Virizan: Realm of Legends

Объявление

CESARAMELIALYSANDERLEVANA
29/10 Виризан объявляет неделю празднования Хеллоуина, в связи с чем открывает флешмоб со сказочной тематикой - не пропустите наш маскарад!
12/10 Подведены итоги празднования первой годовщины проекта - поздравляем победителей и вручаем им и всем участникам заслуженные призы!
01/10 Завершен первый этап Anniversery Contest, но праздник не заканчивается - впереди второй и последний этап юбилейной серии конкурсов!
23/09 Happy Birthday to you! Happy Birthday, Mr. Virizan! Форуму исполняется год! Тягаем за уши именинника, несем подарки и шумно-весело-задорно празднуем день рождения. Ах да, куда же без новых одежд для родного проекта: надеемся, вам придутся по вкусу кофейно-осенние тона. Не ходите по другим форумам, ведь наш праздник только начинается!
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
▪ магия ▪ фэнтези ▪ приключения ▪ средневековье ▪
▪ nc-17 ▪ эпизоды ▪ мастеринг смешанный ▪
▪ в игре осень 986 года ▪






Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » heaven meets on the earth


heaven meets on the earth

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

heaven meets on the earth
https://i.imgur.com/hVg3kzl.gif  https://i.imgur.com/FjnMkNe.gif
https://i.imgur.com/yk2gq4r.gif  https://i.imgur.com/meT4ldQ.gif
Sharlyn & Daeghelm • Палежи, день после прибытия скайхайской делегации в Дальмас

Между прибытием скайхайцев в портовый город и их отправкой в Туссен - ничтожно мало времени. Но его хватило для встречи, которой суждено было случиться 20 лет спустя.


[icon]https://i.imgur.com/yk2gq4r.gif[/icon][nick]Daeghelm[/nick][status]в сердце шторма[/status][info]<b>Дегхельм Сарк, 37</b><br>----------<br>капитан торгового корабля;<br> ----------<br>[/info]

Отредактировано Colette Mervault (2018-07-01 09:45:54)

+7

2

https://i.imgur.com/x6rr4lu.gif

[indent] —  одни легенды рассказаны,
другие превратились в прах и золото,
но ты  будешь помнить меня.
[indent]  [indent] помнить меня веками.

[indent]  [indent] Bear McCreary // Forgiven

[indent] Она смотрит, как в свете оранжево-золотистого дальмасского солнца в беспорядочном танце кружатся мельчайшие пылинки, сброшенные с ее платьев. Спустя неделю морского путешествия содержимое всех дорожных сундуков нуждается в проветривании и повторной укладке в зависимости от потребностей – ближе достаются цветные и парадные одежды, траурные же киннские наряды прячутся подальше, на самое дно. Этим-то и занимаются слуги, заполняющие покои графского замка распотрошенным скайхайским багажом. Запах сушенной лаванды, мешочки с которой отыскиваются среди тканей, заполняет все пространство, въедается не только в вещи, но и в волосы, проникает под кожу. Дамы, сопровождающие вдовствующую кинну в этом путешествии, восхищенно болтают и делятся тем, что их зоркие глазки успели выцепить по дороге из порта в замок. Северных гостий оказалось легко удивить, а ведь прошел только один день, как они оказались в Дальмасе. Что же будет дальше? Как они после смогут вернуться домой, узнав раскрепощенные нравы местных жителей и их традиции, увидев смелые, богатые одежды, неприсущие более лаконичным скайхайцам? Шарлин и сама предчувствует, что с трудом расстанется с этим краем, увиденным ей в первое свое дальнее путешествие. Многие годы назад она недвижно замирала на донеринском берегу, вглядываясь в ровную линию морской глади и пытаясь представить, что же за замели скрываются по ту сторону моря двенадцати вод. Разные у нее были представления, в основном сложенные из чужих рассказов, вычитанные из фолиантов, но, в чем она убедилась теперь, нисколько не совпадающие с реальностью. О, что за удивительное чувство, когда твоему взору открывается мир, существующий за рамками прежнего мировоззрения! Когда-то давно она вычитала, что знания – величайший дар Благих Богов, который нужно ценить наравне с золотом и драгоценными каменьями. Теперь Голдвин понимала весь смысл данного высказывания. Была ли она богата в полном смысле этого слова там, в Перегрине, когда лучшие годы своей жизни являлась пленницей Белого замка? Теода, старшая камеристка Ее Величества, звенит ключами, открывая небольшие сундучки с киннскими украшениями, проверяя их наличие и выбирая нужное для грядущего званного ужина и парадного выезда из Палежи. Кинна скользнула по ней мимолетным взглядом, когда придворная дама перебирала массивную шкатулку, полную литых жемчугов, а после безразлично отвернулась, с интересом принявшись разглядывать настенный гобелен с изображением своевольных волн, среди которых притаились морские чудовища, выведенные серебряной нитью какой-то неведомой мастерицей. Боги были добры к ним, позволив северянам добраться до Палежи без происшествий. За это следовало бы отблагодарить их.
[indent] Не знающая куда себя деть вдова цепляется за эту мысль, чувствует внутри себя прилив сил и энергии, накопленных во время недельного бездействия во время морского путешествия. Ей не удел возиться вместе с остальными с дорожными сундуками. Перебирание в который раз украшений вызовет лишь скуку и тяжелый осадок воспоминаний – кем они были подарены, что стало с этими людьми, когда в последний раз кинна одевала данные броши и кольца. Странная у женщин слабость – драгоценные побрякушки. Они пленяют дамские сердца, въедаются в их жизни, впитывают в себя события и после служат напоминанием о том или ином дне. Нет, не хотела сейчас Шарлин помнить о прошлом, вступая в новую жизнь, жизнь самостоятельную, без Линда Голдвина, широкое плечо которого загораживало ее все эти годы.   
[indent] – Я хочу помолиться Благим Богам, - поворачиваясь спиной к морскому гобелену, Голдвин во всеуслышание объявляет свою волю. Ее взгляд спокойных серо-голубых глаз касается лица ближайшей девушки. – Найди прислугу, которая сможет проводить меня.

[indent] Женщина подбирает подол своего платья и покорно опускается на колени перед одной из храмовых статуй, изображающих божество. Несколько секунд светловолосая северянка не поднимает взгляд от каменного пьедестала, будто бы боится хозяйки этого места. Соединив перед собой руки, переплетя пальцы так же, как сделала это несколько месяцев назад в водах Янтарного озера, Шарлин поднимает свое белое лицо. Перед ней бездвижно застыла другая женщина, в высеченных из камня чертах лица которой на века поселились красота и спокойствие. Пустые глаза богини смотрят сквозь просительницу, из-за чего складывается ощущение, что для нее нет никаких преград и тайн. Утешительница заранее знает с какой просьбой к ней придут, нужно ли что-то говорить?
[indent] – Благодарю тебя, Благая Госпожа. Ты была добра ко мне и моим людям. Не оставляй нас и в дальнейшем, ибо мы прибыли в эту страну в поисках мира.
[indent] Тихая скайхайская речь слетает с уст кинны. Она почти не слышна, потому что голоса других посетителей, жрецов и послушников поднимаются эхом к каменным сводам.
[indent] – Прошу, не покидай моих детей. Они слишком далеко от меня, чтобы я могла им помочь. И если они заслужат твой гнев, накажи меня, а не их. Они выросли и стали взрослыми, но все еще нуждаются в любви и заботе…
[indent] Здесь, в дальмасском храме, Голдвин чувствует себя спокойно, потому что ее боги с ней. Если закрыть глаза, можно представить дом: так же через ткань холодит колени камень, теми же самыми травами пахнут благовония из курительных чаш, а дальмасская речь мешается со скайхайской – совсем как в храме портового Донерина.
[indent] Шарлин встает без чужой помощи. Последний раз поднимает лицо вверх, глядя на статую Богини-Утешительницы. Отсюда она унесет с собой веру в лучшее будущее, запрятав ее поглубже в сердце, на самом краешке души – такой дар никогда не бывает лишним в тяжелые времена.

[indent] Покинув храм, вдовствующая кинна не спешит возвращаться в графский замок, а решает прогуляться по рыночной площади. Ей хотелось узнать народ, которым правит дом Мерво, разглядеть Дальмас изнутри, а не ограничиться тем, что покажут северянам официальные представители власти. В свои годы Шарлин оставалась по-детски любопытной. Все предыдущие пару недель ее сопровождали знающие люди, которые рассказывали Ее Величеству о культуре и обычаях соседнего государства. Причем, разговоры велись именно на дальмасском языке, чтобы Голдвин улучшила частично позабытый навык. Теперь она легко понимала громкие выкрики торговцев и беглую отрывистую речь торговок, обсуждающих последние новости – подскочившие цены на зерно и прибытие северного посольства. Последнее заставляло женщину задерживаться чуть дольше, то разглядывая узор кованных воротец рядом с жаркой кузницей, то крутя в руках глиняную тарелку с неровным шершавым краем в гончарной лавке – что думают о визите вдовствующей кинны во главе скайхайской процессии ей тоже было интересно. Касаясь пальцами гладкой глазури, северянка выслушивает рассуждения двух южанок о ее покойном муже и его возможных наследниках. Они поговаривают, будто бы Линдова вдова приехала к Мерво просить поддержки своего кандидата на северный трон. Шарлин откладывает тарелку на прилавок и отходит в сторону. Светлые брови хмурятся, скатываясь к переносице. Похолодевшие пальцы сами собой находят применение – начинают стягивать на шее ворот длинной подбитой мехом безрукавки, одетой поверх теплого платья из крашенной темно-синей шерсти. Чей-то громкий довольный смех, донесшийся из открытых дверей таверны, заставил Голдвин обернуться назад. Тут же над ухом прощебетал голосок ее спутницы, спрашивающий, не хочет ли она вернуться в замок. Неукоснительное «нет» былой ей ответом.  Коснувшись тыльной стороной ладони ослабшей пряди светлых волос, закрученных жгутом и убранных назад, женщина останавливается у лавки со сладостями и покупает засахаренные сливы – на свежем воздухе разыгрался аппетит. Дожидаясь, пока прислуга расплатится с торговцем, Шарлин ловит на себе взгляд черноглазой девчушки лет шести. Та мусолит во рту кончики своих волос и смело смотрит на северянку. Смущенная таким пристальным вниманием, леди открывает коробочку с купленными сладостями и протягивает ребенку самую большую сливу. Кажется, теперь все довольны: черноглазая в три счета проглатывает угощение и выплевывает косточку в ладонь, а светловолосая, позабыв все хорошие манеры, с не меньшим удовольствием облизывает кончики пальцев от сахара.

[indent] – Дегхельм!
[indent] Голдвин невольно вскидывает голову, оборачиваясь на незнакомый голос, будто бы данное имя принадлежало ей самой с рождения. Она даже не успевает удивиться, почему не пропустила позабытое слово мимо ушей, почему не осталась к нему безучастной в гомоне рыночной площади, где десятки людей зовут друг друга. Она просто ищет глазами того, кто позвал. Для нее это стало намного важней, чем протянуть девочке-сладкоежке вторую сливу.
[indent] «Дегхельм,» - беззвучно повторяют ее губы, словно кинна пытается вспомнить звучание этого имени, которое называла много раз будучи еще младшей дочерью эрла.   
[indent] Ее взгляд останавливается на высоком мужчине с темными вьющимися волосами. Он не смотрит на нее, и время замедляет свой ход. Кажется, что ей еще не скоро потребуется следующий вздох, пройдет целое столетие. Шарлин вглядывается в чужое лицо и не знает, чего хочет: то ли узнать в этом незнакомце своего донеринского друга, то ли ошибиться и снова избежать своего прошлого.  Она пытается вспомнить тот день, когда видела Сарка в последний раз.  Двадцать два года назад? Больше, чем половина прожитых ей лет? Там много? Благие Боги…
[indent] Не оглядываясь назад, кинна отводит руку в ту сторону, где стоит ее служанка, и отпускает коробку со сладостями, рассчитывая на реакцию своей спутницы. По тихому вздоху позади кажется, что пара слив все же выпала на землю. Это важно? Нет.
[indent] Голдвин делает несколько уверенных шагов вперед, не сводя своих глаз с мужчины.
[indent] – Дегхельм, – она хочет, чтобы он посмотрел на нее, чтобы увидел среди прочих.

+3

3

Once I traveled seven seas to find my love
And once I sang seven hundred songs
Well, maybe I still have to walk seven thousand miles
Until I find the one
                      that I belong

Xandria – Eversleeping

https://78.media.tumblr.com/c633d9993b99f71ad844da99d56cdf6d/tumblr_nsf535oLQg1qf34gmo4_250.gif


[indent] — Осквернитель меня забери, Батист! Ты пустишь нас по миру, а потом мы тебя пустим на…  — Дегхельм взмахнул рукой, точно пытаясь придумать, что именно он сделает со своим собеседником, понуро опустившим голову и надеявшимся, что дальше словесного бичевания не пойдет; в целом, на это у него были все основания — разозленным Дегхельма мало кто видел, да и не склонен он был наказывать свою команду просто за мелкие неувязки, с которыми может столкнуться каждый живой человек. Быть может, если бы он был чуть более черствым или, хотя бы, придерживался золотого правила «бизнес есть бизнес», то парню, стоящему перед ним несдобровать. Однако, не было на корабле такого человека, который бы не знал, что торговые дела Сарк ведет из рук вон плохо, если только это не касается каких-то корабельных работ, в которых он разбирается, а больше славится своей человечность и добросердечностью, в рамках которых постоянно всех и прощает. Мысленно перебрав все ругательства, на которые он только был способен, моряк махнул рукой на своего собеседника, да так явно и безысходно, что тот невольно вздрогнул. За парнем давно числился грешок в безмерном считание ворон и выговаривалось ему это регулярно, но, как показывала практика, эти словесные упражнения всегда были пустым сотрясанием воздуха, — Горбатого могила исправит, — Сарк с силой надавил большим пальцем на переносицу, словно кратковременные неприятные ощущения могли помочь ему проветрить мысли и как-то разрешить проблему, созданную по чужому незнанию и невнимательности, — Ступая на рынок и ищи там Кристобаля. И не надо делать такое лицо, — в отличие от капитана корабля, его напарник на слова был больший мастак, да кару мог придумать похлеще просто какой-либо ругани. Справедливости ради, нужно было сказать, что так кроме Кристобаля проблемы с торговлей решать на памяти Дегхельма тоже никто не умел, — Расскажешь ему все, пусть он решает, как с тобой поступать, балбес. А заодно как поступать с товаром, который ты упустил. Если нам из-за этого придется задержаться в порту дольше положенного — будешь палубу драить до явления Утешительницы. Все, иди, — собеседник, не проронивший за все время пламенной речи капитана ни слова, испарился, точно его никогда в этой самой каюте и не было. Сам Сарк только покачал головой и тяжело опустился в собственное кресло, прекрасно понимая, что как бы они не старались, но в порту им простоять придется на три дня дольше, чем предполагалось — и это при самом удачном стечении обстоятельств. Потеря товара была не так критична — скоро привезут новый и они с таким же успехом его купят и повезут дальше — проблема была в том, что при самой большой волоките они должны были отплыть третьего дня. Теперь же им грозило простоять в порту практически неделю. Ох, как же это не нравилось Дегхельму.

[indent] Глядя на загорелую, чернобровую толпу, Сарк испытывал какое-то смутное чувство, которому названия то толком и не было. Умом он понимал, что эти люди — часть его корней, что были по матери, Катарине. Что Дальмас в определенном смысле — его Родина, пусть он на ней и не прожил так долго, как и в Скайхае. Вот только в голове и сердце это никак не укладывалось — люди были чем-то ему близки, но так, наверное, можно было бы сказать о всех представителей человечества. Точно бы если выбирать, кто тебе роднее — вон та торговка, зазывно предлагающая булочки с яблочной начинкой, или же кракен в море. Вопрос тут и возникнуть не мог, хотя невольно вызывал улыбку. С кракеном, обитавшем в самом сердце моря на темных глубинах, как казалось капитану «Хозяина морей» у него было больше общего, чем с торговкой. Как минимум бескрайняя синяя гладь, готовая в любую секунду взъерепениться, стать безмерно жестокой и сокрушительной, увлекая путников на самое дно.
[indent] Дальмас и Скайхай для него казались намного более далекими, со своими проблемами, неразберихой, суматохой — друзья поначалу пытались ему разъяснить смысл всего происходящего, но сын моряка, так и остался нем к проблемам верхов, понимая только то, что в этих хитросплетениях и интригах ему никогда не разобраться. Все его жизненные перипетии выглядели как пьяные кабацкие драки, праздники простого люда и прочие вопросы. В этом сословии все было просто — есть урожай или нет, есть вода или же ее нет и будет засуха; никто и помыслить не мог о том, что для достижения своих целей нужно кого-то травить, подставлять или сажать в тюрьму. Потому Дегхельм Сарк не мог отнести себя ни к одной из стран — Скайхаю он, по факту, уже не принадлежал, оставив там только родителей, как последнюю ниточку, а Дальмасу еще не принадлежал, поскольку к этим берегам ему так и не вышло пристать на более долгий срок, чем диктует его ремесло.

[indent] — Если мы пробудем здесь еще день, я полезу на стенку, — в сердцах он говорит своему старшему помощнику, толкая дверь трактира и выходя на улицу, прямо к рынку, вдыхая полной грудью манящие ароматы свежего хлеба. Его дела закончились ровно по плану и все остальное время команда корабля была предоставлена самой себе. В первый свободный день мужчина, изнывая от скуки, пытался изыскать в себе хоть какую-то долю любопытства, чтобы пройтись по городу и насладиться видами. В Палежи он никогда не был дальше порта, поскольку всегда был ограничен временем — быть может, сейчас это его шанс, познакомиться с городом чуть больше, вникнуть, узнать его. Прогуливаясь по мощеным улочкам и наслаждаясь видами, Дегхельм усвоил две простые истины — ничего интересного в городе нет, поскольку славился он далеко не волшебной архитектурой или скульптурой, которая привлечет взор, а скорее своим выгодным положением, да торговлей; и, разумеется, то, что поставило весь город на уши — буквально вчера в порт пристал корабль из Скайхая, на борту которого находились представители королевской крови, направляющиеся в столицу королевства. Слухи, которые успел услышать Сарк, разнились. Поговаривали, что приехал будущий кинн, или же его брат, или сестра, или и брат, и сестра. Говорили, что с ними едет матушка кинесвитов, но и здесь опять начинались излишне громкие разногласия, поскольку «кто-то видел», а «кто-то слышал». В итоге ни у кого не было особ понимания, кто же прибыл на корабле доподлинно. Ради интереса, моряк прогулялся и в порт, дабы удовлетворить свое любопытство и разглядеть то самое судно, на котором прибыли его земляки. Одобрительно похмыкав и согласившись, что судно действительно достойное, он выбросил эту историю из головы и вернулся к своей команде, в надежде, что на второй раз проверки выявился хоть что-то, достойное его внимания или, если все действительно хорошо, он возьмется за давно отложенные дела, которые пора было бы привести в соответствие.
[indent] Как только капитан увидел ту кипу бесполезных бумаг, что ему нужно перебрать, он несколько поумерил пыл, но за одну стопку все же взялся, намереваясь разобраться с ней до основания и в дальнейшем быть собою очень довольным. Именно в этот момент ему нашлось совсем иное занятие — старший помощник объявила, что команда заслуживает того, чтобы промочить горло и они всей дружной компанией отправились в трактир.
[indent] — Не отношусь к любителям работать постоянно, но этот простой выматывает меня похуже, чем то плаванье через бурю, — буркнул мужчина и огляделся, выбирая направление, в котором ему пойти. К сожалению, он уже слишком хорошо знал, куда ведут все дороги и что именно можно найти в конце каждой из них.

[indent] — Дегхельм! — откуда-то справа раздался знакомый крик — через всю улицу и торговые ряды к нему несся тот самый Батист, сверкая улыбкой, — Кристобаль просил передать, что все улажено, и мы можем отправляться уже завтра, — наверное, это было самой радостной новостью, за все время их пребывания в Палежи. Моряк весело улыбнулся и хлопнул паренька по плечу, чуть по тому самому плечу его потрепав, — Вот это уже совсем другой разговор. Иди в трактир — выпьешь немного вина и мигом все на корабль. Отплываем завтра! — с его души словно свалился камень и расправились крылья. Наконец-то можно вернуться к своему любимому делу…
[indent] — Дегхельм, — он слышит, что чей-то голос его зовет, и беспокойно крутит головой, пытаясь найти источник голоса. Казалось бы, непривычного, и в то же время знакомого; словно кто-то зовет его из самого подсознания, тянет ниточки воспоминаний старательно, вороша прошлое. Взгляд мажет по застывшей в торговых рядах благородной женщине в сопровождении прислуги, стремиться дальше, пока в подсознание увиденное складывается воедино. Мозг просчитывает и понимает, что скайхайская леди, находящаяся в Палежи в данный момент — наверняка из прибывшей делегации. Он возвращается взглядом к ее лицу, за секунду оглядывает ее бегло, точно пытаясь найти знакомые черты в силуэте, пока не встречается с ее глазами.
[indent] Образы в голове накладываются и совершенно не подходят друг другу – ему поначалу кажется, что он только выдает желаемое за действительное – словно этот призрак в белом платье, раздуваемым прибрежным ветром, ему являлся так часто, что он уже любую женщину со светлою кожей и золотыми волосами готов принять за ту очаровавшую его сердце девчонку. Однако, он смотрит на нее, как кажется самому мужчине, бесконечно долго, неприлично долго, вглядываясь в эти черты, что ему едва ли не снились. С ними он невольно сравнивал Розу, радуясь, что они так не похожи, их он пытался отыскать в каждой женщине, но понимал, что призрак безвозвратно утерян на берегу Силкхорна. И теперь обретен.
[indent] - Шарлин? – Сарку кажется, что он произносит ее имя – громко, внятно, чтобы на этой улице, заполненной криками торговок, шепотками, смехом и руганью, она его услышала. Вот только губы лишь шепчут имя, точно пробуют его на вкус, точно он безмолвный, не способный произнести ни одного слова перед этой женщиной. Его кто-то невесомо берет за плечо, чуть сжимает ладонь на нем – моряк точно просыпается, вырывается из лап тягучего сна, какого-то морока, смаргивает видение и вновь смотрит в глаза женщине, стоящей на против, совершенно не обращая внимания на то, что старпом держит руку на его плече.
[indent] - Шарлин, - впервые за долгое время чье-то время звучит из его уст непривычно, тепло, словно он обретает что-то давно потерянное. Он невольно ведет плечом, пытаясь сбросить руку с него, подойти к скайхайской леди, расспросить ее. Пока не вспоминает, как она пропала, перестала появляться, хотя обещала, - Не ожидал увидеть т…Вас здесь, - он прокашливается и говорит это остывшим, отливающим холодной сталью, голосом.
«Словно его из пламенного горна бросили в леденящий холод».

Отредактировано Daeghelm Sark (2018-07-03 17:56:50)

+2

4

ost: bear mccreary feat. raya yarbrough - setting sail

[indent] «Посмотри на меня. Посмотри! Я здесь!» Женщина изо всех сил сдерживается, чтобы не сказать это вслух, чтобы не протянуть вперед в требовательном и зовущем жесте руки, привлекая внимание моряка. Прожив слишком много лет в узких рамках придворного этикета, запрещающего любые проявления истинных чувств монаршим особам, она и сейчас не решилась переступить эту черту, даже будучи неузнаваемой, инкогнито во время этой короткой прогулки по чужому портовому городу. Ей остается только лишь в упор, слишком смело глядеть на мужчину и дожидаться, когда он сам обратит на нее внимание. О, только Боги знают, как хочется Шарлин в данную минуту отбросить все условности, снять их так же легко, одним движением руки, как снимается плащ, скользящий по спине; избавиться от прожитых лет, осевших на ее плечи невидимым грузом, от воспоминаний, настолько горьких, что каждая улыбка дается тяжело, а взгляд остается глубоким, задумчивым, когда она пытается веселиться. Голдвин хочется снова распустить свои пшеничные косы, выплести из них жемчуга и ленты, стянуть с тонких пальцев кольца, прогнать подальше прислугу, чтоб не возвращалась. Она желает хоть ненадолго оказаться забытой абсолютно всеми, но единственно узнанной одним человеком – Дегхельмом. Кажется, кинна требует слишком многого. Та, у кого есть все, требует невозможного.
[indent] Северянка терпеливо ждет, когда Сарк оглядится вокруг, чтобы увидеть ее. Умение ждать – ее отличительная черта, выработанная долгими нескончаемыми зимами, отточенная до совершенства с возрастом. Она ждала короткой летней поры, чтобы вырваться из шумного Перегрина и отправиться в родной Силкхорн, к морю и воспоминаниям. Ждала, когда супруг вспомнит о ней и их брак окрепнет, будет преисполнен если не любви, то взаимного уважения. Слишком долго тянулись месяцы в ожидании ее первенца, но еще дольше тянется время с тех пор, как пропала Эмберлин. Так что же по сравнению со всем этим несколько мгновений, когда сердце слишком громко и быстро бьется в груди в ожидании ответного взгляда?
[indent] «Посмотри на меня!» - упорно повторяет она про себя, уподобляясь беззвучной певчей, притягивающей за невидимые ниточки свою жертву. Нужно действовать осторожно, чтоб не порвать, но одновременно с этим и властно, отбирая крупицы чужой свободы, забирая их себе, владея. Не на этом ли основывались их прежние отношения? Тонконогая девчушка с глазами, подобными морю, по своей воле вмешивалась в жизнь сына моряка, появляясь рядом лишь когда ей вздумается, требовала взять с собой в лодку или же рассказать очередную историю о заморских странах. Совсем неосознанно ей хотелось владеть им так же, как владела прочими слугами в отцовском замке. Она забирала его себе, приручала, заглядывая в лицо и касаясь своей теплой ладонью. Ее юному сердцу этого хотелось. Что ж, очевидно, что годы ничего не изменили…
[indent] Женщина подобна одной из храмовых статуй – так же бледна и неподвижна, пока Дегхельм оглядывает ее с ног до головы. Лишь легкие пряди волос, высвободившиеся из прически, поднимаются ветром, касаются щек и лба. Когда взгляды встречаются и кинна понимает, что узнана, в ее груди зажигается маленькое солнце, плавится и растекается по телу, слегка ноют напряженные плечи и кружится голова от недостатка кислорода. Шарлин вспоминает, что задержала дыхание, и делает глубокий вдох. Губы моряка двигаются, но она не разбирает слов. В ответ улыбается, осторожно, несмело, мягко, будто бы извиняется перед Сарком за эту неожиданную встречу. А потом слышит свое имя, произнесенное не тем мальчишкой, что когда-то распутывал рыболовные сети на силкхорнском берегу, а незнакомым мужчиной. И ей становится страшно – как много в нем осталось от образа, застывшего в воспоминаниях? Только ли темно-карие глаза и вьющиеся непокорные черные волосы? Кажется, что он стал еще выше и, конечно же, шире в плечах. Где и с кем он был все это время? Найдется ли снова для нее место? Как же она мало знает об этом новом человеке!

• • • • • • • • • • • • •
sing me a song of a lass that is gone,
say, could that lass be I?

[float=left]https://i.imgur.com/zCpBard.gif[/float] [indent] Всадница останавливает своего коня около одного из деревенских домов Торвайна, дожидается, когда он присмиреет, а после стройно спрыгивает на землю. Ворох колыхнувшихся юбок поднимает пыль под ее ногами. Девушка оглядывается через плечо назад, туда, откуда она появилась. С той стороны безмятежное небо тяжелеет, наливается грозовыми тучами, обещая скорую непогоду. Каурый конь чувствует это, беспокойно перебирает ногами. Он тяжело фыркает и храпит, косясь черным глазом в сторону своей хозяйки, скрывшейся в темном нутре рыбацкого дома.
[indent] Она здесь чужеродна. Такие юные леди с почти светящейся изнутри кожей, окутанные в шелка, распространяющие вокруг себя аромат лавандового масла, не навещают хозяйку Артура Сарка. Ей следовало бы сказать, что муж и сын сейчас в море, но прелестная особа сама начинает разговор.
[indent] - Мадам Катарина, - гостья выглядит взволнованной, свежей, как глоток весеннего воздуха. От нее трудно отвести взгляд. При этом она сама то поднимает свои ясные голубые глаза, то прячет их за густыми ресницами. В руках она вертит аккуратный дамский хлыстик, явно, что новый и дорогой. – Мадам, я вынуждена попросить Вас об услуге. Скажите Дегхельму, что я уезжаю. В Перегрин. Надолго. Скажите, что я желаю ему счастья. И буду молиться Богам, чтобы он всегда возвращался к Вам.
[indent] Светловолосая быстро выпорхнула наружу, оставив после себя только цветочный запах и небольшой кошель с золотыми коронами на краю обеденного стола. Она метнулась к коню, сгребла в руку поводья и лишь на несколько секунд замешкалась, запрокинув голову вверх – стайка скрипучих ласточек летала совсем низко, почти касаясь крыш. Они кличут дождь.

all that was good, all that was fair,
all that was me is gone.
• • • • • • • • • • • • •

[indent] Когда Сарк спотыкается на слове «тебя» и меняет его на отстраненное «Вас», улыбка исчезает с ее лица. Холодный тон заданного вопроса моментально и грубо возвращает ее на землю, вынуждает обескураженно и быстро заморгать, глянуть в сторону еще одного моряка, мелькающего чуть позади Дегхельма. Она словно только сейчас увидела его, узнала о существовании прочих свидетелей этой встречи. Видя, с каким простым интересом незнакомец рассматривает ее, Голдвин опускает вниз свой взгляд и лишь потом напоминает себе о том, кем является на самом деле – не заурядной барышней, а супругой северного правителя, пусть и вдóвой. Ей не к лицу смущаться и отворачиваться.
[indent] - Я сопровождаю кинесвитов крови, - голос Шарлин звучит спокойно и уверенно, без отчуждения, присущего Сарку. Она снова разглядывает собеседника и позволяет ему в ответ разглядеть себя. А потом зачем-то добавляет после паузы, - завтра мы уезжаем.
[indent] Северянка снова исчезнет из его жизни, но в этот раз предупреждает об этом заранее. Неужели, что-то поменялось?
[indent] Ей снова хочется протянуть к нему руки, дотронуться, обнять. Сейчас кинна как никогда нуждается в друге, который не отвлекался бы на наигранные манеры и учтивость, который знал бы ее настоящую, Кейльхарт, а не Голдвин. Вместо этого она сжимает пальцами край своей накидки и старается держаться ровно, ничем не выдавая своих желаний - нельзя. Между ними и прежде было слишком много различий, но с тех пор разверзлась огромная пропасть, заполнившаяся океанскими водами. Судьба развела их по разным сторонам, да так далеко друг от друга, что, стоя в нескольких шагах от Дегхельма, Шарлин не могла дотянуться до него рукой, как прежде. От осознания этого теплое солнце внутри остывает, превращается в затвердевшее золото, болезненно тяжелое, не позволяющее свободно дышать.
[indent] - Столько лет прошло. Ты добился своего? – Ей хочется знать о нем все, абсолютно. А еще оттянуть время, перетянуть на себя внимание моряка от его товарищей, хотя бы несколько минут полновластно владеть им перед новой разлукой. Северянка могла бы вспомнить о том, что имеет власть, может приказать ему остаться рядом, но отказывается от этого. Она даже не просит об этом, только чуть тише задает свой следующий вопрос. – Ты счастлив?

Отредактировано Sharlyn Goldwine (2018-07-28 23:59:23)

+2

5

[indent] Дегхельм в очередной раз ведет плечом, чувствуя на нем чужую руку, что не дела сделать ему шаг вперед, удержала от очередного опрометчивого поступка; сколько раз он не слушал друзей, которые говорили ему, как поступать не следует? Бросался в пламя, сломя голову, после чего долго и старательно заново обретал себя – вот, наверное, самое простое и короткое описание всей его жизни за пределами родной деревни, с того самого момента, как они поменялись местами с отцом. Многие поговаривали, что у Дегхельма ветром морским все мозги из головы выдуло, раз он так часто не прислушивался к разуму, а следовал за сердцем. Чем это обернулось?
[indent] Их разделяют какие-то три метра, достаточные, чтобы при желании, слышать друг друга и невероятно большие для двух когда-то дружных душ, которым довелось встретиться спустя многие годы. Его самого жжет хуже клейма и его голос и сквозившая за показательным холодом почти детская обида обманутого мальчишки. Тогда ему казалось, что его предал верный друг, тот, с кем они проводили так много времени, но годы безвозвратно ушли и потом, многим позже, сам Сарк уже готов был себе признаться в том, что таннская дочь ему приглянулась, стала мила сердцу, хотя обычному сыну моряка рассчитывать было не на что. Так она и исчезла, не даря надежды, не предупреждая ни о чем – а сам он не отправился в Донерин, чтобы разузнать о ее судьбе хоть что-то. Там наверняка знали – в том же храме Дарительницы он мог найти ее следы, узнать больше, но не сделал этого…из-за обиды? Или все таки из-за понимания той разницы, что была между ними с самой первой секунды?
[indent] Сейчас эта разница между ними разверзлась, точно пасть морского чудища – Шарлин стояла всего в каких-то двух-трех шагах от него, но между ними выросла жуткая стена из общественного мнения, статуса, посторонних взглядов. Ради этого она исчезла тогда с золотого берега эрлинга? Все, что теперь ему было позволено – скользить взглядом по когда-то выученным милым чертам, которые так часто он против собственной воли пытался углядеть в других женщинах. Ему отчаянно хочется задать ей сотню вопросов – так он всегда и делал, когда это было позволено; сейчас, он чувствует это интуитивно, каждое слово будет поймано служанкой, что прижимает к себе коробку засахаренных слив, и переводит взгляд с него на свою хозяйку, не останутся в стороне и члены его команды – те, кто остался на улице или вышел проветриться.

[indent] - Дегхельм! Губитель тебя забери, Дегхельм, мы не дадим тебе засунуть голову в эту петлю! – старпом в очередной раз хватает его за руку, которую тот раздраженно пытается сбросить, устав объяснять причины своего решения. Кристобаль идет за ними мрачной тенью по узким переулкам улиц, не встревая в диалог. В конце концов, он сказал об этой затее уже все, что только мог и добавить ему, как кажется, нечего. Неужели, король красноречия не находит что ему сказать.
[indent] - Это не петля! Брак это не глупость, это не самоубийство. Это ход вещей, ход жизни, то, что неизменно эту жизнь сопровождает, - Сарк дергает рукой раздраженно и слышит, как едва не трещит по швам ткань рукава, на котором висит девчонка, - Ели вы оба не способны это понять, то нам не стоит это обсуждать, - он приходит к мысли о том. Что ему следует жениться на Розе достаточно постепенно, взвешивая все за и против, уверяясь, что для каждого на этой земле обязательно есть вторая половина. Возможно, Роза была второй половиной для него – Дегхельма поначалу смущал этот тон в его собственной голове, полный неуверенности, но противоречить ему было некому. Друзья, к сожалению, припозднились с нравоучениями и воспитанием, потому как на это можно было повлиять лишь в зародыше.
[indent] - Глядя мне в лицо, скажи что Роза – предел твоих мечтаний! – Старпом похожа больше всего на рассерженную кошку, которая прямо сейчас бросить царапать ему лицо. Он собирается ей ответить и осекается на секунду, закрывая глаза и прислушиваясь к себе; перед глазами он видит золотистый песок, водную глядь и чужие хрупкие плечи, затянутые в легкую светлую ткань; они принадлежат девчонке, которая показывает что-то вдали, а он выходит из-за ее спины и встает вровень, чтобы вглядеться в горизонт… - Нет. Но мечтания к этому делу никакого отношения не имеют.

Любовь чего ты хочешь от меня
Ты в сердце как змея вползла украдкой
Его надеждой обольщая сладкой
Мечтанием несбыточным дразня

Любовь зачем ты
                                  мучаешь меня

https://78.media.tumblr.com/f14d507ec7e368a6b1dba21aecf3bcc7/tumblr_ns4dfe7DMe1qf34gmo2_250.gif

[indent] Сарк уже и забыл то, как может лихо Шарлин менять свое поведение; вот она смущенно опускает взгляд, пряча глаза за ресницами, после чего, спустя всего мгновение, поднимает его от земли и Дегхельм чувствует, что ситуация подчиняется ей до самой последней секунды. От этих ощущений екает где-то внутри и он, к сожалению, не может определиться, приятно ли это чувство или же нет. Как ему воспринимать происходящие, если не злую шутку Плута, столкнувшего их в маленьком порту на севере Дальмаса.
[indent] - Вы направляетесь в столицу? – кто же ты такая, Шарлин, что назначена сопровождать кинесвитов крови к дальмасскому двору? Что говоришь спокойно и уверенно, заставляя служанку за спиной преданно поглядывать на тебя? Как дочь танна обрела такую власть и влияние и не затем ли ты покинула родные края? У Дегхельма на языке тысячи вопросов, некоторые из которых ответа и вовсе не требуют, а на некоторые в голове лишь звенящая тишина. Он поддерживает разговор скорее инстинктивно, потому что так правильно, продолжая, точно заколдованный, всматриваться в лицо Шарлин, - Мы тоже отплываем завтра, - зачем то говорит он, хотя прекрасно знает, что у них совсем другие направления при которых они не встретятся.
[indent] - Я в море, - море дарует какое-то безумное, всепоглощающее счастье о котором он мечтал тогда, в детстве. Однако, лишь через несколько лет, после того, как он покинул собственную деревню, Дегхельм понял, что море, зачастую, сродни драгоценному металлу – как только покидает тебя, оседает болезненным налетом где-то внутри, напоминая о каждой секундой, что ты проводишь от него вдали. Влюбленный в море становится заложником этой самой любви, не в силах отказаться от нее, ни принять без остатка, - Я стал капитаном, - то, что обычно Сарк говорил с гордостью, с такой неимоверной внутренней силой, звучит едва ли как положено. Внутри как-то хрустко, надтреснуто, оттого, что перед ним человек, что знала все его мечты и теперь видит их исполнение, вот только эта мысль его почему-то не греет. Счастлив ли он? Сарк не способен ответить на ее вопрос честно, - У меня блестящая команда, - его собственная гордость, вместе с кораблем и славой отличного рулевого.
[indent] Вдруг он понимает, отчего так болит внутри – он вновь вскидывает взгляд на свою собеседницу, делает, кажется, даже шаг на встречу, - А Вы? – Счастлива ли? Уместно ли задавать этот вопрос женщине, что стоит перед ним и так спокойно смотрит ему в глаза? Не взрываются ли у нее в груди, подвластные одним Благим Богам, тысячи солнц, что до этого играли бликами на ее волосах. Моряк, ловит свой вопрос на последней секунде, уводя его от хрупкого «счастья» к чему-то более реальному, - Могли бы подарить мне несколько минут для беседы? Палежи довольно живописный город, - вряд ли после этой встречи он сможет вернуться к команде в трактир, чтобы выпить еще вина, а вот составить женщине компанию для прогулки – вполне.

Отредактировано Daeghelm Sark (2018-08-19 21:15:48)

+1

6

ost: paolo buonvino, skin - renaissance
[indent] — i'm here for all to see
in my bones there's dignity
i will fight them

[indent] Она держится так, как задает его тон и ее венценосное положение - сдержанно. И только самой кинне известно, сколько сил уходит на это. Плечи строго расправлены, спина чуть выгнута и напряжена, а в вырезе платья у основания шеи видны выпирающие тонкие косточки ключиц, обтянутые тонкой молочной кожей. Обе руки сложены на уровне живота в жесте, заученном многие годы назад и выгодно демонстрирующем дорогие перстни, нанизанные на холеные женские пальцы. Цвет глаз оттенен синевой платья, из-за чего взгляд становится глубже и тяжелей. И лишь светлыми волосами играл ветер, перебирая слегка вьющиеся пряди и ловя в них янтарные всполохи солнца. Выросшая на ветреном побережье Шарлин знает, что даже этот маленький отголосок хаоса может красить ее облик, внести живость в образ, убедить в женской беззащитности и уязвимости, часто пленяющей мужские сердца. Вот она, первая леди севера, неприступная с виду. И только Боги да стихия знают, что за блеском украшений и дорогими тканями прячется смертная женщина, ничем не отличающаяся от других.

[indent] Перегрин изменил ее. Сковал все эмоции, научил сдержанности и холодности – знающая лишь штормовое зимнее море, кинна всегда поражалась крепости льда, сковывающего воды Сандона. Материнство и ответственность, легшие на узкие девичьи плечи вместе с тяжелым подвенечным платьем, расшитым жемчугом и серебром, обострили в ней чувство жертвенности: отныне Шарлин видела только чужие нужды, но не свои, забывая о том, что она может, должна сама что-то чувствовать. Годы и придворный этикет выточили из переполненной жизни девчушки с округлыми щеками даму, на чьем лице теперь выделяются скулы и прямой нос с небольшой горбинкой, госпожу, не знающую о спешке и трудностях. Она всегда собрана, полна гордости и размеренна в движениях, словно боится расплескать тот чарующий внутренний свет, что выпрашивает в храмах Богини-Утешительницы и хранит лишь для самых близких…

[indent] Пальцы одной руки сильнее сжимают кончики пальцев другой, отчего отчетливей виднеются сухожилия на тыльной стороне ладони.
[indent] Память-предательница кольнула прямо в сердце – а ведь Дегхельм один из тех, кто знает о существовании этого света, теплящегося внутри светловолосой дочери эрла. Он не мог не ощущать, не мог не чувствовать его, когда она смеялась над историями Сарка или когда улыбалась широко, с ямочками на щеках и солнечными искрами в голубых глазах, отражающих силкхорнское небо. Шерри брала своими теплыми ладонями его руку и тянула за собой вдоль морской кромки в сторону порта или пещер – значимого места их первой встречи и детской дружбы.  Она доверительно и восторженно жалась к сыну моряка плечом, хваталась за его рукав, пока безотрывно следила за выступлением заезжих ирадийских артистов – ее доверие временами бывало слишком откровенным. 
[indent] А теперь? Теперь что-нибудь осталось для Дегхельма или все растрачено на других? Да и нужно ли ему это, если они стали совершенно чужими друг другу людьми?

[indent] «Отплываем завтра… в море» - Голдвин чувствует, как сердце стало биться чаще. Она испытывает разочарование человека, из рук которого выскальзывает желаемое. И ей нельзя перехватить покрепче, удержать, дозволено лишь осознавать свое бессилие и наблюдать. Море снова забирает его. Прежняя Шарлин обязательно поинтересовалась бы местом дальнейшего назначения корабля и его команды, но кинна сохраняет молчание, потому что ее удел – сдержанность. Женщина лишь слегка хмурит брови, отчего на лбу появляется несколько морщинок, и внимательней всматривается в мужчину напротив. Ей хочется запомнить его как можно отчетливей, вслушаться в незнакомый голос, узнать мимику и жесты, которые после будут ассоциироваться с новым Дегхельмом и станут, возможно, последним воспоминанием о нем.

[indent] «Я стал капитаном» - эти слова вызывают у северянки быструю улыбку, мелькнувшую на губах и отчасти рассеявшую видимую отчужденность.

• • • • • • • • • • • • •
[indent] - Смотри, смотри! Вон еще один! – Девочка пальцем указывает на бело-коричневое пятно на фоне оранжевого закатного неба и от переизбытка чувств подпрыгивает на месте. Она взгромоздилась на один из крупных валунов на пляже и теперь, обдуваемая ветром, балансирует на его выпуклой поверхности. Свободной рукой она прижимает к коленям непокорные юбки, то и дело норовящие задраться выше дозволенного. Солнце бьет в глаза, заставляет жмуриться. Но любопытство сильнее – светловолосая отпускает юбки и закрывает небесное светило вытянутой вперед ладонью. Тогда косая тень прикрывает лицо и можно приоткрыть глаза и глянуть на корабль.
[indent] - Дегхельм! – Шарлин поворачивается спиной к морю и отыскивает взглядом своего друга. Как только она находит его, спокойствие переполняет всю ее маленькую фигурку. Она без слов знает, о чем думает сын моряка. Ей хочется хотя бы ненадолго отвлечь Сарка от той неисчерпаемой надежды, с которой встречается каждое судно в порту. Эрлова дочь спрыгивает с камня, умудрившись не запутаться в юбках – ей самой нравится эта детская ловкость, с которой ее тело еще не успело распрощаться, наливаясь плавной женственностью.
[indent] - Однажды и ты станешь капитаном собственного корабля, - девочка небрежно отбрасывает рукой волосы с лица и снова устремляет взгляд на море. Ее голос звучит звонко и четко, заглушаемый лишь криками несносных чаек. – А я буду ждать тебя на берегу. Ты только не забывай об этом, ладно?
[indent] Шарлин еще раз взглянула на уже отчетливо виднеющееся торговое судно, направляющееся в донеринский порт, а потом облокотилась спиной о все тот же валун и принялась вытряхивать песок из своих туфель.
[indent] - И каждый раз с Островов ты будешь привозить мне гранаты, - северянка быстро облизала пересохшие губы, представив кисловато-сладкий вкус этого диковинного фрукта на языке. – Нэн говорит, что его зерна – это слезы Дарительницы по тем, кто никогда не знал любви. Ты думаешь, это правда?

• • • • • • • • • • • • •
[indent] Воспоминания подобны горькому осадку на душе. Голдвин хотела бы ответить, что гордится им, что ее слова, сказанные когда-то по ветру, оказались услышаны Богами и стали явью. Только вот она не дождалась, как обещала.

[indent] - Я? – Кинна быстро переспрашивает, едва заметно вскинув светлые брови вверх. Вопрос звучит двояко: то ли Дегхельм спрашивает в ответ была ли счастлива она все предыдущие годы, то ли предлагает продлить эту встречу. Если первое, то Шарлин не смогла бы ответить. Ее никогда не спрашивали об этом, наверное, считая, что первая леди Скайхая не может быть недовольна своим положением. Пожалуй, она бы ответила утвердительно, тихо и с фальшивой уверенностью сказав «да, я счастлива», чтобы не разочаровывать слушателя. Но не в случае с Сарком.

[indent] А впрочем…
[indent] Голдвин кивает и сразу же прячет взгляд, оборачивается к своей служанке. Та умело нырнула в поклоне, выказывая свою готовность угодить госпоже. Оглядев ее, кинна досадливо поджала губы – уж лучше б рядом оказалась одна из ее личных дам, а не прислуга из штата палежского лорда. Впрочем, иного выхода нет. Остается надеяться, что у ее провожатой хватит ума, чтобы держаться на почтительном расстоянии, и не проснется любопытство, желание подслушать чужой разговор, чтобы после разнести его среди остальных слуг. О Благие Боги, вот еще одна приобретенная перегринская черта – выверенность. Став линдовой женой, Шарлин перестала принадлежать самой себе. Она стала частью скайхайской монархии. Перед ней преклоняют головы, но за спиной всегда есть те, кто с жадностью ловит каждое слово и жест, а после создает слухи. До переезда в столицу женщина и не думала, что злое слово может причинить такой же вред, как и отравленное вино или острый кинжал. Одного наговора было достаточно, чтобы по приказу кинна переломать неугодному жизнь, а то и кости в придачу.  И пусть правитель отдал Богам свою душу, его двор до сих пор помнит об осторожности. Злобная шутка бессмертных – вложить в сердце той, в чьих руках сохранились остатки законной власти, страх перед своим окружением. Этот страх, как тень от короны, укрощающей лишь головы избранных. Он передается по наследству вместе с троном и почестями. И об этом никто не должен знать.

i can say that I can change the world
but if you let me i can change the world for us
[indent] come with me

[indent] Шарлин подобрала одной рукой подол длиной юбки и первой шагнула в противоположную от шумного трактира сторону. Она не имела представления, куда нужно идти, часто беспокойно оборачивалась назад, чтобы удостовериться идет ли Дегхельм за ней. Видя его, женщина отказывалась признавать ту радость, что тяжело оседала в душе. Это чувство заслоняет собой все прочие тревоги и мысли, ослепляя, как солнце. Расскажи кому, что для счастья кинне достаточно лишь присутствия поблизости одного мальчишки, ставшего капитаном, не поверят! Да и сама она отвергнет эту мысль и будет знать, что врет.

[indent] Кажется, весь город решил высыпать на улицы, шуметь и суетиться. Голдвин больше не интересуют товары, разложенные на прилавках. Ей не запоминаются лица прохожих, с которыми она сталкивается и расходится. Она ищет то, чего не видит – тишины. Взгляд цепляется за выцветшую вывеску купеческой лавки, из которой мгновение назад вышел покупатель. Остановившись перед первой ступенькой, северянка оборачивается и, глядя на свою прислугу, коротко повелевает:
[indent] - Останься.

[indent] Через мгновение она протягивает руку в сторону Сарка ладонью вниз, чтобы он помог ей подняться. А еще это первая оправданная возможность коснуться его, удостовериться в реальности происходящего. Мужская ладонь оказывается теплой, отчего Шарлин становится стыдно за свои похолодевшие от волнения пальцы. Она бы хотела задержать это прикосновение дольше, чем пару невысоких ступеней. Весьма неохотно кинна отводит свою руку и перешагивает порог. Внутри темно и душно – небольшие окна плохо пропускают дневной свет, а горящие свечи не дают достаточного освящения; вдоль стен развешены рулоны тканей. В самом конце комнаты за столом, на котором отмеряются отрезы, маячит хозяин лавки, больше никого. Опережая его привычное приветствие предполагаемых покупателей, Голдвин кладет перед мужчиной золотую монету и таким же непререкаемым тоном приказывает:
[indent] - Оставь нас.
[indent] Купец некоторое время сомневается, грея врученную крону в ладони, но потом начинает пятиться, отступая перед требовательным взглядом леди. Такие барышни, рассудил он, не будут воровать булавки и ленты, так почему бы не заработать легкие деньги. Сама же Шарлин посчитала, что не велика беда, если вдруг этот палежский купец станет подслушивать их из-за двери кладовки. Ни ее, ни Дегхельма завтра уже не будет в городе.

[float=right]https://i.imgur.com/hgPgrKD.gif[/float] [indent] - Тогда, в Донерине, - кинна снова нахмурилась, с трудом подбирая нужные слова и предпочитая разглядывать паутинку из линий на своей руке, но не смотреть на моряка, - я должна была уехать, чтобы стать женой одного человека. Ты же знаешь, у женщин не спрашивают, чего они хотят. У меня не было выбора.
[indent] Подняв взгляд на Сарка и глядя на него снизу вверх, женщина продолжила:
[indent] - Я хотела попрощаться. Правда. Но у меня не было времени ждать, когда ты вернешься.
[indent] Замерев на несколько секунд, Шарлин сама не зная зачем добавляет, в упор глядя на Дегхельма:
[indent] - Мой муж умер.
[indent] Просто констатация факта, с которым ей до сих порой бывает трудно смириться.
[indent] - А ты? У тебя есть семья, Дегхельм? Или это звание отдано твоему кораблю и команде? Что с тобой было все эти годы?
[indent] Голос Шарлин звучит мягко и тихо, растеряв всю прежнюю властность. Духота помещения словно растопила ее холодность и надменность, а без чужих глаз она осмелилась стать ровней сыну моряка, как это бывало прежде.

+2

7

[indent] - Эй, парень, гляди в оба, тут никто не постесняется твой кошелек обчистить – только потом и увидишь, что мелькнувшие за углом детские пятки, - стоя на твердой земле, совсем близко от корабля, Дегхельм задумчиво пересчитывает монеты, которые выручил за работу и поднакопил. Таких денег в его руках еще никогда не оседало – все-таки, зарплата моряка нечета зарплате мальчишки-рыболова, хоть и довольно умелого. На эти деньги многое можно купить, и они звенят в руке призывно, точно предлагая их немедленно потратить на разнообразные украшения и ткани, которыми торгуют на Ирдаийских островах. В голове с непоколебимой настойчивостью звучит голос отца, впервые оставшегося в родной деревне «Послушай меня, сын, не бросайся сломя голову на цветастые тряпки, никому они тут не нужны». Сарк сжимает кошель к руке крепко и пересыпает туда заработанное впервой одиночной поездке. Отец безумно любил Катарину, но так часто отсутствовал, что не видел совсем, как она с любовью оглядывает те немногие вещи, перекочевавшие с нею в Скайхай после свадьбы. «Тряпки» может и не нужны, но какой-нибудь симпатичный подарок, коим матушка может украсить свое деревенское платье – глупо не привезти. Накопить деньги он всегда успеет – была бы сила в руках, да ногах.

[indent] И все же, хорошо было, что отец заранее предупредил его о том, что его ожидает – в долгих плаваньях в сопровождении старика, он бывал лишь в Дальмасе и уже тогда был поражен красочностью и яркостью одежд, разнообразием внешностей и удивительным говором. Ходил, разинув рот, а вот отец, наоборот, держался всегда чуть хмуро и спокойно, точно видал подобное неоднократно – и лишь, когда Дегхельм подрос, он вскользь кинул фразу, врезавшуюся в память моряку на всю жизнь. «Дальмас славен побрякушками, как и Скайхай. Вот только тусклые они, по сравнению с улыбкой твоей матери, сынок». Ему то сравнивать, как казалось Дегхельму, было не с чем, но теперь каждый раз, когда на глаза ему попадалось что-то красивое он примерял перед мысленным взором это…нет, не к матери. Тяжелые серьги с камнями, пестрые ткани, массивные перстни он примерял к той самой девчушке-подружке, что оставалась на Донерийском берегу, неосознанно выбирая подарок с оглядкой на нее. Понравился бы ей этот пояс? Или же она обрадовалась тому украшению, который так активно на торговом языке расхваливал полный мужчина?

[indent] - Я смотрю, не так много ты набрал, - одобрительно пробасил один из моряков, который относился к нему, мальчишке-моряку, довольно неплохо, точно примеряя на себя роль старшего братца, - Кому везешь?

[indent] - У меня знакомая в Донерине есть, просила ей привезти гранаты. Знаешь, рассказывала такую забавную легенду, словно это слезы Дарительницы, девчоночью такую, про любовь… - поймав удивительно лукавый и, как ему показалось, полный какого-то понимания (которое, к слову, сам Дегхельм совсем не понимал), парень осекся и удивленно покосился на собеседника, - …что?

Je veux vivre et me consumer dans ses bras
Pourtant je sais que je n'en ai pas le droit
Mais comment choisir entre l'amour et le devoir
Entre la raison et la douleur d'y croire

[indent] Видя, как Шарлин кивает и подбирает подол платья, готовясь сделать первый шаг прочь от сумной улицы и площадки перед трактиром, в которой, по стечению обстоятельств, засела вся команда «Хозяина морей», Дегхельм чуть наклоняет голову в бок, точно зная, что его верный старший помощник все еще никуда не делась и на секунду встречается с ней взглядом, - Пригляди за ними. Я…я должен поговорить с ней, - последнее он говорит едва слышно, что даже не уверен в том, что Вивиан его услышала. Однако, та лишь кивает и смотрит куда-то за спину самому капитану – там по улице к ним уверенным шагом направляется Кристобаль, наконец-то завершивший все дела.
- Иди уж, я отвлеку его, - бурчит женщина и легко толкает капитана в плечо, так, чтобы никто не заметил этого движения, прочь от Кристо и всей команды.

[indent] Дегхельм делает несколько неуверенных шагов вперед, туда, куда уже ступила женщина, все еще не готовый признаться себе в причине, по которой он предложил эту прогулку. Хотел ли разобраться в том, что произошло тогда, много лет назад? С одной стороны да, с другой он и так прекрасно представлял ответ – в пору прекрасной юности дочери таннов пропадают не потому, что им так хочется, а потому что им на голову ложиться тяжелый брачный венец, о котором сговорились их родители. Он прекрасно догадывался о причинах, видел, по мрачному взгляду матери, ставившей перед ним тарелку простой деревенской еды, что все его мысли глупы и их нужно поскорее выбросить из головы… но никак не мог забыть и простить девчонку, что дала обещание ждать его, а сама испарилась.

[indent] За время, что они стоят в палежском порту, Дегхельм уже привык к людным улицам и постоянном крикам горячих дальмасцев на каждом углу, поэтому сейчас, по-хорошему, им благодарен – та звенящая тишина, что висит между ним и Шарлин, пусть даже метафорическая, давила на него намного меньше за счет всего того шума, что царил на улицах. Они идут молча, и никто не стремиться начать разговор – моряк шагает ровно, чуть отставая от женщины примерно на тот же шаг, что это делает ее сопровождающая. Чтобы, не дай Боги, никто не решил, что моряк, пусть и капитан, ставит себя вровень с скайхайской аристократкой. Сарк дураком не был – за время путешествия и общения с Кристобалем некоторые вещи он выучил прекрасно. Читать, писать, считать и понимать, когда нужно быть деликатным и наступить на свою гордость ради благополучия женщины.

[indent] Рука, когда она честна,
[indent] Ни перед кем лица не прячет.

- Я эту честь ценю высоко.

[indent] Здесь, возле лавки, они останавливаются и та тишина, что висела между ними, лопается, отражаясь в ушах фантомным звоном битого тончайшего стекла; он подает женщине руку, чувствуя кожей холод пальцев, и это прикосновение ему кажется мучительно коротким, предательски выдающим желание обоих хоть немного разобраться в ситуации, понять, насколько стоящие перед друг другом люди сохранили от прошлой жизни у самой кромки необъятного моря. Чужие пальцы отпускают его ладонь по прошествии двух ступеней, а дверь, чуть запыленная, тяжелая, прикрывается за спиной удивительно легко и плотно – так закрываются двери, о петлях которых заботливые хозяева следят. Пока его спутница распоряжается оставить их, позволяя проявиться в голосе невиданной ему до сего дня властности, Дегхельм рассматривает окружающую обстановку, скользя взглядом по тканям, но даже не видя их, точно перед ним совершенно одинаковые, необработанные куски, вышедшие из-под рук молоденьких и неопытных в своем деле прядильщиц.

[indent] Дегхельм смаргивает с глаз какой-то застывший узор, пелену, и поворачивается к собеседнице, внимательно разглядывающей собственные руки. Ему самому неведомо, зачем происходит этот разговор и от кого они так отчаянно скрывают его – в каком же статусе ходит его прошлая знакомая, если так опасается за сказанные при посторонних людях слова и держится, точно прекрасная фигура на носу корабля – непреклонно, прямо смотря веред и определяя направление, в котором она поведет за собой вверенные ей жизни, - Я догадывался. Не хотел верить, но чувствовал.

• • • • • • • • • • • • • • • •

[indent] - Я пройдусь, - как-то пусто говорит Дегхельм и сам удивляется тому, как уныло и безжизненно у него выходят эти фразы. Отплывать ему завтра, и нет, не страдает он по родным берегам, не мучится жаждой вновь пристать к ним и ступить на родную землю. Его родная земля – доски корабля под ногами, пусть они и не так давно появились, но прочно вытеснили все остальное. Только где-то в груди немного ноет от незаконченных дел, от того, что он не выполнил пару обещаний. Не только он.

[indent] - Я беспокоюсь за тебя, - он бродит по берегу долго и возвращается уже в темноте, стоя на пороге дома и глядя на то, как луна чертит дорогу вдаль, в черную бесконечность, окрашенную нереально яркими звездами. Кажется, ступишь на эту дорогу и пойдешь вдаль, по самой воде, поддерживаемый этой луной. Голос матери вырывает его из собственных мыслей, и он на нее невольно коситься, молчит и ждет, что она скажет еще, - Я молилась за тебя в Храме Дарительницы, чтобы ты обрел свое счастье. А не эту посудину, - лишь фыркает женщина, протирая передником какой-то черепок, - И завтра помолюсь, чтобы ты вернулся обратно.

[indent] Решение приходит неожиданно, и чуть севшим голосом, не отрывая взгляда от бесконечной дали, он произносит, - Я привез из плаванья гранаты. Преподнеси их Дарительнице от меня.

• • • • • • • • • • • • • • • •

[indent] Сарк чуть усмехается, совсем не весело и смотрит на свою собеседницу сверху вниз, замечая в очередной раз насколько большая сила духа храниться в этом хрупком женственном теле. Он согласно кивает, подтверждая, что все ее доводы довольно таки логичны и действительно справедливы. Вот только не панацея и вылечить они его не могут. Да и знал бы он, что именно ему хочется вылечить? Где именно хранится та рана, что нанесла ему дочь танна, очаровательная девчонка Шарлин, превратившаяся в статную придворную даму, которая, возможно, служит самой кинне. Не склонный себе врать, Дегхельм не хочет думать, что длинная не заживающая царапина, так старательно незаживающая из-за детской обиды – расположена прямо на сердце. Глупости какие.

float:left [indent] - Будучи мальчишкой, я много раз думал, что если мы случайно встретимся, то я скажу, что ты была не права, - голос его тихий и спокойный; Сарк не обличает Шарлин, он всего лишь делиться с ней темы мыслями, что раньше наполняли его голову, - Сказал бы, что ты могла оставить записку, любое послание, но не оставила. Однако, в этом нет никакого смысла, Шарлин. Что сделано, то сделано.

[indent] Он ведь, тоже не ринулся в Донерин, искать девчушку там, в надежде узнать куда она пропала. Он лишь ждал ее на берегу моря там, где они когда-то условились. В своих обидах он был так же повинен, как и стоящая напротив собеседница.

[indent] - Мне жаль, - потеря близкого человека – всегда потеря, - Да. Ты видела мою семью только что, - Шарлин всегда была догадлива. Иногда даже слишком – Дегхельму в юношестве казалось, что она способна забраться ему в голову и прочитать все мысли, что там роились. В отличие от Розы, она все поняла с первого взгляда, - Большая семья, всякое с нами случается, - драки, ругань, радость, победы. То, ради чего, как ему кажется, стоит жить, - Я был женат. Мы не сошлись характерами, - вся его команда до сих пор считала, что свадьба с Розой была самой большой глупостью, на которую только был способен Дегхельм и большего от него ожидать теперь не стоит. Сарк сам не был в этом уверен, нона звание самодура больше не претендовал.

[indent] - Жизнь обычного моряка – случалось встречаться с разными людьми, видеть разные страны. Все то, о чем мне приходилось мечтать в детстве – сбылось. А ты, Шарлин? К сложилась твоя жизнь после отъезда? Что стало с тобой? – шум на улице практически исчез – казалось, там больше никого нет, но Дегхельм понимал, что это обман. Ему действительно хотелось знать, что произошло с его подругой, - Ты часть дипломатической миссии из Скайхая?

Отредактировано Daeghelm Sark (2018-09-16 15:11:01)

+2

8

[indent] e a c h     m o m e n t    i’m   n o t    w i t h    y o u
feels like  20  years  without my heart

[indent] Ее поступок кажется возмутительно храбрым и дерзким, непривычным за долгие годы покорности и затишья. Благая Богиня была благосклонна, она услышала молитвы и в знак благоволения допустила эту встречу на чужой земле, где власть северных монархов иллюзорна и тонка, как морозный узор на оконном стекле — тронешь теплой рукой, и белый иней тает, слегка прихватив холодом пальцы. Шарлин называет себя кинной там, где правят короли и королевы. Завтра она украсит свою голову диадемой из лучших скайхайских жемчугов и драгоценных каменьев, а все эти люди, что повстречались на площади, соберутся скорей из любопытства, чем ведомые верноподданническими чувствами челяди по отношению к власть имущими, чтобы увидеть вживую осколок голдвиновского рода. Кинесвитам крови, Вильгельмине и Вигфриду, ничего не нужно делать, они должны быть самими собой. Но ей, в чьих жилах течет кровь Кейльхартов и Хендрейков, предстоит изображать из себя Голдвин намного тщательней и скрупулезней, чем доводилось все прежние годы до сего дня. Линд научил ее, он сделал светловолосую сирену с южного побережья частью этой семьи. Быть может, именно от мужа она взяла властность и жадность, с которыми ухватилась за нежданный подарок судьбы, возжелала спрятать его ото всех, забиться в дальний угол, пыльную лавку, дабы отсрочить неизбежный миг прощания.

[indent] «Боги, отдайте его мне,» — готова с пылкостью просить эрлова дочь, притягивая сомкнутые вместе руки на уровне груди, а статная дама лишь улыбается той улыбкой, что вмещает весь мир. — «Долгие годы назад он был мой.»

[indent] Теперь Шарлин смотрит на него в упор, завороженно ловя каждое движение, каждое слово и взгляд. Она словно бы открыла давно прочитанную книгу и теперь ищет полюбившиеся отрывки, чтобы заново сердце трепетало внутри, еще раз узнавая то, что когда-то итак знало. Например, эта невеселая ухмылка, промелькнувшая на лице моряка. Голдвин уже и забыла, как черноволосый мальчишка кривил губы, когда она говорила ему какие-то девичьи глупости, воспринимаемые тогда всерьез. Но каким уверенным он стал, каким сдержанным! Неужели, все морские шторма покорились темноглазому капитану, всем бурям нашлось место в его груди, рядом с сердцем? Его руки стали грубы от работы, но не потеряли своего тепла. А как смотрит! Словно душу рассматривает, насквозь. И знает все. Нет нужды отворачиваться, стыдливо прятать глаза, лукавить, придумывая оправдания на ходу. Он знает тебя, тоже вспоминает за этим наклоном головы ту легконогую подругу, любительницу сказок и морских уловов. Жаль, ее уж нет давно. Она отяжелела под бархатными одеждами и несбывшимися надеждами, жила среди тех, о ком слагают легенды и разочаровалась в них, увидев истинное лицо. Та, что беспечно вбегала в холодные морские воды и чей звонкий смех подхватывался ветром, теперь же превратилась в сдержанную леди-мать, зябко ежащуюся от холода в меха и заботящуюся лишь о благе своих детей. От легкомыслия и безрассудства пришлось отказаться в первый же год замужества, когда в Белом Замке ей были представлены осиротевшие кинесвиты Лорейн, а вслух произнесено новое слово – «мачеха». Материнство сгладило характер Шарлин, смягчило смех и интонации, убрало детскую припухлость щек, но округлило плечи. Оно, за недостатком любви, красит ее, превращая в привлекательную женщину, служа поводом для комплиментов и цепляющихся взглядов.

[indent] Но что, если Дегхельм видел более красивых женщин? Говорят, на юге много красавиц, которые крадут мужские сердца одним взглядом черных глаз и звоном браслетов на тонком запястье. Одна из них могла так горячо обнимать моряка и томно класть голову на плечо, рассыпая смоляные кудри, после чего ему на северянку из далекого прошлого и смотреть не захочется. Холодная. Так говорили о кинне шепотки. Она недолго смогла удержать подле себя Линда. Ему не хватило терпения, чтобы растопить лед сероглазой девицы. Ее красота оказалась подобно звездной — далека, не дотянуться рукой, не сорвать, не присвоить. А еще не греет ни улыбкой, ни рукой с холодными пальцами, что торопливо вытягивает из мужниной ладони. Нет, не удалось Голдвину разглядеть за далекими звездами солнце.

[indent] — Нет, Дегхельм, ты прав, — леди делает шаг вперед, теряя опору в виде торгового прилавка и шурша юбками по истоптанному деревянному полу. — Я не должна была ничего обещать. Ложные надежды – что может быть хуже в пятнадцать лет?

[indent] Если бы в один день дочь эрла не познакомилась бы с юным рыбаком и не пообещала ему вернуться на силкхорнский пляж, было бы все это? Остались бы эти годы, на протяжении которых обоих тянуло в Донерин? Старая дружба двух повзрослевших детей стала для них панацеей, способной справиться с любыми трудностями новой жизни, в которую они вступили отдельно друг от друга. Да и было ли у них совместное будущее? Шарлин никогда не говорила Дегхельму о своем происхождении, о том, что ее отец является владельцем этих земель, а она – маленькая хозяйка, самовольно сбегающая из-за замковых стен в сторону побережья, к сыну моряка. Для нее все это было игрой, казалось, безобидной, щадящей. Но не этого мальчугана, чьи черные волосы путает ветер, а саму Кейльхарт, испытывающую острую необходимость в друзьях, не обращающих внимания на ее положение в обществе. Прошло двадцать лет, а адимирова дочь до сих пор не прочь хотя бы на пару часов перестать быть кинной, избавиться от своего статуса, по временам слишком тяжелого для ее плеч.

[indent] «Жаль? Тебе правда жаль, Дегхельм? Как можно испытывать подобное к человеку, о котором не имеешь ни малейшего представления?» — Голдвин, не размыкая губ, оставляет вопрос при себе, лишь отводя взгляд. Та, что считается скорбящей вдовой, ни августовской ночью, когда было объявлено о кончине правителя, ни сейчас, спустя полгода, не испытывала сострадания к своему супругу, встретившему смерть недостойным мужчины образом – в расцвете лет после очередного застолья. Если на пороге небесных чертогов ей придется оставить все плохое, то в ее сердце с трудом отыщется капля прощения для Линда. «Нет, мне его не жаль,» — губы женщины все так же неподвижны, не способны произнести холодных слов в адрес умершего. И только Боги знают, что в первые дни своего вдовства Шарлин до холода в груди пугалась несмелого нового чувства — отчаянного ликования. Вместо ожидаемой скорби она испытывала предвкушение грядущей свободы, которую позже начала постигать осторожно, будто бы не до конца доверяла происходящему.

[indent]  Так же осторожно кинна делает несколько размеренных шагов в сторону капитана, но останавливается у витрины с лентами, словно ее заинтересовали бархатные лоскуты. Подцепив пальцами один из них, насыщенно-изумрудный, кладет его на открытую ладонь. Женат? Светлые брови скользнули к переносице, образовали легкую складку на лбу. Со стороны выглядит, как будто северянка задумалась о качестве бархата. На деле же она пыталась представить ту женщину, что для себя выбрал Дегхельм. Какой она была? Красива? Добра? Любяща? В ней всего должно было быть сполна, чтобы Сарк решился произнести клятвы перед Богами. Впрочем, последним этот брак оказался неугоден, раз супруга упоминается в прошлом времени. Белая рука тянется к синей шелковой ленте, цепляет ее, но та проскальзывает меж пальцев. Шарлин готова осудить ту, что не сумела сделать друга ее детства счастливым. Разве он этого не достоин? Разве не восхитительно вспыхивали его темные глаза, когда незначительная мелочь веселила двух детей и порождала озорство? Каждая улыбка, вытянутая из сына моряка, ценилась дороже самой диковинной морской раковины или крупной жемчужины, зажатой в руке вместе с золотыми песчинками.

[indent] — А мои мечты не сбылись, — слабая улыбка ложится на губы женщины, когда ее пальцы касаются кружевных лент. — Я хотела всю жизнь прожить в Донерине, но была отдана замуж в Перегрин. Там не было ничего из того, что я любила прежде. Ни моря, ни ветра, ни родных.
[indent] Голдвин вскидывает взгляд на Дегхельма, ее лицо озаряется теплым светом и гордостью, свойственным каждой женщине, пожертвовавшей всем в угоду материнства. 
[indent] — Но у меня есть дети. Пятеро. Они — моя жизнь.
[indent] На несколько мгновений, пока Шарлин осторожно и нежно оправляет съехавшую с одного плеча меховую накидку, ее мысли возвращаются в Скайхай, к кинесвитам, которых пришлось оставить в столь непростое время одних. Она постоянно получает о них новости, но разве обрывочная информация из вторых уст может умерить родительское беспокойство? Каждый раз, когда обстоятельства требуют покинуть кинесвитов, Голдвин кажется, будто бы она пропускает самые важные моменты в их жизни, остается в стороне, непричастной, лишней. То привычное чувство нужности, с которым вдовствующая кинна долгие годы просыпалась по утрам, в последнее время истончилось, начало выцветать, блекнуть. Дети выросли и перестали нуждаться в ней. Любая мать предчувствует подобный миг, но это все равно происходит слишком внезапно, с поздним осознанием и безысходностью. 

[indent] Северянка, задумчиво задержавшая ладонь на мягкой меховой опушке своего одеяния, успевает согласно кивнуть, подтверждая свою причастность к скайхайской делегации, прибывшей накануне в порт. К чему скрывать? Разве кинна не является лишь частью этого дипломатического представления? Она не центр его, лишь одна из ключевых фигур, выдвинутых во фронт. Немногие разглядят за блеском фамильных голдвиновских самоцветов придворных мужей, что вершат политику намного лучше и искусней Ее Величества. Эти советники горазды долго нашептывать вдове разъяснения относительно важных вопросов, которые после озвучиваются ее приятным голосом и сдержанными интонациями.

[indent] Грузная дверь торговой лавки поддается напору посетителя извне, впускает вместе уличным шумом дневной свет, легший на деревянный пол слепящей полосой, на самом краешке которой заплясала маленькая женская тень.
[indent] — Ваше Величество, мадам, — любопытный взгляд служанки метнулся от хозяйки к моряку, а после был опрокинут вниз, спрятан за веером черных ресниц, — нас ждут в замке.
[indent] Право, лучше всего ей было сейчас разглядывать кончики своих пыльных туфель, чем быть свидетельницей того испуга и ужаса, что промелькнули на лице Голдвин. Шарлин показалось, что ее сердце замерло, а дыхание прервалось, как это бывает во время падения и краткого мига невесомости.

[indent] «Что ты натворила?» — безмолвно кричат ее широко распахнутые глаза, в которых застыло расплавленное серебро.
[indent] — Я же просила, — с горечью озвучивают онемевшие губы в унисон шелестящим юбкам, когда кинна порывисто шагнула в сторону своей спутницы. Та невольно отступает назад, тяня за собой дверное кольцо. Пятно света на полу истаяло, тень исчезла. Дверь в очередной раз закрылась, оставив двоих наедине. Бледнея лицом, женщина медлит несколько мгновений, а после поворачивается к Сарку, осторожно поднимая на него взгляд. Она страшится его осознания, разоблачения той лживой недосказанности, с которой светловолосая девчушка ступила на силкхорнский пляж, решив навязаться сыну моряка в друзья. Иногда промолчать — значит солгать. А ее молчание затянулось.
[indent] Не понимая себя, Шарлин отрицательно качает головой и, не сводя глаз с мужчины, тихо зовет его по имени — Дегхельм…

+1

9

Вдоль ночей по пустым полям, океанам и седым морям,
[indent] ветер тебе донесет запах цветов - подаренных лугами

Вдоль ножей, да по лезвиям ты придешь снова в гости к нам,
[indent] может кому повезет - выбросить лед

в бушующее пламя нервных окончаний
• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

[indent] Дегхельму всегда казалось, что он довольно приземленный человек, умеющий сам себе говорить, что можно, а что нельзя. О таких людях за спиной говорили «твердо стоит на ногах», вкладывая в голос уважение и эдакую весомость в это словосочетание, словно эта твердость являлась показателем едва ли не самым лучшим для простых моряков и рыбаков. За долгие годы капитанства он уверил себя, что это самое умение твердо стоять на ногах, знать, чего именно он хочет и умение принимать ответственные решения – это и есть то самое счастье, которое оберегает его каждодневно. Отплыв с опустевшего берега, он более не позволял думать себе о легонькой девчушке в светлом платье, пузырящимся от порывов ветра, что так звонко заходилась смехом, когда морская вода лизала ее ступни обжигающим холодом; выйдя в море с пустотой за спиной, Дегхельм больше не позволял себе поворачиваться, намереваясь жить дальше и стремиться к той самой «устойчивости». За этим стремлением и работой, трудной, изнуряющей, бессонной, которая преследовала всех моряков, он научился говорить себе ровным рассудительным голосом правила поведения, которые ему следовало неуклонно соблюдать. Хмурый чернявый мальчишка с мечтой за пазухой, которую он так старательно лелеял в компании с этой белокурой девочкой, превратился в мужчину с сильным характером и взвешенными решениями.

[indent] Он всегда запрещал себя оглядываться назад и думать о том, что было бы, встреть она его на берегу. Эта дружба обязана была обратиться морской пеной именно таким способом, который и выбрала – красивая девушка должна была последовать указанию родителей, выйти замуж и отправиться со своим супругом в его дом, позабыв родные берега. Так было уготовано любому, кто родился в знатной семье, да что там, даже деревенские девицы ждали своего жениха, в надежде стать хозяйками в своем доме, обзавестись очагом и ворохом детишек, домашних забот – так выглядел бег жизни и глупо было пытаться эту жизнь перехитрить. Сарку никогда и не мечталось о том, что за их дружбой, крепкой, надежной, как ему казалось, может стоять что-то еще. Вот только он стоял посреди пыльной лавки и смотрел на женщину, испытывая при этом смешанные чувства, точно не зная, о чем ему положено думать. Все то, что он так старательно запрещал себе, вновь навалилось, огрев его точно веслом по голове, от чего он пребывал в растерянности и точно другом мире. Понимал все, оценивал, но собрать воедино ситуацию никак не мог.

[indent] Его давняя знакомая выросла в красивую женщину – она об этом знала и так, глядя ему прямо в самую душу. Быть может Дегхельм и желал бы отвести взгляд от нее, но с какой-то удивительной жадностью вглядывался в лицо собеседницы, выискивал такие знакомые черты, скрытые теперь за правилами, обрамленные в дорогую ткань и яркие каменья, но все такие же узнаваемые, как казалось ему. Губитель его забери, да ведь пред ним действительно стояла та самая, готовая разделить его мечты и надежды, та, к которой он плыл, чтобы рассказать о своем великолепном корабле, о том, как сбылась его мечта, о пьянящем счастье, что заставляло его улыбаться солнцу и беззаботно смеяться, не видя на то особых причин. Счастливым для этого не нужны были причины. Свой триумф, бережно хранимый у сердца он принес к ней, но не встретил никого – и тогда эта радость стала не такой заполняющей и всеобъемлющей, а лишь осколочной.

[indent] К чему счастье, которое не с кем разделить.

[indent] - Некоторые обещания мы сдержать не в силах, - эхом отвечает он, отводя взгляд и разглядывая запыленное окошко, через которое даже толком не было видно улицу. Скорее всего, в этой лавке дела шли не очень хорошо, раз хозяин позволял ей такое запустение. Моряк ищет оправдание своей собеседнице, буквально шаря по потемневшим доскам взглядом и закладывая руки за спину, крепко сжимая пальцами одной руки, ладонь другой – так он ходит в порту, следом за Кристобалем, не ведая необходимости в таком сопровождении, но смиренно не противясь собственной судьбе. Словно так ему гораздо проще контактировать с внешним миром, - Мне не следовала требовать с тебя обещаний тогда. У надежд нет срока давности, Шарлин, - он вновь переводит взгляд на свою собеседницу, невольно обращая на нее тяжесть собственного взгляда, который тут же отводит, стоит женщине, стоящей напротив, сделать первый шаг по направлению к нему.

[indent] Дегхельм делает глубокий вдох, чуть приподнимая подбородок и ведя им в ту сторону, куда отошла Шарлин, заинтересованная бархатными лентами, самых разных цветов. Он сам невольно удивляется тому, как пусто звучит его голос, когда он говорит о своем развалившемся браке – он где-то слышал этот тон. Озарение приходит довольно споро – несколькими минутами ранее Шарлин таким же бесцветным, ничего не выражающим голосом говорит о своем браке, о смерти собственного супруга. Наверное, думается капитану, он испытывал бы большую горесть, узнав о смерти Розы. Быть может, он испытывал бы раскаяние и горе от того, что ее жизнь оборвалась, коря себя за то, что не находился с ней рядом в этот момент – вот только он сам прекрасно понимал, что это было бы продиктовано долгом, а не любовью. Долгом клятвы, которую он единожды произносил перед жрецом Утешительницы и которой предавал большое значение. Нет, вероятно, Шарлин не любила человека, чья жизнь оборвалась около года назад и кого считали ее супругом. Сарк хмурится и чуть поворачивается в сторону белокурой женщины, краем глаза следя за ее движениями и пытаясь представить, что должно было случиться, чтобы ее сердце так зачерствело, настолько, чтобы его соболезнования она даже не восприняла. Кем нужно было быть, чтобы сердце девушки, способной сопереживать, способной мечтать и разделять чужие мечты не заполнилось горем от ухода того, с кем она делила свою жизнь.

[indent] Вероятно, редкостным негодяем.

[indent] - Ваше Величество, мадам, - к счастью, на фоне слепящего света в этой темной лачуге у него не получается настолько удивленно раскрыть глаза, как того заслуживает ситуация, Дегхельм смотрит на темную фигуру, возникшую в дверном проеме, стараясь привыкнуть к слепящему свету и рассмотреть получше служанку, которую Шарлин просила остаться на улице. В его голове очень медленно обрабатывается только полученная информация, словно он совсем маленький ребенок и некоторые слова не доходят до его сознания просто потому, что у него нет четкого понимания, что они значат. Быть может, с его сознанием играет Плут, издеваясь на все лады, но давно он за собой не замечал подобной глупости и слепоты.

[indent] Тоненькая и пряменькая девчонка на силкхорнском берегу мгновенно обрастает знатным положением – ведь ему еще тогда показалось, что она слишком чистенькая и аккуратная для дочери тана, что сами не брезгуют порою какой-либо работой. Что же до замужества…кое-что Дегхельм слышал от Вивиан и Кристобаля о покойном кинне Скайхая, когда в очередной раз им приходилось скучать в какой-то портовой таверне в ожидании, когда вся команда просадить заработанные деньги и вернется обратно на корабль, чтобы отплывать. Нужно сказать, ничего хорошего про Линда Десятого ему услышать тогда не довелось. За своими мыслями, что мечутся, точно зверь в клетке, Сарк не слышит практически придушенного голоса Шарлин, лишь видит, как исчезает полоска света, поглотив за собой и фигуру в дверях – служанка пятиться, путаясь в юбках, и Дегхельму ее даже не жаль.

[indent] Он из тех людей, которые всегда предпочитали слышать правду, считая даже больные удары правды проявлением доверия. Того доверия, которого ему не досталось от…кинны.

[indent] - Мне доводилось кое-что слышать о твоем покойном супруге, Шарлин, - хмуря брови, Дегхельм смотрит на пыльный пол, разглядывая самый край юбок своей собеседницы, а за спиной пальцы покрепче хватаются за ладонь, впиваясь в нее ногтями, точно желая отрезвить, напомнить, где он находится и с кем, - Скажи мне только одно – почему…почему ты тогда скрыла кто ты. Ты ведь не можешь быть обычной дочерью тана, верно? Я думал…
«Мы были друзьями?» Дегхельм одергивает себя, чуть дернув головой в сторону, точно желая самому себе отвесить звонкую пощечину, отрезвляющую, резкую и болезненную как удар кнута на галере. Дегхельм напоминает себе, что тогда даже не задумывался, кем является эта девочка, пока она исправно появлялась в его жизни и делила с ним маленькие радости и поражения на берегу моря.

[indent] - Я думаю, что в замке Вас заждались, Ваше Величество.

+1


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » heaven meets on the earth


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC