Virizan: Realm of Legends

Объявление

CESARAMELIALYSANDERLEVANA
29/10 Виризан объявляет неделю празднования Хеллоуина, в связи с чем открывает флешмоб со сказочной тематикой - не пропустите наш маскарад!
12/10 Подведены итоги празднования первой годовщины проекта - поздравляем победителей и вручаем им и всем участникам заслуженные призы!
01/10 Завершен первый этап Anniversery Contest, но праздник не заканчивается - впереди второй и последний этап юбилейной серии конкурсов!
23/09 Happy Birthday to you! Happy Birthday, Mr. Virizan! Форуму исполняется год! Тягаем за уши именинника, несем подарки и шумно-весело-задорно празднуем день рождения. Ах да, куда же без новых одежд для родного проекта: надеемся, вам придутся по вкусу кофейно-осенние тона. Не ходите по другим форумам, ведь наш праздник только начинается!
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
▪ магия ▪ фэнтези ▪ приключения ▪ средневековье ▪
▪ nc-17 ▪ эпизоды ▪ мастеринг смешанный ▪
▪ в игре осень 986 года ▪






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Свершившееся » Вражья сталь расплескалась волной


Вражья сталь расплескалась волной

Сообщений 1 страница 21 из 21

1


Вражья сталь расплескалась волной
SEARCHING FOR A WAY TO ESCAPE THE MADNESS A DIRE NEED FOR CHANGE AS WE FIGHT FOR BETTER DAYS
https://i.imgur.com/KmQzcsL.gif https://i.imgur.com/UabiE6d.gif
20 ИЮЛЯ 986 ГОДА. ПОЛДЕНЬ ● ОКРЕСТНОСТИ НА ГРАНИЦЕ ЙОЛЯ, РАСТИЛЬДА И ВИТМИРА, СКАЙХАЙ
Sylvanna, Lir, Leifi Hadwindottir, Saethryth Gensch, Adrehar Nirhard, Rhys Brand

◈ ◈ ◈
[indent] Пусть лето и находилось в самом разгаре, но зима уже начала спускаться с гор в обличье проклятых морозом и ядом оскверненных - некогда простых аюльцев, попавших под власть неблагого бога. Поле боя - Мистмур, ещё совсем недавно процветающий городок, теперь же пепелище, заиндевевшая земля, напитанная кровью павших. Ландуин Голдвин надеялся спасти его, но представить себе не мог величину той мощи, с которой ему предстояло столкнуться: погиб он, как и почти весь его отряд, оставив после себя жену и троих детей, целый эрлинг, лишенный хозяина. Адрехару Нирхарду предстоит вернуть тело кинесвита домой и расправиться с теми, кто наводнил Мистмур и его окрестности - и не одного военчальника отправляют, нет, вместе с ним и прославленный чародей Рис Бранд, однажды уже столкнувшийся с этой угрозой. Только вот никто из них не знал, что этот мороз не остается неизменным вечно, он меняется, распространяется, а на пути его - невинные, которых долг требует спасти. Сумеет ли жар сердец растопить проклятье льда?

Обязательно к прочтению!

[indent] Начальные условия следующие: Адрехар в сопровождении Риса Бранда и его собственных людей направляется в местность, где в последний раз видели кинесвита Ландуина (по заверениям единственного выжившего солдата там была бойня при участии оскверненных, которые стали покидать Йоль и уходить глубже в киннерит); Лейви и Сетрют вместе находились на ярмарке в небольшом городке в той же местности, когда произошло нападение, но им удалось спастись и скрыться в роще, где они сейчас и прячутся от оскверненных, продолжающих рыскать повсюду в поисках чего-то; Сильвана возвращалась в Перегрин из путешествия в Каменный лес, где она встретила направляющегося в ранее упомянутый городок Лира - они решили идти вместе и также попали на ярмарку, откуда сбежали совместно с Лейви и Сетрют. Все участники (Сильвана + Лир + Лейви + Сетрют и Ардрехар + Рис) на момент старта эпизода находятся в роще, в ней самой и вблизи неё снуют оскверненные, их количество остается неизвестным.
[indent] Наиболее активным участникам данного эпизода, которые будут проявлять игровую активность (скорость отписи; действия и тому подобное) полагается награда. Наименее активные персонажи могут пострадать, так что всё зависит от вас. Следите за обновлением очередности в таблице, в эпизод будет вмешиваться Мастер Игры.

[indent] На отпись дается четыре дня — максимальный срок.
[indent] Ранняя отпись дополнительно вознаграждается.

+5

2

I must not fear. Fear is the mind-killer. Fear is the little-death that brings total obliteration.
I will face my fear. I will permit it to pass over me and through me.
And when it has gone past I will turn the inner eye to see its path.
Where the fear has gone there will be nothing. Only I will remain.
~     ~     ~     ~     ~     ~     ~     ~     ~     ~     ~     ~     ~     ~     ~     ~

— К такому жизнь меня не готовила. — определённо, подготовиться к подобному было невероятно сложно, и это ещё мягко говоря. Не сказать, чтобы Сильвана жаловалась — где-то в глубине души она ощущает невероятное оживление, прилив энергии, ей любопытно, как будут развиваться события дальше. И, разумеется, страх. Страх, который она старается загнать как можно глубже, чтобы не думать о нём, не чувствовать, как он ледяной рукой сжимает сердце — настолько, что дышать становится тяжело. Однажды она уже испытывала подобное, и последующие годы тихо надеялась, что никогда больше ей не придётся чувствовать нечто подобное.

Потому что в тот раз всё закончилось не просто плохо — в тот раз умер близкий ей человек, и его смерть разбила сердце тогда ещё начинающей Сказочницы на мелкие осколки. До сих пор их собирает, хотя и думает, что, быть может, начинает выздоравливать. Правда ли?..

А жаловаться действительно не в её правилах, разве только это обосновано необходимостью для самой Сказочницы. Так что приходится терпеть, сцепив зубы, и храбриться, думая, что Скайхай оказался не таким приветливым, как она на то надеялась, рискуя своим моральным состоянием и отправляясь в морское путешествие. С морем у неё не такие уж хорошие отношения, говоря откровенно, но на желание быть свободной и, что немаловажно, живой, подавило все остальные страхи. Правда, с «живой», судя по присутствию осквернённых, могут возникнуть некоторые проблемы. В это мгновение она эгоистично радуется, что находится здесь не одна; никому не пожелает подобной участи и неизвестности, которая преследует четверых сбежавших в рощу, однако, поодиночке им было бы гораздо сложнее. Сильвана дорого ценит собственную шкуру и намерена выбраться из этой ситуации максимально невредимой. Обращает короткий взгляд к Лиру — невольному попутчику, с которым женщина познакомилась на пути из Каменного Леса. Последний оставил после себя неизгладимое впечатление, Силь по-настоящему почувствовала себя счастливой и вдохновлённой, гуляя по лесу (но далеко не забиралась), теперь же думает, что лучше бы и не покидала насиженного местечка. Дался ей этот лес, честное слово, но сделанного ведь не вернёшь.

— Я слышала некоторые... Легенды, — негромко произносит южанка, даже не скрывая своего акцента, которым, пожалуй, даже немного гордится — и не спрашивайте, почему, — Однако, они не могли показать картину целиком, а поэтому... Вынуждена признать, что понятия не имею, как с этими... Мм... Осквернёнными бороться. Быть может, кто-нибудь может рассказать мне, как это должно происходить? — потому что бороться-то она готова. Наверное. Или не очень. И бежать — тоже готова, правда, боится, что это закончится достаточно плачевно.

Сильвана напряжена, она закусывает щеку изнутри и думает, почему было не остаться под крылышком у Риса. Даже несмотря на то, что сам он отсутствует. По крайней мере, она находилась в безопасности, так нет же, потянуло на подвиги! Никогда не знаешь, откуда придёт беда, но стоит ли удивляться? Силь ведь, по всему выходит, прыгнула из огня да в полымя, не обжечься бы.

Она снова обводит взглядом своих спутников, товарищей по несчастью. Лир ей искренне симпатичен — насколько ведьма может судить по их непродолжительному знакомству; девушки, вместе с которыми они покинули ярмарку, держатся храбро, панику лишний раз не разводят, хотя, наверное, могли бы. И она сама — тоже может, но не делает этого. И хотя бы за подобное поведение их можно уважать, а вот мужчине Сказочница даже в какой-то мере сочувствует, ведь вряд ли это просто — оказаться в окружённой осквернёнными роще, да в компании трёх представительниц слабого пола.

— Каковы шансы выбраться отсюда живыми? — голос звучит негромко и на удивление спокойно. Ледяной кулак всё ещё сжимает сердце, в ушах стучит, но она знает, что сейчас не может позволить себе слабость, потому что никто не придёт на помощь — свои бы шкуры спасти, а проблем и без этого достаточно. Поэтому терпеливо дожидается ответа на свой вопрос и думает, сколько ещё времени им придётся провести здесь. Видимо, пока осквернённые не заполонят собой всё пространство.

+6

3

« как некий юноша, в скитаньях без возврата иду из края в край и от костра к костру...
я в каждой девушке предчувствую
сестру и между юношей ищу напрасно брата
»

Стоять на родной земле...волнительно.

Лир рад вновь очутиться в Скайхае. Приехать сюда — это как перешагнуть порог дома, казалось бы, безвозвратно оставленного в потускневшем и посеревшем от пыли прошлом. Солнце еще даже не отмерило года с тех пор как жреца настигло проклятие и он пустился в странствия, но берега знакомого с малых лет Силкохрна уже начали таять в его голове, оставляя лишь солнечные блики, силуэт храма на фоне заката, глухую тоску и истовую любовь к морю, что с материнской лаской шепчет всякому кто родился и жил близ него. Родная земля придает северянину сил и будто само проклятие ненадолго отступает, скрываясь в первозданном штиле и сумраке бездны. Даже ступая незнакомой дорогой он чувствует уверенность в каждом шаге, но это не длится долго, ровно до того момента пока он не оказывается загнанным в рощу вместе со своими товарищами по несчастью. И тогда морская стихия напоминает певчему о том, что она надежнее всего что он знает, в то время как суша имеет свойство становиться шаткой, ускользать из-под ног и подкидывать непредвиденные проблемы.

Светловолосый мужчина закрывает глаза, мысленно читает краткую молитву, даже уже не надеясь быть услышанным, он делает это скорее по привычке и для собственного успокоения, выдыхает и открывает глаза. Ему чудится облако пара, точно вокруг трескучий январский мороз. Зима в Скайхае неизменно суровая — не приторно прохладная с лёгким морозцем и тонким кружевом свежего снега на красной черепице домов и уютных улочках; не умеренно мягкая с утренним бризом с безмятежного лазурно-голубого моря, с бархатным сезоном на белопесочных пустых пляжах — скахайская зима лютая, скалящаяся беспощадными метелями, заходящаяся лающим смехом,  заметающая дороги, так что города остаются оторванными друг от друга, с колючими льдинками сеющая стужу в людских сердцах. Но сейчас еще не наступило её время. Скайхай коронован цветущим венцом июля и нет места холоду, который ощущается не иначе как неправильным, чуждым и колдовским.

Мир в те годы, что певчий провел в храме был куда проще. Не счастливее, но спокойнее ведь все вокруг подчинялось давно заведенному распорядку и установленным правилам. Лир был частью потока, частью муравейника и прекрасно знал, что он делает и для кого. Каждый шаг был предопределен. Каждый день был похож на предыдущий. Северянин двигался по замкнутому невидимому кольцу. Он был обусловлен от и до, а вырвавшись за пределы — оторопел, неготовый к тому, что встретило его за безопасными стенами храма. В годы молодости будущее не было сокрыто в почти зловещем тумане. Тогда все было просто и понятно. По понятности и простоте Лир скучает сейчас особенно остро.

Только представьте какую историю вы сможете сложить, когда мы выберемся отсюда, — паутинка морщинок собирается в уголках глаз, жрец дарит своей новой знакомой и попутчице короткую улыбку.

Лир искренне желает приободрить Сильвану. Хотя он не имеет и малейшего представления, что можно противопоставить людям, чья сущность была искажена до неузнаваемости, а разум замутнен. Как у проклятых, отчасти. Осталось ли в этих созданиях хоть капля человечности или отрава да холод выжгли все без следа? Лир, как и Сильвана, знает об Оскверненных не так много. Практически ничего и у него не было возможности заполнить данный пробел в своих знаниях. Последние месяцы он был занят малость иным и даже представить не мог, что такое творится на севере киннерита. Однако мужчина преисполнен решимости выбраться из этой рощи невредимым, — из плена одной зачарованной рощи, весьма помятым и осоловелым, но он все же вырвался, значит сможет и ещё раз, — и следовать за своей целью. Прибытие в Скайхай обусловлено не вспыхнувшей тоской по родной земле, а сделкой с чародеем. То, чего жаждет ирадиец — в самом сердце Севера и Лир намерен достать это любой ценой, а значит умирать здесь он точно не намерен.

«Сражаясь с чудовищами — главное самому не превратиться в чудовище», — звучат чьи-то слова в голове проклятого, и он знает, что уже опасно близок к этому исходу.

Нам стоит быть осмотрительными. Одни Боги ведают сколько этих существ снует в округе, — с чопорным равнодушием говорит проклятый и поправляет свои кожаные наручни, которые после событий в Хепри скрывают шрамы, оставленные рабскими кандалами. — Но и оставаться здесь надолго не стоит. — ведь скоро и эта роща может перестать быть безопасной, но Лир не озвучивает вслух свои мысли, только оборачивается к совсем молоденькой девушке, оставшейся пока безымяной для него и спокойно интересуется: — Вы ведь живете где-то поблизости, не так ли? Нет ли троп, которыми можно отсюда уйти, не привлекая внимания?

Не разбирая дороги ломиться через незнакомый лес им совершенно точно не стоит. Лир с настороженностью охотничьего пса прислушивается к звукам, стараясь за шепотом ветра в кронах деревьев и голосами птиц различить тревожные предвестники того, что их обнаружили, и иллюзорная безопасность лопнула точно пузырь.

Отредактировано Lir (2018-06-27 16:44:09)

+7

4

Если бы Лейви знала, чем обернется поездка на ярмарку, то никогда не взяла бы с собой Сестрют. И сама осталась бы дома. Веселье, танцы и звонкий смех обернулись опасностью, напомнившей о весне. Лейви сама предложила новоиспеченной подруге поехать вместе с ней. Хотелось деве-охотнице, чтоб Сестрют увидала, как ярко и красочно в их местности ярмарки проходят. А сколько прекрасных вещей там можно найти! И ткань, и гребни для волос, украшенные камнями, и добротное оружие! Лейви как раз собиралась взглянуть на клинки и приобрести себе новый колчан для стрел.
И чем все закончилось? Чем? А тем, что прямо во время ярмарочных гуляний на девушек напали оскверненные. В тот момент Лейви показалось, словно она действительно вернулась в тот день, когда вместе с Сиббой встречала делегацию из Скайхая. Вот только с тем различием, что с ними сейчас не было ни сильного мага, ни бравых воинов. А выстоять вдвоем против полчища моровых тварей…  задача, мягко говоря, трудновыполнимая. А стрельбой из лука их разве что на время отвлечь можно, да и стрелы быстро закончатся.

Да и беда обычно не приходит одна. При побеге Сестрют потерялась. Лейви пыталась ее отыскать, но безуспешно ― та словно в воду канула. Хадвиндоттир даже не знала, погибла ли ее подруга от когтей и зубов оскверненных, или же все еще бродит по роще или окрестностям городка, бледная от испуга.
И не радовало деву даже то, что она во время побега с чужаками столкнулась. На то они и чужаки, чтоб не ведать  всей опасности сложившейся ситуации. Тем более что втроем против оскверненных им не справиться, а высовываться из рощи пока что нельзя. Но ведь нужно как-то выбираться, так? Поэтому на данный момент времени Лейви была полностью погружена в попытки придумать план спасения. И не сразу ответила на вопросы своих невольных спутников.
―  Живу я недалеко, в деревне за рощей, да боюсь, что оскверненные уже успели добраться туда, ― Лейви озвучила свои самые жуткие страхи на данный момент. ― Никогда не видела столько моровых тварей. В прошлый раз встретилась с ними на исходе весны, когда делегацию из Скайхая с сестрой своей названной встречала, но тогда их было очень мало. Да и то, не справились бы мы, если бы маг скайхайский пламень к себе на помощь не призвал.
Что-то подсказывало, что еще не скоро они из рощи  выберутся. Да и выберутся ли? Поэтому не мешалось бы представиться.
― Меня Лейви кличут, я дева-охотница из рода волка. А та дева, которая во время побега потерялась, ― голос немного дрогнул, ― моя подруга, что скоро в род медведя войти должна. Найти бы ее… Хоть и опасно сейчас поиски начинать, но без нее я домой не вернусь. Да помогут нам Благие Боги.

Отредактировано Leifi Hadwindottir (2018-06-27 16:45:54)

+7

5

- Чем ближе к Северу, тем сильней стыла кровь даже в самых закалённых жилах. – Лязг сотен подков да песнь сбруи пяти десятков всадников за спиной. Позади, в самом конце строя, плелись две телеги, одна из которых уже несла на себе потерянного сына Скайхая. Он был первым, кого нашли этим утром, но далеко не последний. Обескровленное, до жуткого изуродованное тело пехотинца из отряда Ландуина нашло свой покой не в славе од и не под бой победных труб – плащаница прячет тайну страшной смерти от любопытных глаз, обнимая последними объятиями. Таких объятий достойны мертвые.
- Благие, - Адрехар рассказывает историю, что приключилась с ним еще в годы далекой юности. Время безустанно пролистывало страницы жизни, одну главу за другой. Слишком быстро прошли эти лета и зыбкие зимы. Будто и не в этой жизни случилось, а в одной из прошлых, а все помнит, как наяву. Голос его звучал уверенно и тяжело, словно постулат. – упасли нас от смерти, но не от встречи с проклятой тварью в тот день. Мы держали путь в пограничный форт – осенью Бромар* молчал с месяц, письма не находили своего адресата. Дорога была сложной. Наш отряд по милости капитана остался без ночлега – ближайшую деревню мы перешли днем. – Он слышит позади едва уловимых шорох и легкое волнение. Несколько молодых ребят, что с отличием прошли подготовку в Хартфигской боевой школе, но впервые оказались под командованием Нирхарда, тревожно обмолвились парой слов, не нарушая дисциплины.
- Вам не расскажут об этом случае. – Прозвучал хрипловатый тон в его голосе, с горечью подтверждая сказанное. По уставу он обещался хранить молчание, но не перед людьми, что доверили ему свою жизнь. Он должен предупредить своих по мере возможного. В том положении, в каком они оказались, любая информация – есть возможность спастись, в то время как ложь – прямая дорога в мерзлую пропасть. Нирхард окинул людей (все ли на месте), причмокнув оступившегося жеребца и шустро поддав шенкеля – они держат строй, не теряя драгоценного времени. Колонна по трое двигалась уверенным шагом вдоль лисьих троп, подступая к заветной роще. Здесь, по словам единственного выжившего очевидца, смерть подкралась к наследнику киннской крови, жадно выхватив жизни прочих детей северного края, такой покорной стихии и богам земле.

- Правды никто не любит. – Его личная правда уж точно не придется по вкусу каждому из присутствующих. Подобные эрлу, разорившиеся на исповедь перед народом, редко находят отклик в сердцах. – На подходе к Бромару чувство страха за жизнь свою и ближнего своего безустанно подбивало каждого, кому Боги велели оказаться здесь и сейчас, свернуть поводья и драть прочь, к огню и юбке. И, поверьте, было совершенно неважно сколько битв ты пережил, сколько грамот и годов за твоими плечами. Боялись все. От зеленого рынды до капитана. Нас ослепила немая смерть. Ни огня, ни жизни. Только лед в глазах павших.
Над отрядом, шустро выпорхнув из рощи, закружила ручная птица – ястреб сел на руку к латному, что ехал по левую руку от эрла.
- Милорд, - обращаясь к Нирхарду, - ищейки напали на след.
- Добрые новости, - не без горькой ухмылки, - господин Рис. Есть надежда, что мы найдем Ландуина, но без вашей помощи нам не справиться. Будьте так добры, сыграйте в этих поисках первую скрипку, а мы вас прикроем.
Что Рис, что Нирхард были служивыми разных плеяд, но по одну сторону фронта. Где сила меча уступала, в бой вступала магия.
- Прикажите спешиться – дальше пешком. – Адрехар отдает приказ латному и воздухе слышится сигнальный гул трубы. Отряд из пятидесяти человек замирает по команде. По оговоренному ранее плану часть из них остается с телегами и лошадьми, разбив небольшой лагерь, где при случае понадобится оказать медицинскую помощь у огня. Вторая же, под командованием Адрехара, выступает на поиски тела киннесвита.

*Бромар - ныне забытый форт на границе Скайхая с Йолем, где Адрхехару «посчастливилось» побывать по долгу службы в возрасте двадцати лет. После того, как на форт напали оскверненные, стратегическая точка была стерта с большинства карт в киннском архиве.

+6

6

Молчание окутало фигуру колдуна, державшегося в седле по правую сторону от Нирхарда. Конь, как и его наездник, не принадлежал самому себе, но лишь изредка отставал или нагонял едва заметные метры, повинуясь умелой выучке. Всадник смотрел вперед, но помыслы его глядели в противоположную сторону. И в этот раз безмолвие мага не питалось своим обычным источником в природе привычного отстранения Бранда, но несло отпечаток другой причины.

Не успел он вернуться в Перегрин, как мрачная весть эхом прокатилась по залам киннского замка, неся с собой холод и дрожь перед предстоящей угрозой. Пока еще никем не осязаемой. Но уже пустившей предвестников разлетаться по миру. И звенящий смех и пылкость нрава на руку попавшейся ему спутницы не смогли помешать этому, как бы не становились все сильнее и сильнее в его мире. В Керлейне ощущение беспокойства ходило за ним по пятам, крадущей тенью таилась в ночи, поджидая момент одиночества жертвы. Рис возвращался к увиденному вновь и вновь, будто в стремлении разгадать загадочное лицо случайного проходимца. Только в отличии от последнего оно не растворялось в омуте времени и рутинной жизни. Потому желание избавиться от непривычного состояния скоро погнало его в столицу, что мнимо обещала покой его мыслям.

Но обманчивость мира обернулась своей стороной. Страх брал верх над жизнью даже таких осмотрительных и равнодушных людей, призывая идти против убеждений и личности, выстраиваемых в течении десятилетия границ и столпов приватного мира. Потерять контроль над своей жизнью и стать заложником условий. Младший Одоллант бежал от этого всю свою взрослую жизнь, чтобы сейчас, продолжая свой путь под звуки волнующей умы новобранцев истории, наконец ощутить, что ставни ловушки с грохотом захлопнулись. Ему больше не удасться постыдно скрыться от своих ошибок.

Шорох крыльев поблизости вывел мага из оцепенения, привлекая внимания к оживлению во главе колонны. Внезапное нарушение затишья в отряде, вызванного внимание к каждому слову северного господина, имело неприятный окрас мимолетного напряжения. Вызванное одним простым инстинктом сохранения собственной малозначимой для этого мира жизни. Однако, то был хороший знак, дававший надежду на возможное скорое возвращение без опасного столкновения с любителями полакомиться дарами смерти. Таким оно казалось с уст лорда Фреймира.

— У магии существует предел, эрл Нирхард. Я не в силах сотворить ее из ничего, — издав угрюмую усмешку, странник качнул в стороны головой. Тенденция к людскому заблуждению и распространению домыслов в схватке с невежеством давно нашло благодатную почву в магии и способностях могущих мира сего. Колдовству приписали все: от способности избавить всякого беднягу от страданию из-за гниющего ногтя на пальце ноги до сил двигать местами горы под обратный ход ночных и дневных светил. Заблуждения эти не обходят стороной ни богатых, ни бедных, ни наделенных умом, ни обреченных неразумием. И вступать с ними в борьбу значило принять поражение.

— Пусть ваши люди исследуют здесь каждый отрез земли, если что-то осталось — я смогу вытащить из предмета события прошлого. Возможно, это укажет нам на более точное местонахождение киннесвита,того, что от бедного парня еще осталось, покуда его останки не пришлись свежим лакомством оскверненным зверям.

Рис следует примеру подчиненных Адрехара, не намереваясь услаждать свое насиженное место в седле. И не позволяя ущемлять его собственную пригодность, которая сейчас могла показаться призрачной. Хотя бы его глаза ничуть не хуже остальных, а при должном случае — имели и свое преимущество заметить то, чего другие упустили бы из виду. Спешившись, он освобождается от поводьев лошади и озаряется по сторонам. Тонкие складки на лбу и в углах глаз становятся заметными на лице волшебника. Роща в окрестностях Йоля утопала в тишине, не становясь от этого гостеприимнее. Позаботившись о надежном тыле, поисковый отряд двинулся глубже, не испытывая терпение времени и своего командира.

/ Если нужно было продвинуть поиски сразу дальше, сигнальте, я добавлю /

Отредактировано Rhys Brand (2018-07-09 01:25:33)

+5

7

мы тянем ветви, создавая узы.
тянем корни, образуя связи. мы - кружево.

http://sg.uploads.ru/dRpem.png
подчас чужая сломанная ветка
приносит боль. мы - лес. мы так живем.

Поисковый отряд верно двигался вглубь рощи, дивясь опутывающей их тишине - та ощущалась слишком реально, слишком материально. Она будто бы паутиной опускалась на их плечи, соскальзывала по броне, вязкая и липкая. В какой-то момент идущий впереди остановился, но ненадолго... вот он уже, спотыкаясь, бежит навстречу чему-то и падает на колени. За ним устремляется следующий, пытается оттянуть и видит: лицо товарища искажено, по его губам струится голубой сок. Взгляд сам собой опускается на землю, а там... морозные цветы пробиваются из-под земли и - мужчина едва сдерживает крик - в центре этой цветочной поляны лежит волк, изменившийся, в нем мало что осталось от животного... из его тела наружу струятся-ползут лозы с синеватыми ягодами.


отряд адрехара продвигается вглубь рощи и попадает под эффект оскверненных ягод: простые люди, лишенные магического или божественного дара (уровня слуги), сходят с ума и стремятся пожирать плоды осквернителя, которые ранее не встречались за пределами йоля.

+4

8

Говоря по правде, Сильвана сейчас крепко так задумывается, к чему всё это затевалось. Если говорить более конкретно — вот эта вылазка, которая может стоить ей головы или любых других частей тела. Что там предпочитают осквернённые?.. Или что они вообще делают с невинными жертвами, которые просто мимо проходили и мешать никому не хотели?

«Фу, это отвратительно!»

Сказочница медленно бледнеет, потом щёки заливаются румянцем, и она, наконец, делает глубокий вдох. На лице, обычно невозмутимом, если она сама не желает иного, отчётливо отображается целая гамма чувств: начиная от недоверия по отношению ко всему происходящему, и заканчивая отчётливым желанием оказаться как можно дальше от этой Осквернителем проклятой рощи. Перенестись бы назад во времени — самую малость, на несколько часов, например. А лучше — дней, то есть до того, как её клюнул жареный петух и поцелованную солнцем голову посетила воистину гениальная мысль отправиться в Звёздный Лес. Конечно, Силь много лет хотела туда попасть, но, так подумать, жила себе до этого спокойно (почти), что сейчас пошло не так? В конце-то концов, некий добрый молодец — едва ли Рис оценит подобную характеристику, поэтому счастье, что его здесь нет — вопреки собственным желаниям согласился помочь несчастной страждущей, которую Силь изображает.

Нет, конечно, отчасти она таковой и является, учитывая причины, по которым ведьма покинула родные края, рискуя собственным здоровьем (как моральным, так и физическим), да и в Скайхае имеет мало знакомцев. Поэтому ухватилась за первую же возможность устроить свой скайхайский «отпуск» с максимальным комфортом. А ещё ей жутко нравится дразнить господина Бранда, и хорошо, что он не догадывается, насколько.

— Мне по душе Ваш оптимизм, сударь, — улыбка касается губ Сказочницы, когда она, лукаво заломив бровь, обращает взор к Лиру. Он ведь не сказал «если», что могло бы показаться тревожным звоночком. Возможно — точнее, даже более чем вероятно — он лишь пытается приободрить новую знакомую, за что дальмасская ведьма ему искренне благодарна. Умом, впрочем, она как никогда чётко понимает, что шансы у них не так уж и велики, и всё же слова елеем пробираются в её душу. — История получится знатная, после чего моё имя будет прославлено в веках. Хотя... — голос на мгновение затихает, и женщина морщит нос, после чего тихо усмехается: — Надеюсь, оно в любом случае будет. — для шуток, безусловно, не время и не место, но без них воспринимать сложившуюся ситуацию южанке гораздо сложнее. Однако, она на удивление быстро меняет шутливый тон на более серьёзный.

— Значит, с весны их количество увеличилось? — уточняет Силь, склонив голову к левому плечу, и задумчиво глядит на незнакомку, с которой им «посчастливилось» оказаться, фигурально выражаясь, в одной лодке. Точнее — в одной роще, которую наверняка скоро заполнят моровые твари, и не будет тогда всей честной компании житья. Надежды надеждами, а всё же реальность такова, что шансы спастись, как кажется Сказочнице, достаточно невелики. — Меня зовут Сильвана, и в любом другом случае я бы сказала, что мне приятно познакомиться, дева-охотница из рода волка. — однако нынешние обстоятельства этого знакомства, увы, не располагают. Силь поправляет кожаный пояс, оплетающий стан — движение это инстинктивное, и обозначает оно лишь беспокойства своей владелицы. Собираясь отправиться в Звёздный Лес, Сильвана предпочла привычные платья обычным штанам и лёгкой подпоясанной рубахе, которые не стесняли движений; мягкая кожаная обувь делает её шаги тихими, почти бесшумными, а в небольшой суме, переброшенной через плечо, находится всё, что может ей пригодиться. Правда, вряд ли там найдётся оружие против осквернённых.

— Мы не знаем, сколько их, равно как не знаем, откуда именно они пришли. Или знаем? — женщина смотрит поочерёдно на своих спутников. Ведь если кто-то из них (Силь допускает, что это скорее Лейви, чем Лир, но ручаться не может) имеет какие-то сведения, то, возможно, им удастся скрыться в той стороне, куда осквернённые не успели добраться. Но шансы, опять-таки, достаточно малы, чтобы всерьёз рассчитывать на счастливое избавление. Благие Боги, не так она планировала провести свой день, честное слово. Лучше бы вообще никуда не отправлялась, но шило не утаишь, как ни старайся. Теперь придётся за это платить, нервами — в лучшем случае. О худшем думать не хочется. — Предлагаю медленно продвигаться в сторону противоположную той, откуда пришли. И противоположную деревне.

Тихий вздох и мимолётный взгляд в сторону Лейви. Сильвана не слишком верит, что они смогут найти несчастную девушку, которая потерялась в пути, но озвучивать это не намеревается. Не стоит бросать попытки найти её, однако, они могут привлечь к себе лишнее внимание, и тогда уже никого не спасти.

Сказочница ждёт, пока кто-то из её спутников поддержит или же предложит альтернативу, благодаря которой придёт чудесное избавление. Признаться, она почти готова поверить в чудо... Или хотя бы мысленно молит Богов об оном. Потому что южанка не знает, что ещё может им помочь — только счастливая случайность, правильная последовательность событий в определённом хронологическом порядке. Каждая минута важна, каждое решение, каждый шаг. Всё это является звеньями цепи, которой они оказались связаны. Сколько им ещё осталось до того, как здесь появятся осквернённые? Сильвана указывает рукой в выбранном ею направлении и сообщает, что по её скромным расчётам им можно двигаться в ту сторону. Однако, она вполне готова выслушать и другие предложения и варианты.

+4

9

На протяжении этих месяцев Лейви старалась не вспоминать той ночи, когда в последний раз видела оскверненных. Но иногда те события мелькали в кошмарных снах, и тогда дева-охотница просыпалась в холодном поту. Все, что происходит сейчас, кажется ей олицетворением тех  коротких, но пугающих сновидений. Девушка знает ―сейчас оскверненных многим больше, чем тогда. Но надежда на спасение не оставляет ее. Хадвиндоттир представила, как в ближайшее время отыщет целую и невредимую Сестрют, как они вместе со своими спутниками выберутся из рощи, а моровые твари… Эх, сюда бы какого-нибудь сильного мага, способного одним мановение руки уничтожить полчище оскверненных.
«А ведь обычно я никогда не ждала помощи со стороны», ― с легкой горечью подумала Лейви. Все когда-нибудь случается впервые. Полагаться сейчас только на собственные силы ― значит, подвергнуть опасности не только себя, но и остальных. И лук в данном деле абсолютно бесполезен.
― Больше, чем сегодня еще не было, ― поежившись от холода, ответила Лейви на вопрос Сильваны. Где оскверненные ― там и дыхание зимы. ― Но я и ошибаться могу. В той части леса, где я обычно охочусь, моровых тварей почти не водится.
Если говорить начистоту, то именно этой весной Лейви впервые воочию увидела, на что способны эти создания. Уже тогда она знала. Что это далеко не предел.
Сильвана задала несколько новых вопросов, ответов на которых, увы, охотница дать не могла. Хоть и выросла в этой местности. Слишком редко с оскверненными сталкивалась.
― Животные становятся оскверненными из-за действия оскверненных ягод или через укус оскверненного животного.  На людей же укусы не действуют, чего не скажешь о ягодах, ― она рассказала все, что знала. ― Слыхала, что  действия яда необратимо, так что будьте осторожны с тем, что захотите съесть.
Лейви только-только собиралась поведать о том. Что оскверненных можно убить лишь с помощью огня, как вдруг что-то резко оторвало ее от беседы со спутниками. Такие странные ощущения… Лейви просто внезапно ощутила потребность идти в сторону, противоположной той, куда указала Сильвана. Дева прекрасно понимала. Что этого ни в коем случае нельзя сейчас делать, но противиться странному желанию не могла. Словно услыхала никому не слышимый зов.
«Должна… бороться…я... сильная...», ― попытки противостоять «зову» не увенчались успехом. Лейви медленным шагом пошла в ту сторону, куда ее с непреодолимой силой тянуло.

Отредактировано Leifi Hadwindottir (2018-07-21 18:05:47)

+5

10

http://s7.uploads.ru/x1Ldy.png

"Уходи, дитя, уходи прочь", - неподалеку от Сильваны, Лира и Лейви в тени деревьев застыла фигура... человека? Едва ли кому-то удалось бы разглядеть его или её - а это была именно она - в лесу, где её народ был столь же свой, как и любой здешний зверь. Оскверненная кровь текла по жилам таинственной ягодницы, но взгляд её был удивительно ясен. "Услышь их зов и покинь эти земли", - позеленевшие пальцы оглаживали шкуру морового зверя, ожидающего приказа. "За тебя попросили, а они не заметят", - как только она закончила говорить, горная кошка сорвалась с места и устремилась к Сильване с Лиром, припав к земле и зарычав рядом с последним. От него пахло смертью и богом, от него веяло чужим зовом.


Лейви Хадвиндоттир выводится из игры.

+2

11

https://78.media.tumblr.com/659c2058d55d7d4ebe45f1390f36ddb7/tumblr_oz9f8ef5nL1u30wp0o3_r2_250.gif
я слышал, как смертную песнь поет
невольник, чьи дни черны.
я демонов видел в ночи полет
при свете
полной луны.

Больше, чем сегодня еще не было...

У Лира под загорелой кожей проступают желваки. Тварей не просто много, а очень много. Их своры, по всей видимости, только растут день ото дня. Им не нужно особых усилий, дабы пополнить свои ряды десятками и сотнями новообращенных. Горсть ягод, укус, капли свежей крови ― и вот животные да люди начинают постепенно утрачивать себя. Они способны навести хаос в поселениях, где раньше жили, возможно даже убить тех, кого любили, ибо все меньше походят на себя прежних и все больше покоряются «зову скверны» в своих жилах. Мысль о том насколько сильно это похоже на проклятие ― пускает свои корни в светловолосом мужчине. Пожалуй, если бы у него была шерсть, то уже стояла дыбом от ужаса. Они выберутся отсюда, ― Лир не позволяет себе думать иначе и прячет любые намеки на потеряю контроля как можно глубже, в непроглядном мраке, ― но проблема останется все равно нерешенной. По землям киннерита, его родины, бродят обезумевшие чудища и он едва ли в силах помочь их остановить. «Ты себе-то не можешь помочь», ― насмешничают в его голове голоса и хлестко бьют наотмашь.

На суше Лир чувствует себя неуклюжим, точно новорожденный олененок на тонких спицах - ножках. Проклятие ли сказывается на нем или же просто месяцы в море дают о себе знать? Последнее время он стал все чаще полагаться на острые зубы певчих, на сильный хвост. Его человеческие глаза видят зорко, но в воде все чувства обостряются и зрение не исключение. В данный момент ему определенно пригодилось все это. Вот только выпустив сущность проклятого — северянин не уверен, что оголодавший, практически полностью покрытый малахитовой чешуей, лишившийся всех запретов и догм он захотел бы своим измененным, звериным сознанием стать обратно слабым человеком, со страхами и противоречиями. Без Одетт или Мелани ― способных его, обезумевшего от собственной силы, осадить, по имени позвать, из мрака вернуть ― он старается справляться, не прибегая к дремлющей в нем сущности. Малодушно, в какой-то мере, да. Но иного выхода нет.

Мужчина слышит хруст ломающихся под чьими-то шагами веток и двигается быстрее, чем успевает что-то вымолвить. Он, не раздумывая, делает решительный шаг вперед, заслоняя своей спиной Сильвану. Бегло шарит по роще глазами в поисках молоденькой девы-охотницы, но не находит её. Она точно под землю провалилась. У Лира нет возможности думать укрылась ли новая знакомая чуть раньше, почувствовав надвигающуюся опасность или кто-то её утащил, не дав шанса не то, что на бегство — на крик о помощи. Все его внимание заостряется на звере, перекроенном и изуродованном по чьей-то неведомой воле. Странное существо. Из него будто растет что-то, пожирая. Лир видел на островах деревья, которые иссыхали и медленно умирали, опутанные странными плющами-паразитами с ядовито-яркими цветами. Растения питались жизненными соками «хозяина» пока не поглощали все без остатка. Они продолжали буйно цвести даже на останках-костях, поражая своей красотой.

У тебя нет над нами власти, — проклятый дышит глубоко и ровно, говорит спокойно и не разрывает зрительного контакта ни на мгновение. — Отступи и себе подобных прочь уведи, коль бродят они где-то поблизости.

Ведь ты чуешь, что я сильнее, что я хуже.

Зверь рычит, прижимает уши к голове, частично оплетенной чем-то похожим на взбухшие темно-зеленые вены. Лир сосредоточивает в своем разуме мысль, наполняет её силой проклятого дара. В море он мог издать что-то вроде гула или зова, на который откликались киты, дельфины и акулы. Сейчас же он преобразовывает мысль так, чтобы она не призывала, а отталкивала, внушая заложенный самой природой страх. «Уходи», — он обрушивает на сознание зверя яростный приказ, точно камнепад. Из горла горной кошки исторгается звук, походящий на удивленный вздох. Она пятиться назад и исчезает в зарослях.

«Чем больше призываешь сил, тем меньше остаешься самим собой, милый Лир», — голоса сестер-певчих звучат отчетливее, веселей и злей.

Северянин качает головой, прогоняя видения и звуки, которые слышит лишь он. Смотрит на свои руки. Не проступили ли метки проклятия? Не изменился ли он вне воды?

Нам следует уходить, — он не сразу, но все же оборачивается к Сильване и стараясь скрыть встревоженность в голосе спрашивает: — Ты не видела куда исчезла Лейви?

Они сбежали из деревни вчетвером. Двое уже пропали. Пусть Боги будут милостивы к ним, — к тем, кто сгинул в диком лесу, и к тем кто стоит в некогда тихой роще, — пусть укроют от взора оскверненных и позволят выбраться целыми, живыми возвратиться домой.

Отредактировано Lir (2018-08-15 22:01:58)

+4

12

не грусти, не плачь, не бойся — это просто проблеск солнца
в темных путах наших снов, в ржавчине оков;
•       •       •       •       •       •       •       •       •       •       •       •       •
все кончается, мой друг, это наш последний круг;
не ищи судьбы своей
в бледных призраках вещей.
•       •       •       •       •       •       •       •       •       •       •       •       •

Сильвана и не надеется на объективный ответ, и всё же хотя бы крупица информации это куда лучше, чем полнейшее её отсутствие. Поэтому она кивает Лейви, поэтому едва ли не впервые в жизни не знает, что сказать. Неприятное, стоит отметить, чувство — словно её лишили чего-то важного, чего-то, без чего и жизнь не жизнь. Но для человека, который зарабатывает свой хлеб именно словами, сие кажется попросту недопустимым. Впрочем, сложившаяся ситуация несколько сглаживает острые углы, позволяя дальмасской ведьме найти себе оправдание и самостоятельно же его принять. Будто обычно она делает иначе.

— Ягоды, — бормочет она в задумчивости, а взгляд пробегается по окружающей их среде, по кустам с гроздьями достаточно аппетитных ягод на них. Она и без предупреждения поостереглась бы есть то, чего совершенно не знает, и всё же признательна Лейви за эти слова, — То есть если нас не убьют осквернённые, то умрём от голода. Даже не знаю, такой сложный выбор... — ну вот, разговорчивость вернулась, всё в порядке, теперь можно не беспокоиться. Силь хмуро потирает большим и указательным пальцами переносицу, слегка прикусывая нижнюю губу. Время для шуток выбрано далеко не лучшее, но что она может поделать. Может, это защитная реакция организма? Прекрасное, стоит заметить, оправдание, нужно взять его на заметку и пользоваться каждый раз, когда что-то идёт не по плану. Точнее, не по плану Сказочницы, хотя она и предпочитает всё контролировать, но, увы и ах, это далеко не всегда возможно. Сейчас вот, например — поди ты умудрись убедиться в том, что осквернённые тебя не тронут. Ах, как славно было бы, но вряд ли это возможно — даже с использованием магии. Силь, конечно, не то чтобы слишком сильна, но для ежедневных нужд да неплохой прибыли достаточно.

Южанка вот собирается сказать что-то ещё, но моментально об этом забывает, замечая, как радикально меняется настроение Лейви. Вот она стоит и ведёт беседу, а теперь... Поначалу она выглядит несколько потерянной, словно прислушивающейся к чему-то (или кому-то?), а после и вовсе разворачивается, направляется в сторону противоположную той, куда указала Сказочница. Вопиющая, стоит заметить, наглость. Они, вроде, договорились держаться вместе... Впрочем, нет — новая знакомая явно ведома каким-то неслышным Сильване голосом.

— Лейви, постой! — зовёт она и протягивает руку, но дева и не слышит вовсе, не реагирует — даже на своё имя. На периферии зрения женщина замечает фигуру, и тут же поворачивает голову, но не успевает как следует рассмотреть того — или ту — кто стоит в тени раскидистого дерева. Молнией к ним устремляется комок шерсти, или...Нет, не шерсть это вовсе. Не только шерсть, и хочется протереть глаза — сон это всё, порождённый буйной фантазией. Нет, однако, не сон вовсе. Силь вздрагивает и замирает на несколько мгновений, пока чуть впереди, мускулистой спиной к ней, останавливается Лир, заслоняя собой новую знакомую от твари, которая припадает к земле. Опомнившись, гостья из дальмаса осторожно выглядывает из-за плеча мужчины, молчаливо взирая на тварь. Странное создание, проклятое до кончиков острых когтей. Ужасающее по своей сути, жуткое... Эпитетов можно подобрать множество, и ни один из них не будет характеризовать увиденное с положительной стороны. Сердце в груди Сказочницы колотится быстро-быстро, она напугана и опасается сделать лишнее движение, но каким-то невероятным чудом ей удаётся сохранить пускай относительное, но всё же спокойствие. Ни к чему сейчас паника, которой так просто поддаться; куда сложнее от неё избавиться.

С огромным трудом аферистка подавляет неистовое желание съязвить по поводу милого котика и потрясающих способностей Лира в приручении животных. Проводит кончиком языка по пересохшим губам и с облегчением выдыхает, когда кошка исчезает с их глаз. У Сильваны, разумеется, имеются определённого рода вопросы. И Сильвана, разумеется, однажды их задаст новому знакомому — ловкачу, который избавил их от погребения здесь же, в этой Богами забытой роще.

— Определённо, нам следует уходить, — согласие очень легко срывается с губ, — Более удачного в этом случае решения, пожалуй, нам не найти. Нет, я не видела... — ведьма отводит взгляд от Лира и озирается — не мелькнёт ли где темноволосая макушка их новой знакомой? Вот их четверо, а вот их двое. Быстро же проредились ряды, но главное, чтобы на этом дело и остановилось. Жаль, но, кажется, Лейви они найти уже не смогут, даже не зная, в какую сторону она направилась. Силь опасливо косится туда, откуда явилась и где исчезла кошка, и думает, что как раз туда им идти вовсе не следует. Медлит всего мгновение, после же потряхивает головой, из-за чего на лицо падает прядь рыжеватых волос. — Мне неведомо, куда именно следует держать путь, и всё же оставаться на месте — невероятная роскошь, которую мы не можем себе позволить. — лучше уж двигаться хоть куда-то, поэтому они выбирают направление, на которое она уже указывала ранее, и, всё ещё опасливо озираясь, пускаются в путь. Сильвана осторожно отводит ветки, которые норовят попасть в лицо, то и дело бросает взгляд на Лира, который идёт чуть впереди. Продвигаются они неспешно, внимательно прислушиваясь.

— Она испугалась тебя, — молвит тихо, и не уточняет, кто именно, ведь всё понятно и без этого, — Почему? — нет в голосе ни осуждения, ни страха. Ей, конечно же, любопытно, но Силь не настаивает, поэтому если её спутник не пожелает давать ответ — что же, так тому и быть.

Отредактировано Sylvanna (2018-08-05 19:32:31)

+4

13

http://s5.uploads.ru/g3yMs.gif

Адрехару Нирхарду не удалось вовремя отреагировать на произошедшее и остановить поток солдат, хлынувших друг за другом. Возможно, он попросту не понял, что именно происходит с ними и происходит вообще... никого из них не учили как сражаться с оскверненными, многие и вовсе не подозревали об их существовании - это был новый враг, куда опаснее всех тех, с кем приходилось сталкиваться в прошлом. Мужчины, добравшиеся до ягод первыми, уже попали под их влияние, поддавшись безумию скверны: они начали бросаться друг на друга в видимой панике, перерастающей в ярость с каждым прошедшим мгновением. В воцарившемся хаосе никто не заметил фигуру, замершую в отдалении рощи.


результат хода: отряд адрехара терпит потери.

+1

14

Хруст под ногами сухих веток эхом отдавался в ушные барабаны, создавая иллюзию прогулки по мертвому кладбищу. Хруст костей. Возможно, здесь когда-то и правда было сражение, что погребшие жизни воителей в беспроглядную тьму, но мировое колесо вращается светила и те должны были быть уже глубоко погребены, после трапезы с гнильцой червей и остальных порождений матери земли. Это было видение. Мираж, тщательно создаваемый трепещущим подсознанием от беззвучной атмосферы леса, чтобы запугать разум и унести подальше тела. Рис ощущал это сам, вдыхал собственным носом и каждым миллиметром тела, ровно как читал в мыслях воинственных солдат Адрехара.

Ни крика птиц, ни шороха зверей. Лес, статься, может оказаться мертвее нашего павшего киннесвита. 

Маг недовольно хмыкает, почти что про себя, потому как рядом все равно не оказывается слушателей. Солдаты Адрехара чуть разбрелись по лесу, хоть и оставаясь в видимости и достаточной близости друг друга, чтобы успеть сплотиться на случай опасности. Они продвигались вглубь рощи, оставляя [надежный] тыл позади. Рис нисколько не сомневался, что вся их надежность рассыпется от встречи с моровыми гурманами. Коль суждено будет такому рандеву случится. Но кто он такой, чтобы оспаривать приказы командира. Да, и если подумать, так хоть у одной половины будет шанс выжить.

Под мрачные думы, свои вперемешку с чужими, Бранд медленно двигался в ряду остальных, исследуя местность. Ногами. Руками. Но в целом общупывая глазами. Порой применяя магию, чтобы отодвинуть совсем недавно упавшие ветви деревьев, но в целом не слишком то и успешно. Точнее совсем нет. И было бы все куда проще, находиться в этой забытой всеми созданиями рощи хоть что-то, хоть кто-то живой, кому в голову, в воспоминания мог влезть волшебник.

— Господин Великий Маг, — подает голос один из солдат где-то за спиной волшебника. Это заставляет Бранда развернуться, отвлекая от безрезультатного истаптывания башмаков к мужчине. Он двигается ему на встречу, чтобы не терять время. Еще не озвучены речи, но он понял все без слов. По одному лишь взволнованному тону, по сплетенным мыслям. Они немного отстали от остальных, предпочитая спешке тщательный осмотр, выполняя приказ командира по поиску вещественных следов и вселенная припрятала им свою награду за внимательность.

— Мы что-то нашли, возможно обронил кто-то из людей Ландуина, — Бранд равняется с двумя солдатами, один из которых отряхивал перчатками какой-то предмет от земли. На глаза попадает холодный отблеск, который на протянутой руке солдата приобретает образ металлической фибулы.  — Это может помочь?

— Сейчас проверим, — с правой руки Рис стягивает перчатку и берет в нее находку, разливающейся прохладой в ладони. Не только от материала, но и от живого, неуловимого тепла, который оставляет человеческая жизнь и душа на предмете. Люди Адрехара с любопытством [хоть и не демонстративным, выучка, как никак, сильная штука] уставились на Бранда, явно не часто имея дела с волшебниками, да еще и такого уровня, и теперь с нетерпением ждали магического трюка. Может какая феерия картинок чудом визуализируется из застежки под аккомпанемент сверкающих магических искр. Маги ведь они тем и славятся, что выкрутасами. [Если мы говорим о любителях].

К их общему разочарованию, этот странный сопровождающий из столицы заместо шикарного представления предпочел закрыть глаза. Не сходя с места, не размахивая странным образом руками, даже не произнеся никакого заклинания типа — абракадабра. Еще бы немного и те потребовали деньги, но как-то вовремя вспомнили, что и место не то, и они то при исполнении, и вообще, с магами шутки - опасна игра, еще нашаманят поросячий нос и заставят мычать под луну до утра. Так что просто молча смотрели, как волшебник с максимально сосредоточенной мордой вдавался стоял напротив них посреди леса и старались не шевелиться.

И невдомек им было предполагать, что прямо сейчас Рис концентрировался на истории этого предмета. Направлял гласом разума свою магию так, чтобы вычленить именно нужные моменты. Определенно, застежка с большой вероятностью красовалась на одежде одного из солдат. Нет, слишком рано, Рис хмурится, нужны свежие воспоминания. И они наконец приходят, мутным образом всплывают спины солдат, двигающихся по роще. Он напрягает ум, силясь проявить картинку и увидеть, что было дальше, выискивая среди неразличимых образов Ландуина.

— Харриси, нельзя ли молча выполнять свое дело?! — вырывается из уст мага, когда в подсознание врывается реальность, разворачиваясь плохими прогнозами для ближайшего будущего поисковой команды. Вмиг все видение рассыпается, как он открывает глаза и дневной свет ослепляет мага. Он оборачивается в сторону криков и мельтешения впереди сплотившихся солдат. Что-то случилось. Что бы у них не происходило, выглядело это паршиво. Они разом втроем двинулись в их сторону. Послышался скользящий звук освободившихся ножен, а Бранд тем временем сунул в грудной карман застежку.

— Вот же ш, скверна, что творят они … — слышит чертыхание по левое плечо, полностью соглашаясь со сказанным. Что-то заставило их сойти с ума, начать нападать друг на друга. Но что? Магия, шептало внутренним голосом в голову Бранда. Он ощущал ее, по мере приближения, чувствовал ознобу исходящую от места сумасшествия. Волшебник лихорадочно сканировал происходящее в поисках источника раздора. Пульс участился и теперь отдавал в виски, нужно было действовать быстро, пока волна безумия не погребла и их. Где же, где? Рис подходил ближе и ближе, скользя по фигурам и мимо них в поисках ответа. Одна, вторая, третья. Позади несколько из отряда склонились у земли, будто отчаянно рыли земли. Что они делают? Прищур. Фокус на землю, на странные ветви и шкуру. На тело. И тут в голове щелкнуло. Переключило сознание от синевы. Ягоды.

Ягоды, Адрехар. Они не могут противостоять воле осквернителя! — он кричит командиру, которого выцепил взглядом. Хотя по его выражению было ясно, что тот и так все понял. Но как это могло произойти так быстро и почему они их проглядели? Дело дрянь. Они еще даже не нашли тело Ландуина, зато обзавелись неприятностями. Огромными неприятностями. — Надо остановить остальных, если они не перебьют друг-друга …, — Рис замолкает. Его предсказание ему совершенно не нравится, настолько, что комом в горле встает очевидное.

Он складывает руки перед собой, соединяя поочередно пальцы левой и правой руки. Двигает губами в молчаливом шепоте, призывая природу их защитить. Крупные корни прорывают земли, высвобождаясь от темноты и на скорости устремляются к склонившимся над землей. Сейчас не до сантиментов. И момент из их спины вырываются кровавые корни и отбрасывают от волчьей «столовой», высвобождая поляну на какое-то время. Можно попробовать изолировать ее, но … Магия волшебников не сродни божественной. И все же, разворот правой руки, движение ладонь и земля, окружившая кольцом скверну, начала вырастать в стену, блокируя остальным доступ к распластавшемуся на траве яду.

Отредактировано Rhys Brand (2018-08-15 21:52:33)

+2

15

http://s3.uploads.ru/t/vFhmw.gif http://s5.uploads.ru/t/VmNT6.gif
« tides will bring me back to you
the waves will pull us under »

Лес поглощает стихающие шаги, но Лир остается настороже и мысленно прощупывает пространство, дабы убедиться, что зверь не затаился где-то поблизости. Его дар не цепляется за чужое сознание, как за кривой корень, сокрытый в траве, как за болезненный заусенец, как за бороздку на отполированной древесине, а значит отравленное ягодами существо ушло достаточно далеко и проклятый не может дотянуться ни до кого кроме затаившихся в кронах птиц. Мужчина выдыхает. Он слышит, как у него в ушах шумит кровь, волной перекатывается, будто в запертой бочке. Однако проклятие не проявило себя и Лир позволяет себе успокоиться. Худшее миновало. Да?

Мужчина молча кивает Сильване и развернувшись уходит в противоположную сторону откуда они пришли и где скрылся оскверненный зверь. Ему нужно вспомнить как дышать, чтобы прогнать расползающиеся перед взором цветные пятна. Ему нужно забыть о голосах в своей голове, жажде, которая вливается в горло кипятком и снующих по лесу неприятелях. Он старается перенаправить свои силы и внимание на что-то иное, а потому после затянувшегося молчания наконец подает голос:

Отмеченные Дарительницей, — Лир говорит обо всех детях богини, не разделяя их на проклятых и благословленных. — Могут призывать зверей себе в подмогу или напротив прогонять их. Я опасался, что это существо...изменилось и дар больше не властен над ним. Но все обошлось, к нашей удаче.

В Скайхае один лишь Сурт будет ведать о том, что его старый знакомый, странствующий жрец — возвратился в поисках божественного артефакта, а не с целью паломничества по всему Северу, как он об этом говорит. Меньше знаешь — крепче спишь. Лир хочет, дабы данное происшествие для той же Сильваны было пугающим, будоражащим, но в большей мере — захватывающим и плодотворным для будущих историй. Он не желает становиться причиной её кошмаров и дурных воспоминаний. Или же просто не хочет, чтобы еще кто-то увидел то, кем он становится. Чудовищем. Тварью из морских глубин, которой пугают малых детей и матерых моряков. Его человеческая оболочка становится все тоньше. Совсем скоро она станет подобна пустой скорлупе. Лиру отчего-то хочется, чтобы Сильвана запомнила его как своего случайного немного замкнутого попутчика, спевшего ей о море и звездах, как того, с кем она успешно сбежала от оскверненных.

По земле стелется мерзкий, могильный холод и он будто путается в ветвях, пожирает листья и цветы, наполняя все вокруг сладковатым запахом тления. Странники уходят все дальше и Лиру все нестерпимее хочется вернуться. Прочь из лесу, прочь из древесной ловушки, которая навевает не слишком приятные эпизоды из недалекого прошлого. Вероятно, будь он шкуродером, то чувствовал себя вполне комфортно, в своей тарелке, в своей стихии. Но жрец отдал себя Дарительнице — не Воителю, только её гнев аль милость над ним имеет власть.

Ты что-нибудь слышишь?

На мгновение Лиру чудится отзвук человеческих голосов. Но узнав о природе оскверненных — он не уверен, что это не «пересмешники», заманивающие путников в свои ловушки. Кто знает — действительно там люди или нет? Он останавливается, дабы оглядеться, когда откуда-то из спины, из-за темных стволов деревьев с полуживотным воплем выходит человек. В другой момент своей жизни Лир счел бы незнакомца упитым вусмерть и возможно довел до места, где тот мог бы спокойно отоспаться, но сейчас все складывается иначе. Чужие руки, в темных разводах от ягодного сока, тянутся к нему, хватают за одежды. Жрец пытается оттолкнуть противника, но тот обезумел и ему все нипочем. Он не боится физической боли, не боится ушибов и переломанных костей. Лир бессильно рычит и лихорадочно шарит рукой в поисках своего оружия, которое никогда не пускал вход, а носил скорее для личного успокоения. Он ударяет мужчину по колену, лишая опоры, когда чужие пальцы до синяков сдавливают плечо и вонзает кинжал в незащищенное горло. Такому в храмах Дарительницы точно не учат.

Лир удерживает незнакомца ещё несколько мгновений. Он хрипит, не понимая, что умирает, на его губах лопаются кровавые пузыри. Хватка слабеет и вот он уже безвольно обмякает, смотря на своего убийцу-освободителя пустыми глазами. Певчий вырывает кинжал, будто колючку, опускает холодеющее тело на землю и покачнувшись делает шаг назад. Запах крови ударяет в нос и это точно голодному протянуть бараний окорок. Проклятый сглатывает вязкую слюну. У него закладывает уши и мир перед взором покрывается темно-красной ряской. Лира потряхивает. От накатившего звериного исступления, от забурлившей проклятой крови, от азарта. Он стоит спиной к Сильване и она не видит его рот, перекошенный в кривой, обреченно-злой улыбке.

Он не землепашец и не торговец, — Лир говорит резко осипшим голосом и рассматривает мертвеца, которого первоначально принял за кого-то из тех, кто смог сбежать с ярмарки, но подвергся дурману ягод судя по разводам на руках и лице. — Он…солдат?

Проклятый вытирает кинжал о штанину и прячет за пояс, а кровь с лица стирает рукой и будто ненароком проводит по губам, оставляя багряный след. Людская кровь для певчих — слаще любого нектара.

Мужчина поворачивается на шум голосов, которые теперь звучат гораздо отчетливее и щурится хищно, будто у него намереваются отобрать добычу. Он искоса поглядывает на Сильвану с застывшим, пытливым вопросом: «мы пойдем туда»? Они не обрадуются, когда поймут, что кто-то убил их товарища, если конечно же сами не утратили разум — тогда им будет все равно. [icon]https://78.media.tumblr.com/9a562d500478d0e7216f70952ce90e1a/tumblr_p58z2s14EJ1t0g9b1o6_400.gif[/icon]

+3

16

нужна-то всего лишь малость,
но время неумолимо
спеши, пока есть надежда.

http://s9.uploads.ru/R5rHE.png
коснись, стряхни наваждение,
сквозь ночь протяни ладони,
что б спрятать свечу от ветра.

Рису Бранду удалось отрезать оставшуюся часть отряда от обезумевшей его половины благодаря силе магии, но беда уже смотрела им в спину... он был везде, он следил за каждым в этому лесу, ему служили оскверненные, за ним следовал благословленный самим Осквернителем. Кто-то мог слышать об оскверненных ведьмах, добровольно отдавших свой дар неблагому божеству, но мужчины... этот нес на себе метку Мирны Мордоттир, но та скрывалась под одеждой, в то время как на виду была очевидная близость к йольской чуме. "Рис Бранд", - лес молчал, когда мужчина ступал по веткам, и голос его прозвучал громом. "Госпожа просит тебя не вмешиваться", - его руки пляшут в хаотичных движениях, губы начинают шептать заклинания. "Иначе она заберет у тебя её", - в этот самый миг замерший за спиной оскверненного чародея отмеченный божеством слуга-благословленный сделал выпад вперед, опутывая великого мага кошмарным мороком - видением того, как Сильвана, которая почему-то оказалась здесь, попадает в западню, к ней со всех сторон приближаются оскверненные, тянут руки. "Рис, берегитесь!", - кричит кто-то, но морок сильнее... и Рис падает прямиком в яму, разверзнувшуюся под его ногами по велению оскверненного чародея, который спешит скрыться в лесу, а за ним устремляется эрл Нирхард, чьи черты все меньше напоминают человеческие и всё больше роднятся со звериными - всё тонет в хаосе, слышится хруст костей. Совсем недалеко, за границей проклятой поляны, Сильвана, на этот раз настоящая, слышит как зовут по имени её колдуна, кричат.


результат хода: рису бранду удается ограничить распространение скверны, более никто не подвергнется влиянию ягод, кроме уже заразившихся. сам великий маг попадает под действие божественной способности уровня слуги, после чего получает серьезные травмы в следствие падения в яму. адрехар нирхард выводится из игры.

+2

17

Магия течет по рукам. Разрядом по телу. Медленно прорастает в мысли, как капризный младенец требуя всю концентрацию от мужчины, не позволяя отвлекаться на лязг оружия и крики бойни, что велась между живыми и мертвыми. Кроны этих деревьев служили пристанищем не одно десятилетие забредшим путникам, прытким охотникам и загнанной дичи, перебранке перебравших солдат и свидетелем прочих рутинных будней Скайхая. Но покушение мертвых на жизнь живых, полных тепла, надежд и планов на дальнейшее существование - новая история киннерита, которой Бранд будет до конца силится помешать.

Рис Бранд…

Слышит он свое имя, но не отступает. Не позволяет разуму отвлечься, чтобы сила скверны не превзошла над природой. Все божественное ему чуждо, все божественное не так сильно. Всю жизнь волшебник доказывал, оттачивая магию и заклинательство, в первую очередность. Превознемагая все. Не отступит он и сейчас по велению бестелесного голоса. Его руки опускаются, оставляя отделенными от опасности остальную часть отряда Нирхарда. Но это только один шаг к спасению, когда впереди - длинный путь отступления.

Иначе она заберет у тебя её.

Снова проносится у него в голове, отвлекая наконец его от происходящего. Выводя из понимания действительности. Головой вертит в поисках того, кто так броско управляет словами, присматривается сквозь парирующие фигуры бойцов. Маг не привык слушаться теней. Не станет это делать и сейчас. Что значит ее? Магию? Ее невозможно отнять.Он отмахивается от брошенной фразы и готовиться к следующему заклинанию против остальных, потому как знает — для него та единственное, чем он дорожит. И способность забрать у величайшего из семерки подстать только другой семерки при удачном раскладе силы. Но в следующий миг раскатом в голове проносится женский крик. И горький вкус во рту приносит понимание, что он - знакомый.

Секунда, чтобы повернуть голову в том направлении. Миг, чтобы уловить цветное пятно, так разяще выделяющееся на фоне однотипной военной формы. И совсем немного времени, чтобы шестеренки в голове, скрипя всем своим нежеланием уступать логике, сопоставили увиденное и то, в чем до этого волшебник так хорошо был убежден. Местоположение сказочницы ему было известно и это не оно. Слишком далеко. Той совсем не было причин находится здесь, прямо сейчас, посреди леса за столь большое количество дорог от Керлейна. Нет, это … Он силится отогнать видение, незаметно мотая головой. Не давая себе поверить, но это лицо… Этот взгляд, курчавые волосы…

— Сильвана, — с губ срывается тихое имя. Бранд уступает своим глазам и реальности, подпуская к себе и еще одно — понимание значения слова её. Ему не хватает времени высчитать, взвесить, выследить в цепочке мысли и событий в своей голове, с чего чужак посчитал важным эту персону. Ведь взгляд уже начал различать вокруг девушки что-то еще. Движение солдат Адрехара, что раньше сливавшиеся с происходящим, теперь виделись странными. Нет, не странными. Угрожающими и даже опасными. Они двигаются кольцом, схватывающимся как капкан, протягивая руки к ней и выдыхая смерть из пасти своей. Их стало большое, его люди не справляются. Я не справился. Звуки на расстоянии теряют силу, но по губам несложно узнать свое имя — Рис, помоги мне, искривляются пухлые губы. А глаза отчаяния девушки напоминают испуганного, загнанного в угол зверя. Он ощущает, как подкатывает к горлу ее страх, а в этом горле уже крику противостоит ком. Он чувствует страх своим собственным холодеющим телом. И этот единственное, что заставляет его преодолеть оцепенение.

Проходит минута, когда маг ведомый видениями прятавшегося чародея срывается с места, силясь спасти того, кто в какой-то незримый миг стал нужным для его существования. Он огибает солдат на своем пути, занятых собственным спасением, отталкивает чью-то спину и силится добраться до нее первым. Складывает руки на бегу, вынимая оставшиеся из оружий ножен и направляя их в горловую плоть к самому близкому к ней врагу расчищая себе путь. На деле лишь принимая чужих за своих, и уменьшая количество живых на это поле. Но им правит кошмар на яву, для которого он — лишь голая жертва. Но он знает, что этого не достаточно. Лишь горящее пламя способно выжечь на северных землях зараженное скверной.

Магия окутанному разуму поддается тяжелее. Поэтому он должен быть быстрее, должен хотя бы увести за собой. Прикрыть своей спиной. Он уже близко, еще немного и схватит протянутую ему руку. Даже сам ее тянет в ответ, не реагируя на слабый отзвук предупреждения. И с шагом мир переворачивается, закручивается в бешеном вращении, оборачиваясь невесомым ощущением. В падении мира Бранд старается ухватиться за ее руку, но та соскальзывает и призрачным видением образ сказочницы землей осыпается ему в лицо одновременно со столкновением.

Толчок. Соприкосновение земли и тела. Резкий хруст под ним сухих веток, и удар затылком. Тело моментально получает команду к перезагружению всей системы и темнота схлопывается без предупреждения. Это пик, вершина момента, где волшебник может передохнуть. Чтобы быть готовом к следующей разрывающей боли от сломанных нижних конечностей и сотрясения всего тела. Но это будет после, а сейчас — момент умиротворения. И успокоения.

Глаза, чистые от дурмана, слепит дневная белизна сквозь странный тунель черноты ямы. Рис еще не осознает где он, но чувствует тонкий холод сквозь иссушенные комки грязи меж пальцев правой руки. Те шевелятся, силясь дать понять хозяину информацию о предмете, но мозг едва ли готов сейчас безошибочно обработать тактильную информацию. Он еще не отдает в себе отчет, что им овладел шок, подвигающий людей на нецелесообразные действия в критические для жизни моменты. Потому в поднятой руке на свету волшебник ловит блеск загрязненного металла наконечника. Сквозь холод в нем теплится сила, сейчас в максимальном обострении чувств мужчина ощущает это лучше прежнего. От него веет свежей историей чужих жизней.

Обломок стрелы, за столь простой мыслью скрывается многое. Что и просто так не объяснить. Но почему-то он знает, что делать. Уверен в этом даже на дне своей пропасти. Маг распахивает ворота на встречу уже взметнувшейся волне другого ведения, быстро сменяющейся череды картинок — лицо Ландуина, натянутая тетива. Еще одна западня. Скверна со всех сторон сгущается вокруг оставшихся в живых людей и киннесвита. Лицо молодого наследника обо всем говорит: биению его сердца отмерены последние мгновения. То искажается в гримасе, поглощается тенью и растворяется в проникающей сквозь видения боли всего тела. Уже своего, родного. Зыбкий мир прошлого растворяется, давая Рису схватить последний образ Ландуина.

Север, шепчет про себя, не находя сил даже для громких и продолжительных мыслей в голове. Его глаза снова не радуются встрече со светом. 

С каждой секундой тяжелеющая голова дальше не может оказывать сопротивление, поддаваясь земным законом и падая на землю. Вдох облегчения приходит вместе с ошеломляющей разом все нервные клетки мозга болью. Теперь он знает, что это был просто морок. Что она в безопасности за много миль отсюда за стенами каменного Стоунвейла. И теперь нет препятствий погрузиться в объятия сладкой боли. Колкий шум в ушах, как игривое щекотание — расслабляет и подготавливает разум к наплыву манящей темноты. Рис не сопротивляется. Позволяет завладеть собой и своим телом, ибо то ему давно не кажется достойным жизни. Грань между сном и реальностью начинает размываться под чужие голоса, эхом его имени раскатывающиеся в голове и утихающие вдалеке. Немного отдыха и сна сейчас. Потом все будет в порядке. Потом я верну тебя миру, обещает шепотом тьма и Рис верит ей, не противится.

Пока в голову не врывается среди всех голос с его именем. Он звучит еще раз. Громче. Ближе. Настойчиво вырывая его из сна. Бранд недовольно отмахивается, как от разозленной матери в детстве, старается накрыть себя спасительным одеялом [конечно же, воображаемо, потому как двигаться маг сейчас едва ли способен]. Пока тот не звучит снова. Тогда голос матери приобретает совершенно иной окрас. И он распахивает глаза от чувства ужаса, что это все было правдой.

Отредактировано Rhys Brand (2018-08-31 20:21:23)

+3

18

wherever you are afraid, try to explore, and you will find death hiding somewhere behind;
all fear is of death — death is the only fear source
•       •       •       •       •       •       •       •       •       •       •       •       •

Он говорит с такой простотой, таким хладнокровием, что у Сильваны мурашки бегут по коже. Поначалу она даже не знает, что сказать в ответ (а Сказочница и «не знает, что сказать», понятия и вовсе несовместимые), и лишь следует за новым знакомцем. Отмеченные Дарительницей — эти слова всё ещё звучат в её ушах, хотя голос мужчины давно затих, эхом отразившись от шепчущейся листвы.  Наверное, она должна испугаться. Наверное, должна почувствовать непреодолимое желание бежать без оглядки, да как можно скорее, и всё же... Лир не вызывает в душе южанки отторжения, напротив — она ещё больше проникается к нему симпатией, и логически обосновать подобное действительно невозможно. Она и не старается. Но, если отбросить любые сентиментальные проявления, можно сказать, что рядом с ним опаснее, чем без него. Уже этой мысли достаточно, дабы Сильвана не развернулась с явным намерением сбежать. В голове роится множество вопросов, но пока что она держит их при себе. Не время для подобных разговоров, поэтому Сказочница закусывает нижнюю губу.

Некоторое время они проводят в молчании; ведьма слышит лишь дыхание — собственное и своего спутника, — да шелест листвы. Слишком увлечённая своими мыслями, она не сразу реагирует на слова отмеченного Дарительницей. И — да, действительно, слышит голоса в отдалении. Сильвана хмурит брови, поворачиваясь так, чтобы было лучше слышно.

— Кажется, помимо нас и моровых тварей здесь есть кто-то ещё. — тем самым подтверждает, что мужчине не чудится. А дальше всё происходит с молниеносной скоростью: слышится нечеловеческий, разрывающий сердце на части вопль, вынуждающий Силь обернуться, одновременно доставая кинжалы для самообороны — ничего хорошего от незнакомца она не ожидает, равно как и её новый знакомый. Лир реагирует потрясающе быстро; мгновение — и вот тот, кто уже перестал быть человеком, хрипит, кровь пузырится, вытекая из ловко нанесённой раны. Сказочница не видит, как стекленеют его глаза, но прекрасно это представляет. Она не в силах отвести испуганно-зачарованного взгляда от ужасной сцены. Сцепленные на рукоятях парных кинжалов пальцы деревенеют, и женщина не может даже с места сдвинуться. Так быстро. Страшно. Жутко. И всё же она жива — самой колдунье Лир не причинил вреда, и эта мысль немного успокаивает. Сильвана несколько раз моргает, опускает глаза, на которые тут же падают немного вьющиеся волосы.

— Его одеяние действительно похоже на форму. — задумчиво соглашает южанка после небольшой паузы, которая была необходима для того, чтобы женщина пришла сюда. Признаться, весь её игривый настрой, который является скорее особенностью настоящего характера, чем игрой на публику (зачастую) окончательно исчезает вместе с последним булькающим звуком, который вырвался из горла умирающего несколько мгновений назад. Произнося эти слова, она и сама слышит голоса — куда более отчётливо, чем до этого. Перехватывая взгляд Лира, она хочет сказать ещё что-то — ему в ответ, но тут до их слуха доносится окрик — имя, знакомое настолько, что она вновь замирает. Сильвана всё ещё смотрит на мужчину, и краска медленно сходит с её лица, а в глазах плещется настоящий ужас, который она уже даже не старается спрятать.

— Рис... Господин Бранд... Берегитесь... — обрывки враз вгрызаются в её голову, которая теперь нещадно кружится. Силь с трудом сглатывает солёный ком, который в считанные мгновения становится поперёк горла, и, не говоря ни слова, разворачивается. Определённо, они туда пойдут. Она пойдёт.

«Вот несносный колдун, это как же тебя угораздило? Или, быть может, ошибка? Обман слуха? Пожалуйста, пусть будет так...»

Ведьма даже не слушает, следует ли за ней Лир, потому что в голове бьётся совершенно иная мысль, и только она имеет значение. Сильвана каким-то образом умудряется огибать все препятствия, которые встречаются на пути, и при этом не переломать себе ноги. Раз или два мягкая кожаная обувь соскальзывает, и южанке приходится держать равновесие. Нет, не может этого быть, право слово, это, определённо, какая-то ошибка, но для того, чтобы в этом убедиться, она должна всё увидеть собственными глазами. Увидеть, что Риса Бранда нет в этом проклятом Богами лесу.

— Рис! — Силь даже не замечает, когда начинает кричать, звать его по имени, едва ли не теряя рассудок от испуга. Нет, вовсе она не думала, что сможет настолько сильно испугаться за чью-то жизнь. Не свою. Снова зовёт мага, выкрикивает его имя, но не слышит ответного отклика.

Дышать становится сложно, воздуха в лёгких не хватает, но она не останавливается — ровно до того момента, как не оказывается на краю ямы. Из-под ног выбивается несколько комком земли, и Сказочница неловко взмахивает руками, удерживая равновесие, дабы не упасть. Она не замечает людей, которые находятся рядом, и отмахивается от чьей-то руки, которая касается предплечья южной гостьи. Глядя сверху вниз на лежащего на дне ямы мужчину, Сильвана чувствует, как прежний мир вокруг теряет очертания и замирает, замедляется, а шелест листвы заменяет шепот волн, и вот она погружается в тёмную морскую пучину. Воспоминания накрывают её с неотвратимостью шторма. Силь слышит собственный голос, который звучит у неё в голове и зовёт: «Данте! Данте, пожалуйста, не умирай!» — а руки сжимают тело юного матроса, чья рубаха обагрилась кровью. Он улыбается, говорит, что всё будет в порядке — с ней и с ним, но тогда ещё совсем юная Сильвана знает, что это не так. Она не может потерять его и не знает, как будет жить дальше, а глаза юноши тем временем закрываются. На губах застывает лёгкая улыбка, и вырывается последнее слово — Данте зовёт её по имени. «Пожалуйста, не умирай! Ты не можешь меня оставить!»

Тогда, после смерти юного матроса, она думала, что не сможет жить дальше. Думала, что сердце лопнет от боли, пережить которую было невероятно сложно. Но она выдержала это испытание, правда, не предполагала даже, что придётся делать это вновь. Только не это, пожалуйста, только не это...

Взмах ресниц, тихий вздох — к окружающему миру вновь возвращаются краски и динамика. Сильвана, моментально оценив высоту, по земле соскальзывает вниз, не слушая окрики. Падает на колени рядом с магом, вглядываясь в его лицо. Ей хочется знать, как он тут оказался и какого Осквернителя делает на дне ямы, хотелось вытрясти из него всю душу — только бы пришёл в себя. Силь нервно хватается за его руку, сжимая её в своей.

— Рис, ты слышишь меня? Рис?.. — звучит жалобно, почти умоляюще. Она запрокидывает голову и гаркает на солдат, которые обескураженно наблюдают за происходящим: — Что стоите?! Помогите ему, Осквернитель бы вас побрал! Что за беспомощность, вас этому учили?! Живо сюда! — на последних словах голос срывается, и Сильвана вновь опускает лицо, чтобы посмотреть на Бранда. Его ресницу трепещет, и ей кажется, что он хотя бы слышит её, но при этом магу явно здорово досталось. Как же это могло получиться? Почему Великий Маг очутился в этой проклятой яме, и где были все эти люди, которые должны находиться рядом с ним? Вопросов много, ответов — ни одного, и утешением кажется лишь то, что он жив. Надолго ли? — А теперь слушай меня внимательно. Не знаю, собираешься ты умирать или нет, но если вдруг да — то лучше не стоит, потому что я найду способ тебя воскресить и убью собственными руками. Ну же, приходи в себя... Пожалуйста... — она, разумеется, не сможет его воскресить, и это пришлось к слову. Но ей сейчас очень страшно, и не за себя — за человека, который, оказывается, стал Сказочнице гораздо более дорог, чем ей могло бы показаться. Нет, он не имеет ни малейшего права умирать — Сильвана и сама этого не переживёт, больше нет.

+3

19

и вновь промозглый мрак овладевает нами, — где летней ясности живая синева?
как мерзлая земля о гроб
в могильной яме, с подводы падая, стучат уже дрова.

Сильвана срывается с места прежде, чем Лир успевает прочистить горло и начать говорить голосом человека, а не осипшим звериным рыком. Мужчина теряется на пару мгновений, пытаясь понять, что стряслось и даже забывает о голоде, разрывающем его на части. Она испугалась меня? Она подумала, что будет следующей? Мысль жалит его быстрее гадюки, впрыскивает свой яд в затуманенный разум и заставляет сгорбиться, будто под навалившейся тяжестью. Проклятый хочет потянутся за смертельно побледневшей женщиной, как можно более осторожно коснуться её локтя, остановить и объясниться, сказать, что он не причинит ей вреда, а ещё мягко напомнить, что они находятся в лесу, кишащем оскверненными, и не стоит разделяться хотя бы до той поры пока они не будут далеко отсюда. Далеко и в безопасности. Тогда их дороги разойдутся, и он больше никогда не потревожит её покой. Но Сильвана ускользает и до Лира вдруг сквозь кровавый морок доходит, что она побежала на чей-то голос, а не потому, что испугалась его поступка или странного поведения. Возможно, там впереди кто-то знакомый, кто-то родной. Её друг, брат или возлюбленный.

Лир выскакивает на поляну следом за Сильваной отставая от неё на добрую дюжину шагов. Сколько же прыти в этой маленькой женщине. Он не хочет её оставлять хотя бы потому что его новая знакомая не видит и не слышит ничего вокруг себя, кроме цели ведомой одной лишь ей. На неё могут напасть. Её могут ранить. Проклятый смеривает мрачным взглядом солдат, которые не нападают, но пытаются помешать, остановить их. Сильвана упрямо движется вперед, ручейком огибая мужскими фигуры и почти свирепо отталкивая от себя чужую руку, коснувшуюся предплечья. Лир же останавливается, потому что страх, исходящий от солдат столь сильный, столь плотный, почти животный ужас — заглушает собой все остальное. Жрец пытается вынырнуть из водоворота чужих чувств, обступивших его со всех сторон и отнявшись возможность понимать, где его собственные переживания, а где нет. Он мотает головой и в нем вспыхивает злость. Лишившись своего командира, солдаты поддались эмоциям и теперь скулят точно брошенные щенки, мечутся из стороны в сторону и не знают как им быть. Будь проклятый Суртом — он бы прикрикнул на мужчин, напомнил о их воинской чести и долге, но он не Сурт и не привык решать дела подобным образом.

Из ямы доносится крик Сильваны, в котором смешались боль и праведный гнев, и он позволяет Лиру наконец врываться из липкой паутины чужого страха, поднять невидимые защитные стены и двинутся вперёд, мимо ошарашенных солдат. Он вырастает тенью над женщиной и незнакомым мужчиной, который лежит без чувств. Не желая тратить времени зря, он ныряет к ним и опускается рядом. Земляная ловушка неприятно давит на певчего, даже похуже глухого леса. Создается пугающее ощущение, будто их втроем тут прям и похоронят. Отсюда надо выбираться и поскорее.

Прошу, Сильвана, — он кладет ей руку на плечо, хотя понимает, что в такой обстановке она может и оттолкнуть его, и огрызнуться, и это будет вполне ожидаемо. Не обрывая касания Лир поднимает голову к небу и обращается к застывшим людям: — Вы проявили отвагу придя сюда, я прошу Вас сохранить её, преодолеть страх и сплотиться, — проклятый повышает голос, дабы быть услышанным и его дар мог настичь всякого на поляне кто не поддался оскверненному дурману. — Мне потребуется ваша помощь. Будьте сильными и будьте наготове.

Лир разбирается в травах, но его навык целительства находится на довольно житейском, если даже не сказать на посредственном уровне. Он может зашить рану, сделать отвар, успокаивающий боль или дать что-то от жара. Однако даже этого подкреплённого ещё и чутьем зверя хватает, дабы понять значительность полученных незнакомцев травм. Проклятый ни в чем не уверен, но аккуратно теснит женщину плечом и тянется к мужчине. Его оставлять в яме точно нельзя. Никого нельзя оставлять в таком состоянии. В храме северянину слишком прочно привили желание-привычку помогать людям, не бросать их в беде. Сурт ворчит, что жреца его сердобольность однажды погубит.

Позволь мне, Сильвана, — певчий настойчиво зовет её по имени, будто силясь хоть немного перетянуть внимание на себя, отвлечь от дурных мыслей и эмоций, захлестывающих за края. — Позволь помочь. Он выживет, если мы сейчас будем действовать сообща.

Он старается не увещевать её как ребенка, а говорить как прежде — спокойно и твердо. Лир воспользовался своим даром дважды за короткий промежуток времени и усталость сворачивается у него на груди огромным удавом. Проклятый продержится сколько потребуется, но помощь Сильваны ему не помешает. Он бережно поднимает мужчину на руки, стараясь, если вдруг есть переломы никак не навредить и не усугубить. Он просит свою новую знакомую поддерживать голову и уже вместе они передают раненого человека его солдатам, которые сгрудились у ямы готовые всячески помочь. Глас певчего поселил в каждом из них зернышко веры, позволил открыться второму дыханию и позабыть об усталости. Запах страха осел и больше не был столь резким.

Лир выкарабкивается из ямы и протягивает руку Сильване. Её ужас все ещё бьется о его ментальные стены. Жрец смеет предположить, что его знакомая уже сталкивалась с горечью потери и боится испытать её вновь. Есть ли хоть кто-то в мире, кого боги уберегли от такого? Кто-то у кого ещё не отняли родную душу? Она боится вновь потерять близкого ей человека. Ни одно божественное благословение не в силах заглушить подобный страх.

Кем бы ни был раненый мужчина — он явно ей очень дорог. Ему стоит выжить, дабы не разбивать сердце этой маленькой, сильной женщине.

Отредактировано Lir (2018-09-06 21:27:32)

+3

20

Свет сквозь щель разлепленных ресниц слепит, размывает границы реального, подсовывая мозгу лишь зыбкие очертания кого-то. Или чего-то. Чего-то, что сторожем ждет его в конце этого темного широкого тоннеля. Какой-то многоголовой тварью без нижней части тела. Если получится, ведь он может протянуть руку и дотронуться до этого. Хотя стоит ли это делать? Двинуться и лишиться руки. Для чего? Просто потому что любопытно, любопытно узнать своими покровными клетками, что же все-таки скрывается за этими расползающимися в пространстве пятнами.

Рис…

Его имя в озвучке приторно женского тона высокой ноты звучит в голове отрезвляюще. Он спускает свои мысли на землю, на всю глубину этой ямы и вспоминает кто и где он. Вспоминает, что привело его сюда. Одно простое она и сердце, сжатое страхом, начинает биться чаще как в тисках. Это ее голос, он — реален. Все это не плод оскверненной магии, чарами окутавший его и обезвредивший разум. Она все еще там. В опасности. Бешеные мысли в заточении тела пробуждают сознание, заставляют боль отступать и принуждают всеми мольбами тело повиноваться. Но отбитое падением оно практически не слушается, сдвигаясь на жалкие миллиметры. Ему еще предстоит разобраться, что с ним. Как так вышло. Чародей уже знает, он ведь почувствовал, что в этом виновата чужая магия. Возможно, та самая, что он уже видел. Возможно, она станет погибелью Скайхая. Но это будет потом, у киннерита еще есть время.

Рядом что-то тяжелое приземляется, сейчас он может даже уловить этот легкий толчок, посланный рыхлой земле. Все, что он может — наблюдать за своими ощущениями, которые то ли от боли, то ли от выплеснутого адреналина усиливались. Чувствовать, как чужая рука касается его пальцев и кисти, крепко сжимается. Следующий миг разрядом посылает телу расслабление, когда далекое эхо женского голоса теперь без препятствия в расстояние вливается ему в уши. Он выдыхает, когда понимает, что сказочница рядом. Что она больше не там, среди лишившейся рассудка части отряда Адрехара, среди уже не людей. Она рядом. Она в безопасности. Но это еще не конец, там все еще идет сражение. И если вторая часть отряда не услышала призыв к наступлению, то вполне возможно, остались минуты до их поражения.

Силь? Ему кажется, что он говорит, но слова потухают, так и не добравшись до звукового звучания. В груди появляется боль и першение завладевает горлом. Вместо своего голоса Рис слышит чужой, наполненный страхом и волнением. Ему хочется ей сказать, практически кричать, что это для нее не месте. Что ей надо убираться как можно отсюда дальше, но он не может перебить ее. Пока не может совладать со своим утерянным голосом, лишь сжимает руку девушки не так сильно, как хочет. Чтобы дать ей понять, успокоить — он — великий маг Скайхая и сегодня ему рано умирать. Да он и не собирался. Вот еще немного, совладает со своим потрясенным разумом, со своими заледеневшими ногами и руками и сам восстанет. Лишь бы она не переживала.

Но прежде чем Бранд собирается сделать это, третьим телом дополняется это холодное гиблое место. Его отличает спокойный и ровный голос, который выхватывает из воздуха имя сказочницы. Замерший в напряжении волшебник снова дает команду себе расслабиться, потому что не ощущает угрозы. Да и собственно ничего не может сделать. В этом хаосе голосов и вскриков сверху, голос этого человека кажется маяком надежды… Прямо как его башня-маяк на мысе Кеттар. Рис принимает его за одного из сподручных Нирхарда, очевидно умело обращающегося с людьми. Иначе как воспринять его прямые и четкие команды солдатам? В ситуации хаоса тот единственный знает что делать, знает как управлять поглощенными страхом и паникой людьми. Да Харриси его возьми, он кажется сам готов записаться в их спасительные ряды и тащить себя из этой проклятой ямы.

Чьи-то руки подхватывают его тело, вбивая острый клин боли и выпуская из груди тихий болезненный стон.

— Стой, — на время все замирает, покуда его легкие отказывают воспроизводить без боли звуки, в чем он убедился еще не успев начать, оставалось собрать все свои силы ради вмешательства в чужие мысли. Возможно, магия отнимет оставшиеся силы, но они не достигли цели. Но еще есть шанс, есть возможность. И он сможет заставить их.  — Мы все еще не… Ландуина … Скажи им… Они утащили его севернее отсюда… Мы должны вернуть тело кинесвита…, — слова обрываются, мысли сбиваются и не доставляют оставшиеся части фразы. Но это все, на что маг сейчас способен. Этого и так было слишком много. Ему остается лишь надеяться, что как верный подчиненный, тот сможет донести до командира. Либо сам завершить начатое.

Но ему неведомо, что Адрехар Нирхард уже простился с человеческим обличием в зарослях северной темной чащи. Да и вряд ли тот согласится кого-то выслушать, если такая встреча и состоится. Возможно, он даже не узнает ни вблизи, ни в дали ни одно знакомое лицо. Рис Бранд так же не знает, что этот мужчина далеко не воин. И никак не может быть отнесен к поисковому отряду. Что он всего-лишь случайный сопроводитель сказочницы, который угодил в ловушку оскверненных. И не может он сейчас даже предположить, что лишь благословением Благих Богов его указание исполнится. И тело Ландуина вернут под каменный свод его родного дома. В данный момент маг может говорить точно лишь о том, что чьи-то руки перехватывают его тело, врезаясь в места повреждений острейшими осколками боли и что истощенная плоть больше не в силах удерживать с ними сознание волшебника…

+2

21



Квест завершен.
итоги сюжетных эпизодов вывешиваются в теме сюжета.



0


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Свершившееся » Вражья сталь расплескалась волной


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC