Virizan: Realm of Legends

Объявление

CESARAMELIALYSANDERLEVANA
23/09 Happy Birthday to you! Happy Birthday, Mr. Virizan! Форуму исполняется год! Тягаем за уши именинника, несем подарки и шумно-весело-задорно празднуем день рождения. Ах да, куда же без новых одежд для родного проекта: надеемся, вам придутся по вкусу кофейно-осенние тона. Не ходите по другим форумам, ведь наш праздник только начинается!
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
▪ магия ▪ фэнтези ▪ приключения ▪ средневековье ▪
▪ nc-17 ▪ эпизоды ▪ мастеринг смешанный ▪
▪ в игре осень 986 года ▪





Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » fruit of the poisoned tree


fruit of the poisoned tree

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

fruit of the poisoned tree
https://i.imgur.com/wA36xsi.png
raul & colette mervault • туссен, спустя неделю после происшествий на ярмарке

Колетт хорошо понимает, что необходимо предпринять какие-то активные действия, чтобы укрепить власть семьи в столь тяжелый период. Все осложняется еще и тем, что братьев практически невозможно поймать одновременно. Порою Колетт начинает казаться, что они специально ее избегают.

+7

2

Мало кто помнил о малой зале, расположенной в дальнем конце дворца. Когда-то давно, она была облюбована принцессой Виржиль, старой девой, что осталась при своем брате, короле Жираре. Долгое время именно она, высохшая и постаревшая раньше времени, была фактической королевой Дальмаса, даже несмотря на то, что ее брат имел трех жен, после него правило двое его сыновей и, наконец, внук Ришар, являвшийся дедом самого Рауля. Ни одна из молодых королев не сумела сдвинуть с пъедестала власти эту женщину, которая решала все дела сидя в этом небольшом зале с камином, и только бабушке Рауля, ныне покойной королеве Лорелин, удалось носить венец без оглядки на родственницу. Казалось бы бессмертная принцесса Виржиль отправилась в мир иной на третий год правления своего внучатого племянника, и молодая королева надолго закрыла этот зал, который ненавидело несколько ее предшественниц подряд. Королева Анриетта же, став женой короля Бастиана, привела много помещений зала в порядок, в том числе и этот зал, но особым вниманием он как не пользовался при ее свекрови, так и не пользовался при ней. История его была известна всем также как и слухи, распускаемые впечатлительными служанками, о духе покойной принцессы, якобы витавшем в зале. Рауль, привлеченный этой байкой, несколько раз уговорил Дамьена и Арманв переночевать здесь, но они так ничего и не услышали и не увидели. Интерес к залу иссяк, но Рауль все равно приходил сюда иногда, когда ему надо было подумать.

Камин, который юноша разжег из оставленных кем-то из слуг дров, ярко горел, согревая от чего-то слишком прохлпдную комнату, а сам принц сидел перед ним в потертом мягком кресле, задумчиво глядя на языки пламени. Принцесса Виржиль славилась своей мудростью, и порой принц надеялся, что пребывание в этих стенах даст ему хоть толику ее мудрости. Время от времени он поглядывал на едва ли не единственный сохранившийся портрет этой женщины, но и от него было толку мало - тот только взирал на своего потомка неодобрительными, маленькими светлыми глазами на узком лице. В очередной раз оторвав взгляд от старой принцессы, Рауль тяжело вдохнул и подпер голову рукой, локоть которой уперся в подлокотник.

Матери не становилось лучше, лекари были бесполезны, отец все еще отсутствовал, а случившееся на ярмарке только все усложнило и ухудшило. Он видел отчеты о жертвах, знал, как сильно все ударило по короне, понимал, что надо как-то умаслить и знать, и народ, но идей у него не было. Он слышал и шепот придворных, знал как минимум о половине тех вещей, о которых те говорили украдкой в коридорах думая, что их никто не слышит. У него были сведения на руках, но не было понимания, то с ними делать. А еще у него были разбойники буквально в столице, что нисколько не упрощало ситуации. Он - военный, один из старших сыновей короля, а толку с этого было чуть. Рауль был потерян, но медлил и не шел за помощью ни к Алеру, ни к Просперу, ни к кому-либо еще из своих родственников или советников отца. Опасаясь того, что ему могут сказать, он также не спешил кому-то довериться.

Скрип двери и шаги за спиной отвлекли его от тяжких дум. Рауль обернулся на шорох платья и немного вытянул шею, чтобы увидеть из-за высокой спинки кресла, кто нарушил его покой. Вид сестры нисколько не обрадовал. Принц надеялся побыть в одиночестве и поразмыслить о происходящем вокруг, в компании он никак не нуждался, но понимал, что теперь заставить Колетт уйти не удастся. Видят боги, он и так долго избегал с ней разговора, прекрасно зная, что сестра станет задавать неудобные вопросы, уйти от которых не удастся.

-Как ты меня нашла, сестрица? - поинтересовался он, едва не скривившись и не сморщив нос - опять ругать будет, напоминать про долг и честь. Очень часто Колетт напоминала Раулю то ли их дядю по матери, герцога Алера Бонне, то ли двоюродного дедушку по отцу, герцога Эдмона Мерво - у них были одинаковые интонации, когда речь заходила о поведении Рауля.

Отредактировано Raul Mervault (2018-02-03 13:12:34)

+4

3

Колетт испытывала определенные трудности в общении с братьями; наверное потому, что их вечно было не поймать в стенах замка. Оба точно мистическим образом пропадали тогда, когда слышали шуршание ее юбки или ее голос – принцесса даже подумывала облачиться в мужское платье и топать особо громко, чтобы Рауль растерялся и решил, что к нему идет какой-то неотесанный вояка. Наверняка бы он выбежал ему навстречу с распростертыми объятиями. К ней он, конечно же, не бежал в подобном виде, потому что между ними достаточно давно повисла какая-то неловкая, тревожная пустота, прерываемая только тогда, когда они все собирались у кровати больной матери и улыбались ей, пытаясь поддержать. Но стоило только дверям за ними закрыться и отделить их от Анриетты, как тишина возвращалась, братья испарялись в стенах дворца, а сама Колетт оказывалась в одиночестве, переполненная переживаниями, тревогами, держащая дитя-государство на своих руках и, точно излишне юная мать, не знающая что делать с этим ребенком, который похож больше на лягушонка.
Ей безумно хотелось иметь рядом чье-то крепкое плечо и оно, по сути, было – оставалось только заставить это плечо быть рядом и не убегать от серьезных разговоров в первые секунды. Разговор с Дамьеном она отложила на чуть более поздний период – он находился у берегов Моря двенадцати вод и ждать его предстояло еще дней пять, не меньше. Это при условии, что в дороге не возникне никаких проблем и проволочек – она прекрасно знала, что возникнут и брат не появится раньше, чем через 8 дней. Все это ее раздражало и нервировало, точно она была прокаженной и близнецы сторонились ее.
Где искать Рауля она прекрасно знала – легкий свист от окно и недвусмысленный взгляд, направляющий ее в нужном направлении. Колетт подобрала юбки и направилась в малую залу, нелюбимую ею, но такую любимую одним из старших братьев. Она бы не удивилась, если бы из одной из ниш, которыми комната была буквально утыкана, на нее бы выпрыгнул призрак самой принцессы Виржиль, пытаясь напугать. Поговаривают, что некоторые фрейлины, обладающие не самыми крепкими нервами, падали в обморок на пороге этой комнаты – толкнув дверь внутрь, принцесса переступила этот самый порог так, словно шла в бой. Хотелось бы, чтобы это было не так, но обманываться было глупо. Ничего простого в этом дне не будет, но хранить это треклятое молчание она уже не могла совершенно.
- Я просто вспомнила, где находится твоя любимая комната, - легко пожала плечами Колетт и поискала глазами место, где можно присесть. Напротив брата стояло кресло – притворив предварительно дверь, чтобы Рауль не попытался спастись бегством, под предлогом  что его жеребец где-то в конюшне рожает, принцесса прошла в комнату и опустилась в кресло, стоящее напротив, - Пусть ты и не очень-то любишь последнее время посещать дворец.
Поймав взгляд брата, Колетт тяжело выдохнула и расправила складки на юбке, думая о том, как ей начать разговор, чтобы он не перерос в словесную баталию с обвинениями и затянувшимся молчанием. Как бы поступила ее любимая тетушка, если бы ей нужно было повлиять на своего брата? Успокоив себя этим молчанием, принцесса начала издалека, - Последнее время мне кажется, что ты избегаешь меня, Рауль. Мы выросли из того возраста, когда ты не брал меня в игры, а я на это дулась и убегала к маме. Сейчас мы оба ей нужны, но я не знаю, что нам троим делать. Мне…мне очень сложно от того, что ни тебя, ни Дамьена, мне не удается увидеть чаще, чем этого требуют встречи с матерью и от того, что все вокруг пытаются распоряжаться нами, как фигурами на доске. Я, - Колетт набрала в легкие побольше воздуха, чтобы постараться озвучить свой страх как можно нейтральнее, но голос все равно чуть дрогнул на этих словах, - Я не хочу быть пешкой в чьих-то руках. Я не хочу, чтобы кто-то думал, что ему дана над нами власть – оставлять нас семьей или разводить по сторонам, понимаешь?
Как бы поступила в такой ситуации Розали?
Сказала бы правду, как делала это сейчас Колетт, прекрасно зная, что Рауль не был любителем витиеватых фраз. Поладить с братом можно было только встав с ним в одну плоскость, поняв его самого. Военного. На войне необходима честность – после ярмарки они были на войне. Им была вдвойне необходима эта честность.

+2

4

Рауль не считал себя трусом, но не мог не признать, что из столицы он старался сбежать с тех самых пор как осознал, что в какой-то момент им с братом придется решать, как поступать с собственными судьбами, принять то, как ими распорядится отец. Юноши старательно оттягивали этот момент, потому что понимали, что он станет той точкой в их жизнях, после которой все изменится до неузнаваемости. Но как же им обоим не хотелось отступать от своих желания и стремлений, как же не хотелось преклонять перед отцом колено, как же не хотелось терять свою свободу. Рауль понимал, что венец бы на его голове не смотрелся, что назови его наследным принцем, а затем и королем Дальмаса, он бы почувствовал себя той самой птицей, у которой вырвали из крыльев ту часть перьев, которая отвечала за полет. Дамьен, подозревал он, чувствовал примерно то же самое, и потому оба по мере сил и возможностей сторонились Туссена, а после болезни матери сторонились Колетт. Отец их покинул, отправившись в странствия, и никто, даже Алер и Проспер, не могли повлиять на них так, как тяжелый взгляд сестры.

-Какая ты наблюдательная, сестра. Но мне казалось, что обитель старой Виржини тебе не по вкусу как и большинству ваших с матушкой и Эстель фрейлин. Впрочем, неважно. Ты меня искала? - принц вздохнул, рассматривая Колетт с ног до головы. Между ним было четыре года разницы, он отчетливо помнил тот момент, когда их с братом пустили в королевские покои, как позволили забраться на казавшуюся тогда огромной родительскую постель. Колетт в его маленьких руках была тяжелой ношей завернутой в светлые одеяла. Помнил он и ее смех, топот маленьких ног, раздававшихся за их с Дамьеном спинами, когда те убегали в сад или еще куда-то порезвиться. Тогда Рауль любил ее, но не знал что с нею делать, потому что в отличие от родившейся еще через два года после Колетт Эстель, его руки не были достаточно сильны, чтобы подкидывать ее в воздухе, а сам он был мал для того, чтобы катать ее на своих плечах. Рауль любил ее и сейчас, но не знал, что делать под этим не по возрасту тяжелым взглядом темных глаз, от которого чувствовал себя беспомощным. Сестра в самом деле была похожа на их покойную тетю Розали, на мать Ришара, но та умела облекать свои желания в такую оболочку, что всем казалось, что это их собственная воля. Колетт же шел девятнадцатый год, и Рауль не знал, что с нею делать.

Слушать сестру было тяжело, но Рауль внезапно понял, что ему это необходимо: слышать ее голос, эти осторожные, размеренные, почти незнакомые ему интонации, нотки страха, за которые он сам себя ненавидел. Рауль подпер голову рукой, мрачно глядя на Колетт и поджимая губы. Сестра отличалась от Эстель, отличалась от столь запавшей ему в душу Ноэль, отличалась от Корнелии, Элоизы и Флер, отличалась от Северины. В ней не был, по крайней мере сейчас, легкость первых девиц, которые ему пришли на ум, не было в ней и того странного холодка, что исходил от последней. Сестра была изысканной статуэткой из редкого темного камня, который не ломался, но покрывался сетью едва заметных трещинок. Рауль не хотел видеть эти трещины.

-Я..., - юноша осекся стоило ему только заговорить. Он распрямил спину и сжал руки в кулаки, уставился на разожженный камин, будто бы языки пламени могли ему что-то подсказать. - Прости. Кажется, я не лучший старший брат, - отрывисто произнес он, криво улыбнувшись. Ему хотелось сказать, что он не позволит кому-то управлять ими, что он сможет защитить Колетт, но он не стал этого говорить: как он мог защищать ее, когда сам ходил как слепой щенок, когда понятия не имел, от кого надо защищаться? Да и не за защитой она пришла, подсказывал принцу внутренний голос, вряд ли бы она искала ее у него. - Я не хочу оправдываться тем, что разбираюсь ситуация с разбоями в Тьебо. Я пытаюсь, но ты права, я... ты права, - Рауль нахмурил темные брови и глубоко вздохнул, прежде чем продолжил. - Никто не хочет быть фигурой в какой-то игре, но у меня плохие новости - мы все стали ими вопреки нашим желаниям. Надейся, что ты хотя бы ферзь, потому что я так точно пешка, которую вот-вот собьют с доски, - он фыркнул, тряхнул темными волосами и поднялся на ноги, подошел ближе к камину. Его пальцы сжались на каменной кладке над очагом, успевшей потеплеть от пламени, а взгляд невольно нашел портрет принцессы Виржини. - Что ты хочешь от меня услышать, Колетт? Правду о том, что происходит? Ты лучше меня ее знаешь: советники и придворные над нами как коршуны, отец поставил все на кон ради матушки, а она медленно ум... Нет, я не буду произносить это вслух, - от злости, которая все жила в нем, крутилась в душе, а сейчас полыхнула, он ударил ладонью по камню - Что ты хочешь услышать? То, что я скорее себе руку отрублю, чем причиню вред тебе или Дамьену, Филипу и Эстель? Что я скорее себе руку отрублю, чем позволю кому-то причинить вам вред?

Рауль посмотрел на сестру через плечо, ожидая ее ответа. Его тон не позволял сомневаться в том, что он с радостью лишится хоть руки, хоть обеих, хоть жизни, прежде чем позволит кому-то приблизиться к членам его семьи. Другое дело будет ли у него возможность их защитить?

Отредактировано Raul Mervault (2018-06-13 17:41:53)

+1

5

- Мои вкусы – дело не первое, - в голове старшей принцессы все было не так, как привыкли представлять себе люди. О себе она, конечно же, думала, но несколько в ином контексте, чем было принято. Она была частью государства, той частью, которая должна была работать безотказно, потому что иначе это могло привести к катастрофе. Без нее, конечно, все продолжило бы работать, но не факт, что плодотворно – словно она своим вечным пристальным вниманием и дотошностью символизировала то, что Мерво рано списывать со счетов. Однако, как показывали советы и путешествие отца – они, как правители, уже занесли ногу над могилой, а за спиною всей семьи уже выстроилась толпа желающих толкнуть в спину посильнее, чтобы гроб этот самый заполнить. От такого сравнения в своей голове принцесса только усмехается, чуть приподнимая уголок губ.

В этой ситуации ее пугала больше всего неизвестность; подозрительность, которая росла в геометрической прогрессии, не давала спокойно спать и жить. То и дело, представляя эту невеселую картину, она видела у себя за спиной силуэты старших братьев и отбрасывала эту мысль яростно. Никто из их семьи не станет жертвовать друг другом ради власти – даже сама принцесса Колетт, не способная при всей ясности ума и внутренней силе, выстроить мосты с братьями и сестрой, чтобы стать для них олицетворением будущей Надежды.

С началом паломничества отца, Колетт как никогда остро ощутила тот провал в коммуникации, который образовался в их семье – она подошла ко всему излишне ответственно, попыталась загнать родственников в рамки и теперь сама не знала, как поступить с тем, что вышло. С тем, что Рауль и Дамьен пропадали неделями вне Туссена и ни один вопрос нельзя было решить без близнецов, которые катастрофически не хотели прибывать одновременно. С тем, что они не могли поговорить, поскольку их всегда разделяла пропасть из дел и недосказанности, когда каждый из них отвечал за какую-то определенную сферу жизни, а в остальное время отчаянно зажимал уши ладонями, чтобы не слушать отравляющий шепот советников, желающих посадить на трон того, кто будет удобнее.

Колетт усмехается на слова брата не весело, глядя так же на пляшущие в камине языки пламени, а не на своего собеседника, - А разве кто-то из нас сейчас лучший? Мы не уверены в следующем мгновении, что уж говорить о завтрашнем дне, - молчанием они подвергали опасности не только себя. Пока ставки делали на трех старших детей Мерво, под угрозой оказывались мать, Эстель и Филип, ставшие жертвами дворцовых интриг и попыток разных коалиций втянуть их в эту грязную игру. Получалось плохо, но Колетт не исключала, что рано или поздно кто-то окажется мил сердцу родственников и этот человек сможет нашептать, повлиять, вбить между ними всеми клин, - Никому не позволено играть королевской семьей, - Колетт произнесла это очень медленно и удивительно гулко для этого помещения, словно чеканила своих слова, точно праздничной ковки монеты. Тон ее не имел ничего предосудительного по отношению к брату, но позволять ставить их на доску и давать им какие-то роли она не хотела. Ни у кого не было такого права – даже у очаровательных дядюшек, что так старательно их воспитывали. Возможно, в ситуации Колетт, они излишне перестарались и теперь сами без особой радости пожимают плоды своего усердия, - Рауль, ты воин, - девушка поднялась с кресла, подходя к брату и становясь рядом с ним, - А дворец – наша крепость, а не их. Это наш дом и наши владения – дворец, Туссен, Дальмас – мы должны дать бой, все вместе и сами решить свою судьбу. Мы должны показать всем падальщикам, которые хотят нажиться на наших проблемах, что эту войну они проиграют, - они слишком долго ждали возвращения отца и прислушивались к советам, которые не играли им на руку и пришло время взять свою судьбу в собственные руки, - Если мы объединимся, Рауль, никто не сможет нами вертеть. Никому не будет дана власть нами распоряжаться – напрямую или косвенно, понимаешь?

Она не сомневалась не секунды в том, что ради них всех Рауль пожертвует собою; Колетт считала своей обязанностью сделать все, чтоб никому не пришлось идти на жертвы, защищая семью.

+2

6

No More Heroes

Интересно, какие отношения были между королем Жираром и его сестрой? Была ли принцесса Виржини любима братом или он просто побаивался эту склочную и упрямую женщину? Любила ли она его или презирала за мягкотелость и старшинство? Сколько бы Рауль не старался, он не мог вспомнить ничего про королевскую семью в те годы, но подозревал, что и им было непросто делить власть и обязанности, которые корона возлагала на отпрысков правящей династии. Наверняка им было также сложно как и им сейчас, а Раулю, видят Боги, сейчас было тяжко. С Колетт всегда было так - требовательная, упертая, она никому не давала спуску даже несмотря на свой возраст, и принцы рано поняли что лучший способ избежать с ней ссоры такой же, как и с Раулем - вовремя сделать ноги. Только вот они настолько в этом преуспели, что между ними с сестрой возникла неприятная прохлада, которой здесь не должно было быть места.

-И снова время новостей, сестра, - нами уже играют, всеми вместе и по отдельности, - ухмыльнулся он Колетт, прежде чем вновь повернувшись к огню. Рауль устало вздохнул, слушая ее дальше, и потер свободной рукой лицо, будто бы пытаясь стереть с него какую-то вязкую, стягивавшую кожу паутину. Если бы вот так, одним движением руки, можно было бы избавиться от всех его проблем, которые множились и множились, вместо того чтобы разрешаться и исчезать. Рауль никогда не был тем, кто ждал того, что все само как-то рассосется, но сейчас все чаще и чаще думал о том, чтобы просто махнуть на все рукой. Мысль эта была ему отвратительна, казалась трусливой, поэтому раз за разом от отметал ее, злясь на себя все больше и больше.

Когда Колетт подошла и встала рядом, Рауль повернулся к ней корпусом, устроив локоть на выступавшей каменной кладке над камином, сцепил руки в замок. Он рассматривал лицо сестры, отмечая, как причудливо отбрасывал на него тени огонь. Их с Колетт разделяли четыре года и целая пропасть. Рауль знал ее с детства, помнил привычки и то, что она любит, но по-настоящему никогда ее не понимал. Маленькая, думали они с Дамьеном в шесть лет, когда двухлетняя Колетт пыталась увязаться за ними. Девочка, фыркали они, когда она, шестилетняя и красиво одетая, хотела залезть с ними на крышу. Зануда, перешептывались близнецы, когда их сестра в двенадцать вперед всех выступала со своим мнением. В ответ их считали безответственными, ветреными, глупыми, непутевыми, в этом никогда не было ничего тайного, даже мать качала головой, но не уставала повторять, что все это перейдет. Может, в самом деле этому всему пора перейти уже?

-Для защиты крепости, сестрица, нужны воины, - усмехнулся он, покачав головой. Она говорила красиво, речи ее не были лишены смысла, но у принца были сомнения. - Предположим, я найду тех, кто будет за нас сражаться. Предположим, Дамьен соберет за нами знать. Предположим, ты своим сладким голоском убедишь всех сплотиться. Только вот есть проблема, о которой, должно быть, наши недруги знают, -Рауль прекратил улыбаться и посмотрел на сестру неожиданно спокойным взглядом, который часто бывал у их отца. - Я поведут воинов в бой, если понадобится, Дамьен уедет, скажем, в Бальбин следить за всем там, а ты? Сможешь ли ты нам довериться? Ты похожа на тетушку, тебе это все говорят. Но из нас ты единственная, кто не может что-то выпускать из своих рук и передавать другому, - на мгновение он умолк, а затем вновь заговорил, опережая сестру: И да, я признаю, что мы с Дамьеном прекрасно умеем свои обязанности кому-то передавать и прохлаждаться. Поверь мне, я знаю наши ошибки. Так что, сестрица, сможешь ли ты нам довериться? Потому что в случае боя - я тот, кто смыслит в этом больше. В случае переговоров с островами ил Скайхаем - подкованный в этом Дамьен. Решать, конечно, нам всем вместе, но в каких-то вопросах мнение одного будет стоить чуть больше, чем мнение двух других.

Рауль вздохнул и выжидающе посмотрел на сестру, гадая, каким же будет ее ответ.

+1


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » fruit of the poisoned tree


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC