Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪

▪ nc-17 ▪
▪ эпизоды ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
MahavirJainaLysanderLevana
10/03 Вашему вниманию представляем бестиарий нашего мира.
01/03 По просьбам трудящихся мы вводим систему дайсов - отныне вы можете отыгрывать непредсказуемые сражения, как магические, так и классические. Подробнее читаем здесь!
01/03 Вопреки минусовым температурам за окном у нас весна! Встречаем новым дизайном и некоторыми дополнениями, которые будут скоро-скоро - не пропустите объявление!
09/02 Дамы и господа, просим вас отметиться в опросе "Как вы нас нашли?" и тем самым помочь развитию форума!
01/02 Внимание, внимание всем скайхайцам! Стартовали всекоролевские выборы нового кинна, всем сознательным гражданам пройти на избирательный участок и отдать голос за достойнейшего.
04/01 Стартует очередная костюмированная мафия, спеши поучаствовать в детективной истории по мотивам «Убийства в восточном экспрессе». Также напоминаем, что еще можно отхапать лот в лотерее и подарить новогодний подарок.
24/12 Даем старт сразу двум праздничным забавам: не забудьте отдать свой голос в Virizan New Year Awards и получить маску на флешмобе!
18/12 Что это за перезвон колокольчиков в воздухе? Да это же виризанский Тайный Санта доставляет подарки! Обязательно загляните под свою пушистую красавицу. С наступающим вас!
09/12 Зима официально захватила Виризан, оставив своё послание на доске объявлений - не пропустите его и открытие новой сюжетной главы!
01/12 Встречаем зиму новым дизайном. Но не спешите расслабляться, это ещё не все: в преддверии Новогодних праздников мы решили растянуть приятности на весь месяц, так что объявляем декабрь месяцем дополнений, обновлений и маленьких милых сюрпризов. Не переключайтесь.
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » В поисках героев » Нужные господа


Нужные господа

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Вы всю жизнь мечтали стать храбрым рыцарем без страха и упрека? Или интриганы и хитрецы казались вам куда интереснее? А как насчет наемников или колдунов с большой дороги? Здесь находятся все заявки на наших господ, без которых мы томимся в ожидании. Все заявки актуальны и востребованы.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

2

DAEGHELM - ДЕГХЕЛЬМ
В ПОИСКАХ ВОСПОМИНАНИЯ
https://i.imgur.com/pcRunoG.gif
fc: aidan turner

Планируемые отношения:
знакомство, которое не отпускает уже много лет

Возраст, дата рождения:
около 35 — 36 лет,
~ 950 — 949 год

Титул, род деятельности:
моряк/капитан скайхайского
торгового судна (?)

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."


Родилось рано наше поколение, чужда чужбина нам и скучен дом,
Расформированное поколение,
мы в одиночку к истине бредем.

[indent] Он вырос на берегу моря в вечном ожидании корабля, на котором вернется его отец-скайхаец из дальних земель. Его мать-дальмаска по вечерам любила рассказывать невероятные истории, зарываясь пальцами в черные кудри своего сына, положившего голову к ней на колени. Ее слова зародили в сердце мальчика жажду приключений и стремление увидеть свет за пределами Донерина, которые не пройдут еще долгие-долгие годы. Каждый раз по возвращении главы дома жизнь Дегхельма приобретала яркие краски, становилась суматошней и волнительней. Когда же приходило время провожать его в очередное плаванье, отец обещал взять сына с собой как только он чуть-чуть подрастет, но мальчишка рос быстрей, чем моряк выполнял свои обещания.

Я путь ищу, как воин и мужчина, но буду честен, есть еще причина...
Меня по свету гонит страшный бред, душой я болен с отроческих лет,
[indent] Когда на мне остановился взгляд Казанской Божьей Матери!

Увидел в Ней не Вседержительницу Деву, а женщину с вишневыми глазами.
Хотелось защитить ее, спасти. Мне не помог ни врач, ни богослов,
[indent]  [indent] Я посягнул на Божию любовь.

[indent] Впервые он увидел ее в храме Богини-Дарительницы, куда сопровождал мать. Глаза ее были серыми, как море в шторм. Светловолосая девчонка забыла о своей молитве, уставившись в его лицо в упор, словно впервые в жизни видела сына моряка. Через пару мгновений ее увели, и забылась бы эта история, если бы не новая встреча в скором времени. Она появилась на берегу из ниоткуда. Просто ветер раздул парусом подол светлого платья, а звонкий девичий голос попросил показать ей свой улов. Дегхельм с воодушевлением пересказывал ей истории своего отца, поощряемый искренним восторгом слушательницы. Перед уходом она попросила взять ее с собой в море, когда мальчик отправится в очередной раз рыбачить. И он легко дал это простое обещание. Когда же пришло время, сероглазая не появилась.
[indent] «Ты обиделся?» - спрашивает светловолосая, спустя несколько недель появляясь на том же месте. Он и правда обиделся, ведь с детства приучен сдерживать обещания, чего нельзя сказать об этой белолицей девчушке. Но на нее нельзя долго сердиться. Она смеется и зовет за собой на ярмарку или исследовать морское побережье в часы отлива.
[indent] Впервые отец взял его с собой в четырнадцать лет, наконец-то поддавшись на горячие уговоры. Новая жизнь под порывами ветра и соленными брызгами казалась самым настоящим приключением. И не было больше желания возвращаться к прежней жизни простого рыбака, знакомого лишь с кромкой моря. Впрочем, если судьба нам дает что-то, то и требует что-то взамен. Через год  светловолосое виденье бесследно исчезнет из его жизни. Ее просто нет в условленном месте в условленное время. Ни через день, ни через два она не объявится и не позовет за собой. Обида выдумает предательство, которое на протяжении следующих лет Дегхельм считал оправданием этой пропажи. Родной берег стал не так интересен, как прежде. Все больше времени он стал проводить в море, обучаясь у отца корабельному делу.

Знал многих женщин. Схоронил жену.
Но всюду чуял тайный взгляд вишневый...

(с) мюзикл «юнона и авось» – ария резанова

[indent] Он встретил ее снова там же – в храме Богини-Дарительницы. Ее взгляд был все так же притягателен, а сама она стала благочестивой леди в окружении множества служанок, совсем не похожей на ту восторженную девчушку, помогающую распутывать рыболовные сети. Назавтра же она сама объявилась на пороге его дома в светлом пузырящемся от ветра платье, окруженная орелом светлых волос, и кротко спросила «Дегхельм, ты обиделся?» Но на нее нельзя долго сердиться...
https://i.imgur.com/7DXF3WU.gif https://i.imgur.com/GFyEYDx.gif


[indent] В заявке я сделала больший уклон на отношения Дегхельма и Шарлин, а не на его биографию, так как хочу предоставить Вам полет фантазии. Собственно, несколько точных фактов: родился в Донерине в семье скайхайского моряка и его жены, привезенной из Дальмаса; воспитывался матерью, но в отце видел свой идеал; до четырнадцати лет мальчик помогал матери, рыбачил, после - поступил на торговое судно к отцу. Что с родителями на данный момент и есть ли братья/сестры/жена - Вам решать. При встрече с Дегхельмом Шарлин представилась не своим именем, назвав себя дочерью танна (во избежание раболепства),  поэтому о ее статусе он узнал намного позже. Кочевой образ жизни позволит затронуть не только Скайхай, но и Дальмас, и острова, где может произойти много-много всего!
[indent] Готова к обсуждениям и помощи с биографией, Вы только забирайте его в свои заботливые руки и приходите :З

пост

[indent] Как часто мы возвращаемся туда, где когда-то были счастливы. Желание заново пережить схожие ощущения заставляет нас посещать эти места снова и снова, чтобы отыскать в мельчайших деталях отзвуки нашего прошлого. Для молодой кинны таковым убежищем является родной Донерин. Этот край, с одной стороны опаленный дыханием Долины жнецов и теснимый своенравным морем с другой, навсегда поселился в сердце Шарлин. Леса и поля, окружающие Перегрин, кажутся ей не такими просторными и бесконечными, как водная гладь, ускользающая из-под неровного скалистого берега и стремящаяся к идеальной линии горизонта. Зима в Фарвайне глуха и однообразна, она не идет ни в какое сравнение с силкхорноской – овеянной сезонными штормами, неспокойной, разъяренной. Белокаменные стены Замка надежны, но слишком толсты, чтобы через них проникали отзвуки внешней жизни; другое дело в Донерине, где воздух наполнен гомоном морских птиц и шумом накатывающих на берег волн. Изголодавшаяся по родным местам, уставшая за год от материнских страхов и волнений, супруга Линда Голдвина выпрашивает для себя эту желанную поездку и получает согласие. Сборы начались в тот же день и проходили спешно – слишком уж ей хотелось вырваться из опостылевших стен и оказаться в объятиях любящих родителей. Помимо годовалого Лисандра (разлука с сыном казалась невыносимой и кощунственной) в путешествие с кинной отправились и дети ее предшественницы, покойной леди Лорейн. Шарлин стремилась показать им настоящий Донерин, не ограничиваясь одними только рассказами. Ей хотелось, чтобы они полюбили его так же, как и она сама. Не имея ничего, кроме этого места, она делилась самым дорогим.

[indent] Здесь поет сердце. Оно переполнено восторгом, когда порыв соленного ветра треплет светлые волосы и подол платья. Задыхаясь, хочется смеяться так же громко и искренне, как делает это маленький Лис на руках у своей бабушки, леди Дейдре. Кинна вспоминает свое детство и не может поверить, что когда-то была так безответственна, что сбегала из дома и вместе с сестрой бесстрашно исследовала окрестности. Представив, что через каких-то десять лет ее сын вырастет и так же будет ускальзывать из-под ее надзора, молодая мать ужаснулась и стала еще более ласковой с собственной родительницей. Познав определенный опыт материнства и супружества, две женщины пытались поделиться друг с другом своими мыслями, рассказать о том, что было пропущено, вспомнить минувшее. Пребывание в отчем доме и теплое сентябрьское солнце вернули Шарлин ее улыбку. Она все чаще стала находиться в прекрасном расположении духа и смеяться, пренебрегая положенной ее высокому статусу сдержанностью.

[indent] Проснувшись слишком рано, леди Силкхорн не спешила выбираться из теплой постели. Она лишь вспорхнула на мгновенье, чтобы открыть окно и впустить внутрь свежего воздуха, а потом обратно нырнула под одеяло, прикрыв босые ноги. Деловито убрав за ухо прядь распущенных волос, кинна высыпала на постель из небольшой резной шкатулки несколько необычных ракушек, кривую жемчужину, пуговицу и прочие сомнительные предметы, которые вовсе не должны храниться в женских шкатулках. Все это – воспоминания: жемчужину выловила Рагна в тринадцать лет и подарила ее младшей сестре; ракушки были найдены на берегу и казались настолько красивыми, что рука не поднялась выкинуть их обратно в море; пуговицу малышка Шери приметила на новеньком отцовском мундире и захотела себе такую же, позже умудрившись срезать ее в тайне ото всех – это событие казалось маленькой сороке самым настоящим грехом и еще долго терзало ее совесть! Перебирая пальцами предметы перед собой, кинна улыбалась вслед своим мыслям. Так спокойно и мирно на душе не было уже давно. Да и не чувствовала она себя сейчас супругой правителя скайхайских земель, а простой семнадцатилетней растрепанной девчонкой, разрумянившейся со сна и мечтающей о чем-то приятном.
[indent] Со стороны открытого окна донеслись обрывки чьих-то голосов – вестник пробуждающегося после ночи Донерина. Откинув край одеяла, Шарлин касается ногами пола и ощущает прохладный поток сквозняка. Оправляя ночную рубаху, молодая женщина подходит к открытому окну, с любопытством рассматривает открывающийся вид. Сердце заходится радостью и девичьим непокорством. Захотелось оказаться там, внизу, где снуют люди-муравьи, голосят торговки, расхваливая свой товар, играют дворовые дети, вышагивают бравые дальмасские моряки с темными глазами. Еще мгновенье и леди Силкхорн бросилась в сторону дверей, звонким голосом зовя прислугу и требуя одеваться. Но не в шелка и бархат, а в простое холщевое платье, которое велела отыскать тотчас.  Спустя полчаса светлейшая кинна в одежде не со своего плеча практически походила на простолюдинку. Выдавали ее только белые руки, не знавшие труда, да точеные черты лица, свойственные благородному сословию. Исполнительная дворня послушно осталась в покоях, когда светловолосая госпожа исчезла из замка. Вот так, пренебрегая своими же собственными обещаниями, Шарлин в очередной раз сбежала ото всех, отправившись на шумные донеринские улицы инкогнито.

[indent] Глаза разбегаются от обилия мягчайших дальмасских тканей, которые ласкают нежную кожу, стоит только коснуться их рукой. В окружении таких же падких на красоту женщин Шарлин надолго задержалась у ткацких прилавков, присматривая материал на обновки. Дальше людской поток унес ее в сторону, к небольшой площади, где выступали бродячие артисты. Молодая леди попыталась увидеть представление, привставая на носочки и выглядывая из-за чужих голов. Не добившись успеха, она беспечно отвернулась и отправилась дальше. У лавки с плетенными клетками, в которых беспокойно щебетали маленькие пташки, Шарлин натолкнулась на гадалку. Скользнув беглым взглядом по женщине в ярком тряпье, кинна отвернулась. Та же воспользовалась моментом и крепко вцепилась в белую ручку:
[indent] - Все расскажу, красавица! Что было, что будет… - Женщина настойчиво перевернула ладонь и начала всматриваться в переплетение линий. – Первой слывешь среди всех… Вокруг крутятся многие, а в сердце один был и останется. И ты у него, так-то.
[indent] Светловолосая леди удивленно поднимает взгляд на вещунью, повинуясь извечной женской падкостью на такого рода предсказания.
[indent] - Говори, - вся базарная суета в тот же миг потеряла значимость, остались только черные глаза уроженки южных стран и ее вкрадчивый сладкий голос.

+14

3

GERARD IVES – ЖЕРАР ИВЕС
В ПОИСКАХ [СОВЕТНИКА]
https://i.imgur.com/Z8cW32e.gif  https://i.imgur.com/o0x4p17.gif
fc: aidan gillen

Планируемые отношения:
в прошлом наставник, ныне - советник

Возраст, дата рождения:
45 лет; 941

Титул, род деятельности:
вальвассор Гаран, младший брат Бертрана Ивеса (супруга старшей сестры нынешнего правителя и тетушки Колетт)

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

[indent] » Розали всегда была дальновидной; она стала бы идеальной правительницей, а старший брат Жерара – отличной поддержкой. Вот только оба они предпочли семью и Розали уступила свою корону младшему брату, Бастиану. Жерар уже тогда не понимал подобного поступка и долго задавался вопросом о причинах, которые заставили женщину так поступить – он никогда не видел в парне, ставшим королем, хоть какие-то задатки правителя. Из него вышел бы восхитительный менестрель, играющий на домбре под окном любимой, однако, вместо этого он играл на домбре, сидя на троне. А так же на нервах всех своих советников, понимающих, чья рука, зачастую, ведет короля, когда он подписывает все приказы. Рука его родной старшей сестры. Так зачем же нужны были такие осложнения, не унимался Ивес, задавая один и тот же вопрос новоиспеченной родственнице.
[indent] » Нет, Жерар – верный подданный короны, который стремиться к благоденствию государства и спокойствию в нем. Просто он не может равнодушно смотреть на то, как в цветущем и сильном королевстве, которое после себя оставил король Ришар, начали выползать на свет божий не самые приятные личности. В тот момент, когда Розали поняла, что младший брат ее супруга так сильно печется о государстве, она и решила отправить его ко двору в качестве наставника. Как можно повлиять на будущее, если не через детей? Жерар был с ней согласен, пока ему не представили его  п о д о п е ч н у ю.
Он свято верил, что едет в Туссен учить точным наукам принцев, а вместо этого был приставлен к малолетней принцессе, которой еще не исполнилось и шести лет.
[indent] » Розали видела в совсем юной Колетт потенциал, а вот Жерар не видел его наотрез практически до 10 лет, постоянно возмущаясь тому, что вместо науки, которую не всем мужам-то постичь, он снимает малолетнюю егозу с деревьев, выколупывает из погасших каминов и вытягивает из-за портьер. Однако, принцесса росла, начиная проявлять большую внимательность, интерес к точным наукам и к знаниям своего наставника.
[indent] » Им обоим не сразу удалось постичь эту «шахматную партию» Розали – узнавали они друг друга долго, через конфликты, скандалы, проблемы, победы, удачи и совместные испытания. Обладающие оба совсем не простым характером, Жерар постоянно испытывал Колетт, с самого детства подкидывая ей ситуации, в которых ей требовалось совершать правильные поступки, а Колетт злилась и старательно пыталась доказать ему, что чего-то стоит.
[indent] » Их объединила окончательно грянувшая буря. Затонувший корабль Розали выбил почву из под ног принцессы, лишив ее ориентира, а Жерар понял, что единственной путеводной нитью, которая была так дальновидно протянута Розали для Колетт в будущее, оказался он. Человек, которому доверяли обе женщины, на которого обе надеялись. Тут для Колетт вскрылись особые таланты этого человека – умение наблюдать, умение отстаиваться свою точку зрения, аргументировать и дискутировать. Молчаливый при остальных, Ивес никогда не был замкнутым, а просто знал, для кого можно открываться, а для кого нет.
[indent] » Некое олицетворение тайной стражи при принцессе. «Где Гаран, там и Колетт» поговаривают в кулуарах, не сильно этим довольные. С Жераром не договориться, не утаить – он сам принимает решения о том, что принцессе должно знать, а что является лишь пустой тратой времени. После гибели Розали, Жерар решил, что ему необходимо изучить государственное устройство изнури и устроился в Тайную Стражу, достаточно высоко поднявшись за последнее время по карьерной лестнице.
[indent] » Обладает буквально мистическим умением появляться и исчезать настолько незаметно. За что многие его опасаются и всерьез думают, что он обладает магическими способностями, которые от всех скрывает. Злопыхатели даже пытались протащить идею о том, что Гаран благословлен Плутом, но взволнованная общественность проверила его и не обнаружила никаких меток благословения. За что правда потом получила от разъяренной Колетт.
[indent] » Великолепный математик, стратег, тактик и стрелок из лука;
[indent] » Олицетворение шутки «доскребись до нервного, подколи ранимого». Тем, у кого нет чувства юмора и очень болезненное восприятие с мужчиной лучше не связываться. Хотя он всегда прекрасно осознает с кем говорит, и не перегибает палку там, где венценосные особы могут начать возмущаться.
[indent] » Что логично, поддерживает Колетт в ее претензиях на престол, прекрасно зная принцев и считая, что если Бастиан и вернется, то ему лучше слезть в обнимку с домброй с трона и идти петь под окно прекрасной королеве. Серьезно, дешир Гаран даже пустит слезу, и напишет об этом какой-нибудь памфлет.

а теперь послушай — мы здесь одни, только мы и клочок костра,
если их прогонишь — уйдут они, позовут на подмогу страх —
он вопит на разные голоса, обращает дыханье в лёд;
отыщи отвагу в моих глазах, и не вздумай шагать вперёд

https://i.imgur.com/asIR0x7.gif  https://i.imgur.com/NSC8hHv.gif


attention! Самая главная проблема со мной в том, что я категорически не перевариваю Игру Престолов. Вынуждена известить об этом сразу же, поскольку мне сказали, что данный актер играет в этом сериале. Я с огромным скрипом отношусь и к использованию графики из этого сериала на данном персонаже (если нужно я сама наделаю Вам аватаров, гифок и всего остального с легенды о короле Артуре), и категорически против хоть каких-то похожестей с персонажем из ИП. Увы, это тот единственный пункт, на котором я буду стоять категорически и до самого конца.
У меня очень много идей на Жерара, потому как он является правой рукой Колетт и практически все, что с ней происходит, начиная с 5 лет, происходит под его контролем. Если Колетт таки станет королевой Дальмаса, то Гаран останется при ней  без сомнения.

пост

— Расскажите мне об изменениях в этих краях, — просит Колетт, натягивая на руки перчатки для верховой езды и смотря в даль с легким прищуром; она спрашивает достаточно громко, чтобы все, кто подслушивает их разговор, могли бы услышать чужой ответ. Ведь на самом деле она сама прекрасно знает обо всех изменениях, но иногда, преследуя собственные цели, старается выглядеть безобиднее и недальновиднее, чем есть на самом деле. Определенно, ее радует, что ее друг и один из советников поддерживает ее в подобном начинании и знает, что именно она хочет услышать, — В Ландри все достаточно спокойно, Ваша Милость, — почтительно отвечает ей дешир и улыбается самым краешком губ, ловя насмешливый взгляд принцессы, — Однако, примерно год назад почил граф Вальбер, Филипп Эмери и теперь титул и земли унаследовала его дочь. Вы могли видеть ее и ее брата в Туссене два года назад на праздничном весеннем балу.
Колетт утвердительно кивает данной информации, старательно силясь вспомнить, как именно выглядят представители одной из самых древних семей их королевства, однако, кроме их отца, которого она пару раз видела на совете, девушка не может вспомнить ни одного представителя семьи. Не потому, что они не появляются в столице, а потому, что до определенного момента она совершенно не обращала внимания на людей, которые прибывают в столицу в сопровождении графов и герцогов. Мысленно она делает себе замечание, строгий выговор — возможно, обращай она тогда на это внимание, все было бы проще. Однако, прошлого не вернуть и не восстановить, как бы этого не хотелось.
— Надеюсь, мой любимый дядя не будет против нашего путешествия в пределах герцогства? — она достаточно часто бывала раньше в Ландри, но теперь у нее были свои интересы. Алер смотрит на нее долгим и пристальным взглядом, более внимательным и проникновенным, чем братья и фрейлины, потому что умеет видеть то, что сокрыто. Интуитивно он, вероятно, понимает, что Колетт покинула Туссен и решила прибыть к нему не просто так и весь этот отдых — не более, чем показательное выступление для отвода глаз. Неплохо спланированное и удачно организованное — но такого искушенного человека, как Алер Бонне провести не так уж просто, — В немногочисленном составе. Со мной поедет граф Эрвье, дешир Гаран и шира Каэтани и несколько охранников.
До столицы графства целых три дня пути, во время которого принцесса неустанно работает, изводя своей активной деятельностью и своих спутников, запертых с нею в одной карете. Дорога под колеса и копыта лошадей ложиться весьма гладко, легко — порою Колетт кажется, что они буквально летят над землей, так хорошо и быстро они едут, предвкушая остановку в Анне. Письмо с гонцом о том, что принцесса со свитой пребывает через несколько дней, она отправляет еще до того, как испрашивает разрешения о путешествии у дядюшки. Разумеется, он ей не откажет. Путешествие, которое многие девицы ее возраста восприняли бы с радостью, для Колетт давалось очень уж тяжело — просто по той причине, что мыслями она пребывала не здесь, а в столице, где оставила старших братьев. Принцесса пошла ва-банк, как сказали бы это в другое время, решив покинуть столицу в тот момент, когда все было очень непросто и решила привязать свой просьбой-уговорами к ней братьев, чтобы у них была возможность править и руководить. В глубине души она отчаянно надеялась, что после всего этого и Рауль и Дамьен поймут, что править — это не их удел и не их выбор. Свободный, точно море Дамьен и горячий, точно выжженная солнцем земля на суше — им обоим было тесно в Туссене, но они еще не понимали этого до конца, не видели того, что понимала сама Колетт. Она хотела видеть их советниками, поддержкой и своей силой, но для этого обоим братьям нужно было доказать, что они не хотят править и могут предоставить это ей, разумеется с их помощью. Она поддерживала с обоими братьями переписку через Паскаля, которого была вынуждена оставить в Туссене — ему отправлялись по два письма едва ли не каждый день, для него и для братьев.
Чаще всего в поездке доставалось Арману, в которым Колетт советовалась, к которому, как всегда, присматривалась — она доверяла кузену, знала, что он старается во благо ее имиджа и стремится помочь ей взойти на престол, но игла в сердце старательно напоминала о том, что матушка Армана далеко не такая благочестивая и приличная, как она пытается себя выставить. Тетушку Колетт старательно недолюбливала на шкурном уровне, но молчала об этом, хранила сей секрет под огромным количеством замков даже себе не допуская думать об этом лишний раз. С мыслями о том, что тетушка, возможно, причастна к болезни матери, Колетт никак не могла смериться и не знала толком, куда их применить — только сказала братьям, чтобы следили за тем, какие блюда ей подают и чтобы медик их все осматривал. Хотелось верить, что подобное хоть как-то выровняет положение и позволит подтвердить ее домыслы.
Вместо трех дней на дорогу ушло два, что не могло не радовать. Колетт старательно старалась скрыть утомленность и продолжала держаться спокойно и ровно — все таки два дня в пути немало выматывали, но принцесса стояла на своем: они должны добраться до Анна как можно раньше, пробыть там пару дней и направиться обратно, чтобы вернуться уже в столицу. Туда путь был не близкий, задерживаться лишний раз было роскошью. Для принцессы каждая секунда всегда была на вес золота.
Карета резко остановилась и принцесса недоуменно повернулась к окну, отбрасывая ткань и обращаясь к одному из сопровождающих, — В чем дело? Почему становились?
— Ваша Милость, впереди двое всадников, мужчина и женщина. Они не вооружены, выглядят как благородные люди, — отрапортовал ей один из солдат и девушка благодарно улыбнулась,  переводя взгляд на спешащего к ней верхом на лошади дешира, — У старшей сестры, Иоланты Эмэри, точеные черты лица и темные волосы, а ее младший брат, Фабьен, высок и крепок, с прямым и серьезным взглядом, — коротко повторил слова, которые он ей уже говорил до этого, Гаран. Колетт кивнула и толкнула дверцу, подавая руку спешившемуся советнику, — Судя по всему, мы встретили владельцев этих земель.
— Капитан Арно, — позвала принцесса мужчину, находящегося впереди их отряда и добро ему улыбнулась, — Прошу Вас и ваших людей приветствовать графиню и дешира Вальбер. Я ведь не ошибаюсь? — она бросила взгляд на молодых девушку и парня, находящихся перед капитаном и в приветственном жесте чуть наклонила голову. Основное свое внимание оно сосредоточила на графине, лишь мимолетно скользнув взглядом по ее брату, который, на самом деле, и являлся целью ее путешествия, — Мой гонец должен был предупредить Вас о моем путешествии. Благие Боги оказались благосклонны к нам — дорога вашего графства не только живописна, но и ложится под колеса кареты хорошо. Мы должны были быть только завтра, поэтому прошу простить, что напугали вас.

Отредактировано Colette Mervault (2018-03-03 18:58:57)

+10

4

DARSHAN THE ENCHANTER - ДАРШАН КУДЕСНИК
В ПОИСКАХ [СТАРШЕГО БРАТА]
http://sa.uploads.ru/YyP8f.png
fc: Rafa Rech*

Планируемые отношения:
Мой дорогой старший брат, без которого я не представляю своей жизни. Да, мне часто хочется свернуть тебе шею из-за проблем, которые вынуждена решать за тебя, но нашей любви друг у другу это не отменяет.

Возраст, дата рождения:
28-30

Титул, род деятельности:
Старший ребенок и единственный сын одного из богатых домов Брамы с острова Рав. Семья достаточно известна и уважаема. Умелый маг, ненормальный ученый-алхимик, связанный с политикой/купечеством.

ОБРАЗ
"Living a lie… it festers inside you, like poison.
You have to fight for what’s in your heart."

Мой брат, ты - первенец и единственный сын, родившийся у удачливого и богатого торговца Индры и его прекрасной златокудрой жены Миры, дочери дальмасского вальвассора. Мой брат, ты должен был стать гордостью отца, его подспорьем и преемником. Мой брат, ты должен был стать примером для подражания, тем, на кого стоило бы ровняться, о ком наши родители бы без устали говорили. Но вместо этого ты стал тем, кто заставляет нашего отца хвататься за голову. Впрочем, я не так уж и далеко ушла от тебя, чтобы вины лежала лишь на твоих плечах. Мы оба привыкли порхать по жизни словно стрекозы, лишь в последние пару лет осознав, кто мы, что из себя представляем, лишь теперь научившись брать на себя ответственность.
Мы оба - баловни судьбы, любимые несмотря ни на что и вопреки всему нашей семьей дети, привыкшие к жизни с достатке. Оба умные, не по годам развитые - мы могли бы стать жемчугом Брамы, если бы не доставшееся нам от матери легкомыслие, и ее же романтичный дух авантюризма. Сколько раз мы влезали в проделки, сколько раз рисковали собой и своей репутацией, потому что были слишком уж молоды и глупы? Помнишь ту историю с бриллиантом, похищенные накладные и все те уловки, которые мы применяли ради выгоды? Отцу это не нравилось, но мы были слишком упрямы. С самого детства наши шалости только росли, перерыв наступил лишь тогда, когда ты был отправлен к одному наставнику, затем ко второму - так начались твои странствия по островам от одного учителя к другому, потому что то сладу с тобой не было, то учителя быстро понимали, что тебе нужен кто-то сильнее и опытнее. Отец же все надеялся, что ты поумнеешь, только под "поумнеешь" он подразумевал заодно и "остепенишься", чего не случилось - знания (а учили тебя не только магическому ремеслу) ты стал применять на практике, часто на благо семьи, а еще чаще себе на потеху или ради личной выгоды. С магией, которая поразив нас всех пробудилась в тебе, дело обстояло примерно также - жадный до знаний, ты пытаешься постичь все и придумать этому применение, жаль только что не так, как хотелось бы отцу. Но я не сужу, потому что ты мой брат, хоть иногда за твои долги, с которыми приходится разбираться мне, я хочу придушить тебя собственными руками. Даршан, зачем боги наказали нами наших родителей, а? Они нас любят, но мы ведь оба знаем, что папа мечтает о том дне, когда мы остепенимся. Но случится это не сегодня, пускай мы оба (я в больше степени чем ты) выступаем в роли советников молодой наместницы Сабиры Сироты, которая приблизила нас из-за старой дружбы.
Но тебе сложно находиться на одном месте - ты часто бываешь не дома, находя себе различные занятия то в Тирце, то в Эмине, то в Ашанти, то еще где-то, в поисках новых знаний и впечатлений. Мне хочется сказать, что ты беспечен, но это не так - твоя легкомыслие часто бывает преувеличенным, напускным, потому что ты не желаешь, чтобы тебя воспринимали всерьез. "Я красив, дорогая сестрица", говоришь ты мне тихими вечерами, взвешивая в руках мою косу, будто бы решая, сколько может отдать за нее богатая старуха с редеющими волосами, "И умен, поэтому я не стремлюсь это демонстрировать. Как думаешь, кого любят больше - умников или красавцев?"
Мой дорогой брат, своим сумасбродством ты сводишь с ума не только нашего отца, но и порой даже меня, хоть мы и похожи! Ты шумный, дерзкий, языкастый и самовлюбленный любимчик нашего бога, удачливый, бесстрашный авантюрист, который страсть как любит азартные игры и не всегда знает, когда надо остановиться. Ты, мой дорогой братец, сноб, считающий, что наши острова - это лучшее, что есть в мире, что, впрочем, нисколько не умаляет твоего любопытства касательно северных королевств. Ты любишь себя, любишь комфорт и любишь власть - на словах. Дорогой мой братец, как же ты не хочешь, чтобы кто-то узнал, что ты не так уж и плох по своей натуре, что ты способен любить и жертвовать чем-то ради близких. Но до этого надо докопаться, заставить тебя довериться и научиться видеть сквозь тот ворох цветной пыли, которым ты так любишь себя окружать. А мне пока что только и остается, что ругаться с тобой чуть ли не до драк, когда ты втягиваешь меня в какую-то авантюру или вынуждашеь решать какие-то проблемы. Твои выходки не доведут до добра, но разве тебе есть до этого дела? Ты страшно хочешь жить, но жизнь для тебя должна быть полна самых ярких красок, а иначе ты зачахнешь в тоске.

http://sg.uploads.ru/uAlsV.png


Внимание: если вы увидели здесь Дориана Павуса из Инквизиции, то вы все увидели правильно! Персонаж в самом деле базировался на образе взбалмошного и самовлюбленного мага, который сам себе на уме, но все же осознает, что хорошо, а что плохо. Ориентация его может быть любой, но, если следовать канону - он у нас по мужчинам, причем, именно мужчинам, а не тонким-звонким мальчикам. Также хотелось бы отметить, что ввиду специфики персонажа, Даршан вряд ли с радостью кинется на шею северянину (хоть с Дальмаса, хоть со Скайхая) и будет относиться к нему сходу как к равному, потому что острова в наших глазах - венец божественного творения.
*Смена внешности возможна, я могу предложить этого прекрасного юношу - Pana Hema Taylor'а, но я с радостью рассмотрю и ваши варианты, главное, чтобы брат с сестрой были похожи) И да, важным фактом являются его светлые глаза. Я не думаю, что найдутся подходящие внешности, но мы будем закрывать на это глаза, потому что на аватарах все мелок и обычно не видно) За одежки можно не переживать - честное слово, я вам не дам ходить в неглиже или некрасивым!))
Или коротко о наших отношениях))

пост

[indent] Эмин отличался от привычной и любимой мне Брамы - толпа здесь всегда была более разномастной и шумной, в ней было куда легче потеряться. Большинство членов моей семьи недоумевало, как можно здесь жить (слишком шумно, людно и суетно, говорил мой отец, качая головой), но я прекрасно понимала одну из своих кузин, решивших обосноваться именно на Корае. Лепить себя самого здесь было не так уж и сложно, разумеется, если на то есть желание и силы, другое дело, что находились они далеко не у всех, но то было уже неважной деталью. Отец не любил отпускать меня в Эмин, начиная ворчать и действовать мне на нервы своими опасениями по поводу очередной моей авантюры, поэтому в этот раз я и не сказала ему, куда направляюсь. Зачем лишний раз вызывать его беспокойство, если я могу этого избежать? Поэтому он искренне верил, что я отправилась в Лемел, где сейчас как раз был Даршан у очередного своего наставника.

[indent] За время плавания я успела порядком заскучать, едва ли не пожалев, что действительно не отправилась на Триаду. Наверное, я извела своим нытьем всех рабов, которых взяла с собой - мои прислужницы не знали как угодить мне, а стражники пытались хранить суровое молчание. Но даже понимая, насколько я невозможна, я ничего не могла с собой поделать. Все (в том числе и несчастный капитан многострадального судна) вздохнули с облегчением, когда корабль, наконец, пришвартовался в порту. Стоило мне ступить на сушу, как моя скука рассеялась, и не успели мы обустроиться, как я уже упорхнула, звеня тяжелыми браслетами и на ходу поправляя складки дупатты. Я торопилась, потому что устала сидеть без дела во время путешествия, и теперь мне не терпелось поскорее начать действовать. Проклятый бриллиант, на который я положила глаз, того стоил.

[indent] Пока я шла по улицам в сопровождении слуги и мальчишки-провожатого, мои мысли крутились вокруг запавшего в душу бриллианта. Невиданной чистоты, он чуть ли не слепил в лучах солнца, являясь тем, что многие на Рав хотели бы заполучить. Но его обладатель, старый казначей Ваани не хотел расставаться с бриллиантом ни за какие деньги. Лишь недавно ему пришлось выпустить его из своих рук - кто-то проник в его дом под покровом ночи и похитил сокровище, ну а я... я лишь смогла узнать, где именно его теперь искать. Я могла бы отправить кого-то, перекупить, но это было слишком рискованно и отняло бы у меня слишком много времени, из-за чего я решила поехать в Эмин сама. Брат бы назвал это глупостью, пускай и сам бы поступил также, но мне было все равно - главное получить то, что я так давно хотела!

[indent] -Уже недалеко, госпожа! - сообщил мне мальчишка, обернувшись. Я улыбнулась ему и прибавила шаг, лавируя в толпе к лавке торговца редкостями, о котором столько слышала. Он отрицал наличие у себя бриллианта, и кто-то мог бы поверить, что он в самом деле не у него, но... я не была слишком наивной, чтобы верить словам старого писаря с Хэймда, который славился своей хитростью. Конечно же он не кричал на каждом углу о том, что драгоценность, в конечном итоге, попала в его руки, но и глупо было не сказать о его наличии никому, ведь он не собирался хранить его у себя, а желал продать за лучшую цену, которую я была готова ему заплатить. Во всяком случае я надеялась, что не получится так, что цена превысит все мыслимые и немыслимые ожидания и мне придется думать об иных способах получить вожделенный бриллиант. На подходе к лавке я велела слуге и мальчику остаться у входа, потому что хотела беседовать с торговцем с глазу на глаз.

[indent] -Я не задержусь надолго, подождите меня здесь. Ты, дружок, можешь купить что-то вон с того прилавка. Ты же любишь сладкое? - я оглянулась на мальчика через плечо из-за чего не увидела мужчину, который также собирался зайти в лавку. Тихо охнув, когда я врезалась в него, я поспешно отступила и улыбнулась самой виноватой из всех моих улыбок. - Прошу прощения, господин, я слишком невнимательна сегодня.

[indent] Вот ведь неудача - мне надо было быть в лавке одной, без лишних ушей и глаз! Почему Отражения были на мой стороне не полностью, а частично?!

вдохновение

http://s8.uploads.ru/3HqnK.png
http://s4.uploads.ru/ROqi7.gif http://s3.uploads.ru/RMb1Q.gif
http://78.media.tumblr.com/1dd115be5deac5a8bb0f86802916e575/tumblr_nvdfdiyHYE1qd7182o1_540.png
http://78.media.tumblr.com/502a749c63101c8a3f41b21349f9ea9e/tumblr_nvdfdiyHYE1qd7182o2_540.png

+13

5

BALD HADWINSON - БАЛЬД ХАДВИНСОН
В ПОИСКАХ БРАТА-СОПРОТИВНИКА
http://sd.uploads.ru/hW6Cw.gif http://s3.uploads.ru/OgWr4.gif
fc: Jordan Patrick Smith *

Планируемые отношения:
братско-сопернические
дружески-вражеские *

Возраст, дата рождения:
27-28 лет, родился в 958 году *

Титул, род деятельности:
дружинник из рода Волка, мародер *

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

"Ты всегда был жадным. До вражды, до дружбы, до любви.
Старался урвать последний кусок, не для себя — для нас.
Обидчикам ты готов рвать глотки за родную кровь.
В тебе кипит ярость, иной раз мне чудится волк при взгляде на тебя.
Только для стаи ты жаждешь и логова побольше, и добычи посытней.
Ты несешься вперед, и я боюсь однажды не поспеть, чтобы вовремя ухватить тебя за холку.
Не укусишь?
"

Второй из сыновей, прижитых отцом и матерью нашими. С рождения за мной, на сколько-то шагов, но позади. Не первый. И с детства тебя это злило. Ребятенком маленьким плачем заливался, ко мне ручонки тянул и за волосы драл, да так, что ор на всю хату стоял, что мой, что твой. Даром что следом же ко мне просился, утешать неумело, гладить детской ладошкой. А как на ножки встал, за мной семенить повадился, проходу не давая. В худые дни меня за порог не пускали, потому что не замолкал ты иначе! Приходилось с тобой дни коротать, зверьем деревянным, отцом справленным, по полу елозить. Оттого и принялся уже я тебя таскать с собой повсюду, надсадно кряхтя от тяжести, и учить тому что сам, мальчишка, знал. Теперь у меня выходило по-своему тебя мерить, расплачиваясь братскими уроками. Я одобрительно хлопал тебя по плечу и не скупился на наставительные подзатыльники, коли была в них нужна. Став старше, мы взяли в привычку не скупиться в силах, и порой молотили друг друга кулаками до тех пор, пока мать не обливала нас из ушата холодной водой. Случалось, не разговаривали днями, вздорно заставляя меньших посланцами бегать из одного угла дома в другой.
Но неизменно, брат, в час нужды мы были подспорьем и опорой друг друга. Хорошо мы жили, признай, славно росли и, войдя в юношескую пору, видными парнями стали и живо людям запомнились. Знали нас местные, братьев Хадвинсонов. Отчего бы и не знать? Родичей старых почитали, с охоты без добычи не возвращались, воинами недурственными слыли. А уж гуляли так, словно каждый раз - последний! Со временем четверо нас таких стало, меньшие выросли и к нам прибились, терпеливый умник Хемме и горячая голова Стир. Бедовые, отчаянные, не раз сыскавшие для себя и похвалу, и осуждение. Гуляли мы светлым шальным взглядом, а твой взор бегал, метался, шарил. Охочий до всего, ты выискивал, что, по твоему разумению, должно быть нашим. Только ничто не вечно, и после смерти отца с матерью я во главе семьи встал, повел ее туда, куда посчитал нужным. Не по душе тебе это пришлось. Да и с чего бы ты принял легко? Ведь решалось теперь мною коль не все, то многое, иногда и вовсе без совета, из упрямства ли или по велению случая. Не был ты из тех, кто молча сносит обиду, и пуще прежнего стал говорить мне поперек, злясь сам и зля меня. Опять не говорили мы днями дома, младшие лишь раздосадованно руками всплескивали, пытаясь поспеть за каждым. Не беспокоился я - перебесишься, как всегда оно и бывало. Кровь у нас одна, брат, и плоть одна, и потому порознь никогда не будем, сколько бы не грызлись, словно щенки едва окрепшие за кость, даже тогда, когда решу я, что семья наша жить иначе должна. Хочу я большего как и ты, хочу лучшего для нас для всех, и потому манит меня место роша. Ты меня поддержишь, в том сомненья нет. Но потом что будет? *


* Признаю, на актерский состав Викингов не просто посматриваю. Любы мне рагнаровы сыновья, нелегко будет с ними расставаться. Поискать кого на замену можно, только схожей породы. И вида соответствующего.
* С ранних лет мы делим пополам любовь родственную и верховенства желание. Оттого и бьемся часто. Ты частенько норовишь поперек моего слова свое сказать. В пылу спора скажи я, что небо - синее, ты упрешься - красное! И такой же правый будешь, иначе какое оно, в предзакатный час?
* С годами особо мудрить не выйдет. На год старше, на год младше, не боле.
* Есть и во мне лихо, да в тебе оно особо яро. Лязг железа и крики бойни – услада для твоих ушей. Ты жесток в бою, скор на расправу и алчен до добычи. Пусть и не чужды тебе жалость и совесть, к ним ты прислушиваешься в разы реже.
* Имеются у меня мыслишки насчет будущего Хадвинсонов. С радостью ими поделюсь, на грядущие времена карты разложим. Нынче же думаю, что у тебя дружки есть, с тобой и под твоим началом дела темные проворачивающие. Это до поры. Найдем вам иное занятие.

пост

Кто то придумал, что темные дела ночью воротятся? Днем людское племя своим обычаем живет, муравейником копошится. У каждого голова и руки трудятся, и никому интереса нет, что сосед за стенкою творит. Тем же занят, чем и остальные, чего тут думать. А ночью словно под взором Богов задуманное творить. Заткано черным полотно небес, и лишь горит слепое бельмо Луны, наблюдает. Дома сидят благоверные, подле семей и очага, только лиходеи в тиши шастают. Не вздумай дверь открывать!
Иной хозяин сам зазывает гостей в поздний час. Когда передала птица слова роша воронова, сперва совет Гейст держал. С домочадцами, и с другом верным, Риорданом, что к нему наведался, не успел пяток лучин погаснуть. Видно было, что и его думы одолели, изнутри на части рвут. Беседу они держали, один другому что уверенности, что сомнений добавили. По исходу ответить на призыв решили, каждый по собственному разумению рассудив. Дружинник, пусть оружие и взявший по старой воинской привычке, засады не ждал. Удумал бы Атайр что сотворить, сотворил бы, не ища себе соратников. В роду Волка ли, в чужом… Не ладилось у сына Айна с Медведями, а с Воронами? Быть может, и водил он с ними дружбу, но Хадвинсон о ней не ведал. Знал зато, что чернокрылые больно знающи, себе на благо, другим на беду. По Бехану знал, по Ютте видел, и по Эйнару догадывался – в глазах брата иногда такое читалось, будто он не серой шкурой, а крыльями наделен. Жонка же хоть волчицей и была, по отцу и по матери, нет-нет, а криком вороньим заходилась. Вот и нынче с ним увязалась, припомнив, что знает сына Киана по прабабке своей. Нежданным откровением для Гейста слова ее стали, разобиделся, обвинил ведьму в скрытности ненужной. Олавдоттир молчать не привыкла, так и повздорили, перед встречей в сердитости друг на друга пребывая.
В Олуин они загодя приехали, подозрений лишних не привлекая. Хутор сыновей Хадвина близко к городу стоял, и погода славная выдалась, скоро добраться можно было, да по ночи стучать копытами не хотелось. К приятелям на постой подались, до наступления сумерек делами себя заняв, а как опустилась заветная темнота, выскользнули со двора на хоженых троп переплетение. Хозяин гостей поджидал, и дверь длинного дома отворилась прежде, чем в нее кто-то постучал. Было то Киллиана нетерпение, или колдовское чутье ему подсказало, что прибудут приглашенные вот-вот?
- Здравствуй, рош Ворона! Мир тебе, и дому твоему! Прости уж, что не одни мы с Риорданом пожаловали. Вдвоем нас ты звал, только жонка моя, Ютта, за нами последовала. Знает тебя, говорит, и тоже свидеться хочет.
Все затевалось. Приветственными словами, почтительными поклонами, звоном наполненных кубков.
- За еду и питье благодарствуем, отменно ты, хозяин, нас попотчевал, - сказал волчий дружинник. Он всегда словоохотливым слыл, болтливым к месту и не очень. И ощутив, что здесь разойтись сможет, разулыбался, глазами засверкал. – Теперь и беседу зачинать можно, ради которой мы здесь собрались. Мучают меня догадки, зачем ты птиц своих к нам прислал, лишь, уж не изволь негодовать, услышать от тебя о помыслах задуманных хочется. Тогда и сам заговорю, поверь, пожалеть успеешь, что я начал!

+8

6

ATHELSTAN - АТЕЛЬСТАН
В ПОИСКАХ [СТАРОГО ДРУГА]
http://sg.uploads.ru/t/kapdu.gif http://s5.uploads.ru/t/1oGqR.gif
fc: hugh jackman.

Планируемые отношения:
наставник и товарищ; тщательно законспирированная почти родственная привязанность.

Возраст, дата рождения:
~35-40

Титул, род деятельности:
простолюдин*, ведьмак.

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

Мой напарник - исконный, породистый одиночка; шрамы, перстни, наколки и седина в висках.
Ничего, на самом-то деле, не помню точно, до сих пор не пойму, как стала ему близка.
Мой напарник знает, откуда здесь дует ветер, где зимуют раки и где они ждут весны.
С ним непросто шутить, в особенности о смерти. Он не носит ножа, так как знает, что делать с ним.

[indent] Сколько бы Вигго с Виллой ни исходили дорог, ни изрезали морских путей, ни собрали в закромах памяти людей, от каждого из которых учились чему-то новому, своему - никто не оставил в них такого следа, как Ательстан из Раймстолла. В длинной череде случайных попутчиков, судьбоносных знакомых, верных друзей, с которыми боги свели брата и сестру Голдвинов за годы путешествий - самым первым стал Атель, их земляк, сумрачный и неприветливый, как его родной край. Были после многие другие - справедливее, светлее, лучше; но Вигго вскидывает бровь - ательстановой манерой. Вилла вскидывает к плечу арбалет - ательстанова выучка. Они ухмыляются встречь грядущей беде - одинаковой, чуть кривоватой усмешкой, - как у Ательстана.

[indent] Ведьмак выудил их, тогда ещё двенадцати и четырнадцати лет от роду, из очередной передряги, в которые едва оперившиеся желторотые юнцы влипали, конечно, на каждом шагу, стоило отойти от материнского порога - и с тех пор невольно присматривал за сорванцами. Тогда ещё совсем необтёсанные, строптивые, сердито сверкающие глазами из-под спутанных кудрей, но уже чувствовавшие друг друга, как хорошо сработавшийся боевой тандем - чем-то они ему поглянулись. В сентиментальные подробности Атель никогда не вдавался, просто появляясь в нужном месте в нужное время, чтобы подставить плечо, подбросить нож, или, вскинув за спину тул со стрелами, поманить Голдвинов за собой - тренироваться.

[indent] Ательстан всегда открещивался от звания их наставника или, упаси Благие, отцовской фигуры. 'Просто вы свалились на мою голову, как мешок с... горохом', - сварливо говорил он, - 'если бы я за вас не взялся, вы бы через пару годков точно сломали шеи - себе или другим'. Атель не учил их специально - но невзначай делился тем, что с извечной своей кладбищенской иронией называл случаями из практики. Не верь незнакомцу, пока он не покажет руки. Считай деньги сразу после получки. Лучше перебдеть, чем недобдеть - особенно если речь идёт о виверне. Подойдёшь к василиску ближе, чем на тридцать локтей - и ты труп. Не доверяй дворянам - целее будешь. Держи ухо востро, а нос по ветру. Сохранить честь в бою - это, конечно, хорошо, но выжить - лучше. Под его началом юные Голдвины исследовали леса и ходили в город, учились бить дичь и держать удар, разбирали по складам потрёпанный бестиарий, который Атель возил с собой в перемётной суме; став постарше - иногда сопровождали его на задания; и впитывали его манеру биться, спорить, судить о жизни, как солёную воду. В этих вылазках и походах, за постоянными подколками и насмешками, за попытками поддеть Ателя хоть словами, если врукопашную пока не получается - пряталось искреннее обоюдное доверие и забота. 'У каждой юной девушки в период становления', - смеялась Вилла, - 'должен быть рядом такой дядюшка, который вовремя даст подзатыльник, научит варить крупу на походном костре, вытащит за шкирку из кабацкой драки и возьмёт с собой осматривать погреба в Мёртвом городе', - и это было одно из самых тёплых признаний в любви, которое она когда-либо произносила в своей жизни.

[indent] Голдвины и по сей день мало знают о том, чем живёт их старший товарищ. Кем были его родители, живы ли они? Был ли он женат? Ждут ли его дома дети? Есть ли у него дом, окромя ведьмачьей крепости - да подворья Эйрика Серого, деда Виллы и Вигго, где Ательстану всегда были рады?.. Атель, ворча, отмахивался на их вопросы: много будете знать - скоро состаритесь; нет, мол, у меня для вас никакой скорбной повести, а характер всегда был такой скверный - уродился.

[indent] Но брат и сестра знают об Ательстане самое важное: где бы он ни находился - он появится в тот момент, когда они будут больше всего в нём нуждаться, и, ругаясь на чём свет стоит, прикроет им спину. И Голдвинам этого вполне достаточно. Это ли не большее, что могут дать друг другу люди в вечных скитаниях по земле?..

Он пришел, лишь на час опережая рассвет; он принес на плечах печали и горицвет.

Щурился на месяц, хмурился на тучи, противосолонь обходил деревню,
И молчали ветры на зеленых кручах, и цепные птицы стерегли деревья.

https://78.media.tumblr.com/f58c02d3e85cddfc2ee3715813808444/tumblr_p06ebjGkUJ1rrbivso6_250.gif https://78.media.tumblr.com/23262c20c43ebfcac2ef1cb24846dda0/tumblr_p06ebjGkUJ1rrbivso4_250.gif


*мы посмотрели на Хью и решили, что он вполне похож на пропавшего кинесвита ха-ха человека знатного, по каким-то причинам скрывающего своё благородное происхождение. Однако это не обязательно включать в квенту, этой детали не было в первоначальном концепте и мы будем очень рады простому северянину.

✓ да, нам с братом очень нужен наш сварливый бородатый аналог Мэри Поппинс, наш личный Жеглов, сенсей, майор Пейн местного разлива. Мы упоминаем его в каждом втором посте, ему стоит наконец появиться в плоти и крови хд
✓ мы того рода игроки, которые играют как черепахи, зато любят всякие атмосферные штуки, разговоры о персонажах, шуточки за триста и ветвистые хэдканоны. Мы знаем, что это не всем заходит, поэтому будем вас очень любить и беречь, если сыграемся. с:
✓ по сюжету Вилла и Вигго оказались кинесвитами крови и сейчас находятся в составе дипломатической миссии в соседнем южном королевстве, куда технически могло занести и Ательстана с очередным заданием. Чуете, да?
✓ мы с удовольствием утащим вас в какой-нибудь мессенджер (лучше всего вк, но обсуждаемо) и проконсультируем по всем неясным моментам относительно биографии, характера и взаимоотношений с нами. Нам хотелось бы сыграть историю о том, что люди могут стать родными друг другу, даже не будучи связаны кровными узами, атмосферу простонародного севера, эдакое классическое фэнтазийное роуд-муви; ходить приключаться и мочить чудовищ. sic! Вилла и Вигго не владеют магией, поэтому на действительно опасных тварей, требующих ведьмачьей выучки, Атель бы их не взял, но тем не менее. когда это они кого-то слушались. устроить учебную тревогу - это он могёт.
✓ я не знаю, насколько он похож на Геральта из Ривии, ибо не читала, но вот что в нём много Волкодава Семёновой - это точно.
✓ мы вас очень ждём. я лично бесконечно люблю этот образ/архетип и надеюсь на человека, который вдохнёт в него жизнь. с:

пост Виллы

«Никто сегодня не умрёт, Вильгельмина», — мысленно передразнила Вилла, с треском раздирая принесённую сорочку. И ножкой топ. Чтобы уж наверняка. Никто сегодня не умрёт, потому что кинесвита так пожелала — и солнце может взойти на западе, а зайти на востоке, раны могут оказаться несовместимыми с жизнью, противоядия от взгляда василиска может ещё не существовать, но перечить воле Алланы Голдвин благие боги не посмеют, конечно. Вилла некуртуазно надорвала полотно зубами, чтобы не выплеснуть закипевший на языке яд слов кузине в лицо.

Не то чтобы она так уж заботилась о чувствах драгоценной родственницы. Виллу вообще достаточно редко волновали чьи-то чувства — особенно если это было не чувство голода, которое нечто четырехногое, зубастое и горящее глазами могло попытаться утолить за её счёт, например. Леди Урфрида вложила много труда в дочь Мерры, с упорством обречённого прививая своей питомице добродетели высокорожденной дамы, в число которых входили чуткость, деликатность и такт; но ательстановой выучки в Вилле было всё-таки больше, а сварливый ведьмак на всякие тонкости не растрачивался, предпочитая держать крепко и бить наверняка, не миндальничая с чужой душевной организацией.

Однако если бы Вилла в разгар ожидания надвигающейся беды поддалась сиюминутному раздражению, рассредоточила внимание и принялась перепираться с Алланой вместо того, чтобы заниматься делом — Атель бы её тоже по головке не погладил.

Вино всё равно понадобится. Кто-то может захотеть его выпить, — почти невинно говорит она, сматывая тряпицы. — В такой напряжённой ситуации стоит предусмотреть всё, что возможно.

Говоря откровенно, Вилла и сама воспряла духом, подумав о том, что с охотниками могли — и наверняка должны были, — отправиться сведущие в медицине люди. Но у неё не было этой благородной привычки первым делом смотреть, кто бы мог сделать работу за тебя. В деревне, — дома, — им приходилось справляться своими силами: латать раны на обеденном столе, заливать порезы крепкими настойками, выкручиваться при нехватке чистого полотна. Да и на кораблях несчастные случаи были нередки; не удержишь парус — получишь вшитым железным кольцом по лицу, запутаешься в канате — вывихнешь лодыжку, и если со вторым ещё можно сходить к корабельному лекарю, то залечивать ссадины и синяки юнги учились примерно сразу же, как драить палубу, удерживать равновесие в камбузе, лазить по вантам и не хвататься руками за всё подряд. Если не справишься сам — никто не сделает этого за тебя. В таких условиях быстро приучаешься прикидывать в первую голову собственные силы, а потом уже задумываться, нельзя ли было обратиться к кому-нибудь с просьбой о помощи.

Но кинесвитам, конечно, всегда подставляли плечи и руки — подсаживали в седло, приносили готовые угощения к каждому приёму пищи, помогали одеваться и причёсываться, вытирали носы после каждого чиха; вокруг них всегда были слуги, повара и медики. Вилла относилась к этому флегматично — уж, во всяком случае, не завидовала такой жизни. Каждому своё. Но если этот покров защищённости зацепит и Вигго, если он вернётся, действительно, невредимым — Вилла готова была искренне возблагодарить Утешительницу. Она не желала зла и кузенам — просто не считала нужным распыляться в приоритетах. За кузенов было кому беспокоиться и без Виллы.

Едут! — раздался сверху звонкий мальчишечий голос.

«Вернулись!». Сердце захолонуло. Вилла, бросив тряпьё на руки Хельге, выбежала на обледеневшее крыльцо вслед за матерью, подхватив юбки одной рукой. Тонкая нарядная ткань и обувь не защищали от мороза, но молодая женщина почти не почувствовала охватившего её холода, напряжённо всматриваясь в движущуюся процессию.

Жив, — выдохнула она, сжимая руку матери в ответ.

Вигго был встрёпан, помят и исцарапан, как в лучшие времена прогулок с Ательстаном. И прихрамывал. Но он шёл сам, сам!..

Мы вернулись.

Вилла кусает губы, чтобы не расплакаться и не рассмеяться, и крепко обнимает брата, едва они заходят обратно, в тепло. «Спасибо», — думает она, мысленно обращаясь к Утешительнице. — «Спасибоспасибоспасибо». Следовало бы, конечно, сходить в храм, но Вилла знает — добрая госпожа примет её благодарность покамест и так. Дочь кинесвита Мерры, может, не очень религиозна, но старается не забывать об обещанном.

В следующий раз я тебе точно уши надеру, Вигго Голдвин. Ты хоть представляешь, как сильно мы волновались? — сердито говорит она, оглядывая его. — Почему ты всё время влипаешь в неприятности, стоит мне оставить тебя одного? Вот помрёшь, и Асте придётся выходить за сына мельника.

Сейчас, у лавки, невдалеке от огня, когда всеми опасно ранеными и пострадавшими занялись лекари — и их матушка, которой Вилла в глубине души всё равно доверяла не в пример больше, — на какое-то мгновение ей кажется, что они снова дома. Что это просто не задалась охота; бывает; тяжёлый, неудачный день, который можно будет смыть горячей водой, кружкой пива и сытной едой, развеять привычными подначками, а наутро снова идти пытать счастья.

Но стоны раненых живо приводят Виллу в чувство. Она различает голос Линда — и горько хмурится. Линд всегда был с ними мил. Ну, достаточное количество времени — когда они оба перестали настороженно кружить друг вокруг друга и сошлись во мнении, что им нечего делить. Паранойя относительно новых родственников была не той чертой, которую Вилла могла бы осуждать в людях.

Что у вас там вообще произошло? — сосредоточенно глядя на склонённые спины слуг и медиков, спрашивает она, когда к ним подходит Алдис.

Лук и стрелы — излюбленное оружие не только охотников, но и лесных татей. Только какой разбойник в здравом уме поведёт свою шайку атаковать киннскую охоту, очевидно лучше вооружённую и охраняемую? Неужели заговоры не кончились вместе с осенью?..

А где Лисандр? — спрашивает матушка, поднимая голову от распоротой штанины и раны Вигго, и Вилла невольно вздрагивает. — Вигго, где твой кузен?

Гонец говорил про василиска, — вспоминает она. — Но Лисандр... ведь жив?

Вилла старается не задумываться о том, чего больше в её невольном вопросе — беспокойства за кузена или предчувствия неприятностей, которые могут перепасть лично им троим, если кто-то из венценосных родственников погибнет. Легко предположить, чьей именно выгоде это припишут.

пост Вигго

монета встанет на ребро, фортуна выбросит зеро,
плати судьбой за жизнь,
а жизнью —
за судьбу!

Вигго с Виллой вьются вокруг Шарлин темноокими морскими духами. Они вновь сделались свободны, легки и веселы. Наледь, которой дети Мерры и Алдис покрылись за месяцы жизни в столице — сходит, тает, исчезает. До конца ли? В неокрепших жилах опять вскипает лихая кровь. Да и как ей воспротивишься? Куда от неё денешься? Кинесвит с легкостью взлетает по корабельным снастям наверх, к самому небу. Молодой мужчина сбросил богатые одежды, в которые его так старательно рядил Рудольф, быстрее, чем змея — огрубевшую кожу во время линьки. Облачился в удобные и привычные ему рубахи, штаны да сапоги высокие.

Сперва простые матросы не на шутку растерялись, когда темноволосый кинесвит взошел на палубу и принялся деловито проверять оснащение корабля, его готовность перед отплытием в Дальмас. Они не знали, как с ним быть. Вроде благородных кровей, член дипломатической миссии, а вроде общается совершенно непринужденно и в мореходном деле явно смыслит. С разрешения капитана Вигго позволили выполнять кое какую работу на корабле. Она в основном была монотонной, но даже это было для молодого мужчины в радость. Его отлучили от моря, от дела всей его жизни и вот спустя долгие луны он наконец смог вернуться к привычному, к родному. На корабле, убаюкиваемый волнами, как в причудливой колыбели, он даже спать стал крепче и умиротворенней. Как мало тебе надо для счастья, а, Вигго? Дай тебе корабль, море и попутный ветер. И Виллу, конечно же. Больше ничего и не надо. Круг замыкается. Все возвращается на свои места.

В Перегрине Вигго с Виллой впервые не знали ни в чем отказа, ели досыта и не изматывали себя тяжким трудом, только знай себе учились, улыбались и парировали на все выпады в свою сторону. Они набрались сил за проведенные в Белом Замке месяцы, по-настоящему окрепли и расцвели. На берег Дальмаса морские дети сходят загорелые и будто бы окрыленные. Под их кожей, что пенные волны, перекатываются тугие мышцы. Солнце расцеловывает их сердечно, как добрый приятель, с которым они не виделись всю долгую северную зиму. Кинесвит с улыбкой замечает, что на лице сестры проявляются и темнеют, как старое золото, веснушки. Вместе с жизнью к ним возвращаются и краски. И это добрый знак.

Вигго чувствует ответственность за женщин, которые прибыли с ними на Юг. Вилла приглядывает за Одетт и Идой, а он сам — за Шарлин и Гвиневрой. Они — пара зорких воронов-стражей. Придворная мастерица Скайхая ни капли не удивилась или же просто не выказала эмоций, когда брат с сестрой попросили её в их нарядах, парадных и обычных, сделать что-то вроде завязок-ремешков для крепления оружия. Они могли быть беспечными сколько угодно, когда речь шла лишь об их жизнях. Но не могли допустить подобного по отношению к чужим жизням, кои доверили им. Темноволосым Голдвинам всегда легко удавалось быть неунывающими и злыми, смывать с лиц дорожную пыль и запекшуюся кровь, зализывать раны и при этом перешучиваясь-переругиваясь между собой. Не счесть передряг, в которые они впутывались, но груз ответственности их меняет. Заставляет в чертах появиться чему-то незнакомому, жесткому и собранному, совсем взрослому.

Они привыкли работать. Много, доводя себя практически до изнеможения. Их будто все эти годы держала на плаву только недюжая воля и то, что они есть друг у друга, как самая надежная из опор. Они никогда не впутывали мать, деда или теток в свои дела. Они расхлебывали все сами — за редким исключением заручаясь поддержкой аль советом Ателя или Баст. Иногда Вигго дрался за деньги в затхлом, грязном порту где-то на чужбине или на отшибе Скайхая. Частенько он и Вилла увязывались за их подругой-кошкой, которая смеялась, крала и двигалась по жизни без особых усилий, играючи владея хитростью,
дерзостью и острыми клинками. Она существовала и будет существовать, затаив дыхание, вечно балансируя на острие ножа, и одна ложь отделяет её от смерти, а другая — от золота и всех сокровищ мира. Голдвины ныряли следом за ней в такие омуты, что они сами до сих пор вспоминают и удивляются как живы после такого, как умудрились выплыть и остаться целыми.

Новые люди, которые появлялись в их окружении — начали невольно менять их. Вигго не знает чувствует ли это Вилла, но молодой мужчина совершенно точно видит это по_в себе. Рудольф, Нито, Линд, Лисандр, Милли, Эво, Гертруда. Они вплелись в его жизнь атласными лентами, терновыми путами, виноградными лозами. Они коснулись его и оставили незримые следы. Он наблюдал за тем как в беседах ведут себя наставник и кузены, как молодой Вольфхар искусно управляется с мечом, как нежная кузина несмотря на все невзгоды гордо держит спину. Он из-под опущенных ресниц засматривался на госпожу Видерхольд, на то как она прядет пряжу, переплетает свою густую косу, общается с Рудольфом и простыми людьми, вскидывает соболиные брови, мягко приподнимает подол синего платья, совершает все эти крохотные движения, которые наполняли её образ жизнью.

«Мы будем вести себя как обычные гости. Веселиться и танцевать до самой зари.»

Говорит Вигго, когда они подъезжают к королевскому замку в Туссене, а сам в очередной раз мысленно перепроверяет оружие и его расположение. Меч пришлось оставить, — Вигго скрипя сердцем откладывал в сторону оружие, которое когда-то принадлежало его отцу и благодаря Нито теперь было передано ему, — ведь не стоит злоупотреблять гостеприимством хозяев. Осень и зима для южан выдались тоже весьма запоминающимися, в багряных тонах, как и для северян. К кинжалу Баст и испытанному годами службы засапожному ножу присоединились только искусные парные клинки, подаренные Рудольфом. Моряк благодарен госпоже Гвиневре и её таланту за то, что при необходимости — он без долгой возни сможет достать оружие.

Остается верить, что запомнится только хорошим, — отзывается Вигго и невольно вспоминает, что на киннской охоте они тоже собирались просто насладиться состязанием, а в итоге обзавелись свежими шрамами.

Брат с сестрой идут подле Шарлин и застывают перед парадной лестницей, по которой к ним навстречу грациозно спускается темноволосая женщина. Вигго взирает на неё с интересом сквозь прорези маски своими черными, сплошными, будто залитыми горячим варом глазами и в знак приветствия отдает сдержанный поклон, когда кинна представляет их.

Отредактировано Willa Goldwine (2018-03-21 00:02:47)

+7

7

HEMME HADWINSON - ХЕММЕ ХАДВИНСОН
В ПОИСКАХ БРАТА-СОВЕТЧИКА
http://s8.uploads.ru/klTur.gif http://s5.uploads.ru/OlBmc.gif
fc: Marco Ilsø *

Планируемые отношения:
братско-доверительные
мирно-дружеские *

Возраст, дата рождения:
24-25 лет, родился в 961 году *

Титул, род деятельности:
дружинник из рода Волка, следопыт *

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

"Следопыт каких поискать, ты дальше всех нас отходишь от родного дома.
Много видишь, многое тебя пугает.
Родись ты в киннерите, стал бы ведьмаком.
Вроде ты даже встречал кого-то из них, возвращаясь домой после дальних вылазок.
Тебе несложно помочь нуждающимся, выручить не только товарища, но и бедового чужака.
Хотя и ты бываешь сам себе на уме.
Все же дураков у нас в семье не завелось."

Третий сын, которого подарила наша мать отцу, родила ему на руки в полумраке родного крова. Вдвоем мы тебя ждали, я и Бальд. Одному ты должен был стать любимым братом, в обход второго. Нам, скорым на затевание распрей и спорым на задумку шалостей, нужен был кто-то еще. Кого можно было тянуть к себе и звать своим. Только Боги иначе рассудили, и послали нам тебя. Ты крохой был, а уже лопотал что-то вдумчивое себе под нос, глядя на мир смышлеными глазенками. Мы же не переставали дивиться тому, как такой тихоня мог уродиться. Тебе же еще нам приятелем по играм становиться! Посмеивались и родители, пугали нас, что возьмешь и изберешь друзьями своими уголек да бересту. Не бывать тому, решили мы, и стоило тебе подрасти, потащили вслед за собой, каждый в свою сторону, но в кои веки единые в помысле. Растрясли тетерю сонную, да не растеряла она своих перьев. Не был бы ты собой, коли не справил бы все по своему разумению.
Больше нас ты оказался похож на отца, иногда кажется даже, что его словами, его повадкой говоришь. Складные речи ведешь, одним словом, такие, что и почтенный старец заслушается. Из умных ты, брат, из тех, кто не совершает глупостей, кто думает наперед. Сколько раз мирил ты нас с Бальдом, с которым мы то и дело норовили сцепиться, будучи самыми старшими? Сколько раз находил управу на Стира и Лейви, чья горячность могла сыграть с ними злую потеху? Сколько раз выручал Эйнара и Унна, младших самых, которым нет-нет, но требовались совет и ободрение? Не раз, не два и не три, а много больше, и прислушиваемся мы к тебе, стоит лишь голосу твоему зазвучать. Может, и неохотно, но слушаем, часто слушаемся, потому что правда в твоих словах, толк обычно говоришь. И пусть не отличаешься ты безудержной воинской удалью, берешь другим - ты разведыватель, следопыт и охотник. Глаза твои словно совиные в темноте видят, а лисий слух малейший шорох уловить позволяет. Вперед нас всегда идешь, смотришь что да как, а потом рассказываешь нам, проводишь по незаметным большинству тропкам, а мы идем за тобой полностью уверенные, что стелется под ногами нужный путь. Зачем сомневаться в тебе, если еще с детства привыкли верить твоему чутью - мальчишками носились по хутору, и ты один всегда знал как нам улизнуть от разгневанного торговца, чьи тюки с товаром мы перевернули, и где схорониться до поры до времени. Так скажи мне, мой честный, мудрый брат, скажи, каким ты видишь Олуин нынче? Отличается ли он того, каким виделся он нам в босоногом и счастливом детстве? Верно ли мы ставим себя, верно ли поступаем? И, скажи мне, что думаешь ты о желаниях моих да помыслах, что думаешь о том, чтобы наша стая стала первой среди волков в Йоле?


* Каюсь, на актерский состав Викингов не просто посматриваю. Любы мне рагнаровы сыновья, нелегко будет с ними расставаться. Поискать кого на замену можно, только схожей породы. И вида соответствующего.
* Даром что младше ты меня, частенько к тебе за советом хожу. Ведь и не наставника ищу, а подспорье братское. Рассудительней ты меня, покойней и терпеливей. С тобой и любая задумка сладится.
* С годами особо мудрить не выйдет. На год старше, на год младше, не боле.
* Не тяжелый доспех тебе по нраву, а легкие одежды, которые не привлекут чужой взор. В руке же не рукоять меча как влитая лежит, а изгиб тугого лука. Соглядатай ты, зоркий, словно птица хищная. Боя лишний раз искать не станешь, надо будет - обойдешь, а уж если придется - издали полетят звучные стрелы, и застрекочут хитроумные ловушки.
* Имеются у меня мыслишки насчет будущего Хадвинсонов. С радостью ими поделюсь, на грядущие времена карты разложим. Хотелось бы с ведьмаками тебя связать, в сподвижники им отрядить, или же напротив, тебе их ученье частью перенять. Нехорошие твари Йоль окружили, умелого убийцу бы для них сыскать, а пока своими силами сдюжим.

пост

Все любят добрые празднества. И властители суровые, и воины степенные, и торговцы хитроглазые. О простом люде и говорить нечего, достаточно невзгод он на свои плечи взваливает, чтобы как выдастся день какой памятный – разойтись во всю душу, развеселиться так, будто вот-вот небу душу отдашь. Остальным лишь за ними поспевать и поспевать! Казалось бы, труженики мирного ремесла, а Гейст уже с дыханья сбился, пытаясь их нагнать. Склонился над землей, в колени руками уперся, словно у взмыленного коня бока ходят. Рядом недовольно сопит Бальд, согнувшись тем же родом. Один только Хемме ходит вокруг братьев, улыбается. Около не стоит, отхватить боится, под горячую руку попасть. Даром, что хмельной чутка, ума больше, чем у бывалых выпивох. И, по чести, больше и сноровки. Немудрено тут обозлиться, когда малой, впервые на поздние веселья взятый, удачливей, чем два старших лба! Добро бы дома позорил, ведь в граде, куда сами же братья зазвали.
- Говорил батька, пускай дома сидит, - прохрипел Бальд, натужно сглатывая. – Чего мы его с собой потащили?
- Чтоб нагулялся всласть, - сипло ответил ему брат. – У нас на хуторе так не празднуют.
- У нас и получше празднуют…
- Тебе немного для счастья надо, коли по твоей мерке судить. Бочонок эля в пузе и хорошая девка на коленях – и улыбка с лица не слезет.
- И чем худа тебе моя мерка?
- Здоровья не хватит, столь обильно каждый праздник отмечать! А из кошеля его никто не отсыпет…
- Может, не по тебе мерило?
- Мне-то в пору будет, тебе великовато будет!
- А что там такое? – вскинулся на носки Хемме, глядя куда-то за спины братьев. Те пихаться-препираться не прекратили, но обернулись.
- На столб за дарами лазают, - вглядевшись, пояснил Гейст. – Кому-то пряники достать удается, кому-то лошадку разукрашенную, а кто-то и вовсе с новыми сапогами спускается.
Загорелись у младшего глаза, видят старшие, что уже всем по подарку братец достал. Призадумались, зачесали в затылках. Как провернуть-то? Лазать за монетку малую разрешают, однако не трижды и не четырежды. Самим можно в зубы получить, за наглость большую. Не малого же колотить.
- Сперва ты с ним сходи, - решил Бальд. – Я горло промочу, и подменю тебя. Куртку ему вывернем, да шапку поглубже натянем, и не признает никто.
На том и порешили. Едва поспевал Гейст за братом, за руку тянущим сквозь толпу шумную, ряженную. Только головой вертеть успевал, да рукой проворной коврижку медовую у кого-то стянул. Наперед аюлец думал – дождаться еще своей очереди на потеху надобно, а народу много, и знакомцев поди хватает. И не прогадал.
- Славен будь, Дункана сын! Давно не доводилось тебя видеть. Где пропадал? – дружинник продвинулся вперед, несмотря на возмущенный ропот соседей, и подтянул к себе смутившегося нахальством брата Хемме. - Мне вот домой довелось ездить, обратно и малого с собой прихватил, третьего нашего. Наш следопыт еще когда на него глаз положил – умелый, говорит, парень! Вижу, и ты здесь не один. Как жизнь твоя стелется?

+7

8

SHANNON ANAGAST - ШЕННОН АНАГАСТ
В ПОИСКАХ БЛИЗКОГО ДРУГА & НАСТАВНИКА
http://sd.uploads.ru/qkXBG.gif http://sg.uploads.ru/0fHbo.gif
fc: james mcavoy

Планируемые отношения:
дружба & поддержка

Возраст, дата рождения:
11.1.960, 26 лет

Титул, род деятельности:
эрл Файстолла, ученый

ОБРАЗ
я буду учиться не оставлять следов, учиться мерить то, что рядом со мной:
землю наощупь, хлеб и вино на вкус, губы губами, небо своей звездой.

Когда солнце угасающего рода зайдет, на горизонте вспыхнет звезда рождения нового. Вспомнит ли кто-то сейчас Ниво Нивиарда, последнего представителя своей династии? Сумеет ли рассказать историю о том, как власть ускользала сквозь его пальцы, обращаясь в пепел? Он ведь был витаном Айвора, древность его рода восходила ко временам Линда Собирателя Земель. Сейчас разве что менестрели поют о Ниво Проклятом, отце пятерых дочерей, только младшая из которых сумела прожить дольше шестнадцати лет. Шириол её звали - одну, чья кровь не была отравлена - и она была единственной отрадой своего отца. Нивиард сотворил для неё клетку из золота и драгоценных камней, привозил заморские книги и диковинных животных - делал всё ради того, чтобы она не грезила свободой. Нельзя удержать вольную, как и нельзя обернуть всякое проклятие благословением: род Ниво должен был прерваться на нем, и если не смерть поспособствует этому, то жизнь довершит ею начатое. Одной пьянящей летней ночью Шириол сбежала из замка отца с человеком, которому лорд больше всех доверял - начальником его охраны, любовь поставившим прежде долга. Ниво Нивиард скончался в одиночестве, покинутый всеми, но сама Шириол жила.
моя работа проста - я смотрю на свет. ко мне приходит мотив, я отбираю слова,
но каждую ночь, когда восходит звезда, я слышу плеск волн, которых здесь нет.

Имена некоторых заслуживаются, а не получаются даром: сын охотника помог гезиту найти путь в буреломе, а тот сделал его своим оруженосцем, воспитал и возвысил, подарил шанс на лучшую жизнь. Райн - за чудо рождения, Анагаст - за пролитую кровь. Мальчик не стал лордом, его кровь оставалась ала, но звезды стали немного ближе, а благородные чуть добрей. Сын охотника становится гезитом, сражается с разбойниками и дикарями, призывается на службу витана, возглавляет его охрану, а взгляд скользит по серой стене и останавливается на её окне. Шириол Нивиард заставляет забыть Райна Анагаста обо всем, оставляя лишь память о её звездном смехе. Влюбленные сбегают, находят приют у знатных лордов и леди, снискивают благосклонность кинны, становятся одними из тех, кто возложил первый камень на место, где сейчас стоит школа разума. Живут они не богато, но честно, делятся своими знаниями и умениями с теми, кто в этом нуждается. Шириол преподает в первом учебном заведении Скайхая, а Райн возглавляет теперь уже охрану Сарконы, завершив свой поход за мечтой ещё в тот день, когда голос его сына зазвучал звонкой песней ужаса существа, впервые явившегося в этот мир - и подарил ему имя, оно шелестело лесом, нашептывало сказки.
мой путь длинней, чем эта тропа за спиной. и я помню то, что было показано мне -
белый город на далеком холме, свет высоких звезд по дороге домой.

Этот мальчик родился в сводах белого замка, сама первая леди держала в своих руках его, окровавленного, успокаивая мать, измученную долгими родами. Мэрибет Голдвин чрезвычайно ценила общество Шириол Анагаст, отчасти сожалея о том, что её старший сын выбрал в жены дочь Раннемундов. Так первые годы ребенок, лишенный титула, провел среди тех, кто правил севером - их плоти и крови, но затем родители увезли его с собой на юг, обменяв лес на горы, дабы построить там обитель будущего, дом разума, позднее ставшую сарконской школой. Шеннон воспитывался лучшими из лучших, развивал свой гений с малых лет, зарисовывая звездное небо, невероятно далекое и отчего-то близкое. Первые шестнадцать лет его жизни были совершенно идиллическими, но затем он познал своё первое горе - Райн скончался, наконец-таки сраженный старой раной. Шириол постановила, что они вернутся в белый замок династии Голдвинов, где она продолжит свои изыскания в качестве учителя юных кинесвит. Там Шеннон невольно становится частью высшего общества, особенно сближаясь с Лисандром Голдвином, младшим кинесвитом, отвергнутым его старшими братьями. За последующие десять лет он подробно изучает астрономию и другие науки, входит в штат придворных педагогов и становится советником своего венценосного друга, тем самым привлекая внимание Нито Голдвина, настоящего правителя Скайхая. Событие за событием, выбор за выбором, все действия Шеннона привели его к тому февральскому дню, когда сам регент предложил ему принять титул эрла Файстолла. О, разве он мог отказаться? Если кто-то и помнил о Ниво Нивиарде, так это его внук, Шеннон Анагаст. Шеннон Возродитель - возможно, так его назовут? Если он сумеет заставить мертвую землю плодоносить, а горестный замок призраков вновь наполнить жизнью.


молви друг и войди - если вас заинтересовала эта роль, то приглашаю в гостевую, где мы сможем обменяться связью и обозначить любые интересующие вас моменты, касающиеся как отношений между нашими персонажами, так и любых вех жизни шеннона. было бы идеально, предпочитай вы общаться не через лс, а через icq/skype/vk (последний вариант в плюсе).
дополнительно: история персонажа тесно связана с сюжетом скайхая - с этой темой обязательно нужно ознакомиться. личное пожелание: будьте толерантны, поскольку мой персонаж нисколько не уверен в своих чувствах относительно чего-либо и кого-либо, он уже успел оказаться безнадежно влюбленным в другого своего товарища, тристана, чей эрлинг по сюжету получает шеннон.

пост

it is you right there right there in the mirror
this is a song about somebody else • so don’t worry yourself worry yourself
the devil is right there right there in the details



Утопая в бесконечности золотой вечности, человек получает дар, которого ему всегда не хватает - время. Теперь-то он может на минуту, на две, на час, на часы остановиться, прекратить свой тревожный бег и всё-таки задуматься, но над чем? Дыши глубоко, чтобы не забыть как дышать. Дыши глубоко, чтобы не забыть, что ты можешь дышать. Что есть темница? Говоря о ней, можно представить себе отсыревшую келью в толще серого скального камня, крохотную камеру в подвальных помещениях старого замка, подвешенную к столбу символом позора деревянную клетку - можно ведь? Представь себе любое место, ограничивающее твою свободу, что ещё ты непременно добавишь к нему? Железные решетки, стальные прутья, ведь люди с малых лет привыкают к тому, что волю прежде всего ограничивают физически, но если мы говорим о духе? Нас сковывают обстоятельства, чувство долга и данные кому-то обещания - что-то, что мы выбираем сами. Так Лисандр Голдвин своей темницей добровольно выбрал лес - скорее великий, чем синий - обладая возможностью открыть свою невидимую клетку, он всё же предпочитал раз за разом возвращаться в неё, потому что?.. Рядом с ним всегда незримо стоит долг, вера, обязательства или, может быть, рок? Так хочется вернуться к морю, но это царство - древнее людей, мудрее людей - ждет его и не вернуться нельзя. Кто-то или что-то шепчет на ухо, магическим даром разливаясь по венам, заговаривая на сон и кошмар: “Ты родился здесь, здесь и умрешь”. Раз за разом великий лес, возвышаясь над ним, древними лицами - они смеялись - проступающими сквозь древестную кору, словно бы насмехался над ним, сначала выставляя свои корни так, чтобы юный кинесвит полетел в овраг, затем наводя на него диких зверей, после подводя к тонкому льду и в финале - что это, почему в памяти остается один лишь круговорот янтарных, золотых, пламенеющих вспышек? Ты даже умереть по-человечески не можешь, Лисандр Голдвин, даже огонь твой ненастоящий.

◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦

Последний миг человеческой жизни - свист бездушной стрелы, предназначающейся тогда ешё неизвестно кому, но попавшей точно в центр его мироздания, в смысл его жизни, в его любовь, о которой кинесвит боялся даже думать, но в этот момент закричал. “Нет”, - всё началось с едва слышного шепота, легким облачком пара вырвавшегося в морозный декабрь. “Нет!”, - звучало уже отчетливее, но по-прежнему неверяще, когда он падал в снег рядом с раненным. “Нет, пожалуйста, нет!”, - превращалось простое слово в отчаянный крик, обреченный и хриплый, ранящий единовременно горло и сердце. Вот он уже перетянул возлюбленного друга к себе на колени, пытаясь сделать хоть что-то, хоть как-то помочь, беззвучно моля всех существующих в этом мире богов, своих и чужих, неблагих и благих: “Придите к нему на помощь, не дайте ему умереть!”. Вера в богов отчего-то так редко оправдывает себя, всё чаще они изощренны и злы, натягивают незримые нити и насмехаются без конца - как люди ещё в них верят? Наверное, вера сильна, ибо кара сильна, на том и держится поклонение в тех, кого называем благими. Они насылают волны высотой в башню, проклятья длиною в человеческую жизнь, а мы им… как милостивы вы. Как Лисандр сможет в них верить, когда и если очнется? Боги не пришли на его последний, почти что предсмертный крик, оставили его, позволили ему перестать быть, а ведь он так молился.

◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦

Когда его вечность оборвется, а некто вновь начнет отсчет до подлинного последнего дня, у него спросят: “О, Лисандр, какого же было тебе оказаться каменным? Что ты видел? Что ты чувствовал? Что находится по ту сторону небытия?” Да, его спросят, но кинесвит не сможет сказать о многом, ибо смолянисто-долгие моменты, проведенные в бесконечности, так и останутся в ней, а наяву… его губы разомкнутся и юноша вспомнит, что глаза у василиска - расплавленное золото, круговорот янтарных искр, самое прекрасное зрелище в этом мире. Ничто не сравнится с красотой этой смерти, по-настоящему милосердной, но в то же время жестокой - ты можешь как остаться в камне навсегда, однажды оказавшись названным статуей в каком-то старом замке, став достопримечательностью, о которой будут рассказывать детям выдуманные легенды, так и стать ужином зверя. Второй вариант, конечно, совсем незавидная участь, о которой не будут петь песни или, может быть, всё-таки посмеются и забудут. Лисандр, наверное, всё-таки хотел, чтобы о нем помнили, чтобы его ждали, но прежде всего - любили, да так, чтобы до глубины моря, до центра морского смерча, до последнего дня чьей-то жизни и даже дальше. Мечты, это всё мечты, никто тебя не любит достаточно, чтобы запомнить, не говоря о том, чтобы спасти. Надежда проростала даже сквозь марево алмазно-каменной крошки его золотого дна, проявляясь призрачными фигурами людей невероятно далеких, но таких любимых. Надежда обнимала его ласковыми руками матери, улыбалась её нежными губами, а затем превращалась в кошмар, золото обрастало чернильной копотью, лепестки розы становились её шипами, ведь любовь - это клинок обоюдоострый. Шепот зависти-ревности-гнева становился криком: “Только она тебя любит, никто больше, но и то потому что она тебя родила - матери должны любить своих детей, верно, милый? Тристан, Эмберлин, Арман, все твои братья и сестры, все встреченные тобой люди… никто для них ты, никем и останешься”. Впрочем, разве не говорят, что самая темная ночь - непременно перед рассветом? Вода точит камень, а кто же тогда Шарлин Голдвин, если не река, не море, не океан безграничный?

Пусть он ничего и не чувствует, но чужой молитвой - искренность её способна сотрясти горы до основания, наполнить морские глубины от самого дна до вершин земных холмов - с него сходит камень, трескается и опадает, как глина, стекает неблагой грязью с благого тела. В один момент кинесвит плывет в небытии, а в другой - тонет в золотистых водах янтарного озера, неуклюже размахивая руками, невольно заглатывая воду и оттого погружаясь туда ещё глубже. Лисандр едва приходит в себя, когда чьи-то руки - он всё ещё не открывает глаза, но чувствует их холод и мягкость - возвращают ему равновесие, и тогда он цепляется за них до невозможности отчаянно, боясь то ли утонуть, то ли вернуться в пламенные пустоты, которые постепенно исчезают из его памяти, оставаясь лишь копотью в самых её глубинах. Юноша пытается дышать, но каждый вдох причиняет ещё больше боли и без того раненому горлу - вода уже давно не была такой немилосердной, с тех самых пор, как другое озеро грозило стать его последним пристанищем, его могилой. Едва откашлявшись, он всё же открывает глаза, на мгновения задумываясь, может ли серо-голубой цвет казаться солнечным, потому что цвет глаз его матери именно такой. Шарлин Голдвин - солнце, на которое сейчас больно смотреть, но не смотреть на него нельзя - уж проще сгореть пеплом, унесенным вдаль, чем позволить векам сомкнуться.

- Мамочка, - совсем как в детстве, тревожно-ломающимся голосом ребенка, которого страшит рокочущий гром и ветвистые вспышки молний. - Я не понимаю, - он оглядывается вокруг, проводя рукой по мокрым волосам, отводя их назад, наконец, осознавая, где они находятся. - Упаси боги, мы в, - это звучит выдуманно и странно, но, видимо, так оно и есть, - Янтарном озере? - память ещё не вернулась к нему, но чувства здесь, они не покинули тело, а потому кинесвит незамедлительно устремляется к берегу, увлекая за собой кинну, ведь поговорить можно будет потом, когда или если они будут в относительной безопасности.

Правда была в том, что к Янтарному озеру редкий человек решался подходить без зачарованного клинка. Насколько оно было прекрасно, настолько опасны были его воды - обладающие таинственной силой, они привлекали не только людей, но и опасных тварей, как проклятой, так и звериной масти. Он бывал в этих краях всего однажды, находясь под бдительным взором присягнувшего на верность его деду ведьмака, но здесь они с кинной находились, по всей видимости, совершенно одни, и Лис не вполне понимал, почему - как он очутился в воде, почему она была там, но… Правда была в том, что даже в беспамятстве Лисандр знал, что его мать должна занимать первое место. Он сам ничего не стоил, а Шарлин Голдвин, кинна его сердца, для него стоила всё.

+12

9

FARO GOLDWINE - ФАРО ГОЛДВИН
В ПОИСКАХ СТАРШЕГО БРАТА & ЛИЧНОГО КОШМАРА
http://78.media.tumblr.com/e0b7ba09175d52f185dc81a53b2284dd/tumblr_p4wg3mWSoB1r8177lo9_r2_400.gif http://78.media.tumblr.com/1d2906e922613799917d955954aef9bc/tumblr_p4wg3mWSoB1r8177lo3_r1_400.gif
fc: henry cavill (only!)

Планируемые отношения:
неоднозначные

Возраст, дата рождения:
24.02.959, 27 лет

Титул, род деятельности:
витан Айвора, кинесвит

ОБРАЗ
да, ты можешь отдать свою душу оранжевым демонам страсти
и смотреть, замирая, как она превращается в дым. что душа мне твоя?

Как же страдала твоя мать, пытаясь привести в этот мир своего второго сына - последнего ребенка, данного ей богами, но такого любимого. Она едва не умерла в тот день, но возлюбила тебя в первый же миг, а крик твой вернул ей жажду, невероятную страсть к жизни. Эта любовь в последствии тебя и отравит, ибо в окружении золота и серебра, полнейшей вседозволенности в роли сына наследного кинесвита обмельчает душа. Ты получал абсолютно всё, чего желало твоё сердце - стоило только навести указательный перст на желаемое, как матушка спешила подарить тебе это, да хоть весь мир бросить к твоим ногам. Так ты решил, что являешься исключительным, совершенным, неотразимым, а все прочие - всего лишь фон, который оттеняет твою красоту, не позволяя людям ослепнуть.
Мы, будучи семьей, никогда не признавались тобой равными, ведь это Фаро всегда занимал им же воздвигнутый пьедестал, правда? Мы, твои братья и сестры, годились разве что на то, чтобы всячески угождать своему господину - о, как же ты падок на сладкие речи, именно поэтому Аллане и удается тебя контролировать, неизбежно вовлекая в свои игры. Только с ней, старшей из трех сестер, ты сколько-нибудь близок, чего нельзя сказать о братьях - даже с Ландуином ты соперничаешь, а ведь вы сыновья одного отца и одной матери. В детстве ты боялся, что он лишит тебя безраздельного внимания Маделайн, но самый старший наш брат всегда ходил за отцом, только им и любимым. Ты же видел в нашем отце не человека, но фигуру, образ, желанный тобой - ты хотел его корону, его скипетр, его власть. Ландуин не хотел ничего из этого, так радуйся же, но ты ведь не можешь. Видишь в нас потенциальную угрозу твоей воображаемой империи - в каждом, но не во мне.
Это тебе я обязан кошмарами, отравляющими воспоминания о детстве: скажи, Фаро, неужели ты невзлюбил меня ещё тогда, когда объявили о рождении первого ребенка Шарлин Голдвин? Она, третья жена нашего отца, была солнцем к луне твоей матери, Маделайн Раннемунд, и её свет привлекал всё большее и большее количество сторонников, уходящих от той, что так и не стала кинной - пустоцвета, отвергнутого львом династии Линдом Голдвином Десятым. Неужели ты обозлился настолько, что решил выместить это зло на мне? Вероятно, именно так всё для нас и началось. Я, слишком хрупкий и болезненный, отцом прозванный кинесвитой, был такой удобной мишенью для насмешек и тренировок силы. Фаро, тебе ведь страшно? Я знаю, чувствую, твои эмоции льются в меня рекой благодаря той магии, которая досталась только мне, этому ничтожеству.
Ты окружаешь себя только самым лучшим, самым прекрасным и необычным - супругу себе ты привез из южного королевства, настоящую красавицу дальмасских кровей себе под стать. Она знает все твои слабости, куда нажимать и как лучше говорить, оттого ты и почти любишь её, то отражение себя, которое видишь в её глазах. Беатриче Голдвин, дочь графа Фиоре, разделяет твои амбиции и страсть к власти, она лишь подпитывает тот огонь, распаленный в тебе Маделайн. Ваш ребенок, совершенно очаровательная малышка Элинор, является единственным Голдвином своего поколения и твоей гордостью, знаком того, что ты преуспел там, где старший и младший брат не смогли, а теперь южанка подарит тебе и сына - ты знаешь, что ребенок, которого она сейчас носит под сердцем, будет мальчиком, наследником. Так что же ты оставишь ты ему после себя - витанир или весь север?


молви друг и войди - если вас заинтересовала эта роль, то приглашаю в гостевую, где мы сможем обменяться связью и обозначить любые интересующие вас моменты, касающиеся как отношений между нашими персонажами, так и любых вех жизни фаро. было бы идеально, предпочитай вы общаться не через лс, а через icq/skype/vk (последний вариант в плюсе).
дополнительно: в конце мая 986 года было проведено вече вассалов, на котором кинном выбрали младшего брата фаро - линда, при этом он сам был вторым по количеству голосов, что делает его первым претендентом на корону в том случае, если с воцарившимся братом что-либо случится. мать фаро, маделайн, на это и рассчитывает, продолжая всячески помогать сыну продвигаться к трону. пока что вместо венца власти вы получили титул витана айвора, но остановитесь ли на этом?
p.s. данный персонаж уже отыгрывался на проекте, подробности - при личном общении.

пост

it is you right there right there in the mirror
this is a song about somebody else • so don’t worry yourself worry yourself
the devil is right there right there in the details



Утопая в бесконечности золотой вечности, человек получает дар, которого ему всегда не хватает - время. Теперь-то он может на минуту, на две, на час, на часы остановиться, прекратить свой тревожный бег и всё-таки задуматься, но над чем? Дыши глубоко, чтобы не забыть как дышать. Дыши глубоко, чтобы не забыть, что ты можешь дышать. Что есть темница? Говоря о ней, можно представить себе отсыревшую келью в толще серого скального камня, крохотную камеру в подвальных помещениях старого замка, подвешенную к столбу символом позора деревянную клетку - можно ведь? Представь себе любое место, ограничивающее твою свободу, что ещё ты непременно добавишь к нему? Железные решетки, стальные прутья, ведь люди с малых лет привыкают к тому, что волю прежде всего ограничивают физически, но если мы говорим о духе? Нас сковывают обстоятельства, чувство долга и данные кому-то обещания - что-то, что мы выбираем сами. Так Лисандр Голдвин своей темницей добровольно выбрал лес - скорее великий, чем синий - обладая возможностью открыть свою невидимую клетку, он всё же предпочитал раз за разом возвращаться в неё, потому что?.. Рядом с ним всегда незримо стоит долг, вера, обязательства или, может быть, рок? Так хочется вернуться к морю, но это царство - древнее людей, мудрее людей - ждет его и не вернуться нельзя. Кто-то или что-то шепчет на ухо, магическим даром разливаясь по венам, заговаривая на сон и кошмар: “Ты родился здесь, здесь и умрешь”. Раз за разом великий лес, возвышаясь над ним, древними лицами - они смеялись - проступающими сквозь древестную кору, словно бы насмехался над ним, сначала выставляя свои корни так, чтобы юный кинесвит полетел в овраг, затем наводя на него диких зверей, после подводя к тонкому льду и в финале - что это, почему в памяти остается один лишь круговорот янтарных, золотых, пламенеющих вспышек? Ты даже умереть по-человечески не можешь, Лисандр Голдвин, даже огонь твой ненастоящий.

◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦

Последний миг человеческой жизни - свист бездушной стрелы, предназначающейся тогда ешё неизвестно кому, но попавшей точно в центр его мироздания, в смысл его жизни, в его любовь, о которой кинесвит боялся даже думать, но в этот момент закричал. “Нет”, - всё началось с едва слышного шепота, легким облачком пара вырвавшегося в морозный декабрь. “Нет!”, - звучало уже отчетливее, но по-прежнему неверяще, когда он падал в снег рядом с раненным. “Нет, пожалуйста, нет!”, - превращалось простое слово в отчаянный крик, обреченный и хриплый, ранящий единовременно горло и сердце. Вот он уже перетянул возлюбленного друга к себе на колени, пытаясь сделать хоть что-то, хоть как-то помочь, беззвучно моля всех существующих в этом мире богов, своих и чужих, неблагих и благих: “Придите к нему на помощь, не дайте ему умереть!”. Вера в богов отчего-то так редко оправдывает себя, всё чаще они изощренны и злы, натягивают незримые нити и насмехаются без конца - как люди ещё в них верят? Наверное, вера сильна, ибо кара сильна, на том и держится поклонение в тех, кого называем благими. Они насылают волны высотой в башню, проклятья длиною в человеческую жизнь, а мы им… как милостивы вы. Как Лисандр сможет в них верить, когда и если очнется? Боги не пришли на его последний, почти что предсмертный крик, оставили его, позволили ему перестать быть, а ведь он так молился.

◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦

Когда его вечность оборвется, а некто вновь начнет отсчет до подлинного последнего дня, у него спросят: “О, Лисандр, какого же было тебе оказаться каменным? Что ты видел? Что ты чувствовал? Что находится по ту сторону небытия?” Да, его спросят, но кинесвит не сможет сказать о многом, ибо смолянисто-долгие моменты, проведенные в бесконечности, так и останутся в ней, а наяву… его губы разомкнутся и юноша вспомнит, что глаза у василиска - расплавленное золото, круговорот янтарных искр, самое прекрасное зрелище в этом мире. Ничто не сравнится с красотой этой смерти, по-настоящему милосердной, но в то же время жестокой - ты можешь как остаться в камне навсегда, однажды оказавшись названным статуей в каком-то старом замке, став достопримечательностью, о которой будут рассказывать детям выдуманные легенды, так и стать ужином зверя. Второй вариант, конечно, совсем незавидная участь, о которой не будут петь песни или, может быть, всё-таки посмеются и забудут. Лисандр, наверное, всё-таки хотел, чтобы о нем помнили, чтобы его ждали, но прежде всего - любили, да так, чтобы до глубины моря, до центра морского смерча, до последнего дня чьей-то жизни и даже дальше. Мечты, это всё мечты, никто тебя не любит достаточно, чтобы запомнить, не говоря о том, чтобы спасти. Надежда проростала даже сквозь марево алмазно-каменной крошки его золотого дна, проявляясь призрачными фигурами людей невероятно далеких, но таких любимых. Надежда обнимала его ласковыми руками матери, улыбалась её нежными губами, а затем превращалась в кошмар, золото обрастало чернильной копотью, лепестки розы становились её шипами, ведь любовь - это клинок обоюдоострый. Шепот зависти-ревности-гнева становился криком: “Только она тебя любит, никто больше, но и то потому что она тебя родила - матери должны любить своих детей, верно, милый? Тристан, Эмберлин, Арман, все твои братья и сестры, все встреченные тобой люди… никто для них ты, никем и останешься”. Впрочем, разве не говорят, что самая темная ночь - непременно перед рассветом? Вода точит камень, а кто же тогда Шарлин Голдвин, если не река, не море, не океан безграничный?

Пусть он ничего и не чувствует, но чужой молитвой - искренность её способна сотрясти горы до основания, наполнить морские глубины от самого дна до вершин земных холмов - с него сходит камень, трескается и опадает, как глина, стекает неблагой грязью с благого тела. В один момент кинесвит плывет в небытии, а в другой - тонет в золотистых водах янтарного озера, неуклюже размахивая руками, невольно заглатывая воду и оттого погружаясь туда ещё глубже. Лисандр едва приходит в себя, когда чьи-то руки - он всё ещё не открывает глаза, но чувствует их холод и мягкость - возвращают ему равновесие, и тогда он цепляется за них до невозможности отчаянно, боясь то ли утонуть, то ли вернуться в пламенные пустоты, которые постепенно исчезают из его памяти, оставаясь лишь копотью в самых её глубинах. Юноша пытается дышать, но каждый вдох причиняет ещё больше боли и без того раненому горлу - вода уже давно не была такой немилосердной, с тех самых пор, как другое озеро грозило стать его последним пристанищем, его могилой. Едва откашлявшись, он всё же открывает глаза, на мгновения задумываясь, может ли серо-голубой цвет казаться солнечным, потому что цвет глаз его матери именно такой. Шарлин Голдвин - солнце, на которое сейчас больно смотреть, но не смотреть на него нельзя - уж проще сгореть пеплом, унесенным вдаль, чем позволить векам сомкнуться.

- Мамочка, - совсем как в детстве, тревожно-ломающимся голосом ребенка, которого страшит рокочущий гром и ветвистые вспышки молний. - Я не понимаю, - он оглядывается вокруг, проводя рукой по мокрым волосам, отводя их назад, наконец, осознавая, где они находятся. - Упаси боги, мы в, - это звучит выдуманно и странно, но, видимо, так оно и есть, - Янтарном озере? - память ещё не вернулась к нему, но чувства здесь, они не покинули тело, а потому кинесвит незамедлительно устремляется к берегу, увлекая за собой кинну, ведь поговорить можно будет потом, когда или если они будут в относительной безопасности.

Правда была в том, что к Янтарному озеру редкий человек решался подходить без зачарованного клинка. Насколько оно было прекрасно, настолько опасны были его воды - обладающие таинственной силой, они привлекали не только людей, но и опасных тварей, как проклятой, так и звериной масти. Он бывал в этих краях всего однажды, находясь под бдительным взором присягнувшего на верность его деду ведьмака, но здесь они с кинной находились, по всей видимости, совершенно одни, и Лис не вполне понимал, почему - как он очутился в воде, почему она была там, но… Правда была в том, что даже в беспамятстве Лисандр знал, что его мать должна занимать первое место. Он сам ничего не стоил, а Шарлин Голдвин, кинна его сердца, для него стоила всё.

+10


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » В поисках героев » Нужные господа


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC