У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Virizan: Realm of Legends

Объявление

MahavirJainaLysanderLevana
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
29/05 Открыт второй квест приключенческого направления - "Доносится песня из глубокого леса", первый же вы можете прочитать и оценить здесь.
25/05 Весенняя глава практически завершена: часть квестов доиграна, часть подходит к концу. В связи с этим мы открываем запись на лето!
10/03 Вашему вниманию представляем иллюстрированный бестиарий нашего мира.
08/03 Весенняя сюжетная глава официально запущена! Следите за очередностью и не забывайте поддерживать соигроков позитивом.
01/03 По просьбам трудящихся мы вводим систему дайсов - отныне вы можете отыгрывать непредсказуемые сражения, как магические, так и классические. Подробнее читаем здесь!
01/03 Вопреки минусовым температурам за окном у нас весна! Встречаем новым дизайном и некоторыми дополнениями, которые будут скоро-скоро - не пропустите объявление!
09/02 Дамы и господа, просим вас отметиться в опросе "Как вы нас нашли?" и тем самым помочь развитию форума!
01/02 Внимание, внимание всем скайхайцам! Стартовали всекоролевские выборы нового кинна, всем сознательным гражданам пройти на избирательный участок и отдать голос за достойнейшего.
04/01 Стартует очередная костюмированная мафия, спеши поучаствовать в детективной истории по мотивам «Убийства в восточном экспрессе». Также напоминаем, что еще можно отхапать лот в лотерее и подарить новогодний подарок.
24/12 Даем старт сразу двум праздничным забавам: не забудьте отдать свой голос в Virizan New Year Awards и получить маску на флешмобе!
18/12 Что это за перезвон колокольчиков в воздухе? Да это же виризанский Тайный Санта доставляет подарки! Обязательно загляните под свою пушистую красавицу. С наступающим вас!
09/12 Зима официально захватила Виризан, оставив своё послание на доске объявлений - не пропустите его и открытие новой сюжетной главы!
01/12 Встречаем зиму новым дизайном. Но не спешите расслабляться, это ещё не все: в преддверии Новогодних праздников мы решили растянуть приятности на весь месяц, так что объявляем декабрь месяцем дополнений, обновлений и маленьких милых сюрпризов. Не переключайтесь.
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!
▪ магия ▪
▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪

▪ nc-17 ▪
▪ эпизоды ▪
▪ мастеринг смешанный ▪

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » В поисках героев » Нужные господа


Нужные господа

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Вы всю жизнь мечтали стать храбрым рыцарем без страха и упрека? Или интриганы и хитрецы казались вам куда интереснее? А как насчет наемников или колдунов с большой дороги? Здесь находятся все заявки на наших господ, без которых мы томимся в ожидании. Все заявки актуальны и востребованы.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

2

GERARD IVES – ЖЕРАР ИВЕС
В ПОИСКАХ [СОВЕТНИКА]
https://i.imgur.com/Z8cW32e.gif  https://i.imgur.com/o0x4p17.gif
fc: aidan gillen

Планируемые отношения:
в прошлом наставник, ныне - советник

Возраст, дата рождения:
45 лет; 941

Титул, род деятельности:
вальвассор Гаран, младший брат Бертрана Ивеса (супруга старшей сестры нынешнего правителя и тетушки Колетт)

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

[indent] » Розали всегда была дальновидной; она стала бы идеальной правительницей, а старший брат Жерара – отличной поддержкой. Вот только оба они предпочли семью и Розали уступила свою корону младшему брату, Бастиану. Жерар уже тогда не понимал подобного поступка и долго задавался вопросом о причинах, которые заставили женщину так поступить – он никогда не видел в парне, ставшим королем, хоть какие-то задатки правителя. Из него вышел бы восхитительный менестрель, играющий на домбре под окном любимой, однако, вместо этого он играл на домбре, сидя на троне. А так же на нервах всех своих советников, понимающих, чья рука, зачастую, ведет короля, когда он подписывает все приказы. Рука его родной старшей сестры. Так зачем же нужны были такие осложнения, не унимался Ивес, задавая один и тот же вопрос новоиспеченной родственнице.
[indent] » Нет, Жерар – верный подданный короны, который стремиться к благоденствию государства и спокойствию в нем. Просто он не может равнодушно смотреть на то, как в цветущем и сильном королевстве, которое после себя оставил король Ришар, начали выползать на свет божий не самые приятные личности. В тот момент, когда Розали поняла, что младший брат ее супруга так сильно печется о государстве, она и решила отправить его ко двору в качестве наставника. Как можно повлиять на будущее, если не через детей? Жерар был с ней согласен, пока ему не представили его  п о д о п е ч н у ю.
Он свято верил, что едет в Туссен учить точным наукам принцев, а вместо этого был приставлен к малолетней принцессе, которой еще не исполнилось и шести лет.
[indent] » Розали видела в совсем юной Колетт потенциал, а вот Жерар не видел его наотрез практически до 10 лет, постоянно возмущаясь тому, что вместо науки, которую не всем мужам-то постичь, он снимает малолетнюю егозу с деревьев, выколупывает из погасших каминов и вытягивает из-за портьер. Однако, принцесса росла, начиная проявлять большую внимательность, интерес к точным наукам и к знаниям своего наставника.
[indent] » Им обоим не сразу удалось постичь эту «шахматную партию» Розали – узнавали они друг друга долго, через конфликты, скандалы, проблемы, победы, удачи и совместные испытания. Обладающие оба совсем не простым характером, Жерар постоянно испытывал Колетт, с самого детства подкидывая ей ситуации, в которых ей требовалось совершать правильные поступки, а Колетт злилась и старательно пыталась доказать ему, что чего-то стоит.
[indent] » Их объединила окончательно грянувшая буря. Затонувший корабль Розали выбил почву из под ног принцессы, лишив ее ориентира, а Жерар понял, что единственной путеводной нитью, которая была так дальновидно протянута Розали для Колетт в будущее, оказался он. Человек, которому доверяли обе женщины, на которого обе надеялись. Тут для Колетт вскрылись особые таланты этого человека – умение наблюдать, умение отстаиваться свою точку зрения, аргументировать и дискутировать. Молчаливый при остальных, Ивес никогда не был замкнутым, а просто знал, для кого можно открываться, а для кого нет.
[indent] » Некое олицетворение тайной стражи при принцессе. «Где Гаран, там и Колетт» поговаривают в кулуарах, не сильно этим довольные. С Жераром не договориться, не утаить – он сам принимает решения о том, что принцессе должно знать, а что является лишь пустой тратой времени. После гибели Розали, Жерар решил, что ему необходимо изучить государственное устройство изнури и устроился в Тайную Стражу, достаточно высоко поднявшись за последнее время по карьерной лестнице.
[indent] » Обладает буквально мистическим умением появляться и исчезать настолько незаметно. За что многие его опасаются и всерьез думают, что он обладает магическими способностями, которые от всех скрывает. Злопыхатели даже пытались протащить идею о том, что Гаран благословлен Плутом, но взволнованная общественность проверила его и не обнаружила никаких меток благословения. За что правда потом получила от разъяренной Колетт.
[indent] » Великолепный математик, стратег, тактик и стрелок из лука;
[indent] » Олицетворение шутки «доскребись до нервного, подколи ранимого». Тем, у кого нет чувства юмора и очень болезненное восприятие с мужчиной лучше не связываться. Хотя он всегда прекрасно осознает с кем говорит, и не перегибает палку там, где венценосные особы могут начать возмущаться.
[indent] » Что логично, поддерживает Колетт в ее претензиях на престол, прекрасно зная принцев и считая, что если Бастиан и вернется, то ему лучше слезть в обнимку с домброй с трона и идти петь под окно прекрасной королеве. Серьезно, дешир Гаран даже пустит слезу, и напишет об этом какой-нибудь памфлет.

а теперь послушай — мы здесь одни, только мы и клочок костра,
если их прогонишь — уйдут они, позовут на подмогу страх —
он вопит на разные голоса, обращает дыханье в лёд;
отыщи отвагу в моих глазах, и не вздумай шагать вперёд

https://i.imgur.com/asIR0x7.gif  https://i.imgur.com/NSC8hHv.gif


attention! Самая главная проблема со мной в том, что я категорически не перевариваю Игру Престолов. Вынуждена известить об этом сразу же, поскольку мне сказали, что данный актер играет в этом сериале. Я с огромным скрипом отношусь и к использованию графики из этого сериала на данном персонаже (если нужно я сама наделаю Вам аватаров, гифок и всего остального с легенды о короле Артуре), и категорически против хоть каких-то похожестей с персонажем из ИП. Увы, это тот единственный пункт, на котором я буду стоять категорически и до самого конца.
У меня очень много идей на Жерара, потому как он является правой рукой Колетт и практически все, что с ней происходит, начиная с 5 лет, происходит под его контролем. Если Колетт таки станет королевой Дальмаса, то Гаран останется при ней  без сомнения.

пост

— Расскажите мне об изменениях в этих краях, — просит Колетт, натягивая на руки перчатки для верховой езды и смотря в даль с легким прищуром; она спрашивает достаточно громко, чтобы все, кто подслушивает их разговор, могли бы услышать чужой ответ. Ведь на самом деле она сама прекрасно знает обо всех изменениях, но иногда, преследуя собственные цели, старается выглядеть безобиднее и недальновиднее, чем есть на самом деле. Определенно, ее радует, что ее друг и один из советников поддерживает ее в подобном начинании и знает, что именно она хочет услышать, — В Ландри все достаточно спокойно, Ваша Милость, — почтительно отвечает ей дешир и улыбается самым краешком губ, ловя насмешливый взгляд принцессы, — Однако, примерно год назад почил граф Вальбер, Филипп Эмери и теперь титул и земли унаследовала его дочь. Вы могли видеть ее и ее брата в Туссене два года назад на праздничном весеннем балу.
Колетт утвердительно кивает данной информации, старательно силясь вспомнить, как именно выглядят представители одной из самых древних семей их королевства, однако, кроме их отца, которого она пару раз видела на совете, девушка не может вспомнить ни одного представителя семьи. Не потому, что они не появляются в столице, а потому, что до определенного момента она совершенно не обращала внимания на людей, которые прибывают в столицу в сопровождении графов и герцогов. Мысленно она делает себе замечание, строгий выговор — возможно, обращай она тогда на это внимание, все было бы проще. Однако, прошлого не вернуть и не восстановить, как бы этого не хотелось.
— Надеюсь, мой любимый дядя не будет против нашего путешествия в пределах герцогства? — она достаточно часто бывала раньше в Ландри, но теперь у нее были свои интересы. Алер смотрит на нее долгим и пристальным взглядом, более внимательным и проникновенным, чем братья и фрейлины, потому что умеет видеть то, что сокрыто. Интуитивно он, вероятно, понимает, что Колетт покинула Туссен и решила прибыть к нему не просто так и весь этот отдых — не более, чем показательное выступление для отвода глаз. Неплохо спланированное и удачно организованное — но такого искушенного человека, как Алер Бонне провести не так уж просто, — В немногочисленном составе. Со мной поедет граф Эрвье, дешир Гаран и шира Каэтани и несколько охранников.
До столицы графства целых три дня пути, во время которого принцесса неустанно работает, изводя своей активной деятельностью и своих спутников, запертых с нею в одной карете. Дорога под колеса и копыта лошадей ложиться весьма гладко, легко — порою Колетт кажется, что они буквально летят над землей, так хорошо и быстро они едут, предвкушая остановку в Анне. Письмо с гонцом о том, что принцесса со свитой пребывает через несколько дней, она отправляет еще до того, как испрашивает разрешения о путешествии у дядюшки. Разумеется, он ей не откажет. Путешествие, которое многие девицы ее возраста восприняли бы с радостью, для Колетт давалось очень уж тяжело — просто по той причине, что мыслями она пребывала не здесь, а в столице, где оставила старших братьев. Принцесса пошла ва-банк, как сказали бы это в другое время, решив покинуть столицу в тот момент, когда все было очень непросто и решила привязать свой просьбой-уговорами к ней братьев, чтобы у них была возможность править и руководить. В глубине души она отчаянно надеялась, что после всего этого и Рауль и Дамьен поймут, что править — это не их удел и не их выбор. Свободный, точно море Дамьен и горячий, точно выжженная солнцем земля на суше — им обоим было тесно в Туссене, но они еще не понимали этого до конца, не видели того, что понимала сама Колетт. Она хотела видеть их советниками, поддержкой и своей силой, но для этого обоим братьям нужно было доказать, что они не хотят править и могут предоставить это ей, разумеется с их помощью. Она поддерживала с обоими братьями переписку через Паскаля, которого была вынуждена оставить в Туссене — ему отправлялись по два письма едва ли не каждый день, для него и для братьев.
Чаще всего в поездке доставалось Арману, в которым Колетт советовалась, к которому, как всегда, присматривалась — она доверяла кузену, знала, что он старается во благо ее имиджа и стремится помочь ей взойти на престол, но игла в сердце старательно напоминала о том, что матушка Армана далеко не такая благочестивая и приличная, как она пытается себя выставить. Тетушку Колетт старательно недолюбливала на шкурном уровне, но молчала об этом, хранила сей секрет под огромным количеством замков даже себе не допуская думать об этом лишний раз. С мыслями о том, что тетушка, возможно, причастна к болезни матери, Колетт никак не могла смериться и не знала толком, куда их применить — только сказала братьям, чтобы следили за тем, какие блюда ей подают и чтобы медик их все осматривал. Хотелось верить, что подобное хоть как-то выровняет положение и позволит подтвердить ее домыслы.
Вместо трех дней на дорогу ушло два, что не могло не радовать. Колетт старательно старалась скрыть утомленность и продолжала держаться спокойно и ровно — все таки два дня в пути немало выматывали, но принцесса стояла на своем: они должны добраться до Анна как можно раньше, пробыть там пару дней и направиться обратно, чтобы вернуться уже в столицу. Туда путь был не близкий, задерживаться лишний раз было роскошью. Для принцессы каждая секунда всегда была на вес золота.
Карета резко остановилась и принцесса недоуменно повернулась к окну, отбрасывая ткань и обращаясь к одному из сопровождающих, — В чем дело? Почему становились?
— Ваша Милость, впереди двое всадников, мужчина и женщина. Они не вооружены, выглядят как благородные люди, — отрапортовал ей один из солдат и девушка благодарно улыбнулась,  переводя взгляд на спешащего к ней верхом на лошади дешира, — У старшей сестры, Иоланты Эмэри, точеные черты лица и темные волосы, а ее младший брат, Фабьен, высок и крепок, с прямым и серьезным взглядом, — коротко повторил слова, которые он ей уже говорил до этого, Гаран. Колетт кивнула и толкнула дверцу, подавая руку спешившемуся советнику, — Судя по всему, мы встретили владельцев этих земель.
— Капитан Арно, — позвала принцесса мужчину, находящегося впереди их отряда и добро ему улыбнулась, — Прошу Вас и ваших людей приветствовать графиню и дешира Вальбер. Я ведь не ошибаюсь? — она бросила взгляд на молодых девушку и парня, находящихся перед капитаном и в приветственном жесте чуть наклонила голову. Основное свое внимание оно сосредоточила на графине, лишь мимолетно скользнув взглядом по ее брату, который, на самом деле, и являлся целью ее путешествия, — Мой гонец должен был предупредить Вас о моем путешествии. Благие Боги оказались благосклонны к нам — дорога вашего графства не только живописна, но и ложится под колеса кареты хорошо. Мы должны были быть только завтра, поэтому прошу простить, что напугали вас.

Отредактировано Colette Mervault (2018-03-03 18:58:57)

+10

3

BALD HADWINSON - БАЛЬД ХАДВИНСОН
В ПОИСКАХ БРАТА-СОПРОТИВНИКА
http://sd.uploads.ru/hW6Cw.gif http://s3.uploads.ru/OgWr4.gif
fc: Jordan Patrick Smith *

Планируемые отношения:
братско-сопернические
дружески-вражеские *

Возраст, дата рождения:
27-28 лет, родился в 958 году *

Титул, род деятельности:
дружинник из рода Волка, мародер *

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

"Ты всегда был жадным. До вражды, до дружбы, до любви.
Старался урвать последний кусок, не для себя — для нас.
Обидчикам ты готов рвать глотки за родную кровь.
В тебе кипит ярость, иной раз мне чудится волк при взгляде на тебя.
Только для стаи ты жаждешь и логова побольше, и добычи посытней.
Ты несешься вперед, и я боюсь однажды не поспеть, чтобы вовремя ухватить тебя за холку.
Не укусишь?
"

Второй из сыновей, прижитых отцом и матерью нашими. С рождения за мной, на сколько-то шагов, но позади. Не первый. И с детства тебя это злило. Ребятенком маленьким плачем заливался, ко мне ручонки тянул и за волосы драл, да так, что ор на всю хату стоял, что мой, что твой. Даром что следом же ко мне просился, утешать неумело, гладить детской ладошкой. А как на ножки встал, за мной семенить повадился, проходу не давая. В худые дни меня за порог не пускали, потому что не замолкал ты иначе! Приходилось с тобой дни коротать, зверьем деревянным, отцом справленным, по полу елозить. Оттого и принялся уже я тебя таскать с собой повсюду, надсадно кряхтя от тяжести, и учить тому что сам, мальчишка, знал. Теперь у меня выходило по-своему тебя мерить, расплачиваясь братскими уроками. Я одобрительно хлопал тебя по плечу и не скупился на наставительные подзатыльники, коли была в них нужна. Став старше, мы взяли в привычку не скупиться в силах, и порой молотили друг друга кулаками до тех пор, пока мать не обливала нас из ушата холодной водой. Случалось, не разговаривали днями, вздорно заставляя меньших посланцами бегать из одного угла дома в другой.
Но неизменно, брат, в час нужды мы были подспорьем и опорой друг друга. Хорошо мы жили, признай, славно росли и, войдя в юношескую пору, видными парнями стали и живо людям запомнились. Знали нас местные, братьев Хадвинсонов. Отчего бы и не знать? Родичей старых почитали, с охоты без добычи не возвращались, воинами недурственными слыли. А уж гуляли так, словно каждый раз - последний! Со временем четверо нас таких стало, меньшие выросли и к нам прибились, терпеливый умник Хемме и горячая голова Стир. Бедовые, отчаянные, не раз сыскавшие для себя и похвалу, и осуждение. Гуляли мы светлым шальным взглядом, а твой взор бегал, метался, шарил. Охочий до всего, ты выискивал, что, по твоему разумению, должно быть нашим. Только ничто не вечно, и после смерти отца с матерью я во главе семьи встал, повел ее туда, куда посчитал нужным. Не по душе тебе это пришлось. Да и с чего бы ты принял легко? Ведь решалось теперь мною коль не все, то многое, иногда и вовсе без совета, из упрямства ли или по велению случая. Не был ты из тех, кто молча сносит обиду, и пуще прежнего стал говорить мне поперек, злясь сам и зля меня. Опять не говорили мы днями дома, младшие лишь раздосадованно руками всплескивали, пытаясь поспеть за каждым. Не беспокоился я - перебесишься, как всегда оно и бывало. Кровь у нас одна, брат, и плоть одна, и потому порознь никогда не будем, сколько бы не грызлись, словно щенки едва окрепшие за кость, даже тогда, когда решу я, что семья наша жить иначе должна. Хочу я большего как и ты, хочу лучшего для нас для всех, и потому манит меня место роша. Ты меня поддержишь, в том сомненья нет. Но потом что будет? *


* Признаю, на актерский состав Викингов не просто посматриваю. Любы мне рагнаровы сыновья, нелегко будет с ними расставаться. Поискать кого на замену можно, только схожей породы. И вида соответствующего.
* С ранних лет мы делим пополам любовь родственную и верховенства желание. Оттого и бьемся часто. Ты частенько норовишь поперек моего слова свое сказать. В пылу спора скажи я, что небо - синее, ты упрешься - красное! И такой же правый будешь, иначе какое оно, в предзакатный час?
* С годами особо мудрить не выйдет. На год старше, на год младше, не боле.
* Есть и во мне лихо, да в тебе оно особо яро. Лязг железа и крики бойни – услада для твоих ушей. Ты жесток в бою, скор на расправу и алчен до добычи. Пусть и не чужды тебе жалость и совесть, к ним ты прислушиваешься в разы реже.
* Имеются у меня мыслишки насчет будущего Хадвинсонов. С радостью ими поделюсь, на грядущие времена карты разложим. Нынче же думаю, что у тебя дружки есть, с тобой и под твоим началом дела темные проворачивающие. Это до поры. Найдем вам иное занятие.

пост

Кто то придумал, что темные дела ночью воротятся? Днем людское племя своим обычаем живет, муравейником копошится. У каждого голова и руки трудятся, и никому интереса нет, что сосед за стенкою творит. Тем же занят, чем и остальные, чего тут думать. А ночью словно под взором Богов задуманное творить. Заткано черным полотно небес, и лишь горит слепое бельмо Луны, наблюдает. Дома сидят благоверные, подле семей и очага, только лиходеи в тиши шастают. Не вздумай дверь открывать!
Иной хозяин сам зазывает гостей в поздний час. Когда передала птица слова роша воронова, сперва совет Гейст держал. С домочадцами, и с другом верным, Риорданом, что к нему наведался, не успел пяток лучин погаснуть. Видно было, что и его думы одолели, изнутри на части рвут. Беседу они держали, один другому что уверенности, что сомнений добавили. По исходу ответить на призыв решили, каждый по собственному разумению рассудив. Дружинник, пусть оружие и взявший по старой воинской привычке, засады не ждал. Удумал бы Атайр что сотворить, сотворил бы, не ища себе соратников. В роду Волка ли, в чужом… Не ладилось у сына Айна с Медведями, а с Воронами? Быть может, и водил он с ними дружбу, но Хадвинсон о ней не ведал. Знал зато, что чернокрылые больно знающи, себе на благо, другим на беду. По Бехану знал, по Ютте видел, и по Эйнару догадывался – в глазах брата иногда такое читалось, будто он не серой шкурой, а крыльями наделен. Жонка же хоть волчицей и была, по отцу и по матери, нет-нет, а криком вороньим заходилась. Вот и нынче с ним увязалась, припомнив, что знает сына Киана по прабабке своей. Нежданным откровением для Гейста слова ее стали, разобиделся, обвинил ведьму в скрытности ненужной. Олавдоттир молчать не привыкла, так и повздорили, перед встречей в сердитости друг на друга пребывая.
В Олуин они загодя приехали, подозрений лишних не привлекая. Хутор сыновей Хадвина близко к городу стоял, и погода славная выдалась, скоро добраться можно было, да по ночи стучать копытами не хотелось. К приятелям на постой подались, до наступления сумерек делами себя заняв, а как опустилась заветная темнота, выскользнули со двора на хоженых троп переплетение. Хозяин гостей поджидал, и дверь длинного дома отворилась прежде, чем в нее кто-то постучал. Было то Киллиана нетерпение, или колдовское чутье ему подсказало, что прибудут приглашенные вот-вот?
- Здравствуй, рош Ворона! Мир тебе, и дому твоему! Прости уж, что не одни мы с Риорданом пожаловали. Вдвоем нас ты звал, только жонка моя, Ютта, за нами последовала. Знает тебя, говорит, и тоже свидеться хочет.
Все затевалось. Приветственными словами, почтительными поклонами, звоном наполненных кубков.
- За еду и питье благодарствуем, отменно ты, хозяин, нас попотчевал, - сказал волчий дружинник. Он всегда словоохотливым слыл, болтливым к месту и не очень. И ощутив, что здесь разойтись сможет, разулыбался, глазами засверкал. – Теперь и беседу зачинать можно, ради которой мы здесь собрались. Мучают меня догадки, зачем ты птиц своих к нам прислал, лишь, уж не изволь негодовать, услышать от тебя о помыслах задуманных хочется. Тогда и сам заговорю, поверь, пожалеть успеешь, что я начал!

+9

4

ATHELSTAN - АТЕЛЬСТАН
В ПОИСКАХ [СТАРОГО ДРУГА]
http://sg.uploads.ru/t/kapdu.gif http://s5.uploads.ru/t/1oGqR.gif
fc: hugh jackman.

Планируемые отношения:
наставник и товарищ; тщательно законспирированная почти родственная привязанность.

Возраст, дата рождения:
~35-40

Титул, род деятельности:
простолюдин*, ведьмак.

придержан

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

Мой напарник - исконный, породистый одиночка; шрамы, перстни, наколки и седина в висках.
Ничего, на самом-то деле, не помню точно, до сих пор не пойму, как стала ему близка.
Мой напарник знает, откуда здесь дует ветер, где зимуют раки и где они ждут весны.
С ним непросто шутить, в особенности о смерти. Он не носит ножа, так как знает, что делать с ним.

[indent] Сколько бы Вигго с Виллой ни исходили дорог, ни изрезали морских путей, ни собрали в закромах памяти людей, от каждого из которых учились чему-то новому, своему - никто не оставил в них такого следа, как Ательстан из Раймстолла. В длинной череде случайных попутчиков, судьбоносных знакомых, верных друзей, с которыми боги свели брата и сестру Голдвинов за годы путешествий - самым первым стал Атель, их земляк, сумрачный и неприветливый, как его родной край. Были после многие другие - справедливее, светлее, лучше; но Вигго вскидывает бровь - ательстановой манерой. Вилла вскидывает к плечу арбалет - ательстанова выучка. Они ухмыляются встречь грядущей беде - одинаковой, чуть кривоватой усмешкой, - как у Ательстана.

[indent] Ведьмак выудил их, тогда ещё двенадцати и четырнадцати лет от роду, из очередной передряги, в которые едва оперившиеся желторотые юнцы влипали, конечно, на каждом шагу, стоило отойти от материнского порога - и с тех пор невольно присматривал за сорванцами. Тогда ещё совсем необтёсанные, строптивые, сердито сверкающие глазами из-под спутанных кудрей, но уже чувствовавшие друг друга, как хорошо сработавшийся боевой тандем - чем-то они ему поглянулись. В сентиментальные подробности Атель никогда не вдавался, просто появляясь в нужном месте в нужное время, чтобы подставить плечо, подбросить нож, или, вскинув за спину тул со стрелами, поманить Голдвинов за собой - тренироваться.

[indent] Ательстан всегда открещивался от звания их наставника или, упаси Благие, отцовской фигуры. 'Просто вы свалились на мою голову, как мешок с... горохом', - сварливо говорил он, - 'если бы я за вас не взялся, вы бы через пару годков точно сломали шеи - себе или другим'. Атель не учил их специально - но невзначай делился тем, что с извечной своей кладбищенской иронией называл случаями из практики. Не верь незнакомцу, пока он не покажет руки. Считай деньги сразу после получки. Лучше перебдеть, чем недобдеть - особенно если речь идёт о виверне. Подойдёшь к василиску ближе, чем на тридцать локтей - и ты труп. Не доверяй дворянам - целее будешь. Держи ухо востро, а нос по ветру. Сохранить честь в бою - это, конечно, хорошо, но выжить - лучше. Под его началом юные Голдвины исследовали леса и ходили в город, учились бить дичь и держать удар, разбирали по складам потрёпанный бестиарий, который Атель возил с собой в перемётной суме; став постарше - иногда сопровождали его на задания; и впитывали его манеру биться, спорить, судить о жизни, как солёную воду. В этих вылазках и походах, за постоянными подколками и насмешками, за попытками поддеть Ателя хоть словами, если врукопашную пока не получается - пряталось искреннее обоюдное доверие и забота. 'У каждой юной девушки в период становления', - смеялась Вилла, - 'должен быть рядом такой дядюшка, который вовремя даст подзатыльник, научит варить крупу на походном костре, вытащит за шкирку из кабацкой драки и возьмёт с собой осматривать погреба в Мёртвом городе', - и это было одно из самых тёплых признаний в любви, которое она когда-либо произносила в своей жизни.

[indent] Голдвины и по сей день мало знают о том, чем живёт их старший товарищ. Кем были его родители, живы ли они? Был ли он женат? Ждут ли его дома дети? Есть ли у него дом, окромя ведьмачьей крепости - да подворья Эйрика Серого, деда Виллы и Вигго, где Ательстану всегда были рады?.. Атель, ворча, отмахивался на их вопросы: много будете знать - скоро состаритесь; нет, мол, у меня для вас никакой скорбной повести, а характер всегда был такой скверный - уродился.

[indent] Но брат и сестра знают об Ательстане самое важное: где бы он ни находился - он появится в тот момент, когда они будут больше всего в нём нуждаться, и, ругаясь на чём свет стоит, прикроет им спину. И Голдвинам этого вполне достаточно. Это ли не большее, что могут дать друг другу люди в вечных скитаниях по земле?..

Он пришел, лишь на час опережая рассвет; он принес на плечах печали и горицвет.

Щурился на месяц, хмурился на тучи, противосолонь обходил деревню,
И молчали ветры на зеленых кручах, и цепные птицы стерегли деревья.

https://78.media.tumblr.com/f58c02d3e85cddfc2ee3715813808444/tumblr_p06ebjGkUJ1rrbivso6_250.gif https://78.media.tumblr.com/23262c20c43ebfcac2ef1cb24846dda0/tumblr_p06ebjGkUJ1rrbivso4_250.gif


*мы посмотрели на Хью и решили, что он вполне похож на пропавшего кинесвита ха-ха человека знатного, по каким-то причинам скрывающего своё благородное происхождение. Однако это не обязательно включать в квенту, этой детали не было в первоначальном концепте и мы будем очень рады простому северянину.

✓ да, нам с братом очень нужен наш сварливый бородатый аналог Мэри Поппинс, наш личный Жеглов, сенсей, майор Пейн местного разлива. Мы упоминаем его в каждом втором посте, ему стоит наконец появиться в плоти и крови хд
✓ мы того рода игроки, которые играют как черепахи, зато любят всякие атмосферные штуки, разговоры о персонажах, шуточки за триста и ветвистые хэдканоны. Мы знаем, что это не всем заходит, поэтому будем вас очень любить и беречь, если сыграемся. с:
✓ по сюжету Вилла и Вигго оказались кинесвитами крови и сейчас находятся в составе дипломатической миссии в соседнем южном королевстве, куда технически могло занести и Ательстана с очередным заданием. Чуете, да?
✓ мы с удовольствием утащим вас в какой-нибудь мессенджер (лучше всего вк, но обсуждаемо) и проконсультируем по всем неясным моментам относительно биографии, характера и взаимоотношений с нами. Нам хотелось бы сыграть историю о том, что люди могут стать родными друг другу, даже не будучи связаны кровными узами, атмосферу простонародного севера, эдакое классическое фэнтазийное роуд-муви; ходить приключаться и мочить чудовищ. sic! Вилла и Вигго не владеют магией, поэтому на действительно опасных тварей, требующих ведьмачьей выучки, Атель бы их не взял, но тем не менее. когда это они кого-то слушались. устроить учебную тревогу - это он могёт.
✓ я не знаю, насколько он похож на Геральта из Ривии, ибо не читала, но вот что в нём много Волкодава Семёновой - это точно.
✓ мы вас очень ждём. я лично бесконечно люблю этот образ/архетип и надеюсь на человека, который вдохнёт в него жизнь. с:

пост Виллы

«Никто сегодня не умрёт, Вильгельмина», — мысленно передразнила Вилла, с треском раздирая принесённую сорочку. И ножкой топ. Чтобы уж наверняка. Никто сегодня не умрёт, потому что кинесвита так пожелала — и солнце может взойти на западе, а зайти на востоке, раны могут оказаться несовместимыми с жизнью, противоядия от взгляда василиска может ещё не существовать, но перечить воле Алланы Голдвин благие боги не посмеют, конечно. Вилла некуртуазно надорвала полотно зубами, чтобы не выплеснуть закипевший на языке яд слов кузине в лицо.

Не то чтобы она так уж заботилась о чувствах драгоценной родственницы. Виллу вообще достаточно редко волновали чьи-то чувства — особенно если это было не чувство голода, которое нечто четырехногое, зубастое и горящее глазами могло попытаться утолить за её счёт, например. Леди Урфрида вложила много труда в дочь Мерры, с упорством обречённого прививая своей питомице добродетели высокорожденной дамы, в число которых входили чуткость, деликатность и такт; но ательстановой выучки в Вилле было всё-таки больше, а сварливый ведьмак на всякие тонкости не растрачивался, предпочитая держать крепко и бить наверняка, не миндальничая с чужой душевной организацией.

Однако если бы Вилла в разгар ожидания надвигающейся беды поддалась сиюминутному раздражению, рассредоточила внимание и принялась перепираться с Алланой вместо того, чтобы заниматься делом — Атель бы её тоже по головке не погладил.

Вино всё равно понадобится. Кто-то может захотеть его выпить, — почти невинно говорит она, сматывая тряпицы. — В такой напряжённой ситуации стоит предусмотреть всё, что возможно.

Говоря откровенно, Вилла и сама воспряла духом, подумав о том, что с охотниками могли — и наверняка должны были, — отправиться сведущие в медицине люди. Но у неё не было этой благородной привычки первым делом смотреть, кто бы мог сделать работу за тебя. В деревне, — дома, — им приходилось справляться своими силами: латать раны на обеденном столе, заливать порезы крепкими настойками, выкручиваться при нехватке чистого полотна. Да и на кораблях несчастные случаи были нередки; не удержишь парус — получишь вшитым железным кольцом по лицу, запутаешься в канате — вывихнешь лодыжку, и если со вторым ещё можно сходить к корабельному лекарю, то залечивать ссадины и синяки юнги учились примерно сразу же, как драить палубу, удерживать равновесие в камбузе, лазить по вантам и не хвататься руками за всё подряд. Если не справишься сам — никто не сделает этого за тебя. В таких условиях быстро приучаешься прикидывать в первую голову собственные силы, а потом уже задумываться, нельзя ли было обратиться к кому-нибудь с просьбой о помощи.

Но кинесвитам, конечно, всегда подставляли плечи и руки — подсаживали в седло, приносили готовые угощения к каждому приёму пищи, помогали одеваться и причёсываться, вытирали носы после каждого чиха; вокруг них всегда были слуги, повара и медики. Вилла относилась к этому флегматично — уж, во всяком случае, не завидовала такой жизни. Каждому своё. Но если этот покров защищённости зацепит и Вигго, если он вернётся, действительно, невредимым — Вилла готова была искренне возблагодарить Утешительницу. Она не желала зла и кузенам — просто не считала нужным распыляться в приоритетах. За кузенов было кому беспокоиться и без Виллы.

Едут! — раздался сверху звонкий мальчишечий голос.

«Вернулись!». Сердце захолонуло. Вилла, бросив тряпьё на руки Хельге, выбежала на обледеневшее крыльцо вслед за матерью, подхватив юбки одной рукой. Тонкая нарядная ткань и обувь не защищали от мороза, но молодая женщина почти не почувствовала охватившего её холода, напряжённо всматриваясь в движущуюся процессию.

Жив, — выдохнула она, сжимая руку матери в ответ.

Вигго был встрёпан, помят и исцарапан, как в лучшие времена прогулок с Ательстаном. И прихрамывал. Но он шёл сам, сам!..

Мы вернулись.

Вилла кусает губы, чтобы не расплакаться и не рассмеяться, и крепко обнимает брата, едва они заходят обратно, в тепло. «Спасибо», — думает она, мысленно обращаясь к Утешительнице. — «Спасибоспасибоспасибо». Следовало бы, конечно, сходить в храм, но Вилла знает — добрая госпожа примет её благодарность покамест и так. Дочь кинесвита Мерры, может, не очень религиозна, но старается не забывать об обещанном.

В следующий раз я тебе точно уши надеру, Вигго Голдвин. Ты хоть представляешь, как сильно мы волновались? — сердито говорит она, оглядывая его. — Почему ты всё время влипаешь в неприятности, стоит мне оставить тебя одного? Вот помрёшь, и Асте придётся выходить за сына мельника.

Сейчас, у лавки, невдалеке от огня, когда всеми опасно ранеными и пострадавшими занялись лекари — и их матушка, которой Вилла в глубине души всё равно доверяла не в пример больше, — на какое-то мгновение ей кажется, что они снова дома. Что это просто не задалась охота; бывает; тяжёлый, неудачный день, который можно будет смыть горячей водой, кружкой пива и сытной едой, развеять привычными подначками, а наутро снова идти пытать счастья.

Но стоны раненых живо приводят Виллу в чувство. Она различает голос Линда — и горько хмурится. Линд всегда был с ними мил. Ну, достаточное количество времени — когда они оба перестали настороженно кружить друг вокруг друга и сошлись во мнении, что им нечего делить. Паранойя относительно новых родственников была не той чертой, которую Вилла могла бы осуждать в людях.

Что у вас там вообще произошло? — сосредоточенно глядя на склонённые спины слуг и медиков, спрашивает она, когда к ним подходит Алдис.

Лук и стрелы — излюбленное оружие не только охотников, но и лесных татей. Только какой разбойник в здравом уме поведёт свою шайку атаковать киннскую охоту, очевидно лучше вооружённую и охраняемую? Неужели заговоры не кончились вместе с осенью?..

А где Лисандр? — спрашивает матушка, поднимая голову от распоротой штанины и раны Вигго, и Вилла невольно вздрагивает. — Вигго, где твой кузен?

Гонец говорил про василиска, — вспоминает она. — Но Лисандр... ведь жив?

Вилла старается не задумываться о том, чего больше в её невольном вопросе — беспокойства за кузена или предчувствия неприятностей, которые могут перепасть лично им троим, если кто-то из венценосных родственников погибнет. Легко предположить, чьей именно выгоде это припишут.

пост Вигго

монета встанет на ребро, фортуна выбросит зеро,
плати судьбой за жизнь,
а жизнью —
за судьбу!

Вигго с Виллой вьются вокруг Шарлин темноокими морскими духами. Они вновь сделались свободны, легки и веселы. Наледь, которой дети Мерры и Алдис покрылись за месяцы жизни в столице — сходит, тает, исчезает. До конца ли? В неокрепших жилах опять вскипает лихая кровь. Да и как ей воспротивишься? Куда от неё денешься? Кинесвит с легкостью взлетает по корабельным снастям наверх, к самому небу. Молодой мужчина сбросил богатые одежды, в которые его так старательно рядил Рудольф, быстрее, чем змея — огрубевшую кожу во время линьки. Облачился в удобные и привычные ему рубахи, штаны да сапоги высокие.

Сперва простые матросы не на шутку растерялись, когда темноволосый кинесвит взошел на палубу и принялся деловито проверять оснащение корабля, его готовность перед отплытием в Дальмас. Они не знали, как с ним быть. Вроде благородных кровей, член дипломатической миссии, а вроде общается совершенно непринужденно и в мореходном деле явно смыслит. С разрешения капитана Вигго позволили выполнять кое какую работу на корабле. Она в основном была монотонной, но даже это было для молодого мужчины в радость. Его отлучили от моря, от дела всей его жизни и вот спустя долгие луны он наконец смог вернуться к привычному, к родному. На корабле, убаюкиваемый волнами, как в причудливой колыбели, он даже спать стал крепче и умиротворенней. Как мало тебе надо для счастья, а, Вигго? Дай тебе корабль, море и попутный ветер. И Виллу, конечно же. Больше ничего и не надо. Круг замыкается. Все возвращается на свои места.

В Перегрине Вигго с Виллой впервые не знали ни в чем отказа, ели досыта и не изматывали себя тяжким трудом, только знай себе учились, улыбались и парировали на все выпады в свою сторону. Они набрались сил за проведенные в Белом Замке месяцы, по-настоящему окрепли и расцвели. На берег Дальмаса морские дети сходят загорелые и будто бы окрыленные. Под их кожей, что пенные волны, перекатываются тугие мышцы. Солнце расцеловывает их сердечно, как добрый приятель, с которым они не виделись всю долгую северную зиму. Кинесвит с улыбкой замечает, что на лице сестры проявляются и темнеют, как старое золото, веснушки. Вместе с жизнью к ним возвращаются и краски. И это добрый знак.

Вигго чувствует ответственность за женщин, которые прибыли с ними на Юг. Вилла приглядывает за Одетт и Идой, а он сам — за Шарлин и Гвиневрой. Они — пара зорких воронов-стражей. Придворная мастерица Скайхая ни капли не удивилась или же просто не выказала эмоций, когда брат с сестрой попросили её в их нарядах, парадных и обычных, сделать что-то вроде завязок-ремешков для крепления оружия. Они могли быть беспечными сколько угодно, когда речь шла лишь об их жизнях. Но не могли допустить подобного по отношению к чужим жизням, кои доверили им. Темноволосым Голдвинам всегда легко удавалось быть неунывающими и злыми, смывать с лиц дорожную пыль и запекшуюся кровь, зализывать раны и при этом перешучиваясь-переругиваясь между собой. Не счесть передряг, в которые они впутывались, но груз ответственности их меняет. Заставляет в чертах появиться чему-то незнакомому, жесткому и собранному, совсем взрослому.

Они привыкли работать. Много, доводя себя практически до изнеможения. Их будто все эти годы держала на плаву только недюжая воля и то, что они есть друг у друга, как самая надежная из опор. Они никогда не впутывали мать, деда или теток в свои дела. Они расхлебывали все сами — за редким исключением заручаясь поддержкой аль советом Ателя или Баст. Иногда Вигго дрался за деньги в затхлом, грязном порту где-то на чужбине или на отшибе Скайхая. Частенько он и Вилла увязывались за их подругой-кошкой, которая смеялась, крала и двигалась по жизни без особых усилий, играючи владея хитростью,
дерзостью и острыми клинками. Она существовала и будет существовать, затаив дыхание, вечно балансируя на острие ножа, и одна ложь отделяет её от смерти, а другая — от золота и всех сокровищ мира. Голдвины ныряли следом за ней в такие омуты, что они сами до сих пор вспоминают и удивляются как живы после такого, как умудрились выплыть и остаться целыми.

Новые люди, которые появлялись в их окружении — начали невольно менять их. Вигго не знает чувствует ли это Вилла, но молодой мужчина совершенно точно видит это по_в себе. Рудольф, Нито, Линд, Лисандр, Милли, Эво, Гертруда. Они вплелись в его жизнь атласными лентами, терновыми путами, виноградными лозами. Они коснулись его и оставили незримые следы. Он наблюдал за тем как в беседах ведут себя наставник и кузены, как молодой Вольфхар искусно управляется с мечом, как нежная кузина несмотря на все невзгоды гордо держит спину. Он из-под опущенных ресниц засматривался на госпожу Видерхольд, на то как она прядет пряжу, переплетает свою густую косу, общается с Рудольфом и простыми людьми, вскидывает соболиные брови, мягко приподнимает подол синего платья, совершает все эти крохотные движения, которые наполняли её образ жизнью.

«Мы будем вести себя как обычные гости. Веселиться и танцевать до самой зари.»

Говорит Вигго, когда они подъезжают к королевскому замку в Туссене, а сам в очередной раз мысленно перепроверяет оружие и его расположение. Меч пришлось оставить, — Вигго скрипя сердцем откладывал в сторону оружие, которое когда-то принадлежало его отцу и благодаря Нито теперь было передано ему, — ведь не стоит злоупотреблять гостеприимством хозяев. Осень и зима для южан выдались тоже весьма запоминающимися, в багряных тонах, как и для северян. К кинжалу Баст и испытанному годами службы засапожному ножу присоединились только искусные парные клинки, подаренные Рудольфом. Моряк благодарен госпоже Гвиневре и её таланту за то, что при необходимости — он без долгой возни сможет достать оружие.

Остается верить, что запомнится только хорошим, — отзывается Вигго и невольно вспоминает, что на киннской охоте они тоже собирались просто насладиться состязанием, а в итоге обзавелись свежими шрамами.

Брат с сестрой идут подле Шарлин и застывают перед парадной лестницей, по которой к ним навстречу грациозно спускается темноволосая женщина. Вигго взирает на неё с интересом сквозь прорези маски своими черными, сплошными, будто залитыми горячим варом глазами и в знак приветствия отдает сдержанный поклон, когда кинна представляет их.

Отредактировано Willa Goldwine (2018-03-21 00:02:47)

+7

5

HEMME HADWINSON - ХЕММЕ ХАДВИНСОН
В ПОИСКАХ БРАТА-СОВЕТЧИКА
http://s8.uploads.ru/klTur.gif http://s5.uploads.ru/OlBmc.gif
fc: Marco Ilsø *

Планируемые отношения:
братско-доверительные
мирно-дружеские *

Возраст, дата рождения:
24-25 лет, родился в 961 году *

Титул, род деятельности:
дружинник из рода Волка, следопыт *

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

"Следопыт каких поискать, ты дальше всех нас отходишь от родного дома.
Много видишь, многое тебя пугает.
Родись ты в киннерите, стал бы ведьмаком.
Вроде ты даже встречал кого-то из них, возвращаясь домой после дальних вылазок.
Тебе несложно помочь нуждающимся, выручить не только товарища, но и бедового чужака.
Хотя и ты бываешь сам себе на уме.
Все же дураков у нас в семье не завелось."

Третий сын, которого подарила наша мать отцу, родила ему на руки в полумраке родного крова. Вдвоем мы тебя ждали, я и Бальд. Одному ты должен был стать любимым братом, в обход второго. Нам, скорым на затевание распрей и спорым на задумку шалостей, нужен был кто-то еще. Кого можно было тянуть к себе и звать своим. Только Боги иначе рассудили, и послали нам тебя. Ты крохой был, а уже лопотал что-то вдумчивое себе под нос, глядя на мир смышлеными глазенками. Мы же не переставали дивиться тому, как такой тихоня мог уродиться. Тебе же еще нам приятелем по играм становиться! Посмеивались и родители, пугали нас, что возьмешь и изберешь друзьями своими уголек да бересту. Не бывать тому, решили мы, и стоило тебе подрасти, потащили вслед за собой, каждый в свою сторону, но в кои веки единые в помысле. Растрясли тетерю сонную, да не растеряла она своих перьев. Не был бы ты собой, коли не справил бы все по своему разумению.
Больше нас ты оказался похож на отца, иногда кажется даже, что его словами, его повадкой говоришь. Складные речи ведешь, одним словом, такие, что и почтенный старец заслушается. Из умных ты, брат, из тех, кто не совершает глупостей, кто думает наперед. Сколько раз мирил ты нас с Бальдом, с которым мы то и дело норовили сцепиться, будучи самыми старшими? Сколько раз находил управу на Стира и Лейви, чья горячность могла сыграть с ними злую потеху? Сколько раз выручал Эйнара и Унна, младших самых, которым нет-нет, но требовались совет и ободрение? Не раз, не два и не три, а много больше, и прислушиваемся мы к тебе, стоит лишь голосу твоему зазвучать. Может, и неохотно, но слушаем, часто слушаемся, потому что правда в твоих словах, толк обычно говоришь. И пусть не отличаешься ты безудержной воинской удалью, берешь другим - ты разведыватель, следопыт и охотник. Глаза твои словно совиные в темноте видят, а лисий слух малейший шорох уловить позволяет. Вперед нас всегда идешь, смотришь что да как, а потом рассказываешь нам, проводишь по незаметным большинству тропкам, а мы идем за тобой полностью уверенные, что стелется под ногами нужный путь. Зачем сомневаться в тебе, если еще с детства привыкли верить твоему чутью - мальчишками носились по хутору, и ты один всегда знал как нам улизнуть от разгневанного торговца, чьи тюки с товаром мы перевернули, и где схорониться до поры до времени. Так скажи мне, мой честный, мудрый брат, скажи, каким ты видишь Олуин нынче? Отличается ли он того, каким виделся он нам в босоногом и счастливом детстве? Верно ли мы ставим себя, верно ли поступаем? И, скажи мне, что думаешь ты о желаниях моих да помыслах, что думаешь о том, чтобы наша стая стала первой среди волков в Йоле? *


* Каюсь, на актерский состав Викингов не просто посматриваю. Любы мне рагнаровы сыновья, нелегко будет с ними расставаться. Поискать кого на замену можно, только схожей породы. И вида соответствующего.
* Даром что младше ты меня, частенько к тебе за советом хожу. Ведь и не наставника ищу, а подспорье братское. Рассудительней ты меня, покойней и терпеливей. С тобой и любая задумка сладится.
* С годами особо мудрить не выйдет. На год старше, на год младше, не боле.
* Не тяжелый доспех тебе по нраву, а легкие одежды, которые не привлекут чужой взор. В руке же не рукоять меча как влитая лежит, а изгиб тугого лука. Соглядатай ты, зоркий, словно птица хищная. Боя лишний раз искать не станешь, надо будет - обойдешь, а уж если придется - издали полетят звучные стрелы, и застрекочут хитроумные ловушки.
* Имеются у меня мыслишки насчет будущего Хадвинсонов. С радостью ими поделюсь, на грядущие времена карты разложим. Хотелось бы с ведьмаками тебя связать, в сподвижники им отрядить, или же напротив, тебе их ученье частью перенять. Нехорошие твари Йоль окружили, умелого убийцу бы для них сыскать, а пока своими силами сдюжим.

пост

Все любят добрые празднества. И властители суровые, и воины степенные, и торговцы хитроглазые. О простом люде и говорить нечего, достаточно невзгод он на свои плечи взваливает, чтобы как выдастся день какой памятный – разойтись во всю душу, развеселиться так, будто вот-вот небу душу отдашь. Остальным лишь за ними поспевать и поспевать! Казалось бы, труженики мирного ремесла, а Гейст уже с дыханья сбился, пытаясь их нагнать. Склонился над землей, в колени руками уперся, словно у взмыленного коня бока ходят. Рядом недовольно сопит Бальд, согнувшись тем же родом. Один только Хемме ходит вокруг братьев, улыбается. Около не стоит, отхватить боится, под горячую руку попасть. Даром, что хмельной чутка, ума больше, чем у бывалых выпивох. И, по чести, больше и сноровки. Немудрено тут обозлиться, когда малой, впервые на поздние веселья взятый, удачливей, чем два старших лба! Добро бы дома позорил, ведь в граде, куда сами же братья зазвали.
- Говорил батька, пускай дома сидит, - прохрипел Бальд, натужно сглатывая. – Чего мы его с собой потащили?
- Чтоб нагулялся всласть, - сипло ответил ему брат. – У нас на хуторе так не празднуют.
- У нас и получше празднуют…
- Тебе немного для счастья надо, коли по твоей мерке судить. Бочонок эля в пузе и хорошая девка на коленях – и улыбка с лица не слезет.
- И чем худа тебе моя мерка?
- Здоровья не хватит, столь обильно каждый праздник отмечать! А из кошеля его никто не отсыпет…
- Может, не по тебе мерило?
- Мне-то в пору будет, тебе великовато будет!
- А что там такое? – вскинулся на носки Хемме, глядя куда-то за спины братьев. Те пихаться-препираться не прекратили, но обернулись.
- На столб за дарами лазают, - вглядевшись, пояснил Гейст. – Кому-то пряники достать удается, кому-то лошадку разукрашенную, а кто-то и вовсе с новыми сапогами спускается.
Загорелись у младшего глаза, видят старшие, что уже всем по подарку братец достал. Призадумались, зачесали в затылках. Как провернуть-то? Лазать за монетку малую разрешают, однако не трижды и не четырежды. Самим можно в зубы получить, за наглость большую. Не малого же колотить.
- Сперва ты с ним сходи, - решил Бальд. – Я горло промочу, и подменю тебя. Куртку ему вывернем, да шапку поглубже натянем, и не признает никто.
На том и порешили. Едва поспевал Гейст за братом, за руку тянущим сквозь толпу шумную, ряженную. Только головой вертеть успевал, да рукой проворной коврижку медовую у кого-то стянул. Наперед аюлец думал – дождаться еще своей очереди на потеху надобно, а народу много, и знакомцев поди хватает. И не прогадал.
- Славен будь, Дункана сын! Давно не доводилось тебя видеть. Где пропадал? – дружинник продвинулся вперед, несмотря на возмущенный ропот соседей, и подтянул к себе смутившегося нахальством брата Хемме. - Мне вот домой довелось ездить, обратно и малого с собой прихватил, третьего нашего. Наш следопыт еще когда на него глаз положил – умелый, говорит, парень! Вижу, и ты здесь не один. Как жизнь твоя стелется?

+8

6

SHANNON ANAGAST - ШЕННОН АНАГАСТ
В ПОИСКАХ БЛИЗКОГО ДРУГА & НАСТАВНИКА
http://sd.uploads.ru/qkXBG.gif http://sg.uploads.ru/0fHbo.gif
fc: james mcavoy

Планируемые отношения:
дружба & поддержка

Возраст, дата рождения:
11.1.960, 26 лет

Титул, род деятельности:
эрл Файстолла, ученый

ОБРАЗ
я буду учиться не оставлять следов, учиться мерить то, что рядом со мной:
землю наощупь, хлеб и вино на вкус, губы губами, небо своей звездой.

Когда солнце угасающего рода зайдет, на горизонте вспыхнет звезда рождения нового. Вспомнит ли кто-то сейчас Ниво Нивиарда, последнего представителя своей династии? Сумеет ли рассказать историю о том, как власть ускользала сквозь его пальцы, обращаясь в пепел? Он ведь был витаном Айвора, древность его рода восходила ко временам Линда Собирателя Земель. Сейчас разве что менестрели поют о Ниво Проклятом, отце пятерых дочерей, только младшая из которых сумела прожить дольше шестнадцати лет. Шириол её звали - одну, чья кровь не была отравлена - и она была единственной отрадой своего отца. Нивиард сотворил для неё клетку из золота и драгоценных камней, привозил заморские книги и диковинных животных - делал всё ради того, чтобы она не грезила свободой. Нельзя удержать вольную, как и нельзя обернуть всякое проклятие благословением: род Ниво должен был прерваться на нем, и если не смерть поспособствует этому, то жизнь довершит ею начатое. Одной пьянящей летней ночью Шириол сбежала из замка отца с человеком, которому лорд больше всех доверял - начальником его охраны, любовь поставившим прежде долга. Ниво Нивиард скончался в одиночестве, покинутый всеми, но сама Шириол жила.
моя работа проста - я смотрю на свет. ко мне приходит мотив, я отбираю слова,
но каждую ночь, когда восходит звезда, я слышу плеск волн, которых здесь нет.

Имена некоторых заслуживаются, а не получаются даром: сын охотника помог гезиту найти путь в буреломе, а тот сделал его своим оруженосцем, воспитал и возвысил, подарил шанс на лучшую жизнь. Райн - за чудо рождения, Анагаст - за пролитую кровь. Мальчик не стал лордом, его кровь оставалась ала, но звезды стали немного ближе, а благородные чуть добрей. Сын охотника становится гезитом, сражается с разбойниками и дикарями, призывается на службу витана, возглавляет его охрану, а взгляд скользит по серой стене и останавливается на её окне. Шириол Нивиард заставляет забыть Райна Анагаста обо всем, оставляя лишь память о её звездном смехе. Влюбленные сбегают, находят приют у знатных лордов и леди, снискивают благосклонность кинны, становятся одними из тех, кто возложил первый камень на место, где сейчас стоит школа разума. Живут они не богато, но честно, делятся своими знаниями и умениями с теми, кто в этом нуждается. Шириол преподает в первом учебном заведении Скайхая, а Райн возглавляет теперь уже охрану Сарконы, завершив свой поход за мечтой ещё в тот день, когда голос его сына зазвучал звонкой песней ужаса существа, впервые явившегося в этот мир - и подарил ему имя, оно шелестело лесом, нашептывало сказки.
мой путь длинней, чем эта тропа за спиной. и я помню то, что было показано мне -
белый город на далеком холме, свет высоких звезд по дороге домой.

Этот мальчик родился в сводах белого замка, сама первая леди держала в своих руках его, окровавленного, успокаивая мать, измученную долгими родами. Мэрибет Голдвин чрезвычайно ценила общество Шириол Анагаст, отчасти сожалея о том, что её старший сын выбрал в жены дочь Раннемундов. Так первые годы ребенок, лишенный титула, провел среди тех, кто правил севером - их плоти и крови, но затем родители увезли его с собой на юг, обменяв лес на горы, дабы построить там обитель будущего, дом разума, позднее ставшую сарконской школой. Шеннон воспитывался лучшими из лучших, развивал свой гений с малых лет, зарисовывая звездное небо, невероятно далекое и отчего-то близкое. Первые шестнадцать лет его жизни были совершенно идиллическими, но затем он познал своё первое горе - Райн скончался, наконец-таки сраженный старой раной. Шириол постановила, что они вернутся в белый замок династии Голдвинов, где она продолжит свои изыскания в качестве учителя юных кинесвит. Там Шеннон невольно становится частью высшего общества, особенно сближаясь с Лисандром Голдвином, младшим кинесвитом, отвергнутым его старшими братьями. За последующие десять лет он подробно изучает астрономию и другие науки, входит в штат придворных педагогов и становится советником своего венценосного друга, тем самым привлекая внимание Нито Голдвина, настоящего правителя Скайхая. Событие за событием, выбор за выбором, все действия Шеннона привели его к тому февральскому дню, когда сам регент предложил ему принять титул эрла Файстолла. О, разве он мог отказаться? Если кто-то и помнил о Ниво Нивиарде, так это его внук, Шеннон Анагаст. Шеннон Возродитель - возможно, так его назовут? Если он сумеет заставить мертвую землю плодоносить, а горестный замок призраков вновь наполнить жизнью.


молви друг и войди - если вас заинтересовала эта роль, то приглашаю в гостевую, где мы сможем обменяться связью и обозначить любые интересующие вас моменты, касающиеся как отношений между нашими персонажами, так и любых вех жизни шеннона. было бы идеально, предпочитай вы общаться не через лс, а через icq/skype/vk (последний вариант в плюсе).
дополнительно: история персонажа тесно связана с сюжетом скайхая - с этой темой обязательно нужно ознакомиться. личное пожелание: будьте толерантны, поскольку мой персонаж нисколько не уверен в своих чувствах относительно чего-либо и кого-либо, он уже успел оказаться безнадежно влюбленным в другого своего товарища, тристана, чей эрлинг по сюжету получает шеннон.

пост

it is you right there right there in the mirror
this is a song about somebody else • so don’t worry yourself worry yourself
the devil is right there right there in the details



Утопая в бесконечности золотой вечности, человек получает дар, которого ему всегда не хватает - время. Теперь-то он может на минуту, на две, на час, на часы остановиться, прекратить свой тревожный бег и всё-таки задуматься, но над чем? Дыши глубоко, чтобы не забыть как дышать. Дыши глубоко, чтобы не забыть, что ты можешь дышать. Что есть темница? Говоря о ней, можно представить себе отсыревшую келью в толще серого скального камня, крохотную камеру в подвальных помещениях старого замка, подвешенную к столбу символом позора деревянную клетку - можно ведь? Представь себе любое место, ограничивающее твою свободу, что ещё ты непременно добавишь к нему? Железные решетки, стальные прутья, ведь люди с малых лет привыкают к тому, что волю прежде всего ограничивают физически, но если мы говорим о духе? Нас сковывают обстоятельства, чувство долга и данные кому-то обещания - что-то, что мы выбираем сами. Так Лисандр Голдвин своей темницей добровольно выбрал лес - скорее великий, чем синий - обладая возможностью открыть свою невидимую клетку, он всё же предпочитал раз за разом возвращаться в неё, потому что?.. Рядом с ним всегда незримо стоит долг, вера, обязательства или, может быть, рок? Так хочется вернуться к морю, но это царство - древнее людей, мудрее людей - ждет его и не вернуться нельзя. Кто-то или что-то шепчет на ухо, магическим даром разливаясь по венам, заговаривая на сон и кошмар: “Ты родился здесь, здесь и умрешь”. Раз за разом великий лес, возвышаясь над ним, древними лицами - они смеялись - проступающими сквозь древестную кору, словно бы насмехался над ним, сначала выставляя свои корни так, чтобы юный кинесвит полетел в овраг, затем наводя на него диких зверей, после подводя к тонкому льду и в финале - что это, почему в памяти остается один лишь круговорот янтарных, золотых, пламенеющих вспышек? Ты даже умереть по-человечески не можешь, Лисандр Голдвин, даже огонь твой ненастоящий.

◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦

Последний миг человеческой жизни - свист бездушной стрелы, предназначающейся тогда ешё неизвестно кому, но попавшей точно в центр его мироздания, в смысл его жизни, в его любовь, о которой кинесвит боялся даже думать, но в этот момент закричал. “Нет”, - всё началось с едва слышного шепота, легким облачком пара вырвавшегося в морозный декабрь. “Нет!”, - звучало уже отчетливее, но по-прежнему неверяще, когда он падал в снег рядом с раненным. “Нет, пожалуйста, нет!”, - превращалось простое слово в отчаянный крик, обреченный и хриплый, ранящий единовременно горло и сердце. Вот он уже перетянул возлюбленного друга к себе на колени, пытаясь сделать хоть что-то, хоть как-то помочь, беззвучно моля всех существующих в этом мире богов, своих и чужих, неблагих и благих: “Придите к нему на помощь, не дайте ему умереть!”. Вера в богов отчего-то так редко оправдывает себя, всё чаще они изощренны и злы, натягивают незримые нити и насмехаются без конца - как люди ещё в них верят? Наверное, вера сильна, ибо кара сильна, на том и держится поклонение в тех, кого называем благими. Они насылают волны высотой в башню, проклятья длиною в человеческую жизнь, а мы им… как милостивы вы. Как Лисандр сможет в них верить, когда и если очнется? Боги не пришли на его последний, почти что предсмертный крик, оставили его, позволили ему перестать быть, а ведь он так молился.

◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦

Когда его вечность оборвется, а некто вновь начнет отсчет до подлинного последнего дня, у него спросят: “О, Лисандр, какого же было тебе оказаться каменным? Что ты видел? Что ты чувствовал? Что находится по ту сторону небытия?” Да, его спросят, но кинесвит не сможет сказать о многом, ибо смолянисто-долгие моменты, проведенные в бесконечности, так и останутся в ней, а наяву… его губы разомкнутся и юноша вспомнит, что глаза у василиска - расплавленное золото, круговорот янтарных искр, самое прекрасное зрелище в этом мире. Ничто не сравнится с красотой этой смерти, по-настоящему милосердной, но в то же время жестокой - ты можешь как остаться в камне навсегда, однажды оказавшись названным статуей в каком-то старом замке, став достопримечательностью, о которой будут рассказывать детям выдуманные легенды, так и стать ужином зверя. Второй вариант, конечно, совсем незавидная участь, о которой не будут петь песни или, может быть, всё-таки посмеются и забудут. Лисандр, наверное, всё-таки хотел, чтобы о нем помнили, чтобы его ждали, но прежде всего - любили, да так, чтобы до глубины моря, до центра морского смерча, до последнего дня чьей-то жизни и даже дальше. Мечты, это всё мечты, никто тебя не любит достаточно, чтобы запомнить, не говоря о том, чтобы спасти. Надежда проростала даже сквозь марево алмазно-каменной крошки его золотого дна, проявляясь призрачными фигурами людей невероятно далеких, но таких любимых. Надежда обнимала его ласковыми руками матери, улыбалась её нежными губами, а затем превращалась в кошмар, золото обрастало чернильной копотью, лепестки розы становились её шипами, ведь любовь - это клинок обоюдоострый. Шепот зависти-ревности-гнева становился криком: “Только она тебя любит, никто больше, но и то потому что она тебя родила - матери должны любить своих детей, верно, милый? Тристан, Эмберлин, Арман, все твои братья и сестры, все встреченные тобой люди… никто для них ты, никем и останешься”. Впрочем, разве не говорят, что самая темная ночь - непременно перед рассветом? Вода точит камень, а кто же тогда Шарлин Голдвин, если не река, не море, не океан безграничный?

Пусть он ничего и не чувствует, но чужой молитвой - искренность её способна сотрясти горы до основания, наполнить морские глубины от самого дна до вершин земных холмов - с него сходит камень, трескается и опадает, как глина, стекает неблагой грязью с благого тела. В один момент кинесвит плывет в небытии, а в другой - тонет в золотистых водах янтарного озера, неуклюже размахивая руками, невольно заглатывая воду и оттого погружаясь туда ещё глубже. Лисандр едва приходит в себя, когда чьи-то руки - он всё ещё не открывает глаза, но чувствует их холод и мягкость - возвращают ему равновесие, и тогда он цепляется за них до невозможности отчаянно, боясь то ли утонуть, то ли вернуться в пламенные пустоты, которые постепенно исчезают из его памяти, оставаясь лишь копотью в самых её глубинах. Юноша пытается дышать, но каждый вдох причиняет ещё больше боли и без того раненому горлу - вода уже давно не была такой немилосердной, с тех самых пор, как другое озеро грозило стать его последним пристанищем, его могилой. Едва откашлявшись, он всё же открывает глаза, на мгновения задумываясь, может ли серо-голубой цвет казаться солнечным, потому что цвет глаз его матери именно такой. Шарлин Голдвин - солнце, на которое сейчас больно смотреть, но не смотреть на него нельзя - уж проще сгореть пеплом, унесенным вдаль, чем позволить векам сомкнуться.

- Мамочка, - совсем как в детстве, тревожно-ломающимся голосом ребенка, которого страшит рокочущий гром и ветвистые вспышки молний. - Я не понимаю, - он оглядывается вокруг, проводя рукой по мокрым волосам, отводя их назад, наконец, осознавая, где они находятся. - Упаси боги, мы в, - это звучит выдуманно и странно, но, видимо, так оно и есть, - Янтарном озере? - память ещё не вернулась к нему, но чувства здесь, они не покинули тело, а потому кинесвит незамедлительно устремляется к берегу, увлекая за собой кинну, ведь поговорить можно будет потом, когда или если они будут в относительной безопасности.

Правда была в том, что к Янтарному озеру редкий человек решался подходить без зачарованного клинка. Насколько оно было прекрасно, настолько опасны были его воды - обладающие таинственной силой, они привлекали не только людей, но и опасных тварей, как проклятой, так и звериной масти. Он бывал в этих краях всего однажды, находясь под бдительным взором присягнувшего на верность его деду ведьмака, но здесь они с кинной находились, по всей видимости, совершенно одни, и Лис не вполне понимал, почему - как он очутился в воде, почему она была там, но… Правда была в том, что даже в беспамятстве Лисандр знал, что его мать должна занимать первое место. Он сам ничего не стоил, а Шарлин Голдвин, кинна его сердца, для него стоила всё.

+12

7

FARO GOLDWINE - ФАРО ГОЛДВИН
В ПОИСКАХ СТАРШЕГО БРАТА & ЛИЧНОГО КОШМАРА
http://78.media.tumblr.com/e0b7ba09175d52f185dc81a53b2284dd/tumblr_p4wg3mWSoB1r8177lo9_r2_400.gif http://78.media.tumblr.com/1d2906e922613799917d955954aef9bc/tumblr_p4wg3mWSoB1r8177lo3_r1_400.gif
fc: henry cavill (only!)

Планируемые отношения:
неоднозначные

Возраст, дата рождения:
24.02.959, 27 лет

Титул, род деятельности:
витан Айвора, кинесвит

ОБРАЗ
да, ты можешь отдать свою душу оранжевым демонам страсти
и смотреть, замирая, как она превращается в дым. что душа мне твоя?

Как же страдала твоя мать, пытаясь привести в этот мир своего второго сына - последнего ребенка, данного ей богами, но такого любимого. Она едва не умерла в тот день, но возлюбила тебя в первый же миг, а крик твой вернул ей жажду, невероятную страсть к жизни. Эта любовь в последствии тебя и отравит, ибо в окружении золота и серебра, полнейшей вседозволенности в роли сына наследного кинесвита обмельчает душа. Ты получал абсолютно всё, чего желало твоё сердце - стоило только навести указательный перст на желаемое, как матушка спешила подарить тебе это, да хоть весь мир бросить к твоим ногам. Так ты решил, что являешься исключительным, совершенным, неотразимым, а все прочие - всего лишь фон, который оттеняет твою красоту, не позволяя людям ослепнуть.
Мы, будучи семьей, никогда не признавались тобой равными, ведь это Фаро всегда занимал им же воздвигнутый пьедестал, правда? Мы, твои братья и сестры, годились разве что на то, чтобы всячески угождать своему господину - о, как же ты падок на сладкие речи, именно поэтому Аллане и удается тебя контролировать, неизбежно вовлекая в свои игры. Только с ней, старшей из трех сестер, ты сколько-нибудь близок, чего нельзя сказать о братьях - даже с Ландуином ты соперничаешь, а ведь вы сыновья одного отца и одной матери. В детстве ты боялся, что он лишит тебя безраздельного внимания Маделайн, но самый старший наш брат всегда ходил за отцом, только им и любимым. Ты же видел в нашем отце не человека, но фигуру, образ, желанный тобой - ты хотел его корону, его скипетр, его власть. Ландуин не хотел ничего из этого, так радуйся же, но ты ведь не можешь. Видишь в нас потенциальную угрозу твоей воображаемой империи - в каждом, но не во мне.
Это тебе я обязан кошмарами, отравляющими воспоминания о детстве: скажи, Фаро, неужели ты невзлюбил меня ещё тогда, когда объявили о рождении первого ребенка Шарлин Голдвин? Она, третья жена нашего отца, была солнцем к луне твоей матери, Маделайн Раннемунд, и её свет привлекал всё большее и большее количество сторонников, уходящих от той, что так и не стала кинной - пустоцвета, отвергнутого львом династии Линдом Голдвином Десятым. Неужели ты обозлился настолько, что решил выместить это зло на мне? Вероятно, именно так всё для нас и началось. Я, слишком хрупкий и болезненный, отцом прозванный кинесвитой, был такой удобной мишенью для насмешек и тренировок силы. Фаро, тебе ведь страшно? Я знаю, чувствую, твои эмоции льются в меня рекой благодаря той магии, которая досталась только мне, этому ничтожеству.
Ты окружаешь себя только самым лучшим, самым прекрасным и необычным - супругу себе ты привез из южного королевства, настоящую красавицу дальмасских кровей себе под стать. Она знает все твои слабости, куда нажимать и как лучше говорить, оттого ты и почти любишь её, то отражение себя, которое видишь в её глазах. Беатриче Голдвин, дочь графа Фиоре, разделяет твои амбиции и страсть к власти, она лишь подпитывает тот огонь, распаленный в тебе Маделайн. Ваш ребенок, совершенно очаровательная малышка Элинор, является единственным Голдвином своего поколения и твоей гордостью, знаком того, что ты преуспел там, где старший и младший брат не смогли, а теперь южанка подарит тебе и сына - ты знаешь, что ребенок, которого она сейчас носит под сердцем, будет мальчиком, наследником. Так что же ты оставишь ты ему после себя - витанир или весь север?


молви друг и войди - если вас заинтересовала эта роль, то приглашаю в гостевую, где мы сможем обменяться связью и обозначить любые интересующие вас моменты, касающиеся как отношений между нашими персонажами, так и любых вех жизни фаро. было бы идеально, предпочитай вы общаться не через лс, а через icq/skype/vk (последний вариант в плюсе).
дополнительно: в конце мая 986 года было проведено вече вассалов, на котором кинном выбрали младшего брата фаро - линда, при этом он сам был вторым по количеству голосов, что делает его первым претендентом на корону в том случае, если с воцарившимся братом что-либо случится. мать фаро, маделайн, на это и рассчитывает, продолжая всячески помогать сыну продвигаться к трону. пока что вместо венца власти вы получили титул витана айвора, но остановитесь ли на этом?
p.s. данный персонаж уже отыгрывался на проекте, подробности - при личном общении.

пост

it is you right there right there in the mirror
this is a song about somebody else • so don’t worry yourself worry yourself
the devil is right there right there in the details



Утопая в бесконечности золотой вечности, человек получает дар, которого ему всегда не хватает - время. Теперь-то он может на минуту, на две, на час, на часы остановиться, прекратить свой тревожный бег и всё-таки задуматься, но над чем? Дыши глубоко, чтобы не забыть как дышать. Дыши глубоко, чтобы не забыть, что ты можешь дышать. Что есть темница? Говоря о ней, можно представить себе отсыревшую келью в толще серого скального камня, крохотную камеру в подвальных помещениях старого замка, подвешенную к столбу символом позора деревянную клетку - можно ведь? Представь себе любое место, ограничивающее твою свободу, что ещё ты непременно добавишь к нему? Железные решетки, стальные прутья, ведь люди с малых лет привыкают к тому, что волю прежде всего ограничивают физически, но если мы говорим о духе? Нас сковывают обстоятельства, чувство долга и данные кому-то обещания - что-то, что мы выбираем сами. Так Лисандр Голдвин своей темницей добровольно выбрал лес - скорее великий, чем синий - обладая возможностью открыть свою невидимую клетку, он всё же предпочитал раз за разом возвращаться в неё, потому что?.. Рядом с ним всегда незримо стоит долг, вера, обязательства или, может быть, рок? Так хочется вернуться к морю, но это царство - древнее людей, мудрее людей - ждет его и не вернуться нельзя. Кто-то или что-то шепчет на ухо, магическим даром разливаясь по венам, заговаривая на сон и кошмар: “Ты родился здесь, здесь и умрешь”. Раз за разом великий лес, возвышаясь над ним, древними лицами - они смеялись - проступающими сквозь древестную кору, словно бы насмехался над ним, сначала выставляя свои корни так, чтобы юный кинесвит полетел в овраг, затем наводя на него диких зверей, после подводя к тонкому льду и в финале - что это, почему в памяти остается один лишь круговорот янтарных, золотых, пламенеющих вспышек? Ты даже умереть по-человечески не можешь, Лисандр Голдвин, даже огонь твой ненастоящий.

◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦

Последний миг человеческой жизни - свист бездушной стрелы, предназначающейся тогда ешё неизвестно кому, но попавшей точно в центр его мироздания, в смысл его жизни, в его любовь, о которой кинесвит боялся даже думать, но в этот момент закричал. “Нет”, - всё началось с едва слышного шепота, легким облачком пара вырвавшегося в морозный декабрь. “Нет!”, - звучало уже отчетливее, но по-прежнему неверяще, когда он падал в снег рядом с раненным. “Нет, пожалуйста, нет!”, - превращалось простое слово в отчаянный крик, обреченный и хриплый, ранящий единовременно горло и сердце. Вот он уже перетянул возлюбленного друга к себе на колени, пытаясь сделать хоть что-то, хоть как-то помочь, беззвучно моля всех существующих в этом мире богов, своих и чужих, неблагих и благих: “Придите к нему на помощь, не дайте ему умереть!”. Вера в богов отчего-то так редко оправдывает себя, всё чаще они изощренны и злы, натягивают незримые нити и насмехаются без конца - как люди ещё в них верят? Наверное, вера сильна, ибо кара сильна, на том и держится поклонение в тех, кого называем благими. Они насылают волны высотой в башню, проклятья длиною в человеческую жизнь, а мы им… как милостивы вы. Как Лисандр сможет в них верить, когда и если очнется? Боги не пришли на его последний, почти что предсмертный крик, оставили его, позволили ему перестать быть, а ведь он так молился.

◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦

Когда его вечность оборвется, а некто вновь начнет отсчет до подлинного последнего дня, у него спросят: “О, Лисандр, какого же было тебе оказаться каменным? Что ты видел? Что ты чувствовал? Что находится по ту сторону небытия?” Да, его спросят, но кинесвит не сможет сказать о многом, ибо смолянисто-долгие моменты, проведенные в бесконечности, так и останутся в ней, а наяву… его губы разомкнутся и юноша вспомнит, что глаза у василиска - расплавленное золото, круговорот янтарных искр, самое прекрасное зрелище в этом мире. Ничто не сравнится с красотой этой смерти, по-настоящему милосердной, но в то же время жестокой - ты можешь как остаться в камне навсегда, однажды оказавшись названным статуей в каком-то старом замке, став достопримечательностью, о которой будут рассказывать детям выдуманные легенды, так и стать ужином зверя. Второй вариант, конечно, совсем незавидная участь, о которой не будут петь песни или, может быть, всё-таки посмеются и забудут. Лисандр, наверное, всё-таки хотел, чтобы о нем помнили, чтобы его ждали, но прежде всего - любили, да так, чтобы до глубины моря, до центра морского смерча, до последнего дня чьей-то жизни и даже дальше. Мечты, это всё мечты, никто тебя не любит достаточно, чтобы запомнить, не говоря о том, чтобы спасти. Надежда проростала даже сквозь марево алмазно-каменной крошки его золотого дна, проявляясь призрачными фигурами людей невероятно далеких, но таких любимых. Надежда обнимала его ласковыми руками матери, улыбалась её нежными губами, а затем превращалась в кошмар, золото обрастало чернильной копотью, лепестки розы становились её шипами, ведь любовь - это клинок обоюдоострый. Шепот зависти-ревности-гнева становился криком: “Только она тебя любит, никто больше, но и то потому что она тебя родила - матери должны любить своих детей, верно, милый? Тристан, Эмберлин, Арман, все твои братья и сестры, все встреченные тобой люди… никто для них ты, никем и останешься”. Впрочем, разве не говорят, что самая темная ночь - непременно перед рассветом? Вода точит камень, а кто же тогда Шарлин Голдвин, если не река, не море, не океан безграничный?

Пусть он ничего и не чувствует, но чужой молитвой - искренность её способна сотрясти горы до основания, наполнить морские глубины от самого дна до вершин земных холмов - с него сходит камень, трескается и опадает, как глина, стекает неблагой грязью с благого тела. В один момент кинесвит плывет в небытии, а в другой - тонет в золотистых водах янтарного озера, неуклюже размахивая руками, невольно заглатывая воду и оттого погружаясь туда ещё глубже. Лисандр едва приходит в себя, когда чьи-то руки - он всё ещё не открывает глаза, но чувствует их холод и мягкость - возвращают ему равновесие, и тогда он цепляется за них до невозможности отчаянно, боясь то ли утонуть, то ли вернуться в пламенные пустоты, которые постепенно исчезают из его памяти, оставаясь лишь копотью в самых её глубинах. Юноша пытается дышать, но каждый вдох причиняет ещё больше боли и без того раненому горлу - вода уже давно не была такой немилосердной, с тех самых пор, как другое озеро грозило стать его последним пристанищем, его могилой. Едва откашлявшись, он всё же открывает глаза, на мгновения задумываясь, может ли серо-голубой цвет казаться солнечным, потому что цвет глаз его матери именно такой. Шарлин Голдвин - солнце, на которое сейчас больно смотреть, но не смотреть на него нельзя - уж проще сгореть пеплом, унесенным вдаль, чем позволить векам сомкнуться.

- Мамочка, - совсем как в детстве, тревожно-ломающимся голосом ребенка, которого страшит рокочущий гром и ветвистые вспышки молний. - Я не понимаю, - он оглядывается вокруг, проводя рукой по мокрым волосам, отводя их назад, наконец, осознавая, где они находятся. - Упаси боги, мы в, - это звучит выдуманно и странно, но, видимо, так оно и есть, - Янтарном озере? - память ещё не вернулась к нему, но чувства здесь, они не покинули тело, а потому кинесвит незамедлительно устремляется к берегу, увлекая за собой кинну, ведь поговорить можно будет потом, когда или если они будут в относительной безопасности.

Правда была в том, что к Янтарному озеру редкий человек решался подходить без зачарованного клинка. Насколько оно было прекрасно, настолько опасны были его воды - обладающие таинственной силой, они привлекали не только людей, но и опасных тварей, как проклятой, так и звериной масти. Он бывал в этих краях всего однажды, находясь под бдительным взором присягнувшего на верность его деду ведьмака, но здесь они с кинной находились, по всей видимости, совершенно одни, и Лис не вполне понимал, почему - как он очутился в воде, почему она была там, но… Правда была в том, что даже в беспамятстве Лисандр знал, что его мать должна занимать первое место. Он сам ничего не стоил, а Шарлин Голдвин, кинна его сердца, для него стоила всё.

+11

8

LEO FOSSI - ЛЕО ФОССИ
В ПОИСКАХ ЛЮБОВНИКА & ПИРАТА
http://s9.uploads.ru/CRdtm.gif
fc:Tom Riley

Планируемые отношения:
любовники

Возраст, дата рождения:
+-35

Титул, род деятельности:
Некогда единственный сын  зажиточного вальвассора, ныне - вор, пират и свободный художник

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

Ты всегда имел тягу к прекрасному: живопись, архитектура, музыка, поэзия... Женщины, конечно же. А ещё, как натура творческая, (сам себя ты часто называешь свободным художником, дабы не афишировать слишком громко остальные занятия) ты счёл прекрасным ещё и алкоголь с азартными играми. И в купе с твоей недурной внешностью, острым языком обаянием, деньгами отца и приступами необыкновенной удачливости, надо признать, ты, Фосси, - просто термоядерная смесь и головная боль для отцов и братьев молоденьких девушек.
Именно поэтому, пожалуй, и началась твоя нетревиальная история, когда ты был ещё совсем зелёным юнцом. Тебя угораздило в череде стройных ножек "запутаться в юбках" одной миловидной ширы. Для тебя-то это была лишь очередная интрижка, а девушка рассчитывала на большое будущее. Попытка объясниться ни к чему не привела, зато её старший брат заимел на тебя зуб. И вот однажды ночью, когда ты выиграл в карты, тебя схватили в тёмном переулке, отобрали деньги, избили и едва живого увезли в неизвестном для твоей семьи направлении.
Очнулся ты на корабле, плывущем из Дальмаса и единственным радостным фактом для тебя было то, что тебе не переломали руки и пальцы (художник же!). Как ты понял, тебя хотели продать в рабство, но не вышло - на этот корабль напали пираты - так ты оказался у Разорителей и тебе удалось доболтаться до того, что они смекнули, что ты можешь им пригодиться (да хотя бы карты составлять да и вообще нескучный тип).
Так началась твоя морская часть жизни. С Разорителями ты научился очень многому - и мореходству, и морскому промыслу, и ведению боя, и воровству и т.д. Домой ты, по юности и глупости не слишком рвался, тебя манили прилючения и, казалось, ты всегда успеешь вернуться, написать письмо как-нибудь потом. И это "потом" превратилось в "никогда", когда, возмужав и проветрив дурь из головы ты решил узнать, что стало с родителями и вальвассажем: отец с матерью умерли друг за другом через несколько лет после твоего исчезновения, а вальвассаж отошёл дальним родственникам матери. Осознание этого накрыло тебя с головой и, признаться, не прошло бесследно. Как беззаботно ты относился к этому раньше, так сильно осознание своей ошибки подкосило тебя в тот момент. Ты сошёл на одном из островов и больше не вернулся на корабль.
"Лео стал сухопутной крысой" - горько шутил ты сам про себя, понимая, что так скажут и твои морские товарищи, но душа требовала перемен. Ты долгое время скитался по островам, промышлял чем придётся, и даже загремел под стражу, но сумел бежать вместе с одной девушкой. (Как позже выяснилось, её звали Дария и она была наёмницей*). Ты решил кой да веки поступить по-мужски и предложил ей свою помощь: не без труда, но вам удалось найти один из кораблей Разорителей и договориться о том, чтобы Дарию взяли на борт и помогли переправиться из пункта А в пункт Б. Так ты снова оказался в море (правда тебе ещё долго пришлось расхлёбывать последствия своего внезапного ухода, но это отдельная песня). Позднее ты снова встретишь Дарию, но уже не одну, а в компании меня и, наконец, поймёшь, почему Дария, ограничилась лишь одной ночью с тобой, а Шахназ вообще не проявляла к тебе интереса. Но в тот момент объектом твоих амурных стараний была именно Дария, которая, однако, не оценила усилий и предложила мирно разойтись. И как же тебе было потом досадно узнать, что та Шахназ, на которую тебя променяли, не уберегла объект твоего интереса...
И вот однажды ты оказываешься в "Водных садах" и видишь там Шахназ... С тех пор вас связывают странные отношения. То ли глядя на неё ты вспоминаешь Дарию, ту, которая впервые в жизни отказала тебе и тебе теперь приятно осознавать, что ты в состоянии купить такую же гордячку Шахназ, которую ты нет-нет да винишь в том, что она встала тогда между вами с Дарией. То ли тебе уже на самом деле приятно попадать под очарование этой сероглазой красотки, которая совсем не так проста, как может показаться на первый взгляд.


* - о Дарии кое-что есть в моей анкете и я обязательно расскажу, покажу и помогу, если попросите.
- Сразу говорю, это не большая и чистая любовь с одной или обеих сторон. Но между вами есть определённая химия и нет-нет, но вам обоим интересно разобраться, отчего вы стали такими, какие есть сейчас: у вас обоих за спиной весьма насыщенная и противоречивая история. И, пожалуй, Шах единственная женщина, к которой Лео возвращается раз за разом.
- Я категорически против возвращения Лео в Дальмас и попыток "высадить на сушу", найти способ вернуть вальвассаж, каких-нибудь родственников - для него это слишком неприятная тема, потому что, как ни крути, он виноват в смерти родителей, а сталкиваться с этим и своим прошлым он не хочет. К тому же, приличного вальвассора из него уже не выйдет - он привык к иной жизни.
- Лео бывает знатная свинья, но он не злодей, не глупец и не абсолютная скотина. У него есть свои принципы, которым он следует: после того случая с его похищением он никому не говорит о любви, чтобы затащить в постель; он иногда горячится, но не станет из хорошей драки делать плохое побоище; он всё-таки образован и наделён вкусом и манерами, и как бы там ни было, а это из него уже не выбьешь. Если вы смотрели Демонов да Винчи, то, думаю, понимаете, какой примерно образ я имею в виду.
- Смена внешности крайне нежелательна.
- Я - игрок активный и со мной можно и нужно договариваться. Огромных постов и вечного флуда не требую, но на "поиграть недельку-месяц-полтора и забыть" и "полпоста в неделю" я не согласна. Если вы берёте роль, то берите её, чтобы играть.

пост

Ты стоишь перед зеркалом, глядя на собственное отражение в посеребрённой глади бездушного металла. Оно одинаково беспристрастно отражает любую пойманную в его холодный плен действительность. Вот и ты сейчас в плену. В его плену... Но только ли в его, милая? Однако, зеркалу не дано отразить твою душу, не дано подглядеть, сколько шрамов на твоём, казалось бы, идеальном теле умело стёрто руками лекарей. А сколько и какие скрыты под твоей татуировкой на спине! О, пожалуй, только ты одна знаешь, помнишь об этом, будучи в состоянии только по ним однимрассказать историю своей бурной и непростой жизни.
"Надо же, а на вид идеально..." - придирчиво оглядев себя, решаешь, наконец. Да уж, скромностью Боги тебя точно не наделили. Но, будь они прокляты, ты ведь знаешь неприглядную правду, знаешь! И она не даёт тебе покоя похуже застарелых шрамов. Она грызёт и выворачивает ночами все внутренности в бессильной злобе и безысходности. Феникс на твоей спине изогнул шею и расправил крылья, готовясь взмыть ввысь, а твоя дорога, какая она? Куда он ведёт?
Нагое тело пахнет твоей любимой лавандой, покрыто ровным загаром и маслами, твоя кожа нежна, как лепестки цветка, но тебе этого мало. Увы, слишком мало... Медея с потрясающим упорством всегда стремилась к своей цели, но это всегда был сложный путь, как в погоне за миражом, который ускользает с линии горизонта, утекает сквозь пальцы, едва ты подойдёшь ближе, чем допустимо. Так и Шахназ понимала, что она уже прошла слишком длинный путь, на котором были погребены чужие жизни в немалом количестве, исковерканы чужие судьбы, оставившие на теле шрамами свои приветы, поэтому, боги, как можно было взять и остановиться? Как можно было признать лишь миражом погоню за обещанным призраком достойной жизни и почтением, о котором грезилось долгие годы?
"Но как быть? Неужели всё и впрямь должно закончиться здесь и вот таким нелепым образом?" - девушка хмурится, но на миг кажется, что вместо того, чтобы отражение повторило это нехитрое действие, оно вместо этого скалит зубы в хищной усмешке. И в тот же миг за спиной Шахназ раздаётся такой знакомый и одновременно незнакомый голос. Вернее незнаком сам тембр незнаком, но интонации, какие-то отдельные его нотки звучат в памяти металлическим и холодным перезвоном.
- Потрясающая забота! - хмыкает девушка с ухмылкой, сложив руки на груди и обернувшись к своей гостье, - Благодарю.
Склонив голову набок, Шахназ изучает свою гостью, поражаясь, насколько разный облик принимает этот некто, навещая её уже не
единожды.
- Давно мы не виделись. Меняя облик ты, однако, не меняешься, - замечает Шах, понимая, что излишнее гостеприимство тут ни к чему. Её гостья (или гость?) везде чувствует себя, как дома: и на природе, и в старом доме, и здесь, в прохладе уединённых покоев "Водных садов". Признаться, Шахназ до сих пор не знала, кто именно перед нею, хотя прекрасно понимала, чувствовала, что человеческого в этом создании - лишь облик и не более того, как броский, но удобный фантик, скрывающий нечто... Но что?
"Слишком много вопросов и нет ответов"
При первой встрече Шахназ даже думала, что нашла своего "родителя" - бога Отражений, но этот вариант отпал. Впрочем, легче от этого почти не стало, если только чуть-чуть...
- Что у меня на душе? - переспросила девушка, - Надо же, у меня, оказывается, есть душа! А многие утверждают, что нет.
Она смотрит на игру со свечами спокойно, почти расслаблено, но разве можно обмануть Бога? За ленивой грацией, взглядом с поволокой скрывается предельное внимание и попытка разгадать эту загадку самостоятельно -раскрыть тайну разноглазой незнакомки, кривящей капризный рот в усмешке.
Немного подумав, Шах всё-таки решает заговорить, но перед этим садится рядом и тоже берёт себе виноградину, но пока не ест, а лишь катает её меж кончиков большого и указательного пальцев руки.
- Я не глупая и понимаю, это всё не должно закончиться вот так, - она разводит руками, словно демонстрируя гостье свои покои, себя, - Но тогда как? Это тупик? У меня есть всё... почти всё. Но ты прекрасно знаешь, что и этого мне мало...
Ей всегда хватало наглости "тыкать" даже тем, перед кем другие падают ниц.

+4

9

FABIEN HEMERY - ФАБЬЕН ЭМЕРИ
В ПОИСКАХ СВОДНОГО СТАРШЕГО БРАТА
https://78.media.tumblr.com/4568d814c75ccd0751ebe9e55b8b1dec/tumblr_osl3zqfelO1ujcvduo4_500.gif
fc:на выбор

Планируемые отношения:
братско-сестринские

Возраст, дата рождения:
26-30 лет

Титул, род деятельности:
Граф Эмери (предположительно Офельен, Пуффе)

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

Те, кто знают нас с тобой не с самого детства, всегда бывают очень удивлены, узнав, что по крови мы с тобой совсем не родные. Твой отец, старый граф Эмери, Филлип, женился на моей матери Элисбет Барди, после смерти твоей родной матушки, когда тебе уже было было лет семь, и, признаться, особого восторга от этого ты не испытывал, когда в доме появилась чужая женщина да ещё и с собственным ребёнком:
"Иоланта и Феб часто дурачились, ссорились, проказничали, ведь были всего лишь обыкновенными детьми по своей сути. Феб грозился подпалить Ио косички. Ио таскала конфеты и сваливала на Феба, хотя все прекрасно знали, кто виноват и не ругались особо. Фабьен закрывал её в кладовке на кухне, Лючия ябедничала, когда он убегал гулять, не сделав все уроки. Он в отместку портил её домашнее задание, а она зашивала ночью рукава его рубашки. Список можно было бы продолжать ещё долго, но так или иначе, наставления матери возымели свой эффект — Иоланта перестала мстить и остро реагировать на выпады брата, стала больше к нему тянуться, вникать в его интересы. Даже научилась ездить на лошади верхом, чтобы сопровождать брата в прогулках и не быть осмеянной им и окружающими. Значительно позже она даже научится неплохо владеть кинжалом от брата в целях самообороны, ведь они оба помнили, насколько неспокойными были некоторые года, и как Элисабет вступалась абсолютно безоружная за них и за себя перед толпой. Фабьен же не хотел или же не мог ответить сестре в полной мере, оставаясь отстранённым чаще всего. Так было до 970 года, до того момента, как брат уехал обучаться в Тьебо."
Став старше, мы оба с тобой образумились и сперва заключили "Худой мир вместо хорошей вражды", а потом и вовсе поняли, что иметь брата\сестру - это прекрасно. В 984 году умирает твой отец, а у Иоланты тем самым срывается нежеланный брак:
"Иоланта была отправлена для знакомства, а брачный договор с его подписью Филипп обещал выслать позднее. Но Боги решили вмешаться и Филипп Эмери скончался прежде, чем отдал Лючию в чужую семью окончательно. Никто и не догадывался, что через несколько недель вместо гонца с брачным договором может приехать сын графа с печальными вестями о смерти своего отца и о том, что раз договор не был подписан ранее, а наследник всех прав и обязательств теперь он, то он и вправе же решать, что с ним делать. Но Иоланта нужна своей матери, а вопрос с лесопилкой совсем скоро будет решен. Тем же вечером от без лишних слов отдал запечатанный брачный договор сестре, позволяя самостоятельно решить, что с ним делать…".
С тех самых пор мы все стали ещё ближе, мы с матушкой стали для тебя настоящей семьёй, а ты - полноправным владельцем графства. Впрочем, ты никогда не сидишь на одном месте долгое время и не считаешь зазорным то, что Иоланта занимается делами твоего графства, ведь ты знаешь, что сестре можно доверять.
В Офельене не всё спокойно. Соседнее графство Сиприен норовит откусить кусок от наших земель и наши дела не очень хороши, но ты стараешься держать всё под контролем, а для улучшения торговой ситуации было решено заключить договор с графством Китери через брак Иоланты с графом Марко Риччарди. Летом 986 года планируется свадьба.


- Мне очень нужен брат! Персонаж на проекте уже был, но я не навязываю вам ни прошлый образ, ни внешность, как таковую. Для меня принципиально важна наша с вами линия взаимоотношений, которые никогда не были простыми и к осознанию того, что неродные друг другу люди тоже могут быть близки мы шли очень долго. Есть много идей на игру, но я вовсе не ограничиваю вас игрой лишь со мной.
- В заявке прописана лишь линия с Иолантой, поэтому я хочу, чтобы вы сами прописали историю моего брата, а поле деятельности у вас весьма обширно, поскольку Феб не слишком сильно привязан к территории графства - он и учиться уезжал, и сейчас может оставлять Иоланту дома вместо себя.
- Внешность Фабьена мне не принципиальна, но желательно обсудить со мной сперва. Мне важно видеть вас - хорошим хозяином, моей опорой и поддержкой, смелым и отважным мужчиной. Каким ещё будет Фаьбен - решать вам.А для понимания типажа могу предложить вам троих замечательных мужчин:
в заглавии поста - Julian Morris или же Jacob Collins-Levy, Tom Bateman

для вдохновения

https://78.media.tumblr.com/21bfdfb372a6e44d5c2fe9960a86958c/tumblr_op1ihtkXBo1rd7nhbo3_400.gifhttps://78.media.tumblr.com/7bc8c0794e6f85b69a050e0dcf8e9e34/tumblr_mo6r4rL0lv1sqts39o1_250.gif

Давай больше не будем так ругаться? Мне 16

Не дышать. Просто идти, затаив дыхание, чтобы ничем не сметь спугнуть это эфемерное подобие тишины, звенящее в ушах напряжением. Не оборачиваться. Просто подниматься ступенька за ступенькой, не показывая своего страха перед тем, кто стоит позади, кого ты должна была бы любить, если не больше жизни, то как её неотъемлемую часть, потому что Он - твоя семья. И плевать на принципы крови. Твоя мать всегда хотела, чтобы вы были одной большой семьёй, чего бы ей это ни стоило, а теперь чего бы вам обеим этого ни стоило. Не смотреть на него.  Отвернуться и не показывать, что тебе в очередной раз жутко больно и хочется кричать, кричать так, чтобы слышало всё поместье о том, как тебе опостылела эта многолетняя и уже совершенно бессмысленная вражда, больше похожая на возню в песочнице. "Мы выросли, неужели ты не видишь?! Выросли!!" - кричать до хрипоты. Но разве он услышит? Конечно же Фабьен услышит только то, что ты на него кричишь, а не то, что ты хочешь сказать.
Эти несколько ступенек, прежде, чем он догнал и преградил путь, казались бесконечно долгой дорогой на эшафот, которая при всей внешней лёгкости стоила колоссальных внутренних усилий. А он встал ещё на ступеньку выше, заставляя чуть ли не носом уткнуться ему в грудь, которая стала настолько широка уже, что от былого худенького и высокого мальчишки не осталось и намёка.
"И не обойдёшь ведь теперь..." - не без досады подумала Иоланта, хмурясь и медленно скользя по юноше взглядом, пока не остановилась на его недовольном выражении лица, - "Похоже, Феб жаждет зрелищ перед тем, как получит хлеб..." - тягостно думала девушка, пытаясь понять, как бы не дать ему желаемого и побыстрей спровадить наверх.
"И, конечно же, ни одна служанка не прошмыгнёт, как назло. Все уже там, где положено быть. Кроме нас... Феб, нам положено быть братом и сестрой, слышишь?" - увы, Фабьен мыслей читать не мог, а набраться смелости и напомнить ему об этом, значило обречь себя на ещё одну порцию нотаций, когда он и первую-то выговаривал сейчас с таким чувством, будто Иоланта собиралась у него отобрать всё графство, а он был этим жутко возмущён. Только девушка не знала, хватит ли её собственного терпения, чтобы вынести подряд эти две штормовые волны, которые вот-вот могли смыть её не просто с лестницы, но и с лица земли, потому что "неприятно" - это ещё крайне мягко сказано было по отношению к тому, что и как ей выговаривал Фабьен. Но наивысшей точкой кипения, когда Иоланта уже не смогла стоять молча с выражением лица, как у каменного изваяния, словно была памятником самой себе, стали его уж совершенно странные слова о том, какие меры для расположения отчима она использует. Это звучало как-то дико и совершенно безобразно. Возможно, Фабьен и не думал вкладывать именно такой смысл, но после всего вышесказанного, Иоланте показалось, будто юноша обвинил её едва ли не в интимной близости с отчимом, в качестве способа для поучения расположения. Иоланта не сдержала нервного смешка:
- Дааа, мой дорогой брат, я знала, конечно, что все всё понимают в меру собственной испорченности, но мне, право, даже интересно, до какой именно низости вы готовы опустить меня в собственных глазах. Это так занимательно, как я выгляжу не просто в чужих глазах, а в глазах собственного брата, который меня не видел... подождите-подождите, год? Два? Сколько всего вы успели придумать, чтоы посмеяться надо мной, обвиняя не только в бессердечности?! - она не кричала, но в её голосе чувствовался такой порыв, будто ещё какое-то мгновение два и она, не совладав с собою, просто оттолкнёт Фабьена с дороги с той же отчаянной силой, с которой она так хотела бороться с его безразличием, а теперь с той же силой пожелает в самом деле избежать любого контакта с этим человеком, в котором по отношению к ней, похоже, не осталось ничего человеческого.
- Ну, же, расскажите! Вы посмеялись, теперь давайте посмеёмся вместе! - одаривая в ответ брата точно таким же милым взглядом, каким он сам смотрел на неё несколько мгновений назад, правда с той лишь разницей, что Фабьену могло показаться... Хотя нет, не показаться, а даже он мог заметить наверняка, как влажно блеснул взгляд Барди на несколько мгновений.
Она была ещё совсем девчонкой, рано повзрослевшей умом, но всё же девчонкой, а не железной леди, до которой ей было ещё расти и расти, которой нужно ещё было много чего пережить, чтобы научиться сносить абсолютно все упрёки с непоколебимым видом. А каково ей было на самом деле, когда пусть сводный брат, но всё-таки брат, был готов не просто подумать, но и сказать любую гадость, чтобы только унизить её в первую очередь в его же глазах.
- В вашем распоряжении будут находиться земли, вещи и прислуга. До последних ваш отец меня ещё не понизил - он благоразумный человек... "В отличие от вас!" - обиженно бросила Иоланта последнюю фразу, что вобщем-то даже договаривать мысль необходимости не было. Приходило горькое понимание, что этого индюка, похоже, ничто уже не исправит.
Голос матушки в одночасье прервал бурю, что вот-вот готова была разразиться. Ио лишь молча повернулась на голос, но сил говорить что-то попросту не было, как и куда-то идти. Она уже ничего не хотела: ни семейной трапезы, ни дня рождения, ни, тем более, близких, в чьём кругу она должна была справлять день рождения. Так что Фабьен на самом деле оказал ей большую услугу, когда ответил сам да ещё и за руку взял, а Иоланта с совершенно опостылевшим ему смирением даже не сопротивлялась этому.
- Как я могу? - выдавила из себя Иоланта, чуть улыбнувшись, - Не зря же вы приехали. Надолго ли, кстати? - казалось бы, светская беседа и вполне себе милый вопрос, но только эти двое понимали, как они на самом деле "рады" видеть друг друга.
В её голове засела лишь одна мысль: "Боги, как мне это всё опостылело!" - опустившись на стул, она совершенно пустым взглядом обвела свою семью, чувствуя себя, как в каком-то дурном сне, когда у всех вокруг есть какие-то свои определённые роли, а тебя, если ты откажешься играть роль прилежной сестры они не заметят, даже если подавишься и начнёшь умирать.
"Вот, например, Филипп - он важный граф, его не заботит, что сегодня подадут к столу, его не заботит, что его сын до сих пор не может смириться с наличием сводной сестры. Его волнуют лишь глобальные вопросы графства и благополучия. Вот Элисбет - она, наоборот, озабочена поддержанием семейного очага до такой степени, что сожжёт любого в этом очаге, если то будет на благо семьи. И наплевать, что это может оказаться её собственная дочь. Ах, да, Фабьен - брат? Враг? Нет, юноша со слепым сердцем. И, конечно, сама Иоланта - опора для матери, её надежда на сплочённую семью, больная мозоль для Фабьена и пустое место для Филиппа, пока не высказывает любого рода протеста".
За столом ещё были гости, но она даже не взглянула на них, чувствуя, что один только приезд Фабьена и его глупые претензии превращают и этот день, и день рождения именно вот в этот кошмар, хотя, конечно, на самом деле всё было не так мрачно, как может это показаться на пороге шестнадцатилетия, но доля правды в подобных мыслях юной особы всё ж была:  Иоланта не могла позволить себе не оправдать надежды матери, к тому же, ей хотелось совсем немного - ей хотелось брата, который будет поддерживать, заботиться, на которого можно будет равняться остальным мужчинам. Но пока получалось равняться только ей самой и то лишь по степени колкости речей.
- Иоланта?
- Да, матушка?
- У нас гости, оставь, наконец, свою... диету, - попросила Элисбет, надеясь, что дочь не повторит вчерашний трюк с отказом от еды и своевольным уходом по малопонятным причинам.
Молчание в ответ и внимательный взгляд матери, насколько непонимающей, что происходит, но пауза затянулась, а Иолатна, вроде, не собиралась ни уходить, ни есть, поэтому Элисбет решила переключиться на гостей и Феба.
- Фабьен, милый, ты же со своими гостями составишь нам компанию завтра вечером? Приглашены только самые близкие друзья, но дам будет явно больше, а поскольку твоего приезда ждала не только Иоланта...
Хорошо, что в эту секунду Элисбет не обратила внимания на дочь, которая едва не пригвоздила матушку к стулу взглядом.
- То ты и Валериан просто обязаны в полной мере одарить всех своим вниманием. Поддержите меня, Коралин! - полушутя попросила женщина подругу Фабьена.

Отредактировано Iolanta Ricciardi (2018-06-15 21:39:05)

+3

10

STYR HADWINSON - СТИР ХАДВИНСОН
В ПОИСКАХ БРАТА-СОРАТНИКА
http://sh.uploads.ru/u6AzE.gif http://s5.uploads.ru/Oe0ql.gif
fc: Alexander Ludwig *

Планируемые отношения:
братско-снисходительные
дружески-покровительственные*

Возраст, дата рождения:
21-22 года, родился в 964 году *

Титул, род деятельности:
дружинник из рода Волка,
боец *

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

Горячность и отвага, отмахивался наш отец, когда видел тебя в очередной раз битым.
Дурость это, вздыхала мать, прикладывая тебе что-то холодное к сбитой скуле.
Ты из тех кому главное в чем-то поучаствовать и ты жить не можешь без того, чтобы не глядеть на других и не показывать себя.
Тебя одергивают все, начиная с меня, заканчивая нашим меньшим, но разве тебя остановишь.

Четвертый сын, которым порадовала отца нашего мать, когда он вернулся к ней со звериной шкурой с охоты, на которую отправился как только повитухи вошли в нашу хату. Обернись все худо, оставил бы ты семью безутешной, жену и родительницу оплакивающей. К счастью, обошла наш дом беда, не страдала хилостью мать, да и бабки повивальные, дюжины рожениц на своем веку повидавшие, подмогли. Большим младенчиком ты народился, какими мы в свое время не были. Уже тогда руки оттягивал, даром что возились с тобой все мы трое, не надорвались. А утомившись, ел за троих, растя как на дрожжах. Оттого вскоре и принялась ребятня разрывать тебя на части во время детских игр, упорно зазывая к себе в дружки. Ты добродушно улыбался, но тянулся неизменно к нам, своим братьям, чем мы не стеснялись бахвалиться. Сызмальства ты славился своей удалью, своими кулачищами, сделавшимися с годами пудовыми, и той силой, что просыпалась в тебе в минуты безудержного гнева: словно зверь кидался ты в самую гущу, в самое пекло, не чувствуя боли от ударов, покуда враг твой не был повержен. Окупалось все тем, что в драку ты лез не по пустому желанию, а причинения справедливости ради.
Хотя радовало это нас, боялись мы, как бы не забрали тебя предки к себе раньше времени, но удачливым ты родился, а с течением времени и придерживать коней научился, хоть и не овладел в полной мере ты ученьем этим. Да и к чему, если эта горячность - вся твоя суть? Но у каждой живой твари, будь то зверь или человек, есть свой угол, и в нем он может быть спокоен. Вот таков ты с теми, кто тебе по нраву - весел и прост, без тебя не обходится ни одно застолье, ни один пир, ведь ты один из тех, кто охотнее всего рассказывает о прошедших походах, кто тискает охочих до внимания девиц и пьет со своими товарищами хмельное пиво. Только ты можешь вначале с кем-то подраться, а затем, все еще в крови и поту, продолжить пить и веселиться с битыми же, потому что после того, как помахал кулаками, ты всегда готов и за жизнь поговорить. Одним богам известно, сколько раз так начинались и заканчивались твои переговоры, частенько оказывающиеся успешными. Недоумевал тогда наш степенный Хемме, да смеялся, как удавалось тебе то, что не по зубам было ему. Будто мы не кровь от крови, плоть от плоти, дети одних родителей, воспитанные под одною крышей. Мы всегда были вместе, приученные быть друг для друга всем и следить, чтобы никакая стрела и никакой топор не вонзился в неприкрытую спину. Потому и задача у нас одна, будь то служба нашему рошу, набеги на низинников, или потворство тех желаний, о которых мы не говорим за стенами нашего дома. Ты поддержишь меня, я знаю, когда придет время нашей стае выступить из тени, и это вряд ли кого-то удивит. *


* Каюсь, на актерский состав Викингов не просто посматриваю. Любы мне рагнаровы сыновья, нелегко будет с ними расставаться. Поискать кого на замену можно, только схожей породы. И вида соответствующего.
* Иной раз тебе не приходится трудиться, чтобы привлечь наш, старших, взор. Ты беспокоен и нетерпелив, часто видишь лишь то, что прямо перед тобой, и часто мысли и помысли бегут впереди тебя. А порой ловлю тебя на том, что ты едва ногой не топаешь, силясь братовы взгляды на себя обратить. Признаю, мы следим за тобой в миру меньше, чем в раздоре.
* С годами особо мудрить не выйдет. На год старше, на год младше, не боле.
* Старики сказывают о яростных воинах, что ходили в бои без рубашки, и отличались неистовостью и большой силой. Ты как раз из таких, только ведет тебя не жажда крови, а жажда хорошей битвы. Противников ты ищешь по силе, и защищаешь тех, кто в этом нуждается.
* Имеются у меня мыслишки насчет будущего Хадвинсонов. С радостью ими поделюсь, на грядущие времена карты разложим. Славно будет тебя стражем границ заделать, с твоим равным умением драться и пить. В такой подход у меня веры больше, чем в простую резню или долгую говорильню.

пост

Сердито хлопнула позади Гейста и Сиббы ставня - то ли малой, заигравшись, позабыл ее накрепко затворить, то ли ветра йольские распелись морозными порывами, подобно великанскому горному скальду. А вдруг сталось так, что домашние духи, утомившись от ругани, решили свою лепту внести? Как бы то ни было, по чьей бы вине или задумке не случилось, но замерли спорщики в нечаянной заминке, каждый потоком своих дум захваченный. В натуге драчливой и возмущении обоюдном дыхание у обоих сперло, отдышаться теперь силились. Только молчал дружинник, а воительница нет-нет, а слова из себя давила, торопясь правду свою до названного родича донести.

Украдкой проскользнувший в хату сквозняк тронул рыжие пряди дочери Олава, в пылу потасовки глаза ей застившие, прошелся по коротким вихрам хозяина дома, заставив того поежиться, повести плечами. Был в этом невольном жесте и ответ жонкиной сестре, мол, расхваливаешь низинников, будто не мы ходим ближе всего к высоким небесам, словно не они пасутся у подножия могучих олуинских гор. Что нам до них?

- Коли не будет волк овец гонять, да прихватывать зубами самых нерасторопных, надобности что в пастухе, что в охотнике не станет, - проворчал Хадвинсон. Давно так заведено было, и волею судьбы лишь разрешалось по-разному. Порой пастуху хватало смелости и сноровки отбиться, огнем серого напугав, иной раз волку удавалось добычу в лес уволочь. Тогда следом за ним шел зверолов, надеящийся разжиться клочкастой шкурой и снискать признательность местных.

По лицу родственницы видел Гейст, что в те же дали ее размышления увели. Только ей по нраву скорей пастушок был, нежели зверь. А умелым охотником она саму себя разумела. Но и мастерство иногда подводит, и уходит ложным следом волчатник, пока крадется зубастый другой тропой. Видать, случалось и Сиббе упустить беду, бредущую в дом, иначе бы не закрывалась ладонями от призраков прошлого. 

- Разбой – порядком громкое слово, - отмахнулся дружинник. Хотел – рукой, а вышло корзиной. Уж и позабыл, что ее держит. Кинул плетенку на пол, ногой под скамью пнул. – Мы с братьями пугаем больше. Девок полапаем, стог подпалим, на закуску и на гостинцы чего прихватим. Забавляемся. Отчего бы мирное стадо и не побудоражить? Его хозяева еще и властителями гор себя мнят, ха! Глядишь снимутся с места, придут поглядеть, кто здесь лихо чинит, так ведь не придет никто. Иначе бы давно уж клинками мерились. И рош то понимает, оттого и попускает нам.

Растрепались, и ушел боевой настрой, выветрился. Потер сын Хадвина затылок. Верно отец всегда рек, хочешь бить – бей, а не болтай попусту.

- Будет нам. Давай сядем, по-людски поговорим. У меня где-то под рогожей кувшин с медовухой припрятан… Да не гляди на меня сердито, хуторянские варили. А прячу оттого, что сестрице твоей не нраву, когда захмелевшим хожу. Надоедаю ей, понимаешь.

Отредактировано Geist Hadwinson (2018-06-16 13:59:29)

+7

11

ROMUL - РОМУЛ
В ПОИСКАХ [ОТРАДЫ СЕРДЦА]
http://s9.uploads.ru/2bNn5.gif http://s7.uploads.ru/btmdD.gif
fc: zach mcgowan

Планируемые отношения:
любовный, не лишенный запутанности и сложностей интерес

Возраст, дата рождения:
948, 38 лет

Титул, род деятельности:
Странствующий ведьмак, и в “голодные времена” наемник, работающий не только как сопровождение для благородных (и не очень) господ, но и в качестве наемной силы на временных предприятиях [сбор урожая, стройка, отгрузка/погрузка, ets]

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

Радость моя и мое же горе, благодать и проклятие, что оберегает меня и в тоже время, того не ведая, разрушает. Ты – мой персональный парадокс, дитя северных лесов Дальмаса, когда-то взятый на обучение доживающим свой век скайхайским ведьмаком, что искал себе достойную замену и нашел ее в твоем бойком, пытливом лице. Твой неблагодарный, неизменно опасный труд; твое покрытое шрамами тело, каждый из которых – история; весь ты в своих по-земному простых деталях, когда-то привлек мое внимание, спустя месяцы неожиданно став тем, кто нашел путь к моему сердцу и управу на мою дерзкую натуру, способный сбить спесь и заставить прикусить язык. Мало кому я доверяю так сильно, как тебе, без страха делясь своими мыслями и тревогами.
Наша пара – контрастная, броская и порицаемая из-за разности статусов, – несомненно проделка Отражений и крошечное чудо. Даже ругаясь до искр, споря до хрипу и неиствуя, мы не теряем света чуткости, раз от раза сходясь вновь, несмотря на все преграды. Я всегда буду твоим покоем и отдушиной после долгого пути, а ты – моим штормом, способным уберечь и укрыть меня от невзгод.


• Имя, возраст, род деятельности и детали биографии (за исключением ведьмачества и “гражданства” Дальмаса) можно изменить на свое разумение ;
• Внешность, также может быть изменена, но с ограничениями (и моим душевным скрипом). Помимо Макгоуэна, я могу предложить вам такие варианты, как: Чарли Ханнэм, Мэттью Макналти или Энди Уитфилд ;
• Анкета не подразумевает размещения пробного поста, но мне хотелось бы загодя посмотреть на ваши “таланты” и посему тот самый пост (любой среднестатистический) я буду ждать у себя в лс. Между Даршаном и Ромулом чуть более чем полностью “тесные” (ghm) отношения, и потому нам с вами придется проводить вместе немало времени, а я, знаете, как и многие люблю комфорт, особенно в том, что касается уровня и вдохновленности игры ;
• Будьте самостоятельным и будьте… сюжето_толкательным. Пожалуйста. Я слишком часто натыкался на фри-”бревна” и у меня скоро образуется глубочайшая психологическая травма на этом фоне ;
• Мне нужно общение. Все эти разговоры, совместные раздумья, обмен сюжетными зарисовками и обсуждения, неожиданно всплывающие в беседе хэдканоны и тонкости, и прочие вдохновляющие моменты. У нас же любовь все-таки, южная страсть и всяческое подобное, тут без любви к игре ничего не срастется (я проверял). Я не прошу вас о вроллинге (в который сам впадаю редко, но не порицаю), а об активности и интересе ;
• В остальном приголублю, обогрею, подам пару идей для старта игровой деятельности, сносно приодену и далее по списку. Связаться со мной можно через гостевую или зарегистрировавшись – через личные сообщения на форуме.

пост

[indent] Даршан и раньше подолгу бывал вдали от дома, занятый то делами отца, то увлеченный самообразованием, то неприличного подолгу задерживаясь у гостеприимных друзей, которых во все времена имел в избытке. Он многое знавал о разлуке и дорожной хандре, когда хотелось все бросить и просто вернуться домой, где солнце всегда светит ярче, а воздух мягок и полон пряными, ласкающими обоняние звучаниями. Вся его жизнь, так или иначе, извечно рука об руку шла с разъездами и отлучками, но еще никогда не чувствовал он на душе столь тяготящего, путающего мысли и чувства груза.

[indent] Два месяца вдали от родного края, два месяца тревог и мрачных дум, два месяца слухов и писем. Послания от семьи и друзей с Рав доходили до него с колоссальной, угнетающей разницей во времени, и каждое последующее было тревожнее предыдущего, а разболевшаяся его фантазия не единожды подкидывала ему дурные сны. К концу весны он весь извелся и стал совсем плох, − тщательно скрываемые под маской напускного спокойствия, его дурные чувства лишь крепли и ширились, оплетая его липкой, премерзкой паутиной и стачивая заживо, из-за чего сконцентрироваться на вверенных делах становилось все сложнее, а банальнейшие обязанности все чаще представали хитрой головоломкой.

[indent] Переча (уже не в первый, впрочем, раз) воле отца, − что уверял его в обретенном контроле над ситуацией, прося продолжить заниматься вопросами торговли, − Даршан возложил остатки мелких, не требующих его неусыпного внимания дел на плечи поверенных, отбыв из Седу на первом же корабле, не самом удобном, но достаточно быстроходном. Он обернулся до Корай за пять с лишним дней, где, − в порту Эмина, − тут же столкнулся с новой напастью в виде немалого количества не в меру осторожничающих капитанов, от чего-то страшащихся столкнуться с бунтами на своих кораблях, из-за чего в порту стояла сущая неразбериха, гвалт и суета.

[indent] Потеряв без малого два дня, Даршан все же сыскал не потерявшего головы капитана, идущего на необремененном грузовом корабле, что за вознаграждение согласился принять его на борт. Неделю с лишним добирались они до Хепри, и уже оттуда, не присматриваясь и не выжидая, взяв лучшего коня, Даршан двинулся в Браму, куда явился спустя две с лишним недели, все это время пребывавший в пугающем его до одури неведении, что он, впрочем, таил глубоко в душе, стараясь не выставлять напоказ и держать лицо.

[indent] Первым делом, прибыв в родной дом, он с превеликим удовольствием отмылся от дорожной грязи, вытравливая с кожи запах горькой морской соли и землистый дух дороги, переоделся в свежее и наведя, наконец, марафет, предстал пред отцом, который, за многие годы уже привыкший к его импульсивности, не сильно удивился его присутствию. Но прежде чем отец увяз в нравоучительстве и монологах о ценностях, Даршан перво наперво спросил за про самое главное − за судьбу сестры. Джайна, быть может, и слала ему весточки, да только затерялись они, скорее всего еще где-то на Корай или Хепри, так и не достигнув своего на удивление расторопного адресата.

[indent] Даршан мчался наравне с ветром, словно пущенная с тетивы стрела, что летела быстрее ниспадающей звезды и пикирующего ястреба. Он был спешен и он был целеустремлен, и не было в этот миг в мире никакой преграды, что могла бы его задержать и уж тем более остановить, да так, что казалось, что даже появись пред ним одуревший от голода кееда − он наступил бы невоспитанной бестии на наглую ряху, и перемахнув того, продолжил бы свое стремительное шествие.

[indent] Во дворец наместника он ступил раскрасневшимся, без всякой помпы и приветствий; наблюдавшие за ним слуги, суетились в потерянности, ума не прикладывая что делать − пропустить ли мимо или сопроводить. Даршан был знаком тут многим, ибо был частым гостем дворца еще во времена правления Сабиры Сироты и только потому смог пройти столь ловко и без задержек, не вызывая лишних опасений, но вызывая у случайных наблюдателей сущее замешательство не то своей наглостью, не то расторопностью, совершенно не свойственной его натуре. Из-за нехватки времени и занятости долгим путем, он оповестил о своем прибытии лишь сестру, да и то размыто и неточно, ибо одним Отражениям тогда было ведомо сколько дней уйдет у него на это путешествие, из-за чего он был (возможно) ожидаемым, но не приглашенным официально гостем, что сбивало с толку.

[indent] — Откройте, — издали окликнул он стоящих у дверей зала совета слуг, нетерпеливо взмахнув рукой, и, не дожидаясь того, пока те разберутся с дверью самостоятельно, подсобил, навалившись на створку и, пожалуй, несколько чрезмерно порывисто отталкивая ее в сторону, являя, наконец, себя, немногочисленным присутствующим которые, скорее всего, слышали его о приближении еще загодя от более собранных слуг, оповестивших наместника о (почти) неожиданном госте. Он явился без официального представления в котором не сказать, чтобы нуждался.

[indent] Одернув край светлой, шитой золотом легкой накидки и поправив выбившиеся из собранных волос пряди, он расправил плечи, обводя всех пристальным, спешным взглядом, перво наперво ступая в сторону сестры, тепло и крепко ее обнимая. Ни неловкость момента, ни тяжелый (совершенно не переменившийся) взгляд наместника, ни подчеркнутый официоз происходящего − ничто не остановило его, ибо сердце его болело слишком долго и глубоко, и не мог он держаться выверенно и холодно в секунду, когда обвалились с его души, наконец, увитые ядовитым терном цепи опасений, разбитые теплом долгожданной встречи.

[indent] — Моя бесконечно прекрасная, сиятельная сестрица, если я поседею от пережитого беспокойства, это будет на твоей совести, — шепнул Даршан, выпуская Джайну из объятий. Тепло посмотрев в сторону Айше и приветственно кивнув кузине, Даршан, наконец, отступил, оборачиваясь в сторону Махавира. Мельком коснувшись пальцами виска, он почтительно и пристыженно склонил голову пред новым наместником и старым другом.

[indent] — Прошу простить мне мою запальчивость, наместник, но глас тревог громче зова приличий. Если вы позволите, я хотел бы присутствовать при обсуждении, как ваш советник и как человек немало обеспокоенный за судьбу нашего солнечного дома.

+8

12

VICTOR - ВИКТОР
В ПОИСКАХ [ТАЙНОГО ПОМОЩНИКА]
http://sh.uploads.ru/P2cY0.gif http://sf.uploads.ru/8ocrH.gif http://s6.uploads.ru/LIguH.gif http://se.uploads.ru/5gOpt.gif
fc: colin o’donoghue

Планируемые отношения:
в первую очередь обоюдовыгодно деловые, во вторую - приятельские

Возраст, дата рождения:
949, 37 лет

Титул, род деятельности:
контрабандист, мошенник и скупщик краденного, в быту известный, как милейший торговец редкими диковинками и прочим хламом; с недавних пор - шпион, наблюдатель и поверенный меньше-чем-на-полставки для “частного лица ирадийских кровей”

ОБРАЗ
"Не думай, что там было в прошлом. Не спрашивай, что будет позже.
Мир состоит из хлебных крошек - мы чем-то все на птиц похожи."

[indent] Будущий пройдоха и обаятельнейший из мошенников три с лишним десятка лет тому назад родился в графстве Рогасьен, в отдаленных окрестностях Башета, на территории раскинувшейся в лесной чащобе деревушки до которой мало помалу доплывало солоновато-горькое звучание морских ветров. Ты был простой человек простой крови и не было у тебя ни золотой ложки во рту, ни всех богатств мира, но была любовь – искренняя и сильная, – родителей, и целый непознанный мир под стопами, что стоило больше всех бесчисленных сокровищ. У тебя была любовь, доброта окружающих и вера – вера в мечту о том, что когда-нибудь ты заживешь лучше дальмасских графьев и выходцев высшего света. Ты был мечтатель и к тому же деятель, с малолетства отличавшийся пытливостью ума, памятливостью и наблюдательностью – всеми теми качествами, что в итоге подвели тебя к одной из сотен судьбоносных троп.
[indent] В бродячей труппе артистов, музыкантов и всякого рода высокодуховных деятелей, тебе – подросшему, – быстро нашлось нехитрое дело. Дальмасцы, конечно, всегда были готовы платить за развлечения и усладу глаз, да только к чему было собирать брошенные к ногам виноградины, если можно было срезать всю эту прелестную, сочную гроздь? Друг твой и учитель, Трехпалый Ашиль – восхитительный гимнаст и ловкач, – недурно выучил тебя тихой поступи, ловкости рук и умению отвести от себя внимание. С малых когтей ты научился владению кинжалом и знал с какой стороны за него браться, чтобы не вспороть руки, с той лишь разницей, что сталь в твоих руках резала не плоть (ибо кровью ты брезгуешь до сих пор), а дубленую кожу кошелей на чужих поясах. Было ли тебе совестливо? Возможно. Но чуть погодя пропало и это, растворилось в гремучей азартности и почти спортивном интересе, в науськиваниях и подначиваниях улыбчивого Ашиля и том, как росло количество откладываемых монет в твоем маленьком тайнике.
[indent] Твоя семья – вся это гомонливая, пестрая до рези в глазах масса, – дала тебе многое по малому: умения, знания и бесценный опыт. Тебя учили играть в карты и кости (и учили тому, как мухлевать незаметно и играючи), учили фокусам, игре на музыкальных инструментах, артистизму, чтению и счету, тому как говорить и как одеваться, тому как быть незаметным и как привлекать к себе всеобщее внимание, и даже тому, как обращаться с кинжалом не как с инструментом, но как с оружием. Ты впитывал все это словно губка, копил и перестраивал под себя, и все это было, несомненно, интересно, но все было “не то” и “не так” и потому ты продолжал искать, плутая путями неисповедимой судьбы.
[indent] Многое ты пережил и через многое прошел за отжитые тобой годы. На одном из празднеств тебя – зарвавшегося, – поймал за руку наблюдательный дешир, в доме которого ты после служил помощником домоправителя два с половиной года, отрабатывая долг, который не хотел “отрабатывать” в узилище. Год ты скитался в компании странствующего рыцаря от которого ушел, оставив его без сапог и перстней. Ходил ты с торговыми караванами и прибивался к паломникам, слушая древние легенды о благих и неблагих богах. Однажды ты увел из села лошадь, на которой чуть не убился, не совладав с ретивой скотиной; а после прибрал к рукам курицу, которую продал другим наивным селянам, сказав, что та заколдована нести золотые яйца. Ты бродил от города к городу, заглядывал в деревни и села, и казалось исходил весь Дальмас вдоль да поперек, а после попал в Туссен. Столица очаровала тебя на несколько долгих лет захватив без остатка.
[indent] Ты недолго был один и быстро нашел себе компанию таких же ловкачей, как и ты сам. Шли годы, росло твое мастерство и росли твои сбережения. Масса знакомых, масса возможностей. Воровство наскучило и ты прибился к контрабандистам, отчего-то найдя их чуть более интересными. Ты зарабатывал навыки, репутацию и славу в узких кругах, и к тридцатому году жизни многие знающие звали тебя “Улыбчивой Сорокой”. Когда и Туссен тебе наскучил, ты перебрался в прибрежный Седу, скоро нанявшись помощником к глубокому старику, что держал лавку в тихом, неприметном районе города. Ты вел в городе свои дела и вместе с тем помогал старцу, к которому нанялся лишь ради того, чтобы не платить за проживание на постоялом дворе, но скоро прикипел и проникся дружескими чувствами. Когда старик почил, то написал дарственную на твое имя, ибо его дети и внуки о нем давно забыли, а ты был рядом и помогал ему несколько долгих лет.
[indent] Так у тебя появился свой “дом” и “рабочий кабинет”, откуда ты мог вести свои дела, которых к тому моменту у тебя было уже немало. Многочисленные знакомства и связи, перехваченные и новообретенные заказчики, умения и так или иначе стекающая к тебе информация – все это немало повлияло на твое становление. Ты – Виктор, прозванный “Улыбчивой Сорокой”, ты вовсе не известен и совершенно не легендарен, но ты нашел и занял свое место в этом мире, покупая, продавая и переправляя то, за что не возьмется никто другой.


• Имя, возраст и внешность можно изменить на свое разумение, но желательно с предварительным обсуждением ;
• Расписанные выше жизнеописания вовсе не являются единственными и неизменными. Вы можете переписать историю Виктора, приведя его к тому, что он имеет в итоге (дело “грязного” торговца, воровское прошлое, массу знакомств и лавку в Седу (или Демаре, если хотите) по собственному сценарию, или использовать написанное как шаблон и ориентир, потому что в нем имеется немало сюжетных и логических дыр, которые вам придется продумать, раскрыть и расписать ;
• По желанию – персонаж может быть последователем/благословенным Бога-Плута, я не знаю зачем это вам, но Виктору такое покровительство, возможно было бы полезно ;
• Даршан и Виктор, несомненно, будут взаимодействовать и игрой я вас не обделю, но, тем не менее, будьте готовы к самостоятельности и развитию персонажа – он многогранен и обладает многими возможностями, так что у вас будет от чего оттолкнуться ;
• Приголублю, поиграю, приодену, заобщаю и если будет надо, помогу с развитием концепта персонажа. По всем интересующим вопросам связаться со мной можно через гостевую, или, зарегистрировавшись, через личные сообщения.

пост

[indent] Даршан и раньше подолгу бывал вдали от дома, занятый то делами отца, то увлеченный самообразованием, то неприличного подолгу задерживаясь у гостеприимных друзей, которых во все времена имел в избытке. Он многое знавал о разлуке и дорожной хандре, когда хотелось все бросить и просто вернуться домой, где солнце всегда светит ярче, а воздух мягок и полон пряными, ласкающими обоняние звучаниями. Вся его жизнь, так или иначе, извечно рука об руку шла с разъездами и отлучками, но еще никогда не чувствовал он на душе столь тяготящего, путающего мысли и чувства груза.

[indent] Два месяца вдали от родного края, два месяца тревог и мрачных дум, два месяца слухов и писем. Послания от семьи и друзей с Рав доходили до него с колоссальной, угнетающей разницей во времени, и каждое последующее было тревожнее предыдущего, а разболевшаяся его фантазия не единожды подкидывала ему дурные сны. К концу весны он весь извелся и стал совсем плох, − тщательно скрываемые под маской напускного спокойствия, его дурные чувства лишь крепли и ширились, оплетая его липкой, премерзкой паутиной и стачивая заживо, из-за чего сконцентрироваться на вверенных делах становилось все сложнее, а банальнейшие обязанности все чаще представали хитрой головоломкой.

[indent] Переча (уже не в первый, впрочем, раз) воле отца, − что уверял его в обретенном контроле над ситуацией, прося продолжить заниматься вопросами торговли, − Даршан возложил остатки мелких, не требующих его неусыпного внимания дел на плечи поверенных, отбыв из Седу на первом же корабле, не самом удобном, но достаточно быстроходном. Он обернулся до Корай за пять с лишним дней, где, − в порту Эмина, − тут же столкнулся с новой напастью в виде немалого количества не в меру осторожничающих капитанов, от чего-то страшащихся столкнуться с бунтами на своих кораблях, из-за чего в порту стояла сущая неразбериха, гвалт и суета.

[indent] Потеряв без малого два дня, Даршан все же сыскал не потерявшего головы капитана, идущего на необремененном грузовом корабле, что за вознаграждение согласился принять его на борт. Неделю с лишним добирались они до Хепри, и уже оттуда, не присматриваясь и не выжидая, взяв лучшего коня, Даршан двинулся в Браму, куда явился спустя две с лишним недели, все это время пребывавший в пугающем его до одури неведении, что он, впрочем, таил глубоко в душе, стараясь не выставлять напоказ и держать лицо.

[indent] Первым делом, прибыв в родной дом, он с превеликим удовольствием отмылся от дорожной грязи, вытравливая с кожи запах горькой морской соли и землистый дух дороги, переоделся в свежее и наведя, наконец, марафет, предстал пред отцом, который, за многие годы уже привыкший к его импульсивности, не сильно удивился его присутствию. Но прежде чем отец увяз в нравоучительстве и монологах о ценностях, Даршан перво наперво спросил за про самое главное − за судьбу сестры. Джайна, быть может, и слала ему весточки, да только затерялись они, скорее всего еще где-то на Корай или Хепри, так и не достигнув своего на удивление расторопного адресата.

[indent] Даршан мчался наравне с ветром, словно пущенная с тетивы стрела, что летела быстрее ниспадающей звезды и пикирующего ястреба. Он был спешен и он был целеустремлен, и не было в этот миг в мире никакой преграды, что могла бы его задержать и уж тем более остановить, да так, что казалось, что даже появись пред ним одуревший от голода кееда − он наступил бы невоспитанной бестии на наглую ряху, и перемахнув того, продолжил бы свое стремительное шествие.

[indent] Во дворец наместника он ступил раскрасневшимся, без всякой помпы и приветствий; наблюдавшие за ним слуги, суетились в потерянности, ума не прикладывая что делать − пропустить ли мимо или сопроводить. Даршан был знаком тут многим, ибо был частым гостем дворца еще во времена правления Сабиры Сироты и только потому смог пройти столь ловко и без задержек, не вызывая лишних опасений, но вызывая у случайных наблюдателей сущее замешательство не то своей наглостью, не то расторопностью, совершенно не свойственной его натуре. Из-за нехватки времени и занятости долгим путем, он оповестил о своем прибытии лишь сестру, да и то размыто и неточно, ибо одним Отражениям тогда было ведомо сколько дней уйдет у него на это путешествие, из-за чего он был (возможно) ожидаемым, но не приглашенным официально гостем, что сбивало с толку.

[indent] — Откройте, — издали окликнул он стоящих у дверей зала совета слуг, нетерпеливо взмахнув рукой, и, не дожидаясь того, пока те разберутся с дверью самостоятельно, подсобил, навалившись на створку и, пожалуй, несколько чрезмерно порывисто отталкивая ее в сторону, являя, наконец, себя, немногочисленным присутствующим которые, скорее всего, слышали его о приближении еще загодя от более собранных слуг, оповестивших наместника о (почти) неожиданном госте. Он явился без официального представления в котором не сказать, чтобы нуждался.

[indent] Одернув край светлой, шитой золотом легкой накидки и поправив выбившиеся из собранных волос пряди, он расправил плечи, обводя всех пристальным, спешным взглядом, перво наперво ступая в сторону сестры, тепло и крепко ее обнимая. Ни неловкость момента, ни тяжелый (совершенно не переменившийся) взгляд наместника, ни подчеркнутый официоз происходящего − ничто не остановило его, ибо сердце его болело слишком долго и глубоко, и не мог он держаться выверенно и холодно в секунду, когда обвалились с его души, наконец, увитые ядовитым терном цепи опасений, разбитые теплом долгожданной встречи.

[indent] — Моя бесконечно прекрасная, сиятельная сестрица, если я поседею от пережитого беспокойства, это будет на твоей совести, — шепнул Даршан, выпуская Джайну из объятий. Тепло посмотрев в сторону Айше и приветственно кивнув кузине, Даршан, наконец, отступил, оборачиваясь в сторону Махавира. Мельком коснувшись пальцами виска, он почтительно и пристыженно склонил голову пред новым наместником и старым другом.

[indent] — Прошу простить мне мою запальчивость, наместник, но глас тревог громче зова приличий. Если вы позволите, я хотел бы присутствовать при обсуждении, как ваш советник и как человек немало обеспокоенный за судьбу нашего солнечного дома.

Отредактировано Darshan the Enchanter (2018-07-10 14:57:50)

+3


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » В поисках героев » Нужные господа


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC