Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪

▪ nc-17 ▪
▪ эпизоды ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
MahavirJainaLysanderLevana
25/05 Весенняя глава практически завершена: часть квестов доиграна, часть подходит к концу. В связи с этим мы открываем запись на лето!
10/03 Вашему вниманию представляем иллюстрированный бестиарий нашего мира.
08/03 Весенняя сюжетная глава официально запущена! Следите за очередностью и не забывайте поддерживать соигроков позитивом. 01/03 По просьбам трудящихся мы вводим систему дайсов - отныне вы можете отыгрывать непредсказуемые сражения, как магические, так и классические. Подробнее читаем здесь!
01/03 Вопреки минусовым температурам за окном у нас весна! Встречаем новым дизайном и некоторыми дополнениями, которые будут скоро-скоро - не пропустите объявление!
09/02 Дамы и господа, просим вас отметиться в опросе "Как вы нас нашли?" и тем самым помочь развитию форума!
01/02 Внимание, внимание всем скайхайцам! Стартовали всекоролевские выборы нового кинна, всем сознательным гражданам пройти на избирательный участок и отдать голос за достойнейшего.
04/01 Стартует очередная костюмированная мафия, спеши поучаствовать в детективной истории по мотивам «Убийства в восточном экспрессе». Также напоминаем, что еще можно отхапать лот в лотерее и подарить новогодний подарок.
24/12 Даем старт сразу двум праздничным забавам: не забудьте отдать свой голос в Virizan New Year Awards и получить маску на флешмобе!
18/12 Что это за перезвон колокольчиков в воздухе? Да это же виризанский Тайный Санта доставляет подарки! Обязательно загляните под свою пушистую красавицу. С наступающим вас!
09/12 Зима официально захватила Виризан, оставив своё послание на доске объявлений - не пропустите его и открытие новой сюжетной главы!
01/12 Встречаем зиму новым дизайном. Но не спешите расслабляться, это ещё не все: в преддверии Новогодних праздников мы решили растянуть приятности на весь месяц, так что объявляем декабрь месяцем дополнений, обновлений и маленьких милых сюрпризов. Не переключайтесь.
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Сегодня в наших сердцах » вздымая вихрь пыли, твой прячет силуэт


вздымая вихрь пыли, твой прячет силуэт

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Вздымая вихрь пыли, твой прячет силуэт
http://s5.uploads.ru/GHpxy.gif http://sa.uploads.ru/Tbt6I.gif
Иоланта Барди и Марко Риччарди • рынок, граница Офельена,
15 апреля 986, день

В столь неспокойное время решение благородной дамы отправиться одной может статься чересчур опрометчивым. Ведь если с местными завсегдатаями таверны справиться без чужой помощи возможно, то с напуганными животными совладать сложнее.

Отредактировано Marco Ricciardi (2018-03-31 16:11:05)

+1

2

Записка от 14 апреля.

«Драгоценный брат, я уехала с Маурицио, нашим управляющим, и его сыном к Нанетте. Ты же знаешь, что она после рождения третьего ребёнка гостит у матери. По дороге хочу обсудить наши последние новости графства. За меня не переживай, если посчитаю нужным, останусь переночевать у них.
Обнимаю. Иола»

Весенний Офельен бы полон разительных контрастов. Несмотря на не самое спокойное время и настроения людей, весна брала бразды правления в свои руки, и то там, то здесь, вдоль тракта, на прогалинах уже во всю пробуждалась, манящая приветливыми красками, зелень, а в канавах бодро звенели ручьи, подпевая обезумевшим от счастья птицам, что первые почувствовали и провозглашали на все голоса приход самой настоящей весны.
Природе было всё равно на людские раздоры, она сушила солнечными лучами предыдущее бездорожье, хоть вечерами ещё не было особого тепла, но Иоланте определённо гораздо больше нравилось обсуждать дела, сидя в седле, чем в душном кабинете. Хоть дела были не слишком хороши – на границе с Сиприеном постоянно вспыхивали какие-то мелкие раздоры, оттуда постоянно забредали вглубь какие-то дебоширы, норовя учинить беспорядки. Сколько она помнила, волнения в народе и распри между графствами существовали всегда, но сейчас проблема начинала получать весьма острое значение. Девушке и вовсе казалось, что Сиприен будто нарочно посылает всякое отребье, чтобы разжечь конфликт и…
И вот как раз-таки, чтобы понять, насколько обоснованы её опасения, она и хотела поговорить с Маурицио, управляющим на территории графства, который всё же был ближе к народу и лучше видел картину целиком. Сама же Ио, как и её брат, старались брать проблему на контроль лично, поскольку не видели в этом ничего зазорного, но Фабьен был недоволен, если сестра ездила куда-то одна. Иоланта, конечно, старалась прислушиваться к брату и совсем одна ездила редко, но особого страха не испытывала, поскольку и в седле держалась хорошо, и кинжалом тоже владела ничуть не хуже, чем большинством женских премудростей.
Луцио, сын Маурицио, будучи юношей довольно умным, но скучающим при разговорах старших, не мешал двум всадникам и ехал чуть впереди, позволяя время от времени себя догнать. Дорога до дома матери Нанетты была не ближней, но довольно спокойной, лишь несколько раз мимо них проносилась кавалькада незнакомых наездников, которые не признавали в Иоланте значимую особу и не выказывали почтения, заставляя Маурицио и Луцио окружить свою госпожу и принять серьёзный вид. Барди подавляющему большинству местных жителей была знакома и уважали они её ничуть не меньше, чем брата, радуясь, что им повезло видеть в лице графа и его сестры своих заступников.
Погостив ночь, и пообщавшись с Нанетой, её матерью и ещё двумя детьми, один из которых был совсем крохой, Ио решила, что пора бы и честь знать, но настоятельно отговорила мужа и сына Нанетты её сопровождать, ведь они оба соскучились по матери и жене, дома нужны были мужские руки. Да и самой Барди было о чём подумать на обратном пути.
Ио ехала шагом, подставляя лицо апрельскому солнцу и чувствуя, что дорожное тёмное платье с глухим воротом – это уже было слишком. Весна славилась тем, что вчера ещё мог быть дождь, а сегодня солнце может заставить тебя одеть почти летний наряд. В молодой листве, что тоже жадно ловила солнечные лучи, шелестел ветер, заставляя вслушиваться в его истории и сладко вдыхать аромат новой жизни полной грудью.
Признаться, странное это было ощущение… Иоланта успела немного понянчиться с младшим ребёнком Нанетты, он, а вернее она, девочка, был совсем ещё крошкой с мутным взглядом, не слишком понимающим, где свои, а где чужие. Но стоило только взять её на руки, прижать к груди этот тёплый комочек, как внутри всё странно и сладко сжималось, наполняя Барди и радостью, и удивлением. Даже сейчас это странное чувство, будто бы нечаянно зароненное в сердце, отдавалось эхом, являясь той самой причиной для раздумий ширы.
«Нет, я прекрасно понимаю, что на мне род Барди заканчиваться не должен… И дети – это прекрасно, хотя усталые глаза Нанетты, казалось бы, сперва говорили об ином. Но стоило ей взглянуть на дочку… А Маурицио и подавно. Они давно хотели дочь, и Боги услышали их. Малышка и впрямь, как куколка» - Барди была искренне рада за них, но в то же время впадала в странную тоскливую задумчивость, пытаясь представить себя на месте Нанетты. Удел домашней безропотной клушки был печален для Барди. Что ни говори, но мужчины, даже в Дальмасе, предпочитали сами заниматься своими делами, а не советоваться с жёнами, особенно, если жёны были ширами. Нет, конечно, много было случаев, когда жена умело вела дела вместе с мужем или вместо него, но мужчины были такими сложными и гордыми существами…
Барди вздохнула. «Чего стоил тот же мой Фабьен…» - с ласковой улыбкой она вспоминала все их ранние ссоры и примирения и благодарила Благих, что всё это теперь позади, и Фабьен не видел теперь в ней угрозы своему спокойствию и авторитету.
Тем временем из-за поворота показались городские ворота. Решив, что ехать в объезд долго, Иоланта въехала в ворота, мимо стражи, накинув обратно плащ, убрав волосы и натянув капюшон, чтобы не особо привлекать внимание. Под плащом были припрятан кинжал, а гнедой молодой жеребец, хоть и нервно прял ушами, но хозяйку слушал без хлыста и неторопливо шёл через толпу.
Центральная улица, конечно же, вела к рынку, где каждый уважающий себя торговец норовил продать свой товар, но были и те, кто праздно или со злым умыслом шатался там, поэтому когда на пути желания ширы полакомиться первой, пусть ещё не очень сладкой черешней появились трое странных господ, расталкивая всех на своём пути и пристав к одной женщине, требуя отдать им корзину, Иоланта решила вмешаться.
- Эй, вы! – командный тон у Барди был отработан прекрасно, поэтому те, к кому она обращалась, быстро поняли и услышали, - Что вам нужно от этой женщины? Будьте мужчинами и заработайте сами. Нечего тут заниматься вымогательством!
- Опа, глянь-ка, грозная шира! - усмехнулся один, подходя ближе и сплёвывая под ноги коня Иоланты, - Проваливай-ка ты сама домой, пока муж не потерял! – и сам же противно засмеялся над своим остроумием. Ещё двое подтянулись следом, а женщина, к которой они приставали, убежала по-добру по-здорову.
Иоланта лишь поджала губы и сбросила капюшон, пришпорив коня и заставляя его встать на дыбы прямиком перед нарушителями спокойствия. Не желая угодить под удар передних копыт, мужчина отошёл подальше.
- Я сказала, проваливай! И друзей своих забирай!
- Посмотрю я, как ты заговоришь, когда эти земли будут принадлежать Сиприену! – зло выкрикнул мужчина.
«Ах, вот оно что!» - узнавания на лицах и в словах Иоланта не прочла, поэтому решила не церемониться.
- Нищим и убогим сегодня не подают, - отрезала она, - Пшёл! – и едва конь опустился, она шёлкнула хлыстом под ногами троицы, проезжая мимо.
- Вот стерва! – неслось ей вслед.
Сделав неспешный круг по рынку, девушка спешилась сперва у одной лавки, решив прикупить брату перо и чернильницу, с характерным ирадийским узором, а затем направилась уже за черешней. Девушка прекрасно знала, что она ещё вот-вот только поспела и совсем не сладкая, не напитанная солнцем, но это бы своего рода ритуал, чтобы унять истосковавшуюся по тёмно-бордовым глянцевым бочкам с одуряющим запахом душу: купить и неспеша есть, морщась и тихо радуясь тому, если вдруг попадётся ягодка послаще.
Девушка не очень-то спешила со своими покупками, прекрасно понимая, что у неё уйма времени, Фабьен предупреждён, до вечера далеко и она успеет добраться домой засветло, поэтому сейчас можно будет оседлать Фуоко, пустить его шагом и есть ягоды прямо из пригоршни, блаженно щурясь под лучами солнца. Но не тут-то было…
- Я смотрю, ты смелая…, - вырвал из размышлений Иоланту уже знакомый противный тембр. Дорогу ей преградил тот самый тип. С близкого расстояния от него несло алкоголем и немытым телом, а его взгляд был ещё более сальным, чем его старый, видавший-виды плащ.
- А ты глупый! Прочь с дороги! – приказала Барди и решительно двинулась вперёд. Мужчина слегка опешил от такой самоуверенности, но тут же рядом с ним образовался ещё один его друг и ещё трое с оставшихся сторон взяли Барди в кольцо.
- Это ты глупая, красотка! – заявил он, поднабочась, - Когда наш господин заберёт эти земли…
- Не будет этого! – рыкнула Барди, хватаясь за кинжал.
Черешня полетела на землю. Мужчины напряглись и тоже потянулись к оружию, но более осторожно, увидев, как стальной клинок мгновенно оказался у горла их друга. Однако, их было больше, а Бадри со всеми совладать было невозможно и до коня ещё надо было успеть добежать. Но как?!

Отредактировано Iolanta Bardi (2018-04-01 00:01:10)

+3

3

Риччарди запустил руку под ворот, оттянув его и сглотнув, растянул завязки, чтобы облегчить доступ воздуха к своему телу. Легкая утренняя прохлада сменилась неприятным ощущением жжения от горящей под прямыми лучами темной одежды. Офельен встретил его слепящим солнцем, во всю силу распалившимся после продолжительной зимы, чтобы не только согреть самые отдаленные слои остывшей земли, но и заявить о своих правах на владение ближайшей половиной года. На протоптанной земле тракта, по которому медленно преступали копыта их лошадей, уже испарился растаявший снег, так что с земли поднималась слабая пыль и тут же оседала, тем временем когда всадники двигались дальше.

Ритмичное покачивание в седле и воцарившееся на какое-то время тишина незаметно своими невидимыми сетями заволокла Марко в прошлое. Будучи еще не окрепшим юнцом он старался держаться поближе к отцу, подгоняя свою нерасторопную лошадь, внимая всем его разговорам с собственными людьми для которых он был еще слишком мал и не опытен. Отец тогда ему казался эталоном достоинства и величия. Искаженный детским воображением, затуманенный взор не мог отыскать более подходящего кандидата на роль возвеличивания. Чувство восхищения касалось всего, от того как крепко и податливо лежали в руке Фабио поводья до скорости принятия решения в трудные и неразрешимые ситуации. Помнит, как держась позади, он с усердием выпрямлял спину, опускал левую руку в характерном жесте отца, стараясь перенять его манеру вести себя.

Но весь его серьезный вид как карточный домик разваливался, когда Фабио поворачивал голову и  подзывал его: «Марко, нагони меня». И тогда полный гордости от своей необходимости собственному отцу, он несколько раз подстегивал ездовую лошадь и быстро равнялся с ним, щурясь от яркости такого же апрельского солнца, которое уже некому было загораживать и слушая речи отца о месте их назначения и самым необходимым правилам поведения. Через несколько лет тоже чувство трепета от первой поездки со своим родителем должен был испытать его сын. Если бы приставленные слуги оберегли его от идеи лезть куда не следует. Если бы он тогда был рядом.

— Ваша милость, — реакция Марко на обращение последовала не сразу. После встречи с отцом в своих собственных мыслях, эти слова казались ему чужеродными, недостойными его самого, хоть он давным давно к ним привык, — в нескольких милях город, мы можем там остановиться и подкрепиться. Наши лошади там тоже смогут набраться сил, я договорился, — всадник получил одобрительный кивок и повернул коня, чтобы присоединиться к процессии. Риччарди всегда направлял кого-то из сопровождающих вперед, осматривать незнакомую дорогу, если сопровождал своих торговцев. Это помогало сберечь их силы и увести подальше от нежелательных мест. Карты, имевшиеся у него на руках и так хорошо изученные еще даже в юности не всегда спасали положение и не давали сводку настоящего времен. Рисковать же временем и своими людьми Марко совсем не любил. Кроме того, решение посылать кого-то вперед обеспечивало им прием [обычно теплый благодаря золотистым коронам] уже к моменту их приезда.

Путешествия по Дальмасу с отцом сосредотачивались на основных торговых точках, непротоптанные пути же они исследовали в сторону юга. Поэтому данная дорога из Сиприена, где они только что выгрузили большую часть своего товара, в землях Офельена для него была малознакома. Но ввиду усложнившихся ситуаций на дорогах и периодического подрыва торговли в последнее время пришлось оторвать свое внимание с юга и перенести на родные земли. Неделями ранее управители его дел совершенно не оценили желание графа в столь неспокойные дни самому сопровождать повозки. Опасения высказывал даже его брат. Марко же наоборот счел свое присутствие непреложным — ведь лучше собственных глаз ничто не представит объективную оценку происходящему. Компромиссом послужило увеличение охраны и уменьшение тюков, расстаться с которыми в случае опасности господина будет не столь горечно.

Они въехали в городские ворота и направились по широкой улицей, которая наверняка была центральной. Марко сдержанно осмотрелся, перекидывая взгляд с местных жителей, пока его внимание не захватила укатившийся из переполненной корзины редьку и полнотелая женщина, что побежала его останавливать, по наклонной дороге прямо к передним копытам его коня. Природное любопытство и тяга ко всему жевательному заставили остановиться коня и наклониться, чтобы понюхать, а потом открыть угрожающе для овоща рот.

— Тсс, Диес, — натянутые поводья потянули голову лошадь вверх, что было встречено с неодобрительным фырканием. Марко похлопал его по шее, а затем одним легким движением спешился, наклонился и взял в руки утерянный овощ. К этому моменту уже подоспела его запыхавшаяся и раскрасневшаяся владелица, которая по пути чуть не растеряла половину своей корзины. Слова извинений ее складывались тяжело из-за сбивчего дыхания, поэтому Марко просто протянул овощ с вежливой полуулыбкой, поручив быть впредь осторожнее. По близости уже слышался шум рука, откуда эту дама вероятно и держала путь, поэтому он повел лошадь за поводья и пошел рядом.

Граф не мог себе отказать в том, чтобы не пройтись мимо лавок, усеянных товарами. Его необъяснимо тянуло все потрогать, сравнить и оценить в поисках самого лучшего, которое может встретиться там, где не ожидаешь этого. Оживленность на рынке его увлекала не меньше. Среди всех этих разговорах, спорах о ценах, завываний, недоверчивых вопросов покупателей он чувствовал себя наиболее уверенно. Лавируя мимо людей, он с особой тщательностью охватывал взглядом представленные товары, подмечая их особенности. Остальные последовали его примеру и покинули свои насиженные седла, сразу же растворившись в привычном для них процессе.

— Что скажешь? — Марко вертел в руке очередной товар, демонстрируя своему помощнику и ища совета, взгляда со стороны. Хотя это больше требовалось ему самому, чтобы определиться с ответом, не зависимо от того будет тот солидарен с ним или нет. Но мужчина не успел и рта открыть, как  их отвлекли неподалеку раздавшиеся гневные речи. Впрочем, они привлекли внимание к себе не только людей Риччарди, но и всех остальных участников мелких торговых сделок и отношений. По началу никто не спешил вмешиваться, сочтя это очередной разборкой недовольного клиента. Мужчина и правда мог сойти за наглого продавца, что требовал больше оговоренного с юной ширы [ведь дама в таких одеждах едва ли могла сойти за простолюдинку], что было совершенно обычной ситуацией в таких местах. Но когда повышенные тона привлекли других участников, которые отнюдь не намеревавшихся уладить конфликт судя по их наглому потрепанному виду, Марко почувствовал напряжение.

— Тибо! — он окликнул своего главу своего охраны в дороге, именно того, кого отправлял впереди по дороге, и кивком головы указал в их сторону, чтобы они были готовы вмешаться при ухудшении ситуации. И оказался совершенно прав, потому как в следующую минуту, схватившись за кинжал, дамочка с горячем нравом привела в действие более сокрушительную силу, которая кольцом стало притеснять ее. От сжатых зубов у Марко заходили жилы, когда он тут же подался к ним. Громкий свист быстро привлек их внимание к его персоне: — Эй, господа, оставьте ширу в покое, ваша назойливая компания не приятна даме.

— Не лезь, у нас с этой красоткой свои дела, — огрызнулся стоявший поблизости к нему мужик, выдав неприятный звук, — проваливай отсюда, пока с тебя не спросили.

— Не раньше чем вы послушаетесь меня, — Марко ощетинился, почувствовав еще за пару метров от говорящего будоражащее амбре.

— Что, рыцарская кровь взыграла? Ну так мы сейчас это быстро исправим, — поддержал его еще один, резко вытянув оружие из ножен и направив его в сторону Риччарди. Чем опрометчиво спровоцировали реакцию охранников позади него [помимо Тибо, что у них главный, женскую честь с жизнью господина готовы были отстаивать четверо], освободивших свои мечи и поравнявшись друг с другом.

— Мой господин, не тратье время на слова, отребья Осквернителя их не понимают, — Анж не изменял себе. Молодая кровь бурлила в его теле, перемешиваясь с опрометчивостью и безрассудностью, создавая жгучую смесь, ведущую к неприятностям. После этих слов какая-то гордая шира не смогла сравниться с наглостью нездешних иноземцев, чтобы она там не вытворила.

— Как этот выродок нас назвал?! — одного неправильно подобранного слова было достаточно для воспламенения искры, приведшей в действие обе стороны. Марко лишь успел выхватить меч из ножен, чтобы отразить удар одного из дерзких мужланов и заметить, как лица смешались в пятна краски и звон стали.

+3

4

Надо же было испортить такой прекрасный день столь глупой стычкой! Иоланта понимала всю глупость ситуации, но уже поздно было что-то менять, она слишком трепетно относилась к землям, которые были не её, но она принадлежала им с рождения. И отчим, и брат своим примером всегда показывали ей, что она не просто родилась здесь, а является тем человеком, который отчасти тоже ответственен за всё происходящее в Офельене. Поэтому у неё было сейчас не ощущение птички, попавшей в силки, а хозяйки, к которой вломились совсем непрошеные гости, поэтому она была должна дать отпор им, чтобы эти мужланы в грязных сапогах не смели топтаться на мраморном полу её дома, который она его всегда лелеяла.
Атмосфера между ними нагнеталась всё сильнее и, казалось бы, уже некуда было больше, однако, свист, а затем и голос, ворвавшийся в эту атмосферу был вспышкой молнии, едва не ослепившей всех. Лишь только хорошая выдержка позволила Иоланте не обернуться на прозвучавший повелительный зов. Фабьен учил её не просто держать в руках кинжал, а с умом им пользоваться, чтобы не остаться проигравшей. Если держишь оружие у горла противника, то отвлекаться даже на звук пушечного выстрела - крайне неосмотрительная идея. Не спуская взгляда с того наглеца, Барди пыталась одним лишь слухом уловить смену настроений и расстановку сил. Голос явно не принадлежал кому-то из деревенских торговцев - слишком властный, слишком громкий и полный силы, когда подавляющее большинство было готово лишь посмотреть или унести ноги подальше, спасая свою собственную шкуру, оттого слышать этот наливающийся нетерпением и сдерживаемой яростью голос здесь - на маленьком рынке - необычно и странно. Это было так похоже на Фабьена, но голос брата она ни с чьим бы не спутала. Знала бы Барди, что скоро ей придётся изучить все интонации голоса и этого мужчины...
- Послушай совета умного человека, - сдержанно и сухо, но не без внутреннего облегчения посоветовала Барди, но расслабляться было рано.
Звук оружия, вынимаемого из ножен предвещал одни лишь неприятности, скрежеща о грядущем, но в этих звуках никто не мог распознать предвестие судьбы. Боги сами знали вне воли людей, что и как им устроить, разыгрывая хитрые и странные на первый взгляд ходы. Иоланта же понимала сейчас только то, что в её перепалку опрометчиво втянулись и другие люди. Утешало лишь одно, что тот господин, лица которого она не могла увидеть, как бы любопытно ни было, был не один, в конце-концов мужчины не все глупы, как те личности, что преградили ей путь. И вряд ли бы тот господин решился вмешаться в одиночку.
Как только неприятели, задетые за живое, отвлеклись на заступника, Иоланта решила, что негоже упускать подаренный ей шанс и, не раздумывая, начала проскальзывать в брешь живой стены, преграждающей ей дорогу.
"Не время сейчас для благодарностей, увы..." - подумалось Барди. Она, было, хотела обернуться и взглянуть туда, где были её заступники, понять, кто из них был "мой господин", как к нему обратился другой, явно более юный мужчина. Но ни один голос не был ей знаком, хотя Ио обладала прекрасной памятью как на внешность, так и на какие-то детали. Она помнила не только по имени всех слуг, но и какие-то детали их жизни, а могла после встречи-другой запомнить крестьян, с которыми встречалась лично. Запомнить хотя бы по каким-то деталям. А тут... Голос... Такой яркий, но с ним ничего не было связано.
"Странно..." - но в секунду слабости и любопытства была схвачена за юбки сбоку рукой одного из приспешников того задиры. Решение пришло мгновенно - она резко сдернула с себя плащ и швырнула его верхнюю часть в лицо схватившему. От неожиданности он ослабил хватку, и девушке удалось вырвать подол платья из его рук. Но плащ, а вместе с ним и хлыст, который мужчина тоже зацепил, остался у него.
- Лови! Держи её! - тотчас раздались крики, пока Иоланта бежала сквозь толпу. И, казалось бы, спасение, вот оно, Фуоко мирно потряхивая гривой, стоит у изгороди. Одним привычным и ловким движением девушка развязала поводья и, даже не переведя дыхание, одним махом впрыгнула в седло, слыша позади торопливые шаги и возню.
- Но! - огрев коня ногами и разворачивая, она думала, что всё закончилось, однако, свист кнута и два смачных щелчка, пришедшихся по крупу жеребца и без того весьма удивленного подобной непочтительностью, прозвучали, как приговор. Конь захрапел от неожиданности, встал на дыбы и пустился в голоп. Иоланта вскрикнула от неожиданности, но удержалась и в седле, и поводья удержала, что, правда, ровным счётом ничем не помогло - Фуоко не слушал ни криков, ни поводьев, ни тычков в ребра, а хлыст... Видимо, как раз таки им ему и досталось от преследователей. Барди была теперь пленницей собственного животного. Конь нёс, лишь инстинктивно огибая крупные препятствия, люди сами отскакивали с его пути, а Иоланта чувствовала пугающую беспомощность, когда в ушах свистит ветер, бьётся сердце от бешеной скачки, но ты ровным счётом ничего не можешь сделать, даже скорректировать траекторию движения.
- Дорогу! Дорогу! - лишь могла кричать она, предупреждая людей, - Я им не управляю! - в круговороте улиц мелькали перепуганные лица и пожилых, и молодых, и матерей, растерянно прижимающих к себе детей.
"Боги, хоть бы никто не пострадал!" - молила девушка, жмурясь, когда жеребец особо шустро проскакивал между телеги с сеном и прохожими, сворачивал в непонятный узкий переулок, затем снова на оживленную широкую улицу.
"Неужели ему не надоест самому? Если б я знала, сколько в нём сил и дури... Не ломать же ему теперь челюсть, чтоб остановить?" - конечно, она могла бы, чтоб спастись, так натянуть поводья, что точно бы покалечила бедное животное, но Иоланта думала и о нём тоже, а лишь потом о себе.

Отредактировано Iolanta Bardi (2018-04-07 17:48:29)

+2

5

«И только отважным уготован блаженный путь на небесах, ибо дни их на земле решениями храбрыми, но безрассудными обречены» лиричные строки поэта совсем не подходяще всплыли в голове у Марко в момент соприкосновения холодной стали. Он не мнил себя романтиком, чтобы бросаться ради дам раскрытой грудью всякий раз на острие меча врага. И переплеты с томными поэзиями держал в руках он всего лишь раз, когда еще светились пробелы в его щетине. Тогда беснующееся сердце молодого человека, что не сыскал в мире еще предназначения, искало умиротворения в чужом мировоззрении на весь этот сумбурный мир. Поэты же с их высокопарными речами и тягучими мечтами казались наиболее подходящими учителями. Ведь они молчали сквозь года, предоставляя возможность разуму читателя сыскать в их словах свою подходящую правду.

Но он был сыном графа, хозяином земель и людских жизней. Привычка защищать выработалась практически с младенчества и часто тогда же практиковалась на младшем брате. Правда, после того, как Марко успевал ему самостоятельно надавать по самые уши и достать обычными для всех детей выходками. Но в конце концов, есть ли разница в зле, даже если это зло — ты сам. Можно сказать, с малых лет в Марко развивались задатки истинного управляющего, ибо не сыскать лучше правителя, чем тот, кто оберегает своих подданных от самого себя. Могло измениться место, народа, но для внутреннего чувства долга едва ли имело какое-то значение. Земли были чужими, зато проблемы роднились. Обитающие в харчевнях представители низших слоев рано или поздно уставали от праздного образа жизни, что они влекли от незадавшейся судьбы и выползали в свет. А там уж первым, кто имел неосторожность попасться им на глаза, приходилось принимать участие в компенсации их ничтожности.

Уж неизвестно, в чем был промах знатной дамы в общении с этой разлагающейся чернью [по словам Анжа], но вылился он в хорошую драку. Такое развлечение. Навалившийся на Марко здоровяк только что оступился мимо от умелого уворота. Его противник не был столь ловок в обращении со сталью, но брал напором и решительностью, не говоря о размерах. Поэтому приходилось играть на его неуклюжости, с чем лучше справлялся юркий и молодой Анж [он любит говорить, что в Макселанде у всех такая бурная кровь], который сразу же поймал его в свои крепкие стальные объятия, не дав вспомнить о графе. Это дало Риччарди возможность осмотреться вокруг и увидеть сквозь движимые танцем схватки тела скрывающуюся ширу. Девушка оказалась в меру сообразительна, чтобы воспользоваться шансом, так великодушно ей предоставленным.

Тень сбоку заставила Риччарди отвлечься. Он дернулся в сторону и успел выставить ребром меч, чтобы смягчить удар. Позади нападавшего он заметил Тибо поднимающегося со сломанной лавки и распутывающегося из обвившей его ткани. Никак пропустил хороший удар. Искаженное лицо стражника скрылось за плечом того мужчину, чье горло еще недавно чувствовало леденящий холод кинжала ширы и Марко снова вынужден был парировать его выпады, пока Тибо не сменил его. Освободившись граф дернул голову в ту сторону, куда только что смотрел, ведомый одновременно желанием увидеть этот развивающийся большой рябью плащ снова и криками, доносившимися с той стороны. Один из неприятелей все-таки погнался за ней сквозь толпу городских зевак, увлекая за собой и самого Марко. Он подался вперед, вслед за ними, но остановился по осечке хлыста, предсказывая, что будет в последующие секунды.

— Лошадь, быстрее! — резкий оборот назад к оставленному им противостоянию. Кто-то обязательно услышит командный тон, как по выдрессированной команде выхватывающий из любой ситуации. Ржание лошади и крик девушки эхом отразилось в груди, в один момент слившись с ударом сердца, что так глухо отдавали в виски. Она так не справится с ней, Марко с тревогой смотрел, как неверные попытки всадницы успокоить животное, только приводят ту в больший разнос, пока они не скрылись в повороте улицы. Испуганные люди едва успевали убраться с дороги, подбирая своих детей и оттаскивая поклажу. Да еще убьет кого-то по пути.

Услышав торопливый стук копыт, мужчина обернулся и одним выверенным движением оседлал подданного коня. — Пошел! — взбудораженный голосовой командой и толчком в бока, конь ринулся вперед, увлекая склонившегося всадника по улицам вслед за унесенной широй. Благо вычислить этот путь было достаточно легко по валяющимся предметам на мощеной дороге и недовольным лицам людей, что устраняли последствия внезапно проснувшегося стремления животного вырваться из этого опасного места. Стоит ли говорить, что появление второго лихого всадника их совсем не обрадовало. Но едва ли Марко это сейчас занимало.

Послушный Диес умело маневрировал между живыми препятствиями, не сбивая темп. Пришлось поднажать, чтобы сравняться с крупом лошади [оставаясь позади, чтобы не пугать сильнее] и оценить ситуацию. По одним остекленевшим глазам зверя стало понятно, что девушка совершенно потеряла управление.

— Натяни левый повод в сторону, сильнее! — скомандовал он, заставляя девушку перестать жалеть своего четвероного партнера. Марко понимал, как тяжело было выполнить указания. Несущая лошадь превращалась в каменный неподвластную массу, когда теряла контроль, и даже ему приходилось прикладывать все свои силы для такого маневра. Наконец голова коня поддалась в бок, а за ней начало поворачивать и тело. — Теперь левой ногой дави внутрь, быстро! Еще сильнее! — неслаженные движения рук и ног в разные стороны достигли своей цели и начали приводить животное в замешательство и оно начало медленно сбавлять темп. Слишком медленно, Марко нахмурил брови - девушке не хватало сил сделать более ощутимый перекрест, чтобы затормозить.

— Но! — в секунду шпоры впились в бока Диеса, заставляя Марко сильно оторваться от них. Должно сработать, он не уверен, но иного способа сделать это быстро ему сейчас не видит. Всадник резко поворачивает недовольного происходящим коня и с силой тянет на себя поводья, заставляя с неодобрительным громким ржанием сменить опоры животного на две задние ноги — встать прямо перед несущимися на них на дыбы. И приготовиться при худшем раскладе к сильному толчку, если твердолобость гнедого победит перед обычным испугом.

Отредактировано Marco Ricciardi (2018-04-11 12:06:48)

+2

6

Что ты знаешь о безысходности? Боишься ли сама взглянуть в лицо возможной и такой пронзительно-близкой смерти, которая одним лишь ударом может выбить тебя, Иоланта, в эту секунду из седла и бросить под копыта собственного коня? А, может, не в эту секунду - может, в следующую. Как знать, как знать, гордая шира... Твой нрав  всегда был схож с нравом брата (хоть в вас нет ни капли единой крови) и это не раз становилось камнем прткновения на твоём пути. Вот и сейчас в опрометчивой попытке защитить свои земли от чужой грязи, ты практически сама расстелила под копыта своего коня дорогу, ведомую лишь ему самому. Но как же отчётливо перед тобой, будто бездна разверзлась, выступая из тьмы неизведанного, самый возможный исход твоего безумства. И ты понимала, что достаточно будет лишь одного непреодолимого препятствия на пути обезумевшего от скачки Фуоко, одного-единственного неудачно выступившего на пути булыжника - и всё тотчас будет решено. Много ли шансов было остаться в живых? Но сдаваться ты не привыкла даже в самой отчаянной безысходности. Оставалось лишь крепче держать поводья, сжимая их голыми руками (одевать перчатки было совершенно некогда ведь) и молиться, продлевая собственную агонию ужаса и стучащего в такт копытам пульса в ушах, надеясь, пожалуй, лишь на чудо.
В какой момент к дробному цокоту присоединился ещё один, девушка понять не успела, но голос всадника узнала сразу же.
"Это он, Он заступался за меня на площади!"
Так внезапно во тьме маяк озаряет скалистый берег во время ночного шторма. Голос-вспышка, голос-ощущение. В те бесконечно долгие секунды, когда Барди беспрекословно выполняла все его указания, целиком и полностью доверяясь тому, кого не видела в лицо, она ещё не знала, что этот мужчина станет для неё залогом безопасности и стабильности не просто в момент отчаяния, но на годы, когда отчаяния и радости вам придётся пережить вместе ещё столько, сколько каждый из вас поодиночке не вынес бы. А пока... пока у тебя лишь дрожали от напряжения руки и в голове путалось, где право, а где лево, чтобы сделать рассинхронное движение, о котором просил всадник. Но ты делала, поджав бледные от напряжения губы, стараясь сосредоточиться и даже не чувствуя, что поводья от усилия раздирают тебе ладони. А впереди показалась высокая ограда с деревянным частоколом.
"Высокая, но... Если он решит прыгнуть, а не обогнуть?" - пронеслась страшная мысль, в голове Иоланты, - "А если не возьмёт высоту?" - картинка того, как конь пузом повисает на частоколе рисовалась в воображении очень красочная. Он чуть сбавил темп, но спрыгивать - было равно самоубийству, как, впрочем, и брать такой барьер. Иоланта зажмурилась, желая прирасти к седлу и чтобы у Фуоко отрасли крылья и они взлетели над препятствием, коль мозгов этому животному боги отсыпали без излишка. Девушка зажмурилась, однако, уверенное "Но!", а следом мелькнувший всадник, показавший сперва лишь круп своего коня, пожалуй, вызвали больше замешательства у Барди, чем у её Фуоко, который нёсся на забор с весьма завидной уверенностью. Хотя, чему уж тут завидовать?
"Глупое ты животное!" - обречённо подумала Ио, но манёвр всадника, заставил усомниться, кто безумнее - её конь или этот всадник, который неожиданно для неё оказался прямо перед ними и развернул коня, встречаясь лицом к лицу с побелевшей вмиг, как полотно, широй. На её лице пожалуй, лишь глаза оставались ярким акцентом. В их глубокой зелени за считанные мгновения мелькнуло столько всего: удивление, осознание, испуг, страх и ужас, как крайняя стадия, когда конь всадника встал на дыбы и их с Фуоко разделяли три, два метра, ещё меньше... Девушка зажмурилась и...
Кажется, только сейчас до рыжего строптивца под седлом дошло, что ни забор, ни всадник с конём никуда не сдвинутся. Шумный выдох, почти стон Иоланты, который предвещал момент столкновения, были заглушены крайне недовольным ржанием Фуоко, который в последний миг тоже встал на дыбы, почти касаясь передними копытами копыт другого коня стоящего точно так же. Иоланту тряхнуло, она почувствовала, что едва держится в седле, балансируя буквально каким-то чудом. Она распахнула глаза и в это бесконечно-длинное мгновение встретилась взглядом с Марко, пожалуй, именно в это мгновение увидев его на самом деле. Может быть виной тому был адреналин, бушующий в крови, но, даже спустя долгое время, Иоланта могла признаться, что до сих пор именно этот образ её мужа первым всплывает в памяти, причём выделить какие-то отдельные черты при всей чёткости запечатления практически невозможно, лишь впечатление на грани ощущения, как поток энергии, которым тебя накрывает всю от макушки до самых пят и ты тонешь в этом, в его голубых глазах, выделяющихся на лице, без возможности вдохнуть или выплыть, но глупо было бы назвать это любовью с первого взгляда. Нет, это близко не оно - это нечто странное, более глубокое и фактически решающее твою судьбу в один конкретный миг, будто он был в состоянии всё перечеркнуть или всё исправить. Всё, абсолютно всё, что случилось несколько минут назад или несколько лет назад - неважно. В этом озере хватит глубины, чтобы тебя скрыло выше головы, а в этом мужчине точно хватит силы, чтобы подчинить себе кого угодно. Но кого-то подчиняют силой, а кого-то лишь любовью, однако, о последнем Иоланта не думала в этот миг. Она даже не думала о том, что её Фуоко подчинился и, наконец, опустился на все четыре точки опоры. А она, обессиленная и "утонувшая", не сводя взгляда с лица Марко, плавно съехала с коня по его боку так, будто кто-то потянул её вниз. И оказавшись на ногах, тут же осела на колени, упираясь окровавленными ладонями в уличную пыль.
- Спасибо, - лишь сумела прошептать девушка.

Отредактировано Iolanta Bardi (2018-04-11 23:15:04)

+1

7

Вечность замедляет мгновение, растягивая время как натянутую стрелу и превращая колебания всякого движения на ней в застывшую волну. Лишь разум, заточенный в телесную тюрьму, вынужден наблюдать со стороны без права вмешаться в эту игру и изменить ход событий. Смиренно ожидает заключительный аккорд, в предвестниках пытаясь предсказать его развитие. Неминуемые повороты людских дорог на этой земле так тесно переплетены друг с другом, что всякая встреча, всякая связь и даже совместное следование одному направлению даруют преображение или уничтожение, несут смерть или искупление, ведут к упоению или гниению. И никто не в силах предугадать, что за пропасть развертывается перед подножием.

В последним миг скакун поддается, сбавляет темп, тормозит, но желая показать полное подчинение, поднимает свой массивное туловище на задние ноги. Пик. Кульминация. Финальная точка сопротивления двух противоборствующих сил, вечно воющих начал этого мира — необузданной дикой природы и гордого рационального человека. С бесстрашным видом, полным решимости и несокрушимости, со всей величавостью, присущей бахвальному людскому роду, Марко восседает в седле одного зверя, но в этот миг власть его распространяется над обоими. Он мог бы видеть, как в больших глазах лошади мелькает страх, неподконтрольный, другого толку, отличный от людского, но взор его направлен в сторону — прикован к светлому образу ширы, которой суждено стать его путеводной звездой и дребезжащим огнем во тьме его мрачной жизни.

Под тяжестью законов этого мироздания, тяжелое тело животного грузно опускается первым.  Марко ощущает, как его неумолимо тянет к горизонтальной плоскости. Его корпус поддается к лошади и пружиной возвращается обратно, возвращая уязвимую оболочку из крови и горячей плоти в полноправное распоряжение хозяина. За ними следом опускается вторая пара этой леденящей кровь гонки. Все это время он не сводит пронзительного взгляда с Иоланты, наблюдая в ее испуганных глазах что-то большее, чем просто необходимость даровать ей этим уверенность.  Миг, предопределивший его дальнейшее будущее. То ведение, что однажды придет к нему под сенью ночи и заставит принять решение — предложить свой дом и себя всего самого этой женщине.

Осознание еще не понимает, но замечает ту огромную разницу, между моментом соприкосновения с чем-то выше его обыкновенной [еще прежней] жизни — возвращаются из опустевшей тишины шум, который превращается в привычные слова и звуки. Реальность уже не робко стучится в дверь, но врывается, разрушает их уединенный мир. Время снимается с паузы и все возвращается. Пугающая бледностью девушки, что кажется не слезает, а падает с лошади, заставляет Марко спешится с дальней стороны, ободряющее похлопать и похвалить Диеса за подчинение и доверие, я бы не справился без тебя, дружище, прежде чем обойти его между мордами двух лошадей к девушке.

Его появление рядом заставляет девушек прошептать слова благодарности, как того требует этикет спасения. Но Марко едва ли слышит эту фразу, либо воспринимает его как нечто само собой разумеющееся и не нуждающееся в благодарности, а тем более во внимании, когда состояние незнакомки пугает его не меньше, чем образ вышедшей из под контроля лошади. Волнение за состояние дамы бросает его в холод, вызывая в голове ряд вопросов . Но внешне он остается твердыней спокойствия, неприступной для испуга и сомнений. Лишь челюсть сжимается сильнее, напрягая жилы под бородой.

— Вы в порядке? — раздается обеспокоенный мужской голос над головой ширы. Не дожидаясь ответа, хозяин его опускается рядом на одно колено и упирается рукой в другое. Его пугает белый, отдающий зеленью цвет лица девушки, сбившееся дыхание и потрясенный вид. Странное положение ее тела приковывает внимание к рукам, что у же испачкались от уличной грязи. — Я посмотрю, —  предупреждая, но не спрашивая разрешения, он касается внешней стороны сочленения ее запястья с кистями рук, отрывает их от земли и без сопротивления переворачивает. Лоб морщинится, а брови хмурятся, когда граф видит натертые узким поводьям до крови участки нежных женских ладоней. Что за глупый детский поступок, тяжелый опыт с любимым сыном исказил взгляд Марко на подобные решения. Его беспокойство выливается в форму гнева, не найдя выход в простом сострадании, но в этот раз нарастающее желание отчитать за необдуманный поступок опустить раненные руки в грязь, приходится загасить в стиснутых крепче зубы [поднажми еще немного и готовь мешок собирать зубную пыль], поджатых губах и тяжелом дыхании.

— Надо промыть, — недовольное заключение, которое он заключает все еще не поднимая голову, как будто не интересуясь мнением новой, пока еще, не знакомки. Руки быстро нащупывают на поясе твердый кожу фляги у себя на поясе и отстегивает с крепительного ремня, не много, но должно хватить. Пальцы ловко вытаскивают пробку, но прежде чем высвободить струю воды, Риччарди отводит руки Ио в сторону, предупреждая опасность еще намокнуть и закопаться в жидкой грязи. Легкий прищур в глазах, чуть сдвинутые друг к другу брови и полное игнорирование происходящего вокруг — его легко читать, почти как открытую книгу, особенно, когда он как сейчас, полностью погружен в свое дело.

Его мужская рука изгибами повторяет женскую, что так хрупко и покорно лежит в его ладонь. Его кожа ощущает холод чужого, совсем неизведанного для него еще тела, пока теплая вода не обволакивает их одной пеленой, негласным обрядом природы связывая их души нерушимыми узами. Когда последние капли стремительно падают вниз, приходит чувство удовлетворения и облегчения.

— Давайте, я помогу вам подняться, — Марко подхватывает под руку девушку и тянет уверенно наверх за собой, наконец оторвав от ее тонких и грациозных рук взгляд и подняв голову. Прямо напротив ее лица. Чтобы снова встретиться с этим пронзительными зеленоватыми очами, от которых что-то просыпалось внутри. Медленно, того не желая, недовольно ворочаясь, как если бы задремавшего зверя потревожили в глубине его пещеры. Но теперь ближе, чем когда-либо, он встречает это ощущение, на один неизмеримый и неуловимый миг и тут же теряет связь с ним, когда их тела выпрямляются и он отпускает ширу, после того, как убеждается в ее способности стоять на земле уверенно.

— Вы заставили меня понервничать, — не упрек, но не отметить произведенное на него впечатление он не мог, пускай даже и в такой форме, — впрочем, как и всех остальных на улице. Ваш заезд сегодня будет на устах всего города, утомит даже глухих, — улыбка с некоторым смешком наконец мелькнула на лице графа, позволяя обоим расслабиться, принять, что все наконец позади.

Отредактировано Marco Ricciardi (2018-04-13 21:49:59)

+1

8

У всего на свете есть предназначение и человек отнюдь не является исключением из этого правила. Мы можем уметь читать эти планы богов по знакам, верить или нет, но однажды оно, это самое предназначение, появляется у наших дверей. И никакие замки, засовы, принципы и зароки не в состоянии уберечь тебя, когда пришёл этот час. И хоть смейся, хоть плачь, но будешь вынужден покориться этой силе, предопределившей для тебя всё давным-давно. И там, где брошено в землю малое семя, где совершена глупость, казалось бы, - это может дать удивительные плоды. Так и сейчас, когда встретились два самых обыкновенных желания - сократить путь и всего-навсего передохнуть перед дальней дорогой, случилось нечто странное и даже страшное на первый взгляд, однако, у простого человека нет сил смотреть так далеко, как видят боги, и за всем этим ужасом безумной скачки с преследованием было нечто гораздо большее. Значительно большее, и способное одной лишь тенью грядущего, показанной в миг пересечения взглядов, поразить и едва ли не раздавить, особенно, когда ты всей душой прежде готовишься отрицать очевидное.
После смерти Джанлукки и несостоявшегося страшного брака по расчёту, Иоланта зареклась искать отношения с кем-либо и как-либо, утверждая для окружающих и повторяя самой себе, что ей никто не нужен, у неё есть мать, брат и целый Офельен - и об этом всём нужно заботиться, будто бы без её пристального внимания и (пусть и умелого, что уж скрывать) руководства - матушка тотчас умрёт, брат - зачахнет от скуки, а Офельен - развалится к Осквернителю. Как бы это смешно и опрометчиво ни звучало, но, повторяя оно и то же, как молитву, начинаешь верить всерьёз собственному безумству. И только лишь в редкие мгновения слабости понимаешь, что на самом деле у матушки душа болит больше, как бы устроить жизнь обоих своих детей, Фабьен взрослый мальчик и живёт весьма насыщенной жизнью и без твоего участия, хоть и любит тебя, как сестру, а Офельен стоял, стоит и стоять будет с тобой или без тебя. А вот ты-то сама никому вобщем-то и не нужна. Да, родственная любовь, она безусловна, но её мало, чтобы взамен отдать себя всю без остатка, не прикрываясь долгом или честью, а просто отдавать и быть от этого счастливой. А уж если получать что-то равноценное взамен...
"Я слишком упряма, меня невозможно любить. А после всех потерь разве можно довериться ещё кому-то?" - всегда думала ты с ироничной и грустной полуулыбкой. И даже после вот этого случая, ты далеко не сразу поймёшь, что уже совершила "промах" - доверилась и не раз. Первый, когда выполняла указания беспрекословно, второй - когда покорилась, а третий...
Его вопрос не находит ответа. В порядке ли? Да и нужен ли этот ответ, когда Марко сам всё прекрасно видит, как шира лишь взглядом, и то несколько туманным, будто до сих пор где-то не здесь (в скачке ли?), провожает его перемещения и совершенно не сопротивляется любым его манипуляциям и прикосновениям. Но сознание постепенно возвращается с теплом его рук, с ощущением воды на коже, с лёгким жжением, когда успевший забиться в ранки песок вымывается и вода касается открытой поверхности ссадин, со сменой выражения лица Марко. Он так безумно близко, а Барди ещё не настолько в себе, чтобы вновь заковать себя в правила приличного тона, и, пока Марко занят её руками, она смотрит, внимательно изучая и улавливая малейшую смену настроений, изучая черты его лица с такой щепетильностью, с которой, пожалуй, впитывает в себя каждую мелочь окружающего мира человек, практически чувствующий дыхание смерти в затылок, а сейчас открытой душой, такой же невольно "раненой" и избавленной от панциря, чувствующий прикосновение жизни - прикосновение Его рук. Но всё это проходит на грани сознательного и бессознательного, пока не связывая напрямую с мужчиной всё то, что чувствует Ио.
Однако, разум не может дремать бесконечно, и девушка начинает анализировать то, что видит. Его беспокойство, сосредоточенность и недовольство считываются, как по лицу, так и на уровне ощущения, хотя спаситель (надо отдать ему должное) ни словом, ни делом не упрекнул свой источник неприятностей.
"Но почему же он недовольно хмурится?" - чуть склонив голову и пока не вспомнив, что разглядывать людей вот так неприкрыто - это моветон, Иоланта продолжает изучать спасителя, а логичный ответ находится сам собой: "А теперь подумай, сколько неприятностей ты причинила ему, его людям..." - и вот тут к девушке начал возвращаться живой цвет лица, сменяющий бледность, багрянцем на щеках.
"Ещё и последнюю воду на меня тратит" - Барди перевела взгляд на их руки, сплетающиеся в осторожном прикосновении под потоками тёплой воды. И было в этом что-то интимное, нет, не эротичное, а именно личное, то, что должно происходить между двумя людьми, сроднившимися душами, а не случайными незнакомцами.
И сейчас, пока звуки городского шума пробивались сквозь завесу сознания, пока фыркал Фуоко, стоя, как ни в чём не бывало, лишь изредка норовя пожевать то что-то в пыли, то свисающий повод Диеса, будто бы говоря, что он мирный и вообще в случившемся не виноват, пока её руки покоились в ладонях Марко, Барди вдруг ощутила себя такой маленькой и беззащитной, как в злополучный день своего шестнадцатилетия, когда Фабьен её спас, рискуя собой и оберегал до тех пор, пока их не нашли. Но то был её брат... Впрочем, он ей был такой же "единокровный", как этот незнакомец, разве что Феба к тому времени она знала всё же получше.
"Боги, что происходит? Почему я вообще на его так долго смотрю и столько позволяю? Почему молчу? Мне ведь уже далеко не шестнадцать! Иоланта, соберись немедленно! И сделай хоть что-нибудь в конце-концов!" - отчитала саму себя девушка, поджав губы, но руки отдёрнуть не решилась - это было бы слишком грубо и резко. Но заговорить смелости набралась.
- Ваше благородство достойно наивысшей похвалы, - она поднялась на ноги, учтиво склонив голову перед своим спасителем. Его слова о её заезде растопили лёд последнего оцепенения: шира заулыбалась и с долей смущения, пытаясь осторожно убрать упаший на лицо локон.
- Да уж, людям точно будет, что обсудить, - усмехнулась она иронично и пояснила - Я сестра графа Офельена - Фабьена Эмери, и, если я могу чем-то..., - она оказывается лицом к лицу с мужчиной, чувствуя странное смущение, смешанное с искренней благодарностью, но эти голубые и такие внимательные глаза так близко и, кажется, видят её насквозь, что девушке невольно хочется спрятать взгляд, чтобы незнакомец не узнал больше, чем даже она готова о себе же узнать. Взгляд натыкается на его флягу. Прикинув в уме, Иоланта вдруг поняла, что на неё было израсходовано неприлично много воды, а она, кажется, может это исправить.
- Вы же не из Офельена, - вернув взгляд на Марко, она чуть склонила голову, с лёгким прищуром его рассматривая и понимая, что одежда его очень приличная, но дорожная, как и её собственная, - Куда вы держите путь? Знаете, за городом, неподалёку от тракта есть родник и я могла бы... "А могла бы?" - осеклась шира, задумчиво глядя на Фуоко и свои руки, пытаясь понять, как бы ей дальше продолжить путь.
"К Осквернителю! Одену перчатки и поеду! Будто выбор есть..." - решила она и продолжила, хоть идея ехать верхом не казалась ей распрекрасной хотя бы потому, что страх от едва завершившейся скачки был силён. "Довольно слабости!"
- Я могла бы показать вам. Всё равно ехать домой. - пожала она плечами, чувствуя, что, наконец, взяла себя в руки, -  Это самое малое, что я могу сделать в ответ на ваш поступок.И скажите, как же зовут моих двух бесстрашных спасителей? - она взглянула сперва на коня мужчины, а потом и на самого мужчину. Ей ужасно хотелось перестать быть причиной недовольства этого мужчины, коей Барди себя сочла по его реакции. Врочем, так ли уж он был недоволен?

+2

9

— Лучшая похвала для благородного мужа — довольная женщина, — не то шутя, не то выдавая данное утверждение за правду, Марко сделал театральный жест рукой, повернув ее несколько раз вокруг себя и направил корпус вперед для поклона. Ниже, чем того стоило и он обычно себе позволял, поэтому сказанному и правда можно приписать шутливое настроение, что ловко прячет смущение. Хотя обладал ли Марко смущением — тот еще вопрос. Ему уже и не вспомнить, сколь много лет назад его лицо покрывалось румянцем, что так свойственен нежным дамам, но никак не крепким дальмасским мужам. Да и бывало ли такое вообще? Кажется это чувство, настойчиво сосущее под ложечкой и заставляющее провалиться сквозь землю, Риччарди было вовсе неведомо. Но благодарности все равно он считал излишним — не велико деяние, чтобы столь благородная дама чувствовала себя перед ним обязанной. Девушка же была совершенного противоположного мнения.

Он замечает, как раз за разом девушка проигрывает в борьбе с непослушной  прядкой вьющихся темных волос [очевидно, незаметно освободившейся из уложенный прически во время безумных скачек — шалунья!], что смущает ее еще сильнее. И не может подавить в себе желание — снова приблизиться к ней, вторгнуться в личное пространство, с которого уже были скинуты цепи приличия соприкосновением их рук, и зацепить пальцами — средним и указательным — тот самый локон, чтобы завести за ухо девушки. Так по-хозяйски, как он обращается с любой вещью в его руках или даже людях, заставляя сдаваться и повиноваться даже самых строптивых созданий.

— Простите, не смог удержаться, — с этими словами он отрывает свою руку от ее головы  и еще несколько секунд, как сделает шаг назад. Ловит какое-то странное ощущение протеста внутри, в котором он так и не признается себе сам. Да и как он может, если оно столь мимолетно, неуловимо и пока еще слабо? Его внимание на себя быстро переключила фамилия дома, из которого она происходила и близкое родство. Как это случалось всегда, его лицо становилось серьезнее, возможно за счет привычки от новой полученной информации чуть хмурить брови — явный показатель мыслительного процесса в его кудрявой голове.

Это интересно.

Арабелла говорила, что его взгляд может разбивать стены и даже горы [при должном усердии], а уж простому человеку с ним и не справится. Но Риччарди никогда не брал это в расчет, не замечая вовсе, что его пронзительный взор долго испытывает человека, поселяя в его душе нервозные мысли. И человек чувствует напряжение, до той поры, когда внутренний диалог или серьезные думы не отпускают Марко, возвращая мужчину в осязаемый, реальный мир. Но смущение ширы в этот раз заставило его задуматься над тем, что он возможно, и правда слишком дерзко ворвался в чужие границы. Что из-за стремительности событий, произошло совсем незаметно для него.

В недоумении, что же так долго разглядывает в нем девушка, Марко сам опускает взгляд, проверяя целы ли его штаны и дублет. А то, кто знает, какой конфуз мог случится по дороге. Но Иоланта заговорила раньше, чем он для себя открыл предмет ее интереса и ему пришлось смириться со своим небольшим поражением, впрочем, достаточно скоро тайна перестает быть столь неопределимой — благоразумная девушка хочет восполнить хоть какие-то жертвы, совершенные ради нее. По крайней мере, пустая фляга для нее кажется  что ни на есть, серьезным событием.

— Мы собирались проехать через Пуффе, осмотреть местные рынки, — Марко перехватывает ее тревожный и нерешительный взгляд, сменяющиеся отважной решительностью, отмечая как упряма стоящая перед ним мадам. Проще будет сдаться и уступить. Вы не знаете слова «нет», да, шира Офельена? — с незаметной ухмылкой Марко недовольно покачивает головой из стороны в сторону, слушая ее предложение.

— Для начала нам стоит вернуться к моим людям, они должны были уже разобраться с хулиганами и начать беспокоиться за мое отсутствие. Иначе, за что я им еще плачу? — Риччарди прикрепил обратно к своему поясу флягу и направился к ее коню. Перекинув поводья полностью на свою сторону и чуть подав морду коня на себя, проверяя его управляемость, он обернулся к шире: — Мое имя — Марко Риччарди, я владелец графства Китери, что находится западнее отсюда,— с отточеным в голосе достоинством, он сделал то, что делал уже не один и не несколько сотен раз — представился, с одним отличием — теперь эта величавость отразилось и на представлении коня, от чего тот встрепенулся, поднял голову и зашевелил ушами [хотя автор считает, что в большей степени то была реакция на свое имя] — и мы с Диесом намерены на сегодня стать вашими сопровождающими, — с кратким поклоном Марко протянул шире руку, надеясь, что если девушку и схватило хоть и малейшее оцепенение от предстоящей поездки на своем взбудораженном коне, то свои присутствием он рассеет эти страхи. — Не переживайте, его больше не понесет.

Как только она подалась вперед и протянула свою кисть к нему, ладонь Марко скользнула чуть выше — на запястье, чтобы лишний раз не доставлять новой знакомой боль, и он аккуратно подсадил девушку на коня. Как будто проигнорировав ее желание схватиться за поводья своего жеребца, Риччарди, убедившись, что Иоланта уместилась в седле, не отпуская из рук кожаный ремень, одним рывком сам взобрался в свое седло.

— Но, пшел, — несильный толчок ногами заставляет Диеса начать движение обратно к рыночной площади, увлекая за собой осмиревшего Фуоко с его прекрасной хозяйкой.

Отредактировано Marco Ricciardi (2018-05-07 09:02:18)

+1

10

Знал бы Марко, что случайная и почти полушутливая его фраза однажды точно станет оружием Иоланты, направленной против него самого, то он был бы осторожнее со словами. Шира внимательно посмотрела на его выходку и явно оценила и слова, и действие, хоть и не ожидала, признаться, подобного жеста, но её мягкая улыбка была выразительнее многих слов, что она могла произнести. А фраза въестся в память сперва, как залог его к ней бережного отношения, когда будут сказаны те самые слова, ещё не о большой любви, но уже о больших планах, и именно к ней придётся обращаться, если Марко будет забывать для чего в доме нужна жена. Однако, пока это была лишь безобидная шутка, поскольку на скромника и дамского угодника мужчина явно не был похож, чтобы говорить так с иным умыслом, кроме шутливого.
Барди даже не сразу поняла, зачем Марко снова тянется к ней, но когда его рука оказалась у её лица, она не отшатнулась, лишь прикрыла глаза с едва заметной улыбкой. Пальцы мужчины скользнули в миллиметрах от кожи, а вдоль позвоночника сверху вниз морским бризом прокатилась волна мурашек. Это было так глупо и неожиданно для неё самой, ведь слишком давно она не чувствовала себя столь уязвимой и беспомощной, слишком давно не ощущала рядом с собой присутствие не просто мужчины-кавалера, который вынужден правилами приличия быть обходителен, а который обходителен с тобою просто потому, что он - рядом.
И каким же забытым было это ощущение чужого присутствия рядом. Иоланта поймала себя на мысли, что, похоже, слишком давно не бывала в обществе, раз простое мужское прикосновение вызывает столь неоднозначную реакцию. И правда, Ио больше предпочитала быть дома после смерти отчима и Джанлукки вместе с матерью и Фебом, хоть насильно её никто под арест не заключал (никто, кроме неё самой, но разве ж себе признается?). То ли дело было в какой-то внутренней энергетике Марко, которая была тоже глубоко и далеко "закопана" и прорывалась то взглядом, то жестом, то прикосновением, ведь по сути им обоим было рано ставить на себе крест и уходить в одни только дела, ища там спасение от внутренней пустоты, которую ничем было не заполнить. Такие раны не лечатся в одиночку.
"Странно, но это было приятно"
- За что? - полушутя удивилась Ио, сделав вид, что ничего не прошло, хотя, продлись прикосновение ещё немного и, казалось, мурашки захватят всю её, рискуя выдать с головой.
Она взглянула ему в глаза на короткий миг, пытаясь понять, что происходит, но видела лишь сосредоточенную работу мысли, хоть и понимала, что что-то ещё незримо происходит сейчас между ними, и это пугало и будоражило одновременно, наполняя воздух чем-то столь же ощутимым, как предчувствие грозы по весне. Грозы, которая раскатисто грохоча первыми за год раскатами, смоет всю скопившуюся пыль не только с листьев и домов, но и из души. И как же тревожно предвкушать это, когда эта пыль воспоминаний, паутина смирения и серость красок окружающего мира стали так привычны, а ты, как в детстве, боишься, что молния может попасть в тебя и всё, поминай, как звали.
"Я что-то не так сказала?" - немного растерялась девушка, но ответ Марко расставил всё по местам.
- Ну, тогда боги точно знали, кого вам спасать, - усмехнулась Иоланта, - Лучшего провожатого вам не сыскать, - присела в шутливом реверансе девушка и тут же добавила, - Если хотите, можем обсудить это.
Естественно, она не думала упускать случай отблагодарить Марко и быть ему полезной, но сделать это хотелось бы так, как захочет именно она, а не как он там решит. И ведь, действительно, кто лучше покажет и расскажет о том, чем полны рынки Пуффе и где есть "ниша", если не тот, кто сам на них торгует и регулирует поставки? А с памятью Барди лучше неё мог быть только Фабьен, но какой интерес Марко объезжать рынки в мужском обществе? (Тут Ио оставалось только коварно и почти победно ухмыльнуться, но нет, она же скромная).
В ответ на предложение вернуться к людям Марко, девушка лишь кивнула и направилась к Фуоко, чуть улыбаясь и прекрасно понимая, что деньги-деньгами, а такую преданность не купишь одними коронами. На кончике языка уже вертелись слова о том, что Марко явно хороший хозяин, раз его люди готовы за ним и в огонь, и в воду, и за безымянную ширу вступиться, но имя, прозвучавшее из его уст, заставило замереть на мгновение, чтобы осознать, как нечто очень и очень знакомое, вспомнить чудесное юное создание по имени Арабелла и быстро соотнести одно с другим. Брови ширы изогнулись в немом, но явно довольном "Да неужели?" когда она снова взглянула на Марко, но уже теперь несколько другими глазами, так смотрят, когда знают о человеке нечто занимательное, но пока молчат. За его плечами, фигурально выражаясь, она теперь видела чуть больше - Арабелла рассказывала о своём брате, но и про сына с женой говорила, хотя, что именно она говорила о жене, Ио, признаться, не помнила, кажется, она много болела... "А вообще, жива ли она?"
Признаться, Иоланту никогда не интересовали женатые мужчины, но она знала, насколько Арабелла дорожит семьёй, поэтому всегда в письмах интересовалась новостями из её дома. Правда, к сожалению, после их первой встречи на балу у принцессы Колетт, они лично виделись лишь пару раз при похожих обстоятельствах - на балу, но так ни разу и не выбрались в гости друг к другу, а переписка оборвалась некоторое время назад, когда обе девушки стали слишком заняты, чтобы вовремя отвечать на письма, иначе Ио бы помнила точно и о смерти жены Марко, и о смерти его сына. А пока перед её мысленным взором нарисовалась почти идеальная картинка, где есть прекрасное графство Китери, его заботливый хозяин с сыном и где-то там на горизонте маячила его супруга.
"Ну, вот, а ты тут, как девочка, то краснеешь, то бледнеешь, то мурашками покрываешься, а у мужчины уже давно и жена, и сын!" - отчитала себя Иоланта, но затем добавила "Но это же не мешает мне быть просто благодарной за его поступок? Не мешает!".
- Передавайте от меня Арабелле поклон, - мягко улыбнулась шира, - Рада познакомиться с тем, о ком говорила моя хорошая давняя знакомая - ваша сестра.
Она подошла к коню того, кто вызвался стать её сопровождающим, и осторожно и ласково погладила Диеса по шее внешней стороной ладони.
- Два моих спасителя, - хоть говорила она это как бы Диесу, но с какой-то такой невообразимой теплотой, благодарностью и, (как странно) грустью, что явно эти слова адресовались не только и даже не столько животному, сколько его хозяину. Невольно вспомнились слова матушки, что пока она тут оплакивает своё прошлое, всех хороших женихов уже разобрали и они нянчат уже вторых, а то и третьих детей. Вспомнилась та маленькая дочка управляющего, с которой Барди не далече, как вчера, успела понянчиться и тут, пожалуй, впервые за долгое время ей стало так досадно на саму себя, на свои дурацкие принципы.
"Вот стоит перед тобой мужчина. Умён, красив, отважен, хороший хозяин, с чувством юмора... Женат и с ребёнком... уже, наверное, не одним" - взгляд, брошенный через плечо на Марко в этот короткий миг, легко оценил его в том ключе, в котором Ио давным-давно не смотрела на мужчин, а ведь она не принимала никогда обед безбрачия, а в пору юности и встречи с Джанлуккой не играла в недотрогу, а сполна почерпнула его опыта привезённого со свободных Ирадийских островов, чтобы быть возлюбленному не только хорошей хозяйкой и собеседницей. "А ты... Ты живёшь своим прошлым, глупая" - Иоланта вздохнула, понимая, что пауза затянулась и пора бы брать себя в руки. К счастью, Марко решил, что она переживает из-за Фуоко, и Барди не стала разуверять мужчину в этом.
Обернувшись к нему, она упёрлась взглядом в протянутую ей руку помощи, пытаясь задушить на корню в себе снова вздымающееся чувство странного волнения от предвкушения очередного его прикосновения.
- И снова вы помогаете мне, - вздохнула она, улыбаясь и качая головой, но помощь приняла, поражаясь тому, насколько же мужчина был обходителен и предусмотрителен, - Надеюсь, вы достаточно хорошо платите вашим людям, чтобы они ещё и не подумали про нас с вами ничего дурного, а то мало ли, что скажет ваша семья, если узнает, как вы бросаетесь навыручку, рискуя собой, - пошутила девушка в тон Марко, хотя на самом деле за этой шуткой прятались и её истинные переживания, ведь, как водится, в каждой доле есть только доля шутки.
- Или у вас уже вошло в привычку помогать в дороге всем неосмотрительным ширам? - поинтересовалась Ио, поправив юбки, пока Фуоко покорно следовал за всадником. И тут взгляд Иоланты упал на руки Марко, которые держали повод её коня. Что было не так, она сообразила не сразу, но, когда поняла, то невольно озадачилась.
"Минуточку, а где кольцо?"

+2

11

Цокот копыт эхом разлетался по улицам. В этот раз, звук был тих и размерен, и полностью контролировался одним из наездников. Покачиваясь в кожаном седле, из стороны в сторону, Марко без лишних усилий управлял Диесом посредством чудодейственной системы креплений и ремешков, так удачно изобретенных человеческим родом, чтобы подавлять дикий нрав ездовых животных. Именно благодаря этому ухищрение он смог подчинить волю и другого скакуна, что сейчас, как будто и не было тех сумасшедших минут краткого преследования, послушно подчинился. Доверился. Позволил вести себя.

Точно его миловидная хозяйка, что позволила незнакомцу взять ответственность за ее дальнейший путь. Коротким ли ему будет или долгим. Ее распахнутые зеленые глаза не выражают ни малейшего сомнения в том, какая карта судьбы разворачивается у ее ног прямо сейчас. Отрываясь от

— Семья? — странно, что эту девушку вдруг взволновали чувства родных. Риччарди осекся, уж на секунду усомнившись в последнем десятке, а быть может и двух лет. Вероятно, когда он был юн и лицо его лишь едва покрывалось пушком, его семье, а в частности отцу и матери, было дело до времяпрепровождения их наследного сына. Фабио и вовсе бы не устоял вознести свою всевластную руку над дальнейшем развитием событий, но сейчас… Когда он не раз доказал свою самостоятельность и рассудительность во всем, что он делает. В свои неполные 30 лет, с браком за плечах  был полноправным владельцем графства. — Полагаю, мой брат будет прыгать от радости, если узнает, что я был замечен в женском обществе. Тем более, если этим обществом еще и окажется столь очаровательная шира. Боюсь, как бы мне не пришлось после этой вести заниматься починкой потолка в своем доме,*  — невольно хмыкнул Риччарди, а за ним вслед и лошадь, будто поддерживая не самый изящный юмор своего властелина.

— Да и думается мне, моя матушка сочтет свой возраст слишком весомым, чтобы грозить мне розгами, — если не ударится в предсмертные пляски вместе с Джероламо, — но даже если под конец жизни ей и взбредет в голову гонятся за графом всех наших земель, поверьте, я знаю несколько тайных мест, — он незатейливо подмигнул Ио, в очередной раз обернувшись, но в миг после снова стал серьезен.

— Позвольте задать вам встречный вопрос — как получилось так, что ваша семья, брат и тем более муж, отпустили вас одну так далеко от дома и в столь неспокойные времена? Где ваш сопровождающий? — данная ситуация не укладывалась в голове у Риччарди. Ни как у мужчины, ни уж тем более главы семьи. В обязанности оберегать нежных созданий сего мира, даже не смотря на их самодостаточность, граф был непоколебимо убежден. Так же как и в том, что юная шира ее возраста не могла быть одной.

Какой-то торговец растопырился со своей телегой на ширину всей дороги, оставив лишь узкую лазейку, чтобы пройти. Упрямый осел воротил нос от тыкаемый в его мягкий нос капусты и отчаянно блеял. Риччарди поддал лошадь чуть в бок, не сводя взгляд с каламбурной городской картины. Только опасность столкновения с еще одним упрямым зверем осталась позади, Марко расслабился и вместе с тем вспомнил прозвучавшие слова ранее, которые упустил.

— Так вы знакомы с Арабеллой? — поинтересовался граф, не придавая тому большое значение. Графство Офельена было в гораздо более близком расположении к столице, нежели Монтей. И не удивительно, что знатная особа из одного дома имела шанс столкнуться с прекрасной половиной другого именитого рода. Хоть и не вполне знаменитого для той местности. — Уверен, моя сестра была с вами добра. Она чистейший свет нашей семьи.

Дорога резко ушла влево, сквозь искусственно созданный коридор из каменных стен, в конце которого показалась рыночная площадь. Оживление, которое принесли с собой его люди, растворилось и привычный уклад жизни этих горожан, казалось, вновь воцарился над этим местом. Лишь незначительные следы указывали на минувшую сумятицу. Анж ловко подбирал укатившиеся мешки сена, успевая заигрывать с его торговкой. Здоровяк Берт вместе с другим мужчиной пытались привести в порядок сломанную лавку, пока другие собирали укатившиеся продукты и подсобляли остальным.

В разгаре работ появление графа с его спутницей было замечено не сразу. Анж первый подскочил к ним, чтобы принять поводья лошади. Марко ловко спешился с лошади, спрыгнув на твердую поверхность земли и поправил соскользнувшую перчатку, вместе с тем оправив рукава своего верха.

— Где Тибо? — прозвучал сухо и без лишних распылений. Обращение мужчины со своими людьми сильно отличалось от тона и посыла речей, обращенных к дамам. Риччарди никогда не давал забывать своим людям истинное положение каждого из них.

— Он там, — Анж махнул рукой в сторону одной из лавки, — общается с недовольным торговцем. Мужик жалуется, что мы перебили половину товаров и теперь ему нечем будет кормить семью, — недовольное хмыкание и закатанные глаза молодого парня говорили о чрезмерной наглости местных. Ведь если что и побили, то то была совсем малая часть каких-то низкосортных безделушек, которые торговец отчаянно выдавал за иррадийские сокровища. Уж он то за годы своей службы у господина Марко насмотрелся на всякие товары.

— Хорошо. Помоги шире и вели принести заживляющую мазь. И найди два куска чистой ткани. Даме нужно обмотать ими кисти, чтобы она смогла продолжить поездку, — выдав указаний, мужчина оставил Иоланту на своих людей, а сам вскоре скрылся среди развешанных по бокам лавки ковров в поисках Тибо.

Вскоре мужчины вышли оттуда вместе, переговариваясь друг с другом о судьбе побитой шайки, количестве принесенного ущерба и его возмещении, а так же дальнейших планов, пока не приблизились к Иоланте.

— Тибо, это шира Офельена…, — долгая пауза с прищуром глаз, он наконец-то осознал, что за время их небольшого приключения так и не удосужился узнать имя своей спасенной. Он мог бы почувствовать укол стыда, если бы не счел себя слишком занятым ее спасением. Да и девушка сама не позволила неудобству воцариться между ними и поспешно представилась, поэтому он тут же поправился: — шира Барди расскажет, где вы сможете восполнить запасы воды. И скажи Берту, мы отправляемся прямо сейчас. Постараемся успеть до полуночи, — расчеты Марко по поводу дороги до столицы Офельена были приблизительными и могли озадачить других. Хотя всех окружавших скорее поставило в недоумение весть об отбытии графа с этим многозначительным «мы».

Впрочем, если мысленно они и удивились, то внешне никак не проявили себя. Ведь уже привыкли к манере поведения своего господина. Если он о чем-то и договаривался с Тибо, то последний никогда не отказывался утолить их любопытство. А утолять здесь действительно было что. Марко обменял свою опустевшую флягу на две, заполненные не менее половины и отдал еще несколько распоряжений, прежде чем оказался в седле и в компании Иоланты и Берта растворился в улицах города. 


* Потянем интригу с его замужеством и семейным положением до сцены на озере)

Отредактировано Marco Ricciardi (2018-05-20 14:31:20)

+2

12

Странно, но случившееся менее получаса назад страшное происшествие казалось уже просто дурным сном. И если бы не саднящие отметины на руках Барди, она бы не поверила, что всё это произошло с ней на самом деле: глупая ссора на рынке, безумная скачка с погоней и отчаянными попытками остановить лошадь, необычное знакомство с Марко. Позже Иоланта будет вспоминать этот случай и думать, как же необыкновенно распоряжаются людскими судьбами боги! Ведь она всегда думала, что таким, как она, положено встречать свою судьбу где-нибудь на балу или ещё в юности, когда вы дружите семьями или, на худой конец, повиноваться воле родителей. Но ничего из упомянутого у неё так и не вышло, прямо скажем, поэтому, казалось бы, а какие ещё могли быть варианты? Но боги оказались мудрее и хитрее непостижимым образом переплетая нити жизни так, что простой смертный за дорожной пылью и не разглядит сперва то, что ему уготовано.
Надо заметить, что Иоланта всегда была воспитанной дамой, поэтому она внимательно слушала Марко, мерно покачиваясь в седле, а вот думала несколько иное. То, чего ни мимика, ни внимательный взгляд зелёных глаз не выражали.
"Подождите-ка, граф Риччарди что, решил поиграть со мной, недоговаривая о своей супруге и ребёнке? Как мило!" - мысленно хмыкнула Иоланта, - "Впрочем, да, это в духе большинства мужчин... Стоит только отлучиться из дому и он сразу не женат, а кольцо всегда легко можно снять" - ехидно думала девушка, зная далеко не единичные подобные случаи. К тому же, Марко был обеспечен и очень хорош собой (в этом глупо было не признаться самой себе), а возможности внимательно оглядеть его руки и понять, что след от обручального кольца давно уже не отпечатан на коже ни ободком, ни белой полоской на фоне загорелой кожи, у Барди не было.
"Впрочем, это его личное дело, как себя вести. Я-то ничего не теряю..." - думала она, при этом мило улыбаясь в ответ на манеру Марко рассказывать о брате и матушке, - "А вот если я предстану неблагодарной гордячкой в его глазах и глазах его людей, то вот это будет точно не к лицу. То, что он недоговаривает, совершенно не умаляет его поступка" - рассудила, наконец, девушка, всё-таки решив не обижаться и предоставить возможность мужчине решать самому, как быть.
- Ну, насколько я могу судить, а матушки все чем-то похожи, - заметила Ио, - Им без разницы, сколько лет их отпрыскам. Так что будьте готовы искать ваши укромные места, - она вспоминала свою матушку, как та, что в нежном возрасте Иоланты, что лет в 16, что сейчас пыталась принимать меры по воспитанию дочери с разной силой и жёсткостью воздействия. И  даже сейчас нет-нет, но вспоминала,  что может попытаться донести до Иоланты свою житейскую мудрость. Впрочем, сама Барди тоже припоминала мысленно о тайных уголках поместья, где её обычно никто не решался беспокоить, понимая, что, как только Элисбет узнает обо всём случившемся, Иоланте самой придётся прятаться скорее всего.
- Думаю, многоуважаемый граф согласится со мной, - хмыкнула Барди, - Что приличные замужние дамы не ездят верхом да ещё и без сопровождения, пусть и по своим землям, дабы не компрометировать мужа, не так ли? - она одарила Марко внимательным и долгим взглядом с некой хитринкой в зелёной глубине, - Так вот... Мне некого компрометировать, - спокойно пояснила Ио, рассчитывая на то, что Марко не глуп, - Тем более, что когда я ехала из дома, меня сопровождали, а на обратном пути в одиночку я настояла сама. Зачастую я нередко путешествую одна и наши люди привыкли к этому..., - она сделала паузу, хмурясь и понимая, что сама затронула болезненную тему, - Вы не подумайте, в Офельене обычно всё спокойнее, это только сейчас, когда Сиприен снова распустился... Впрочем, - она улыбнулась Марко, пытаясь отвлечься от волнующей проблемы, - Думаю, вам неинтересно вдаваться в эту сторону дел Офельена.
И в самом деле, если подумать, то в теории (даже если Ио и была права на счёт семейного положения Марко), вся эта ситуация была более неудобна для Марко, чем для неё - она была свободна да и к тому же не столь юна, чтобы позволить себе общаться с женатым мужчиной, без опаски за свою репутацию, а вот если бы Марко и в самом деле был женат, то это вполне могло повлечь за собой сплетни, безрадостные для семьи. О том же, что матушка и Феб будут только рады, увидев Ио впервые за много лет в обществе незнакомца мужского пола - она решила умолчать, поскольку из женских уст подобное замечание звучит гораздо безнадёжнее, чем из мужских. Никто же не мог подумать, что случится такая страшная нелепость.
- У вас с Арабеллой, видимо, семейная черта, выручать людей из затруднительных положений. В своё время её доброта и желание помочь тоже нас и познакомили, когда я заблудилась в поместье Мерво в поисках своего жениха.* - усмехнулась Иоланта, - Правда, в последнее время я потеряла с Арабеллой связь, увы.
Городок снова зажил своей спокойной жизнью, наскоро поправляя следы после четверногого урагана по имени Фуоко. Ровно так же и на рынке уже почти ничего, кроме пары-тройки мест да недовольно косящихся на всадников рыл торговцев. Барди сделала по-хозяйски невозмутимое выражение лица, глядя на происходящее и прикидывая в уме, что нужно будет попросить Феба, чтобы он возместил Марко ущерб от обнаглевших торговцев. Тем временем Марко стал разговаривать с одним из своих людей. Риччарди скрылся из виду, отправившись решать вопрос с одним из торговцев, оставив девушку на своих людей, бросившихся выполнять приказ. Когда всё требуемое было предоставлено, она отказалась от помощи и сама перебинтовала руки.  Но не только тот торговец был нагл и умён...
- Госпожа..., - один из них, видимо, порывался начать клянчить и у неё лично, сетуя на убытки, но Ио смерила его холодным взглядом, заставляя замолчать, лишь горестно вздыхая и косясь на поредевший прилавок.
- Вы считаете, что я вожу с собой всю казну Офельена? -  не требующим пререкательств тоном поинтересовалась шира, - Напишите письмо нашему управляющему, посчитайте убытки и граф Эмери, возможно, сможет вам помочь. А пока..., - Иоланта вздохнула, глядя на его прилавок с фруктами, -  Дайте мне ваши остатки черешни и заберите это, - она отцепила с пояса кошель и кинула торговцу, в котором было пусть не очень много, но за черешню было более, чем достаточно, - Сдачи не нужно.
- Благодарю вас, госпожа! - торговец забрал улов, взвесил на ладони, боясь заглядывать, и спешно предоставил требуемое как раз к тому моменту, как вернулся Марко. Ио же предпочитала не вмешиваться, пока о ней нет речи, и лишь когда мужчины обратили своё внимание к её персоне, она представилась:
- Иоланта Барди. Сестра графа Эмери, - заученная фраза и лёгкий наклон головы быстро невелировали нависшую неловкость. Ио даже и не сразу сообразила, что сперва не назвала Марко своего имени.
Она внимательно слушала то, как Марко разговаривает со своими людьми и, оценив ситуацию, всё вопросы решила задавать уже по дороге ему лично, а не под прицелом взглядов его людей. Девушка довольно быстро и точно описала, как проехать к роднику, и все выдвинулись в путь.

Когда же, выехав из города на тракт, они с Марко остались более-менее предоставлены обществу друг друга, Иоланта, наконец, заговорила, хотя до этого откровенно делала вид, что увлечена пейзажем, своими мыслями, разглядыванием Диеса и поправлением повязок на руках, но только не решениями Марко.
- Граф Риччарди, - окликнула она своего спасителя, - Не откажите! - мимолётная улыбка и протянутый кулёк с черешней, - Присоединяйтесь к моей скромной трапезе, - попросила она, а затем, продолжила, - Мы довольно скоро приедем в Пуффе, а уже вечереет, поэтому на мой взгляд будет разумным, если вы воспользуетесь гостеприимством дома Эмери и вместе с Бертом заночуете у нас в поместье. В городе ещё нужно найти ночлег, а мы будем рады отплатить вам добром за добро. К тому же, я думаю, будет правильно, если вы обсудите с Фабьеном случившееся на рынке. Он сможет компенсировать ваши незапланированные траты на обанкротившихся торговцев, - не без иронии отметила Иоланта, ожидая ответа.


*- что ж, я тоже, пожалуй, несколько введу вас в заблуждение.

0


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Сегодня в наших сердцах » вздымая вихрь пыли, твой прячет силуэт


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC