Virizan: Realm of Legends

Объявление

JULIANLAURETTELYSANDERLEVANA
01/12 Winter is here! Доставайте свои шубы, меховые шапки и валенки - у нас холодно. Очень холодно. И, как всегда, начинаем новый сезон с леденящего душу дизайна. Впереди зимние квесты, готовьтесь!
29/10 Виризан объявляет неделю празднования Хеллоуина, в связи с чем открывает флешмоб со сказочной тематикой - не пропустите наш маскарад!
12/10 Подведены итоги празднования первой годовщины проекта - поздравляем победителей и вручаем им и всем участникам заслуженные призы!
01/10 Завершен первый этап Anniversery Contest, но праздник не заканчивается - впереди второй и последний этап юбилейной серии конкурсов!
23/09 Happy Birthday to you! Happy Birthday, Mr. Virizan! Форуму исполняется год! Тягаем за уши именинника, несем подарки и шумно-весело-задорно празднуем день рождения. Ах да, куда же без новых одежд для родного проекта: надеемся, вам придутся по вкусу кофейно-осенние тона. Не ходите по другим форумам, ведь наш праздник только начинается!
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
▪ магия ▪ фэнтези ▪ приключения ▪ средневековье ▪
▪ nc-17 ▪ эпизоды ▪ мастеринг смешанный ▪

▪ в игре зима 986-987 года ▪

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » Лучше будьте здоровы, чем будьте мертвы


Лучше будьте здоровы, чем будьте мертвы

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Лучше будьте здоровы, чем будьте мертвы
http://funkyimg.com/i/2Esde.png
Линд Голдвин & Джованни Герреро • Белый Замок, Скайхай, ~ 26 февраля 986 года

День рождения кинесвита Фаро Голдвина оборачивается трагедией: отравлен его брат Линд. Кинесвит при смерти, к нему никого не пускают, кроме лекарей, и прогнозы их неутешительны. О том, что Линд чудом выживает и приходит в себя, знают немногие, и среди них — кавалер-рыцарь Джованни Герреро, которому доверяют охранять кинесвита. Но вот беда: едва очнувшийся Линд Голдвин подозревает в покушении Маделайн Раннемунд. Есть какая-то ирония в том, что, открыв глаза, первым, кого он видит, становится человек, присягнувший на верность невестке Маделайн.

+3

2

http://sh.uploads.ru/t/OlVpZ.gif

Здравствуй. Февраль не пришел один.
Снова болит в груди, и не берет огонь

Письма тяжелые, как гранит,
Со всех берегов границы
И с разных ее сторон.


[indent] Джованни решительно не любил сидеть у постели тяжелых больных. Одно дело - валяться на одеяле у простудившейся Жак, смешить её побасенками о происходящем на улицах и в полях, жонглировать виноградинами, пытаясь поймать их ртом, слушать, как она читает что-то из своих книжек, невесомо шлепая его по затылку, чтобы не отвлекался, таскать с накрытого для неё подноса булочки и сушёные абрикосы, рассказывать о турнирах и тренировках, безбожно приукрашивая - видеть, как от смеха и этой щенячьей возни постепенно разгорается на бледных сестриных щеках здоровый румянец и привычным ехидством вспыхивают лукавые ореховые глаза, когда она принимается дотошно придираться ко всем несоответствиям в его залихватской болтовне. Все домочадцы заглядывали справиться о здоровье ширы, Чинчина и Жози прибегали показать пойманных малиновок, среди тысячи своих ежедневных дел забегала Сабелита - убедиться, что всё хорошо, поцеловать сестру в лоб и унестись обратно, на ходу уже распекая какого-то конюха, и жизнь кипела - оставалось только немного подождать, чтобы снова к ней присоединиться.

[indent] Совсем другое дело - караулить человека на зыбкой грани жизни и смерти, среди тишины и ожидания, среди запаха лекарственных трав и взмокших простыней, нездорового, бальзамического, равнодушного запаха. Джованни всё время казалось, что пахнет вереском. Джованни мутило от собственного бессилия. Джованни считал, что нет ничего хуже, чем уходить вот так.

[indent] Не то чтобы он считал, что есть правильный способ умирать. Прельщавшие его мальчишеское воображение картины героической смерти за родную землю, за своего короля, за прекрасную даму - какую-нибудь абстрактную прекрасную даму, которая горько раскается в своём равнодушии к его особе, уложит себе на колени его отяжелевшую голову и оботрёт концом шелкового шарфа кровь и хладный пот с его лба, - всем своим блеском и великолепием не стоили ни одного мгновения обыкновенной настоящей жизни. Просто быть живым, зачерпывать вино рукой из бочки, мочить босые щиколотки в ручье, выбирая пальцами камушки из водорослей, возить Жози на плечах, подставлять голову ласково ерошащей волосы материнской руке, валяться в траве, чувствуя, как жесткие стебельки щекочут бока, спину и плечи, целовать чьи-то влажные солёные губы, вминая тяжёлый шёлк волос в белый приморский песок, - было ценнее любой героической смерти. В конечном счёте - под весёлой шелухой из мечтаний о воинской славе, золотой перевязи, венках турнирного бойца и любви к риску, - Джованни сражался ради того, чтобы другим не пришлось.

[indent] Он не считал, что выбор другого жизненного пути - более спокойного, более почтенного, оседлого, более безопасного, - был достоин упрёка. И всё же ничего не мог поделать с инстинктивным, иррациональным, глубоко укоренившимся страхом умереть в собственной постели.

[indent] Поэтому дежурство у постели отравленного кинесвита, ко всем прочим снедавшим южанина тревогам и переживаниям, ещё и нервировало его, раздражая старые травмы. Ему всё это страшно не нравилось. Взмокшие пряди на лбу принца, бисеринки пота на висках, потемневший, заострившийся профиль, казавшийся смуглым в белом мареве подушек, тяжёлое прерывистое дыхание, вырывавшееся из обмётанных коркой губ. Лица медиков, которые входили и выходили, цокая и покачивая головами, точно обследовали препарированную лягушку, а не тревожились о живом человеке. То, что к Линду никого не пускают - ни сестёр, ни любимых слуг, ни близких друзей, - никого доверенного, любящего, беспокоящегося, кто окружал бы нежной и бессмысленной заботой, молил Утешительницу о выздоровлении, ждал и надеялся, - словно не в родном доме лежал болезный сын, а умирал в чумной лачуге, на чужбине, никому не нужный и всеми забытый. Дрянь дело, думал Герреро, тяжело и тревожно хмурясь, машинально вращая в пальцах кинжал, чтобы чем-то занять руки. Если уж в королевском замке, на семейном пиршестве, поднесли кинесвиту отравленный кубок - на что вообще можно полагаться в этом Богами проклятом месте. Мало файстолльских разбойников, мало горькой юной Агнес Раннемунд, сломанным цветком лежавшей у подножия башни, мало киннской охоты в зимние праздники, чуть не стоившей жизни многим из отправившихся - снова интриги, снова заговоры, снова яды, впрыснутые в родную кровь.

[indent] Джованни яростно взъерошил волосы свободной рукой, потерев лицо, чтобы прогнать накатывающую сонливость, и тяжело выдохнул. Больше всего на свете ему хотелось сбежать вниз, найти Аннису, сгрести её в объятия и никуда не отпускать. После всего, что между ними произошло, она, наверное, запротестовала бы возмущённо, но зато он бы чувствовал, как она дышит ему в шею, как бьётся её сердце у самой его груди, знал, что если он пока ещё жив - значит, и с ней ничего не случилось. Всякому, кто захотел бы причинить кинесвите вред, пришлось бы сначала настрогать южанина на кусочки, а с этим у всяких ублюдков и раньше были сложности.

[indent] Только, по совести говоря, подобное его самопожертвование по праву принадлежало шире Беатриче и маленькой Элинор.

[indent] Джованни подкинул кинжал в ладони, поймал за рукоятку и прицельно метнул - тот вонзился в дубовую каминную доску с глухим стуком, даже не дрогнув. В другой момент Герреро бы самодовольно хмыкнул в усы, довольный своей техникой и чистотой броска, но сейчас, кажется, даже не заметил, что попал. Какого Губителя всё было так непросто?.. Он ненавидел, когда всё непросто. Он не был приспособлен к долгим размышлениям, сложным дилеммам, всем тем моментам, когда мысли метались и жалили, словно вспугнутый с августовских падалиц рой ос. Для размышлений у них всегда была Жак, а Джованни был создан для всего простого и незамысловатого, как день, как замах меча, как честность. Как любовь.

[indent] Он потёр глаза большим и указательным пальцем, соединив у переносицы. Вот бросить всё, пойти к шире Беатриче, попроситься домой, в Коломбан. В Коломбане разбойничьи нападения, атаки на королевскую процессию, похищения графа, дым пожарищ, резня, кровавая баня - самое ему там место. Полно народу и досуг занят. Там не то что о недозволенном замечтаться, там и лицо-то сполоснуть некогда. И можно было бы поспорить с Энцо, кто больше мерзавцев положит, а потом надраться в кабачке у Пилар, если её заведение там ещё не пожгли. Бить людей и баклуши. Отличное времяпрепровождение. И никому не нужно отчитываться в своих мыслях, чувствах, желаниях, пока ты славно рубишься во славу короля.

[indent] Джованни вздохнул, хлопнул себя по коленям и поднялся. Выпростав кинжал из доски, загнал его обратно в ножны - на южный манер он носил их закреплёнными на поясе у спины, а не у бедра, - и, обернувшись, увидел, что кинесвит смотрит прямо на него. Немигающими, лихорадочно блестящими, но вполне ясно открытыми глазами.

[indent] Ей-ей, Джованни обрадовался ему, как родному.

[indent] - Очнулись, Ваше Высочество? - он широко улыбнулся и смущённо почесал ухо. На месте Линда, очнувшись, он хотел бы увидеть кого-нибудь знакомого, близкого и дорогого, а не чужестранца из свиты невестки, но выбирать им обоим, похоже, особенно не приходилось. - Ну, хвала Утешительнице. Пить хотите? Лекарь сказал, что должны захотеть.

[indent] Мысль о том, что человеку, которого едва не отравили, едва ли понравится идея принять из чужих рук что-нибудь для внутреннего употребления, пришла к Джованни уже после того, как - и протянутый кубок, вздрогнув, замер на полпути.

Отредактировано Giovanni Guerrero (2018-06-17 21:02:56)

+5

3

здравствуй, моя смерть,
спасибо за то, что ты есть;
мой торжественный город
еще не проснулся от сна.

https://i.imgur.com/kpSzL2q.png
но я слышал песню, в ней пелось:
«делай, что должен, и будь, что будет», -
мне кажется, это удачный ответ на вопрос;

https://i.imgur.com/DqcdTZ1.jpg

Вино будто бы слаще, чем обычно. Линд думает спросить потом, что это за сорт, но ему вдруг становится до того дурно, что внутренности скручивает узлом и изящный кубок падает оземь. На полу разливается алое озеро. Остального кинесвит не помнит. Ни истошного крика Алланы, ни изумленных возгласов придворных — никакой реакции. Славное выдается торжество. Ничуть не хуже, чем недавняя охота. Где сестры? Отчего их нет сейчас с ним рядом и отчего двери покоев, куда его переносят, захлопывают почти сразу? Ведь ему стало нехорошо, такое со всяким бывает. Очередной приступ резкой боли заставляет кинесвита немедленно согласиться, что нет, пожалуй, такое случается далеко не со всяким.

Я не хочу больше... — Линд давится чем-то густым, и привкус железа на губах сменяет нестерпимая полынная горечь. — Я не могу больше...

Он злится, сжимает край простыни в кулаке, окидывает собравшихся невидящим взглядом. Почему эти люди просто не могут оставить его в покое, дать забыться тяжелым сном? Его невыносимо долго рвет. Голова кружится, тело содрогается в приступе судороги. Линд не узнает голосов. Возможно, здесь просто нет никого, кого бы он знал, ведь кинесвит прежде не жаловался на здоровье и не водил дружбу с лекарями, пускай даже самыми именитыми. Он хочет увидеть хотя бы одно знакомое лицо, и вроде бы даже сталкивается взглядами с обеспокоенным дядей Нито. Не то чтобы это сильно его успокаивает. Линду бы увидеть других родственников, тех, что со стороны матери. Тех, у кого точно не было причин травить его.

Травить. Впервые произнес это слово, пусть даже мысленно. Кто-то задумал расправиться с ним прямо во время семейного торжества — шумного празднования дня рождения Фаро. У кого-то поднялась рука на одного из Голдвинов. И уже не в первый раз. Линд слабо стонет, отводя ладонью в сторону то ложку, то кубок, и его берут за руки, вынуждая не сопротивляться. Он даже не понимает, что происходит, боль и страх притупляют рассудок. В конце концов, он покоряется воле лекарей, послушно проглатывает все, что предлагают, потому что ему становится ровным счетом все равно. Хуже не будет. В какой-то момент силы окончательно оставляют Линда, и он не может даже приподнять голову. Веки наливаются тяжестью, и кинесвит проваливается в забытье, дрейфуя где-то на границе сознания. Он не имеет ни малейшего понятия, сколько проходит времени, когда все-таки просыпается. Не сразу осознает, что находится в покоях не один. Сначала это радует: умирать в одиночестве и врагу не пожелаешь. Но после Линд прищуривается, всматриваясь в очертания ладной фигуры.

Вы?...

Линд узнает его: странно было бы не узнать южанина из свиты Беатрис. Он часто видит его, порой заговаривает — живое любопытство сына Лорейн Одоллант и его интерес ко всему новому и неизведанному так и тянут его знакомиться с людьми, расспрашивать их о том, что им дорого. Об этом всегда говорят с особой нежностью, это всегда освещают наиболее подробно. Но сейчас Линд пребывает в растерянных чувствах, уж никак он не ожидает, что с ним наедине оставят кого-то, близкого к Фаро и его матери. Вот уж кого Линд точно не пожелал бы увидеть в ближайшие несколько месяцев. Теперь ему начинает казаться, что и в улыбке Маделайн Раннемунд в тот день (когда он, кстати, был?) замерла могильным холодом жестокость, и ее яркие глаза сияли как-то особенно ярко.

У Джованни Герреро в руке кинжал. Страшная догадка пронзает молнией. Неужели он и станет тем, кого послали добить кинесвита, балансировавшего между жизнью и смертью? Почему же боги вложили оружие именно в его ладонь?

Линд вздрагивает. Один раз, затем еще. Дрожь бьет его, несмотря на теплые одеяла, в которых он не испытывает недостатка. Рука лихорадочно шарит под подушкой в поисках... Линд и сам не знает, что конкретно ищет. Жаль, что у него под рукой нет ножа, сгодился бы любой, даже тот, что используют для чистки фруктов. Он пригодился бы ему сейчас, когда присутствие смерти чудится в каждом вдохе, в каждом отблеске свечи, в каждом шорохе.

Но Джованни Герреро не нападает. Более того, он, кажется, искренне рад тому, что Линд приходит в себя. Есть люди, которым совершенно не подвластно искусство притворства. Возможно, и этот южанин таков? Все возможно. Равно как и то, что и его госпожа Беатрис может быть заинтересована в устранении соперника супруга. Линд улыбается, но как-то криво. Виновато. Как можно было подумать о таком? Не иначе, его травит еще и яд сомнений.

Не откажусь, — тихо говорит Линд, и боги, какие усилия он прилагает, чтобы не потянуться к кубку. Жажда становится сильнее, когда он слышит плеск воды. — Но вы попробуйте прежде сами. Вы меня обяжете, Джованни.

Голос напоминает шелест бумаги. Собственная слабость отвратительна до глубины души, и представать перед кем-то, полным энергии и сил, в таком плачевном состоянии...

Линд тяжело вздыхает и проводит ладонью по влажным волосам.

Виновника нашли?  — он пытается сесть, чтобы не смотреть на своего собеседника снизу вверх, но терпит фиаско.

Эти подушки такие скользкие, Осквернитель их побери... — выдает обычно сдержанный и спокойный кинесвит. Расплата за ругательство приходит сразу. Линд мучительно откашливается: пересохшее горло дает о себе знать.

+5

4

http://s9.uploads.ru/t/HEUNd.gif http://sg.uploads.ru/t/EpbvZ.gif http://sg.uploads.ru/t/X7zES.gif
« скоро будет солнечно, скоро будет весело, скоро ты услышишь последнюю песню пропащего крейсера
скоро будет весело, скоро будет ласково, скоро глаза твои будут сверкать незнакомыми красками »

[indent] Он похож на Аннису. Невольная мысль откликается тянущей болью где-то внутри, сладковатой, как мякоть запретного плода. Джованни, лишённый возможности любоваться своей милой, совершенно бездумно ловит эти отголоски: тот же наклон головы, те же интонации и обороты, те же светлые глаза и тонкие вьющиеся волосы - наверное, наследство Лорейн Одоллант. Линд болен и измождён, но сходство всё равно выступает на поверхность, как вытапливаемый мёд из сот. Та же тонкость черт, та же хмуринка меж русых бровей, та же характерная сдержанная улыбка в лицо смерти - первое, что проступает сквозь бледность и испарину, когда кинесвит приходит в себя и усилием воли сосредотачивает взгляд на мире. Джованни, видевший не раз, как люди возвращаются с того света после тяжёлых ранений, знал эту особенность - первое взявшее верх чувство обычно самое верное, самое нутряное. Не всегда самое искреннее.

[indent] - Рад служить, Ваше Высочество, - он не может удержать сочувственного взгляда, поднося кубок к усам и делая уверенный, крупный глоток. Дурное место, змеиное гнездо. Что ещё остаётся бедным здешним кинесвитам?.. Это ощущение всеобщего взаимного недоверия, которым были пронизаны замковые коридоры, Джованни ощущал почти физически, словно затхлый запах, тяжело сгустившийся в воздухе. Подозрительность, шепотки, сплетни, невысказанное недовольство, загнивающее по углам, как плесень на дне сундуков - да от такой атмосферы даже родниковая вода станет ядом, не то что нарочно смешанная отрава. Он сделал вид, что не заметил, как кинесвит пытался нашарить оружие под подушкой. - Похоже, всё чисто, - Джованни пожал плечами, вытирая усы, и вернул кубок. - Хотя я предпочёл бы вино, - он улыбнулся. Про коломбанские винодельни от него не слышал разве что самый нелюбопытный, а нелюбопытным кинесвит Линд был в последнюю очередь.

[indent] Ему хотелось что-то сделать для скайхайского принца, что-то, что дало бы ему почувствовать себя в безопасности. Не говорить же «не волнуйтесь, я не собираюсь Вас убивать» - кто вообще верит таким словам, особенно после покушения?.. Но чтобы поправиться, кинесвиту нужен был покой и отдых, умиротворённый счастливый сон сознания, а не раздражённые взнузданные нервы. Джованни отстегнул от пояса кинжал, развязав ножны - то, что у них в Коломбане прозывалось «ремешком добрых намерений» и по графскому указу перехлёстывало эфесы оружия на всех гуляньях и многолюдных празднествах, чтобы остудить риск поножовщины, - и положил вместе с портупеей у изголовья, возле подноса с водой и лекарствами. Так, чтобы Линд смог дотянуться, если захочет защищаться. И больше ничего не сказал.

[indent] - Не знаю, милорд. Я сижу здесь с тех пор, как Вас внесли из пиршественного зала. Если есть какие-то известия, то мне о них не сообщали. Но кто бы ни был виновником - он сюда не войдёт, - Джованни говорит по-прежнему мягко и с улыбкой, но взгляд его безмятежно твёрд. Не войдёт, даже будь это сам воскресший кинн. - Поправитесь - сами спросите.

[indent] Он не спрашивает, есть ли у Линда подозрения, потому что прекрасно знает, о чём тот думает. И Линд знает, что он знает. Вече вассалов близится неукротимо, противостояние Раннемундов и Одоллантов нарастает, как сходящая горная лавина, Тристан и Дерек Раннемунды погибли, в Файстолле раздор и разбойничье гнездо, Маделайн слабеет и мечется. Отравление на пиру в честь Фаро Голдина не может быть случайностью - даже такому неискушённому в политике провинциалу, как Джованни Герреро, это было яснее ясного.

[indent] Но это было не его дело. Его дело - защищать тех, кого велено, делать то, что должно, не допускать возможности подвергнуть сомнению лояльность чужеземки Беатриче своему царственному супругу. В этом замке должен быть хоть кто-то, кто будет просто исполнять свой долг - честно и безыскусно, не размышляя, как бы извернуться и обойти промысел Богов, чтобы добыть то, что ему не по праву. И чувство, ноющее где-то в области сердца, словно задетая струна расстроенной лютни - ...Анниса кладёт ему на колени разрисованную карту, вдохновенно вещая об их с братом планах, сметает с горячей щеки растрёпанную прядку, касается его в запальчивости, будто не замечая, - совершенно не имело никакого значения. Он дал клятву. О, боги, лучше бы его отправили в Файстолл!.. Разбойники, по крайней мере, никогда не задавали ему никаких этических дилемм.

[indent] - Давайте я, - добродушно предлагает Джованни, помогая кинесвит сесть и взбивая за спиной подушку. Вырвавшееся ругательство вызывает у него невольную улыбку, которая против всякого этикета расползается под усами от уха до уха. Даже ругается Линд смешно и невинно, как Анниса. - С подушками вечно одни неприятности, - Джованни наполняет кубок заново, протягивает закашлявшемуся кинесвиту, придерживает, помогая напиться. - Но Вам повезло, потому что я в юности вечно сидел с больными. Почему-то. Моя младшая племянница была настоящее веретено, никто не мог с ней справиться, когда она болела. Сестра просто молилась на меня, если я в это время оказывался на побывке. Вы, по крайней мере, не взбиваете ногами простыни и не швыряетесь в лекарей шишками, натасканными в постель, - Джованни склоняет голову набок, смешливо сощурив глаза. Он не стал, конечно, рассказывать кинесвиту про Этторио, подле которого тоже сидел, пока тот не вздохнул в последний раз. Линд был ему симпатичен, но не настолько, чтобы делиться самым сокровенным - кроме того, в изложении Джованни это явно была бы не самая жизнеутверждающая история.

[indent] - А ещё однажды мне довелось выхаживать дешира, который чуть не отправился к праотцам из-за несчастной любви, - Джованни задрал рукава рубахи, усмехнулся и покачал головой, принимаясь смачивать в тёплой воде свёрнутую тряпицу. - Почти перед самым отъездом в Скайхай. Знаете, кажется, даже Вы сейчас в лучшем состоянии, чем мы с ним были в то лето, - думал ли он тогда, что совсем скоро Флер Лоран, прекрасная, как предутренний сон, станет всего лишь милым бледным воспоминанием по сравнению с другой?.. - Моя матушка живо поставила его на ноги, когда я его довёз до нашего замка.

[indent] Джованни оценивающе взглянул на кинесвита, словно прикидывая, помогла бы ему Марианна Герреро или пришлось бы призывать тяжеловооружённую конницу, и непроизвольно принялся насвистывать себе под нос одну из тех старинных песенок, которые Марианна певала ему в детстве, ухаживая за своими заболевшими детьми. V'là l'bon vent, v'là l'joli vent, v'là l'bon vent, m'ami m'appelle. V'là l'bon vent, v'là l'joli vent, v'là l'bon vent, m'ami m'attend. Она всегда почему-то казалась ему колдовской - было что-то чарующее в её простоте.

[indent] - Расслабьтесь, - советует Джованни кинесвиту, промокая взмокший лоб сложенным компрессом таким уверенным жестом, словно и вправду всю жизнь этим занимался. Дурашливый тон оставляет его, и он серьёзно и сочувственно взглядывает в поблекшие от болезни глаза. - Будете переживать и размышлять, когда встанете на ноги. Сейчас Вам нужно отдохнуть и набраться сил. Завтрашний день сам позаботится о себе, как говаривал один мой знакомый жрец. Довольно для каждого дня своей заботы.

[indent] Джованни присаживается в изножье постели, небрежно упираясь рукой в колено.

[indent] - Или велеть позвать к Вам кого-нибудь? Родни? Лорда Вальдберга? - он очень старается, чтобы его голос не изменился, ни единой нотой не выдал отсутствия непринуждённости. - ...кого-нибудь из сестёр? Можете располагать мной.

Отредактировано Giovanni Guerrero (2018-12-08 04:54:55)

+6


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » Лучше будьте здоровы, чем будьте мертвы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC