Virizan: Realm of Legends

Объявление

CesarAmeliaLysanderLevana
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
29/05 Открыт второй квест приключенческого направления - "Доносится песня из глубокого леса", первый же вы можете прочитать и оценить здесь.
25/05 Весенняя глава практически завершена: часть квестов доиграна, часть подходит к концу. В связи с этим мы открываем запись на лето!
10/03 Вашему вниманию представляем иллюстрированный бестиарий нашего мира.
08/03 Весенняя сюжетная глава официально запущена! Следите за очередностью и не забывайте поддерживать соигроков позитивом.
01/03 По просьбам трудящихся мы вводим систему дайсов - отныне вы можете отыгрывать непредсказуемые сражения, как магические, так и классические. Подробнее читаем здесь!
01/03 Вопреки минусовым температурам за окном у нас весна! Встречаем новым дизайном и некоторыми дополнениями, которые будут скоро-скоро - не пропустите объявление!
09/02 Дамы и господа, просим вас отметиться в опросе "Как вы нас нашли?" и тем самым помочь развитию форума!
01/02 Внимание, внимание всем скайхайцам! Стартовали всекоролевские выборы нового кинна, всем сознательным гражданам пройти на избирательный участок и отдать голос за достойнейшего.
04/01 Стартует очередная костюмированная мафия, спеши поучаствовать в детективной истории по мотивам «Убийства в восточном экспрессе». Также напоминаем, что еще можно отхапать лот в лотерее и подарить новогодний подарок.
24/12 Даем старт сразу двум праздничным забавам: не забудьте отдать свой голос в Virizan New Year Awards и получить маску на флешмобе!
18/12 Что это за перезвон колокольчиков в воздухе? Да это же виризанский Тайный Санта доставляет подарки! Обязательно загляните под свою пушистую красавицу. С наступающим вас!
09/12 Зима официально захватила Виризан, оставив своё послание на доске объявлений - не пропустите его и открытие новой сюжетной главы!
01/12 Встречаем зиму новым дизайном. Но не спешите расслабляться, это ещё не все: в преддверии Новогодних праздников мы решили растянуть приятности на весь месяц, так что объявляем декабрь месяцем дополнений, обновлений и маленьких милых сюрпризов. Не переключайтесь.
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!
▪ магия ▪
▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪

▪ nc-17 ▪
▪ эпизоды ▪
▪ мастеринг смешанный ▪

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » isn't the color of moonlight the best color ever?


isn't the color of moonlight the best color ever?

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

isn't the color of moonlight the best color ever?
http://funkyimg.com/i/2D7p3.png
Annysa Goldwine — Giovanni Guerrero • сад около Белого Замка, Скайхай, май 981
Джованни лишь недавно оказался в северном киннерите. Какие они — звёзды,
если смотреть на них с этой стороны огромного мира? И стоит ли
смотреть на них в одиночестве, если может найтись и компания в лице
Аннисы Голдвин, которой тоже не спится этой майской ночью?..

❖        ❖        ❖        ❖         ❖        ❖        ❖        ❖         ❖        ❖        ❖        ❖         ❖        ❖        ❖        ❖         ❖        ❖         ❖
I’ll be your friend in daylight.
But alone, under moonlight, I’ll not pretend that I want you for anything but mine.

+5

2

https://78.media.tumblr.com/0374cd107a77baf52e312d2e364b098e/tumblr_osmyh3ui8v1rdh5j2o5_r3_250.gif

а зовут его Джакомо,
и ему вдали от дома
так знакомы все симптомы

ностальгической тоски.
и на чужбине знойным летом
он не спит перед рассветом,
как и все на свете этом,

кто от дома далеки...


[indent] Ночной сад встретил его холодом, лёгким, но ощутимым - Джованни, сбежав по каменным ступенькам, выдохнул и потёр ладони, немедленно пожалев, что не накинул что-нибудь потеплее. Впрочем, здесь, в Скайхае, ему было холодно почти всегда - хотя, казалось бы, майские ночи, сердце весны, самая пора цветения, наполняющего ликующей силой стебли, ветви и жилы!.. Джованни с удовольствием потянулся, заложив руки за голову - на севере и майские ночи сопровождались колючей свежестью и прохладой, заставляющей досадливо ежиться, но всё же это была весна на изломе в лето, лучшее время года, пора деревенских праздников и самых хмельных рассветов. Виноград ещё не созрел, но тяжёлые бледно-зелёные грозди, едва начавшие наливаться румянцем по бокам, сейчас, должно быть, угадываются под резным покровом широких листьев. Тюльпаны и пионы уже отцвели; лепестки - нежные, горячие от солнца, - осыпались под пальцами, стоило слегка дотронуться до выпуклой чашечки. И Сабелита, наверное, вовсю распоряжается полевыми работами: старому бондарю Энрико приходится круто, потому что новых бочек к сбору урожая потребуется много, но Энрико своё дело знает. Жакетта писала, у него теперь внучатый племянник в учениках - Джованни не помнил, как малец выглядел, но почему-то представлял веснушчатого смышлёного мальчишку с упрямым вихром надо лбом и в синей рубашке, чем-то похожего на Микелетто, его товарища по детским играм, - старику теперь должно быть полегче, всё же лишняя пара рук в подспорье.

[indent] ...Сколько, интересно, пройдёт времени, прежде чем он перестанет тянуться мыслью к своим, всё сравнивая, всё меряя южной меркой, словно находится ещё там, на тучной щедрой земле родного королевства? Джованни вздохнул и поскрёб подбородок - за этими полуночными шатаниями опять не успеет побриться с утра, небось. Пожалуй, стоило подумать о том, чтобы отпустить бороду - не спалось ему на севере часто.

[indent] Он не знал, почему; может, в Скайхае время тянулось по-другому, смерзаясь в пути, или просто ему было зябко по ночам, или же за годы, проведённые в обучении и службе, он просто отвык от праздности - а сейчас, когда шире Беатриче, мужней жене, его защита требовалась скорей номинально, нерастраченная за день энергия не давала Джованни спать, бурля, как перебродившее вино в бутылке, вышвыривая его из теплой уютной постели в промозглый весенний сумрак, к влажной от ночной росы траве и ясной россыпи мелких звёзд. В пустом киннском саду, конечно, сложно было встретить стоящего противника, но всё лучше, чем ворочаться без сна, мозоля глаза о глухую альковную темноту.

[indent] Здесь, снаружи, темнота была дышащая, живая, трепещущая в рассеянном призрачном свете луны и звёзд. Это вселяло какую-то неясную надежду. Джованни сорвал травинку, отряхнул её от тяжёлых капель росы и зажал в зубах - давняя детская привычка, - присев на каменные ступени. Ночная прохлада забиралась под рубаху и расстёгнутый дублет, но всё же не студила до костей.

[indent] Он прижмурил глаза, чутким ухом вслушиваясь напряжённо, однако ничего не услышал. Северная земля была молчалива - дома поздней весной сад был бы полон звуков и запахов, свидетельств бурной жизни и труда: стрекотания сверчков, далёкой лягушачьей песни и клёкота ночных птиц, густого запаха зрелых трав, взрыхлённой земли, ночного жасмина и лавра; где-то вдали непременно звенел бы перебор домбры и чья-то исполненная томления серенада. Дома Джованни всех этих звуков и не замечал - подумаешь, стрекочет, не хрустнула бы ветка под вражьей ногой да не твоей милой пели бы под окном, - но теперь, на севере, остро замечал их отсутствие, и ночи казались страшно тихими, такими тихими, что об эту тишину, казалось, можно было разбить ладонь, как о старый лёд.

[indent] Этторио прописал бы ему лишний десяток подходов в упражнениях, это как пить дать. От излишней задумчивости. «А если тебе холодно, так вон сходи за хворостом», - почти слышал он сварливый дядькин голос. Ломать ветки в киннском саду Герреро бы не пошёл, конечно, но можно было пробраться на замковую кухню - все подсобные помещения и многих местных слуг он уже знал: из тактических соображений и просто в силу лёгкости характера. Старая Эббе наверняка уже спала, но не стала бы на него сердиться, если бы он разжился чем-нибудь пожевать - чем-нибудь посерьёзнее, чем стебелёк травы.

[indent] Джованни облокотился на ступеньку, вытянув ноги, и лениво прикидывал, стоит ли местное вино того, чтобы покидать нагретый насест - когда его слух наконец уловил в густой тишине прелестный узнаваемый звук. Шорох женских юбок.

[indent] Герреро небрежно обернулся - и пружинисто поднялся, узнав ночную посетительницу сада даже в полумраке.

[indent] - Миледи кинесвита, Ваше Высочество, - он отвесил почти церемонный поклон - насколько вообще может быть церемонным поклон в ситуации, когда тебя застают ночью, на ступеньках, с мокрыми от росы сапогами и почти без оружия, - и мимолётно возгордился собой: вспомнил же, как это обращение будет по-скайхайски, каков красавец!..

[indent] - Вам тоже не спится?..

[indent] Анниса Голдвин смутно волновала его воображение. Герреро, конечно, не позволил бы себе занестись до того, чтобы мечтать о северной принцессе, словно о какой-нибудь мелкопоместной темноглазой шире, одарившей его весёлым взглядом на графском празднике, но...

[indent] Он помнил, как увидел её впервые и подумал, что она очень мила. И всё. И зачем-то тут же посмотрел на неё ещё раз.

[indent] Младшая из кинесвит была красива, как последние февральские дни - когда снега, предчувствуя весеннюю сырость, уже потемнели, легли прогалинами, обнажая нежные и упрямые ростки первых пролесков, а со льда стаял мутный морозный налёт, и гроздья сосулек горят и сверкают на солнце, точно пригоршни бриллиантов, но неуловимо теплее. Это была странная, непривычная его южному взору, негромкая северная красота, которая не оглушала своей радостной пышностью, но к которой невольно возвращаешься, рассматривая снова и снова - и с каждым разом пленяясь всё больше и больше. Опасная красота, коварная, как весенний лёд - отвлечёшься на мгновение, и вот твоя опора уже пошла трещинами у тебя под ногами, увлекая в безоглядную, бездонную, безбрежную пучину.

[indent] Но тогда Джованни этого не знал. Он был ещё юношески самонадеян в вопросах своего знания женской красоты, и к очарованию кинесвиты относился к непозволительной для военного человека беспечностью.

[indent] - Вам очень идёт лунный свет, - сообщил он, склонив голову к плечу и улыбаясь. - У нас на юге он... зеленее. И звёзды крупнее. Но теперь я буду думать, что в Скайхае небесные светила просто подчинены вассальной присяге и выглядят так нарочно, чтобы красить своих кинесвит.

[indent] И тут же, вспомнив, наконец, с кем разговаривает, Джованни почти смущённо вытащил изо рта изжёванный стебелёк, отшвырнув щелчком пальцев куда-то во тьму, и выпрямился.

[indent] - Простите, миледи. Прикажете удалиться и оставить Вас одну?

[indent] Вряд ли она вышла ночью в сад в поисках его скромной персоны - наверное, искала уединения. Мало ли у юной девушки мыслей, которые можно поверить только шелесту листьев на ветру - Жакетта в свои восемнадцать оккупировала все задние крылечки и оконные проёмы дальних башен, оскорблённо фыркая на попытки матушки к ней подобраться, а ведь его дорогая сестрица была ещё весьма неромантичной натурой.

[indent] Лишний десяток подходов, мрачно подумал Джованни, определённо. А лучше два. И завтра же утром.

Отредактировано Giovanni Guerrero (2018-03-11 07:49:41)

+3

3

midnight's the only time where you can be both
in the past, present, and future.
❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖

Фрида! — жаркий шепот второй кинесвиты, кажется, способен разбудить даже глухого — по крайней мере, так считает сама Анниса, которая сжимает руки фрейлины, а заодно и лучшей подруги в своих изящных пальчиках. Глаза её горят в лунном свете, а на губах блуждает почти умоляющая улыбка. И они обе знают, что юная Голдвин уже победила — сопротивляться этому напору, когда девушка того хотела, было практически невозможно. Особенно человеку, которому, как и Фридолин, не всё равно. — Ты ведь знаешь, что, когда меня мучит бессонница, лучший выход из положения — прогулка по свежему воздуху. Пожалуйста, дорогая моя... — впрочем, подруга ведь возражает не против самой идеи прогулки, а скорее того, что эту небольшую, тайную вылазку Нис хочет совершить в гордом одиночестве. Как будто ей недостаточно оного и в светлое время суток, когда кажется, что глаза и уши есть даже у стен, что уж там говорить о придворных дамах, которыми буквально кишит Белый Замок?

Беспокойство фрейлины, в целом, вполне объяснимо — кто знает, что может случиться с Её Высочеством там, в темноте дворцового сада, и не навредит ли она себе, к примеру, оступившись. Но Анниса напоминает, что давно исходила все дорожки, все пути ей известны, и она может найти необходимый даже с закрытыми глазами, то есть — в темноте. А лунный свет будет ей верным спутником да добрым другом, который не предаст и не осудит, который поможет в случае необходимости. С ним она не будет чувствовать себя одинокой.

Проходит не так уж много времени, прежде чем Голдвин всё же оказывается в саду; она ступает тихо, почти бесшумно, и выдаёт её только неизменный шелест юбок — от этого девушка избавиться, увы, никак не может, впрочем, она ведь и не ожидает никого здесь встретить. Подобная прогулка под луной — далеко не первая на счету младшей дочери Лорейн Голдвин. В такие моменты Анниса не чувствует себя одинокой, хотя предпочитает отказаться от компании; она слушает шепот листвы, в которой запутался ветер, и позволяет себе предаваться мечтам, которых старается избегать при солнечном свете. Луна же всё стерпит, всё поймёт. Ночь — лучшее время для того, чтобы мечтать. Обо всём на свете: о землях, которых она никогда не видала, о людях, которых не знает, о событиях, которые никогда не произойдут. Анниса понимает, насколько все её думы отличаются от реальности, но всё равно им не препятствует, позволяет потоку мыслей устремляться в ту сторону, куда им заблагорассудится. Руководствоваться здравым рассудком она сможет и завтра: утром, днём, вечером, но это время принадлежит кинесвите, ей и только ей. И она может распоряжаться им по своему собственному усмотрению.

Прохлада ночного сада девушку не отпугивает, скорее — привлекает; переменчивый весенний ветер играет со светлыми локонами, забирается под плащ, который Фрида накинула на плечи своей кинесвиты, дабы та не продрогла, игриво шелестит юбками, даже когда Нис стоит, немного запрокинув голову, и считает звёзды. Одна, вторая, третья... Потом сбивается, тихо посмеивается этому и продолжает свой путь. Ровно до того момента, как не заметила ещё одного страдающего бессонницей человека. Сначала она заметила лишь тёмный силуэт, потом услышала голос — сердце сразу предательски ёкнуло — и сделала шаг вперёд. Теперь Голдвин могла видеть, как лунный свет, падая на тёмные волосы Джованни, серебрит практически чёрные в это время суток пряди и даёт какой-то особый блеск тёмным омутам его глаз.

Прибывший ко двору совсем недавно, Герреро, тем не менее, запомнился второй кинесвите гораздо лучше прочих. Быть может, дело в его колдовских глазах — однажды Нис поймала себя на мысли, что, стоит южанину бросить в её сторону даже короткий взгляд, как по спине пробегаются мурашки. Это чувство кажется настолько непривычным, что она не знает, что с ним делать и как поступать, бережно сохраняет его в своём сердце и не рассказывает никому — даже Фридолин, хранительнице всех кинесвитских тайн. Да и о чём рассказывать? О том, как волнующе находиться рядом? Анниса наивно расценивает всё это как интерес к человеку из других земель, молодому, довольно привлекательному мужчине, который щедр на улыбки — это не может казаться неприятным. Возможно, она обманывает саму себя. Возможно, она ошибается. Но... Ночь — не время для подобного рода рассуждений, для того, чтобы пытаться понять причины тех или иных поступков, решений, суждений. Нет, определённо, не время.

— Доброй ночи, милорд, — произносит Анниса. Она пытается делать говорить так же уверенно, как привыкла, но то ли атмосфера располагает, то ли причина иная, но голос девушки звучит как-то иначе. Мягче. — Нет ничего лучше бессонной ночью, чем прогулка на свежем воздухе... Надо полагать, Вам тоже открыта эта истина? — на губах мелькает и замирает улыбка, когда Голдвин так доверчиво и немного смущённо смотрит на Джованни. Она не ожидала его здесь встретить, но и сказать, что не рада встрече, не может. Не понимает, что именно чувствует, и поэтому теряется, хоть и старается этого не показывать.

Джованни Герреро для неё — настоящая загадка. Он отличается от северных мужчин точно так же, как солнце отличается от луны; согретый южным солнцем, взлелеянный им, он олицетворяет собой лето — настоящее, светлое, радостное лето, которое пьянит не хуже вина. Вокруг словно бы становится теплее — неужели он умеет разгонять холод одним своим присутствием?

Его слова, лукавый блеск его глаз вынуждает Аннису отвести взгляд — она снова чувствует одновременно и смущение, и волнение, которое сложно облечь в слова, да Нис не пытается. Лишь подавляет смутное желание приложить тыльные стороны ладони к пылающим — неожиданно, да? — щекам. Интересно, его учили отвешивать дамам подобные комплименты, или же это порыв души? Так или иначе, эти слова достигают не только ушей своего адресата, но и затрагивают тончайшие струны её души. Ох уж это глупое сердце, которое ведёт себя не так, как обычно! Никакой речи о спокойствии идти даже не может. Девушка медлит с ответом и, видимо, побуждает южанина сделать следующее предположение. Услышав следующую сказанную фразу, она поспешно качает светловолосой головой.

— Здесь вполне хватит места нам двоим, — отзывается девушка, уголки губ которой едва заметно подрагивают, — Тем более, скорее это я нарушила Ваше уединение. Не хотите ли составить мне компанию? Говорят, вечерний моцион способствует крепкому сну... — в их случае не вечерний, а ночной. Кинесвита же думает, зачем говорит все эти глупости — таковыми кажутся эти слова сейчас, когда они уже сказаны. Что же подумает о ней гость из тёплых краёв?..

Отредактировано Annysa Goldwine (2018-03-17 00:31:51)

+3

4

Anunciación de los Reyes, bien lunada y mal vestida,
abre la puerta al lucero que por la calle venía.

[indent] Джованни не думал ни о чём - это он хорошо умел. Была в нём эдакая предрасположенность к медитативному созерцанию - когда мысли, словно краснопёрые золотые рыбки в белокаменном фонтане на дворцовой площади, поблескивающие спинками и пошевеливавшие плавниками, двигались медленно, бесцельно, наслаждаясь самим своим существованием и смакуя момент. Ночная прохлада и тишь, несколько часов до наступления утра, Анниса Голдвин, одетая в простой плащ и лунный свет - всё это, поистине, ласкало душу.

[indent] Она зарделась в ответ на его слова - точно розовый отсвет восхода лёг на нетронутый первый снег, - и Джованни, бессовестно залюбовавшись, успел всё же в очередной раз подумать, насколько же он дурак. Ему бы и в голову не пришло, что его беззаботная болтовня может её смущать - ведь она же кинесвита, первая девушка в государстве, драгоценная жемчужина короны, - ей ли не расточали медовые речи, куда более изысканные, чем его рядовой трёп?.. Но Анниса покраснела, даже в зыбкой прозрачной темноте сада было заметно. Определённо, у этих северян было какое-то странное отношение к женщинам. Неужели в честь принцессы до сих пор ни одной баллады не сложили?..

[indent] - Весь к Вашим услугам, миледи, - весело отзывается Джованни на её предложение, невольно дёрнув бровью. Честное слово, это получалось у него инстинктивно. - Боюсь, после прогулки в Вашей компании я, напротив, совсем лишусь сна. Но это малая плата за столь несравненное удовольствие.

[indent] На самом деле, Джованни Герреро, тебя за это повесить мало, думает он, предлагая кинесвите руку. Но ничего не может с собой поделать - это такая же неотъемлемая часть его натуры, как привычка грызть травинку или уходить с линии атаки, когда парируешь удар. Или сначала делать, а потом думать. И она была так хороша в этом непритязательном ночном облачении, с расплетёнными косами, рассыпавшимися по плечам, с застенчивой улыбкой в уголках губ... Джованни кашлянул и торопливо отвёл глаза, но было уже поздно - его воображение живо дорисовало все остальные детали. Совершенно неуставные детали.

[indent] Он никогда не видел большого греха в том, чтобы полюбоваться красивой девушкой - просто так, как цветами, морем, полётом птицы; в конце концов, мир не стоил бы и ослиного копыта, не имей человек возможности хоть изредка любоваться красотой, пить вино да петь песни. И всё же одно дело - разок-другой обернуться вслед кинесвите в белокаменных замковых коридорах да понежить глаз на торжественном приёме или парадном пиру, когда она так бесконечно и надёжно далека от любых взглядов - высокорожденная, чопорная, убранная фамильными драгоценностями, словно бронёй; это мало отличалось от обычной галантности и почти не угрожало его сердцу.

[indent] Но сейчас, когда Анниса была рядом, столь обманчиво-близкая, незащищённая, смущавшаяся под его взглядами - о, это было совсем другое дело. В этом было что-то сладостное, будоражащее и волновавшее кровь. Джованни, украдкой посматривая на неё, пока они шли по дорожке, посыпанной лунным светом, невольно представлял её на юге - простоволосую, как сейчас, в лёгком белом платье, вроде тех, какие их девушки носят на праздниках винограда - чтобы юбки струились вокруг бёдер, чтобы маленькие быстрые стопы были похожи на белых голубок, мелькая, разминаясь перед тем, как давить вино, - и ощущал весёлый пьянящий восторг удавшейся шалости. Будто ему снова было двенадцать, и он стащил апельсин с кухни, прямо из-под носа кухарки, за дальней винодельней разломав и съев его напополам с Микелетто и Жак, весь остаток дня сталкиваясь с их смеющимися взглядами и вылизывая горчащие пальцы.

[indent] На юге в честь Аннисы Голдвин сложили бы тысячу баллад. Ей носили бы луговые цветы и первые фрукты все окрестные мальчишки. Она бы вписалась. Никого из северянок прежде Герреро не мог представить в Коломбане - а вот теперь увезёт этот образ с собой, как украденный в киннском саду запретный плод.

[indent] Ради такого стоило даже ехать в Скайхай, ей-ей!..

[indent] - На самом деле, я вообще плохо сплю в лунные ночи, - взъерошив волосы, поделился он, - и снова улыбнулся, блеснув зубами в темноте. - Мой дядька Этторио беззастенчиво этим пользовался в своё время. «Если уж ты взялся изображать из себя рыцаря из баллады, Ваннуччо, и вздыхать о прекрасной даме в такое время суток, когда все простые смертные спят здоровым сном - так уж будь рыцарем во всём, постой в карауле, пока я посплю». Стоял в карауле я, в общем, довольно часто, - Джованни рассмеялся и потёр шею, слегка затуманившись.

[indent] Он страшно скучал по Этторио. Шёл уже четвёртый год с того дня, как того не стало, но его племяннику было от этого не легче. Вот Этторио, старый лис, нипочём не позволил Джанни гулять ночью наедине с кинесвитой, - но Джованни, не страдавший дядькиной проницательностью, был совершенно и полностью уверен, что всё ещё контролирует ситуацию.

[indent] Хотя, пожалуй, действительно не стоит так на неё засматриваться, думал Герреро, не отрывая взгляда, скользившего вдоль разметавшихся кудрей и линий плаща. И думать, каково было бы пропустить этот локон между пальцами, коснувшись округлой прохладной щеки, облитой призрачным лунным светом. И представлять, как она бы скинула громоздкие северные одежды, поведя плечом, тоже определённо не стоит.

[indent] Джованни присел на бортик журчащего фонтана, как раз показавшегося из глубины сада, и ощутил настоятельную потребность сунуть туда голову.

[indent] - Одним словом, у меня тяжёлые взаимоотношения с ночными светилами, - задумчиво почесав переносицу, признался он, старательно глядя на небо, чтобы не глядеть на Аннису, и сомкнул руки вокруг полусогнутого колена. - Вот я бы хотел рассказать Вам что-нибудь о звёздах, как настоящий паладин из менестрелевой поэмы, но я ничего не понимаю в звёздах. Однажды нам с моим товарищем пришлось выбираться из леса, ориентируясь по звёздам, и с тех пор я вообще недолюбливаю звёзды, знаете ли.

[indent] Он не удержался и снова лукаво стрельнул глазами в её сторону.

[indent] - А Вам отчего не спалось, шира?..

+2

5

❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖
tant de fois je t'ai fait l'amour sans te connaître
оe n'avais de cesse que de vouloir t'inventer
сombien d'ébats dans mon sommeil m'ont fait rennaître
ensorcelée par de sensuelles pensées?

♪ Camille Lou - Au diable
❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖

Как часто хочется позабыть о правилах, навязанных обществом, и быть просто... Собой. Анниса не до конца понимает, что это значит, хотя в такие моменты, бессонными ночами, пытается в вопросе этом разобраться. Подходит к нему со всей серьёзностью семнадцатилетней девушки, чей отец всеми силами пытается ограничить её свободу. Будь она простолюдинкой — всё оказалось бы куда проще... Впрочем, кого она обманывает? Вероятно, в таком случае Нис попросту выдали бы замуж за первого подходящего молодца, и неважно, испытывает она к нему нежность или же отвращение. У женщин в Скайхае мнения не особо-то спрашивают, что отчасти и является причиной её недовольства, которое зреет в душе, бережно взращиваемое, словно диковинный цветок из других земель — может и не прижиться. Но кинесвита знает, что цветок сей приживётся в благодатной почве. Просто нужно время, а этим она совершенно точно не обделена. Тяжело быть слишком занятой, получив от отца гордый статус «кинесвиты в башне».

Он так смотрит, что Анниса ощущает смутное желание сквозь землю провалиться — или же сбежать. Да, она уже ловила на себе заинтересованные взгляды и прежде, и они ничуть её не тревожили. Не волновали глупое сердце, но сейчас почему-то всё совершенно иначе. Она не понимает причин, потому волнуется ещё сильнее, щёки алеют, хотя ветер касается их ласково, с нежностью. Отводит взгляд, смотря себе под ноги, и чувствует, как уголки пухлых губ подрагивают. Джованни производит неоднозначный эффект — вот этим своим прямым взглядом (он совсем не смущается, это подкупает), словами, лишёнными подтекста, открытой улыбкой и душой нараспашку. И даже, несмотря на ночную стужу, от него веет теплом и солнечным светом, если подобное вообще можно ощутить. Аннисе кажется, что можно, она уверена в этом, сейчас как никогда.

Он заламывает бровь, а она смеётся — россыпью маленьких колокольчиков, немного запрокинув голову и не задумываясь о том, что, быть может, слова неожиданного ночного спутника звучат несколько дерзко. Разве только — самую малость, но Аннисе нравятся искры в его глазах и нравится безобидная насмешка, которая проскальзывает в голосе. Джованни шутит — и веселит её, даже не прилагая для этого особых усилий. Смущение, которое девушка испытывала ещё несколько мгновений назад, кажется ей скорее дополнением к беседе, которую они ведут, чем настоящей помехой. Замешкавшись лишь немного, она принимает предложенную руку, и тонкие пальцы ложатся на сгиб локтя южанина — едва ощутимо, словно взмах крыльев бабочки. Они медленно продвигаются вперёд, по дорожке, которую рисует лунный свет; тени причудливо пляшут, неподалёку слышно приятное журчание воды в фонтане, и всё вокруг буквально дышит умиротворением.

Всё же есть своё очарование в подобных ночных прогулках, когда кажется, что весь мир погрузился в сон, и только тебе он пока неведом. Светловолосую голову терзают разнообразные думы, из-за которых даже глаз сомкнуть невозможно — для неё это не впервые, зато впервые — гулять ночной порой в компании кого-либо. Даже Фрида, извечная, верная её спутница, не составляет Голдвин компанию в подобных променадах. Но не всегда одиночество уместно — это открытие, сделанное нынче, ещё долго будет греть девушке душу, запрятанное глубоко и тщательно в её воспоминаниях.

— Дядька Этторио? — спрашивает Анниса, немного повернув голову, но избегая прямого взгляда на молодого человека, который идёт рядом с ней. Нис следит за дорожкой под их ногами — в такую пору нужно быть осторожной, неприятно будет наступить на что-либо подошвами своих мягких кожаных туфелек или, что ещё хуже, зацепиться и упасть. Эту аллею она знает, как своих пять пальцев, но осторожность всё равно соблюдает.

А, быть может, просто смущается смотреть на Джованни. Почему бы это?

— Вы, наверное, близки? — посмеивается Анниса над его словами. Кажется, у господина Герреро настоящий дар оратора — этот его небольшой рассказ вместился в пару предложений, но она всё равно словно видит всё собственными глазами. Интуитивно ощутив лёгкое напряжение, оборачивается и встревоженно хмурит брови. Джованни кажется то ли задумчивым, то ли расстроенным, и Анниса сразу же начинает чувствовать себя виноватой: — Прощу прощения, я сказала что-то не так? — Нис не нравится, когда из-за неё кому-либо становится не по душе. Не нравится быть причиной горестных дум, даже если она и не является непосредственной их участницей. Младшей дочери Лорейн Голдвин хочется приносить людям совсем другие эмоции.

Они подходят к фонтану, журчание воды в котором северянка услышала немногим ранее. Она осторожно убирает свою руку и тут же подносит её к светлым, немного вьющимся волосам, отводя несколько непослушных прядей ото лба.

Пока её спутник устраивается на бортике, кинесвита делает несколько шагов вдоль оного, а после наклоняется, чтобы зачерпнуть сложенной ковшиком ладонью немного воды. Медленно расслабляет руку, пропускает студёную водицу сквозь пальцы, с улыбкой слушает речи дальмасского гостя. Удивительно, как с ним легко. Возможно, причина в том, что Джованни не пытается показаться другим — не таким, какой он на самом деле, даже несмотря на возможное порицание со стороны чопорных придворных. Он напоминает ей ветер, ветер с юга — свободный и тёплый, пропитанный солнечным светом и ароматами спелых фруктов. Ароматом вечного лета, которое не должно закончиться.

— Тогда расскажите мне об этом приключении, — немного оживившись, просит Анниса, и снова оказывается около Джованни. Тихий шорох её одежд сопровождает движения девушки, когда она и сама присаживается на бортик — не слишком близко от собеседника, в пределах досягаемости вытянутой руки. Смотрит на него немного лукаво, с явным интересом, да улыбается — теперь уже увереннее, — И всё же, раз Вы здесь, значит, выбраться удалось? Я заинтригована, милорд. Пожалуйста, расскажите. — она всегда любила истории, особенно — о далёких, неведомых ей краях. Словно и сама могла стать свидетельницей событий, о которых идёт речь, хотя, конечно же, это совсем не так. Услышав вопрос, который срывается с губ Герреро, и то обращение, которое он использовал, Анниса совсем не обижается. Мягко поводит плечом, склоняет к нему голову и бросает взгляд куда-то мимо Джованни, на сад позади него. Медлит, прежде чем ответить: — Меня часто посещает бессонница — она не менее частая гостья, чем мои фрейлины. А ещё я очень люблю ночные прогулки — когда весь мир спит, и земля словно бы дышит: вот этим журчанием ручья, стрекотанием цикад или трелями соловья. Это... Убаюкивает. Вероятно, теперь Вы подумаете, что это звучит странно? — она не будет в обиде, если южанин ответит утвердительно. Ресницы Нис трепещут, когда она смотрит сквозь них на Герреро, ожидая его ответа.

Отредактировано Annysa Goldwine (2018-04-17 23:10:35)

+1

6

Agosto. Contraponientes
de melocotón y azúcar,
y el sol dentro de la tarde,
como el hueso en una fruta.
La panocha guarda intacta
su risa amarilla y dura.
Agosto. Los niños comen
pan moreno y rica luna.

http://s4.uploads.ru/t/goXCI.gif

[indent] За ней можно наблюдать бесконечно, вдруг понимает Джованни. Как она убирает волосы с лица, взмахивает пальцами, смеётся, опускает взгляд перед тем, как улыбнуться. Это как рябь на воде, переливающаяся дробной зеленоватой медью до самого горизонта - уронишь взгляд, присев куда-нибудь на песок или нагретый причал, и постепенно забудешь обо всём, захваченный какой-то потусторонней необходимостью смотреть, смотреть, смотреть, не отрываясь; и до вечера тебя будут искать по всему замку и окрестностям, не дозовутся: ты загипнотизирован, зачарован и пленён, и нет больше ни времени, ни земли, ни человеческих голосов - только этот трепещущий блеск и ветер.

[indent] Хотя, казалось бы, ничего интересного не происходит. И ни единой черты родной южной патетики, где каждый щелчок пальцами может превратиться в театральную импровизацию; и в мире есть тысячи вещей красивее вечернего прибоя - розы, фрески, узорчатая резьба кружева, обнажающего чьё-то плечо под твоей рукой, туссенские маскарады, фасады с колоннадами, расписные шелка, - но ничто так не завораживает взгляд, как эти незатейливые движения, колыхание воды - самое простое, что есть в мире.

[indent] - Нет, всё в порядке, кинесвита, - мягко отзывается Джованни. Ему страшно хочется накрыть её пальцы рукой, утишить встревоженные нотки в её голосе, но, Губитель подери, она и так слишком близко. - Мы были близки, да. Я служил у него оруженосцем с двенадцати лет. И это был самый невозможный, мерзкий, круглосуточно брюзжащий козёл, которого вам может не посчастливиться встретить. Его собственные слова, если хотите знать! - Джованни выразительно поднял брови, заговорщицки склонив голову к девушке. И невесело усмехнулся, выпрямляясь. - Хотя я тоже так считал. У него на каждый мой выпад находилось язвительное словцо, - Герреро помедлил, дёрнув желваками на скулах. - Он научил меня всему, что я знаю и умею. И посвятил меня в рыцари. Сделал из меня - меня. А потом он умер, и теперь мне больше всего на свете не хватает этого его круглосуточного брюзжания. Вот так.

[indent] Джованни, умеющий легко плести былички и небылицы, витиеватые комплименты, без зазрения совести приукрашивающий рассказы о своих приключениях - эту нескладную речь произносит тяжело и отрывисто. Как объяснишь - в двух словах, на чужом языке?.. У полкового лекаря было пятно от ожога на указательном пальце. Бессмысленная деталь, врезавшаяся в память: заскорузлая, тёмная от загара рука, потрепавшая его по плечу, и с этим пятном от ожога. В жестяной миске, в воде расплывались бледно-кровяные разводы от брошенной иглы, и простыня казалась ржавой от крови. Джованни сидел, смотрел в одну точку, думал: что я маме скажу, - словно речь о разбитых горшках с пеларгониями, которые он случайно смахнул с балкона, играя в рыцаря. ...Марианна плачет, плачет, солнце заливает внутренний двор, слёзы у неё идут легко и шумно, она вытирает их концом шали, и эту шаль он тоже помнит - зелёная, затканная золотистыми цветами, отцов подарок. И фантомная боль в том месте, где раньше был человек. Постоянное неосознанное ожидание, что вот сейчас тебя ткнут деревянным мечом под лопатку, и знакомый голос скажет: «Опять фей ловишь? Стойку держи!». ...Ветер колышет вереск - волны, волны вереска над землёй.

[indent] - Не думайте об этом... кинесвита, - Джованни ласково щурит глаза, глядя на неё сверху вниз, словно уговаривает племянницу не расстраиваться из-за выпавшего из гнезда птенца. Она кажется такой юной и неопалённой, эта чужеземная принцесса. Его ли печалям растревожить её покой? Его печали вообще никого не касаются; их Герреро всегда держал при себе, сколь бы щедро ни делился всем прочим. Просто... ночь, и шелест, и блики на воде, и Анниса Голдвин, в обществе которой так странно легко. Вот он и треплется больше обычного. - Мне вообще не стоило... Просто я всё время его вспоминаю. Это как внутренний голос, - Джованни улыбается чуть виновато и весело морщит нос, - который всё время напоминает мне, что я болван. Кто-то же должен.

[indent] Вода утекает сквозь тонкие девичьи пальцы, и он, искоса наблюдая за этим, опускает руку в чашу фонтана, взбалтывает ладонью потревоженную гладь. Интересно, думает Джованни, пряча улыбку, вот если брызнуть на кинесвиту водой, она тоже взвизгнет и засмеётся, как обычная девчонка? Будет закрывать лицо руками, подбирая юбки, а потом попробует его утопить? Исабель и Жакетта всегда так делали. Исабель даже однажды почти удалось.

[indent] Анниса вдруг присаживается рядом, легко, как птица на ветку, и Герреро ловит её движения взглядом, словно капли воды внезапно пересохшим ртом, словно в мире нет ничего важнее. Её непосредственность пробивается сквозь застывший образ королевской дочери, точно и впрямь пролески из-под снега - и ему, Осквернитель возьми, так нравится наблюдать за этим. Это как предчувствие тепла, когда лёд уже треснул и пошёл по реке, и сырой ветер манит куда-то вдаль, будоража, вздымая шерсть на загривке. Не тебе, напоминает себе Джованни, не тебе это растревожить. Но разве можно отказать кинесвите, особенно когда тебя так нежно и настойчиво просят?..

[indent] - Это сложно назвать приключением, - смеётся он, хлопнув себя по колену. - Этторио посвятил меня в рыцари после стычки с вальберскими разбойниками, и мы с Энцо, моим другом, гвардейцем, поехали в Анн кутить. Но мы оба - из Коломбана, а в Вальбере густые леса, и мы выпили... Словом, мы заблудились, - Джованни запустил пятерню во взъерошенные кудри, даже прижмурив глаза, чтобы в деталях вспомнить тот достославный день. Вспоминались, как назло, разговоры про цветы и балконы, которые совсем уж не стоило пересказывать кинесвите. - В Лесу мхов, знаете, мох растёт так густо, что невозможно определить по нему, где север, где юг, - он слегка пошевелил в воздухе пальцами, словно описывая контуры деревьев, воссоздавая густые заросли мшистого леса перед взором Аннисы, - и мы сообразили обратить взгляды наверх, если уж не можем получить необходимую информацию из следов на земле и деревьях. Потому что мы очень сообразительные! - с преувеличенной серьёзностью покивал Джованни. - В общем, мы выбрались, да. Но когда мы добрались до нужного места, оказалось, что мы ровным счётом всё перепутали... и выбрались только потому, что всё перепутали. Случайно пошли в правильную сторону, - он беззаботно улыбается. «Случайно пойти в правильную сторону - это история всей твоей жизни в четырёх словах, Джанни», - сказала ему тогда Жак, и в глубине души Джованни был с ней даже согласен. - Этторио так хохотал, что даже не вздул меня, когда я вернулся под утро, помятый и исцарапанный. Вот, видите? - Герреро оттянул воротник, демонстрируя длинный тонкий шрам от царапины, от мочки уха вниз по шее. - Это была славная битва с орешниковым кустарником. Я достойно начал свой рыцарский путь.

[indent] Говорить, говорить, говорить что-нибудь, чтобы не смотреть на неё так бессовестно. «Известно, наш брат старается сразу затуманить девке очи, чтоб они не зажгли его сердца, а сами подернулись бы по тебе грустью», - сказал как-то старый этториев боевой товарищ, Маркус, когда Джованни был ещё совсем мальчонкой и сидел со взрослыми у костра, где шла по кругу фляга, только потому, что должен был видеть у себя в руках шпоры, которые ему следовало начистить к утру.

[indent] - Нет, не подумаю, - чуть удивлённо отзывается Джованни на признание кинесвиты. - Почему странно? Я и сам размышлял о том же. Ночь собирает тебя в горсть и всё расставляет по своим местам, правда?..

[indent] ...и сейчас это маркусово присловье вдруг всплывает в памяти, когда он смотрит, не отрываясь, на её вздрагивающие ресницы. Лёд трещит под ногами.

Отредактировано Giovanni Guerrero (2018-04-09 03:17:56)

+1

7

❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖
i thought of you the other day how worlds of change led us astray;
colors seem to fade to gray in the wake of yesterday…
you looked into my eyes, you had me hypnotized
and i can still remember you

❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖

Она совсем не хочет, чтобы Джованни вновь переживал какие-то печальные моменты, раны из-за которых только-только начинают заживать. Не хочет быть причиной этой грусти, которая мелькает в его взгляде — едва уловимо для постороннего человека, и отчётливо — для неравнодушного. Анниса не причисляет себя к первым, хотя едва ли может похвастаться длительным знакомством с Джованни Герреро, но ко вторым — вполне. Поэтому немного хмурит брови, из-за чего на лбу образовывается тревожная складочка, и тихо, покаянно вздыхает, как будто может этим искупить свою вину. «А потом он умер», — так сказал её нежданный спутник в царство этой прекрасной Ночи, и в том тоне, которым он произнёс эти слова, таится печаль. Грусть. Тоска по близкому человеку, которую Анниса может понять; каждый день, каждую ночь она тоскует по матери, которую знает только из чужих рассказов. Что же должен чувствовать южный гость? Нис едва подавляет желание сочувственно стиснуть пальцы на его предплечье, ибо это могло бы показаться не слишком приличным. Однако, прилично ли то, что они вдвоём разгуливают по ночному саду? Впрочем, сейчас кинесвиту это не слишком беспокоит. Никто ведь не знает, а сам Джованни, кажется, не видит ничего особо предосудительного...

«И в самом деле, Нис, уговаривай саму себя. Быть может, поверишь во всё это».

Ловя себя на этой мысли, Голвин сердито закусывает губу и поворачивает голову, дабы её спутник не заметил недовольства и не счёл, что оно каким-то образом связано непосредственно с ним. Потому что это совсем не так. Ну почему же она чувствует неловкость и то, как в серебристом лунном свете её бледные щёки всё сильнее наливаются румянцем?

Это мгновение проходит, и Анниса посмеивается над тем, как выразительно Джованни произносит свою цветистую речь. В нём столько живости, жизни, свободы, что рядом становится сложно дышать. Господин Герреро заполоняет собой всё свободное пространство и находится словно бы везде, при этом — одновременно. В светловолосой голове всё ещё звучит его голос, и Нис не может не признать: это в достаточной степени приятно. Равно как и компания обладателя этого голоса; почему-то ей начинает казаться, что с ним не соскучишься. Он рассказывает так увлечённо, что хочется слушать, а смотрит так выразительно, что девушка невольно опускает взгляд в смущении. Происходит что-то, что она не в состоянии контролировать, поэтому Анниса Голдвин, вторая скайхайская кинесвита, принимает стратегически важное решение: плыть по течению. Не всегда контроль над собственным положением является лучшим выходом из ситуации. Не пожалеет ли она потом? Об этом суждено узнать позднее.

— Похоже, он был замечательным человеком, — мягко, желая немного приободрить Джованни (как будто он в этом нуждается), но ничуть не сомневаясь в правдивости сказанного, — Знаете, милорд... Прискорбно, что его жизнь оборвалась, но прекрасно, что Вы имели возможность узнать своего родственника. — она не завидует, ничуть. Анниса вообще не склонна к завести и искренне сочувствует Герреро, хотя ощущение того, что она сказала что-то невпопад, что-то не то, растёт с каждым мгновением. Скорее это ей не стоило произносить этих слов, которые едва ли могут помочь, — Вы поделились сокровенным. Спасибо. — стоило или нет — ответить на этот вопрос сложно, но у Нис на душе теплеет, когда приходит понимание, что южанин рассказал ей то, чего говорить ей не обязан. И всё же рассказал, да ещё и смотрел так ласково, будто...

Если можно было обнимать одним взглядом, Джованни Герреро, несомненно, справился бы с этой задачей. Его глаза лучатся теплом, и под этим взглядом хочется свернуться в клубочек где-то в поле, в высокой траве, и тихо дремать, облассканной приветливым солнцем. Это сравнение вспыхивает настолько неожиданно, что кончиками тонких пальцев Нис словно бы чувствует щекотку от прикосновений непослушных травинок. Приятно. Тепло. Сердце сладко ёкает. Не должно так быть, правда?

Вода приятно холодит разгорячённую кожу, незаметно успокаивает, приводит в норму сердцебиение — хотя бы временно. Впрочем, кинесвита ведь надеется, что первоначальный эффект ото встречи проходит, но, возможно, она всё же ошибается. Как знать. Удивительно, но рядом с Джованни она и сама чувствует себя невероятно живой, согретая солнечным теплом, которое исходит от милорда. Взращённая кинном Линдом Х и лишённая материнского тепла с самого нежного возраста, Нис привыкла выстраивать вокруг себя стену изо льда, замораживать одним взглядом или же голосом. Это всё получается у неё прекрасно, но... Но под толстой корочкой льда бьётся горячее, чувственное и чувствительное сердце. Которому нужно лишь немного тепла, самую малость... Тепло Джованни же способно не просто греть — оно обжигающее. И, видят Боги, даже это кажется ей приятным. Она слушает, слушает, слушает, следит глазами за рассказчиком и не может не улыбаться. Поначалу это робкая улыбка, которая неуверенно подкрадывается к уголкам губ, но с течением речи молодого человека, которую можно сравнить с журчанием ручья в весеннюю пору, становится всё более уверенной. Она тихо смеётся, прикрывая ладонью губы, немного запрокидывает голову. Ей давно не было так хорошо и, пожалуй, спокойно. В хорошем, разумеется, смысле; рядом с Джованни ей не нужно притворяться, она может быть той, настоящей Аннисой, которой всегда мечтала быть. Это ли не счастье? В какой-то степени да, именно оно и есть.

— Случайно пошли в правильную сторону? — голос звучит немного сдавленно от рвущегося наружу мелодичного смеха. Она не может остановиться, невольно увлечённая этим рассказом о том, как два коломбанца в лесу заблудились. Темноволосый молодой человек с тёплым взглядом рассказывает так красочно, словно художник пишет картину, помогая её воображению. — А Вы говорите — не приключение! — ей ведь любая поездка за границы Белого Замка таковым кажется, что уж говорить о том, чтобы заблудиться в лесу! — Ох, у Вас даже «боевые ранения» есть? Позвольте?.. — в этот момент Голдвин не думает — хотя, по-хорошему, стоит. Просто протягивает руку и нежно, кончиками пальцев касается лица Герреро, немногим ниже скулы — почему-то желает рассмотреть царапину. Замирает, понимая, что сама переходит границы, но всё же медлит, не убирая руки и чувствуя покалывание там, где кончики пальцев соприкасаются с кожей. Прохладные после того, как Нис водила ими по воде. С тёплой, солнцем обласканной... Да, действительно, вот этого делать совершенно не стоило.

— Прошу меня извинить, — бормочет смущённая кинесвита, медленно отводя руку. Сцепляет обе в замок, кладёт на колени, как будто таким образом можно обрубить любое желание вновь коснуться южанина. — Просто Ваша история так меня увлекла, что я... — Нис не знает, как объяснить. У неё — той, которая проигрывает в дискуссиях только брату Линду, не находится слов. Что же за влияние оказывает на неё этот неожиданный ночной спутник? Выдыхает, снова смеётся — на этот раз тихо и приглушённо, заполняя возникшую между ними паузу. И тут же хватается за спасительную соломинку, коей является любезно предоставленная Джованни тема для разговора: — Как точно Вы подметили! Право слово, прекрасное изречение... Похоже, Вы тоже любите эту пору? — задаёт вопрос чтобы не молчать. Говорит чуть быстрее, чем обычно, и остановиться не может. Кинесвита не знает, как это — зажигать сердца, но в душе уже назревает буря. Рядом с Герреро нужно всегда быть настороже, потому что не заметишь — и уже перестанешь контролировать свои чувства. Себя саму. Забудешь о прошлой жизни. Лёд не просто тронулся — он уже выскальзывает из-под ног, лишая равновесия. Анниса не знает, за что может ухватиться, чтобы спастись. Не сейчас. Но, чтобы окончательно не затеряться, Нис всё же осмеливается скромно попросить: — Расскажите мне ещё о Коломбане. — это не праздное, вежливое любопытство, которое находит своих почитателей среди аристократов. Её просьба — искренняя заинтересованность и желание слушать, представлять. Действительно, Джованни — прекрасный рассказчик.

+1

8

walls built between us, miles seperate us, yet in our hearts we share the same dream
http://s8.uploads.ru/t/csfHb.gif http://s3.uploads.ru/t/Iqc8U.png http://sh.uploads.ru/t/kv0dT.gif
- feelings so strong, we just must carry on on to our magical world -

[indent] Чудно́, но после её слов Джованни ощущает какую-то странную лёгкость в груди, словно накипь горечи с этой застарелой трещины в сердце сняли наконец - легко, двумя пальцами, как нагар со свечи. Каким-то инстинктом в шейном позвонке, тем же, что подсказывает, когда надо уходить от ударов противника и как менять рисунок боя, он ощущает, что Анниса действительно понимает и разделяет его печаль - и печаль от этого становится парящей и невесомой, как пух, растворяется солью в горячей воде.

[indent] Может, всё дело в том, что у каждого горя есть свой срок. Раны затягиваются, и боль от потери уже не может заменить добрых воспоминаний. Молодое сердце упруго и не может долго оставаться сжатым и стесненным - уж коломбанцам это известно лучше всех прочих, если вы спросите Джованни. Но там, где в своё время не хватило поддержки семьи, где не справились родные стены и дорогие сердцу земли, праздничные танцы на главной площади, виноградное вино и тёплые летние сумерки, - юная принцесса диких заснеженных краёв, совсем ещё девочка, тоненькая и застенчивая, со всем обаянием своей серьёзности и безупречной вежливостью, взяла и убаюкала самое большое горе его молодой жизни.

[indent] Джованни незаметно хмурится, думая, откуда ей знать о том, каковы на вес потери друзей и близких. В мире не должно быть такого, чтобы хорошенькие семнадцатилетние принцессы понимали военных, потерявших своих товарищей. Не должно быть у девушек в семнадцать лет такого глубокого и печального, серебряного взгляда, от которого у Джованни странно щемит сердце. Это не похоже на ту весело разливающуюся в груди тарантеллу, которая обычно случалась с ним, когда доводилось поймать лукавый и ласковый взгляд какой-нибудь темнокудрой красотки, но Герреро чувствует какую-то сердитую потребность защитить кинесвиту от всех мирских горестей, угрожающих её покою. Мир должен любить и баловать таких принцесс. На руках носить. И баллады сочинять!.. Почему никто не спросил Джованни Герреро, когда устраивали мироздание?..

[indent] Но он отчего-то не осмеливается спросить Аннису, откуда столько грусти в её тоне. Неделикатно ворошить сердечные тайны кинесвиты, которая только что с таким тактом выпуталась из твоей откровенности, внезапной, как падёж скота, мрачно думает Джованни. И только отвечает на её негромкое «спасибо», повторяя:

[indent] - Весь к Вашим услугам, миледи, - но улыбается с какой-то шалой, совершенно не церемониальной нежностью.

[indent] Она смеётся над его россказнями, и Джованни, совершенно зачарованный этим зрелищем, точно спустившимся с небес златокрылом, со всем служебным рыцарским пылом готов гнать любую чепуху до самого утра. И ещё сутки напролёт. И всё время, что ему придётся прожить в Скайхае, пожалуйста. Это совсем другое дело, когда она смеётся, это хорошо и правильно, и всегда должно быть так, умилённо думает Джованни, ласково щурясь. Он не задумывается о том, отчего ему так легко и тепло в обществе высокопоставленной иностранной ширы, и должно ли так быть, и к чему это всё может привести. Разве может быть что-то проще майской ночи и тихого смеха?.. Всё идёт как надо, неосторожно и беззаботно шепчет ему инстинкт, разумеется, всё идёт как надо.

[indent] Желание осторожно и твёрдо отвести её руку от лица, когда она прикрывает ладошкой смеющийся рот, не упустить ничего в этом чудесном природном явлении, внезапно обжигает ему пальцы, - и Джованни даже успевает несколько мгновений погордиться своей стойкостью и умением держать себя в руках и в границах, когда Анниса вдруг подаётся чуть вперёд и сама прикасается к нему.

[indent] У неё прохладные пальцы. И очень нежные. Может, виной тому контраст с его разгорячённой обветренной кожей, но Джованни от этого простого и совершенно целомудренного прикосновения пробирает такая дрожь по позвоночнику, что он невольно выдыхает от неожиданности, переводя на неё затуманившийся взгляд. Все его шрамы немедленно начинают ныть где-то под одеждой, одновременно, требуя, чтобы по ним тоже прошлись пальчики кинесвиты. Вот так же медленно, если можно.

[indent] - Ничего, не стоит извиняться. Мне было приятно, - хрипловато отзывается он. «Можете делать так утром, днём и вечером, если хотите. У меня ещё много боевых ранений. И в куда более интересных местах». - То есть... - Джованни кашлянул. Соберись в кучу, кавалер Герреро, и веди себя прилично. - Приятно узнать, что Ваше Высочество находит мои истории занятными. Да. Очень. Я польщён, - он неловко пригладил топорщащиеся кудри на затылке. - Да, Вы тоже верно заметили. Ночная пора имеет столько... - Джованни споткнулся о собственные зубы и едва заметно, но мучительно покраснел, - преимуществ, - упавшим голосом закончил он.

[indent] Воистину, всё идёт как надо, но, кажется, куда-то не туда.

[indent] - Ох, Коломбан - это лучшая из всех земель на свете, шира!.. - радостно вцепляется Джованни в предложенную тему, трусливо дезертируя с дипломатического поля боя. На этом поле у Джованни нет совершенно никаких орудий защиты, соразмерных силе осадного тарана в виде прекрасных глаз и внезапных прикосновений, так что он с истинно дядькиной мудростью принимает решение о стратегическом отступлении.

[indent] Эх, старый-добрый милый Коломбан всегда готов прийти на выручку своему сыну, даже в такой непредвиденной ситуации, как сглаживание внезапной волнующей неловкости в беседе с кинесвитой. Джованни даже поёрзал на месте от удовольствия - он любил рассказывать про свою малую родину и без всякого повода. У Энцо, конечно, получалось лучше, ему и по праву рождения пристало быть представителем коломбанцев пред богами и людьми, но когда тому Энцо доведётся провести экскурсию по родным местам настоящей принцессе?..

[indent] - Спросите любого коломбанца, он вам подтвердит. По-моему, когда боги создавали мир, они начали с Коломбана. У нас самые лучшие в королевстве виноградники, самые талантливые художники и зодчие, самые весёлые праздники!.. - Джованни широко развёл руками, словно предлагая кинесвите сразу весь Коломбан разом, от всего сердца. - Когда мы празднуем сбор винограда, на главной площади танцуют все, от жрецов до уличных мальчишек, и девушки-менестрели, и дворянские дочери. И ещё виноград давят прямо в бочках, ногами, знаете, это тоже как танец - мы ещё всегда бахвалились друг перед другом, кто дольше продержится, - Джованни блестит зубами, залихватски прищурив глаз. - У нас рядом море. Совсем не такое, как здесь - теплое, ласковое, и солнце блестит и переливается в ряби волн... В погожие дни это просто нестерпимый блеск, как будто смотреть на поле, выложенное чистым золотом. Там пахнет йодом, водорослями и апельсинами, и шумят кипарисы, и сейчас уже можно было бы купаться - вода теплая, как молоко, и прозрачная, что дно видно. Мы даже в коралловые бухты заплывали, ныряли, кто глубже, у нас была своя подводная пещера в детстве, мы звали её Гротом Затонувших Кораблей. Там, конечно, не было никаких затонувших кораблей, но звучало здорово. И жарили хлеб на костре, и ещё рыбачили - сядешь на ивовый ствол, под тень, ноги свесишь, приладишь крючок к бечёвке - и тю-ю, поминай как звали. А когда садится солнце, небо над полями и виноградниками становится красным, как кровь. Возле пашен и лугов у нас водятся феи - думаю, большая часть из них знала нас с Энцо в лицо, потому что мы вечно срезали путь и уплётывали через плетни, но всё равно они каждый раз требовали выкуп, эдакие козявки...

[indent] Ему страшно хочется рассказать Аннисе обо всём и сразу: про Жане, про храм Богини-Дарительницы, про театральные представления на площади и сентябрьские ярмарки, про то, как Сабелита объезжает коней и принимает первый кувшин вина, как моют черешню в фонтанах, как горят факелы на деревенских праздниках смородиновыми августовскими ночами, про ирадийских моряков, причалы, сварливых торговок, свои детские игры и приключения, как они с Энцо лазили в заброшенный замок, как ему однажды выпало красть майское дерево, - отдать ей, не сомневаясь ни мгновения, все эти накопленные за двадцать лет сокровища. Но, захваченный собственными воспоминаниями, жестикулируя и смеясь, Джованни не успевает заметить, что придвигается к кинесвите слишком близко, ещё более слишком близко, чем все слишком близко до этого.

[indent] Поэтому когда он вдруг поворачивается и внезапно сталкивается взглядом с её глазами, ресницами, вьющимися кудрями, полураскрытыми губами, розовеющими, точно яблоневый цветок - это застаёт его врасплох, как зазевавшегося в дозоре юнца, и он сглатывает окончание какого-то слова.

[indent] - Я могу очень долго рассказывать про Коломбан, - мужественно улыбается Джованни, пока все бастионы выдержки и приличий бунтуют и требуют почётной капитуляции перед таким противником. - Честное слово, тут не управиться даже за тысячу и одну ночь!..

[indent] И, совершенно не думая, что делает, он протягивает руку и осторожно отводит выбившуюся растрепанную прядку от её лица, мимолётно коснувшись щеки. Щека, вопреки его предположениям, оказывается не прохладной - горячей и едва уловимо бархатистой, словно нагретый на солнце абрикос, совсем как у настоящей живой девушки, а не какой-нибудь там северной кинесвиты. И пронзительное понимание того, что Анниса Голдвин не растает утром, как туман и ночной морок, что она тёплая и живая, из плоти и крови, закручивается в тугую спираль где-то в области солнечного сплетения, поддевая его на вилы и разливая по мышцам горячий хмель.

[indent] - Расскажите лучше Вы что-нибудь, - внезапно севшим голосом просит Герреро, поднимая потемневший взгляд от её губ и впиваясь пальцами в каменный бортик фонтана. - Я много болтаю, это, наверное, не совсем тактично... - здесь, впрочем, он безбожно лукавит. Если существовали какие-то правила на случай внезапных ночных прогулок с особами королевской крови, то Джованни всё равно уже нарушил их все. И, сколь бы благообразный вид ни пытался принять, вовсе он об этом не сожалеет.

Отредактировано Giovanni Guerrero (2018-04-29 18:37:15)

+5

9

❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖
i love the silent hour of night,
for blissful dreams may then arise,

https://78.media.tumblr.com/a623f4e4b87c13a214e688a61361184e/tumblr_ol86hz2ZpQ1qkg1fro2_250.gif
revealing to my charmed sight
what may not bless my waking eyes.

❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖       ❖

Вторая кинесвита никогда не хотела быть просто украшением скайхайского двора. Это Анниса поняла достаточно рано, за много лет до происходящих сейчас событий, и эта мысль вызревала в ней, взлелеянная невысказанными словами и теми чувствами, которые она так и не рискнула выразить. Нис не нравится исполнять сугубо декоративную функцию, услаждать чей бы то ни было взор, потому что она знает, что способна на большее. Знает, что может приносить пользу и обладает для этого всеми — ну или хотя бы многими, без лишней скромности — качествами. А если чего-то не знает или не умеет — научится, это ведь не беда. Беда, когда тебя, фигурально выражаясь, запирают в башне. Иногда Голдвин кажется, что лучше бы её запирали по-настоящему. Остаётся лишь верить, что однажды у неё появится возможность сделать что-то такое, чем она сможет гордиться. По-настоящему.

Поэтому, сообщи Аннисе её собеседник о том, что она, сама того не ведая, лёгким мановением руки заживляет его душевную рану — девушка стала бы самой счастливой на свете. Но, увы и ах, она об этом не знает, даже не догадывается, и надеется лишь на то, что смогла хоть немного, пускай самую малость, но утолить его печаль.

Анниса Голдвин закрепляет эффект от сказанного лёгкой, ободряющей улыбкой. На щеках показываются очаровательные ямочки, и Нис щурит глаза — самую малость — потому что не может слишком долго сохранять серьёзность с милордом Герреро. Странное он на неё производит воздействие, она не знает, как на это реагировать. Решает плыть по течению, авось оно приведёт её к нужному решению и подскажет, что же делать. Как поступить. Как смотреть на Джованни — или же не смотреть, как улыбаться ему, как вообще находиться рядом... Но терпкое, ускользающее воспоминание о матери (а на самом деле — сугубо плод её воображения) всё ещё горчит на кончике языка, поэтому и улыбка приобретает немного печальный оттенок. Каждый из них пережил потерю близкого человека, и не так уж важно, в каком возрасте это событие произошло. От тягучей боли где-то в области в сердце это всё равно не может уберечь.

Он улыбается, и Анниса ничего не может с собой поделать. Губы складываются в ответную улыбку, а где-то в горле зарождается клокочущий комочек смеха, сдерживаемый лишь на время.

На время, потому что у юной Голдвин не хватает терпения, и она хохочет, как самая обычная девушка. Кинесвитам, конечно, не положено так открыто проявлять эмоциям. Кинесвитам, конечно, вообще не положено оставаться наедине с посторонними молодыми людьми, да ещё и ночью. В саду. Где кроме них есть только ветер и луна, немые свидетели этого преступления. Да и преступления ли? Что плохого в том, когда двое людей развлекают друг друга рассказами?

Она хочет верить, что ничего зазорного в этом нет. Определённо, нет. Это ведь просто прогулка, ничего больше.

Это прикосновение продиктовано спонтанным желанием, импульсом, который продолжает пульсировать где-то в области сердца. Кожа Джованни на ощупь такая тёплая, что кончики пальцев даже начинает жечь. Нис отчаянно хочет потереть их, чтобы запомнить это ощущение как можно дольше, но почему-то думает, что это будет не слишком прилично. А она ведь всё ещё кинесвита, хоть и совершенно об этом забыла. Приятное чувство — эта мысль пронзает девушку с такой очевидной остротой, что даже захватывает дух. Нис перестаёт дышать на несколько мгновений и просто смотрит на южанина, ошеломлённая, потрясённая. Ведь всё было бы гораздо проще, окажись она обычной девушкой.

— Конечно, они ведь очень увлекательные, — звучит немного сдавленно, на выдохе. Нис не знает, как реагировать на то, что сама же и сделала; тепло от щеки Герреро всё ещё хранится на её пальцах, поднимается от них и замирает. Опять же, в области сердца — тёплым комком. — Очень много преимуществ, не могу не согласиться. — они оба говорят какую-то ерунду, но, наверное, всё потому что оба и чувствуют себя неловко. Определённо, именно это и является причиной; Анниса же говорит, чтобы говорить, ведь томительная пауза кажется ей страшнее слов, даже если они покажутся южному гостю нелепыми, пускай. Всё лучше ощущения невероятного смущения, благодаря которому Нис рискует снова залиться лихорадочным румянцем, который и без особого повода трогает бледные щёки. Правда, стоит произнести волшебное слово «Коломбан», как глаза Джованни вспыхивают, как два огонька в этой ночной темноте. Его любовь к родным краям захватывает Аннису — всю, без остатка. Её воображение живо рисует описываемые молодым человеком картины, и она думает, что могла бы быть счастливой там, на юге, вдали от родных берегов. Да, наверное, могла бы: так думают все, кто хоть немного стремится повидать этот мир, но не имеет такой возможности.

Пожалуй, Нис даже немножечко, по-доброму завидует Джованни. В её арсенале нет таких историй, чтобы дух захватывало и глаза загорались, её детство было совсем иным. До этого момента кинесвита даже не задумывалась над тем, что оно могло бы быть иным, а теперь понимает, что пропустила многое в своей жизни. И радуется со всей доступной ей искренностью, радуется тому, что Герреро пережил столько прекрасных моментов, что у него есть подобные — яркие и живые, наполненные солнечным светом и виноградным соком, который липнет к пальцам — воспоминания.

Она слушает и впитывает, наполняет себя этими рассказами, лучистым взглядом и улыбками. Ей, конечно, не следует. И уж, конечно, не стоит смотреть на Джованни так, как Голдвин смотрит: с восторгом и затаённой надеждой — она и сама не знает, на что именно. Не стоит так мечтательно улыбаться его словам и представлять себя босоногой девчонкой, которая, подобрав полы платья и заправив их за пояс, несётся вперёд, к солнцу, по обласканной южными ветрами траве. Девушка совсем не замечает, как он придвигается всё ближе — настолько, что это из разряда «неприлично» переходит в разряд «совершенно недопустимо», хотя, быть может, и не хочет замечать. От него ведь так сладко веет теплом да солнечным светом, терпкостью зрелых фруктов и счастьем. От этого кружится голова и, возможно, подкашиваются ноги, но нужно встать, дабы проверить.

— Тогда рассказывайте! — запальчиво кивает Анниса, сильнее прижимая ладони друг ко другу и едва воздерживаясь от того, чтобы не начать активно жестикулировать. Желание прикасаться к Джованни — легко, ненавязчиво, немного стыдливо — не уходит, только возрастает с каждой секундой и кажется совершенно естественным, как будто только так и надо, никак иначе, — До рассвета ещё много времени... — разве только южанин жаждет отправиться восвояси.

Его жест кажется таким же объяснимым и неожиданным одновременно, что дух захватывает. Воздуха не хватает — потому что Анниса перестаёт дышать, чувствуя, как пальцы Джованни мазнули кожу на её щеке. Тепло. Приятно. Уму непостижимо. Она перехватывает взгляд его тёмных глаз, в которых до сих пор готова тонуть, а потом опускает ресницы, но не отталкивает Герреро. Хотя им обоим делать так, разумеется, не стоило. Что же творит сама она? Почему находится здесь, а не в собственной постели? Ах, только бы никто не узнал об этой прекрасной прогулке в компании Джованни Герреро! Проблем тогда не оберутся они оба, но в первую очередь — сам южанин, чьи волосы так мило завиваются в колечки на концах. Нис тихо кашляет в кулак, чтобы скрыть свои эмоции.

— О, милорд, Вы — прекрасный рассказчик! Признайтесь, не думали ли сменить род деятельности? — Анниса лукаво щурит глаза, рассматривая Джованни, и чувствует, что нужно говорить-говорить-говорить, пока она может. Так легче воспринимать происходящее. Так она может чувствовать не столь остро. — Что же я могу Вам поведать? Знаете, мачеха рассказывала мне сказку... — кинесвита словно светится изнутри, вспоминая об этом, — Может, Вас уже вовсе не интересуют сказки, но эта запала мне в самую душу. Думаю, я буду помнить её вечно... Об украденных звёздах и госпоже Луне. Никогда не слышали? Быть может, в Дальмасе есть похожая... — Анниса почему-то воодушевляется. Это кажется немного глупым, по-детски наивным, но всё же хочется поделиться с ним именно этой частичкой своей души. Почему-то ей кажется это очень важным. Кто же может сказать наверняка, почему? Уж точно не сама девушка.

— Однажды, когда на землю опустилась ночь, люди поняли, что что-то не так. Сначала они не могли сообразить, что именно, пока одна маленькая девочка, подняв руки к небу, не сказала: «смотрите, там нет звёзд!»; люди бросили все свои дела и вышли из домой, чтобы убедиться в правдивости этого утверждения. Действительно, на небе не было звёзд, а луна казалась невероятно одинокой на чёрном полотне ночного неба, — Нис бросает на Джованни короткий взгляд, с трепетом ожидая, что сейчас он её прервёт и скажет, что сказки — это только для маленьких детей, и не положено семнадцатилетним кинесвитам рассказывать подобное. Но ей дорога эта сказка, словно драгоценный камень, который нельзя отнять или потерять. Он всегда будет при ней — та частичка теплоты от Шарлин, которую должна была дарить Аннисе мать, — Задумались люди, что же такое произошло и как они теперь смогут жить без звёзд. Удивительно, ведь редко они замечали их свет в другие дни. Думали они думали, но придумать ничего не смогли. И вызвался один юноша отправиться на поиски, как же, ведь нужно вернуть на небо звёзды! Собрали его в дорогу, дали много полезных советов, и благословили в путь. Месяцами бродил юноша по свету, желая найти то, за чем и отправился, но всё тщетно. Спрашивал он здесь итам, обращался к людям, деревьям, животным и птицам, обращался к самой природе, но ответа найти не мог. Никто не знал, куда подевали звёзды, и можно ли их вернуть. Но однажды ночью, когда наш герой почти погрузился в сладостный сон под открытым небом, послышалась тихая песнь. Юноша думал, что ему это снится, однако, прикосновение, которое он ощутил мгновением позже, было таким реальным... Открыв глаза, он понял, что это сама Луна спустилась с небес, дабы помочь в его поисках. Она была так прекрасна, что дух захватывало; юноша потерял дар речи да так и сидел, глядя на гостью широко распахнутыми глазами. Серебристые волосы струились по её плечам, а на челе сверкала корона. Сотканное из ночной материи платье ладно облегало девичий стан, и юноша подумал, что прекраснее не видел создания. Госпожа Луна улыбнулась мягко, сказала, что знает, почему юноша здесь и что он ищет. Звёзды украл злобный чародей, и он убьёт любого, кто решится пробраться в его владения. Но юноша не растерялся, не испугался — он готов был идти ко своей цели до самого конца. Госпожа Луна оценила его упорство и, сняв с головы прекрасную свою корону, даровала юноше несколько драгоценных каменьев, наделённых волшебной силой. Поблагодарил юноша госпожу и тронулся в путь. Не знал он отдыха, пока не добрался до жилища колдуна.

Ей нужно немного перевести дыхание, и Анниса замолкает. Проходит всего несколько мгновений, прежде чем она продолжает нехитрый свой рассказ, тихо надеясь, что не успела надоесть господину Герреро:

— Колдун был злым и невероятно одиноким, невдомёк ему было, что одно проистекает из другого. Увидел он юношу, хотел было его убить, но наш герой не растерялся, сообщил, что ему здесь нужно, крепко сжимая в кулаке каменья, дарованные Госпожой Луной. И сразились колдун да юноша в схватке не смертельной, но опасной — колдун потребовал всего лишь разговор взамен на украденные звёзды. Цена была велика: если колдуну не понравится беседа, он убивает юношу, если же наоборот — тот получает свободу и звёзды. Герой наш волновался ужасно, но волшебные камни, сжатые в его кулаке, придавали уверенности. Госпожа Луна словно нашёптывала ему, что и как сказать. Вернул юноша звёзды, собрал их в небольшой кожаный мешок и отправился в обратный путь. Радовалась его семья, когда увидела своего давно уже оплаканного сына. Он же достал кожаный мешочек, который хранил у сердца, и, зачерпнув рукой, подбросил в небо горсть сияющих звёзд. С тёмного ночного неба улыбнулась ему Госпожа Луна, а каменья, её дар, так и остались с юношей. Как плата за храбрость.

Нехитрая сказка, немного даже наивная, и всё же Аннисе она полюбилась больше других. Может, потому что порой она чувствует себя такой же одинокой, как тот сказочный колдун — не та аналогия, которую следует проводить юной девушке, но куда деваться. Так или иначе, ей нравится финал, в котором все остаются при желаемом.

— Я, наверное, утомила Вас этим рассказом. — тихо смеётся Нис, рискуя поднять застенчивый взгляд на южанина. Хорошо ей рядом с ним. Спокойно. Нежная кожа на щеках всё ещё помнит ласковое, лёгкое прикосновение, и Анниса вдруг отчётливо осознаёт, что покоя ей больше не будет.

Отредактировано Annysa Goldwine (2018-05-15 19:53:56)

+1

10

Wise men say: only fools rush in. But I can't help falling in love with you.
Shall I stay? Would it be a sin - if I can't help falling in love with you?

http://s5.uploads.ru/t/GLQEn.gif https://i.imgur.com/nm10154.gif
yasmin levy - la rosa enflorece // mecano - hijo de la luna //
paco ibáñez - romance de la luna, luna // paco ibáñez - canción del jinete

[indent] ...в конце концов, однажды подумает Джованни, может, это его и привлекло в ней. Тонкая терпкая печаль, таившаяся под озёрной тишью - как горчинка в глуби сладости апельсина, как сердечная дрожь и тоска всего мира в голосе старухи, бродячей босоногой певицы, тянущей песнь об ушедших в море, о Пресьосе - невесте ветра, о скитаниях Искупителя по горькой земле, о судьбе и разлуке. Прежде Джованни был младше, моложе, не всегда мог постичь и вобрать этой тонкости, и к любви тоже относился просто - как к спелым плодам, которые роняют тебе в руки отяжелевшие ветви, как к милости Дарительницы, дарованной своим детям от щедрот её, - как дитя, принимающее подарки от родителей в праздничный день, не задумываясь, не спрашивая, откуда они и заслужены ли, - с лукавым смирением, благодарно и бездумно.

[indent] Но была какая-то пьянящая прелесть в том, чтобы тревожить бестрепетную водную гладь, осоковую тишину, глядеть, как расходятся круги на воде от твоих беззаботно брошенных камушков. Как в глазах напротив, глубоких и светлых, мелькают изумление и смятение, как опускаются ресницы под твоим вспыхнувшим взглядом, гася расплавленное серебро глаз, как смущённо проступают ямочки на щеках. Джованни всегда находил это чудом природы, и любовался каждый раз, как в первый. Ему нравилось быть причиной подобного волнения - но в тот раз, глядя на кинесвиту, он не успел заметить, как его самого захлестнуло и повлекло, потянуло куда-то вглубь, на озёрное дно, под проломившийся лёд.

[indent] Ветер и журчание воды уносят шелуху слов - они оба смущены, но какая разница, о чём говорить, когда он чувствует её движения, словно движения собственного сердца?.. Джованни смотрит вниз, их пальцы почти соприкасаются на бортике фонтана, и её кожа намного светлее его собственной - этот контраст почему-то кажется ему странно волнующим. Всё было бы гораздо проще, окажись она обычной девушкой.

[indent] Он разделил бы с ней всё коломбанское тепло самым полнокровным способом из всех возможных - наклонился бы и поцеловал, скользнув пальцами в теплые светлые волосы, привлекая к себе. Джованни никогда не было жаль душевного пыла, и в этом вопросе он был горячим сторонником оптимизации процесса. Людям приходится терять и находить друг друга слишком часто; слишком быстро порой приходится расставаться, слишком надолго покидать; в такие моменты бывает нужно сказать так много, узнать так много, разделить целую жизнь за одну ночь - и милостивая Дарительница, в бесконечной любви к своим чадам, послала им средство делиться сокровенными крохами тепла, когда не хватает времени и слов; Джованни Герреро был бы просто жалким грешником, если бы этим не пользовался.

[indent] Но перед Аннисой Голдвин он... робеет?.. И, кажется, отнюдь не потому, что она кинесвита. Благие Боги, всё всегда было так просто - и вдруг стало так сложно. В Коломбане такой галиматьи не было.

[indent] - Не так уж и много, кинесвита, - сипло отзывается Джованни, чувствуя, как его против воли охватывает горячий озноб. Он так часто слышал эту фразу - серый утренний свет, сочащийся в неплотно прикрытые ставни, полутёмный жар комнаты, прохладная ткань, льнущая к разгорячённой влажной спине, запах жасминовых ветвей и лантаны, и птичий щебет, и дрожащий, дразнящий шёпот - «останься, до рассвета ещё много времени...», - и горячее, как приморский песок, тело, гибко прильнувшее к его... Ох, можно ему просто сразу пройти на эшафот, пожалуйста?.. - Но готов служить Вам хоть до утра, хоть до скончания дней, - которое наступит очень скоро, если не перестанете на меня так смотреть, так дышать рядом, так застенчиво улыбаться, быть такой хорошенькой и невинной, что я чувствую себя ослом.

[indent] Ему тоже было семнадцать, когда он встретил Нунчу, почему-то вдруг вспомнил Герреро. А Нунче тогда было столько же, сколько ему сейчас. Подумать только. Но Нунча-то быстро разобралась, что с ним делать. Всё-таки женщины намного мудрее нас, самокритично подумал Джованни.

[indent] - Вот сейчас, наверное, в Коломбане уже ходят на луга собирать майскую росу, - вздохнул он, поднимая взгляд на тёмные верхушки деревьев, на легко набегающие на луну перьевые облака, на холодное мерцание звёзд. Дома всё было бы по-другому. - Почему-то считается, что если умоешься майской росой - будет свежий цвет лица весь год, но обычно парни просто подкарауливают своих милых и выменивают ведёрко на поцелуй. Цвет лица сразу становится что надо, - Джованни по-мальчишески фыркнул. - У нас вообще вечно что-нибудь затевают: то праздничные шествия в честь Дарительницы, то гулянья на всю ночь - с жареными каштанами, вином и свежей рыбой, то танцы на площади... Моя бабушка Хиральда однажды выиграла такое соревнование! Вы бы её видели: вся в чёрном, только алая нижняя юбка выглядывает из-под оборок, узел волос, подбитые танцевальные башмаки - и плясала так, что даже осы над дынным рядом перестали жужжать. Никогда больше не видел, чтобы женщина так танцевала. С таким... как бы это сказать... - он прищёлкнул языком, почесав щёку большим пальцем, - как будто у неё солёная кровь во рту. Понимаете?

[indent] Собственная болтовня отвлекает его, позволяет не думать, позволяет забыть об этой опьяняющей близости и погрузиться в воспоминания о доме, о родных местах - Джованни словно наяву слышит этот перестук каблуков, плач домбры, острый запах влажной травы и нагретого камня, ярмарочный гул и далёкий шум прибоя, лошадиное ржание, треск цикад, - и ему перестаёт быть холодно.

[indent] А может, это тоже из-за неё.

[indent] С Аннисой почему-то оказывается легко делиться такими воспоминаниями - самыми детскими, самыми тёплыми и естественными, ещё не обмётанными дорожной пылью и ржавчиной крови. Долорес когда-то говорила ему, что не бывает никого, кто не играл бы роли: к разным людям поворачиваешься, как к солнцу, то одним бочком, то другим - и раскрываешься со всяким по-другому. Если это и так - ему нравится тот Джованни Герреро, который появляется в обществе северной кинесвиты. Он польщённо замасливается в ответ на её слова о «прекрасном рассказчике». И отзывается на вопрос:

[indent] - Нет, никогда, - легко и твердо. - Я всегда хотел быть рыцарем. Хотя однажды меня уговаривали! - Джованни озорно усмехнулся, припомнив эту историю. - Мы с Этторио как-то сопровождали повозки бродячих артистов на пути в Рогасьен. Мы по службе ехали, а они попросили защиты - дорога шла через леса, а у нас там разбойники, - он произнёс это хозяйским тоном, каким люди обычно говорят о необходимости починить сарай. - Я тогда подружился с Джино Фибоначчи и его сестрёнкой Лолитой - он играл на лютне и пел, а она танцевала. Ох, как танцевала!.. - его взгляд на мгновение подёрнулся влажной дымкой, и Джованни слегка улыбнулся, вспоминая свою милую подружку. - Они тогда уже задумали отделиться от труппы, чтобы путешествовать самим, звали меня с собой - сказителем. Хотя Лолита не хотела со мной расставаться явно не из-за моего ораторского таланта, - Джованни прыснул и тут же закашлялся в кулак, с усилием возвращая лицу серьёзное выражение. - Ну, я, в общем, ещё аккомпанировал на лютне хорошо. Подыгрывал Джино иногда, - это, между прочим, была чистая правда. Но Этторио всё равно бы ему сейчас всыпал, если бы мог. И был бы как никогда прав. - Нет, миледи, бренчать и байки баять - это весело, но это не дело для мужчины. Мой отец всегда говорил, что лёгкий хлеб горек. Да и мне брать за это деньги - всё равно что собой торговать. Я не смог бы, - он слегка пожал плечами и улыбнулся. - Я был рождён для меча и щита, шира. И для седла - тоже. И всегда это знал.

[indent] Феридэ из Эмина, говорили их домочадцы, оставила своим внукам наследство: силу духа и властность - Сабелите, ум и расчётливость - Жакетте, а Джанни - авантюризм, бродяжью душу и крепкую голову во хмелю. Его сёстрам - владеть землёй, хозяйствовать, лелеять всходы, сражаться с неурожаями, ширить владения; ему - драться и рисковать головой, в любой момент быть сорванным с места приказом сюзерена, спать в седле, шерстить разбойничьи тропы, отправляться на край света и каждый раз, закрывая дверь, не знать наверняка, удастся ли вернуться домой.

[indent] И всё же, когда ему предлагают рассказать сказку, Джованни радостно устраивается поудобнее, как ребёнок, которому... ну, предлагают рассказать сказку. Всё-таки некоторые неисправимы.

[indent] А у кинесвиты оказывается настоящий бардовский голос - напевный, глубокий и чарующий; она плетет и плетет свою историю, увлекая его куда-то в пленительный сказочный мир, одновременно такой чужой и странно знакомый, - Джованни слушает, подперев подбородок кулаком, и хотя подбородок колючий, а рука давно обветрилась и загрубела - в этот момент он почему-то и впрямь чувствует себя совсем мальчиком, защищённым любовью своих близких от всего дурного, что есть на свете. Тепло на душе и легко на сердце, и ничего страшного не случится, никогда не случится, ни с кем не случится. И госпожа Луна ему почему-то представляется похожей на Аннису - Джованни улыбается, когда кинесвита останавливается перевести дыхание и бросает на него короткий взгляд. Легко на душе и тепло на сердце. Всю жизнь бы так и сидел.

[indent] - Нет, у нас в Дальмасе я не слышал такой сказки, - задумчиво говорит он, когда девушка завершает рассказ. - У нас поют про Луну другие песни. Моя матушка в детстве пела колыбельную о сыне Луны, - Джованни чуть щурится, вспоминая - и пытаясь одновременно перевести это на скайхайский. - Одна женщина пообещала ей своего первенца в обмен на любовь мужчины, и они поженились, но ребёнок родился белокожим, беловолосым и белоглазым, так что мужчина решил, что его жена его обманула, и убил её. А ребёнка отнёс на вершину горы, и с тех пор за ним присматривает Луна - когда ребёнок плачет, она убывает, чтобы качать его в полумесяце, как в колыбели. А наша нянюшка, когда мы совсем не слушались, сказывала про Луну в жасминовой шали, укравшую ребёнка у кузнецов, - он усмехается. - Дальмас - весёлая, но и жестокая земля, шира кинесвита. У нас сказки редко заканчиваются так, чтобы всем было хорошо. Но мне нравится Ваша история. Она похожа на Вас - красивая и печальная, - он тепло взглянул на неё. - Вовсе Вы меня не утомили. Вы чудесно рассказываете, намного лучше, чем я. Фибоначчи Вы бы тоже понравились, уж поверьте, - он улыбнулся чуть-чуть вымученно, пытаясь совладать с желанием снова к ней прикоснуться. Если он к ней прикоснётся, ему точно захочется её поцеловать. И погибнет Джованни Герреро, пропадёт для всего дальмасского рыцарства!..

[indent] - Мне кажется, что в конце концов мы все ищем то же, что и этот юноша, - вдруг говорит он, глядя на бликующую воду, на тёмные отражения деревьев, спящих цветов и подстриженных кустарников, заволновавшиеся от поднимающегося ветра. - Свободу и звёзды. И никто... не должен быть одинок слишком долго, миледи.

[indent] Странно слушать собственный голос в этой ночной тишине, кажется, что он вибрирует где-то в груди, резонируя с биением сердца, и звучит как чревовещание предсказателя. Джованни правда верил в это - люди были сотворены для счастья и радости, для вина, для песен и для любви. Иногда приходится брать в руки оружие, чтобы защитить то, что тебе дорого, и это тоже правильно. Но главным остаётся - солнце над жанской площадью, журчание молодого вина, льющегося из глиняного кувшина, детский смех, женская ласка, друг, который прикроет спину, возможность танцевать, - свобода и звёзды. «Раны исцеляются», всегда приговаривала Марианна. «Боль проходит. Любовь остаётся. Мы остаёмся».

[indent] - Знаете, кинесвита... - Джованни чувствует волнение в своём голосе, как колеблющуюся волну под днищем лодки, но в этот странный и бесконечный миг ему почему-то кажется, что он должен сказать что-то - что-то очень важное, - только никак не может нащупать верных слов.

[indent] Пока не поднимает на неё глаза.

[indent] - Сейчас я совсем не чувствую себя на чужбине.

Отредактировано Giovanni Guerrero (2018-07-04 20:49:20)

+3

11

https://i.imgur.com/rPhk8lr.gif https://i.imgur.com/KAo5MHs.gif
STILL WRITTEN IN THE STARS AND WRITTEN IN YOUR EYES
the prophecy fulfills, the dream that never dies
A SHOOTING STAR LIGHTS UP THE NIGHT WHILE THE EARTH STANDS STILL
« «  « «  « «  « «  « «   ❖   » »  » »  » »  » »   » »

Она не знает, как занесло в эти холодные скайхайские воды молодого человека, сотканного из солнечного света, увлекательных историй и тёплых южных ночей. Аннисе почему-то кажется, что вместо крови у него — солёная морская вода. Она кипит в нём, бурлит, бьёт точно в цель. Не даром же лёд тронулся. Нет, не просто стронулся — идёт мелкими трещинами вокруг одной большой, а после и вовсе тает, тает, тает... Джованни Герреро, определённо, обладает природным магнетизмом, которому попросту невозможно сопротивляться. Понимая это, Анниса начинает сомневаться в правильности собственного решения; стоило ли предлагать южанину эту прогулку, стоило ли навязывать ему своё общество? Стоило ли, или почему же сердце ведёт себя так неспокойно?..

«Глупости всё это, ты просто... Просто слишком увлеклась разговором!»

Осталось только и самой в это поверить. Но с каждым словом, с каждым проведённым в обществе коломбанца мгновением эта задача становится всё сложнее. Быть может, поможет способ попросту не задумываться над характером чувств, которые захлёстывают северянку?..

У девушки создаётся стойкое впечатление, что они без слов друг друга понимают, перехватывают жесты, движения, мимику. И ощущение это пьянящее, головокружительное; Голдвин хочется смеяться, хохотать так, чтобы вода в фонтане шла рябью, срывая голос и наверное, впервые в жизни чувствуя себя настолько свободной и счастливой. Но она ведь и ранее выбиралась на ночные прогулки, значит ли это, что причина именно в Герреро?.. В его волосах, куда так хочется запустить пальцы; в глазах, которые, кажется, проникают в душу, затрагивая самые потаённые её струны? Джованни Герреро, даже об этом не догадываясь, начинает наигрывать мелодию, которая тихо звучит в ушах кинесвиты. Это сладко, приятно и пугающе одновременно, ведь она не испытывала раньше ничего подобного и не знает, что с этим всем делать. Как себя вести. Как разговаривать со своим собеседником, когда отчаянно хочется то ли приблизиться к нему ещё сильнее, то ли опустить взгляд, а после и вовсе безвольно сбежать.

От него ли решила бежать, кинесвита?.. Или, быть может, от себя?

На самом деле Анниса, конечно, знает, что коломбанца занесло сюда попутным ветром из Дальмаса, в свите Беатриче Голдвин, невестки Её Высочества. Но это знание не даёт ответов на все вопросы, которые таятся в златокудрой голове. Они знакомы с тех пор, как нога Герреро ступила на скайхайскую землю, хоть и не имели ранее возможности поговорить так, как они делают это сейчас. По душам? Нет, едва ли — не в том смысле, который вкладывает в это определение Нис, однако, не без того, чтобы прикоснуться к душам друг друга — осторожно, кончиками пальцев, пробираясь сквозь хитросплетения чувств, эмоций и ощущений.

Кинесвита вскидывает взгляд на Джованни, чутко улавливая появившуюся в его голосе хрипотцу. Но готов служить Вам хоть до утра, хоть до скончания дней — его слова всё ещё звучат в её голове, пока Анниса смотрит Джованни прямо в глаза. Будто без слов спрашивая, правду ли он говорит, не лукавит? Звёзды говорят с кинесвитой сквозь глаза милорда Герреро, отражаются в них, и шепчут, шепчут, шепчут на дальмасском наречии. Анниса чувствует прикосновение тёплого ветра, который путается в её волосах, чувствует, как от взгляда Джованни мурашки бегут по коже, и от этого дыхание становится частым, прерывистым. Девушка опускает глаза, смотря на сплетённые пальцы покоящихся на коленях рук. Этот человек стремительно ворвался в её жизнь ночною порой, сбивая всё на своём пути. Закружил-зачаровал, словно заправский колдун. Для Голдвин это в новинку; да, она замечает взгляды, которые бросают на неё молодые люди, некоторые из которых девушке симпатичны. Да, она мило заливается румянцем, принимая от них комплименты, но не может отделаться от чувства, что все они фальшью пропитаны, как и желанием приблизиться к киннской семье. С Джованни же всё иначе, с ним всё совсем по-другому. Он — настоящий, в нём нет и толики того лукавства, к которому привыкли выросшие неподалёку от скайхайского двора юноши. И это не может девушку не подкупить, нет никаких шансов. Ни малейших.

Но хотя бы до утра у них есть время, и светловолосая северянка не желает потерять хоть мгновение. В глубине души опасается, что этот прекрасный вечер — или, если точнее, прекрасная ночь — окажется просто сном, плодом её воображения, и сон этот больше никогда не повторится. Будет очень, очень жаль.

С губ готово сорваться: а я готова слушать Вас, милорд Герреро, слушать и слушать — хоть до утра, хоть до скончания дней. Но кинесвита этого, конечно, не скажет, не сможет выдавить из себя даже словечко, и вместо этой фразы — тихий, немного печальный выдох. Непроизвольным жестом вскидывает руку, касаясь мягкими подушечками пальцев губ, будто пытаясь таким образом остановить непрошенные слова, непрошенные мысли, непрошенные чувства. Но всё это помочь, конечно, не может — уж точно не от всего. Анниса снова заливается румянцем и чувствует, как щёки горят огнём. Сложно удержаться и не коснуться одной из них тыльной стороной ладони, но девушке кажется, что таким образом она выдаст себя, позволит Джованни прочесть язык её жестов, и... Что же будет тогда? Вот этого она не знает. Зато хватается за предложенную молодым человеком тему так, как утопающий хватается за соломинку, боясь сделать хотя бы одно неловкое движение. Которое может отправить его ко дну. Анниса Голдвин отчаянно сопротивляется, ко дну идти не хочет, но этот омут тёмных, тёплых глаз затягивает её всё сильнее, а голос — с лёгкой хрипотцой — обволакивает, согревает, касается самого сердца.

— Цвет лица у парней или у девушек? — Нис негромко смеётся, глазами лукаво сверкает, откидывая на спину вьющиеся волосы. Знает ответ заранее, но не спросить всё же не может, и звучит это в какой-то степени... Игриво, что вовсе для второй кинесвиты нехарактерно. Да и вообще многое, что происходит сейчас, для неё нехарактерно. — Я так живо всё это представляю! Скайхайские гуляния несколько отличаются от тех, которые устраивают южные соседи... — взгляд покрывается туманной поволокой, а на губах играет загадочная улыбка. Анниса смотрит на Джованни, но находится, кажется, там, в Коломбане, о котором он так красочно рассказывает. Заливисто хохочет запрокинув голову и подставив лицо солнцу, одной рукой придерживает подол платья, высвобождая ноги для танца, во второй находится кубок с отменным дальмасским вином, сладким, как спелые фрукты. — Да, понимаю. Прекрасно понимаю. — взгляд, когда она возвращает его к собеседнику, смягчается. Он говорит о своей семье, о женщине, которой восхищается — это чувствуется и по интонации, с которой Герреро произносит последние слова, и по выражению его лица. Ей нравится, когда люди говорят о тех, кто им дорог. — Такие моменты прочно западают в душу, верно?

Джованни совершенно не обязан делиться с Нис чем-то подобным, чем-то, что настолько близко его сердцу. Но знал бы молодой рыцарь, насколько она благодарна ему за подобную откровенность.

Почему ночь настолько короткая? Голос темноволосого южанина льётся и журчит, Анниса слушает да наслушаться не может, теряя счёт времени. Сколько они провели вот так, за беседой, ни о чём не думая, говоря лишь то, что хочется, то, чего требует душа? Даже думать не хочется о том, что совсем скоро придётся расстаться, ведь Голдвин чувствует себя на своём месте — впервые за долгое время, и хочется упиваться этим да наслаждаться.

— Иметь своё предназначение и знать, в чём оно заключается — это ли не дар, милорд? Дар, который не всегда так просто распознать... — несмотря на то, что Нис искренне восхищает манера повествования, присущая Джованни, она понимает, что ночной собеседник подразумевает. У него есть цель, у него есть желание стать рыцарем, и он прекрасно знает, чего хочет. Действительно, это тот дар, за который не нужно платить золотыми — достаточно усердного труда, доли везения и огня в глазах, когда думаешь о чём-либо. Южанин, похоже, счастливчик: у него была возможность выбора, и он мог сделать его самостоятельно, ведомый волею сердца, рассудка или и того, и другого совместно. Анниса, родившись в киннской семье, этого выбора лишена, но ей ли жаловаться? Нет, она не жалуется, лишь чувствует теплоту и радость в области сердца — за то, что Джованни знает, в чём его предназначение. Решает, что будет молиться Благим Богам, дабы его путь к цели был не слишком тернист. Словно опомнившись, виновато поводит плечом, и продолжает с оттенком веселья в мягко льющемся голосе: — Значит, в число Ваших талантов входит также игра на лютне? — в этом-то она не сомневается. Думает, что Дальмас потерял прекрасного барда — но, похоже, при этом Скайхай приобрёл уверенного в правильности своего истинного пути рыцаря. Нис на мгновение забывает, что, вероятно, однажды милорд Герреро вернётся на родные земли и, возможно, и вовсе забудет об этом вечере. Сама кинесвита осознаёт со всей отчётливостью, что никогда этой встречи не забудет.

Сдерживать улыбку, когда преданный слушатель смотрит на неё вот так, — увлечённо, восторженно, с искрящимися глазами — практически невозможно, и Анниса решает себе в этом не отказывать. Поэтому, пока сплетается кружевной узор слов, уголки губ приподнимаются, выдавая девушку с головой. Ну и пускай. Она итак нарушила сегодня множество правил, пускай в этот список добавится ещё одно.

— Влюблённые женщины способны на самые безумные поступки, — отзывается она негромко, выслушав Джованни. Задумчиво потирает переносицу, пытаясь определить, смогла ли бы она пообещать своего первенца в обмен на любовь? Заранее всё кажется таким простым, ведь женщина ещё не носила дитя под своим сердцем, лелея его и оберегая ото всех невзгод, а потом... Впрочем, нет, не может она поставить себя на место несчастной влюблённой, и не имеет права осуждать, не зная, как поступила бы сама, — Что же, кажется, Луна — прекрасная мать, готовая бросить всё ради спокойствия своего сына... Думаю, такой была и моя... Наша матушка, — эти слова звучат неожиданно даже для самой Аннисы, но сказанного не воротишь, поэтому она продолжает: — Забавно, какую шутку может играть воображение, когда ты знаешь, что человек, которого ты наделяешь самыми разнообразными чертами, никогда не сможет подтвердить что-либо или опровергнуть. Я много думала о том, кто из нас троих больше похож на неё, какие черты достались мне, какие — моим сестре и брату. Я никогда не получу честных ответов на эти вопросы, но мне нравится думать об этом. Это позволяет не утратить тонкую нить связи с человеком, которого я, по сути, и не знала вовсе. Ох, милорд, извините! — едва ли ему интересно слушать подобные излияния. Но Нис вдруг, словно по волшебству, даже дышать становится легче — словно, произнося все эти слова, она освобождала часть своей души от того груза, который несла столько лет.

Спрашивает у самой себя, а уж не волшебник ли перед ней — и подавляет отчаянное желание протянуть руку, чтобы вновь скользнуть ладонью по немного щетинистой, шершавой щеке, ощутить тепло молодого человека и удостовериться, что он, как и сама юная Голдвин, соткан из плоти и крови, а не рассеется маревом. Сложно это, куда сложнее, чем она может предположить.

— Свободу и звёзды... — шепчут губы, эхом отражая слова коломбанского рыцаря, пока Анниса, вновь склонив голову к плечу, ненавязчиво рассматривает его лицо, — Свобода и звёзды. Да, думаю, Вы правы.

Она тоже слышит волнение, вибрациями скользнувшее в его голосе. Делает глубокий вдох, думая, что же услышит сейчас, и его слова наполняют душу настоящим — согревающим, но не обжигающим — теплом. Анниса Голдвин, обычно умеющая метко подбирать слова и соревнующаяся в искусстве дипломатии со старшим братом, сейчас совершенно не знает, что сказать. Да и нужны ли сейчас слова. Душу заполняет радость, заполняет так, что, кажется, скоро перельётся через край; это ли не счастье — знать, что пускай её вклад не так уж и велик, если не сказать иначе, но всё же не без её участия Джованни почувствовал себя своим в северном, не со всеми приветливом киннерите. Ей это кажется жутко, необычайно важным — чтобы Герреро чувствовал себя, словно дома. Поэтому она кивает, медленно поднимаясь на ноги. Думала, что и вовсе не сможет на них устоять, потому что голова всё ещё кружится, и вызвано это отнюдь не физическим недомоганием. С некой грустью понимает, что пора прощаться, но глаза всё равно сияют теплотой весеннего неба, когда Анниса смотрит на молодого южанина.

— Спасибо Вам, — проникновенно произносит кинесвита, делая скользящий шаг вперёд. И смысла в это «спасибо» вложено гораздо больше, чем благодарность за совместно проведённое время. Джованни, не ставя перед собой такой цели, высвобождает в своей светловолосой собеседнице что-то, что дремало в ней все эти годы; что-то, о наличии чего она даже не догадывалась. Рядом с ним так отчётливо ощущается вкус свободы, что и словами не передать. Как жаль, что время на исходе — она и без того гуляет слишком долго, и скоро верная Фрида отправится на поиски своей кинесвиты. Магия этой ночи будет нарушена. — Мне понравились Ваши рассказы — каждый из них. — она вовсе не лукавит, не пытается сказать то, что неожиданному ночному гостю будет приятно услышать. Все слова, произносимые Голдвин, идут от самого сердца.

Когда Нис проходит мимо Джованни, её рука мельком касается его плеча. Жест этот говорит больше, чем слова; и всё же, сделав ещё несколько шагов, девушка останавливается. Немного поворачивает голову и зовёт его:

— Милорд Герреро?.. Знаете, сейчас я совсем не чувствую себя одинокой.

Быть одинокой среди семьи, среди придворных, среди настоящих и фальшивых друзей — да, порой Аннисе кажется, что нет никого, кто мог бы её понять. Почувствовать. Джованни Герреро — понимает и чувствует, она знает это наверняка. Где же он этому научился?

Уходя, северная кинесвита оставляет после себя тихий шелест юбок и перешептывание листвы.

+3


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » isn't the color of moonlight the best color ever?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC