Virizan: Realm of Legends

Объявление

CESARAMELIALYSANDERLEVANA
29/10 Виризан объявляет неделю празднования Хеллоуина, в связи с чем открывает флешмоб со сказочной тематикой - не пропустите наш маскарад!
12/10 Подведены итоги празднования первой годовщины проекта - поздравляем победителей и вручаем им и всем участникам заслуженные призы!
01/10 Завершен первый этап Anniversery Contest, но праздник не заканчивается - впереди второй и последний этап юбилейной серии конкурсов!
23/09 Happy Birthday to you! Happy Birthday, Mr. Virizan! Форуму исполняется год! Тягаем за уши именинника, несем подарки и шумно-весело-задорно празднуем день рождения. Ах да, куда же без новых одежд для родного проекта: надеемся, вам придутся по вкусу кофейно-осенние тона. Не ходите по другим форумам, ведь наш праздник только начинается!
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
▪ магия ▪ фэнтези ▪ приключения ▪ средневековье ▪
▪ nc-17 ▪ эпизоды ▪ мастеринг смешанный ▪
▪ в игре осень 986 года ▪






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Свершившееся » Горю все равно куда идти


Горю все равно куда идти

Сообщений 1 страница 10 из 10

1


Горю все равно куда идти
HERE I AM NOT QUITE DYING MY BODY LEFT TO ROT IN A HOLLOW TREE ITS BRANCHES THROWING SHADOWS
https://i.imgur.com/SZVcwXs.gif https://i.imgur.com/12mMTiY.gif
27 ИЮНЯ. ПОЗДНИЙ ВЕЧЕР ● МЕДВЕЖИЙ РАЙОН ОЛУИНА, ЙОЛЬ
Riordan Duncanson, Falvy Dugalson, Adair Abhainnson, Sibba Olavdottir

◈ ◈ ◈
[indent] Ничего из этого не должно было произойти: та встреча на рынке, тот фатальный ужин, те страдания, которые они принесли. Один день прошел со смерти Наира Дункансона, а эхо после неё не стихнет ещё месяцы, ведь... рош был отравлен собственной невесткой? Хельга Эрланд, жена его старшего сына Ивара, будет молить о прощении, захлебываясь слезами, но они не смоют грех её преступления. Многие верят в виновность чужачки, тайный заговор с кем-то извне, но некоторые считают, что враги находятся куда ближе, а эта скайхайка - всёго лишь невольная жертва. Правда будет раскрыта, но не сейчас - только не тогда, когда медведи провожают в последний путь своего роша, а погребальный костер уже возведен и факелы зажжены. Самый главный вопрос уже задается шепотом... кто займет место Наира Дункасона, кто поведет его род в новую эру? Все скажут одно: сильнейший.
◈ ◈ ◈
[indent] На отпись дается четыре дня — максимальный срок.
[indent] Ранняя отпись дополнительно вознаграждается.

+6

2

законы первых племен не забыты
мне снился сон. я был мечом. взлетая над чужим плечом, я равнодушно опускался. я был на это обречен.
мне снился сон. я был мечом. людей судьей и палачом. в короткой жизни человека я был последнею свечой.

https://78.media.tumblr.com/00b6802d56a057e4cb8933833f1759ef/tumblr_o0ajuw8oLc1t9kxz2o4_r1_400.gif https://78.media.tumblr.com/0950a790bccdebf6c97338fbc0d61715/tumblr_o0ajuw8oLc1t9kxz2o7_r2_400.gif

Единожды выбранный смертью, ты остаешься её любовником навсегда: она, эта ревнивица, будет отбирать у тебя каждого человека, рискнувшего посягнуть на то, что принадлежит ей - и так до последнего мига угасающей жизни, который вечная выпьет вместе с прощальным поцелуем. Как обезопасить себя от неё, возможно ли это, если ходит она за тобой по пятам, хищным зверем идет след в след и дышит в спину, незримо преследуя самую желанную цель, чье время ещё не пришло? Нет, ты ничего против неё выставить не можешь, ибо нет ничего настолько же ценного, как сама жизнь, а она отберет у тебя её и так, последний ход оставляя всегда за собой. Иногда, засыпая, ты даже видишь это прекрасное лицо на расстоянии вдоха - и оно слишком похоже на то другое, родное, принадлежащее твоей матери, жизнь подарившую и её же отнимающую. Аслин Алирдоттир здесь, она всегда здесь и с каждой смертью продолжает жить, в пламенных косах этой аюлки не вспыхивают серебряные искры, они горят и никогда не гаснут - даже тогда, когда её старший сын захлебывается ядом, третий рош одной её жизни с ней расстается.

◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦

То был праздничный вечер, сорок второе лето медвежьего всеотца вступило в свои права, обещая быть славным, ничем не отличаясь от прошлых, но лишь… холод чувствовали все, но никто не думал, что этот хлад смертельной дланью благословен. Один удар сердца, один тревожный вздох, один фатальный глоток - и вот уже Наир Дункансон обхватывает руками собственную шею, раздирает пальцами глотку, все вскакивают со своих мест, отталкивают прочь его невестку, пытаются как-то помочь, но не успевают, никто не успевает сохранить ему жизнь, а поодаль стоит Аслин, из её рук падает кувшин, так и не поднесенный её старшему сыну, немилосердный стальной взгляд старейшины останавливается на плачущей подле рошева места Хельге Эрланд. Скайхайка поняла всё слишком быстро, куда быстрее прочих, и оттого её вина была ещё острее и очевиднее, и злее были все те, кто собрался в тот день под крышей дома белого медведя, после требуя её крови. Только вот Риордан в том сумраке сказал, что смерть более никого не получит, а лишь справедливый суд определит судьбу убийцы, если та по-настоящему виновна.

Его голос и в тот вечер, и на следующий день будет звучать слишком спокойно, нерушимо и непостижимо, а одни руки его, спрятанные за спиной, в замок сомкнутые, будут подрагивать, но никто… ни один живой человек не увидит его вновь горем порабощенного. Дан смотрит на своих побратимов и их женщин, чужую и родную кровь - на ярость и на боль, на страх и на отчаяние - и понимает, и чувствует, что теперь-то ветер точно переменился, что такой мороз их земли ещё не сковывал, но медведь, но белый хозяин этих гор, никакому льду не подчинится. Он будет стоять над ними всеми, непогрешимый защитник, ведущий испокон своё племя к новой заре, и смерть не заставит его предать обещание защищать жизни. Пусть всё и кажется нереальным, пусть и не верится, что старший брат, опора семьи и всего медвежьего рода, мертв, но нельзя останавливаться, нельзя поддаваться отчаянию и боли, но лишь смотреть на север можно, провожая взглядом ещё одного, кого вечная забрала и возвращать уже не станет.

Когда день уходит на убыль, а ночь подступает всё ближе и её смоляные пальцы касаются плеч, это рукой одного брата вспыхивает погребальный костер другого - факел летит, а вместе с ним и прожитые годы, искрятся воспоминания, вспыхивая и подхватывая пламенем последнее пристанище Наира Дункансона. Риордан стоит там, смотрит то на огонь, то на звезды, а подле него и Аслин, и Рагна, и Рут, и Нив, и каждый медведь, пришедший почтить память вожака, а за ними собираются волки да вороны, из них кто-то скорбит искренне, а кто-то отдает дань почтения. Каждый аюлец на той площади, будто бы в сакральном трансе находясь, ждет угасания пламени, ведь когда костер догорит, то этот род окончательно осиротеет, а значит - ослабеет, чего допустить никак нельзя.

◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦

- Нет с нами больше Наира Дункансона, брата моего, роша нашего - вернулся его дух к великому белому медведю, но скорби мы сегодня не придаемся, - спиной поворачиваясь к догорающему костру, воитель обращался в толпу. - Эта ночь станет первой ночью эпохи власти нового роша, которого мы выберем с вами честно и правильно, - где-то справа попытался сделать шаг вперед Ивар, племянник его, но был остановлен другим дружинником почившего вожака. - Мы выберем сильнейшего, ибо только самый сильный достоин вести наше племя. Кровь важна, наследие важно, но они не определяют всё - только демонстрация силы может служить доказательством достоинства аюльца, - и это он сам выступает вперед, движется так, будто бы войско за собой ведет и поднимает секиру предков, возложенную на постамент подле погребального костра, вскидывая её в воздух одним движением. - Имя моё - Риордан, сын Дункана, сына Эдана, кровь от крови великого белого медведя, и сегодня я заявляю своё право на власть, - он не слышал ни шепот, ни возгласы, но лишь треск дерева отдавался погребальной песней в его ушах. - Кто оспорит моё право? - звучит уже громче, рокот гор в голосе их верного сына. - Кто поставит под сомнение мою силу?!

+7

3

[indent] Перед глазами у Фалви стоял Наир - когда-то он говорил ему о долге и чести, о покинувших этот мир Дугале и жене его Тариан, и ладонь его на плече мальчишки казалась тяжелее гор, окруживших плотным кольцом. Теперь же к своим родичам отправился сам первенец Дункана, только погиб он не в честно бою [злит всех и кончина роша, злит всех и то, что погиб он от руки предательской в доме собственном], а от яда, смертью самой глупой, лишенной чести. Не будут о нем слагать песен и историй, канет в забытье Наир, и понимали это все - потому что не та эта смерть, от кубка пенной, какая должна быть у воина, у медведя, у роша. И понимали это все, в том числе и Фалви, который первым оказался на ногах и задвинул себе за спину несчастную Хельгу, скрывая ее, словно лист трепещущую, от гнева родичей своих. Подле него сразу же и Киран оказался, который хоть и был в ужасе от произошедшего, но сторону брата своего принял без раздумий - сыновья Дугала всегда были заодно, пряча свои распри и споры от чужих глаз так, что многие и не верили, что могут в чем-то не сходиться братья. Потому что стояли они вместе всегда как в тот момент, собою загораживая плачущую скайхайку [сразу непринятую, нелюбимую и нежеланную, которую на куски рвать хотели и раньше, да только он не давал], потому что Фалви жаль стало ту, что глаз не смела поднимать. Только их двое было с Кираном, а остальных больше, но какая разница, если знал он, что правда на его стороне должна быть? Что не могла она так сделать не то что с Наиром, а даже с мучителем своим сыном его Иваром. А потом разрешил все Риордан, и, кинув на него взгляд быстрый, кивнул Фалви. Позже судить будут что к чему, а если надо - то Фалви опять вступится.

[indent] Риордана взгляд тяжелый был, и видел Фалви печаль в нем и тоску, но молчал. Молчал и Фалви, чувствуя грусть слишком слабую, чтобы не скрывать лица своего. Строг был Наир, суров порой, отцом был хорошим, но не сыновьям Дункана, в груди старшего из которых крутилась змеем обида. Принимал все он покорно и благодарно, но когда Хельгу женили на Иваре, гаснуть начал тот костер, который подпитывал он годами, поленья подкидывая. И смотрел сейчас Фалви, стоя среди толпы скорбящих медведей и медведиц, на Риордана с факелом. Видел он спрятавшегося меж людей Кирана, видел и Ивара, меж бровей которого залегла глубокая складка. Но молчал пока, сцепив руки в замок и вдыхая прохладный летний воздух, хотя и кололо у него пальцы от нетерпения[но рано, покамест, надо подождать еще совсем немного]. И когда Риордан начинает речь свою, Фалви чуть наклоняет голову, пряча улыбку.

[indent] Никто не могло заглушить громкого голоса Риордана, который смотрел на людей, стоя перед догорающим костром, но толпа и не пыталась заговорить. Лишь стоило ему закончить речь свою, бросить вызов всем присутствующим, как заговорил народ, как прошлась волна гомона среди собравшихся. Поднял Фалви взгляд на Ивара, встретился с ним на мгновение и не сдержался - дернулись его губы, сверкнули глаза, в которых отражались оранжевые языки пламени. Понял ли Ивар, что происходило перед его глазами первенец Дугала не знал [а даже если и понял, то пускай вскинет топор свой, пускай бросит вызов дядьке своему, с радостью тогда вызовется вместо него Фалви выступить, шагнет вперед не мешкая], но был уверен, что поняла это побледневшая Рагна. По лицу ее понял, по вытянувшейся шее и напрягшимся плечам.

[indent] иордан, сын Дункана, сына Эдана - наш рош! - выкрикнул Фалви, и вторил ему Киран, а следом присоединились к ним и другие голоса. Громче становились люди, крепчал их крик, взлетали в воздух руки, потому что избрали медведи нового своего вожака. Но согласны были не все, и знать это должен был Риордан ничуть не хуже самого Фалви, отмечавшего тех, кто молча взирал на все и не спешил голоса своего подавать.

Отредактировано Falvy Dugalson (2018-06-29 17:06:32)

+6

4

- Боже... Ты, ?! - Я! - Дай мне победу! - Возьми, сам!
- И силы к рассвету! - Вот их - дам! - Веди меня к свету! - Построй храм! Я жду тебя там!


http://i.picasion.com/resize87/0e5c07cf597235f837270ccaec8d5109.gif

[indent] Сколь не воспевай жизнь, а весь путь твой размечен, как вехами, погребальными кострами.
Скромными и тихими, плавно в небо уносящими самых близких, из сердца их вырывая, или же высокими, прямо в тёмное небо горделиво искры швыряющими, вот как этот – рошевский, без разницы. Веет от огня не теплом, а леденящим холодом ночи, горечью потери, тяжестью сожаления, болью утраты. Смертью.
Волки не остались в стороне, пришли почтить память умершего. Протолкался первым Роуд, для роша своего место расчищая, следом не спеша шёл Атайр с  другими побратимами, остановился в стороне, скрестил руки на груди.
Глядя в сей час на пламя, что провожало в последнюю дорогу того, кто был первым из медведей, Айнсон смотрел на Риордана и совсем другой костёр вспоминал.
Мал был Атайр, когда умерла сестра его, Ультана, но помнил хорошо, как уходила она из родительского дома и была вся – радость. Как забегала проведать их с матерью, улыбалась, выкладывая на стол лично испечённые гостинцы, перескакивала в рассказе с одного на другое, торопясь поделиться новостями, светясь счастьем. Брала его руку, пытаясь приложить к округлившемуся животу, неловко выпиравшему из платья, а он сопротивлялся, выдёргивал, не торопясь знакомиться с будущей племянницей. А закончилось всё чёрным пеплом, что бил гарью в ноздри, оставляя на языке привкус горечи.

Познал тогда Атайр не только остроту неожиданного удара – ведь искрилась жизнью сестра, тепло дарила, увлекала надеждами, но и прогорклость разочарования. Восхищался он старшим родичем, ходил следом, неспешной поступи подражая, сам будучи лёгок да стремителен. Просил обучить приёмам военным, вслушивался в каждое слово, будь оно о походах, или же о чём незначащем, обыденном.
И как же обидно, стыдно даже, было видеть ему Риордана разбитым и слабым, после смерти жены. Ушедшим в себя, а главное – отталкивающим самый яркий, самый дорогой дар, что подарила ему сестра, уходя за грань – дочь.
Сейчас-то рош рода волка понять мог, как сбивает с ног нежданное одиночество, как сжимает и выкручивает всё внутри, отнимая тягу к жизни, но это сейчас, когда прогорклый привкус привычно скользил на языке. Понять – одно, принять – совсем другое.
Был он памятлив.
Не только на дела злые, отнюдь, добро Айнсон помнил и дольше, и с благодарностью, вот только случалось то много реже, да и отдаривалось незаметнее. Обиды же, а тем паче попытки унизить его, помнил Атайр отменно, возвернуть за то должок не забывая никогда.
Помнил он, а как такое забудешь, как унизили его у дома Наира Дункансона  отказом при сватовстве. Считал Атайр до сих пор то обидой лютой, ведь могла дева и без прилюдных речей жгучих обойтись, обвинительных, порешив то между ними, наедине. Считал отца её в том виновным, не обошлось без подстрекательства. Пусть и молчаливого, но сама бы она, будь хоть опытной воительницей, хоть кинесвитой, на такое не отважилась – почти в лицо плюнуть рошу другого рода при всём честном народе.
Знали все, даже кто там не был, что Атайр если вслух не клялся припомнить, то взглядом пообещал. То, что предпочёл бы он решить дело честным поединком – о том известно лишь ему, да близким его людям, остальным не ведомо. Остальные видели в глазах его желтые сполохи – отражение погребального костра и мстительное удовлетворение.
Атайр считал, что свершилось правосудие, и если люди думают, что не без его участия – он не против.

Кивнул головой, когда Риордан предъявил права на власть. А что, они – родичи. И пусть сам медведь не собирался Айнсона в делах его поддерживать, кто знает, какую выгоду из родства извлечь можно.
Дрогнули было пальцы роша, к мечу просясь, когда прозвучал вызов. А он бы рискнул силой померяться. Испытать благословение. Мощь Дункансона волка не пугала – в поединке зачастую на сила выигрывает, не умение и сноровка, не выносливость, чего было у Атайра в избытке, а воля к жизни, кураж, стремление одолеть.
Было ли оно в Риордане, что волочил за собой тоску свою до сих пор, словно давящий на плечи плащ, угадывалось смутно.
Куда поведёшь ты свой род, если станешь во главе его? Чем сможешь воспламенить, вокруг чего сплотить?
Если б не было принято, что у каждого рода – свой вожак, Айнсон бы рискнул. Этот ведь, кинн низинный, сплотил всё под своей рукой, потому и силу взял такую, земли бескрайние. Быть может и им пора – объединиться? Но не сейчас, это он отчётливо видел по лицам людей, что в ожидании замерли, не решаясь рта разинуть, пока кто-то не крикнул славу новому рошу медвежьему.
Атайр молчал, безмолвствовали и побратимы его, с дружинниками, что стояли плеч о плеч и за спиной.
Волки ждали – закончится ли дело двобоем или здравницами хвалебными.

+5

5

Молчали все, кто пришел проводить медвежьего роша в последний путь; в горестной тишине взвились к небесам языки пламени, рассыпая искры. И Сибба молчала.
Идя сюда, успела наслушаться о смерти Наира - мол, невестка из низин яду свекру поднесла. Кто-то проклинал убийцу, кто-то жалел - мол, не она, не могла... Сибба ни бранить, ни защищать не хотела.
Не жила она с семьей медвежьего роша, не видела никогда невестку Наира Дункансона, в глаза ей не смотрела, речей не слышала. Не знала, счастлива ли молодая женщина, обижает ли ее кто из мужниной родни, таит ли она на кого зло... а не зная всего этого - какая честь попусту языком трепать, подсыпать хворосту в костерок досужих пересудов? Не было волчице в том ни чести, ни удовольствия, и даже головы лишний раз она к болтунам не поворачивала. А потом, как к костру пришли, и вовсе не до того стало. Самый длинный язык угомонится, когда приходишь отдать человеку последнюю дань...
Она стояла далеко от рошей и дружин их, среди простых волков, и щурила светлые глаза на огонь, высматривая поверх голов Риордана. И найдя его - уже глаз не отводила. Хотелось встать с ним рядом сейчас, и не как возлюбленного, но как друга и брата его обнять, руку сжать крепким и надежным, точно добрый щит, пожатием, деля на двоих его боль, вместе переживая потерю. Теплом отдавалась в ее сердце память о былой любви, и когда бы не толпа эта вся вокруг погребального костра - плотно, плечом к плечу стоят дружины и семьи рошей, не протиснешься, - ни мига лишнего не сомневаясь, согрела бы этим теплом медведя, вставшего ныне во главе своего рода. Довольно странствовала, довольно видела, чтобы узнать, как это важно. Даже достойнейший из избранных духами человеком остается и ищет тепла человеческого.
"Здесь я, Риордан, с тобою в твоем горе. Почуешь ли мою руку на своем плече?"
И вот - заговорил он, заявляя свое право, и заволновались в толпе, пока еще негромким рокотом - выйдет кто из медведей побиться за звание роша, али нет? И кто осмелится? Как разглядеть из-за плеч дружин, ну-ка, кто повыше - не видно чего?
Не вышел никто. Прозвучал первый хвалебный клич из медвежьей дружины, и охотно его подхватили медведи.
- Славься, Риордан, сын Дункана! Славься, рош медведя! - голос у Сиббы всегда громок был, случалось и в отряде наемников им покомандовать - так глотка науку помнила. И ее клич подхватили, чуть помедлив, волки.
Подхватили, да не все. Не сразу поняла она, что молчит волчий рош, а с ним и дружина. Да и скверна бы с ними - клич ее, если и был опрометчив, от сердца шел, а за прочих, кто стоял здесь, она ответа не несла.

+7

6

http://sd.uploads.ru/u06VA.png

Ивар Наирсон во многом был сыном своего отца, но с малых лет баловали его всем медвежьим родом, лучшее он получал не заслужив, оттого и оплавился тот внутренний стержень, что в обоих сыновьях Дункана, старого роша, от их прославленных предков передавался по крови. Ивар не поддержал дядю, когда тот выступил со своей кандидатурой, но почувствовал... будто бы его ограбили. Он, старший и любимый сын Наира, должен был занять место отца, по праву первой крови и наследства, а не по какому-то там требованию силы. "Я бросаю тебе вызов, Риордан!", - разве дядя не стар уже, разве молодость не одержит победу, раз седеющий медведь решил побороться за его место у власти?
"Я, Ивар, сын Наира, буду биться с тобой!"

+2

7

Риордан не сразу заметил ту тучу, что над всеми ними нависла, ведь привык он смотреть в сторону солнца, пусть порой это и причиняло боль. Вот и сейчас медведь с теплотой и признательностью глядел на соплеменников, которые решились поддержать его в праве на место роша. Прижав ладонь к сердцу, он слегка склонил голову, выражая молчаливую благодарность своим братьям, Фалви и Кирану, что без раздумий последовали за старшим как только тот постановил о решении заменить погибшего вожака. Рядом с ними оказалась и Нив, покинувшая своё место подле отца для того, чтобы при необходимости справиться с аюльцами, что могут попытаться выступить против второго сына старого Дункана. Как и другие девы щита, его дочь была не в похоронное платье обряжена, а в добротную кожаную броню, мечи её верно покоились в ножнах, и весь вид медведицы говорил о том, что она в любой момент будет готова ими воспользоваться, но в тот час Нив оказалась по правую сторону от Фалви да шепнула ему что-то, вскинув руку в направлении… Ивара? О, а ведь Риордан и в самом деле обратил внимание на племянника слишком поздно - не сейчас даже, а целые годы назад следовало увидеть то, во что начало обращаться его сердце. Дункансона отвлекло ликование побратимов, лицо Сиббы и её громкий крик… он ведь любил её, пусть и не так, как во времена их молодости, но всё равно крепко, и присутствие рыжей волчицы, поддержка дочери Олава - это было так важно, настолько важно, что ничего больше он не заметил, не увидел как сын Наира сделал шаг.

Ивар стоял перед ним, направив обнаженный меч в сторону родича, и бросал он ему вызов, а ведь бились в таких случаях всегда до смерти, до последней капли крови, наполненной жизненной силы. Дан глядел на него в изумлении, видя не мужа, но мальчика, которого он сам качал на коленях, учил сражаться и водил по потаенным йольским тропам… где же медведь ошибся, где все они ошиблись? Их род никогда не проливал свою кровь, брат не шел против брата, месть не питала эти корни, её душили, её вырывали, её замаливали, но вот перед ним стоял племянник и за словами его крылось обещание убить за эту власть. “Не достоин”, - двинулись губы, не проронив ни звука, но вмиг тепло во взгляде дружинника сменилось льдом, строгостью и злостью в отношении не этого неразумного ребенка, но себя самого. “Упустили. Мы тебя упустили, Ивар”, - горько ему было, но о чем бы медведь не думал и о чем бы он не жалел, вызов есть вызов, и Риордан был тем, кто никогда не оставлял его без ответа.

- Я принимаю твой вызов, - нет предела человеческой глупости и непомерной гордости людского рода… неужели этот мальчишка не понимает кому он бросил вызов, кто перед ним стоит? - Мы будем биться, Ивар, - ему, старшему медведю, принадлежала сила предков, испытанная смертями, опыт, подпитанный десятками битв, но прежде всего - своим сыном его принял бог, велел защищать верой и правдой всё, что дорого сердцу… а что было ему дорого, если не Йоль, его процветание и безопасность, коей не может быть с этим надменным ребенком?

По толпе прокатился гул, краем глаза Риордан даже уловил какое-то хаотичное движение вдалеке, но у него не было ни времени, ни возможности, чтобы задуматься о том, что там могло происходить: если и что-то серьезное, то этим займутся Фалви с Кираном и Нив, да и Сибба, верно, не останется в стороне. Рагна уводила Лоркана и Эвина, очевидно пораженных происходящим… эх, не такое должны были видеть младшие сыновья Наира, не должна была Рут удерживать плачущую по старшему брату сестру: Орла вцепилась в куртку Ивара, но её тут же оттащили за пояс к матери, что смотрела на деверя недобро, прижимая к себе детей. Как это всё выглядело для неё - чужачки, что силой отвоевала положенное ей место подле роша, скайхайки, которая доказала своё право называться аюлкой, матери, чьего сына на её глазах лишают отцовского наследства и... жизни? Наследства - возможно, жизни - нет.

- Опусти свой меч, Ивар, - сухо и строго сказано это было. - Нам поднесут обычные клинки, - дабы сражение было честным, следовало исключить вмешательство со стороны. - Я не буду пользоваться благословением Стража, так что не бойся, племянник, - издевка или скорее напоминание о том, о чем глупый медвежонок мог забыть? - Пусть победит сильнейший, - их оставили одних в круге, в простой одежде и с простым оружием - залогом чистоты, но вот ведь опасаться следовало того, что внутри каждого из них горело.

+6

8

Вокруг кричали люди - крик их был силен, крик их был полон жизни, не было в нем ни печали, ни скорби, потому что посвящен он был новому вожаку, новому рошу медвежьему. Смотрел Фалви по сторонам, запоминал лица вокруг, запоминал тех, кто медлит, а затем остановился взгляд его на рыжеволосой дочери Олава, на окружавших ее волках, которые славили имя Риордана. Помнил он, пускай и смутно, что связывали воительницу Сиббу и брата его троюродного чувства нежные, только давно это было и не думал он, что поддержит она его сейчас. Но пришла, поддержала, а крик ее подхватили почти все. Кроме роша вольчего, на которого Фалви уставился тяжелым взглядом. Не нравилось ему здесь присутствие волка-вожака [убийцей он был, но убил не в бою, а после проигрыша, после позора, бесчестно убил, хотя говорил о чести, позором покрыл себя, который все никак не мог кровью ничей смыть], заставляло невольно подобраться, сощурить глаза, но ничего сейчас Фалви сделать не мог. Сколько бы не злился он на то, что враг их рядом, приходилось терпеть. Пока что айнов сын со своими приспешниками молча стоял в стороне, и оставалось надеяться, что он не посмеет полезть в дело, которое его никак не касалось.

Одно мгновение, которое потратил Фалви на разглядывание волков, потребовалось Ивару, чтобы выступить вперед, бросая вызов дядьке своему. Легла ладонь Кирана на плечо братское, сжала его, удерживая на месте не позволяя метнуться вперед. В семье всем была известна злость первенца Дугала на наследника Наира, не скрывалась она, хоть и не поощрялась, хоть и говорилось не раз, что кровь у них одна. Только вот Ивар не считал так, а Фалви прекратил считать так, когда увидел первый расцветший на белоснежной коже Хельги синяк, заметил сеть кровоподтеков на ее руках. Хотел было он отбросить руку брата, выступить вперед и предложить Риордану сразиться вместо него [за него, за роша их, но в первую очередь за себя и молодую скайхайскую жену Ивара, которую тот так жаждал потехи ради сломать], но не стал, поймав взгляд родича своего. Смолчал в то мгновение, вдохнул и выдохнул, подбирая слова, которым собирался разрезать повисшую тишину. Двинулся он к кругу, пробиваясь сквозь толпу, а следом за ним пошли Киран и Нив, привыкшие не отставать.

ош, а, рош - оскалился Ивар, глядя на Фалви, а тот лишь улыбнулся широко и весело, будто не бой должен был сейчас начаться, а выступление ярмарочное. - Дам мальчишке шанс - кулачный бой ни ума много, ни сноровки не требует, всяком ему легче будет. Все мы знаем, в чем хорош был наш наследник, а в чем не был. Правду ведь говорю, Ивар? - слышал он шипение Нив за спиной, чувствовал руку Кирана на локет своем, но не мог сдержаться, все смотрел на Ивара слишком весело, слишком радостно, в предвкушении дальнейшего был. - В кулачном бою ты преуспел куда больше, особенно когда соперники твои худы и робки.

И столько только словам Фалви сорваться с губ его, как взревел кто-то и тех, кто с детства был с Иваром, кто знал, что будет у него место подле роша, кто жил не сегодняшним днем, а завтрашним. Кинулось на Фалви и на Кирана по двое, но только со спины младшего брата одного почти сразу скинула Нив, которую тут же принялись теснить к волкам. Забыли, видимо, кто матерью дочери Риордана был, и про натуру волчью, которая не стала долго себя скрывать, почуяв кровь.

+2

9

Сибба дернулась, прислушиваясь. "Это что за..." - не сразу удалось ей расслышать, кто говорит, а по голосу молодого медведя она не признала. "Ох же дурень", - подавила вздох презрения, но и едва ли не сожаления, поняв, кто желает оспорить право Риордана, поднимая голову, когда уж все нового роша славят.
Ивар, сын Наира. Мальчишка - молоко еще на губах не обсохло, усы-то отрастить успел (чтоб, значит, другие усы, молочные, не так видно было), а ума вот не нажил ни на иглу сосновую. А почтение к старшему в роду если и было в нем, так, видно, истратить успел все до грошика, точно трактирный гуляка. Вышел он против дядьки, и Сибба смотрела на светлую его голову, насупившись.
"Чего затеял ты? Почто молчал, когда спрашивали? Почто теперь хвалу прерываешь?! - тут ведь не только в том дело, что юнец почтение к старшему забыл, и не в том, что силу свою и горячность хочет выставить против того, кто силой ему не уступает, а умением да опытом превосходит. Тут и ей, Сиббе, и иным прочим, кто рядом с ней стоит, обиду усмотреть недолго - те, кто Риордана признал рошем - а ведь много их, - не для того кричат славу медведю, чтоб их прерывали на полслове, точно детей неразумных. И сейчас, пока дружина Атайрова стояла молча, будто вовсе нет их здесь, от дочери Олава по обе руки, и за спиной тоже, зарокотали волки, кто думал то же, что она. - Еще ничем ничего, а уже смуту сеешь, медвежонок? Или ты, может, посмотреть сперва хотел, какая сила за спиной дядьки твоего? Так смотри ж, коли такой любопытный!"
Медведи между собой уже в драку пошли - кто за сына Наира, кто за брата его. А волкам, коли рядом драка, а в груди кровь кипит негодующе - куда б выплеснуть - приглашения не надобно, сами полезут налево-направо тумаки отвешивать. И Сибба полезла, как была, с голыми руками: кинжал, конечно, и сейчас при ней был, но не хотелось кровь проливать почем зря. А вот остудить горячие головы да зуб-другой выбить, чтоб науку помнили - это дело другое. Хорошее дело.
Да не все так думали - кто-то и в самом деле за мечи схватился, сталь запела. "Сибба, сзади!" - раздался крик, и Сиббе, едва успевшей пригнуться, как над головой меч просвистел, показалось, что кричала то дочь Риордана, слишком далеко оказавшаяся от своей родни и дружины.
Тут уж и волчица не стерпела, довольно она миром решить дело пыталась - сама вытащила кинжал и бросилась на молодого медведя, что чуть не укоротил ее на голову.

+2

10

http://sg.uploads.ru/IgWz7.png
Когда завершилась схватка двух родичей, брата и сына почившего роша, тогда и оборвались волнения в толпе, замерли все в момент падения на землю Ивара Наирсона, а над ним скалой возвысился Риордан, занесший секиру над шеей племянника. Законы подобных сражений требовали крови, но медведи, истинные дети белого исполина, родную не проливали никогда, как и не бились со своей же плотью... так будет ли нарушен ещё один закон в этот день? "Вставай, Ивар, и убирайся отсюда. Я отказываюсь лишать тебя жизни за ошибки глупости. Ты заплатишь за них иную цену", - молвил Дункансон, вновь поднимая в воздух своё оружие. "Пойдет ли кто по его стопам или подобного довода силы достаточно?", - гул вокруг не смолкал, но никто больше не вышел в круг.

"Славься Риордан, сын Дункана, рош медведя! Славься!"



Квест завершен.
итоги сюжетных эпизодов вывешиваются в теме сюжета.



0


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Свершившееся » Горю все равно куда идти


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC