говорится миру. Наблюдать за принцессой со стороны было не только необходимостью (им теперь жить и, вероятно, править, пока смерть (или очередная не понятая Коллет шутка Энцо) не разлучит их!), но и крайне занятным мероприятием. Принцесса все чаще напоминала мужчине новенькую, еще не пущенную в бой, стрелу. С чарующе блестящим, острым наконечником. Услышав фразу про руки, Фортунато издал клокочущий звук, ставший дитем нежной любви смеха и возмущения. И не задумываясь отвесил Герреро подзатыльник, подпримявший задорные кудри. Кара долго и на живых примерах учила его этому темному, страшному искусству. И пусть Энцо никогда не достичь ее высот, но ностальгию выбить из Ваннуччо, он должен был. - Кара передать просила. Скучает очень, - Беззлобно поведал он, предпочитая не развивать более тему. Тем более, что принц и фрейлина и впрямь обратили на них внимание. Да и принцессы, кажется, тоже. И всего-то вся остальная Скайхайская делегация. Энцо слегка поклонился подошедшим, по-светски тонко пихнув друга сапогом в щиколотку, чтоб тот также проявил манеры. - Принц Филлип, шира Арабелла, позвольте вам представить моего друга детства - Джованни Герреро из славного дома Герреро. Полагаю, вы хотя бы раз, да и слышали, выражение "как Фортунато с Герреро"? Или оно расхоже только в Коломбане? - Рыцарь задумчиво поскреб подбородок, как-то немного серея лицом при упоминании событий прошлого года.
Они так и стояли бы, судорожно хватаясь, словно за ускользающие нити, за все темы для обсуждения подряд. А Энцо, почти наверняка успел бы помрачнеть мордой, а может и наградить друга еще одним подзатыльником или тычком в бок, за упоминание его младшей сестры со столь скабрезной ухмылочкой. Но Боги, кажется, решили увековечить встречу двух коломбанцев на Скайхайском берегу, добавив на фон несколько всплесков эпичности. Кажется, это только что обозвали кракеном.
Еще прежде, чем Фортунато успел мысленно на чем свет стоит обругать паскудного кракена, только что потопившего десять бутылок отличнейшего, если не сказать изысканнейшего, коломбанского вина...До того славного момента, Энцо в два прыжка оказался подле бросившейся волчицей к воде Коллет, останавливая ее порыв. Обхватив рукой тонкую талию и прижимая девушку к своей груди, Энцо, и не моргнув, выдержал обжигающий взгляд черных глаз. Его первым желанием было оттащить принцессу подальше от пирса. Так как сочетание кракена, моря и принцессы не нравилось ему от слова "совсем". Было в нем что-то противоестественное. Вот "кракен и море" - естественно. А "кракен и принцесса" или "принцесса и море" - нет. Значит нужно было скорее убрать его решительную переменную, испепелявшую его взглядом, из формулы. И это удалось бы, если бы не...
"Голиаф, чтоб тебя каркен сожр..О. Нет. Нет-нет-нет," - дешир проследил за траекторией полета ручной твари его невесты и скрипнул зубами, понимая, что теперь Колетт можно унести только бесчувственную.
Что ж. Не можешь прекратить безумие? Возглавь его.
- Не подходите к воде слишком близко, Ваше Высочество, я ненавижу волноваться, - Обронил Фортунато, сверху, в упор глядя в глаза Колетт. После, сверкнув фирменной широченной улыбкой, крутанулся вокруг своей оси, поворачиваясь к представителям Скайхайской делегации и стекавшимся с разных концов порта морякам и охранникам с гарпунами и луками. Дозваться до Голиафа, а уж тем более достучаться до твари, коли та почуяла угрозу и действует на инстинктах, могла только принцесса. С сим фактом Энцо просто смирился. Но вот в успех предприятия, если по гаргулье начнут стрелять, дешир не мог гарантировать ни на йоту.
- Господа! - По-военному, громко и коротко гаркнул Фортунато, привлекая к себе максимальное внимание среди деятельных мужей и защитников. - Ничего. Не надо. Делать. С гаргульей! - Энцо надавил на чью-то руку, опуская щерившуюся в небо стрелу. - Он является частью Дальмасской делегации и всю ответственность за его поступки мы берем на себя. Он не опасен и вернется по зову Ее Высочества Колетт, но может...занервничать, если его будут пытаться сбить.
Энцо все еще стоял подле Колетт, пытавшейся дозваться Голиафа, зыркая по сторонам. То на моряков, то на море, готовый действовать.

Отредактировано Enzo Fortunato (2018-07-30 01:19:07)

+5

14

О гаргульях Нис лишь в книгах читала, но никогда не имела сомнительного счастья с ними встречаться, да и не планировала этого в будущем. Однако, жизнь часто играет с людьми в собственные игры, не интересуясь их мнением и вовсе не спрашивая позволения; и факт так и останется фактом, но всё же Её Величеству принцессе Колетт удалось удивить Аннису Голдвин.

Первые слова её северная кинесвита встречает благосклонным кивком и сочувственным пожатием руки — она наслышана о том, что произошло в Дальмасе, и пускай не до конца понимает, что подразумевает принцесса, говоря об этом, но предпочитает дождаться развязки. Слушатель из неё не менее прекрасный, чем рассказчик, и всё же девушка совершенно теряется, когда разговор заходит о... Гаргулье. Вряд ли кто-то мог заранее предупредить о том, что дальмасская делегация пополнилась ещё одним гостем, и едва ли этому гостю будут рады северяне, узрев его. Люди склонны бояться того, чего не знают, а боятся, значит, захотят навредить, и это может вылиться в действительно полноценную проблему. Тем не менее, решение принято достаточно быстро, хотя и без паузы, во время которой Нис судорожно просчитывает варианты развития событий и возможные последствия:

— Что же, благодарю за то, что сказали мне об этом, Ваше Высочество. Не вижу причин, по которым Вам не стоит выпускать гаргулью на волю. — ...Аннисе только и остаётся, что довериться южной принцессе. Она уверена, что юная Мерво знает, что делает, ведь нет ни малейших сомнений в рассудительности и здравомыслии этой девушки. Нис мягко улыбается, демонстрируя, что всё будет в порядке и ни один из прибывших гостей (даже такой неожиданный, как гаргулья) не останется обделённым — будь то внимание или же свобода, необходимая этому существу. Кинесвита проявляет этот акт доверия к темноволосой южанке, которая стоит рядом, и молится Благим Богам, чтобы никто от этого решения не пострадал. Можно лишь представить, какие сказки будут сочиняться в местных тавернах под пинту эля или кубок вина. От этой мысли настроение Нис снова стремится ввысь, да что и говорить — ей, как девушке начитанной, но мира толком и не видавшей, ужасно любопытно посмотреть на дивное создание.

Анниса собирается сказать ещё что-то, как вдруг слышится крик, который отвлекает её от беседы с гостьей:

— Кракен в воде! Берегись! — что и говорить, подобного не ожидал никто. Нис замирает, сделав глубокий вдох, да забывая выдохнуть; взгляд её устремлён в сторону дальмасского корабля. Девушка, словно завороженная, наблюдает за появлением щупалец — одно за другим они появляются, цепкие и крепкие, наверняка очень сильные. Анниса спохватывается, когда корабль сотрясается от нечеловеческого вопля, и на волю вырывается гаргулья. Слышится рокот толпы — кто-то испуганно кричит, кто-то приказывает хватать оружие, чего делать категорически нельзя, и ровно в этот момент принцесса бросается к воде, явно обеспокоенная тем, что происходит с её «любимцем». Около Колетт тут же оказывается Энцо, поэтому Голдвин не спешит рваться следом за ними, и оборачивается, чтобы перехватить взгляд Джованни. Он ведь не останется в стороне, она знает — знает и беспокоится, не желает, чтобы с ним что-то случится. Тогда кинесвита не переживёт, не вынесет, и поэтому в свой взгляд она вкладывает мольбу: пожалуйста, будь осторожен. Пожалуйста, ради меня, ради нас. Слышит оклик, который относится к её южанину, и тихо вздыхает: Вигго. Разумеется, он здесь; пускай кузен отказался участвовать в приёме гостей, но всё же сопровождал вторую кинесвиту в Трамур, составляя Нис прекрасную компанию.

И вот сейчас он совершенно точно собирается ринуться в самое пекло, и теперь она должна беспокоиться ещё и за него. Анниса, конечно, понимает, что оба они — и Джованни, и Вигго, — взрослые, самодостаточные мужчины, ну а она — чуткая молодая кинесвита, сердце которой вовсе не ледяное, а способное любить. И всё же она считает, что мужчины способны разобраться с подобной «проблемой», потому что вторая в виде гаргульи ложится на плечи Колетт, судя по словам господина Фортунато, которые светловолосая северянка тут же подхватывает, разворачиваясь к толпе зевак, которые уже начали подходить ближе, желая увидеть невероятное представление.

— От лица кинна Линда Одиннадцатого, прошу всех сохранять спокойствие и следовать указаниям милорда Фортунато, — она кивает в сторону гостя, который быстро берёт ситуацию в свои руки, — А также кинесвита Вигфрида Голдвина... — который, насколько она знает, неплохо справляется с критическими ситуациями, если они происходят в воде, — ...и милорда Герреро. Пожалуйста, опустите оружие и не стреляйте в гаргулью — он никому не причинит вреда. — убедившись, что её поняли и услышали, Нис бросает последний короткий взгляд на своего возлюбленного и движется по направлению к принцессе; бережно кладёт руку на её спину меж лопаток и легко подталкивает её в сторону, противоположную от водной глади.

— Ваше Высочество, давайте не будем мешать мужчинам и отойдём на безопасное расстояние? — оттуда она сможет позвать гаргулью при необходимости. Нис ощущает острую потребность обезопасить гостью, поэтому будет делать это всеми возможными способами. — Мой кузен и милорд Герреро наверняка знают, что делать — равно как и Ваш будущий супруг. — приговаривая в подобном ключе, она всё же отводит Колетт подальше от происходящего, но уехать сейчас они не могут — насколько Нис понимает, гаргулья послушает только юную Мерво, а поэтому им стоит задержаться хотя бы до того момента, как это создание не вернётся.

Отредактировано Annysa Goldwine (2018-08-06 11:35:43)

+7

15

[indent] Услышав знакомое, старое-доброе приветствие, Джованни приложил ладонь к груди, от души шмыгнул носом, размашисто утёр свободной рукой несуществующую слезу и, вскинув голову, лукаво сверкнул зубами. Благие Боги, как это он упустил такую важную новость, как прибытие Энцо Фортунато на скайхайскую землю?.. Нет, ну, то есть он, конечно, последнее время был несколько занят и отвлечён от внешней политики, занимаясь, гм, политикой внутренней, но такая новость должна была греметь золотыми трубами и походными барабанами!.. Зная, как в Коломбане провожают людей в дорогу [вымпелы, знамёна, сорок человек мужчин, способных носить оружие, все в гербовых цветах и с родовыми знаками, повозки со снедью, с запасной одеждой, со сменой брони, кухонной утварью и свёрнутыми палатками, девушки в лучших своих лентах, жестом фокусника из-под полы извлекается вино, всё перерастает в импровизированную ярмарку и локальную попойку, все обсуждают неудачную партию кузена Педро и побег троюродной сестры жены дяди брата Хуана Эрнандеса с заезжим ирадийцем, у кого-то украли коня], Джованни всерьёз удивлялся, что этот шум не докатился до северных берегов намного раньше. Если у чего-то в этом мире был шанс достучаться до Герреро, опьянённого объятиями своей кинесвиты, то это определённо был далёкий гул коломбанских проводов. Коломбанские проводы настигали всех, всегда, везде, внезапно.

[indent] - Командный голос выработал, хвалю, - Джованни сделал вид, что прочищает ухо, трагически сложив брови. - Ещё пару лет, детка, и ты станешь настоящим мужчиной! Возможно, даже сравняешься с такими признанными мастерами в этом жанре, как я.

[indent] Конечно, с годами их с Энцо разница в возрасте практически стёрлась - одно дело, когда ты взрослый девятилетний дешир, решительно намеревающийся вздуть семилетнего графского сына, чтобы показать, какова настоящая жизнь с её трудами, тяготами и болью, и совсем другое, когда вы оба разменяли третий десяток и жизненный опыт у вас примерно одинаковый [кроме того, педантично сравниваемый после каждой попойки, ночёвки на сеновале и боевой вылазки, хранимый в Таблице Споров Энцо и Джованни под бережным надзором Аделин Фортунато и в ряде локальных местностей даже вошедший в легенды]. Кроме того, собираясь вместе, они всё равно начинали вести себя как покусанные феями четырнадцатилетние юнцы, сколько бы лет им не исполнилось, так что возраст тут решительной роли не играл. Но подкалывать Энцо по поводу трёх лет разницы было священной братской обязанностью Джованни, и он относился к ней со всей серьёзностью.

[indent] - По поводу моего носа, сын мой, девицы не рыдают потому, что в нашем с ними взаимодействии обычно фигурировали другие части тела. Явно куда более запоминающиеся, - назидательно произнёс он, подняв палец к поименованному органу. В смысле, к носу. - А вот от фей таким шнобелем мы бы определённо отмахались, это да. Ты бы хвастался тем, как удачно его подправил, каждой фее, которую мы бы встретили. Такое событие в твоей жизни!.. Единственное на многие лета! - Джованни легонько толкнул его кулаком в скулу, засмеявшись. - Полагаю, через пару дней феи бы сами таскали нам сладости, чтобы мы прошли мимо их канав и межей молча.

[indent] В этот момент он мог вообще забыть, что находится в Скайхае, стоит на скалистом берегу Кроушора - перед глазами золотились ржаные поля, садилось над дальними виноградниками гранатово-красное солнце, оседал на плетнях душистый августовский вечер, сияющей взвесью мерцали над зарослями ежевики и малины стайки фей, вечерний воздух холодил разгорячённую голову, и ещё гремели в ушах пивные песни и шумело выпитое хмельное, но уже различались вдали очертания родного замка - его смуглые от сумерек, выщербленные стены, приютившие не одно ласточкино гнездо, аистиные гнёзда на крышах, даже сбитый порог чёрного входа, на котором дремал старый вислоухий Бруно, постукивая хвостом во сне. Джованни чуть было не шмыгнул носом по-настоящему, но благие Боги знали, кого присылать в Трамур.

[indent] - Ты платил Луччио и Фалько?.. - Джованни расхохотался. - Нашёл на кого вино переводить! Тут надо брать качеством, а не количеством, дорогой. Напои меня, я сочиню историю получше, чем Луччио и Фалько!.. - то, что Энцо подпаивал бардов, даже не подлежало сомнению. Насколько Джованни помнил этих двоих, они вообще были не дураки выпить. И вечно путали последовательность героических действий благородных деширов - в исполнении Луччио некий кавалер Герреро однажды спас виверну от прекрасной ширы, и это была отчасти правда, но далеко не та правда, которую поименованный кавалер Герреро собирался предоставлять общественности. Кроме того, Фалько в своё время увёл у Джованни Лолиту Фибоначчи, и хотя свою весёлую подружку Джованни никогда не ревновал, простить подобную наглость какому-то менестрелю всё равно был не в силах.

[indent] Он расплылся в довольной улыбке, услышав про запасы жанского.

[indent] - Признайся, ты просто знал, что тебе придётся проставляться, и морально готовился проиграть какой-нибудь спор! - Джованни хлопнул ладонями и довольно потёр руки. - Поверь, история об эпохальном подвиге Энцо Фортунато уже в пути. Я даже буду не включать в неё историографический обзор предыдущих двадцати лет твоей жизни, чтобы не пошатнуть образ твоей вечной, верной и чистой любви к Её Светлости, зародившейся в тот момент, когда наша королева подняла на дворцовом балконе пищащий свёрток. Детали промежуточных эпизодов со всеми остальными ширами мы опустим. А представляешь, если бы ты довёз все пятнадцать бутылок... - Джованни многозначительно выгнул губы и покивал. - Впрочем, Плут с тобой, - он радостно хлопнул Энцо по спине, - плыть столько времени, с такой девушкой, да через шторм!.. - он бросил синхронный с Фортунато взгляд на беседующих дам, и усы чуть дрогнули от улыбки, не имеющей никакого отношения к бутылкам, штормам и дружеским подначкам.

[indent] Джованни всё не мог привыкнуть к этому чувству, отдающемуся тёплым толчком в сердце каждый раз, когда он смотрел на Нис. Раньше ему казалось, что он умеет разделять дела, разговоры - и свои увлечения, приправлявшие всё это, как хорошее вино, но не заменявшие самой трапезы; а эта непредсказуемая, непредусмотренная уставом, сокрушительная нежность, сминавшая ему лёгкие глубоким вздохом, находила Герреро посреди любого дела и разговора, даже не отвлекая, не перебивая мыслей, но вплетаясь негромкой расцвечивающей нотой, бесконечно обновляя весь мир. Словно не было в мире ничего более естественного, чем любить Аннису - и ничего более удивительного.

[indent] Джованни усмехнулся, хлопнув Энцо по плечу. Ему действительно было что рассказать. В конце концов, не мог же он утаить от лучшего друга свой героический вклад в объединение культурных плоскостей севера и юга, серьёзного развития дипломатических отношений между странами, вот этого вот всего! Кто поймёт его лучше будущего мужа принцессы?.. Такие тонкие материи всегда требуют ручного труда.

[indent] - Справедливая Кара настигает меня даже на скайхайском берегу, - засмеялся Джованни, привычным жестом пригладив кудри на затылке, и чуть поклонился, коснувшись рукой груди, повинуясь великосветскому пинку в щиколотку. - Что бы вы ни слышали в связи с этим выражением, должен предупредить, что всё - вранье, - он весело дёрнул бровью. - В жизни мы с деширом Энцо намного хуже, чем об этом рассказывают.

[indent] Измываться над правилами приличия, ходить по тонкому льду интереса и снисходительности над глубокими тёмными водами дипломатического этикета, скользить по краю и увлекаться этою игрой Джованни мог ещё очень долго, - но тут у берега раздался крик, мальчишеские возгласы, всплывшие щупальца кракена оплели корабельные борта, и дальнейшие события понеслись как в калейдоскопе. Джованни схватился за меч совершенно инстинктивно - втравленный годами инстинкт работал быстрее ума, - и выругался вполголоса, присмотревшись и поняв, что с затрещавшей палубы взметнулась гаргулья. Энцо метнулся к воде, перехватывая принцессу, и Джованни быстро оглянулся на Нис, сглотнув. Она смотрела на него, и её взгляд дышал такой тревогой, таким нежным любящим беспокойством, - словно чья-та мягкая когтистая лапа сдавила Джованни горло. Ему хотелось тоже её обнять. Но Аннисе, похоже, ничего не угрожало, - она даже не забыла о своих обязанностях, отдавая распоряжения и увещевая Колетт отойти подальше. Его славная, храбрая маленькая кинесвита. Он едва заметно, без улыбки подмигнул ей, поймав взгляд. Всё будет в порядке, милая.

[indent] Кто б его самого убедил, что они знают, что делать.

[indent] - Похоже, коломбанского вина мне не видать, - кривовато улыбнулся Джованни. - Я бы его и за меньшее обратно притопил... Не стрелять, кому сказано! - рявкнул он, хлопнув по руке молодого скайхайского стражника. Юноша зыркнул на дальмасца неодобрительно, но арбалет опустил. Джованни и сам мысленно костерил питомца принцессы лишёнными верноподданнических чувств словами, но оставил дипломатические тонкости Нис, перехватив рукоять меча покрепче. - Всем оставить вивернову гаргулью в покое и отойти к Осквернителю от причала! Защищать обеих принцесс! - ещё не хватало, чтобы кто-нибудь злонамеренно воспользовался паникой и попытался им навредить. Джованни не думал о том, имеет ли он полномочия отдавать подобные приказы или стоило делегировать это капитану стражи, - честно говоря, ему было плевать.

[indent]  - Во имя Губителя, твоя невеста что, совсем лишилась разума от счастливой помолвки? - прошипел Джованни, встряхнув Энцо за плечо. - За каким грифоном вы притащили сюда это крылатое сокровище? Безопасная гаргулья, Энцо, серьёзно?! Если что-нибудь случится с кинесвитой... - Джованни оборвал фразу и сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Нис смеётся над его россказнями, опуская пальцы в чашу фонтана. Нис изумлённо распахивает глаза, отстраняясь после его поцелуя. Нис презрительно фыркает и хмурится. Нис кладёт усталую голову ему на плечо, и её припухшие губы вздрагивают в полусонной улыбке. С ней ничего не случится. Ничего. Не случится.

[indent] Джованни коротко взмахнул рукой.

[indent] - Ладно, к Воителю это всё, - он оглянулся. - Похоже, ваш товарищ по плаванью покамест в безопасности, - стрелять, во всяком случае, никто вроде не собирался, хотя волнение ещё не улеглось. Ну ещё бы. - Нам нужно что-то делать с кракеном!.. Мне показалось, там кричали люди, и... о, Гиго! - Джованни махнул Голдвину. Как правило, он выговаривал имя своего приятеля-кинесвита без особых сложностей, но от волнения дальмасский акцент в его речи прорезался отчётливей обычного. - У нас есть много гарпунов, дорогой. И как минимум два меча, - он развернул клинок в руке, и тот со свистом рассёк воздух. - Энцо отличный мечник, хотя, конечно, я лучше, - Джованни ухмыльнулся. Привычная весёлая боевая злость и сомнительный юмор возвращались к нему довольно быстро. - Господа, я предлагаю нашинковать это морское чудо на закуску к элю. Никто не может просто так топить коломбанское вино, привезённое из запасов самого графа Фортунато!..

[indent] В конце концов, вдруг землякам ещё понадобится остов этого корабля. А ему решительно необходимо кого-нибудь покалечить для острастки.

Отредактировано Giovanni Guerrero (2018-08-06 04:20:00)

+6

16

[indent] ‘Кракен!’ еще секунду на лице принцессы держится благодарная улыбка, адресованная кинесвите, полная какого-то облегчения; это видно по тому, как разглаживаются небольшие складки на лбу принцессы, как на выдохе растягиваются в улыбке губы, а в глазах неуловимо отражается Надежда. Надежда на то, что это поездка действительно будет плодотворной, необходимой двум государствам, в которых к власти приходят новые, молодые правители. Коли Линд считает, что никто не справится с ролью дипломата так, как его сестра, то у Колетт есть все основания полагать, что она смогут поладить и с правителем Скайхая – человеком столь же пресвященным, как и его сестра и готовым к диалогу.

[indent] ‘Кракен!’. В глазах Ее Высочества мелькает какое-то секундное недоверие и она разворачивается в пол оборота к кораблю, точно ей недостаточно слов – она так и остается стоять, сжимая благодарно пальцы кинесвиты, точно забыв о том, что происходило с ними секунду назад, забыв обо всем. Ее мозг лихорадочно перестраивается, пытаясь осознать ситуацию, проговаривает мысленно все, для того, чтобы взвесить решение и на передний план выступает интуиция; то, что несколько раз спасало ей жизнь, но никогда не стояло в первом ряду. Ей кажется мучительно долгим мгновение, когда пальцы судорожно подхватывают края длинной юбки, а темные пряди волос бьют ей по лицу из-за поднявшегося ветра. Щупальца кракена обвивают борт их корабля, сминая их, точно хрупкую игрушку из тонких материалов, что любят дарить маленьким девочкам. В голове все складывается и становится кристально чистым и понятным – под страшный вой на свободу рвется ее спутник, а сама принцесса бросается к кораблю, точно желает самостоятельно уничтожить кракена голыми руками.

[indent] - Немедленно!... – перехвативший ее Энцо на секунду выглядит совершенно инородно, лишне и не вызывает одобрения ни своими действиями, ни, разумеется, своими словами. Колетт даже, кажется, хочет замахнуться, чтобы ударить его по груди кулаком, вот только соображает, что его действия – наиболее верные в данной ситуации. Разумеется, Энцо Фортунато с радостью бы пожертвовал горгульей, сбросив с них еще одну ношу, за которую необходимо волноваться. С другой же стороны, возможно, сейчас он был единственным воплощением разума, который еще можно было отыскать. Принцесса выпрямляется, чуть приподнимая подбородок и кивая его словам, принимая это условие. Что ж, она постарается не подходить к воде близко и уберется с передовой в тот момент, когда заберет оттуда горгулью.  Оказавшись за спиной у своего жениха и лицом к кораблю, Колетт отвлекается от происходящего всего ненадолго, понимая, что если ее захлестнут эмоции, то остальных могут и подавно, - Филип, - она зовет брата звонким, напряженным голосом, прекрасно зная, что он совсем рядом, - Будь добр, сопроводи ширу Арабеллу к корете, шира, - Колетт на секунду отвлекается и говорит последнее, чуть понизив голос, чтобы ее указание слышала только ее фрейлина, - Кракен – это дело моряков, которые намного лучше разбираются в природе этих существ. Проследите, пожалуйста, чтобы представители делегации не пытались геройствовать. Все, кроме дешира Фортунато.

[indent] Завидев кинесвиту, та лишь виновато качает головой, глядя в небо, на горгулью, - Кроме меня он никого не послушает. Я должна пойти на этот риск. Я обещала Вам, - мягко отстранив Аннису, Мерво делает пару шагов вперед, внимательно следя за тем, чтобы вода находилась от нее как можно дальше с эпицентром всех событий. Разворачивающая схватка ее не интересовала – собрав внутри себя все силы, она сконцентрировалась на необходимом магическом действии, соображая, как ей лучше поступить. Если Голиаф приблизиться к ней на достаточное расстояние – она сможет его остановить, - Громче… - едва шепчет принцесса, после чего выдыхает глубоко, точно собирая в кулак всю свою волю и вкладывая ее в свой голос, - Голиаф! Голиаф, вернись ко мне! – голос принцессы, настойчивый, требовательный, разносится достаточно громко, после чего она делает несколько шагов вперед, внимательно следя за тем. Чтобы вода находилась от нее на максимально безопасном при этой затее расстоянии и вторит, вкладывает в свои слова еще больше воли, чтобы ее спутник вернулся.

+4

17

Его Высочество выглядит разгневанной. Даже возмущенной. Пальцы Энцо сильнее сжимают складки дорого украшенной вышивкой ткани на талии будущей супруги, упрямо улыбаясь. Счет на пять. Пять секунд. Пять ударов сердца. Пять мгновений наглой коломбанской улыбки. Она, кажется, готова ударить его, вырваться. Или же бросить ему своего рода вызов. И в целом дешир совершенно не против. Его самомнения более чем достаточно, чтобы не расценивать это как удар по его мужественности. Наоборот. В его руках, пожалуй, самая сильная женщина всего Дальмаса, если не мира в целом. И если ей вздумается, она может даже и попытаться ударить его. Или бросить вызов. Как долгие несколько месяцев назад. На площади Коломбана. На счет пять, чуть раскрасневшаяся, с выбившимися из сложной прически прядями волос. На счет пять, своенравно ускользнувшая из его рук в толпу танцующих. На счет пять, лихо крутанувшая что-то острое меж ребер младшего Фортунато, чему он до сих пор не подобрал определение.
Она поднимает подбородок, кажется, чуть расслабляясь. Признавая. Энцо усмехается, подмигивая. То-то же.
- О, Ее Высочество дозволяет своему супругу геройствовать? - Закрывая ее своей спиной, дешир лукаво щурится Скайхайскому солнцу, словно вокруг не вздымаются солёные брызги и не бегают в крайнем ажио люди с гарпунами и мечами. Которые, к слову, после слов кинесвиты и Ваннуччо, кажется, перестают щериться в Голиафа арбалетами и гарпунами. Голос, перекрывающий и этих людей, и волны и даже стоны самозабвенной доламываемого кракеном корабля, накрывает рыцаря со спины. Заставляет по-собачьи мотнуть головой, словно пытаясь стряхнуть с себя навязчивый звон, оставшийся послевкусием мощного зова его невесты. Нет. Ну и как не восхищаться этой маленькой упрямой женщиной, спрашивается?! Да она любой зловредной фее даст фору, если Ее Высочеству заблагорассудится. И попытка северной кинесвиты увести ее подальше от воды очень трогательна и чистосердечна, но...Увы, совершенно бесполезна. Энцо только покачивает головой, вкладывая в краткий взгляд, адресованный кинесвите, что-то среднее между благодарностью, извинением, объяснением бесполезности ее очаровательного жеста и обещанием того, что все будет хорошо. По крайней мере, без политических скандалов.
Фортунато бросает взгляд на небо, оценивая траекторию движения небольшой крылатой точки, в которую превратился Голиаф. И тут же разворачивается на пятках, улавливая движение Колетт. Его ладонь бережно обнимает ее локоток, казалось бы, поддерживая принцессу. Но на деле, заодно контролируя, чтобы ажиотированная реакцией своего крылатого любимца, Колетт не совершала опрометчивых поступков. Благо, клятая горгулья, вроде бы заложила вираж, теперь приближаясь к берегу. Энцо на секунду прикрыл глаза.
"Возвращайся к мамочке, клыкастый, давай.
Глобально. Фортунато было плевать на горгулью и ее задорные приключения в этом мире. Не трогала его и тяжкая судьба крылатой твари, и привязанность к принцессе Колетт. Была бы воля Энцо - с Голиафом обращались бы, пожалуй, по старым ведьмачьим обычаям. Но его невеста питала немыслимую привязанность к чудищу. К тому же, то, вроде бы как, помогло ей остаться в целости и сохранности в течение своего заточения. И вообще было всячески преданно, словно огромный слюнявый волкодав Пепе его маленькой сестренке Лили. Потому Голиаф воспринимался, как каприз, которым была подвержена даже особа королевских кровей. И стоило этому небесной красоты капризу с шумом и хлопаньем крыльями заложить вираж другой над пристанью, где стояла Колетт, Фортунато инстинктивно напрягся. Зыркнул на ставших было расслабляться вояк, затравил какую-то шуточку, без особых угроз, но весьма убедительно ткнул чужую ладонь, было начавшую вытаскивать меч из ножен.
- Ваше Высочество, теперь, когда Голиаф подле Вас. Могу ли я сопроводить Вас в безопасное место? - Энцо улыбается, хоть тон его и не просит. И не приказывает. Он информирует о том, что сделка должна выполняться. Та негласная сделка, что они заключили, когда принцесса прожигала его взглядом. Рыцарь позволяет вернуть клятую горгулью на берег, после принцесса удаляется с причала. Их корабль уже все равно погиб, пав под щупальцами огромной твари.
Фортунато, как истинный рыцарь, держит слово до победного. Сопровождая свою невесту плоть до кордона королевских гвардейцев, меж которых мелькают знакомые еще со службы рожи. Уверенно сжимает ладошку принцессы, коию до того момента лишь галантно поддерживает, притягивая ее к себе, чтобы своровать короткий поцелуй. Глаза Фортунато  торжественно сверкают, когда он склоняется в легком поклоне бравого рыцаря.
- Во имя Вашего имени, моя королева, - Шепчет Энцо с редкой разбойничьей ухмылкой, прежде чем бросить серьезный взгляд на Голиафа. "Оберегай ее". Просьба, не требующая слов. Пожалуй, это единственное, в чем они с Голиафом похожи. И даже слишком. - Кинесвита. Мое почтение, - Будь у коломбанца шляпа, он наверняка бы галантно взмахнул ею, подметая широкими полями брусчатку.
Спеша обратно, коломбанец все не мог прекратить улыбаться. Украденный поцелуй, кажется, жег сквозь кожу, куда-то к сердцу. И тем забавнее был приступ внезапной протекции в отношении Голиафа, всколыхнувшийся в душе Энцо, стоило Герреро встряхнуть его за плечо, да выдать свою тираду. Фортунато младший осклабился, дергая плечом, чтобы стряхнуть руку друга.
- Думай, что несешь, Ваннуччо, - Беззлобно огрызается Энцо оглядывая снаряжение окружающих. На автомате кивает подошедшему "Гиго", как-то запоздало отмечая, что его лицо кажется знакомым... Сжимает на короткое мгновение плечо Джованни, склоняясь к самому уху. - С ними все будет хорошо. А ты, готов поспорить, и пяти раз по твари не попадешь! - С шепота до рокочущего командного тона; последние слова Энцо счастливо горланит в ухо другу, встряхивая того. После извиняющимся манером прикладывает руку к груди, приветственно кивая тому самому "Гиго". - Энцо Фортунато к Вашим услугам. Гарпуны и мечи - это прекрасно. А есть кто, умеющий управляться вон с теми штуками? - Рыцарь кивает на запримеченные огромные аналоги арбалетов, расположенные на укреплениях порта. Наверняка по душу кракенов они там и стоят. - Или у Вас в Скайхае другие традиции для этих тварей? Весь внимание.

Отредактировано Enzo Fortunato (2018-08-18 14:54:34)

+5

18

[indent]Вигго меж лопаток ощущает ускользающий взгляд Аннисы. Он точно мягкое касание, солнечный зайчик, попутный ветер. Он отчего-то навевает морскому кинесвиту воспоминание о поле, усеянном подсолнухами в человеческий рост. Такое было в Рейвенвуде, маленькое озерцо света, затерявшееся в сумрачных лесах, недалеко от Бесконечного озера. Вигго как-то приволок с того поля сестре охапку цветов ко дню рождения и игнорируя веское «зачем» отыскал самый симпатичный глиняный горшок с незамысловатым узором. Вилла не выкинула букет, как грозилась. Он стоял у неё на самом видном месте до самой осени. Темноволосый мужчина усмехается своим мыслям и воспоминаниям. Сестра всегда придавала ему сил, даже находясь где-то на чужбине. Громогласная, страстная, неуступчивая — она вгрызлась ему в сердце, влилась в кровь, вплелась в кости да жилы, стала очень важной его частью. Взгляд Виллы бы обжег ему спину знакомым палящим солнцем, впился цветком репейника.

[indent]Анниса желает им удачи, Вилла бы запретила им погибать.

[indent]Не поворачивая головы, с сомкнутыми за спиной руками и сосредоточенном на кракене взгляде, кинесвит обращается к южанам.

Я прекрасно помню вас, дешир Фортунато, а Вы видимо… — в его тоне ни намека на мальчишеское желание побольнее ужалить, только стылое равнодушие, несвойственное всегда бодрому голосу Вигго. — Копались в головах слишком многих, чтобы утруждать себя запоминанием чьих-то имен.

[indent]Вигго помнил то, что следовало закопать и забыть, но он точно зашил необработанную рану грязными нитками и позволил ей гнить дальше. Он не отсек гложущее чувство, не затоптал его, когда была такая возможность, а несколько лет копил в себе бережно, как бедняк — мелкие монеты, на которые его даже похоронить потом не сумеют. Голдвин не отрицает талант южанина, спутника принцессы, выпотрошившего его сознание в свое время со сноровкой опытного свежевальщика. Голдвин не отрицает, что он сам по молодости-глупости сунулся дальше, чем ему было дозволено и поплатился. Однако, всепрощением Утешительницы или Искупителя — он точно не наделен и возможности припомнить не упустит.

[indent]Фигурка ворона покачивается у него на запястье. Баст подарила её, когда он пришел к ней и после недолгих уговоров выложил все как на духу. Она повязала ремешок с оберегом и поцеловала невесомо руку, там, где под тонкой кожей бьется жилка. «На удачу, — сказала ирадийская ведьма. — Больше никому не позволишь читать свой разум как раскрытую книгу, забираться в самые потаенные-темные уголки и выведывать твои секреты». Но не только ворон будет ему защитой. Он сам в первую очередь. Вигго больше не тот вспыльчивый мальчишка-матрос с разбитыми коленками, натруженными руками и обветренным лицом. Прощаясь с сестрой он стоял перед ней — высокий, широкоплечий, с черными глазами, в которых зрачок тонет, точно камень в колодце, с заострившимися чертами, с коротким ежиком волос, потому что лекарям пришлось обрить его, дабы иметь доступ к ране на затылке. Вигго в Дальмасе, на лекарской койке, в объятиях рыжей девицы с ведьмовскими зелено-золотыми глазами, отпраздновал свое двадцатитрехлетие. Одновременно это уже и двадцать три, и ещё двадцать три. Он стоял перед Виллой, такой большой парень — её младший брат.

[indent]Моряку хочется верить, что за прошедшие годы у него прибавилось благоразумия и навыков. В Коломбане его главной ошибкой стало не то, что он впутался в неприятность, а то, что он позволил себя раскрыть и поймать. Больше такого не произойдет.

[indent]Голдвин бросает беглый взгляд на упомянутые южанином «штуки», кивает, дескать хорошая идея и слышит чуть ли не облегченный вздох Эво. Видимо он действительно морально готовился идти вместе со своим учеником — ему нравится таким образом поддразнивать Вигго, хотя они практически ровесники — прямиком к чудищу и закалывать его с опасно-близкого расстояния.

Посмотрю, что можно сделать, — кинесвит крови делает шаг в тень и сам Губитель обнимает его своими крыльями чернее морской бездны, поглощая без следа.

[indent]Следующий шаг Вигго делает уже на смотровой вышке укрепления и это как окунуться в ледяную прорубь, первый-и-последний вздох. Он мог бы и добежать до одного из орудий. Не так уж и далеко они находятся, но время — ценный ресурс. Кракен может сильно навредить дальмасскому кораблю, сломать что-то из несущих конструкций и тогда ремонт значительно осложнится и заметно затянется. Зачем же допускать подобное, когда этого можно избежать? К тому же Голдвин давно подгадывал момент, дабы наконец испробовать артефакт, пополнивший его коллекцию. По сравнению с сокровищницей Баст, пока весьма скромную коллекцию.

[indent]Ветер усиливается и гонит к берегу белые бугры волн.

[indent]«Виллу бы сюда», — думает Вигго приближаясь к увеличенной где-то в добрых десять раз версии арбалета, подобного тому, что принадлежит кинесвите крови и нежно сестрицей зовется.

[float=right]http://s8.uploads.ru/t/0CglP.gif[/float][indent]Под напором моряка орудие жалобно скрипит, будто несмазанная телега. Хотя вероятно так оно и есть. Вигго глухо выругивается себе под нос. Атель хорошо их обучил. Натаскал. Прятаться в тенях, бить острием под горло, быстрее крика, заметать следы, просчитывать все на несколько шагов вперед, предусматривать пути отхода. Атель привил им привычку заботиться о своем оружии, своевременно чистить, смазывать, никогда не относиться как к чему-то несущественному. Хорошо отточенный клинок может выручить в трудный час, но и он же, проржавелый и лишенный необходимого внимания, неминуемо подведет. Вигго приводит баллисту в боеготовность и клянется, что после расправы над кракеном доберется до тех, кто запустил орудие до такой степени. В мирное время люди слишком легко теряют бдительность. Мужчина хищно смотрит на кракена и прицеливается. Баст их с Виллой научила одному маленькому трюку. Она слишком любила разных морских гадов в качестве кушанья и наловчилась разделываться с некрупными кальмарами точным ударом между глаз. Кракена таким вряд ли можно убить, но заставить на некоторое время растеряться — определенно. Выстрел. Перезарядка. Выстрел.

[indent]Кинесвит не позволяет своим мыслям лихорадочно метаться. Времени в обрез, но терять голову нельзя. Вигго вглядывается в море пытаясь понять возымели ли нанесенные выстрелы хоть какой-то эффект. Он думает переместиться на борт корабля, но вспоминает предостережение одного из ведьмаков, старого товарища Ателя, пережившего встречу и далеко не одну с хозяевами глубин. Необходимо опасаться щупалец. Они могут не только ударять, но и хватать. Попадешься в их склизкие не тиски — вряд ли спасешься самостоятельно.

Отредактировано Viggo Goldwine (2018-08-24 00:55:46)

+4

19

деревья к свету, рука - за монету
дюбой живущий за жизнь
и смутно слышал как кричали:
эй, гарпунер, держись!

http://sd.uploads.ru/26ADI.png
хозяин вод оказался проворным,
но твоя воля сильней -
и чаша весов повернулась в сторону
сильных и смелых людей.

Беснующийся кракен, получив несколько снарядов, всё-таки сумевших прорвать его кожный покров, принялся вымещать ярость на команде дальмасского корабля. Моряки пытались обороняться, но никто из них не был готов к встрече с повелителем морей... и их встречала бездна чудовищной пасти. "Милорд Леомер!", - послышалось со стороны города, и в порту, наконец, оказался наследник эрла Силкхорна, находившийся в Трамуре по приглашению лорда Ганна. Мужчина прибыл с собственным отрядом из семи человек, каждый из которых нес массивный сверток: как только они добрались до обороняющихся, стало ясно, что с собой они принесли оружие. "Господа и дамы, прошу не поддаваться панике! Все, кто может и готов сражаться - вам выдадут зачарованное оружие из наших личных запасов", - сделав соответствующее распоряжение, Леомер в сопровождении одного из своих людей бросился к Вигго Голдвину. "Вигфрид!", - удивленный возглас. "Верно, ты всегда знаешь, где найти беду", - вытянув из-за пазухи несколько амулетов, лорд бросил один из них кинесвиту крови. "Артефакт Воителя. Между нами, Вигго. Он вызовет призрачные стрелы", - положив амулет в основание одного из массивных арбалетов, в котором оказалась соответствующая выемка, Леомер сделал первый выстрел - тварь взревела и дернулась. "Когда вода окрасится в алый - ваш выход с берега!", - Кейльхарт старался перекричать рев кракена в надежде, что в порту отреагируют вовремя.

+4

20

[indent] Восторг и восхищение... пожалуй, эти два чувства в полной мере захватили сознание Арабеллы, едва они ступили на берег и встретились с ожидающей их делегацией во главе с сестрой кинна. Радушная и почти нежная улыбка Аннисы Голдвин и то, как спокойно она держится, вызывает у ширы Риччарди неподдельное уважение – ее принцесса Колетт не уступает по статности, но всегда была более... хваткой и серьезной, а во взгляде главы встречающей делегации читается почти сестринское радушие. Почему-то Арабелла мыслила Север не таким гостеприимным... или быть может, тому виной было опасение перед первым в жизни приключением и усталость от долгого пути.
[indent] Легкая светская беседа о дороге не несет ничего кроме формальных любезностей, и она почти скучна для Беллы, но вот радость от встречи жениха принцессы и охранника из свиты киннесвиты крови вызывает у нее неподдельное удивление и восторг, легко читающиеся на открытом лице фрейлины. Неужто это «тот самый коломбанец», о приключениях с которым было выслушано в морском пути столько рассказов, больше похожих на крайне талантливо выдуманные истории.
[indent] Но задуматься о том, сколько же увлекательных приключении им предстоит в этой нетривиальной компании, сколько листов она испишет Дамьену рассказами о своем первом настоящем приключении –  о, как хотела бы она, чтобы он был рядом с ней и смог разделить этот восторг! – не дает стремительно перестающая быть томной обстановка...
[indent] Появление Голиафа и кракена, начавшаяся в порту суматоха, крики моряков и стражи... все произошло так стихийно, что шира Арабелла не успела понять, как оказывается оттесненной к карете вместе с принцем Филлипом. Которого – пусть мальчик выше нее по положению – считает ребенком, которого нужно защищать и  оберегать от угроз, как и любого наследника трона. Будь воля фрейлины, она бы и на шаг не отошла от принцессы Колетт, ведь она просто не может повторить свою ошибку дважды. Тогда, на балу ее не было рядом, она не смогла оградить и защитить принцессу, за что столько времени безуспешно себя корила. Но теперь она точно не собиралась идти той же тропой.
[indent] - Оставайтесь здесь, в безопасности, Ваша Светлость. – наставляет она принца, чтобы вернуться к линии кордона, куда уже вывел Колетт ее верный защитник и жених.
[indent] Белла успела застать их короткий поцелуй, кажущийся сейчас таким одновременно странным, неуместным... и совершенно правильным и прекрасным. Стойкости Колетт она восхищалась всегда, но в этот момент все в груди переполнилось гордостью за принцессу – сохранять спокойствие, когда тот, кто так дорог тебе, рискует своей жизнью, дано не каждому. Арабелла не была уверена, смога бы она так смотреть как Дамьен идет в бой против совершенно фантастической твари.
[indent] - Ваша Светлость! – шира Риччарди как можно быстрее подбежала к своей принцессе, торопясь забрать ее к карете и принцу, - Идемте к карете.
[indent] Тревожная просьба сорвалась с губ, но не сразу смогла оторвать взгляд от происходящего на их корабле. Огромные склизкие щупальца морской твари обрушивались на корабль и людей, крики пострадавших и защищающихся смешались в одну какофонию, которой словно барабанным ритмом вторило бешено стучащее в груди сердце. Корабль трещал под натиском и страшно было подумать, что может с ним случиться...
[indent] - Молю, принцесса, уйдем подальше. [info]<b><a href="http://virizandreams.rusff.ru/viewtopic.php?id=859#p92714">Арабелла Риччарди, 19</a></b><br>----------<br> шира Китери, <br>фрейлина принцессы Колетт;<br>беззаветно влюбленная<br>невеста принца Дамьена<br> ----------<br>[/info][nick]Arabella Ricciardi[/nick]

Отредактировано Arabella Mervault (2018-09-01 17:53:26)

+4

21

Аннисе не нравится, когда ситуация перестаёт находиться под её контролем. Кинесвиту злит чувство беспомощности, которое охватывает её, стоит принцессе Колетт отказаться от помощи. И пускай её аргументы звучат как естественно, как максимум — разумно, на несколько мгновений Нис всё же теряется. Но, перехватив взгляд дешира Фортунато, адресует ему едва заметную, благодарную улыбку и кивает. Её Высочество наверняка прекрасно знает, что делает, а её будущий супруг не позволит случиться катастрофе. Возможно, если бы она не слышала всех этих историй про приключения двух коломбанцев — не прониклась таким доверием (абсолютно подсознательно) по отношению к Энцо, но Джованни хорошо постарался, дабы сейчас Голдвин не поддалась секундному паническому импульсу. Вдох, выдох — Анниса берёт себя в руки и оглядывается, пытается оценить обстановку. Гаргулья закладывает один крутой вираж за другим, а светловолосая северная кинесвита переводит взгляд с хрупкой фигурки Мерво — практически у кромки воды — на Джованни, на Вигго, безошибочно выискивая возлюбленного и кузена среди других. Сердце вот-вот норовит выскочить из груди, упорхнуть испуганной птицей, но взгляд милорда Герреро, который она перехватывает, мгновенно успокаивает Аннисы. Немного встревоженный, и всё же уверенный — её Джованни словно бы передаёт эту уверенность и кинесвите; по телу разливается тепло, пульсируя где-то в области сердца. Всё будет в порядке, любовь моя.

Дышать становится легче, и мир вновь движется с нормальной скоростью, а не словно сквозь туман, как ей казалось до этого. Голдвин разворачивается в сторону испуганных людей, всё ещё не уверенных, что не стоит опускать оружие. Для этого приходится нехотя разорвать зрительный контакт с южанином, но у них обоих есть сейчас другие дела, которые требуют непосредственного участия.

Кракен беспощаден — найдя свою жертву, которой оказался целый корабль, морское чудовище не собирается отступать. Звучит выстрел, потом ещё один; эти звуки заглушают крики людей, которые в одно мгновение оказываются в пасти чудовища. Жуткая, кошмарная смерть — этого никому не пожелаешь, но стоит задуматься о подобном, как все другие мысли с невероятной скоростью улетучивается. Анниса встряхивает головой, ведь непозволительная это роскошь — увлечься увиденным. Тем более, Фортунато уже подводит к кордону свою невесту и срывает быстрый поцелуй. Нис невольно закусывает щеку изнутри — улыбка сейчас может показаться неуместной, и всё же она радуется. Всегда приятно смотреть на счастье других людей, даже в таких условиях, когда хватает и мгновения, дабы получить заряд положительных эмоций. Она снова кивает Энцо, проникаясь к нему симпатией всё сильнее. Действительно, они с Джованни друг друга стоят.

— Вынуждена согласиться с широй Риччарди, — негромко произносит Нис, хотя, пожалуй, догадывается, что сейчас испытывает принцесса: очень сложно оставаться в стороне, в то время как близкий тебе человек находится там, рискуя собственной жизнью. Нис и хочет чем-то помочь, но знает, что может лишь оставаться в безопасности, и это будет главной помощью — едва ли стоит кому-либо отвлекаться и задумываться, всё ли в порядке с кинесвитой. Мужскую работу лучше оставить мужчинам; сама же она остаётся здесь, у кордона, контролируя, дабы их приказы исполнялись испуганными людьми, которые стали свидетелем воистину ужасающего зрелища. Гаргулья, кракен — в действительности напугать можно и гораздо меньшим, что уж говорить о происходящем сейчас? — Насколько я поняла, гаргулья теперь в безопасности, верно? Поэтому не будем мешать мужчинам быть теми героями, какими каждый из них и является. — но к карете они всё равно не спешат. Стоят неподалёку от оной; Нис не может заставить себя укрыться, в то время как вокруг царит такой хаос. Чувство беспомощности накатывает новой волной, и ей это не нравится. Анниса хочет нырнуть в гущу событий, но от неё и правда там мало толку. Приходится лишь наблюдать.

— Милорд Леомер! — она тут же оборачивается в ту сторону, откуда раздаются крики, и видит Леомера Кейльхарта в сопровождении небольшого отряда. Тут же надежда вспыхивает с новой силой — чем больше человек начнут вести борьбу против кракена, тем больше вероятность успешного завершения этого дела. При этом бесцельная пальба будет совершенно неуместной; нужно знать, как справляться с такими тварями. Благие Боги, пожалуйста, пускай всё завершится без лишних жертв.

Она стоит плечом к плечу возле Её Высочества принцессы Колетт. с беспокойством наблюдая за происходящим.

— Наверное, не так Вы себе представляли приезд в киннерит... — с лёгкой досадой, которая всё же проскальзывает в голосе, произносит Нис. — Мне жаль. — она, конечно, не виновата, и всё же чувствует свою ответственность за происходящее. Поэтому мельком касается предплечья Мерво и едва заметно качает головой. Хочется сказать, что они будут в порядке — мужчины, которые дороги представительницам королевских семей, но эти слова кажутся сейчас неуместными, поэтому Анниса так их и не произносит. Хотя ей действительно жаль, и остаётся лишь надеяться на то, что не станет хуже. Что это путешествие, которое дальмасской делегации не кажется приятным, ещё можно спасти.

«Вигго, Джованни — будьте так любезны и не покалечьтесь. Моё сердце не выдержит...»

рёв кракена становится всё пронзительнее, заставляя сердце кинесвиты замирать. В глубине души она даже сочувствует этому созданию — будто оно виновато, что рождено было вот таким... И теперь его уничтожат — во благо других людей, которые ещё не успели пострадать от смертоносности кракена. А она думала, что дипломатические миссии — это сплошные разговоры. Кажется, Голдвин знатно в этом суждении ошиблась.

+5

22

http://s8.uploads.ru/t/vmlxw.gif http://s8.uploads.ru/t/SG74w.gif
« как в самых смелых снах дышать, отбросить всё, закрыв глаза
и ярче свет, и только шаг, и больше никогда не лгать
»

[indent] Сказать, что Джованни нервничал - значит, ничего не сказать.

[indent] Давно ли миновали времена, когда он лез поперед батьки в пекло, как витиевато выражалась трактирщица Пилар, принося им с Этторио корпию и чистое полотно? Когда совал нос за каждый покосившийся плетень да в каждое затенённое плющом высокое окно, когда ввязывался в авантюры и драки просто из юношеского лихачества, чтобы потешить своё любопытство и своё самолюбие, когда проверял собственную голову на крепость кувшинами вина и кабацкими лавками, смеясь и рисуясь, когда рисковал понапрасну, не задумываясь о тревогах и переживаниях матери где-то в далёком вальвассаже, когда не ведал ни страха, ни устали, ни стыда, ни совести?..

[indent] Теперь он умел бояться. Анниса, стоявшая поодаль, казалась такой хрупкой на фоне кроушорских скал и набычившегося тучами неба, светлой, как лунный луч, рядом с черноволосыми и смуглыми, обласканными солнцем южанками - Джованни, конечно, знал, что его северная принцесса, рождённая в этих местах, для этих мест, выросшая среди льдов и снега, была способна вынести любые скайхайские бури куда лучше него самого, но всё равно ничего не мог поделать с этим подсердечным трепетом. Любовь делала его уязвимым, лаская и царапая чувствительное нутро беспокойством, тревогой, заботой, не знакомыми Джованни прежде - более юному, более беспечному.

[indent] Он заметил краем глаза, как Энцо уворовал поцелуй у своей невесты, но смотрел не на Энцо. Нис поглядывала на его земляков, держась рядом с принцессой, и пыталась не улыбаться, и Джованни чуть сощурился, чувствуя, как суматоху военной тревоги, родное сердцу бряцанье оружия, занявшийся боевой азарт затапливает поднявшейся в груди волной - горячей, шепчущей, нежной. Разве его кинесвита не заслуживает того же? Той же честности, открытости, признания перед всем светом, перед людьми и богами? Разве он слабее в коленках, чем Энцо Фортунато, и не может поднять на плечи тяжесть и восторг своей любви, взять на себя ответственность, принять последствия?

[indent] В тот день, когда он, взмыленный после поединка с Бриджит, с кровью на оцарапанной щеке, взлетел по лестницам Белого Замка и ворвался в покои кинесвиты, перепугав Фриду, упав к ногам своей возлюбленной - в тот день он говорил, что хочет быть подле неё всегда, даже когда она выйдет замуж за какого-нибудь знатного северного лорда и станет носить его детей. Теперь это была бы наглая ложь. Джованни не хотел видеть возле неё никакого знатного северного лорда. Не хотел прятаться за её плечом под личиной безымянного охранника, одного из многих, опасаться подойти ближе положенного, притворяться равнодушным, когда у него вся кровь вскипает, - не хотел довольствоваться редкими, украденными у богов ночами, расставаться с первыми лучами на побледневшем небе, да и пробираться по ледяным замковым коридорам полуодетым тоже сомнительное удовольствие, знаете ли. Нет, Джованни был жаден, он хотел её всю, целиком, навсегда, чтобы можно было целовать её на скалистом берегу под рёв волн и кракена, а не тайком за пыльными гобеленами. Чтобы иметь право заслонить её собой, чтобы встречать ясным и твёрдым взором любые шепотки, крысящиеся по углам, чтобы между ними всё было наверняка - как у его родителей. Прижимать её к себе крепче под чужими взглядами, не скрывать, словно какой-то грязный секрет, то, что вспыхивало между ними, как виноградный спирт, стоило им пересечься взглядами, - то, что он любит Аннису Голдвин, больше жизни, сильнее родины, превыше всякого разумения. Она была всем его миром - и он хотел весь мир.

[indent] Скромность и умеренность в желаниях, в общем, никогда не были характерными чертами Джованни Герреро.

[indent] - Пяти раз не попаду, потому что попаду семь, - весело огрызнулся он Энцо, хлопнув его по плечу и коротко кивнув в знак благодарности. Энцо никогда не требовалось ничего объяснять, потому что Энцо всегда понимал его лучше прочих. Слепленный из того же теста, даже влюбился тоже в принцессу. Забавно, должно быть, Богам смотреть на них двоих. - Можем поспорить! На оставшееся жанское.

[indent] С ними ничего не случится, но что-нибудь может случиться с ним. Не сегодня, так завтра - это же Скайхай, тут что ни кракен, так василиск, ничего не может пройти без эксцессов. Джованни не возражал против того, чтобы подвергаться опасности - хоть каждый день, в конце концов, он сам выбрал такую судьбу. Но если сейчас Боги будут к нему немилостивы - он снова оглянулся на Аннису, - она останется один на один с тем, что он не смог устоять под жарким шёпотом её ответного признания, даже зная, чем ей это грозит. Она доверилась ему, полюбила его, вручила ему своё девичество, свои страхи, своё счастье - не для того, чтобы он трусливо умер от щупалец какой-то морской твари, оставив её разбираться с предрассудками скайхайского двора.

[indent] Всё это имело какое-то простое и очевидное решение. Должно было иметь. С несвойственной для себя рассеянностью, словно погружённый под скрадывающую звуки толщу воды, Джованни смотрел, как Вигго сноровисто пристроился к береговому оружию, похожему на корабельный стреломёт, как закричали при приближении Леомера Кейльхарта, как стали разбирать зачарованное оружие. Он тоже взял клинок, застегнул на предплечье бандольер с арбалетными болтами. Какая-то напрашивающаяся мысль, какие-то нужные слова подбирались солёной волной к губам, Джованни ловил отголоски, лоскутки этой мерещившейся картины, машинально заправляя оружие в ножны - и в тот момент, когда дешир Кейльхарт отдал приказ, что-то с щелчком встало на место. Все сомнения, все «зачем ей связывать свою жизнь с безземельным вальвассорским сыном», «я присягал дальмасской короне» и «а как же Коломбан» - всё вдруг схлынуло перед необходимостью скорой атаки, оставляя только ясность, осознанность, интуитивное ощущение правильного. Он должен сделать именно это, спросить её сейчас - перед лицом дальмасской принцессы, в присутствии своего лучшего друга и сюзерена, в короткий миг перед тем, как рискнуть своей жизнью ради когда-то чужого ему северного берега. Джованни вскинул голову, поглядел на ревущего кракена в косых лучах солнца, прищурив глаза от мельчайших солёных брызг, на сверкающие шпили белокаменных трамурских замков, на свою золотоволосую милую - и улыбнулся вдруг охватившей его ликующей решимости.

[indent] - Анниса! - он никогда прежде не называл её по имени на людях. И когда кинесвита обернулась, в её глазах, во всём выражении лица мелькнуло что-то такое, от чего Джованни непроизвольно шагнул вперёд. И ещё раз. И ещё, ещё, ещё - в несколько размашистых шагов он покрыл всё разделяющее их расстояние, обхватил её лицо ладонями и крепко, горячо поцеловал приоткрывшиеся губы.

[indent] Никакое коломбанское раздолье не имело значения, если он больше никогда не сможет её целовать.

[indent] В этом был весь смысл. И он не понял этого раньше.

[indent] Жакетта всегда говорила, что он болван.

[indent] - Ты выйдешь за меня? - спросил Джованни, слегка отстраняясь и заглядывая ей в глаза. Он чуть задыхался, и дальмасский акцент снова просачивался, пропитывая его речь, как винный уксус коралловую губку. - Замуж?.. - зачем-то уточнил он и улыбнулся, погладив нежную зардевшуюся щёку большим пальцем.

[indent] Ему хотелось сказать ещё так много, но он не успевал - уже окрасилась красной кровью морская вода, и Джованни порывисто обернулся на огласившие берег крики и оружейный гвалт, - и снова повернулся к Аннисе, в волнении сжав несколько раз рукоять меча в ножнах, вглядываясь в любимое лицо, словно хотел унести её с собой. Скажи «да», ну же, ну же, скажи хоть что-нибудь!.. Сердце заходилось, словно он пробежал сотню миль, не снимая доспехов, и кровь шумела в ушах, заглушая морской прибой, и его так и подмывало трусливо дезертировать в милую, знакомую и привычную резню бок о бок с Энцо, не дожидаясь ответа, решающего его судьбу, но Джованни Герреро сгреб себя в кулак, как полагалось мужчине и коломбанскому рыцарю, и терпеливо ждал.

[indent] Он ждал шесть лет. Он ждал её всю жизнь.

[indent] Кракен, Губитель его задери, тоже может немного подождать!..

Отредактировано Giovanni Guerrero (2018-09-03 00:35:20)

+8

23

дай мне сердце, откройся — как на ладони,
волю рывком собирая в кулак; дай мне сердце, откройся, всё естество мне
выверни к свету,
и я знаю — как.
https://i.imgur.com/t5ewqIg.gif   https://i.imgur.com/l00NOYu.gif
~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~   ~

Желание сорваться в сторону собравшихся мужчин нестерпимое; Анниса сцепляет руки перед собой в замок и большим пальцем одной из них задумчиво поглаживает кожу другой, чем выдаёт собственную нервозность при остальной внешней невозмутимости. Она ругает себя за эти мысли, и всё же одновременно с беспокойством за сохранность людей — как случайных свидетелей появления кракена, так и близких её сердцу — думает о том, как же прекрасно иметь возможность безнаказанно прикоснуться к любимому человеку. Эти мысли пробуждает близость Энцо и Колетт; Нис считает это невероятно милым — взгляды, которыми они обмениваются, не боясь осуждения, прикосновения, улыбки... Безусловно, как и любой другой влюблённой девушке, ей хочется того же, не стесняясь и не опасаясь едких шепотков за спиной. Она, конечно же, сможет всё выдержать — в этом у Голдвин сомнений нет, но ей кажется несколько несправедливой невозможность быть рядом с тем, кому она отдала своё сердце. В такие моменты, как обычно, она мечтает о совершенно иной жизни (хотя в действительности, несмотря ни на что, любит свою): почему, ну почему же она не родилась в Коломбане, которому принадлежит душа Джованни? Почему, ну почему не является босоногой молодой широй, которая, приподняв полы своего простого платья, задорно отплясывает у костра и заливисто хохочет? Тогда всё было бы проще, гораздо проще...

С губ срывается тихий вздох. Какой смысл мечтать о несбыточном? Она та, кто есть, и это никогда не изменится; Анниса Голдвин никогда не станет коломбанской смешливой девушкой, темноволосой и черноглазой, потому что она — светлокудрая кинесвита, сестра кинна Линда XI, и ей не суждено быть другой. И всё же Нис смогла привлечь внимание Джованни Герреро — он любит её, и дело не только в словах, сказанных жарким шепотом на ухо в укромном алькове Белого Замка, не в признании, когда южанин, удивив и напугав даже саму северянку, упал перед ней на колени. Нет, дело вовсе не только в них, а в том, что она видит в его глазах каждый раз, когда взгляды пересекаются.

Щемящая нежность, тихая, молчаливая грусть и настолько сильная, жгучая любовь, что способна согреть даже в самую лютую зиму. Любовь окрашивает всё совершенно иными тонами и заставляет открывать глаза по утрам — в надежде увидеть своего избранника и почувствовать, как приятно трепещет сердце в его присутствии. Джованни Герреро ворвался в её жизнь стремительно, порывом южного ветра — она и не ожидала вовсе, что он задержится навсегда. А он, не прилагая для того ни малейших усилий, занял свои позиции, не собираясь уступать их кому-либо ещё. И за шесть лет их знакомства Анниса принимала достаточно решений, правильных или не слишком с точки зрения общество, которому так легко осуждать влюблённых — быть может, потому что самим им не посчастливилось испытать подобное, прекрасное чувство, которое действительно способно окрылять? — но ни об одном из них она не жалеет, потому что Джованни и только он способен сделать её счастливой.

Анниса позволяет себе отдаться течению собственных мыслей, но своё имя, произнесённое южанином, слышит отчётливо. Кажется, его голос способен прорезаться сквозь шелест волн и шепот древесной листвы, сквозь мелодию людских голосов. Нис оборачивается, обескураженная — никогда раньше милорд Герреро не называл её по имени вот так просто, открыто, при всех. Удивление не успевает как следует оформиться в светловолосой голове, как Джованни, помедлив всего мгновение, тут же оказывается рядом. Его ладони такие тёплые, а губы — привычно мягкие, и сердце клокочет где-то в горле. В ушах. В висках. На кончиках пальцев — но только не там, где ему следует. Что же Герреро творит с ней?.. Как он это делает?

— Что ты делаешь?.. — тихо смеётся Анниса, заливаясь румянцем. Глаза её горят, словно две звезды, когда она смотрит на мужчину, немного запрокинув голову. Кончики её пальцев скользят по его рукам, и Нис не хватает силы воли, дабы оттолкнуть южанина с тёмными вихрами от себя. Пускай смотрят. Пускай видят. Ей сейчас всё равно, потому что, ощутив привкус свободы, она уже не может думать ни о чём другом и мыслить трезво. Здраво. Анниса Голдвин слишком долго держала себя в рамках, которые выстраивает общество, которыми окружена киннская семья, и сейчас, стоя под прицелов десятков глаз, слыша крики людей Кейльхарта, она чувствует себя по-настоящему счастливой. Как много для этого нужно, не так ли? Но Джованни этого, кажется, недостаточно, и он задаёт вопрос, заставляющий кинесвиту трепетать в его руках. Улыбка сходит с её губ, и Нис смотрит на своего возлюбленного — пытливо, вопросительно, пытаясь определить, насколько он серьёзен. Такими словами не разбрасываются, он бы не осмелился, не стал, верно?.. Когда приходит это понимание, окружающий мир переворачивается с ног на голову.

Всё вокруг вдруг перестаёт иметь хоть какое-либо значение. Анниса смотрит Джованни в глаза, готовая утонуть в них в любое мгновение, согретая душевным теплом человека, которому готова вручить всю свою жизнь. Просто так. Потому что он так красиво, искренне улыбается ей и ласкает взглядом. Губы девушки чуть приоткрываются, и она восторженно выдыхает, не веря, что всё это происходит на самом деле, а не в её воображении. Проблемы и тревоги отступают, и ей не хочется думать, какие последствия могут быть у его поступка и её ответа. Не так уж это и важно, когда она знает, к чему стремится сердце, когда её любви хватит на целый океан — и останется ещё, ещё и ещё.

Анниса точно знает, что будет любить Джованни всю свою жизнь — и даже дольше.

— Ты безумен, — произносит она на выдохе, и это ведь правда. Безумен, но разве не это — точнее, это лишь одна из причин — Нис любит в нём? Пауза немного затягивается, но не потому, что Голдвин сомневается в своём ответе. Коломбанец мог ещё не спросить, а она уже знала, что не сможет ему отказать. Не захочет. Даже не попытается. И тогда, не замечая окрасившейся багровым воды, не слыша криков других людей, не замечая пытливых взоров, Анниса Голдвин произносит самые важные в своей жизни слова: — Да, я выйду за тебя... — на губах нежным цветком распускается улыбка, — ...замуж. Да, Джованни, да!

Нис вновь заливается тихим смехом и тянется к нему, словно цветок к солнечному свету, но разве Джованни Герреро и не является для неё этим солнцем — тёплым, ласковым, согревающим? Не является для неё океаном, который не переплыть? Не является всей жизнью, которую она не смыслит без него?..

— Я люблю тебя. — голос её дрожит, опускается до шепота, и ладони кинесвиты крепче сжимают руки южанина, — Ты — моя душа, моё сердце, целый мир. И если я не смогу быть твоей женой — то не буду ничьей. Я люблю тебя, Джованни Герреро, и я выйду за тебя замуж. — она повторяет эти слова, будто пробуя их на вкус, убеждаясь, что всё это — правда, а не плод воображения «кинесвиты в башне». Весь мир пускай подождёт, а она снова скажет своему возлюбленному «да».

«Кажется, я не смогу любить тебя ещё сильнее, Джованни. Моё сердце лопнет от чувства, которое я испытываю к тебе...»

Анниса притягивает мужчину к себе и касается лбом его лба. Прикрывает глаза, чувствуя, как на ресницах дрожат слёзы, и теперь её ладони касаются его щёк. Разве может в этом мире что-то иметь значение, если нет любви? Разве будет прежней её жизнь без него, без улыбчивого, задорного Джованни, который с такой лёгкостью смешит свою кинесвиту?..

— Ты только вернись ко мне. Пожалуйста, только вернись...

Отредактировано Annysa Goldwine (2018-09-04 22:58:52)

+5

24

[indent]- Поберегите свое красноречие, дешир, и голову, - принцесса чуть дернула подбородком в сторону, точно сбрасывая непослушные черные пряди с лица, которыми так старательно играл ветер, отвлекая, мешая сосредоточится на важной миссии. Если по какой-то неведомой причине Энцо Фортунато считал, что последнее слово будет за ним - он связался не с той женщиной в Дальмасе да и во всем мире; уж что-что, а дать острый ответ Колетт умела с самого детства- Алер, Розали и Жерар из кожи вон лезли, чтобы она не упала в грязь лицом, - Жрецам Богини-Утешительницы она нужна, чтобы возложить брачный венец.

[indent]Переживала ли южная принцесса о том. что ее избранник будет испытывать судьбу и бросаться в самое пекло? Разумеется. В первую очередь Энцо Фортунато был ее подданным, человеком, которого сама Колетт Мерво обещала себе защищать, несмотря на то, какие коленца он, периодически выкидывает. К тому же, она потратила слишком много времени на то, чтобы подобрать из всех кандидатов себе супруга и получить одобрение братьев - хоть они до конца и не были в восторге от ее подхода к замужеству (точнее вообще не были, но, по какой-то неведомой причине, приняли ее объяснения и даже согласились), вся семья согласилась в том, что младший сын графа Фортунато - это удачная партия и человек, который сможет в дальнейшем защитить саму принцессу от ее же поступков. Как, например, сейчас, когда он внимательно следил за ней, пока она, прикрыв глаза и сосредоточившись, раскинув руки, точно для объятий, звала своего "питомца". Признаться, поначалу соседство с Голиафом не доставляло ей удовольствия - сидя в темной башне, скованной наручниками и зависящей от чьей-то воли, Колетт видела в твари врага и причину своих бед. Пока не вникла в его суть и не поняла, что главной причиной бед является Певчая, что указывала горгулье. Общий враг, пусть и мимолетный, сплотил двух "узников", да так, что теперь Колетт не мыслила себя без Голиафа в дальнем плаваньи. Да и не хотела оставлять того в Дальмасе в одиночестве и без присмотра.

[indent] Он послушал ее - веки дрогнули и позволили глазам распахнуться в тот момент, когда жуткая на вид тварь пикировала прямо к ней, а сама принцесса инстинктивно протянула вперед к ней руки, точно желая взять огромные лапы, заканчивающиеся острыми когтями, в свои крошечные бледные ладошки. Она сдержала свое слово и что-то внутри точно хрустнуло, когда плечи чуть расслабились и с губ сорвался судорожный вздох радости и облегчения - она подтвердила свое слово, показала, что на нее действительно можно положиться и она не враг северной кинесвите. Все действительно складывалось так, словно приезд дальмасской делегации привлек внимание зла, привел его в Кроушор. Самой Колетт не хотелось, чтобы так подумала Анисса - северная кинесвита ей нравилась и самой принцессе хотелось бы видеть ее своей подругой,а не врагом по другую сторону баррикад.

[indent] - Ох, я уж думала, что мне придется Вас об этом просить, - принцесса чуть закатила глаза, вкладывая свою ладонь в руки коломбанца, позволяя проводить ее к карете. В голосе ее звучала еле уловимая насмешка, которую понять мог лишь наблюдательный человек - все общение принцессы и ее избранника было пропитано каким-то затаенным, мало кому понятным весельем. Наверное, причиной тому была изначальная договоренность об их браке, как смеялся Рауль - только Колетт позволила себе увести из под венца своего будущего избранника, остальные Мерво обошлись без таких происшествий. Принцесса принимала решения, а ее будущий супруг - смеялся в лицо опасности и выполнял то, о чем она просила, легко, играючи и не чувствуя себя ущемленным. Именно за это его и выбрала Коллет. И еще за кое-что...

[indent] Украденный у нее поцелуй вернулся деширу прожженной от взгляда дыркой в спине - принцесса проводила его к другим мужчинам, столпившихся на пирсе взглядом, которым можно было сжигать города. Всего секундное пламя в глубине темных глаз опалило спину мужчине и тут же спряталось за ласковой улыбкою - не сказать, что Колетт Мерво была возмущена от такого поступка, но и спускать его просто так не собиралась. Энцо Фортунато еще предстояло выжить в схватке с кракеном, чтобы в дальнейшем встретиться с этим жгучим взглядом лицом к лицу, а не спиной.

[indent] - Мне бы не хотелось находиться в дали, кинесвита, - стоя бок о бок рядом с Аниссой, Колетт смотрела лишь в даль, туда, где Кракен раздирал на части их корабль. Кровь отхлынула от щек принцессы в тот момент, когда она поняла, что корабль не оставлен - тонущие и кличущие о помощи моряки заставляли ее сердце сжиматься болью, раздирали ее желанием броситься вперед, чтобы им помочь. "Чем ты можешь помочь, принцесса?" мысленно ругала себя Колетт, понимая, что не способна сделать совершенно ничего. Даже протянуть руку тонущим, ведь ее тут же перехватят гвардейцы и вернут туда, где ей самое место - подальше от разразившейся бури. Ногти болезненно впиваются в ладони, когда она пытается себяотрезваить, выбросить из головы картины того, как она могла бы помочь морякам, оставляют следы-полумесяцы кровавые на этих самых ладонях, а уголки губ скорбно опускаются вниз. "Бесполезна. Бездейственна." - Боюсь, кинесвита, если я достаточно хорошо поняла Вас, скорбь этого происшествия переполняет не только мое сердце, - от каждого доносимого до нее крика моряка, скулы Колетт точно вырезаются еще резче, а сама она зажмуривается, надеясь, что потом их ей не придется слышать. Участь выживших всегда незавидна - вспоминать о том, как молили о спасении люди, которым ты руку помощи так и не протянул. Кожа на сухожилиях белеет, когда принцесса чуть перемещает руки, держа их в замке перед грудью и болезненно вдавливая белую кожу.

[indent] Внутри у нее бушует буря, вот только сама принцесса не уверена - буря эта раздувает костер или уже разносит пепел; на армию Леомера Кейльхарта она смотрит, точно тот может спасти людей и ловит всего на секунду взгляд Энцо, понимая его даже без слов. Лишь коротко вздымает подбородок, словно просит у него помощи, спасения - кракена следует бить не для того, чтобы прибить шкуру его к стенке, а чтобы спасти тех, кого еще можно, - Микель, - она зовет тихо, точно наверняка знает,что гвардеец стоит подле нее. Действительно, темнокудрый южанин выше принцессы дай боже на голову, появляется за плечом ширы Арабеллы и хмуро кивает Колетт, - Коли среди гвардейцев есть те, кто готовы рискнуть и помочь нашим морякам - я дам вам это право. Рядом с кинесвитой, широй и Голиафом я не пропаду, - за спиной у нее раздается настойчивый гул и зуд - потонувшее в шуме обсуждение гвардейцами ее слов.

[indent] - Теодор останется с Вами, принцесса. Он отличный мечник, сможет защитить Вас, в случае чего, - глава гвардейцев кивает и те, получив разрешение присоединяются к Энцо в попытке спасти их людей, южан, которые приплыли всего лишь в сопровождении королевской семьи.

[indent] За разговорами принцесса отвлекается от происходящего, внимательно вглядываясь в происходящее, что не замечает того, что происходит у нее под носом - поцелуй Аннисы и Джованни для нее становится неожиданностью, от которой брови так и норовят взлететь вверх. Многое ей приходилось слышать о северных нравах, но это поведение больше вписывалось в южные, коломбанские. Самые легкие на всем континенте, но поразят тебя Неблагие Боги, стоит их назвать разнузданными - столько щемящей нежности и любви вспыхнуло между Аннисой и Джованни. Вот только чувство это с ними принцесса разделить не могла, не представляя себе, как кружить должна голову любовь, чтобы забывать об условностях, долге, людях вокруг. Лишь выдержка не дала ей поменяться от этого в лице и не бросить удивленный взгляд на Арабеллу, стоявшую подле и Теодора, тенью держащегося за их спинами. Быть может, кавалер-рыцарь был прав - кракен не был игрушкой и мог лишить того жизни в одно мгновение, может права была и кинесвита, долгое время не знавшая любви и заточенная в башне, как поговаривали об обеих кинесвитах в народе. Понять влюбленных Колетт не могла, не зная этого чувства, однако, могла принять их поступок, как данность.

Невольно, Мерво сравнивала себя с представительницей семьи Голдвин и думала о том, как поступила бы она. Она искала супруга в первую очередь такого, что сможет держать ее характер в узде, Анниса искала того, что позволит этому характеру вырваться наружу. Они были удивительно разными - кинесвита отправляла своего любимого на войну, думая лишь о том, чтобы он к ней вернулся. Колетт смотрела ему в след, попросив лишь об одном перед тем, как Джованни присоединился к лорду Вигфриду и деширу Энцо, - Убейте эту тварь. Это меньшее, что мы можем сделать для тех, к кому не вернутся их мужья и отцы, - и не секунды на лице принцессы не проскользнула жалость к твари. Губитель, она действительно хотела ее гибели.

+5

25

[indent] Байки, которые рассказывал дешир Фортунадо о своем давнем друге дешире Герреро рисовали в живом на фантазии сознании девушки образ решительного и благородного рыцаря, но чем-то отдающим манерами и повадками простого разбойника с большой дороги, эдакое сочетание благородства помыслов и простоты действий. Для Арабеллы это не было плохим сочетанием, она всегда ценила в людях искренность и умение оставаться собой, какими бы ни были обстоятельства вокруг них. Но она даже не думала, что ее представление о мужчине окажется настолько… слабой тенью его истинного облика.
[indent] Не успела шира Китери умилиться трогательному поцелую Принцессы с ее будущим супругом, как еще один поцелуй заставил ее удивленно охнуть, прикрывая рот ладошкой и скрывая столь очевидную и неприличную реакцию на происходящее. Но сдержать улыбки и радостного смешка, спрятанного в ладошку, Белла не могла. Взгляд девушки метнулся к непроницаемому лицу принцессы, но Ее Светлость словно и не заметила этого трогательного и волнительного момента…
[indent] Кончено, принцесса Колетт всегда была другой… она была образцом сдержанности и самообладания, эталоном спокойствия и разумности, рациональности. Это всегда восхищало Арабеллу… но иногда казалось, что ее Светлости не помешало бы чуть дать волю чувствам, позволить им разнообразить и скрасить свои дни. Невольно фрейлина задалась вопросом, а каким же было предложения руки и сердца ее госпожи? Заставило ли оно трепетать ее сердце хоть немного? Или выбрав супруга сама она лишила себя всех радостей этого мгновения?
[indent] Шира Риччарди слишком хорошо помнила как сделал ей предложение брат принцессы… как он устроил ей настоящее приключение, в конце которого девушку ждал такой сюрприз, о котором она не догадывалась. Но в обещании Дамьена стать ее супругом не было и намека на эту свеобъемлущую страсть, захватывающую дешира и киннесвиту подобно пожару. Конечно, она ведь всегда была для него просто хорошим и надежным другом, ему было легко говорить с ней о чем угодно и они проводили вместе столько приятных мгновений… не важно, что лишь ее сердце замирало от восторга каждый раз, когда взгляд Беллы встречался с его спокойным и уверенным взглядом, что его такие желанные слова заставляли его биться взволнованной пташкой. Ее могла ждать куда более неприятная судьба и куда более не желанный супруг, чем принц, которого она полюбила всем сердцем… но для которого она навсегда будет лишь хорошим другом.
[indent] Киннесвита и дешир Герреро любили друг друга… это было так явно, это читалось в каждом жесте и взгляде, в том как сильная и статная сестра кинна стала вдруг хрупкой маленькой девочкой, стоило крепким ладоням рыцаря обнять ее лицо. В том как она смотрела на него… и как он смотрел в ответ, словно был готов ради этой женщины не только убить кракена, но и свернуть эти великолепные Кроушурские горы, если потребуется.
[indent] И признания новоиспеченной невесты до боли защемили в груди, заставляя Арабеллу поджать губы, отводя взгляд к куда менее приятной картине - вслед за мужчинами, идущими сражаться с ужасным морским чудовищем.
[indent] Такой странный и страшный день… смятение не давало покоя.
[indent] Прямо на ее глазах родилась новая семья, и тут же, на ее глазах умирали люди. И жесткие, уверенные слова принцессы, отдающей приказ их людям, заставил ширу Китери вновь поразиться такой стойкости и силе. Быть может, Ее Светлость считала, что сейчас не время для сантиментов и подобных выходок… о когда как не в дни тяжелых потрясений людям нужно что-то такое прекрасное, как сейчас произошло между киннесвитой и рыцарем. В самые отчаянные и жестокие моменты нужны те, кто всегда будет рядом.
[indent] А потому вместо того, чтобы проигнорировать происходящее как это сделала Колетт Мерво, Арабелла осторожно сдвинулась чуть в сторону, становясь за плечом киннесвиты.
[indent] - Позвольте поздравить Вас с присоединением к славному кругу невест, Ваше Высочество. - проговорила она тихо, - Пусть этот день запомнится Вам и Вашим людям не только ужасами несчастья, но и ценностью этого момента. Пусть сегодня будут слезы не толко горечи, но и счастья.
[indent] Чей-то пронзительный вскрик и треск дерева заставили девушку вздрогнуть, сжимая ладони в замок, и обращая взор на разворачивающуюся на пристани бой... бой с самой стихией и природой, с одним и удивительных и ужасных в своей ярости и силе ее порождений. Одного взгляда, как и воспоминания об их нелегком пути сюда было достаточно, чтобы в единый миг осознать как мала и ничтожна человеческая жизнь. И как она невероятно ценна, особенно в такие дни...
[indent] - И да помогут им Боги... [info]<b><a href="http://virizandreams.rusff.ru/viewtopic.php?id=859#p92714">Арабелла Риччарди, 19</a></b><br>----------<br> шира Китери, <br>фрейлина принцессы Колетт;<br>беззаветно влюбленная<br>невеста принца Дамьена<br> ----------<br>[/info][nick]Arabella Ricciardi[/nick]

Отредактировано Arabella Mervault (2018-09-08 09:13:04)

+3

26

[indent]Вигго с цепкостью сороки хватает амулет и с дотошностью торговца вертит его в своих руках, разглядывая со всех сторон и разве что на зуб не пробуя. Пожалуй, он слишком долго находился в окружении самого разношерстного сброда, половина из которого имела хорошую репутацию в разбойничьих да воровских кругах, а вторая — плохую во всех нормальных кругах. Он научился оценивать каждую заполученную вещь и довольно быстро обзавелся привычкой на глаз понимать, где переливающаяся фальшивым золотом безделушка, а где действительно что-то стоящее, пусть и не примечательное, на первый взгляд, со сколами и потертостями, лишенное драгоценного блеска. Амулет Воителя, переданный Леомером, именно такой. Вигго держит его и в полной мере ощущает вес, ценность. Баст бы нашла достойного покупателя, который не поскупился и отдал бы весьма увесистый кошель монет. Однако сейчас божественная вещица сослужит им гораздо большую службу.

[float=right]http://s7.uploads.ru/t/QHwD5.gif http://s3.uploads.ru/t/xrm6z.gif[/float][indent] «У вас это личное», — хочется с пониманием хмыкнуть темноволосому мужчине, когда он последовав примеру будущего эрла прижимает к стреломету артефакт. Но Вигго вовремя одергивает себя и прикусив язык, решает промолчать и заняться кракеном, который от ран, нанесенных простым оружием только, сильнее разбушевался и уже порядком поломал корабль южан. У Леомера это действительно личное. В столкновении с кракеном слишком много личного. Из уроков Рудольфа у Вигго в голове почему-то особенно ярко запечатлелась история о родителях наследника Силкхорна, чьи жизни забрало себе море, о корабле, оплетенном щупальцами глубинной твари и похороненном на дне. Возможно, кинесвиту крови было слишком знакомо чувство утраты. Возможно, именно из-за этого Леомер оказался в рядах тех редких дворян, к которым сын потерянного Мерры Голдвина почти сразу проникся подсознательной симпатией и охотно сделал шаг навстречу. Даже со своим наставником прежде, чем они приняли-поняли друг друга, он бодался довольно долго. С Леомером же все вышло как-то на удивление просто и естественно. Как случается прилив, как сызнова нарождается луна на небосводе, как долгая зима сменяется желанной весной.

Отличный выстрел!

[indent]В запале выкрикивает Вигго, ликующе скалится видя расползающиеся по воде алые круги и через плечо оглядывается на Леомера. Июньское солнце горит в белом золоте его волос. Мужчина никак не реагирует на похвалу отпрыска киннской семьи. Он слишком сосредоточен на кракене. Вигго поджимает губы. Он помнит — Леомер, по сути, последний из своего рода. Последний Кейльхарт. Ему суждено взять на себя ответственность за целый эрлинг, за людей и их судьбы. Он приложит все усилия, дабы больше не позволить ни одной губковидной твари погубить столько жизней. Он больше никого не отдаст морю. Вигго проникается к Леомеру не только симпатией, но и уважением. Светловолосый Кейльхарт дворянин, который со всей серьезностью относится к своему титулу и обязанностям, приходящим вместе с властью. Он будет не тем правителем, что стремится набить сундуки золотом и ест досыта, когда простой люд голодает из-за неурожая. Он будет мудрым и сильным эрлом Силкхорна. Защитником своей земли. Вигго действительно верит, как верит и в своего кузена на чьем челе отныне старым золотом мерцает киннский венец.

[indent]У Вигго закладывает уши от грохота. Он сбился со счета и не знает сколько именно нанес ударов разящими стрелами Воителя. Он не знает чей выстрел заставил кракена издать неистовый рев, низкий гул, но факт остается фактом — после него нарушитель спокойствия ударяет в последний раз щупальцами по воде, накрывая берег волнами и уходит в море, ставшее темно-красным от крови. Погиб ли? Или просто отступил?

Я проверю, — рявкает моряк, опережая команду Леомера и вновь бросается в бархатное объятие тени, а потом выскакивает на пристань близ корабля. Серебряный бражник жалит грудь кинесвиту потусторонним холодом, но он, не обращая внимания, бегом направляется к знакомым фигурам. Земля, как и люди, попавшие под волны, вызванные ударами щупалец, омыты соленой водой напополам с пролитой кровью зверя.

[indent]На суше люди Леомера наносят решающие-финальные удары кракену и помогают пострадавшим членам команды дальмасского корабля. Вигго видит Эво у самой кромки и срывается к нему. Воин замечает его быстрее, смаргивает с длинных, как у девчонки, ресниц капли и с едва заметной усталостью машет рукой.

Герреро там сделал предложение твоей кузине, — отряхиваясь от воды точно большой пес хрипит Эво и Вигго так и застывает рядом, напрочь забыв о кракене и о том, что хотел убедиться все ли в порядке, а потом пойти проверить состояние корабля. Кинесвит заходится радостным смехом и воодушевленно хлопает друга по насквозь промокшей спине да так, что по всем законам тот должен уйти по колено в землю, однако светловолосый воин проявляет удивительную ударопрочность и даже не морщится, только в притворной суровости смотрит из-под влажных прядей, облепивших лоб на своего ученика. Голдвин-то стоит полный сил, совершенно сухой, он кажется даже и не вспотел, стреляя по кракену с высоты портовых укреплений.

Давно пора было, — наконец отдышавшись и отсмеявшись произносит Вигго, а потом оборачивается в ту сторону, где должны быть Анниса и Джованни или хотя бы один из них. — Какие же они все-таки влюбленные балбесы, — вздыхает кинесвит и теплая отеческая улыбка озаряет его лицо.

[indent]Вигго рад за них. Он ни на мгновение не сомневается, что Анниса сказала «да». Надеюсь, только предложение руки и сердца на фоне беснующейся твари не войдет в традицию. Благие Боги, нет. У придворных же сплетниц появится пища для обсуждений на многие недели, а то и месяцы вперед.

[indent]Вигго рад, что практически все отделались лишь легким испугом, потерь в их рядах нет и общими силами удалось отбить корабль дальмасской делегации, а кракена — убить. Эво твердо говорит, что зверь действительно мертв, опираясь на плечо кинесвита. Воин обессилел не настолько, дабы уже перестать уверенно стоять на своих двоих, а потому темноглазый мужчина уверен, что это не более чем шутливая попытка друга хоть немного его помять. А то ишь ты, из драки с кракеном решил выйти совершенно сухим. Они вдвоем уходят от буро-красного морского берега. Отовсюду слышатся облегченные вздохи, ликующие возгласы, радостные переговоры, от нахлынувших чувств кто-то даже обнимается.

[indent]Люди полнятся силами от победы над кракеном, но ещё их сердца дрогнули от необычайно трогательного признания двух влюбленных у всех на глазах в самый разгар битвы. Вигго, поравнявшись с Джованни задорно бросает:

Могу официально вас с Аннисой поздравить?

Отредактировано Viggo Goldwine (2018-09-09 20:47:20)

+6

27



Квест завершен.
итоги сюжетных эпизодов вывешиваются в теме сюжета.



0


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Свершившееся » Ты - для севера, я - для юга


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC