Virizan: Realm of Legends

Объявление

CESARAMELIALYSANDERLEVANA
23/09 Happy Birthday to you! Happy Birthday, Mr. Virizan! Форуму исполняется год! Тягаем за уши именинника, несем подарки и шумно-весело-задорно празднуем день рождения. Ах да, куда же без новых одежд для родного проекта: надеемся, вам придутся по вкусу кофейно-осенние тона. Не ходите по другим форумам, ведь наш праздник только начинается!
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
▪ магия ▪ фэнтези ▪ приключения ▪ средневековье ▪
▪ nc-17 ▪ эпизоды ▪ мастеринг смешанный ▪




Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Свершившееся » Место встречи изменить нельзя


Место встречи изменить нельзя

Сообщений 1 страница 25 из 25

1


Место встречи изменить нельзя
HOW LONG WILL YOU PLAY THIS GAME? HOW LONG WILL YOU LET IT BURN?
https://i.imgur.com/pU0C44c.gif https://i.imgur.com/DgnNogO.gif
8 АПРЕЛЯ 986 ГОД. ДЕНЬ ● ИРАДИЙСКИЕ ОСТРОВА, "ВОДНЫЕ САДЫ" В ХЕПРИ
Jaina the Shining, Mahavir the Bitter Mercy, Ayse The Cheerful, Lir, Goss the Dead, Yanou Basile

◈ ◈ ◈
[indent] Неспокойно на островах под властью Сабиры Сироты, тут и там зреют ростки восстания, которое она не может выкорчевать. Есть ли возможность предотвратить бунт ещё до того, как он разгорится? Наместница верит, что такой способ есть, и пока она находится на встрече с Тахиром Загадочником, надеясь на то, что он подскажет ей, как поступить и как быть, её советница, Джайна Сияющая, направляется к градоправителю Хепри, дабы обсудить с ним ситуацию. Сопровождает её капитан стражи города Брамы по личной просьбе Сабиры, до которой дошли слухи о том, что в этой части острова не так давно стало особенно опасно находиться - кто-то даже говорил, что рабы хотят восстать. Тем временем, в виду того, что поставки тех же пленных на остров Госса Мертвеца постоянно задерживаются, маг лично прибыл в Хепри, дабы найти нового поставщика и, возможно, пополнить свою коллекцию: для него обещали приберечь особое пополнение невольничьего рынка - певчего, которого пленили благословленные Богом Отражений вблизи окрестностей Готто. Только вот... что это за крики слышны вдали, что за шум?

Обязательно к прочтению!

[indent] Начальные условия следующие: Джайна и Махавир направляются в сторону дворца градоправителя Хепри, находясь поблизости от "Водных Садов", как раз тогда, когда становятся слышны неясные крики с соседней улицы - и лязг оружия в том числе; в это время Госс посещает рынок рабов в этом же районе, где в качестве одного из лотов-диковинок выступает Лир и его грифон, которых пленили несколькими днями ранее. В конце первого круга вступает Мастер, на втором круге - Айше.
[indent] Наиболее активным участникам данного эпизода, которые будут проявлять игровую активность (скорость отписи; действия и тому подобное) полагается награда. Наименее активные персонажи могут пострадать, так что всё зависит от вас. Следите за обновлением очередности в таблице, в эпизод будет вмешиваться Мастер Игры.

[indent] На отпись дается четыре дня — максимальный срок.
[indent] Ранняя отпись дополнительно вознаграждается.

+7

2

[indent] Спорить  и отрицать было бессмысленно - ситуация на Рав ухудшалась, и делала она это стремительно даже несмотря на все мои старания. То, что должно было привести к процветанию на острове, кажется, упорно вело к обратному. Еще полтора года назад мне казалось, что дипломатия и переговоры будут ответом многому, что при нужном подходе, мы со всем справимся, и я слишком поздно поняла, как ошибалась - мы позволили Сабире Сироте выбрать путь излишней мягкости, забыв, что люди по натуре своей жадны и не знают меры. Поначалу все в самом деле шло неплохо, но теперь... я вздохнула и потерла пальцами переносицу. В кои-то веки при моих движениях не слышался звон - я оставила почти все свои украшения в Браме, решив не привлекать к себе лишнего внимания во время этой поездки. Мне надо было как можно быстрее решить проблемы, из-за чего я и упросила Яну отправиться сюда вместе со мной, в надежде, что к тому, кто бывает по ту сторону моря и знает, как влияет положение дел здесь на торговлю и наши отношения с северным королевство, прислушаются так, как не прислушаются ко мне. Жаль только, что помимо кузена со мной был еще и Горький капитан стражи Брамы, потому что видеть его кислую мину, на которой буквально читалось "я вас предупреждал" было почти выше моих сил. Признавать правоту Махавира Ворчуна, как я его называла не только за глаза, я не хотела - это слишком сильно било по моему самолюбию.

[indent] -Уже недалеко. Градоправитель человек сознательный и дельный, я уверена, что наша поездка окупится и мы не потратили наше время зря, - сказала я, взглянув на Яну, хотя обращалась в большей степени к себе. Мой голос звучал неожиданно уверенно даже для меня самой, что не могло не радовать - к градоправителю не пристало приходить полными сомнений и терзаний. Его надо было убедить и перетянуть на свою сторону, а неуверенное блеяние бы этого не сделало. - Конечно было бы лучше, поговори с ним сама наместница, но... ничего страшного, что она послала своих представителей.

[indent] Неожиданный порыв ветра смахнул с моей головы легкую светлую дупатту, которая упала бы на пыльную землю, если бы ее не успел поймать Махавир. Я кинула на него взгляд, прежде чем выдернула из его рук ткань. Из-за меня и того, что мне непременно надо было поправить одежду, нам пришлось ненадолго остановиться на неожиданной немноголюдной рыночной улице. Я искоса взглянула на капитана стражи и, чуть помедлив, пробормотала слова благодарности, потому что ругаться с ним сейчас не хотела. Я прекрасно знала, что он мог пристать ко мне из-за того, что я забыла о простых правилах вежливости, а начинать очередную словесную перепалку с ним было не время, пускай я и хотела это сделать. Слишком велик был всегда соблазн отпустить какое-то ехидное замечание, когда я видела его лицо.

[indent] -Я не думаю, что мы задержимся здесь надолго. Может быть, мы поедем в Браму уже послезавтра, в крайнем случае - через два дня. Завтра предстоит встреча с местными главами торговых домов.. Яну, кажется, твой бывший тесть имеет здесь связи, мы могли бы воспользоваться ими? - я, наконец, закончила с дупаттой и поманила всех за собой. Мы как раз свернули за угол, когда я обратилась к Махавиру, потому что говорить только с кузеном было глупо. В конце концов, Сабира заставила его поехать со мной не только для того, чтобы он ловил то и дело падающую с меня дупатту. Надо было пользоваться его присутствием, а не думать только о том, как сильно он меня раздражает, этот "завидный жених". - И, мне все еще интересно, что есть сказать у нашего Капитана стражи насчет местных солдат? - Я хотела добавить что-то еще, когда вдруг поняла, что гул, сопровождавший нас все это время, стал громче и теперь в нем отчетливо слышался лязг стали. Обернувшись на своих спутников, я поняла, что не одной мне это слышится. На праздник это похоже не было, а скорее... от нехорошей мысли у меня пересохло во рту, и я невольно отступила на шаг, хмуря брови и прислушиваясь. Все происходило не дальше соседней улицы, казалось мне, а это значило, что если мы пойдем вперед - то явно увидим своими глазами что происходит.

+7

3

[indent] В Хепри было мокро. В воздухе стояла влажная духота, а сапоги то и дело зачерпывали воды из луж на мостовой, оставляя на сером камне следы. Виной тому были местные дожди, надоедливо частые, суетливо короткие и отвратительно теплые. Одежда липла к телу, доспех ощущался наспех притороченным седлом, ремни впивались в кожу словно змеи. Мне было тесно в собственной коже, хотелось вернуться в Браму, скинуть ее и разложить сушиться под горячие лучи солнца. Заместо этого приходилось повиноваться приказу Сабиры Сироты.
Видит Бог, я отказывался покидать город. В его стенах ходило достаточно шепотков, чтобы мне было неспокойно. Какое же это мерзкое чувство – видеть, предчувствовать и знать, но никак не мочь дождаться, когда прорвет этот болезненный, отдающийся жаром гнойник. Получи я дозволение, я бы вскрыл его, уподобившись лекарю Цефского Шпиля. Меня же, словно трущобного обманщика, заливающего раны кипящим маслом, хватали за руки и волокли под светлые очи наместницы. Они ждали, что я преисполнюсь гложущим чувством вины? Ха! Будто этому дитю было под силу кому-то его вменить. Зато крепость духа и ровность голоса она обретала неожиданно и некстати. Потому я и оказался в Хепри, вынужденный сопровождать ее дражайших помощников по поручению большой важности. Они должны были перетянуть здешнего градоправителя на сторону госпожи Сабиры, видимо, боявшейся совсем осиротеть. А я должен был позаботиться об их охране, как же думалось мне – не мешать доверенному стражу правительницы, Суману, наводить порядок в столице. Старика я уважал, однако считал, что он чересчур покладист для того, кто должен стоять на защите закона. Одряхлевший пес, которому лучше всего беречь кости на нагретом месте.
[indent] Дорога до места выдалась тяжелой. Советница Джайна была не на шутку встревожена нынешними событиями, и слабо верила в успешность поездки. Я видел это в ее беспокойных жестах и не смог смолчать. Глупо ждать победы, приготовившись к поражению. К битве со мной она всегда была готова, стоило закрыть рот мне, как с ее губ сорвался заготовленный ответ. И мы принялись пререкаться, обмениваясь язвительностями, под сочувственно-издевательский взгляд купца Яну, кузена моего милого недруга. Я понимал, какой головной болью может обернуться наше общество, но не мог остановиться, подталкиваемый своим упрямством. Из перепалки мы оба вышли потрепанными, правда хваленая советница, кажется, сумела взять себя в руки. Хотя бы на время, пусть ей и явно не хватало доводов для предстоящей беседы с градоправителем. Во всяком случае, так казалось мне, простому стражнику. Что я понимаю в высоком слоге и приличиях? Немного. Однако подхваченное порывом ветра покрывало я вернул Джайне, даже не став кривиться и обращать внимание на ее рассеяность. Я подустал от недавнего спора, и она, похоже, тоже. Под бормотание, призванное означать ее благодарность, мы продолжили путь.
[indent] Сказать, что меня насторожила малолюдность, не сказать ничего. Города на Островах всегда были оживленными, их впору было сравнивать с сетями, полными рыбы. Такая пустынность была… подозрительна. Складывалось впечатление, что рыбацкие лодки вернулись к берегу без улова, а море сковало зашитье, предчувствие бури. Признаться, я уже едва слушал Джайну, вполголоса переговарившуюся с Яну, силясь услышать нечто иное. К сожалению, мои старания оказались не напрасны, а опасения – подтвердились. Наконец и мои спутники уловили возмущенный гул. Мое копье со свистом разрезало повисшее между нами молчание и глухо стукнулось древком о камень мостовой, ложась удобней в хозяйскую руку.
[indent] - Яну, молю, скажите мне, что вы носите клинки не для красоты, - тихо, но отчетливо проговорил я. Потертые ножны подсказывали мне ответ. – Советница, держитесь рядом, не попадите под удар.
[indent] Я бы посоветовал тебе сбежать, как только появится такая возможность, однако зная тебя, это обернется еще большей бедой.
[indent] - Пока – идем, не останавливаемся. Здесь мы привлекаем еще больше внимания, чем должны.

+7

4

https://78.media.tumblr.com/a3a0f5e13f9d128bc7184e5e16ea3ca1/tumblr_n4e4lg3QNL1qa1id2o5_250.gif https://78.media.tumblr.com/af3477aaacc01cabac782107d89c7463/tumblr_n4e4lg3QNL1qa1id2o6_r1_250.gif
I don’t want to s u r v i v e, I want to live.
[icon]http://sh.uploads.ru/t/iZoQr.gif[/icon]
Тебе страшно, Лир?

Голос пробуждает его, заставляет вынырнуть из умиротворяющего и обволакивающего забытья, столь похожего на сон с одной лишь разницей — нет кошмаров или насланных богиней видений. Так спокойно, что хочется остаться в пустоте, где нет ни зноя островов, ни цепей, ни проклятия, н и ч е г о. Под веками расцветают алые пятна. Солнце безжалостно бьет по глазам и Лиру невыносимо хочется свернуться кольцами да ускользнуть в высокую траву, под прохладный валун или уйти с морскими змеями в спасительный сумрак бездны. Он ощущает себя подобно жителю глубин, выброшенному чьей-то злой волей на берег и который ничего не может поделать со своим бедственным положением — лишь в бессилии биться на колючем песке и надеяться на милость природы, на её суровую длань, что избавит от мук медленной смерти.

Кожа иссыхает медленно и нестерпимо, губы трескаются и горячий влажный воздух Хепри совершенно не спасает, а кажется делает лишь хуже. Не будь он проклятым, не будь он порождением морской пучины — чувствовал бы он столь же сильно невыносимую муку от отсутствия воды или мог бы еще терпеть? Бороться с желанием разодрать кожу и испить собственной крови только для того, чтобы смочить рот, обратившийся в настоящую пустыни? Лир устало прикрывает глаза и приваливается спиной к стене. Рав виделся ему дивным краем богов, когда «Тысяча Светил» только-только причалили к его берегам. Пышные и благоухающие сады. Яркие краски, наряды и люди, хотя мужчина думал, что все что возможно уже увидел в Аудоре, но нет. Непередаваемая словами красота Юга, непривычная для того, кто пришел из далекой северной земли. Рав предстал перед проклятым чудесным островом-жемчужиной посреди кипящего моря, и он же стал для него тюрьмой. Выкупая Мелани, тогда еще безымянного да белокурого немого детеныша-звереныша, из рабства Лир не думал, что когда-нибудь его собственные руки будут повязаны да так что не врываться, не спастись.

Их сковали одной цепью. Стоит дернуться одному, как звон пойдет по всей клетке, куда согнали плененных людей. Некоторые сбились в небольшие группки и о чем-то неслышно переговариваются, кто-то сидит в одиночестве, но все нет-нет да поглядывают на него с опаской. Во время краткой и бессмысленной схватки с благословленными чужого божества надорвалась рубаха, обнажив узор чешуи, который теперь горел злым-зеленым огнем и был не хуже клейма. Рабы знали кто с ними соседствует и будто страшились больше, чем того что их вот-вот продадут кому-то. Один молодой мужчина отчего-то решил заговорить с ним. Чернее самой беззвёздной ночи, с белыми зубами и глазными яблоками. Лир непонимающе склонил голову, когда незнакомец обратился к нему. Жажда скребла нутро. Её кривые когти-крюки царапали певчиму горло и не давали сосредоточиться, распутать клубок хаотично свитых мыслей. Северянин все еще вынужден делать над собой усилие, дабы понять, о чем говорят ему на ирадийском, вслушаться в слова чужого языка, вспомнить и понять их смысл. В голосе незнакомца он улавливает нотки искреннего…сочувствия?

За такими как ты посылает он.

Лир хмурится и молчит. Ему все равно кто этот загадочный он и зачем тому выкупать существ вроде него. Проклятых и им подобных тварей. Северянин не намерен долго оставаться в плену, в чьих-то рука в качестве раба и безвольной куклы-слуги. Нужно только дождаться подходящей возможности и освободиться от оков, а уж с «владельцем» он как-нибудь разберется. Из пиратских сетей вырвался, из ловушек Умирального острова тоже, от островитянина-богатея и подавно уйдет. Своими чарами и голосом за прошедшие месяцы певчий научился управлять весьма тонко и искусно. Его больше не пугала их сила. Он практически нашел баланс, хотя чувствовал, как проклятие крепнет после каждого пользования даром.

Он рад, что Мелани успела вовремя скрыться. Возможно она сможет рассказать Нино и капитану «Светил» о произошедшем, но главное — она в безопасности, ей ничего не угрожает. Лир не простил бы себе, если бы девочка, едва начав нормально жить и дышать свободно, по его вине вновь оказалась в рабстве. Но видимо обычный ребенок не был столь интересен благословленным Бога Отражений и торговцам как проклятый с юным грифоном. Жрецу Дарительницы стало чуточку спокойнее, когда он смог вновь увидеть белокрылого Сокара, на цепи, но живого. Их вывели вместе из тюрьмы. На торги. Колоколом прозвенела в голове мысль. Лир мрачно стиснул руки в кулаки, оковы зазвенели и сильнее вгрызлись в плоть, оставляя следы на кистях. Он не останется здесь и не оставит грифона, не позволит из живого и вольного создания сделать забаву для людей, которые уже сходят с ума от того, что им нечего больше хотеть.

Отредактировано Lir (2018-04-15 18:39:06)

+6

5

[indent] Госс утопает в капюшоне балахона, висящего на нём, будто на скелете. Лишь запавшие глаза хмуро взирают поверх платка, скрывающего шею и лицо - он хочет остаться незамеченным в толпе, где имя его является синонимом ужаса. Пусть же считают его Мертвецом за дурную славу безумного ученого, но не за внешнее подтверждение приближающейся смерти.

[indent] Она рядом. Вьется у ног, почти бесшумно следует за левым плечом, едким смехом раздается из каждой лавки, смотрит из каждого зеркала. Госс чувствует, как изнутри она жрет его не жалея, но никак не приходит насовсем. Смерть стала его тенью, но пока не решается нанести последний удар. Ему временами хочется сдаться, но гнев не дает  опустить руки, оттого он несет гибель всё большему количеству людей. Рабов не хватает, они слишком слабы, слишком обычно, чтобы пережить его эксперименты - всё, на что у Госса ещё осталась надежда. Безысходность подталкивает мага на отчаянные меры – корабль покидает берега, и Мертвец впервые за множество лет ступает на землю, ему не принадлежащую.

[indent] Балаган шумных улиц раздражает, но среди снующих туда-сюда людей действительно легко затеряться, не привлекая к себе внимания. Но сегодня Госсу не слишком везет – улицы будто опустели и наводнились людьми лишь недалеко от точки назначения. Кутаясь ещё глубже в тёмные ткани, притягивающие и без того жестокое солнце, колдун движется пусть и размеренно, но всё же целеустремленно, уже заслышав шум невольничьего рынка. Когда-то он страшился оказаться в этом месте в качестве товара, сегодня же Госс не кто иной, как уважаемый клиент. Уважаемый клиент инкогнито. Возможно, стоило взять с собой Шиат, дабы быть полностью уверенным в собственной безопасности, но доверенное лицо нужно магу дома, а с покупкой исходного материала он уж как-нибудь справится сам даже в текущем не самом лучшем состоянии. Наверное. К тому же он не совсем один, по улицам Хепри за ним семенит трое сопровождающих – слуги, лишенные когда-то языков, а потому идеальные компаньоны. Их внушительные габариты позволяют Госсу быть уверенными, что его покупки не разбегутся по всему острову прежде чем ступят на дожидающийся в порту корабль.

[indent] Его цепкому взгляду открывается многое: стоит подойти ближе к изможденным, протянуть руку и незаметно дотронуться до оборванных одежд, как размытые картины, будто в пелене тумана рисуются одна за другой. Выносливый мальчишка лет двенадцати на вид пытается бежать, но деревня его горит, а сильные руки волокут к берегу. Много ли на нём наварили пираты? Женщина с мутным взглядом небесно-синих глаз льет слезы над хладным трупом мужа, а спустя время попадается на краже – на запястьях захлопываются оковы и вот её почти высушенное тело пытаются продать подороже. За другую совсем ещё юную девицу идет отчаянный торг, судя по нетипичной внешности и мыслям на скайхайском, что долетают до Госса без его на то желания – северянка, а искушенные островитяне любят подобную экзотику. Мертвецу всё это неинтересно, он не ищет обычных.

[indent] Наверняка он мог долго блуждать меж оживленной торговли, где за бесценок продавались чужие жизни, если бы одна случайная чужая мысль не заставила его остановиться. Спина к тому времени начала ныть, в висках покалывать, а жар солнца и вовсе казался невыносимым. Но всё же в колдуне снова проснулся азарт, когда он не терпящим возражений жестом указал торговцу на клетку.

[indent] - Отпирай, - командует маг и входит внутрь в сопровождении владельца десятков душ. Хлыст того блестит от пота и крови, готовый в любой момент запеть песнь боли, рассекая воздух и плоть, но несчастные жмутся к раскаленным на солнце прутьям сильнее, стараясь остаться незамеченными, желая быть не выбранными. Даже в тесноте у Госса появляется возможность окинуть взглядом всех, останавливая своё внимание на единственном. Он не ошибся. Легкую улыбку ликования не видно за плотной тканью, открывающей миру лишь глаза, но колдун действительно заинтересован представшим пред ним экземпляром.

[indent] - И как же им удалось поймать певчего? - пальцы аккуратно отодвигают потемневшую рабскую рубаху, позволяя магу рассмотреть переливающуюся чешую. - Готов поспорить, открой ты рот и смог бы ловко освободиться. Так что тебе мешает? Некоторое время колдун не отрывая взгляда следит за ходом мыслей певчего, взвешивая все «за» и «против» подобной покупки. Где гарантия, что проклятый не станет гибелью всего корабля? И все же он может стать ключевой фигурой в эксперименте, проводимом Госсом с момента побега Паффенрута. В конечном итоге он отворачивается к торговцу.

[indent] - Беру этого и грифона. Пожалуй, стоило видеть выражение лица продавца душ, искренне не понимающего, какому ненормальному понадобилось покупать проклятого. На любой товар находится купец, мой друг, на любой, - мысленно приговаривает Мертвец, договариваясь о цене двух столь необычных приобретений. Не удивительно, но за птенца грифона жадный до злата торговец затребовал цену в три раза выше, чем за проклятого. Но и она упала, стоило Госсу резким движением опустить платок с лица. Впалые щеки и потемневшая местами потрескавшаяся кожа вкупе с залегшими под глазами кругами уже возымели свой эффект, а уж заклинание и вовсе сыграло последнюю роль. С рынка колдун выходит не слишком обедневший, но в целом довольный сделкой. Он мог бы уделить покупкам чуть больше времени, но его слабеющему телу требуется отдых, а потому внушительная пятерка, - за оказанную торговцу честь тот выделил двоих своих людей в сопровождение колдуну, -  за его спиной смиренно ведет собственность Мертвеца прочь от рынка. Лицо Госса снова прячется за плотным куском ткани, не видимое прохожим, но отпугивает их совсем не вид закутанного в такую жару мужчины. Внимание теперь привлекает певчий и диковинное создание, которое не часто увидишь на Ирадийских островах. Восьмерка могла бы удачно дойти до самого корабля, где товар успешно был бы брошен в клетки трюма на несколько дней до отплытия, если бы не внезапная потасовка. Потасовка, превратившаяся в нечто большее, чем просто уличная драка. 

[indent] Госс, пусть и редко покидает Минж, всё же имеет некоторое представление о политической ситуации островов, в которую никогда не желал вмешиваться. Сменяющаяся власть его не пугает, пока Ронг выполняет свою часть уговора – рабы и необходимые материалы предоставляются без перебоя. В конечном итоге сам маг вряд ли попал бы в самую гущу политических событий потому, что устраивать революцию на Минже могут только недовольные трупы. Но он забылся – Минж остался далеко, а в Хепри могло случиться всё, что угодно. И оно, кажется, случилось. Разъяренная толпа преграждает улицу и, собственно, путь Госсу. А Госс не любит, когда ему мешают пройти.

+9

6

«Три – один». Яну молча обратился к своей склеротичке, оставляя новую изящную заметку на полях. Наблюдать за бесконечной в масштабах поездки перепалкой двух голубков было чудо как интересно. Едва ли не единственное развлечение в поездке в перерывах на учет и ведение смет, касаемо поставок и заключению новых договоров. Волокита и быт купца занимал жадный к нагрузкам и расчетам мозг большую часть пути, но почем греха таить, любопытная голова всегда с особым удовольствием переключалась на игрища кузины и ее куртуазного ухажера. Любой спор начинался с едкой издевки и обязательно по пустякам, отчего мусье Базиль невольно соблазнялся на комментарии у себя в голове – «Господин Махавир принял», «ах, выпад в сторону господина, но уверенно отбил. Браво, господин Махавир. Три – два в пользу госпожи Джайны». Такая химия не может остаться незамеченной. В этих двоих было что-то очаровательное. Что-то, что периодически вызывало теплую, но малозаметную улыбку.
Часом позже некогда небольшая закорючка разрослась в уверенный столбец с комментариями – Яну вылавливал брошенные вскользь новости, подчеркивая для себя наиболее занимательные факты, которые он мог упустить в ходе своего отсутствия на материке. От домыслов до сплетен. Как показывал опыт, любая информация имеет место быть, но пока она напоминала собой несуразно раскиданные по странице пазлы, которые еще предстоит сложить в целостную картину.
Склеротичка представляла собой книжку в невзрачной обертке из бараньей кожи, не привлекавшую к себе лишнего внимания. То, что нужно. Размером с мужскую ладонь, она была весьма удобна для незаметных и быстрых записей, а потому Базиль неизменно носил ее, если не в руках, то на поясе, стараясь лишний раз не выпускать из виду. Эту небольшую, но до жути хитрую вещицу он приобрел у мага, если не изменяет память, на одном из рынков Ашанти, когда тому пришло время возвращать займ, а с ним и набежавшие проценты. Естественно, замест лишней копейки маг откупился магическим артефактом. Отчего хитрую? Ну-с, господин Базиль вдоволь натерпелся с этим удивительным предметом волшебной роскоши, пока не уговорил тот пойти на мировую. Первое время склеротичка упрямо отказывалась открываться, а если открывалась, то грешила почти женским нравом - не впитывала чернила, стирала записи и всячески капризничала. Кое-как Яну умаслил и ее. Уже четыре года как оба работают друг с другом с завидным успехом аки партнеры и, что немаловажно, на взаимоуважении.

Повозка замедляется, прибывая к месту назначения. Яну машинально играет перстнями на руке, высматривая на площади мальчонку-гонца - он ждет сигнала, чтобы принять окончательное решение о Хепри - сбыт товара на местных рынках остается под вопросом. Когда-то злачное место вот-вот грозится обратиться в пропасть, где из-за волнений будут схоронены средства, бесценное время и труд, вложенные в дело всей его жизни.
— Конечно было бы лучше, поговори с ним сама наместница, - Яну, не скрывая недовольства ситуацией, которая «расцвела» во многом благодаря проступкам наместницы, хмуро вскинул бровь. Политика Сабиры несла сомнительный характер – раз за разом становилось только хуже, и каждая следующая попытка исправить огрехи била по торговле и семейному делу мокрыми розгами, которому Яну посвящал себя без остатка. - но... ничего страшного, что она послала своих представителей.
- Много лучше. - Он отвлекся от поисков мальчишки в толпе, бросив короткий, но строгий взгляд на сестру. Джайна, по мнению Базиля, грешит излишней неуверенностью в себе. Ее талант и знания сыграют Сабире достойную конкуренцию и во многом перекроют, но пока госпожа Сияющая дрожит, как осиновый лист. «И зря».
Плюгавого вида гонец змейкой пробрался к повозке - он похож на ушлого попрошайку в этой изношенной дхоти песочного цвета, но ни его жалкий вид, ни вымазанное рыжей глиной лицо не смущают Базиля. Всего лишь удачная обманка во избежание слежки. Купец узнает в нем отлично замаскированного скорохода, добросовестно исполняющего обязанности вот уже который год не смотря на юный возраст. Личный прислужник госпожи Аюш, заведующей продажей сукна в Хепри, тянет к Яну ладонь, жалобно щебеча о милости. Яну незаметно протягивает с виду обычный медяк, после чего попрошайка мигом исчезает - краткий жест благородства окажется обманом. Будь на рынках Хепри спокойнее, гонец явился бы в дхоти голубого цвета, а Яну протянул бы золотую монету в знак согласия на продолжение торговли, но случай распорядился иначе. Медяк - госпожа Аюш в скорейшем времени должна позаботится о безопасности товара и незаметно вывести его из города, временно приостановив продажу, минуя внимание градоправителя.

- Яну, кажется, твой бывший тесть имеет здесь связи, мы могли бы воспользоваться ими?
- Или он мной. - Ступает на землю и предстает во всем великолепии, не чураясь достатка: стать и величие, облаченные в строгий кафтан из черного сукна. Пусть модные ткани и крой подчеркивают в нем торговца, буржуа, но не воина. Перекинутая через плечо накидка из золотой парчи нарочно выдает в нем человека важного, но прячет от стороннего глаза пару сабель на поясе. Он создает исключительно безобидный образ. Породистый. - Старик использует внука, как рычаг воздействия. Поверь мне, он цепко вцепился в твоего племянника, родная.
Вспомнить только, как тесть рвал и метал за процент при последнем визите Яну к сыну, и глаза невольно закатываются к самому солнцу и обратно. Вот же мелочный и упрямый старик. Не испытывать симпатию к нему просто невозможно. Спорить с ним одно удовольствие.
- ...молю, скажите мне, что вы носите клинки не для красоты.
- Как вы могли так хорошо обо мне подумать, господин Горькая Милость? - не без улыбки отозвался купец на привычный мурлыкающий лад, лишний раз прикрыв позолоченной накидкой ножны, будто хвостом. - От вашего зоркого глаза едва утаишь...

+8

7

http://s3.uploads.ru/0kIFB.png

[indent] Вы верите в мир ирадийских островов, который никто не может нарушить, ввергнуть в хаос войны, но осознаете ли вы, что любой режим однажды будет свергнут? К этому дню невольники и их сочувствующие готовились не один день: изучали маршруты караулов, осматривали рынок рабов, портили кандалы и цепи. Заключительный штрих - найти своего среди надсмотрщиков, который откроет общую клетку и освободить пленных, а там уже с улиц на подмогу им придет толпа, смешение тел бедняков и отверженных городом. Не успевает Госс Мертвец отойти на достаточное расстояние от рынка, как оттуда в его сторону хлынула толпа освобожденных, жаждущих крови, желающих отомстить мастерам. Один из них рубит цепи Лира, устремляясь с оголенным клинком на людей, сопровождающих мага.


ситуация: в нескольких точках города начинаются беспорядки - на рынке рабов, центральной улице, вблизи причала и на одной из окраин; толпа преграждает путь как госсу мертвецу, так и джайне сияющей. мужчины и женщины, все они требуют крови "благородных", свободных - через какое-то время эти массы невозможно будет контролировать, они начнут громить всё вокруг.

+6

8

Свист копья, разрезавший своим наконечником воздух - был мне неприятен, не его я хотела услышать здесь, в Хепри. Этот звук я не любила почти также, как тот, что сопровождал обычно взмах хлыста работорговца, прежде чем тот обрушивался на оголенную грязную спину раба, но если там я могла отвернуться и не смотреть то, что мне было не по нраву, то здесь все было иначе. Слова застряли у меня поперек горла, потому что я знала этот взгляд Махавира - пристальный, слишком серьезный для мужчины его возраста. Зато Яну выглядит так, словно мы у нас дома, и он только-только прекратил дурачиться с братом под окнами веранды, где они сходились раз за разом, парируя удары мечей друг друга. Я смотрю на него, уже успев уловить недовольство собой. Наверняка он думает, что я глупая девочка, раз так переживаю, что попусту хмурю брови и бормочу себе под нос, словно старая и дряхлая старушка. Он как Даршан, с раздражением отмечаю я в который раз, он в точности как брат, потому что они оба предпочитают не думать лишний раз. Предпочитаю это делать и я, но в свете последних событий, мне хочется расцарапать себе все руки, потому что именно я допустила все это, не удержав Сабиру. Быть может (наверняка) я преувеличиваю свою роль в происходящем, но не могу не винить себя.

-Благо, мой племянник живет не в Хепри, - прошептала я первое, что пришло мне на ум и схватилась за руку Яну, сжав пальцы поверх его рукава. Я заклинала его не одеваться слишком броско сегодня, затем страшно ругалась, увидев его позолоту, но теперь мне все равно - я перевожу взгляд с брата на Капитана Стражи, чувствуя себя совершенно глупо и не к месту. Мне еще не страшно, но уже нехорошо, и я понимаю, что наверняка именно так моя дорогая мама и чувствует себя здесь, на островах, большую часть жизни. Эта мысль отрезвляет меня, заставляя резко вздохнуть и отпустить руку Яну так же быстро, как я за нее схватилась.

-Нам надо свернуть с этой улицы, нас снесут, там явно не десять человек, - резче чем требовалась сказала я и хотела продолжить, но не успела, когда хлынувшая и галдящая толпа, состоящая из немытых и обозленных тел, перекрыла нам путь. Я отступила на шаг, придерживая дупатту рукой, чтобы не уронить ее, и едва не оступилась, когда кто-то толкнула меня. Пока на нас не обращали внимания, но крики, которыми все сопровождалось, не вселяли в сердце надежду. - Быстрее, быстрее!

И, все же, я помедлила, обернувшись на раздавшийся в стороне крик - взмах клинка я не увидела, но вот полный ужаса крик торговца, почти потонувший в этом гуле, я прекрасно услышала. Те, кто решился сегодня придти на рынок спешно бежали, пытаясь не упасть и уйти от толпы, которая с каждой минутой становилась все злее и злее. Я не знала, что значит бунт, как не знала, что значат и беспорядки. Моя жизнь в Браме была безоблачна и беспечна, а все рассказы воспринимались мной не более как что-то, что я никогда не испытаю на себе. Если бы я только была умнее, то не стала бы морщить нос, не стала бы отталкивать от себя кинжал, который мне любезно подарил один из моих несостоявшихся женихов!

Пока беснующиеся люди не обращали на нас внимания, мы могли двигаться и, после ощутимого тычка в спину от Махавира, по всей видимости решившего, что мы и так простояли здесь слишком долго, поспешила за ним. Моя рука вновь нашла руку Яну, потому что я боялась, как бы меня не унесло в этом безумном людском потоке. В какой-то момент, я почти поверила, что мы успеем уйти с этой улицы и найти место, где можно будет переждать, как кто-то дернул меня больно за руку, заставив остановиться.

-Отпусти! - Вскрикнула я, пытаясь вырваться их хватки бледного мужчины с выцветшими глазами. Меня потянули к себе с неожиданной для такого тела силой, крепче сжали запястье, заглядывая в лицо  и улыбаясь безумной, плотоядной улыбкой. Не человек, подумалось мне, совсем не человек!

+6

9

[indent] - Я могу и передумать, - недовольно буркнул я Яну, за минувшие несколько мгновений успев растравить себе душу запоздалыми сожалениями. Чего мне стоило захватить с собой нескольких своих стражников, не рассчитывая на чьи-то договоренности и отмахнувшись от горячих заверений? Проклятье! – И посчитать, что глаза обманули меня.
[indent] А это уже удалось им сегодня. Иначе чем объяснить то, что Джайна, в иные дни чересчур склонная к сомнительным затеям и поиску приключений на свою бедовую голову, вдруг вновь оробела, уподобившись какой боязливой затворнице? Случилось такое преображение раньше, быть может, я был бы избавлен хотя бы от толики тех неприятностей, которыми меня одарила ее природа. Нынче же оно лишь злило, отчего чесались руки хорошенько встряхнуть пустоголовую девицу. Право, от ее кузена, которого я знал в разы меньше, я ждал большей издерганности! Как и от любого из мужчин ее семьи. Яну же держал себя в спокойствии, или привыкший к притворству перед другими, или захваченный лихим духом происходящего.
[indent] Шум нарастал. Он приближался, медленно, но неотвратимо, подгоняя нас в спины, словно пьяная ругань в ночи – засидевшегося в гостях беднягу с ворохом гостинцев за пазухой. Подобно этому несчастному торопились и мы, ожидая беду на каждом повороте и беспокойно озираясь.
[indent] Пожалуй, даже слишком.
[indent] - Скоро нагрянет, - с неохотой выдавил я из себя, ощущая под собой отголоски топота многих ног.
[indent] Нам не составило труда завладеть чужим любопытством редких встречных. Сказывалась наша суетливая торопливость и душная тревожность, повисшая в воздухе. Оглядывались уже не мы, а редкие встречные - на нас, в свою очередь принимаясь искать причины для волнения. Вторила им и Джайна, с обеспокоенным лепетом вцепившаяся в рукав кузена. Благоразумно, ведь будь это мой рукав, одним сердитым взглядом она не отделалась бы. Словно подслушав мои мысли, советница потерянно моргнула и разжала пальцы. Облегченный вздох сорвался с моих губ едва ли не единовременно с ее призывом. Неужто она сумела взять себя в руки? Хорошо бы.
[indent] Живой поток хлынул из боковых проходов будто напоенная дождями река, что сметает все преграды на своем пути. Поначалу растерянные, не осознавшие своей беззаконной вседозволенности, люди замешкались, однако с первым вскриком пришло понимание. Вопли и звон стали сплотили толпу не хуже вдохновляющей песни, а ждать, пока смутьяны разойдутся еще сильней, было бы самонадеянной глупостью. Оттесненный за спины Яну и Джайны, я ткнул каждого из них, подгоняя в надежде, что хоть один из них знает, куда идти. Вокруг бушевала толпа, но нам удавалось пробираться через нее без непосредственных столкновений. Пока что.
[indent] Когда к советнице сунулся босяк, я, грешным делом, пропустил. В то мгновение меня больше интересовала другая сторона, чем я и поплатился. Но не подвели руки, привычные оборонять и защищать. Наконечник копья змеей впился в грудь нападавшего. Тихий всхлип, кажется, был слышен и сквозь гомон голосов. Потому и послужил призывом к атаке.
[indent] Для схватки, той, которую знал я, которую знал Яну, попросту не хватало места. Нам удавалось только отбиваться и прокладывать себе путь к… каналу? Я не знал, чья это была идея. Может, купца, прекрасно знающего водные переходы, по которым частенько возили контрабандные товары под покровом ночи. Может, его кузины, не раз катавшейся здесь в сопровождении очередного ухажера, и помнящей, куда выходит именно этот поток. Однако влекомый двоими родственниками, я вместе с ними сбежал по лестнице к стоянке лодок, спешно запрыгнув в одну из них. Едва не поскользнувшийся на зеленых от ила ступенях, я с особой злобой орудовал копьем, отгоняя бунтовщиков от нашего хлипкого судна. Некоторую уверенность вселяло лишь копошение спутников, взявших на себя обязанность помочь нам отчалить. Стоило нам оттолкнуться от камня причала, несколько особо ретивых смутьянов решило последовать за нами вплавь, едва не перевернув лодку, но их усилия не увенчались успехом.
[indent] - Весло! - мрачно попросил я, мимоходом вручив копье Джайне. Меня обуревали сомнения касаемо того, что она сможет с ним справиться в случае чего, но передать его обратно ей под силу. Яну же дал мне иное орудие – для гребли. - Будем надеяться, что по воде мы сможем уйти от этого порождения процветания, семена которого бережно взрастила наша правительница.
[indent] Чем дальше мы отплывали, тем яснее я узнавал окрестности. Лодка споро шла по каналу, неся нас к кварталу увеселений. Мое лицо перекосила гримаса недовольства. Вряд ли выйдет еще веселей, если нам придется укрываться за цветными шалями и ажурными решетками.

+8

10

- Закройте ворота...
- Но госпожа, - смуглый раб тянет руки к своей повелительнице, в нерешительности указывая взглядом на неплотно закрытые ворота, которые должны были оградить Сады от проходам по топям, окруженные островками. Павильоны хотя и находились в дельте реки, которая впадала в море в самом сердце Хепри, все-равно оставались доступными для отчаянных искателей приключений, рисковавших пробираться не прямой канал, но через заводи вокруг и сложно было бы контролировать проток посетителей, если бы не один определённый канал, который шел ответвлением от основного.Не зная верного пути, не различия знаков, которые были привычны для ловкого и внимательного кормчего или же местного жителя, годами сновавшего на своей утлой лодчонке по серпантину заводей,  отмелей, каналов и рукавов, можно было порядком заплутать, есть на мель или загнать своей лодку в вязкое болото, выбраться откуда было неимоверно трудно.
Водные ворота, которые перекрывали вход в канал и частично шли по близлижащим отмелям, который вел к увеселительному заведению Айше Счастливой, представляли собой ряд шлюзов и цепей, которые должны были ограничить сюда доступ всякому, кто отважился бы посягнуть на целостность и неприкосновенность имущества всеми любимой первой госпожи Хепри. По правде говоря, Счастливой еще ни разу не доводилось использовать эту хитроумную систему по прямому назначению до этого дня: ночи  и дни в Хепри были слишком спокойными, а населением его вместе с гостями - слишком разомлевшим от всех благ, которые сыпались им в руки, чтобы поднимать мятежи или брать силой то, что им не принадлежало. Помниться когда женщина только приобрела это место и прежний смотритель показывал потенциальной покупательнице систему обороны, которая была разработана для сохранности "сокровищ" этого заведения, она с любопытством смотрела с богато украшенной барки за тем, как с десяток смуглых рабов сновали туда-сюда на хлипких лодках, приводя в действие сильно изношенный механизм. Кажется тогда это все произвело на нее такое впечатление, что Айше немедленно приказала пригласить сюда тамошнего инженера, состоявшего при дворе ее бывшего мужа, чтобы тот привел механизм в порядок и не могла не нарадоваться,когда он полноценно заработал. Но вот то, что в некий  ненастный день его все-таки придется применить не забавы ради в планы Счастливой совершенно не входило.
- Госпожа моя, возможно ли, что кто-то из Ваших всемилостивейших гостей решит направить свои стопы сюда, - Рахман, обветренный семью ветрами раб, исполнивший роль здешнего смотрителя за состоянием зданий и возможных механизмов и по слухам вывезенный подростком из Дальмаса, склонил голову еще ниже, но при этом не упускал случая сверкнуть глазами в  сторону центральной части города,  откуда доносился неясный шум  и поднимались струйки темного, не сулившего ничего хорошего, дыма. Чутье подсказывало всем здешним обитателям, что это был не просто пожар и не какие-то празднества в честь Отражений, а нечто, что вселяло ужас в сердца добропорядочных горожан и их рабов. Впрочем, в сердца рабов, насколько знала дочь Брама, это зрелище порой вселяло дерзкую надежду на перемену своего состояния и положа руку на сердце Айше опасалась сейчас больше того, что скрывалось в недрах Водных садов, чем того, что происходило вне их.
- Возможно это только мелкая драка между торговцами в доках, или же склока на рынке, - Рахман , наконец, позволили себе коснуться края  газового покрывала своей госпожи, которая этим утром прибыла в свою вотчину дабы позабавиться немного со своей игрушкой и которую тревожные знаки застали на террасе.
Брюнетка же казалось совершено не слышала своего раба. Как бы далека она не была от политики во время своего первого, но и второго замужества, сложно было оставаться частью светского общества Хепри и не замечать настроений, которые царили в нем. Слухи, сплетни, шепотки, они облекали тебя в кокон из информации, которую ты так или иначе вынужден был воспринимать и в конечно итоге становился заложников своего положения - и Счастливая вынуждена была знать о том, что положение Сабиры Сироты с каждым днем становилось все более шатким, что разные фракции старались перетянуть одеяло на свою сторону, что гости из других островов не упускали возможности приложить к этому руку и так далее, и так далее, и так далее. Айше могла сколько угодно отмахиваться от этого неприятного шума, приглушавшего звуки цитр и флейт, но сейчас, наблюдая за поодиноко поднимающимся над Хепри дымом, ее сердце угадывало в этот недобрый знак.
Хозяйка Водных садов собиралась немедленно приказать закрыть проход к заведению, отрезая его от возможных непрошеных гостей, но устремивший на нее взгляд Рахман с невероятной пылкостью умолял ее этого не делать. Сомневаясь и не зная как поступать, Айше  колебалась, теребя нитки речного жемчуга, которые украшали ее пояс и хмурилась.
- Закройте лишь наполовину, - наконец отозвалась брюнетка и жестом приказала рабу встать.
- Если будут лодки, то спрашивайте кто. Если откажутся отвечать, то пускай охрана и стража не жалеют стрел и копий. Нам здесь не нужны проблемы, - луноликая госпожа все еще сомневалась в верности своего решения, но что-то ей подсказывало что в этом был смысл. По крайней мере узнать что происходило в городе не отправляю туда людей.
- Велите лучникам занять позиции, - окликнула слугу женщина, набрасывая край покрывала на голову и вернулась обратно к центру террасе, смотревшей на город. Служанка поправила съехавшую подушку на резном кресле и склонилась перед Айше, которая совершенно не заметила ее.
- Подождем здесь..

+8

11

ты поверь, что здесь, издалека, многое теряется из виду,
тают грозовые облака, кажутся нелепыми обиды.
надо только
выучиться ждать, надо быть спокойным и упрямым,
чтоб порой от жизни получать радости скупые телеграммы.

Лир не видит ничего кроме глаз в человеке напротив. И глаза эти — покрыты ноябрьской изморозью. Они выжигают все своим стылым пламенем и заставляют каменеть. От взгляда незнакомца делается скверно и тревожно на душе. Жрец сдерживает желание зябко поежиться, будто он резко из теплого да влажного Хепри переместился в Скайхай, где даже весна всегда была по-зимнему холодна. Что-то древнее, первородное внутри него требует сжаться-преклониться перед тем кто опаснее и сильнее, но северянин упрямо смотрит вперед и ни единого звука не срывается с его обветренных губ. Будь он зверем, то непременно постарался укрыться от взора чужих глаз, как от страшного шторма аль неукротимого лесного пожара. Но он человек и с напастями привык справляться иными способами. Хотя явственно чувствовал исходящий от мужчины в балахоне запах беды и смерти.

Готов поспорить, открой ты рот и смог бы ловко освободиться. Так что тебе мешает?

Он не прячется в нору, но выбирает тактику выжидания, терпеливого наблюдения. Сносит бесцеремонные прикосновения к чешуе, к взгляду, который обшаривает его точно он лишь кусок мяса или бездушная вещица, чье место в одном из пыльных залов. Будь Лир одним из работорговцев он бы озаботился, что б певчему отрезали язык или хотя бы заткнули рот кляпом, но первое как-то надежнее. Работорговцы не видят в усталых, закованных в кандалы людях угрозы и в этом кроется самое большое упущение. Окажись кто-то злее Лира, кому нечего терять — он точно бы спел свою погребальную песню и сгубил многих вокруг себя. Но проклятый жрец Дарительницы хорошо знает цену, он старается обращаться со своим проклятием аккуратно, а потому молчит.

Беру этого и грифона. — доносится до его слуха.

И это сносит. Не выказывает эмоций или даже намека на то, что намерен вырваться из оков, а если потребуется — перегрызть горло любому, кто встанет на пути. Сейчас любой неверный шаг может стать фатальным и последним, а Лир не имеет права на ошибку. Иначе весь его путь от берегов Скайхая был напрасным. Гибель от чужого, — ведьмачьего? — клинка он мог бы и сыскать дома, не умирая на чужбине, не оставляя женщину, которая дорога его сердцу. Его дорога была долгой, и она не может оборваться на невольничьем рынке.

Лир следует за тем, кто их купил. Оковы на руках позволяют ему на короткий миг коснуться белых перьев на холке грифона и бережно погладить, успокоить. Все будет хорошо. Он старается поддерживать в себе решимость этой мыслью и не отступать от намерения сбросить с себя рабские цепи.

Всякому терпению однажды приходить конец. Невольники островов вдоволь хлебнули горя, а потому жрец с Севера практически не удивляется, когда на улице, по которой они шли появляется разъярённое людское море. Оно затопляет все вокруг, утягивает в свой стремительный водоворот. Лир успевает лишь мельком взглянуть на того, кто разрубает его оковы. Сухонький невысокий человечек с горящими, полными решимости глазами. Он сжимает в руке клинок и направляется в сторону стражей. Светловолосый мужчина моргает и делает шаг назад. Сколько из взбунтовавшихся доживет до утра? Сколько из них вырвутся на свободу и не возвратятся в клетки? От его помощи в данный час вряд ли кому-то будет польза, а потому Лир оборачивается к одному из посланных работорговцев стражей, приближается к нему на опасно близкое расстояние и взывает к своему темному дару.

Ты отдашь мне ключи и позволишь нам уйти, — шелестит змеем мужчина и вглядывается в чужие очи.

Певчие не нападают на корабли по одиночке. Одному не одолеть целую команду. Не соткать огромное полотнище, которым можно запеленать как паутиной всех моряков. Но воздействовать на одного человека, к тому же совершенно не ожидающему напасти — довольно легко. Страж смотрит на него несколько секунд озадаченно, а после как завороженный тянется к небольшой связке ключей на поясе. Проклятый с проворством вора выхватывает её и подзывает к себе грифона, желая, что б они воспользовавшись всеобщей суматохой поскорее убрались с улицы, пока их не смело или мужчина в балахоне не обратил свое внимание на двоих беглецов, за чьи жизни уже заплатил звонкой монетой.

Отредактировано Lir (2018-05-20 10:42:37)

+6

12

слышишь ли ты, что обратный запущен счёт?
видишь ли ты — это время сквозь нас течёт?

[indent] Людской поток обступает его подобно волне, наткнувшейся в своей стремительности на слишком крупную преграду, чтобы поглотить её с первого раза. Его оттесняют от провожатых и недавнего приобретения, которые остаются в нескольких шагах позади мага, но это не позволяет колдуну окончательно утонуть в негодовании. Взывая к собственному хладнокровию, Госс оживляет в воображении карту города, которую изучал ещё на корабле, ведь, очевидно, пройти той же дорогой к порту они не смогут. Узкие извилистые переулки встают перед его глазами и змееподобно извиваются от самого невольничьего рынка до каналов. Чтобы убраться поскорее, им нужна лодка, до неё совсем немного.

[indent] Госс отвлекается всего на мгновение, но и этого хватает, чтобы упустить из виду тех, кого оставлять без присмотра совсем не следовало. Впрочем, разве не ожидал он, что проклятый воспользуется своим «даром» во имя спасения собственной шкуры? Разве не эту идею сам ему подал, да и не воспользовался бы случаем разве что дурак. Оборачиваясь и едва удерживаясь в оглушительном людском море, колдун предсказуемо видит очарованную охрану и попытки проклятого освободить грифона от оков. Внутри Госса поднимается очередная волна гнева. Не так быстро. Возможно, именно хладная ярость позволяет смертельно уставшему Госсу воззвать к остаткам силы – заклинания срываются с губ отрывисто, но вмиг обретают силу. Ключи из рук певчего оказываются в выставленной руке колдуна, пальцы в перчатках сжимают металл едва ли не с остервенением. Следующий взмах и поверх разорванных оков проклятого в тугую восьмерку скручивается рабовладельческий кнут, доселе спокойно висевший на поясе одного из посланных с магом слуг работорговца. Сыромятая крепкая кожа стягивает руки северянина и впивается в кожу того сильнее, в то время как платок Госса, ещё недавно скрывавший его лицо от мира, становится певчему кляпом.

[indent] - Хорошая попытка, но очень не вовремя, - Госс почти вплотную приближается к блондину, заглядывая в горящие глаза певчего. Рукоятка плети оказывается в руках колдуна, плавясь под действием заклинания и обвивая его собственное запястье. - Теперь мы связаны. Придется потерпеть, чтобы выжить. Ты же не думаешь, что толпа здесь любит проклятых больше работорговцев? Скрежет металла о металл становится невыносим – это слуги Госса уже вступили в схватку с обезумевшей толпой, дабы защитить собственного хозяина. Помимо прочего колдун на мгновение вспоминает про Шиат и настойчивые просьбы взять её с собой. Что ж, возможно, его телохранительница действительно имеет отменную интуицию и сейчас была бы кстати. - Можешь, конечно, попытаться ещё раз, - маг снова возвращается в реальность, прямо сейчас не имея никакого желания бодаться с собственной покупкой при таких неблагоприятных для себя условиях. Он начинает чувствовать нарастающую боль внутри – последствие использования магии при наличии Пустоты, которая в очередной раз напоминает колдуну о своём существовании. Усталость бьет по колдуну как молот по наковальне и вряд ли он сможет протянуть без отдыха долго, а уж со строптивым проклятым и грифоном в связке ему придется совсем туго.

[indent] И всё же оставаться в эпицентре восстания нельзя. Госс уже потерял из виду собственных слуг, натолкнувшись лишь на безжизненный взгляд одного из них. Они с певчим остались одни. Но вечно быть нетронутыми они не смогут, это доказывает очередная волна разъяренных, хлынувшая из ближайшего переулка. Госс действует скорее инстинктивно, сжимая кулаки и чуть ли не из последних сил увлекая за собой сопротивляющегося певчего прочь с широких улиц города.

[indent]- Вот как мы поступим, - звучит мрачный голос в голове северянина на родном языке того. Певчий понимает ирадийский, в этом Госс уже убедился, но раз ему придется договариваться, лучше делать это на понятном для проклятого наречии. - Мне нужен кто-то, носящий отметину проклятия. Тебе, очевидно, нужно избавление от него, я прав? Он не ждет ответа, потому что уверен – получит положительный. Каждый проклятый, попадавший к нему в лабораторию, желал лишь одного, примерно представляя, что его ждет дальше. Ни один ещё не выказал желания остаться таким до конца, впрочем, ради эксперимента Госс иногда допускал и этот исход. - Помоги мне в одном деле и, - если выживешь, - мы разойдемся мирно. Возможно, я знаю, как помочь тебе избавиться от проклятия без вмешательства твоих богов. Возможно, Госс блефует. Возможно – нет.

[indent]По мере того, как они спешно удалялись от невольничьего рынка, пересекая один квартал за другим, едва помещаясь вдвоём в узком проходе меж домами, удалялся и шум восстания. Госс чувствует, как усталость, ноющей болью окутывающая ноги, поднимается всё выше, к рукам. Как долго он сможет тащить за собой проклятого, сколько магии потребуется, чтобы кнут и дальше сдерживал того? Но в равной степени отдаляющиеся звуки бойни приближают звуки бьющейся о каменные выступы воды. Они близко. Наконец череда стен заканчивается, и переулок обрывается маленькой пристанью. Маг желает лишь одного – поскорее упасть на любую пригодную для сидения поверхность и дать внутренней боли утихнуть. Внешне его усталость проявляется разве что более глубокими тенями, залегшими под глазами, что делает его сходство со скелетом куда разительнее.

[indent]Первая попавшаяся лодка будто была послана богами, - вряд ли желающими помочь магу, - и уже имела маленький экипаж в лице дряхлого старика, пытающегося выгрузить на сушу перевязанные веревками тюки. Госс не церемонится,  запрыгивая на «борт» и веля испуганному ирадийцу хвататься за весла. Самому управлять лодкой Мертвецу сейчас было бы очень не кстати, да и руки заняты, а проклятый, очевидно, пока не решил, приставать ли на сомнительное предложение мага. Что ж, у него не слишком много вариантов. Кляп вполне мог исчезнуть ещё до того, как лодка снова окажется у берегов, а пока Госс позволяет себе немного отдыха, всё же не сводя глаз со своих "покупок", а теперь, возможно, единственных союзников.

+8

13

- Ша! – фоном слышится громовое эхо и едва уловимое «закрыть ворота» из полупрозрачной бездны водных каналов, куда и держала свой путь лодка. Яну рывком остановил весло в руках Махавира, прижав то к борту.
- ШШШ! – купец всем видом пытался заткнуть лишние звуки (включая возмущение в лице будущего свояка), мешающие расслышать, возможно, единственный путь ко спасению. Он делает паузу, обращая пальцем внимание спутников на шум впереди. – Слышите?  – Яну бормочет шепотом, переглядываясь то на одну, то на второго. – Если они закроют ворота – мы покойники.
Не секрет, что беглые рабы и провокаторы нынешних событий могли пробраться в каналы – вопрос времени и только. Тем более, всякий ссор охотно согласится выменять всех троих за весомую монету, но продавать себя против собственной воли Яну не торопился, а потому спешно прикидывал варианты во славу свободы, вкус которой с каждой минутой становился все слаще.
- Так, - со знанием дела заключил купец, высвободив себе место на носу лодки. Подобно курице-наседке, он умостился как можно удобней, сложив руки в замок. – Зайдем красиво и нас узнают.
Признаться, Яну возлагал большие надежды на свою репутацию в Водных садах за все те драгоценные годы и опыт, полученный в его стенах. Песни и диковинные пляски, любовь во имя любви, жажда общения и внимания. Сады были его временным пристанищем во времена далекой юности, тихой гаванью в настоящем. Упоительное место, где беды сходят на нет, и голова твоя, обрамленная заботами, словно терновым венком, отметает дурные мысли. Если быть честным, отметает все мысли, оставляя разум девственно чистым. Пожалуй, именно за это свойство голубчик Базиль любил увеселительное заведение особенно горячо. Да, любовные искусства имели свой вес, но вспомнить только, каким торжеством музыки и красоты обращались его визиты в Сады…он любил местных пташек, чаруя их любовью к жизни, к красоте. Да, характерный почерк балагура должен был сыграть ему на руку – Базиля узнают. Но так ли легко было следовать задуманному плану?

Магия всегда была для Яну второстепенным вопросом. Он принимал ее как должное, откладывая дельное обучение с толком и расстановкой на эфемерное потом. Потом обязательно освоит, потом выучится, потом – все потом. Дар чтения разума использовал в разы чаще, но по деловым вопросам, а про между прочим прибегал к фокусам для услады глаз и потехи. И вот, когда судьба поджала проявить себя и свой дар в деле, Базиль пасует, презирая своего внутреннего ребенка и лень, царствующую над ним. 
Яну чувствует себя омерзительно – ощущение беспомощности в данной ситуации бьет по его самолюбию хлеще нагайки. Он хочет сосредоточиться, но любая попытка терпит крах снова и снова. Магия отказывается проявить себя даже в образе пустяковых фокусов, какими развлекал когда-то пташек Водных садов. Беснуется тихо себе на уме, от злости зубы сжав. Лицо его обратилось раздраженной, но лишенной всякой эмоциональности острой маской. Походит на один большой напряженный нерв, бубня себе под нос то ли проклятия, то ли заклинания. В данный момент горе-мага отвлекает буквально все: от хлюпанья и плеска воды до и без того тихого дыхания Джайны и Махавира.
Он шумно выдохнул, расслабившись. Успокойся. Вспомни, почему получалось раньше, отчего волшебство играло красками в твоих руках само, подобно звучной песне? Потому что тебе было хорошо. Ты был блажен и счастлив, ты жил мгновением. Душа твоя пела и тело. Ощущение покоя и любви – вечная пища для той искры силы, что живет в чародее. Яну оглянулся на сестрицу и ее возлюбленного, едва улыбнувшись. Они казались ему одним целым. Две до странного гармоничные половинки, что подходили друг другу в своих капризах и страстях. Глядя на них, дышать становилось гораздо легче. Будто что-то сидящее глубоко внутри отпускало грубые тески, высвобождая Яну. Он снова сложил ладони перед собой, плавно переплетая пальцы подобно танцу – в его руках мерцало робкое свечение, стекая рассеянным ручьем-светом цветом чистейшей морской волны Солнечной бухты вниз по рукам и в воду, опоясывая лодку все большим и большим сиянием. Этого было мало. Безвинная магия походила на шалость и игрой со светом. Мерцающие ручьи смелей змеями растекались по воде, откидывая на мрачные каменные своды и арки канала яркие блики.
Вдохни. Вспомни. Вспомни сон, от которого билась ошалевшим сердце и душа. Яну закрыл глаза, продолжая концентрироваться не на магии, но на приятных воспоминаниях, одним из которых был навязчивый, но страсть какой пьяный сон.
Он помнит его ощущениями, акцентами, звуками. Помнит молочным цветом, солнечным весенним светом сквозь кроны цветущих садов. Помнит по звукам скворцов и свежему бризу, ласке апрельской волны. По глазам цвета сочной лазури, что смотрят так открыто и тепло, по пшеничной копне волос, с которой то и дело, что заигрывает ветер. Базиль не видит лица, а может просто не помнит, но чувствует присутствие образа рядом, его дыхание и тепло, словно он здесь и рядом. Незнакомый, но безнадежно родной. Мой.
«Готов ли ты оставить свои доспехи, чтобы остаться со мной навсегда?» Яну слышит его голос на задворках памяти, и сам того не замечая, свет под лодкой становится ярче, озаряя канал.
Во сне он протягивает руку навстречу образу, переплетая пальцы.
http://s7.uploads.ru/WZUzO.jpg http://sa.uploads.ru/KVGQX.jpg http://s4.uploads.ru/oHcB5.jpg
«- Я чувствую тебя, я слышу тебя.
- Не отпускай меня»

Света становилось больше, мерцающие лучи растворялись искрами, и, застыв в воздухе сказочными светлячками, освещали все вокруг приятным глазу цветом. Но за поволокой света купец уже плохо помнил, как их заприметили стражи в Садах, как открыли ворота.
Ноги едва несли изможденного Яну. С глухим стоном он ступил на каменный причал заведения, но в раз пал на плечо Махавира, теряя сознание.

p.s: прошу глубокий пардонъ за задержку и вот это вот мракобесие блесток, но кто еще устроит Джайне и Махавиру тоннель любви?

+7

14

Что я знала о восстаниях, о беспорядках и прочих ужасах, который время от времени случаются, если народ недоволен своим повелителем? Да ровным счетом ничего. Все истории и рассказы, который я знала, все то, что слышала, ни разу не становясь свидетельницей, меркло по сравнению со всем, разворачивающимся перед моими глазами. Отец был прав, когда ворчал и говорил, что я не знаю жизни и не понимаю, в какие игры играю. Но откуда мне было знать, что оно действительно так? Я жила в уютном мире, где все было в порядке, где меня не могло и не должно было коснуться ничего плохого. А теперь коснулось, схватив за руку и потащив за собой. Эта была та жизнь, к которой я не была готова, и, наверное, вряд ли буду когда-либо готова в полной мере.

-Отражения! - вырвалось у меня, когда в мужчину вонзился наконечник копья, и Махвир буквально выдернул меня из чужой хватки. Я не успела поблагодарить капитана стражи, только испуганно оглянулась через плечо на толпу и прибавила шаг, в этот раз даже не попытавшись уцепиться за Яну - нам было не до этого. Надо было как можно быстрее добраться до воды, потому что в ней было наше спасение, в канале, который должен был увести от разъяренных людей. Пока мы бежали, я то и дело оглядывалась, не в силах понять, что именно пошло у нас с Сабирой не так, что люди настолько злы. Где мы ошиблись, где просчитались? Ответы были на поверхности, я их знала, но принимать свою вину было слишком сложно. Неужели мой недосмотр привел ко всему этому?

Отвлеклась я лишь тогда, когда мы оказались в лодке. Пока капитан стражи яростно отбивался от тех, кто желал порвать нас на мелкие кусочки, мы с Яну заставили лодку оттолкнуться от каменного причала. Люди не желали отпускать нас, кто-то даже прыгнул за нами в воду, но нагнать, к счастью, не смог. Я утерла взмокший лоб и заправила за уши выбившиеся из прически пряди, устало наклонившись вперед, прижав ладонь к лицу.

-Прошу вас, капитан, давайте не будем начинать этот разговор, - резко оборвала я Махавира, когда он протянул мне в руки копье. Непривычная тяжесть потянула руки вниз, но я лишь удобнее перехватило древко, боясь уронить оружие в воду. - Если спросить тебя, то надо просто всех казнить, вот уж точно тогда мирная жизнь будет! - мы часто пререкались по любому поводу, даже самому незначительному, но сейчас было не время и не место. И все равно я не сумела удержать язык за зубами, ответив ему, потому что меня жгло изнутри от злости и страха: все не должно было быт так!..

Лишь Яну отвлек нас друг от друга. Я взглянула на брата, чье лицо было слишком сосредоточенным, и впервые поняла, куда мы держим путь. Чуть привстав, я вытянула шею, вглядываясь вперед и пытаясь понять, как быстро мы сможем добраться до относительно безопасного места. Но какая разница, если ворота будут закрыты? Тогда мы останемся здесь, и толпа скоро настигнет нас. Нахмурившись, я протянула руку к Яну, но тут же одернула ее, поняв, что он делает: брат собирался колдовать. Я знала, что он никогда не уделял должного внимания своим силам, воспринимая их как нечто второстепенное. В этом было его главное отличие от Даршана, который был пропитан магией, дышал и жил ею, считая себя в первую очередь именно чародеем, а после кем-то еще. Мне доводилось не раз видеть как колдует наш Кудесник, но вот с Яну дело обстояло иначе, и я затаила дыхание, боясь потревожить его. Мир сузился до нашей лодки, Махавира и моего брата, а затем заиграл новыми красками.

Свечение, что родилось в ладонях Яну, разрасталось, освещая канал, и я прищурилась, прикрыла лицо рукой, но взгляда оторвать не могла. Это было красиво настолько, что заставило меня на какой-то мир забыть обо всем происходящем вокруг. Я не знала, разделяет ли Махавир мои чувства, потому что брошенного на него украдкой взгляда было слишком мало чтобы понять. Скорее всего он посчитал это все глупостью, но...

-Откройте ворота! - крикнула я, когда нас увидели стражники, и замахала руками. Теперь я знала где мы, и того могла говорить. - Ваша хозяйка нам кузина - Яну  Базилю и Джайне Сияющей! - мое сердце радостно забилось, когда я поняла, что мы в безопасности, и стояло мне вылезти с лодки, как я счастливо вздохнула. Правда счастье мое длилось недолго, стоило мне взглянуть на Яну, как все мигом улетучилось. Он начал оседать на Махавира и я кинула поддержать его. - Отражения, Яну? Яну! Где ваша хозяйка? Где Айше Счастливая?

Я даже не видела, что происходит вокруг, слишком занятая Яну.

+5

15

[indent] Твои догадки оказались верны – подсказывали мне яркие рисунки, изукрасившие узорами стены водного прохода. Им вторили разноцветные ленты, повязанные на оградки переходов, и красные фонари, развешанные так, чтобы ненавязчиво ловить взор. Предназначенные для тех, кто искал дорогу к дому удовольствий, сейчас они только мешались! Глаза невольно останавливались на них, чем приносили мне лишь досаду, ведь я высматривал совсем иное. Опыт подсказывал, что вряд ли мы будем избавлены на сегодня от бед. По крайней мере, пока не разживемся крышей над головой, и не окружим себя четырьмя стенами. И проглядеть, пропустить опасный момент… не хотелось.
[indent] - Отчего же, сейчас самое время! Будь моя воля – вывести бы наместницу и всех ее пособников на городские улицы, пусть воочию увидят дела рук своих, - пропыхтел я в ответ Джайне, вовсю налегая на весло. По ходу пришлось бесцеремонно подвинуть ноги советницы, рассевшейся в лодке будто на прогулке. – А что, двое уже дорожку проложили. Прежде вы от меня отмахивались, может хоть теперь перестанете?
[indent] Когда по каналу прошлась неожиданно сильная для такого русла волна, я как раз заканчивал говорить. Шлюпку качнуло, Яну глухо охнул, привставший и сумевший удержать равновесие, а я прикусил язык, неудачно переступив. Проклятье! Сияющая возмущенно открыла рот, намереваясь продолжить спор, но пронзительное чириканье все же осталось при ней. Рябь на воде не унималась, а из глубины прохода послышались скрежет работающего механизма, лязг цепей и прерывистый плеск. Тень догадки промелькнула на лицах кузенов, оба подорвались – один напряженно вслушивался, даже остановил движение моего весла (будто это помогло), вторая приподнялась, пристально вглядываясь вдаль. Я украдкой сплюнул розоватую слюну и набрал полную грудь воздуха, намереваясь крикнуть и обозначить наше присутствие дому удовольствий, за что на меня дружно зашипели. Будто от вас меньше шума и суеты.
[indent] У Яну была своя идея. Не скажу, что я разделял тот восторг от нее, что испытывала Джайна. Во всяком случае, на то, как ее братец играл со светом, она глядела заворожено. Мне же было непривычно видеть вымученную магию. Даршан управлялся с ней играючи, словно не прилагая каких-то усилий.  Столь похожий и единовременно не похожий на него родственник… доверия не внушал. Оттого и посматривал я на него беспокойно, пока лодка неторопливо плыла вперед.
[indent] От вспышки света, порожденной чарами, резало глаза. Изо рта моего вырвались ругательства, но пока я остервенело тер рукавом лицо, советница спохватилась и принялась самозабвенно раскачивать шлюпку, привлекая к нам внимание защитников дома. Уверен, Яну бы живо к ней присоединился, если бы не был таким подозрительно вялым. Будучи еще в сознании, он сумел сам вылезти из лодки, и даже сделать несколько шагов. Я опасался отходить от него далеко, и не напрасно – этого короткого пути хватило для изможденного тела, и он завалился в сторону. Мне удалось поймать его, обхватив за плечи, и, перехватив удобней, рывками подтащить к ближайшему седалищу.
[indent] - Не верещи! – прикрикнул я на Джайну, усаживая ее брата, и от беспокойства отбросив высокое обращение. – Он не умер! Его нужно привести в себя, с таким девица вроде тебя должна справиться. Попрыскай на него водичкой, похлопай по щекам, а я пока займусь делом.
[indent] Осталось понять, каким. Вверив бессознательного Яну его кузине, я поднялся и окинул взглядом нескольких подошедших к нам. Здесь были и слуги дома удовольствий, и его охранники. Судя по их переговору, что происходит в городе, никто здесь точно не знал. Пожалуй, им и не стоит. По крайней мере, не сейчас.
- За нами уже никто не придет. Из тех, кто жаждет помощи, а не разбоя, - я невольно поморщился. – В городе бушуют возмущения, и вряд ли они скоротечны.
[indent] Среди собравшихся прошел взволнованный ропот. Кажется, кто-то отправил за хозяйкой, однако ожидаться ее, стоя на одном месте, мне не хотелось. Я по привычке рвался в бой, потому последовал за прислужкой, на ходу раздавая указания охране. К чему-то они, внимая собственному опыту, прислушивались, от чего-то отмахивались, не желая слушать чужака. Мне нужен был человек, чьего слова они беспрекословно бы слушались.
[indent] С их хозяйкой мы столкнулись на полпути. В ее родстве с одним очень известным мне семейством Рав сомневаться не приходилось – слишком хорошо я знал некоторых его выходцев. Слуге можно было даже не представь свою госпожу.
[indent] - Почтенная, - я торопливо поприветствовал Айше Счастливую. – Мне выпала нужда сопровождать вашу родню на протяжении их пути из Брамы в Хепри, и на городской площади нас застали беспорядки. Мы последовали сюда, но я не уверен, что за нами никто не увязался. Скорее, увязались бы наверняка. Я бы советовал закрыть ворота и приготовиться к непрошенным гостям. Сюда есть иные дороги?

+4

16

Что ж, а вот и неприятности, о которых говорил ее раб - и безмятежная нега Водных садов как разбитое зеркало пошло трещинами.
Лодки, двигавшиеся неуверенно вдоль топей и берегов, пробирались к полузакрытым воротам, с которых еще свешивались праздничные украшения, выглядевшие теперь совершенно неуместно и достаточно было лишь одного вспохола, одной искры, чтобы легкомысленные ленты, которые служили отличительной чертой, которая своеобразно сообщала жаждущим путникам что они достигали обители музыки и наслаждений, вспыхнули и от этого огня загорелись и окружавшие заведения деревья и тростник в заводях. Счастливая никогда прежде не задумывалась над тем, что это место требовало охраны от кого-то кроме пьяных дебоширов или охотников до ее прекрасных рабынь, рискнувших пробраться в их чертоги не заплатив, а потому это место оказалось совершенно не готово столкнуться с реальной смертоносной угрозой. Клубившийся над городом дым явственно свидетельствовал о том, что опасность была подобна огню в сухой день и искры его теперь летели во все стороны, без оглядки и контроля. Нервно сжимая край газового покрывала, Айше с укором пожурила себя за легкомыслие относительно безопасности садов и попыталась унять тревогу обещанием того, что когда все закончиться они наймут больше наемников и снабдят их новым оружием.
Рахман тем временем тревожно перебирал свои смуглые пальцы, украшенные перстнями с мелким речным жемчугом, то и дело посматривая на главный канал, но когда ворота все-таки отворились и впустили в себя первую лодку, он с тихим вздохом прикрыл веки и воздал короткую благодарственную молитву Отражениям. Судя по тому как выглядели теснившиеся там люди, среди них не было ни военных, ни преступников, что разжились на рыночной площади оружием в лавках или отобрали ее у разбежавшейся или сплотившейся вокруг наместницы стражи, а значит Садам пока еще ничего пока не угрожало.Но достаточно было этой мысли промелькнуть в голове у верного раба, оставшегося подле своей повелительницы, как вслед за схожей в мыслях Айше мелькнула нерешительная мысль о том, что это была лишь первая лодка, одна из многих что сегодня подойдет к воротам увеселительного заведения, нагруженная до опасного уровня отчаявшимися людьми, бежавшими от бушующего пламени восстания. А вслед за ними рано или поздно придут те, от кого они бежали, и убереги их Отражения от участи тех, кто уже стал их жертвой в Хепри!
Подхватывая полы своего длинного роскошного одеяния, Счастливая поспешила к причалу, куда причалило утлое суденышко, старясь рассмотреть набегу лица тех, кто там находился. В городе оставалось слишком много дорогих женскому сердцу людей, а следовательно тревога усиливалась с каждым ударом сердца за оставшихся там. Бывший муж и его свита, многочисленные друзья и знакомцы всех мастей, прислуга и рабы в ее собственном доме на канале, кое-кто из клиентов - лица этих людей вспыхивали в сознании спешившей женщины, усиливая ее страх и утверждая Айше в мысли, что на этот раз все это не кончиться хорошо. А следовательно пора принять тот факт, что на улицах и в водах реки, питавшей благоденствующий Хепри, после того как уляжется восстание найдено будет не одно хорошо знакомое тело. Ужасы жизни как-то умудрились обходить владельцу заведения стороной все это время, но видимо настал тот час, когда всему приходит конец - так походил конец и невинному существованию Айше Счастливой,воспоминания которой не были опалены ужасами людской жестокости и ненависти.
Впрочем, путь от террасы к каменному причалу, где все еще пышным цветом цвел жасмин в кадках, был не столь долог, чтоб темноволосая госпожа из Брамы смогла окончательно пасть духом, а потому когда ступни в дорогих сандалиях ступили на каменную кладку, страх за будущее сменился волнением за тех, кто ступил на порог ее второго дома.
- Джайна! - звонко сорвалось с губ Айше, когда среди пестрой толпы, высыпавшей на причал, мелькнуло знакомое лицо и расталкивая сгрудившихся тут же слуг и оставшейся охраны из числа стражников личного отряда владелицы Водных садов, она бросилась к девушке и не обхватила ее крепко за плечи, прижимая к своей груди.
- Девочка моя, хвала Отражениям, но что..как..как ты ради всего святого оказалась тут?! - отчаянно прижимая Сияющую к своей груди и в первые мгновения не задумываясь о том, что в таком положении шокированной девушке было совершенно неудобно говорить, Айше обвила ее руками и только когда взгляд скользну вниз, на человека, который явно занимал все внимание кузины, женщина не ахнула и не прикрыла ладонью рот.
- Он .. мертв?!

Тем временем голос Рахмана прозвучал чисто и ясно над всей этой какофонией из тихих причитаний и шокированных шепотков, отдавая приказы, касавшиеся размещения первых беглецов: кому-то помогали выбраться из лодки, кому-то помогали сесть на каменные парапет и придти в себя, кому-то явно требовалась чаша вина для придания сил, а вот личность кого-то явно не внушала ничего доброго. За свою долгую и не всегда сытую жизнь старый раб повидал многое, в том числе и войну с разрухой, а следовательно вид беженцев и беглецов старика не шокировал - куда важнее было то, что ждало их всех впереди, а следовательно нельяз было мешкать.

Но вот когда взгляд старого раба , ловко взявшего на себя привычные обязанности распорядителя, упал на тех, кто находился в следующей пробиравшейся к ним лодке, то даже он не смог удержаться от возгласа удивления.

+3

17

Толком не успевает щелкнуть ошейник, сковывающий грифона, как связка ключей буквально выскакивает у Лира из рук, словно подцепленная на крючок рыба. Мужчина едва сдерживает глухой звериный рык, в котором смешивается ярость и бурлящая досада. Маги. От них бед иногда едва ли не больше, чем от проклятых. Освобожденные от кандалов руки в момент стягивает лозами-путами рабовладельческий кнут. Светловолосый певчий дергает в полубессмысленной попытке проверить на прочность, но понимает, что кожаную веревку и в обычное время можно разрезать разве, что очень острым ножом или рассечь топором, а с голыми руками укрепленную магией — нет ровным счетом никакой возможности. От малейшего движения кнут лишь сильнее впивается в плоть, бередя уже натертые кандалами раны. Останутся следы. Шрамы. Лир старается лишний раз не задумываться о том, как он будет возвращаться домой с этими отметинами узника, каторжника, раба. Как будет их под повязками скрывать ото всех, от Одетт в особенности. Как он вообще сможет с ней вновь заговорить после того, как сгинул невесть где, оставил её одну в полной неизвестности и не удосужился отправить ей даже короткой прощальной весточки. Но сейчас есть более насущные проблемы и если их не решить, то дорога в родные северные края может быть закрыта навсегда, а встреча — возможно даже последняя — с любимой женщиной никогда не случится.

Он устремляет на «своего хозяина» испепеляющий взгляд серых глаз и когда тот приближается к нему смотрит на него сверху вниз. Магия островитянина уравнивает их в какой-то мере, хотя Лир и превосходит его по росту. Но в мужчине сидит что-то необъяснимое и оно какой-то неведомой силой делает его выше, сильнее, чем можно подумать впервые увидев его. Худого, будто измученного долгой болезнью, закутанного в балахон.

Теперь мы связаны. Придется потерпеть, чтобы выжить. Ты же не думаешь, что толпа здесь любит проклятых больше работорговцев?

Лир по-звериному клонит голову, хищно щурит глаза.

Если бы не кляп — я бы вцепился тебе в лицо и мы посмотрели как долго бы ты удерживал свои чары истекая кровью, с отодранными кусками плоти.

И кивает обманчиво покорно, точно и впрямь подчиняясь, отдаваясь во власть чужой воли. Когда от свободы отделяет один лишь человек — можно пойти на многое. Чужая жизнь может стать несущественным препятствием. Лир не предполагал, что вырваться из заточения и уйти как ни в чём не бывало будет легко, но и сдаваться, потерпев одну неудачу он тоже не планировал. Сохранять спокойствие и ждать. Быть бдительным. Певчий слышит нарастающий гул, топот десятков босых ног, звон кандалов и лязг стали. Взбудораженные улицы Хепри походят на лодку, которую неистово раскачивает из стороны в сторону. Того и гляди она налетит на скалы и разобьется на мелкие щепки или пойдет ко дну, не глядя забирая с собой всех.

Они уходят неизвестными Лиру кварталами и тесными улочками, прочь от невольничьего рынка и мест, утонувших в какофонии звуков. Плененный певчий мрачно гонит из своей головы голос «хозяина», который говорит с ним на знакомом с измальства языке. За последние месяцы родную речь он мог слышать только из уст Нино и то не часто. Маг предлагает ему услугу за услугу, говорит, что ему ведом способ избавиться от проклятия, но зверь, сидящий внутри мужчины, издает утробный предупредительный рык. Убирайся.Из.Моей.Головы. Чего-чего, а сводящих с ума голосов после проклятия ему с лихвой хватало. Ещё один ему уж точно ни к чему. Довольно тех, что терзают его по ночам. В часы бдения он не потерпит, что б его сознания раскалывалось надвое. Остаток дороги до каналов они проводят в молчании и попытках как можно быстрее выбраться из кутерьмы, в которой никто из них не желал принимать участия. Ирадиеец находит лодку и опускает в неё бесшумно, словно не весит ровным счетом ничего. Северянин же ступает на корму и суденышко едва заметно проседает, покачиваясь на воде. В мутном взгляде старческих глаз мало радости от «шанса», выпавшего на его долю. Мало кто захочет находиться в обществе столь странных попутчиков, от которых Бог весть чего ждать. То ли тебя отпустят, когда ты доставишь их в нужное место, то ли свернут тебе шею и выбросят за борт.

Они все — заложники обстоятельств.

Старик отталкивается веслом от берега, Лир наблюдает за движением его натруженных рук и вдруг чувствует странную тревогу, возникшую незнамо откуда и подступившую к самому горлу. Тревогу не за себя. За Одетт. Его пробирает до костей и он не понимает, что на него нашло. Белокурая Крамер сейчас находится в Силкхорне, под защитой Винсента, своего законного мужа. Возможно, она устраивает званный ужин или весеннее празднество в своих землях. Ей ничего не грозит. Она дома. Но чем больше жрец думает о ней, тем сильнее не мог может отделаться от нехорошего предчувствия, которое наступает на его сознание приливом и не дает думать об ином. Дарительница, ты боле не внемлешь моим мольбам. Но я прошу не за себя, за неё. Убереги её от бед. Но что-то уже происходило и Лир с его Богиней не могут этому помешать. Маятник раскачивается. Его ход не остановить.

Лир не замечает как от напряжения ещё сильнее, теперь уже до сочащейся крови, натирает руки кнутом. Он так занят мыслями об Одетт и об опасности, которую возможно сам надумал, что практически не чувствует ни боли, ни терзавшего голода. Только магия, исходящая от пут, напоминает о том с кем в одной лодке он плывет и что этот человек ему совсем недавно предлагал. Проклятый поднимает взор на колдуна и вопросительно вскидывает бровь, дескать дальше так и будем плыть или уже поведаешь о том, что ты хочешь получить.

сколько долгих лет я вижу неба серый цвет
в чужих холодных городах, в пустых безжизненных глазах
.

https://78.media.tumblr.com/fd164a8d14fa4d0902ba0c7dad601cb1/tumblr_odk8npazRJ1v8r0kko9_r1_250.gif https://78.media.tumblr.com/bc8f4d0561e3dfd0d23a423d8929f784/tumblr_oa6b5rpNNy1sognhno6_r2_250.gif
но в дали иной, где море мирно спит с землей
она  з о в е т  меня с собой в мой край
далекий и родной

Отредактировано Lir (2018-05-20 16:37:32)

+3

18

Очнулся лежа на софе ровно в тот момент, когда к его губам подносили бокал с водой, но Яну не Яну, покажи он свое здравие на первом глотке. Это значит упустить возможность лишний раз быть приласканным, услышать пару добрых слов и почувствовать заботу о себе любимом, а упускать возможность – это не для него. По закону собственного жанра Яну всевозможным образом играл мученика. Стоило Джайне отвлечься на сестру, как ее кузен зря времени не терял: поморщив нос, господин Базиль брезгливо отодвинул бокал в сторонку, сладко попросив прислужницу о напитке покрепче.
- Радость моя, - чуть слышно бормотал тот, хитро щурив глаз, - принеси-ка винца.
И, о чудо, девица, чей тонкий стан обрамляли полупрозрачные шелка и украшенный посеребренной вышивкой сатин, упорхнула за чудотворным напитком подобно поднебесной птахе. Что за дива, подумал Яну, теряясь в своем притворстве – отвлекись он на танцовщицу подольше, и бедного припадочного страдальца уже не сыграть.
Фоном же разыгрывалась встреча, что стоила ни одной трагедии. Помилуйте, боги, театральные сцены Туссена бы побились за шанс взять себе в труппу госпожу Счастливую. Такой талант почем зря пропадает. Как по щелчку в руках Яну появился бокал с красным вином. С первым глотком дурное самочувствие сходит подобно волне. Винный хмель действует в данной ситуации как нельзя лучше, позволяя избавиться от лишнего мандража и усталости лучше любого лекарства. Да и в состоянии чуть более расслабленном толку от Базиля больше. И вот, держа в одной руке резной бокал, а второй приобняв прислужницу (исключительно в целебных целях), Яну исподлобья смотрел на трогательные объятия двух сестер, видя в этом исключительно прозрачную фальшь. На его памяти так обнимают только в том случае, если одной из сторон нужны деньги или покровительство. Когда-то купец уже проходил через традиционную колею родственной любви, а потом получал счета размером в целое состояние. Любовь же искренняя выражалась в препираниях во имя заботы ближнего и жарких спорах.

-…Умер?
- Не хочу вас расстраивать, но нет. – Оживился Яну, перебросив одну ногу на другую и игнорируя тот факт, что бархатная софа ему мала раза в полтора, но какое дело до размера, если тебя обмахивают вымоченными в тонких благовониях платочками. Неудобство это мы переживем. Купец, смакуя вино третьим к ряду глотком, прикрывает в наслаждении глаза, продолжая мурлыкать на свой манер в компании нежных прелестниц, - Слишком дорогое удовольствие по вашу душу, дражайшая родственница. Сколько нервов еще не вытоптал, столько крови не выпито, и так легко уйти?

Яну будет жить, как его бабка – ярко и бессовестно долго на горе потомкам. Бабке сто лет, а в заднице горят костры ирадийских революций вековой давности. По праздникам и вовсе нежна, как майская роза, стоит ей только завидеть георгин в лице молоденького поклонника, разменявшего восьмой десяток. 

- Господин Горькая Милость, что с вашим лицом? – Базиль читает тревогу и осуждение в свой адрес - Махавир раскусил затянувшийся припадок, но и тот не упускает возможности лишний раз пофарсить на и без того напряженных обстановкой нервах. Яну отчего-то показалось, что подобные безобидные выпады стерпятся-слюбятся будущим свояком. Иначе почем он терпит Джайну? Как бы Яну не любил кузину, но он-то знает, что вынести нрав Джайны – нужно иметь стальные нервы. - Неужели вы хотите, чтобы я давал отпор трезвым?
Но капитан стражи непреклонен, а его взгляд суров. Попробуй такому отказать. Вот и приходится нехотя вставать с софы, скинув золотую накидку в объятия прислужницы, но не распрощавшись с бокалом вина. Нет, его он не выпустит при всем уважении к Махавиру.
- Как это жестоко с вашей стороны. – Театрально подчеркивает Яну на ухо капитану, описывая того вокруг, будто кот, жадный до лакомства. Еще глоток для храбрости и ясности ума. Тошнота окончательно отступает, возвращая Базиля на твердую землю. 

Шутки шутками, но покуда суета вокруг терпит игру в отчаянного баловня, господин Базиль уже прикидывал в голове несколько запасных планов в случае отступления и, как не печально признавать, поражения. Дело чести, конечно, хорошо - но не частью наш мир жив. Во сколько обойдется откуп кузины и капитана, кто стоит за мятежом и с кем вести переговоры? Проматывает связи, которые помогут им выйти сухими из воды в любом из возможных исходов.
Яну прячет нос в бокале, отводя взгляд. Спасение – это вопрос цены, которую он заплатит ради родных.
[icon]https://a.radikal.ru/a41/1805/da/ba82f7eedebe.gif[/icon]

Отредактировано Yanou Basile (2018-05-22 16:38:41)

+5

19

http://sg.uploads.ru/PKebs.png

Не все восстания начинаются ведомые желанием отчужденных разорвать свои оковы - иногда несчастные люди, рабы, становятся жертвой чужих амбиций. Они действительно жаждали обрести свободу и отдали бы за неё все те крохи, что у них оставались в плену, и самое ценное - жизни. Им бы не удалось освободиться, уж точно не в этот день, но кому-то выше нужен был мятеж для воплощения собственных желаний. Мужчина в традиционном шелковом наряде, чье лицо покрывал плотный слой белой краски, стоял у начала канала и смотрел в сторону удаляющихся лодок, а позади него бесновалась толпа. "Минхо", - обратился он к юноше, стоящему позади него. "Скажи людям, что здесь за углом есть ещё лодки, а вон там - те, кто лишил их жизней и дома".


ситуация: к "водным садам" надвигаются освобожденные рабы, уже разжившиеся вооружением, в том числе и стрелковым. первой волной идет пять лодок, в каждой из которых по четыре человека. они кричат на родных языках и требуют крови ирадийских пленителей. лодка госса не успевает пройти сквозь открытые ворота и его настигают рабы, перебравшиеся из собственного судна.

+3

20

[indent]Мерно раскачивающаяся лодка, удаляющаяся в квартал развлечений; доносящиеся с суши звуки восстания, уже приближающиеся к каналам;  исходящий холодной яростью проклятый, готовый в любую секунду противостоять магу. Действительно, что может пойти не так? Ироничная мысль преследует колдуна, едва его нога ступила на корабль, но даже погрязший в болезни он не воспринимает её всерьез, вопреки здравому смыслу веруя в своё обременительное подобие бессмертия. Пустота третий год хозяйничает в его теле, словно паразит – питается хозяином, но не убивает во благо собственной жизни. Возможно, Госс сможет протянуть так достаточно долго, чтобы избавиться от неё? Чтобы снова почувствовать восполнение сил, саму жизнь, разливающуюся по венам.
[indent]Мысли северянина плавным потоком мелькают в голове мага, тот ухмыляется сквозь навалившуюся тяжесть и никак не отпускающую боль. Не уж-то влюблен? Так даже лучше, - думает колдун, про себя решая, стоит ли использовать и этот рычаг. Иногда он спрашивает себя, каково это – привлекать кого-то на свою сторону не с помощью страха и ужаса, но используя искренность, милосердие, доброту. Станет хороший человек манипулировать чувствами другого, давить на страхи и обещать их воплощение, если только ему не захотят помочь? Но Госс за все свои мучительно долгие сорок пять никогда не считал себя хорошим человеком.
[indent]- Хочешь вернуться к своей женщине в здравии и при доброй памяти или скользким чудовищем, только и желающим её сожрать? - говорит с насмешкой, но голос подобен стали, вскрывающий свежие раны. Это даже не запугивание, Отражения упаси, это – обычная констатация факта. Колдун всматривается в полные тревоги глаза проклятого, видит - попал в цель. Прежде он и сам испытывал привязанность, возможно, даже нечто сродни любви, но было это так давно, что колдун и не возьмется утверждать – а были ли это вообще? Ему чуждо и не совсем понятно желание людей искать пару, верить в истинную любовь и стремиться отыскать её во что бы то ни стало. Люди по природе своей непостоянны, они склонны менять свои расположения и в любой момент могут нанести удар в спину даже самому близкому человеку во имя собственного спасения. Ни это ли Госс наблюдал на своём острове, когда волею судьбы в его темницы попадали влюбленные или даже родственники? За каплю свободы и мгновение жизни они готовы были отдать на растерзание даже мать родную. Ну и зачем, скажите на милость, нужна такая любовь?  По мнению мага, в жизни есть куда более важные цели. Оттого к терзающемуся не за себя проклятому у Госса ни капли сочувствия. Беспокоиться о какой-то там женщине, когда самого ожидает не весть какая завидная учесть...
[indent]Однако, чем бы там ни руководствовался северянин, Госса несомненно радует его мысленный вопрос. Созрел? Кривая улыбка пробивается на лице Мертвеца сквозь печать многовековых страданий, но спустя секунду сменяется сосредоточенной серьезностью. - Существует в мире некий артефакт славного Бога-Стража, – Госс не собирается говорит о подобном вслух, продолжая вопреки желаниям своего раба звучать в его голове, - слыхал о таком? Колдун позволяет себе паузу, давая тем самым проклятому на миг вспомнить своих богов, тех самых, оставивших его, проклявших.  Неужели ему не хочется их проучить? Бросить вызов, доказать, что справился с их немилостью без пагубного божественного вмешательства… Или люди способны лишь на слепое раболепие пред своими идолами, смиренно принимая все тяготы и невзгоды, посылаемые на их долю? - Вещица интересная по своей природе, уникальная. И отыскать её может такой же уникальный человек, кто-то сродни тебе. Мертвецу ни к чему посыльные, у него есть Ронг и его команда отъявленных головорезов, способных найти даже божественную игру в божественном стоге сена и приволочь её Госсу на тарелочке с голубой каёмочкой за определенную, - довольно большую, - плату. На худой конец Госс мог бы отправиться на поиски самостоятельно и так бы и сделал, если бы не силы, которые теперь на исходе. Шиат от себя он не отпустит ровно как и ученицу, а более никому доверять Мертвец не намерен. Безусловно, малознакомый и явно не испытывающий симпатии к Госсу проклятый не является самой лучше кандидатурой для подобного дела, но если они могут помочь друг другу, почему бы им обоим не рискнуть?
[indent] – Боги изменчивы. Не всегда, обрушивая проклятие, они даруют прощение. Поверь мне. Мертвец уже вслух говорит со знанием дела, печаль едва уловимыми нотами горькой полыни сочится из его слов. Его, конечно, боги не проклинали, не так, как остальных несчастных. Но разве его полу-существование не назвать проклятием? – Исполни мою просьбу, – не приказ – просьба, предложение, - и до первого снега в твоём северном краю вернешься к любимой женщине прежним.
[indent]Колдун замолкает, давая себе и северянину передышку, оставляя того один на один с размышлениями и возможным выбором. Специально иль нет, кнут на руках проклятого слабеет, но не до такой степени, чтобы позволить тому воспользоваться положением. Возможно, Госс так демонстрирует толику доверия, возможно, он просто устал. Взор колдуна устремляется к грифону, все это время на редкость спокойно копошащемуся в собственных перьях. Умное создание первое реагирует на опасность, к вящему сожалению Госса исходящую не от него, но ему угрожающую. Канал оживает ровно в тот момент, когда лодка берет курс к открытым воротам одного из заведений, на которые Мертвец в любой другой ситуации не стал бы тратить времени. Вот он видит резной причал и старого раба, помогающего кому-то из посетителей взобраться на сушу, но в одно мгновение видение меняется. Шум из нарастающего превращается в зашкаливающий. Лодка кренится, качается, негостеприимно принимает несколько тел, жаждущих расправы.
[indent]Где-то на задворках сознание мага мелькает всё та же ироничная Ну что может пойти не так? Он испускает обреченный вздох, успевает недовольно поднять очи к небу и скорее подняться на ноги, прежде чем изречет очевидное "Не успели". Рабовладельческий кнут, соединяющий его и северянина, больше не сковывает последнего. Госс прекрасно понимает, что оказывается меж двух огней, найдя врагов в восставших, но ещё не обретя союзника в проклятом. И певчему ничего не мешает примкнуть к недовольному люду и сбежать восвояси, оставляя мага наедине со своими проблемами и, вероятно, на дне этого канала. От старика-кормчего ждать подмоги не приходится. Несколько удачных взмахов кнутом дают Госсу короткое временное преимущество, но число нападающих превосходит, так что победа сомнительная. Злость волнами снова поднимается, темной лавой бурлит в нём, позволяя призывать магию себе на помощь. Взмах руки и несколько заклинаний выбрасывают одного из восставших за борт, к горлу следующего безжалостно скользит кнут. Но держать всё под контролем уставший маг не в силах, следить за всеми не в состоянии. Удар приходится в ребра, едва не сбрасывая Мертвеца в воду, лишь чудом он успевает зацепиться за борта лодки. Где мои семнадцать лет?, - зло думает маг, парируя очередной неумелый удар и изо всех сил борясь с подступающей тошнотой. Когда-то давно он был умелым воином, но Паффенрут сделала из него калеку. Калеку, которого убьет если не болезнь, то самодурство человеческое.
[indent] – Спасай грифона, -  великодушно шипит Госс в голове у проклятого, которого замечает краем глаза. Он мог бы приказать, - попросить, - того применить свою силу, заставить восставших отступить, но не в его положении сейчас отдавать приказы. Если нужно сыграть милосердного, он сыграет, лишь бы это помогло спасти его жизнь. И заслужить доверие, потому что именно сейчас так надо. Магу удается пресечь очередную попытку дать себе по почкам, но взамен Госс получает удар в живот и изо всех сил старается игнорировать застилающую глаза пелену. 
[indent]Лодка раскачивается, удержатся не все.

+5

21

Я не привыкла к тому, что магия может так изнурять. Даршану все чары давались легко - он делал все играючи, с улыбкой и веселым смехом, эхом разносившимся по мраморным галереям нашего дома. Яну же хоть и быть наделен тем же талантом, куда меньше им занимался и потому я, завороженная поначалу его представлением, теперь осознавала, что ему оно далось не так легко, как хотелось бы. Я судорожно вздохнула, продолжая суетиться вокруг Яну. Вот его уложили на софу, вот мне передали чашу с водой, краем глаза я вижу смурного ("Он всегда такой, Отражения, он не был таким только тогда, когда принял меня за служку балованной девчонки") Махавира, по лицу которого я могу понять, насколько все не так, как надо. Да что там лицо - будто бы я не понимаю, в каком мы положении и то происходит. В какой-то момент я встряхиваю головой, резко откидываю край дупатты, которая раздражает меня. Она неудобно скручивается, складки не спадают вниз красиво, и я нетерпеливым движение кидаю ее куда-то на пол, нисколько не заботясь о ее судьбе.

-Отражений ради, приходи ты уже в себя, - мое шипение сейчас походило бы на змеиное, будь я напугана чуть меньше. Но оно было таким, каким было, и от этого звука мне самой было противно. От невеселых мыслей и Яну отвлек меня голос Айше, и не успела я и вскинуть голову, отставив чашу от лица Яну, как кузина сгребла меня в объятия, прижав к груди. Вдохнув запах знакомых масел и притираний, я то ли всхлипнула, то ли охнула, и обняла ее в ответ, едва не выронив чашу, которую, впрочем, кто-то сразу же взял из моих рук. Айше, Айше, Айше - билось в моей голове, и я невольно теснее прижалась на мгновение, прежде чем отстранилась и откинула голову назад, чтобы видеть ее лицо. -Сестра! Боже... мы... Мы здесь по поручению наместницы, я, Яну и господин Горькая Милость, - я махнула рукой в сторону капитана стражи, прежде чем спешно продолжила. - Яну первым вспомнил сюда дорогу и... - услышав ее следующий вопрос я вздрогнула и взглянула на кузена, но тот как раз решил очнуться. Девица, что присела подле меня, тут же отставила чашу и упорхнула, но не на нее я смотрела - мой взгляд был прикован к Яну, который уже был вполне бодр и стал бодрее как только в губ коснулось вино, принесенное все той же услужливой девицей. Я утерла лоб, выдохнув с облегчением. Не представляю, что бы я сказала дома, случись с ним все - да, мы были почти ровесниками, все считали, что в голове у нас троих пусто и звонко, но в эту авантюру его потащила я и спрос бы был с меня, хотя я бы и сама себя съела прежде чем это успела бы сделать наша семья.

-Ты бессовестный негодяй, - вздохнула я и поднялась на ноги. Как бы мне хотелось самой упасть на эту софу, закутавшись в покрывала и ни о чем не думать, но сейчас нельзя было так себя вести. Окинув помещение быстрым взглядом, я нашла Махавира и, ухватив Айша за руку, подвела его к нему отмахнувшись от Яну, который был слишком весел для того, кого только что приняли за мертвеца. - Айше, мне кажется, что господин Горькая Милость обращался к тебе, но из-за суеты сложно было расслышать. Прошу простить нас, доблестный капитан, - в голове звучит голос отца: умерь гордыню, девочка! И я смиренно склоняю голову, потому что сейчас не время пререканий и все то, что мне хочется порой выплеснуть на этого мужчину будет выплеснуто тогда, когда мы будем в безопасности стен Брамы, дома. - Нам надо забаррикадироваться или... - Надо, но успеем ли мы? Из-за закрытых ворот донесся гул, и люди вокруг засуетились и загалдели. Я тревожно вскинула голову и ухватила Махавира за  предплечье, заставив обернуться. -Вряд ли в "Водных Садах" найдется кто-то, кто смог бы отстоять это место кроме вас - ваши заслуги перед Равом известны. Что нам делать?

Гул усиливался, постепенно переходя в крики. Я не могла сказать, сколько народу находится по ту сторону, но легко было сообразить, чью кровь они хотят. До меня доносились слова на языках королевств, на торговом, даже на местном, и то, как их выкрикивали заставляло мое сердце тревожно сжиматься. Мой взгляд упал на Яну: Отражения, я бы и сама не отказалась от вина!

+5

22

[indent] Ведают Отражения, я бы не отказался от еще одной пары глаз. И рук. Потому что происходящее вокруг не оставляло мне возможности уследить за всем. События сменяли друг друга с пугающей быстротой, и хотел бы я сказать, что в своей спешке они напоминали цветные стеклышки в шкатулке уличного пройдохи! Нет, они копились целым ворохом, который вот-вот начнет сползать под собственной высотой, упуская под собой опору. И меня не хватало глаз и рук, чтобы с ним управиться.
[indent] Едва мы ступили на причал, не успел я завести беседу с госпожой Водных Садов, да и не нужна она ей была, как народу в доме увеселений стало прибывать. Каюсь, откуда посыпались новоприбывшие, добавив шума и гвалта в ряды и без того особо волнительных обитателей золотой клетки – мне было не ведомо. Не иначе как местные, осторожничая, проводили родных, укрывшись отговорками от гнева своей хозяйки, или же просто воспользовавшись ее неведением. Устав ждать ответа от сиятельной, я бесцеремонно ухватил за локоть одного из ее сопровождающих, показавшегося мне достаточно предприимчивым для... чего-нибудь? Уж не знаю, обладал ли он здесь каким громким прозванием, позволявшим прикрикивать на других, но дело наконец пошло. И набрало обороты, когда взволнованно трепыхающие крыльями стрекозы обратили свое внимание на безвольного Яну. Как мне показалось, он успел пересесть удобней, правда я мог и ошибаться, сбитый с толку беспорядочным мельтешением над ним цветастых покрывал. Кто-то из этого храма исцеления явно разыгрывал представление. На их счастье, времени разгадывать, кто именно притворствует, у меня не было.
[indent] - Да закройте вы наконец эти проклятые ворота! – от беготни по ступенькам у меня сбилось дыхание. Отражения, зачем их столько?! Чтобы посетители поскальзывались, и оставались подольше в цепких объятиях распутниц?!
[indent] - Послушайте, господин, быть может… - мой невольный помощник покосился на меня,  продолжая неторопливо, как принято в высокой речи, доносить свои мысли. Видимо, сказывалась привычка обитателя Водных Садов, призванного услаждать слух его посетителей. Не полив мед на уши, можно и не завлечь гостя в череду душных комнат, в которых уединились доброжелательные красавицы.
[indent] - Я не привык, чтобы мои приказы подвергались сомнению, - отрывисто бросил я, перехватив копье. Для удара. Стереть древком подобострастную улыбку . В назидание. – Или обсуждались. Если ворота спущусь закрывать я, это не понравится никому. Я отвечаю.
[indent] - Госпожа…
[indent] - Я не твоя госпожа, - мой голос дрожал от злости. И ясно это было любому, у кого были уши. Мое терпение кончалось, и протяни слуга еще немного, растерянно переступая с ноги на ногу, посыпались бы дробно зубы. Однако здравомыслие еще не оставило своего подопечного, трусливо сбежав от грядущей бури. Потому он кивнул, и поспешил исполнять распоряжение.
[indent] То-то же.
[indent] Пока местные суетились, после моего окрика взяв себя, наконец, в руки, мне удалось заглянуть в закуток, где устроили ложе больного. Уже совсем не больного, вернее, Яну выглядел и вел себя довольно бодро, на радость окружающим. Даже качал в руке бокалом с чем-то терпким, отвечая на суровый взгляд упрямым своим. Лучше не делала и Джайна, подхватившая беспокойное настроение. Будто в иное время она была другой.
[indent] - Самой неоценимой помощью с вашей стороны, - процедил я, прервав горячие речи советницы, - будет великодушное оставление нас без нее. Сейчас и так хватает бед, чтобы страдать еще от одной. Идите, берите свою родственницу и ее стрекоз, и найдите убежище. Спрячьтесь. Ваш назойливый стрекот только мешает. И ради Бога, Яну, перестаньте притворничать! Поднимайтесь! Займитесь делом - помогите нашим попрыгуньям не разлететься по приглянувшимся цветкам. Какой заботы у меня еще не было, так это беготни за распутницами!
[indent] Вы все несносны.
[indent] Не дожидаясь, пока возмущенная стайка напустится на меня, я поспешил вернуться к тому оловянному войску, что собралось в Садах. У меня не было иллюзий относительно того, от кого мы можем получить удар, но и предполагать, что со стражей дома удовольствий и несколькими пришлыми бродягами мы сможем без проблем отбиться, оснований не было.
[indent] - Беритесь за все, что сможете поднять, и сооружайте заслоны. Я не уверен, что пути в Сады знают лишь собравшиеся. И тогда ворота нам не помогут. Потому укрываться будем внутри. Если Отражения будут к нам благосклонны, мы переждем бури. Если нет… проще отбиваться, когда тебе есть чем загородиться. За работу!

+5

23

- Господин Горькая милость? - не понимая о ком идет речь переспросила Айше и растеряно обернулась по сторонам, ища взглядом куда сейчас смотрела ее кузина. В
Впрочем, искать долг не пришлось так высившийся над ними кавалер вперил в хозяйку Водных садов решительно нетерпеливый и заметно раздраженный ее промедлением взгляд, что было ошибкой по отношению к Счастливой. В числе своих немногочисленных пороков дважды побывавшая замужем госпожа могла включить талант терять концентрацию в моменты когда вокруг царил хаос, а потому учитывая распростертого Яну, который, кстати, уже явно приходил в себя, и Джайну, прелестная головка которой все еще была прижата к плечу кузины, творившийся вокруг беспорядок не способствовал тому, чтобы Счастливая начала мыслить хладнокровно. Воцарившийся на каменной террасе шум и паника, щедро сдобренный сдавленными причитаниями расположившихся здесь и ждавшего своего часа чтобы их ответил внутрь, горстка шепотков, которые передавались от одного служителя заведения к другому, и щепотка тревоги за свое будущее на фоне приближающейся опасности, которой была волна людского негодования, в конец лишили эту женщину какого-либо терпения, собранности и сосредоточенности. С отчаянно нараставшей обидой на саму себя за столь недостойное поведение в час опасности и панику за свое будущее и будущее этого места, Айше из последних сил , наконец, постаралась взять себя в руки, но к тому моменту след Горькой милости и вовсе простыл.
- Право слово, я его не слышала, - ощущая укол совести за столь неподобающее поведение с человеком, который явно смыслили в оборонительном деле куда больше всей охраны увеселительного заведения, пробормотала Айше и отвернулась от толпы, постаравшись сосредоточить свое внимание на Сияющей и Яну.
Впрочем, пока они приходили себя и в гуле голосов, сбивчиво пытались решить что им делать ( а сиятельный господин Базиль тем временем воздавал должное запасам винных погребов Садов), ситуация заметно изменилось и тучи стали сгущаться над головами тех, кто нашел свое убежище в островках.
Заметив среди всех прочих, сновавших по террасе среди вытаскивающим утлые лодчонки из воды чтобы по ним нельзя было забраться с воды и которые должны были послужить сообразной баррикадой на случай штурма, верную Шахназ госпожа из Брама подала ей знак, подзывая к себе, и небольшая родственная компания наконец вновь оказалась лицом к лицу с охваченным огнем предстоящего сражения Махавиром. Впрочем, слова его были все такими же резкими и возможно Счастливая в иной ситуации могла бы посчитать их дерзкими, но сейчас даже вольная птичка Хепри осознавала, что толку от горстки перепуганных женщин и мужчин, рабов и прислуги будет мало, как и от ее нелепых требований придерживаться приличий. К тому же, собрав горстку собственной уверенности, Счастливая настроена была выжить.
Ведь всех, кто мог держать в руках оружие и послужить добрую служу делу защиты обители, уже расположились гласно приказов воина, вязавшего на себя командование обороны Водных садов. Остальным же и подавно следовало не мешаться под ногами, создавая панику и внося разлад, а потому не дожидаясь пока Джайна ответит своему провожатому, Айше решительно потянула девушку за собой.
- Все он верно говорит, - горячо прошептала на ухо кузине брюнетка и сверкнув золотом на своей накидке, бегло осмотрела Махавира с ног до головы. Да уж, такого человека ей в этом месте и недоставало, но кто же знал что все так обернется? Толкавшийся рядом Рахман и Шах навострили уши, ожидая указаний своей повелительницы, и женщине передалось это волнение, опасность неопределенности и страх перед наступавшей ночь, до которой, положа руку на сердце, не все могли дожить.
- Господин Горькая милость, мы повинуемся Вашему указанию. Мы укроемся в дальней части комплекса, там, где расположены склады. Даже если толпа и сможет пройти ворота и Ваш кордон, им придется знатно проплутать по этим водным лабиринтам прежде, чем они смогут добраться до нас. А если и доберутся, но мы успеем уйти прежде, чем чернь дотянет к нам свои грязные руки. - с пренебрежением добавила дочь Брама и потянула кузину за собой. Пока еще ее храбрость не покинула ее сердца, Айше решила не мешкать.
- Да благословят Вас Отражения. господин, - и приложив пальцы к виску в старинном благословляющем жесте, который был в ходу в Хепри, брюнетка исчезла в лабиринте коридоров.
Наполненные роскошными коврами и статуями, Водные сады, утопавшие в неге подушек, шелка и цветущего жасмина, были сейчас охвачены зловещей звенящей тишиной, которую нарушал только топот многочисленных ног да доносившиеся крики защитников Садов. Беглецы то и дело наталкивались друг на друга в полутемных коридорах, следуя за рабами, и Счастливой, при этом не переставая обмениваться репликами о том, что и как послужило причиной для восстания и народного неудовольствия. И имя Сабиры то и дело долетало до ушей владелицы этого места. Что неудивительно на ходу подумала она: методы Сироты давно не были популярны в тамошних кругах, но только волею или проклятьем высших сил этой женщине удавалось до сих пор избегать открытой конфронтации. Теперь же, если это действительно было делом рук ее врагов, Хепри мог захлебнуться в собственной крови.. Но если же это было восстание рабов, грязные руки которых дотянулись до оружия и смогли сокрушить стражу, то дела их были совсем плохи ибо первым дело они пойдут громить то, что доставляет радость горожанам и что служит эмблемой увеселений, для которых и скупают рабов. И в их числе , конечно же, Водные сады.
Но мысли эти недолго занимали женщину ибо наконец они достигли места своего назначения и перебравшись по узком мостику в хранилище с припасами, они заперли по велению Айше Счастливой за собой двери и приготовились ждать вестей от Махавира.
Крепко сжимая руку кузины, Айше принялась истово молиться, периодически прерываясь чтобы унять наиболее громкие всхлипы кого-то из своих пташек или невольных гостей и моля Отражения чтобы ее дочери - как и второй супруг - не пострадали и смогли спастись. И с этими мыслями, проклятьями и молчаливыми мольбами потянулись долгие минуты, наполненные тревогой и страхом..

Отредактировано Ayse The Cheerful (2018-06-04 22:34:14)

+5

24

http://sh.uploads.ru/t/plVQc.gif
there is only one god
and his name is
death

Люди бывают весьма доверчивы, а почти доведенные до отчаяния проклятые и вовсе наивны. Потерянные дети, отвергнутые своими божественными покровителями. У Лира сводит зубы из-за того, как легко им манипулировать, как легко оказалось прощупать паучьими лапами-спицами уязвимость и прицельно ударить по ней, наперед зная, что это возымеет свой эффект. Он, по сути, сам позволил увидеть колдуну её. Протянуть ему в раскрытых ладонях свою путеводную звезду. Его единственный свет. Леда, одна из встреченных в пути певчих, сказала северянину, что подобные чувства — любовь в особенности — обременяют людей. Делают слабыми. Делают из них простые мишени. Быть влюбленным это точно идти по бранному полю безоружным, без всякого доспеха с обнаженной грудью. Бей, не промахнешься. Любая шальная стрела или удар кривой сабли могут стать последними и оборвать жизнь в один миг. Леда предлагала ему отринуть обременяющее чувство и присоединиться к своим морским сестрам, а он, бережно сняв её смуглую руку со своего плеча ответил, что одной любовью только жив по сей день. У каждого должно быть что-то ценное за душой. Что-то что заставляет двигаться вперед, идти невзирая на кривотолки и на уготованные препятствия, а не медленно загнивать где-то на отшибе, потеряв интерес ко всему вокруг и влача жалкое существование. У каждого должно быть подобное — неважно любовь или месть. Лир знает тех, кого планируемое возмездие держало наплаву и в буквальном смысле заставляло жить дальше.

Одетт — причина почему он хочет исполнить волю своей Богини, любой ценой доказать ей верность, исцелиться, а затем возвратиться домой. Без белокурой Крамер его борьба с проклятием потеряла бы всякий смысл. Он ведь, по правде, привыкает к новой сущности, к темной силе, что разливается в его отравленных жилах. Ему начинает нравиться быть певчим и от этого делается лишь страшнее. Голову жреца не покидает мысль о том, что постепенно меняется не только его тело, но и разум. Без своей путеводной звезды он вероятно уже давно принял проклятие, как справедливое наказание, как божью кару, которая настигает всякого кто отворачивается от заветов своих древних, бессмертных покровителей. Он смирился бы и бесследно скрылся в морской пучине — расставшись с прошлой жизнью без сожалений и наконец отпустив себя. Чувства к Одетт не дают ему принять подобного решения. Красная нить упрямо дергает его и тянет на Север — напоминая, что там его ждут и любят.

Лир видит Скайхай в каждом своем сне и постепенно его образ утрачивает краски, стирается из памяти и забывается. Жизнь на «Светилах» разительно отличается о той, что была в храме, но в ней есть своя прелесть. Жрец будто несмотря на проклятие и кошмары обретает второе дыхание. Попутный ветер полнит ему грудь и уносит память о родном крае. Ветер поет в унисон с морем. На их фоне — пыльные свитки, душные от благовоний залы, рутинный ежедневный труд, службы, молитвы, все — становится слишком мелким, незначительным. Безликими песчинками для необъятной и первородной природы. В море он чувствует себя как дома и боль мало-помалу проходит. Если бы Одетт не встретилась ему однажды, не полюбилась его сердцу — Лир бы никогда не пожелал возвратиться обратно.

Будет вам артефакт, — он отвечает вслух, точно подытоживая их странный немой монолог.

Он водит меня за нос. Ему нельзя верить. Лир знает это. Но также знает, что и деваться ему особо некуда.

Выросший в храме, с непререкаемой верой в величие и могущество Богов — он не представляет смертного, которому удалось бы избавить кого-то от проклятия в обход того, кто, собственно, обрушил свой гнев. Кому такое под силу? Я заключаю сделку с земным воплощением неблагого божества. Лир привык держать свое слово и давая сейчас его колдуну-островитянину — понимает, что обратной дороги уже не будет. Не самый разумный поступок. Ведь он совершенно не уверен в том, что «хозяин» сдержит данное слово, когда заветный артефакт будет у него в руках. Проклятый не удивится, если услышит, что никакой сделки не было. Об этом стоит поразмышлять, но позже. После того как они уберутся отсюда. Хотя у разъяренной толпы явно иные планы.

Лир напрягается всем телом, точно зверь перед прыжком. Его мало радует участь быть растерзанным. Какая нелепая смерть. Он поднимает глаза к небу, придает форму своей мысли и издает переливчатый свист, будто сейчас находится в вековом лесу, где царит мир и слышно дыхание ручьев. В Хепри множество птиц. От разноцветных голосистых пичуг, чьих названий Лир даже не знает до вездесущих ворон. Они дремлют на крышах, важно расхаживают по улицам, висят точно спелые плоды на ветвях деревьев, парят над городом, поднимаются и падают вместе с морскими волнами. Проклятый успевает подняться и увлечь с собой одного из нападавших прежде, чем над их головами раздается хлопанье крыльев и десятки острых клювов да когтей принимаются терзать мягкую человечью плоть.

Вода принимает северянина в свои объятия как родного сына. Вода возвращает ему силы и говорит с ним. Любой, кто хоть раз приходил в грот, переворачивался вместе с лодкой или оказывался в шторм на корабле — знает, что вода способна говорить голосом любимого человека, давно почившей матери или даже бога.

Певчий выныривает, чтобы вцепиться когтистой рукой в чью-то ногу и забрать её обладателя к себе, сбросив с лодки, которая вряд ли была предназначена для такого натиска и стольких «пассажиров». Мужчина отчасти понимает чувства этих людей. Он сам готов был лезть на стенку уже в первые дни заточения, многие же из них — провели в рабстве долгие годы и потеряли все. Им осталась только боль и накопленная злость, которую они решили выместить и уподобиться своим господам, порождая жестокостью лишь новую жестокость. Их все равно поймают, загонят вновь в клетки и затянут ошейники так, что невозможно станет дышать. Работорговцы сделают все, дабы другим стало неповадно и больше не появлялось мыслей о восстании.

Беспокойная птичья стая, откликнувшаяся на зов проклятого, кружит над ними. Мужчина щерит зубы, его черты искажены, став практически звериными. Он обрушивает ещё нескольких людей в воду. Их лица испещрены свежими ранами, следами когтей, у кого-то даже изувечены глаза. Они бесцельно барахтаются, пытаясь то ли выплыть, то ли уцепить за кого-то. Стихия, ставшая для певчих родной — пугает тех, кто привык ходить по земле, ввергает их в замешательство и заставляет метаться, бессмысленно молотить руками и ногами.

Лир издает что-то отдаленно напоминающее стрекотанье. Таким звуком его проклятые братья и сестры обычно отмечают начало пира.

Северянин мельком видит как отбивается маг и сам тянется к очередному рабу, пресекая его попытку добраться до затаившегося грифона. Вода в канале окрашивается багрянцем.

мечтать о счастье так смешно, когда все в жизни решено.
когда, как воду, вновь и вновь ты проливаешь чью-то
кровь.

Отредактировано Lir (2018-06-08 00:32:03)

+3

25

http://s5.uploads.ru/05Gg4.png

Пожалуй, в тот день "Водные сады" оказались бы сожжены несмотря на все усилия людей, их защищающих. Не обошлось бы и без жертв, ибо всем известно, как поступают рабы с господами, когда те обнаруживают себя в положении жертв, чьими палачами становятся ими же угнетенные. Однако, островной бог проявил милосердие к его последователям, скрывающимся за стенами борделя: градоправитель Хепри сумел добраться туда вовремя, приведя с собой отряд элитных воителей - вместе с Махавиром Горькой Милостью они сумели отбросить нападающих. После многие будут задумываться о том, почему именно "Водные Сады" были спасены в первую очередь... не потому ли, что градоправитель так и не смог избавиться от чувств к своей бывшей супруге?


Квест завершен. Будет ли найден предводитель восстания?

+2


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Свершившееся » Место встречи изменить нельзя


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC