Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪

▪ nc-17 ▪
▪ эпизоды ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
MahavirJainaLysanderLevana
10/03 Вашему вниманию представляем бестиарий нашего мира.
01/03 По просьбам трудящихся мы вводим систему дайсов - отныне вы можете отыгрывать непредсказуемые сражения, как магические, так и классические. Подробнее читаем здесь!
01/03 Вопреки минусовым температурам за окном у нас весна! Встречаем новым дизайном и некоторыми дополнениями, которые будут скоро-скоро - не пропустите объявление!
09/02 Дамы и господа, просим вас отметиться в опросе "Как вы нас нашли?" и тем самым помочь развитию форума!
01/02 Внимание, внимание всем скайхайцам! Стартовали всекоролевские выборы нового кинна, всем сознательным гражданам пройти на избирательный участок и отдать голос за достойнейшего.
04/01 Стартует очередная костюмированная мафия, спеши поучаствовать в детективной истории по мотивам «Убийства в восточном экспрессе». Также напоминаем, что еще можно отхапать лот в лотерее и подарить новогодний подарок.
24/12 Даем старт сразу двум праздничным забавам: не забудьте отдать свой голос в Virizan New Year Awards и получить маску на флешмобе!
18/12 Что это за перезвон колокольчиков в воздухе? Да это же виризанский Тайный Санта доставляет подарки! Обязательно загляните под свою пушистую красавицу. С наступающим вас!
09/12 Зима официально захватила Виризан, оставив своё послание на доске объявлений - не пропустите его и открытие новой сюжетной главы!
01/12 Встречаем зиму новым дизайном. Но не спешите расслабляться, это ещё не все: в преддверии Новогодних праздников мы решили растянуть приятности на весь месяц, так что объявляем декабрь месяцем дополнений, обновлений и маленьких милых сюрпризов. Не переключайтесь.
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » В поисках героев » Нужные дамы


Нужные дамы

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Хотите стать прекрасной придворной дамой? Или бравой воительницей с островов? Или вас интересует живущая среди снегов лекарка? Здесь вы найдете заявки на наших прекрасных дам, которых так сильно ждут. Все заявки актуальны и востребованы.

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

0

2

MERSIND EYRDOTTIR - МЕРСИНД ЭЙРДОТТИР
В ПОИСКАХ ЖЕНЫ
http://78.media.tumblr.com/db5965d25004bfd3455807aa98d31faa/tumblr_oarpqnDXEk1tcb1hzo3_250.gif http://78.media.tumblr.com/c28807afdae513bb5e4a8b22000b625c/tumblr_oarpqnDXEk1tcb1hzo5_250.gif
fc: Hera Hilmar

Планируемые отношения:
Это пара сразу для двух персонажей - меня и Ютты, которая моя жонка. Т.е. отношения будут с обоими персонажами без терзаний и мучительных выборов.

Возраст, дата рождения:
19-23

Титул, род деятельности:
жена Гейста Хадвинсона

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

Мерсинд почти не помнит своих родителей - те покинули сей бренный мир слишком рано. Воспитывалась она в большой семье отца, но никогда не была там чей-то дочерью, родственницей, не боле. Ее это не обижало, другой жизни дочь Эйра и не знала, поэтому принимала все как есть и радовалась каждому дню. Девочкой она была тихой и кроткой, для каждого находила доброту в своем сердце, и считалась премиленькой даже тогда, когда ее сверстницы были похожи на гадких утят. Правда годы шли, подруги выходили замуж и рожали детей, а Мерсинд так и оставалась в родном доме. Она не жаловалась - не привыкла, однако нет-нет, а робко подходила к тетке. Когда же? Жена дяди от нее лишь отмахивалась, говорила, что придет и ее время. Вон, сколько девок по лавкам сидит. Пока же займи, милая, руки, в безделье тяжко ожидание.
А что еще было сказать усталой женщине? Сперва бы своих всех пристроить, и потом думать о сироте-приживале. Вот только улыбнулась Эйрдоттир удача, когда заприметил дружинник Гейст. То с тяжелой ношей поможет, то на танцах под руку ухватит. Тогда, по страшной тайне, шепнула ей служка из дома роша, дескать, присоветовал тогда Атайр побратиму жениться. Чай, не мальчик, да и дом без хозяйки занедужил совсем. Что с шестерых мужиков взять? Надежда поселилась в душе Мерсинд. Женихом Хадвинсон был видным, влюбиться в него было легко. А она должна была вот-вот обрести свой дом и свою семью, ее даже не смущало, что ей, как первой за долгое время хозяйке в доме, придется ухаживать не за одним мужем, но и за его родней, быть им названной сестрой. Дочь Эйра всегда была хорошей и хозяйственной девочкой, поэтому у нее даже не было сомнений в том, что она справится.
Лишь толки о том, что Гейст ходит к лесной ведьме Ютте, омрачали ее счастье. Чего девушка не наслушалась. И что они давно любятся, и будто родила ему ведьма сына. Все это казалось чепухой, пока дружинник не привел колдунью под свой кров. Однако зря родственники боялись, что свадьба не случится. Случилась, стала Мерсинд женой, и заставила себя поверить в то, что муж просто хотел поступить как должно, и уважить ту, что была матерью его ребенка. Увы, она оказалась не права - сын Хадвина в самом деле любил свою новую жонку, а с ней самой вел себя ласково... но не так, как должно вести себя с супругой. Женщины поначалу друг друга избегали, дочь Эйра боялась властную Ютту, которую слушались даже братья Гейста, и старалась не попадаться ей на глаза. Нагнетала и родня Мерсинд, мол, неужто ты не будешь хозяйкой в собственном доме? Взяла девушку обида, принялась она препятствия чинить, только не выдержала долго, не по душе ей было злобствовать. Пришла поговорить с ведьмой с глазу на глаз. Чем ты ему так по нраву? Рассмеялась та негромко, прильнула к девушке в поцелуе. Разве не мила бы я тебе была? Сбежала от нее Эйрдоттир в смущении и в слезах, решила никому ни слова не сказывать. Зато Ютта, призадумавшись, решила взять все в свои руки. Их осеннему браку предстояло стать настоящим.
К весне нынешнего года в семье многое изменилось - пережив суровую зиму, Мерсинд и Ютта поладили, поделив не только кров, мужа и быт, но и постель, в которой легко нашлось место всем троим. Девушка же потихоньку обжилась и осмелела, смех ее стал громче, разговоры веселее, а в начале весны она обрадовала домочадцев известием о скором прибавлении в семье, которое не омрачили даже сгущающиеся над Олуином тучи.


Первое, что надо понять, прежде чем брать этого персонажа, что да, это пара для двух персонажей - Гейста и Ютты. Отношения между ними будут строиться во время флешбеков и приведут к тому, что станут любовными между всеми троими. Да, сперва Гейст скорее по-братски ведет себя с женой, а та обижена прохладным к ней отношением и боится его жонки, но все наладится. Первой хозяйкой она не станет, к неудовольствию своих родственников, но к ней будут прислушиваться, а ее саму очень сильно любить.
Мерсинд немного романтичная, где-то наивная, она не злобливая и не мстительная, но и не та, кто смиренно будет сидеть сложа руки. У нее есть характер, она может и оттолкнуть, и накричать, правда не без повода. Ей очень присуще смущение, особенно на первых порах, когда она еще не освоилась ни в доме, ни в постели с обоими, а затем и игривость, когда пообвыкнется. Да, она где-то в себе не уверена, потому что у нее нет той семейной поддержки (читай тыла), который должен быть, поэтому в каких-то моментах она дает слабину и оглядывается на мужа, на Ютту, на кого угодно. Это во многом ведомый персонаж, однако со своими желаниями и принципами, определенным огоньком, просто это не пожар страстей и чувств, а что-то более доброе и нежное.
Смену внешности мы готовы обговорить только в том случае, если Хилмар будет занята. Еще нам хотелось бы рейтинговых отыгрышей (причем с обоими персонажами), однако если с ними не сложится, то не беда. Обойдемся затемненными сценами.
Заметим, что нам  важно общение, мы любим обмениваться вдохновляющими картинками, видео и прочим, участвовать в обсуждениях эпизодов и судеб наших персонажей. Без этого никуда и никак. Касательно нашей скорости можем сказать следующее: Гейст пишет неторопливо, а вот у Ютты достаточно бодрый темп, поэтому хотелось бы игрока поактивнее.
Персонаж уже отыгрывался, но учитываться в игре будет только завершенный эпизод знакомства Гейста и Мерсинд.
Мерсинд мы очень ждем и хотим видеть, обязуемся вдвоем любить, холить и лелеять.

пост Ютты

Ютта любила вечерний и ночной лес даже несмотря на все те опасности, которые он таил. Тишина уже давно стала ее верной спутницей и подругой, но не та, всепоглощающая, а наполненная звуками животных, птиц и насекомых. Эта незатейливая трескотня, которую многие и не замечали, стала для Ютты родной и привычной, и если в лесу ее не становилось — вот тогда ведьма и пугалась. Но сейчас все было в порядке, где-то слышны были сверчки, поступь чьих-то мягких трав, и девушка, подмечая это все, не обращала особого внимания. Все было так, как надо.
Дорога от ее небольшого домика до одной из ближайших деревушек не занимала даже и половины дня, но в этот раз Ютта задержалась, вынужденная помогать не только жене позвавшего ее крестьянина, но и парочке его соседей. Это не было чем-то непривычным, да и в благодарность она получила кое-что полезное, поэтому никакого раздражения девушка не чувствовала. Ходить в деревни было куда приятнее, чем в Олуин, где ее не любили. Ютте хотелось бы верить, что все только из-за ее дурной головы и тяжелого характера, но были же те, кто не начинал при виде нее шептаться и поминать богов? Значит, дело было не только в ней, но и в том, что про нее придумали те, кто знал ее с рождения. Ничего с этим девушка поделать не могла, да и не хотела, давным-давно привыкнув ко всем косым взглядам и научившись относиться к ним равнодушно. Прабабкина кровь давала о себе знать, никак иначе.
- Оберег мой, оберег, серебром затканы травы, оберег мой, оберег, — тихо, себе под нос напевала Ютта, идя по знакомой тропе и не особо глядя по сторонам. Она устала за день, ей хотелось поскорее улечься в собственную постель и забыться столь желанным сном, что не было никакого желания что-либо видеть или слышать. Ноги несли ее к родному дому, представлявшему собой одну комнату, служившую ей всем — и местом для обеда, для сна, для своих дел, для всего просто потому что другой там не было. Только рядом был крохотный сарайчик и совсем маленький огороженный сколоченным еще при бабке благодарным плотником заборчик, где обитало то небольшое хозяйство, которое было у Ютты: несколько куриц и коза, которых охраняла прикормленная собака. Она жила скромно, но ей много и не надо было.
- Оберег мой, оберег, я уйду из дома ночью. Оберег мой, оберег, на болоте выпь хохочет. По оврагам, по снегам, по... — неожиданно ее песня оборвалась. Ютта замерла и прислушалась, вскинула голову вверх, глядя на пробившуюся сквозь темные облака луну. Вот теперь было слишком тихо, и ничего хорошего это не могло означать. Ее глаза забегали по округе до тех пор, пока она не заметила что-то темное, что, как только она склонилось ближе, оказалось темной кровью. След тянулся в сторону от тропы, трава и кусты были примяты, и Ютта осторожно ступила вперед. Любопытство взяло верх над усталостью и нежеланием наживать себе проблемы почти сразу. Она шла, внимательно вслушиваясь в ночную тишину, пока не увидела большого вепря, чей рот был открыт, а язык безвольно выпал. Ее пальцы коснулись жесткой шерсти на боку мертвого зверя, Ютта какое-то время рассматривала его, прежде чем пошла дальше. Вепрь был исколот и изрезан так, как ни одно животное не смогло бы сделать, значит и убит он был не кем-то из лесных тварей. Значит, убил его человек, потому что так близко от города никто иной это и не мог был быть, но раз тушу никто никуда не понес, значит, что-то случилось. И Ютта оказалась права, когда вышла на прислонившегося к пригорку мужчину, прижимавшему к ране руку. Его дыхание было тяжелым, а сам он был в грязи и крови.
- Ты убил вепря, — сказала Ютта, подходя ближе и приседая перед мужчиной. Страха не было — что он мог ей сделать после вепря? — Силы не рассчитал или увлекся? — она беспардонно отодвинула его ладонь, чтобы посмотреть на рану. — Шить надо и лечить. Придется тебе идти, ты можешь? Я-то тебя далеко не отволоку. Чей ты сын, как зовешься?
До ее дома было недалеко, но без помощи самого пострадавшего Ютта далеко бы его не увела, а идти за помощью в такой час было бессмысленно — никому неизвестно, кто откликнулся бы на клич ведьмы и в каком состоянии был бы мужчина к их возвращению.

мой пост

Приятно смотреть, когда работа спорится. Рыжим пламенем горели волосы ведьмы, сама же она, подоткнув подол юбки за пояс, сновала по горнице. Пошуровала в мешках, погремела шкатулочками, достала свои пахучие запасы. Ловкие, привычные к зельеварству пальцы искрошили острые листья, размяли землистые корни. Наполнив каменную ступку травами и водой, девица взялась за пест, принявшись орудовать им с неожиданной силой. Хату наполнили размеренный стук, и терпкий запах зелени проник даже в приоткрытые сени. Втянув его носом, Гейст припомнил те времена, когда его матери случалось штопать отца. Благо нечасто, Хадвин был опасливым охотником, с земляками драки не искал, да и к низовью Йоля не ходил. Но в такие дни Астрид, что по ясной молодости, что по седой старости, сидела с мужем подолгу. Затягивались на нем раны шибко плохо, следить нужно было. Вот и нежничала мать с отцом.
Ее же сын беду себе словно сам искал. Чему тогда дивиться, что с ним никто не ласков?
- Вставай давай, - раскряхтелась ведьма, опускаясь рядом с Гейстом на лавку и закидывая его руку себе на плечи, - ишь ты, отъевшийся какой!
- Какой есть, - вторил ей охотник, вставая. Оба они глухо стонали от натуги. Одна оттого, что здорового мужика удержать пыталась, второй оттого, что сил не осталось. Разве что позубоскалить напоследок. - Сама не промах, такого подобрала! Иного доходягу могла бы сунуть под мышку и унести.
На языке крутилось еще чутка бахвальств, да девка их слушать не хотела - некогда было. Она следила, чтобы подобранный ею доходяга ноги поднимал, и голову вовремя пригибал. Вздумалось ему расшибиться, а ей свежие ушибы залечивай! Нет уж! Так и шли, шаг за шагом. А когда дошли до приступочки близ очага, и ведьма помогла Хадвинсону усесться, ему самому уже стало не до шуточек. Куртка снялась легко, зато рубашка, вязью защитной шитая, засохшей кровью прикипела к телу. Пришлось рвать, быстро, резко. Тут и девица скривилась, чуя, видать, неприятность ощущений. Изорванное полотно было отброшено в угол, где теперь лежало понурым комком. Притихшая было боль встрепенулась, запылала словно огонь в печи, и даже промывание, приятное тем, что убирало прочь грязь, не помогло ее утихомирить.
В конце концов ведьме пришлось взяться за иглу. Гейсту и оставалось, что стискивать зубы, перемалывая во рту мелкие семена. Сладкий сок сделал свое дело, он понемногу уплывал, толком не ощущая ни раны, ни острых уколов, ни тянущейся нитки. Поэтому когда девка его растолкала, проверяя, не помер ли больной, охотник растерянно сморгнул, поморщившись, потер ладонью глаза. Под веки словно песка насыпали. Да и не только туда, руки и ноги чудились набитыми мешками.
- Живой еще, - язык едва расплелся из узла. - Мать видел. Мать и отца. Ты семенами часом не ошиблась? Глядишь и с дедом свижусь...
И давай сын Хадвина дальше себе под нос бормотать. Что-то свое, из того, что поутру и не вспомнишь. Упустил, когда ведьма от него отошла, упустил, когда заваливаться стал. Лишь диву дался, что не разбил себе ничего, а на мягкое улегся, словно подстелил кто покрывало. Повозился, устраиваясь поудобней, и потихоньку в сон ушел.

Отредактировано Geist Hadwinson (2017-12-13 22:33:17)

+5

3

NIAMH RIORDANDOTTIR - НИВ РИОРДАНДОТТИР
В ПОИСКАХ ЕДИНСТВЕННОЙ ДОЧЕРИ
http://s3.uploads.ru/fWNm7.gif http://s0.uploads.ru/GtYJx.gif
fc: alycia debnam-carey

Планируемые отношения:
своеобразные родственные

Возраст, дата рождения:
11.1.967, 19 лет

Титул, род деятельности:
дева щита, медведица

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

Хотелось тебя н е н а в и д е т ь, вынести на мороз и оставить там - твоё рождение стоило мне смерти самой прекрасной женщины в моей жизни. Я смотрел в твои глаза, стоя за спиной матери, когда она баюкала тебя у костра, напевая старые песни - и мне хотелось, чтобы огонь забрал твою душу, но вернул мне её. Я не мог смириться с этой потерей, не мог принять злые речи Атайра и ледяной взгляд Бригиты, ведь винили они во всем меня, хотя я и без этого не сумел бы себя простить. Годы назад я уже едва не отнял жизнь собственной родительницы, но судьба велела этому чудовищу, сокрытому в моем теле, завершить начатое - Ультана Айндоттир умерла, а я смотрел на тебя и давал имя, называл своей, принимал в род. Я назвал тебя Нив, мою дочь, владычицей зимней ночи, и имя шептало - светлая, ясная, блистающая, святая.
• • • МНЕ ХОТЕЛОСЬ НЕНАВИДЕТЬ, НО НУЖНО БЫЛО НАУЧИТЬСЯ ЛЮБИТЬ • • •
Первые годы я редко прикасался к тебе, всё кружил вокруг и смотрел... смотрел... смотрел.
Будучи удивительно тихим ребенком, ты молча тянула ко мне свои маленькие ручки, но с какой теплотой и надеждой обращала свой взор на меня. Я всё чего-то ждал, словно бы испытывал - но кого из нас двоих - будто ты была не человеческим детенышем, а подменышем, вызревшим плодом зла. Теперь уже никто не сможет сказать, чем бы это закончилось, ведь мой воспаленный разум всё же удалось излечить. Сибба - волчица, как и твоя мать - напомнила мне о том, что в случившемся не было ни твоей, ни моей вины. Я взял тебя на руки, такую кроху, и ты тут же обняла мою шею в ответ, а я смотрел на тебя и даже плакал, потому что я вспомнил, какого же это - любить.
• • • НЕЖНОСТЬ ПРИНЯВ ЗА СЛАБОСТЬ, Я ЗАХОТЕЛ СДЕЛАТЬ ТЕБЯ СИЛЬНОЙ • • •
Ультана, твоя мать, была сильной, но я страстно желал, чтобы ты была сильнее - и однажды превзошла меня во всем. Мои методы воспитания вызывали вопросы у многих, но мне всегда было наплевать на мнение большинства. Я занимался с тобой, как если бы ты была моим сыном, вручил в руки деревянный меч сразу же, как только ты научилась ходить и не падать. Да, я был жесток, иногда даже слишком, но я знал ради чего это делаю: так, если однажды на твои плечи ляжет тяжесть всего этого мира, ты удержишь его. Когда пришло время, я поручил тебя Бригите, младшей сестре твоей матери - настоящей волчице, деве щита - и видел, как же сильно ты на неё похожа. В ярости ты даже походила на своего дядю, на Атайра Айнсона, с которым мы некогда были близки, но я позаботился о том, чтобы ты не переняла слишком много волчьего, чтобы ты помнила: мы не живем войной, мы воюем ради мира. Помни об этом, моя медведица. Помни о доме.


нив - клинок обоюдоострый, сражается как волк, стоит на своем как медведь. она - моё наследие, единственный ребенок, который у меня когда-либо будет. я вижу её серым героем - серым стражем - который будет делать так, как до́лжно. пусть ей близок бог-воитель, она никогда не перейдет на сторону своего дяди, не выберет войну как смысл жизни, потому что я учил её тому, что война это инструмент, а не цель. она не боится убивать, ей уже приходилось отнимать жизни в последнем походе против оскверненных. она не для любовных страданий, но я буду рад, если вы найдете себе пару - достойную, мыслях о побеге в теплые края, потому что нив - это север, а север помнит.

пост

“Ты спасла меня, Сибба”, - фраза застывает на кончике языка медовой каплей, которой никогда не пролиться, ибо велика гордость, ещё немного и сравняется величиной с вершинами высокогорья. Слова остаются внутри, янтарем просвечивая сквозь кожу, порождая тепло, которое остается в ладонях, ласково оглаживающих женское тело, согревая их и будто бы говоря без слов, и без того выражая всё поступками, как к тому привык медвежий сын. Правда лучится в небесном взгляде его, в лукаво-счастливом прищуре глаз, в переменившемся изгибе губ, более не запечатанных скорбью, но гордыня держит не-ложь за шею, массивными лапами пригибая к земле, словно молодое дерево, склонившееся под напором неудержимого ветра. “Ты спасла нас, Сибба”, - фраза так и не покидает чертоги его тела, но она гнездится там, и размах её крыльев в дни высокого солнца можно заметить в движениях рук, раскрывающихся, дабы принять в объятья ребенка. Словам не нужно звучать, чтобы остались те в сердце, затронули душу, ведь иногда для них достаточно просто быть, стекая с кожи на кожу легким отеческим поцелуем. Слышали ли вы когда-то о крылатых медведях? В дни, похожие на эти, Риордану казалось, что одного из них он сам знал - тот глядел на него с поверхности ручья, черты его искажались водными струями, но всё ещё гласили о правде, а в особенно ясные дни, когда солнце играло с течением, за его спиной и в самом деле можно было увидеть крылья, сотканные из надежды и воли.

Начинается лето, пьянящее с первых своих дней, радостью и песнями привеченное в последний час весеннего праздника - встает оно на ноги свободным, обещающим редкость дозоров и появлений врага на границе, ведь жар отгоняет его, оплавляет, отсылает прочь к вечно хладным озерам, а здесь только пламя, внутри и снаружи, здесь горы сохраняют-согревают своих детей. Иногда ленность пробирает медведя до костей, утяжеляет их, словно опустив на плечи вес нескольких глубоких ведер с ключевой водой - больше всего хочется опуститься на землю, спиной ощутить её благость, запустив руки в буйные травы и подумать: “Как же хорошо быть дома”. Только вот тревожный голос, отчетливо сроднившийся со звериным рыком, напоминает, что хорошо - этот дом есть, и что плохо - этого дома может не быть. На душе так скребутся медведи, оставляя длинные кровоточащие полосы, тут же прижигаемые каленым железом долга, помноженным на извечный страх, неизбежно гонящий вперед, к горам и за горы, велящий взять в руки молот или секиру - и стоять до конца, и стоять без конца, вместо человека стать несокрушимыми вратами, которые не сломать, не пройти. Только вот пламенеющий диск плывет по небу и греет ласково, склоняя ко сну и ему подчиняя - и в дни, похожие на этот, сновидениям действительно можно было подчиниться, на часы-мгновения забыв обо всем и отдавшись высшей воле. Капли дождя давно уже впитались в землю, оставив только свой призрачный запах.

Веки смыкаются, едва подрагивают ресницы, когда на них осыпается пыльца снов - на этот раз не кошмаров, они практически отступили назад, оставшись в прошлом, тоскующем в непроглядном мраке - и тело воителя окончательно расслабляется, море травы становится его ложем, самой желанной и нежной периной из возможных, ведь лучше всего спится, когда ты дома. Сновидения приносят ему воспоминания о детстве: он проскальзывает меж всех отцовских гостей, ни на мгновение не останавливаясь, слишком быстрый, слишком жадный до азарта погони, преследуемый старшим братом, размахивающим смастеренным им деревянным мечом. Мать ловит их - она всегда их ловит, попеременно хватая то за растрепавшиеся во время бега косы, ей же заплетенные, то перехватывая в начатом прыжке, обхватывая ласковой, но сильной рукой - и её рыжие волосы вспыхивают костром в свете зажженных факелов, и её речи звучат проникновенно и твердо, и не слушать её нельзя, можно только пить её голос как млеко. Она усаживает детей подле себя, вручая им медовый лед, и вещает то ли легенды, то ли были о богах и героях, о войнах и мире - засыпаешь с чьим-то последним угасшим криком, но просыпаешься с желанием этого не допустить. В этих историях всегда есть маяки, но не из камня и дерева, а из плоти и крови, в них бьются сердца истинно верящих, всегда приводящих домой. Аслин Алирдоттир - сказочница, как её называют, но Риордан знает, что в её сказках всегда есть правда, той даже больше, чем вымысла, ведь даже не будучи колдуньей, читающей души как карты, мать знает как заставить людей верить: в себя, в них, во весь мир, да так, чтобы жизнь за него отдать.

⋖ через десять тысяч лет все опять приснится мне и будут снова ветра шептать ⋗

- Что такое? - он моментально просыпается, даже сквозь сон почувствовав чье-то приближение, и видит рядом с собой дочь, этого важного медвежонка со звездным взглядом, способным ранить не хуже заточенного кинжала. - Ты сама нашла меня, Нив? - брат роша редко отходил далеко от города в одиночестве, не нуждаясь в долгих прогулках наедине с самим собой, здесь он скорее искал примирения с природой, подступающей к границе пульсирующего йольского сердца - при необходимости просто за несколько минут возвратиться в медвежий район, чей привычный шум можно было услышать даже у этого тихого ручья в отдалении от домов. - Ты ведь сообщила бабушке о том, что идешь ко мне? - мужчина дотягивается до дочери, легко повалив ту на примятую им во сне траву рядом с собой, приобняв в привычной ему манере.

+8

4

RUTH NATHAIRDOTTIR - РУТ НАИРДОТТИР
В ПОИСКАХ СТАРШЕЙ ДОЧЕРИ РОША И МОЕЙ ПЛЕМЯННИЦЫ
http://se.uploads.ru/x7grl.gif http://s4.uploads.ru/qZnPS.gif
fc: gaia weiss

Планируемые отношения:
близкие родственные

Возраст, дата рождения:
13.11.963, 22 года

Титул, род деятельности:
дева щита, медведица

ОБРАЗ
«У ВЕКА КАЖДОГО НА ЗВЕРЯ СТРАШНОГО НАЙДЕТСЯ СВОЙ ОДНАЖДЫ ВОЛКОДАВ»

Рут - старшая, именно на неё с детства оглядываются младшие братья и сестра. Медвежата веселой гурьбой устремляются вниз по холму, а я слежу за ними издалека, позволяя им чувствовать себя чуть больше свободными, чем того хотелось бы нашему почтенному рошу. Если всё же кто-то из них (то, конечно, была она - самая быстрая, самая грозная) и сломал тем вечером ногу - что же, медведь закаляется не в спячке, а в охоте, пусть и за разбегающимися по полю зайцами. Рут не плачет, прижимая к себе поврежденную ногу, только искрятся её глаза, когда я поднимаю малышку на руки, а этот златовласый детеныш кричит в сторону: “Ивар, я надеру тебе зад в другой раз!”
Рут - бесстрашная, она смотрит кинну всея севера и его супруге поочередно прямо в глаза и склоняется в поклоне лишь тогда, когда мать опускает руку на её плечо, слегка сжимая. В первый же день в столице её и старшего кинесвита приходится разнимать: та шипит и брыкается в объятьях отца, а его высочество с удивлением осматривает след от укуса на предплечье. “Он сказал, что леди не могут быть воительницами!”, - непримиримо отвечает на вопрос роша, отказываясь просить прощения. Ландуин с тех пор обходит её стороной - шутка ли, девчонка запрыгнула на него и укусила! Кинна благодушно говорит, что она многое взяла от своей матери, её сестры.
Рут говорит, что она может быть всем, когда после возвращения из Перегрина решает стать девой щита. Этот выбор кажется ей естественным, правильным, ведь даже её мать - её скайхайская мать - держится с сестрами битвы наравне, а это значит, что и она должна встать с ними вровень. Обучаться держать меч и тренироваться с братьями ей мало, всегда мало, ведь Рут нужна цель, обязательно высшая. Она смотрит на меня и говорит, что хочет быть как я, а я думаю, что она будет даже лучше - наша защитница, моя медведица. Ей н-у-ж-н-о защитить наш уединенный мир в кольце гор от внешней, как ей кажется, угрозы, но затем кровь моей крови понимает.
Рут осознает, что нельзя оставаться равнодушным к землям, которые находятся вне Йоля - и пусть её мать уже больше здесь, чем там, Рагна Кейльхарт всё равно является дочерью скайхайской династии, а она ведь, в свою очередь, её дочь. Ей придется побывать в столице ещё два раза, а затем и на юге, у моря - бесконечность воды трогает её до глубины души - и только тогда дочь двух миров понимает, что их, в сущности, не два, мир един, а защищать нужно его весь, а не одну малую часть. Когда Ивар, её брат-погодка, берет в жены скайхайку по велению их отца, дева щита решает, что будет эту хрупкую пташку опекать - как и любого, кто в опеке нуждается.
“Рут никогда не будет твоей”, - говорю я в лицо Атайру Айнсону, а он ухмыляется так, будто уже победил, но я знаю. Он может быть хорош собой и славен дружинниками, но каждый его шаг остается следом окровавленной лапы на первом снегу. Я знаю, потому что Рут говорит мне:
“Я ЗАПЛАТИЛА ЗА СВОЮ СВОБОДУ КРОВЬЮ И НИКТО ЕЁ У МЕНЯ НЕ ОТНИМЕТ”.
Волчий рош следит за ней и мне хочется верить, что вскоре ветер переменится и мне не придется рушить хрупкий мир между нашими родами, но Рут решает иначе. Рут решает, что с неё хватит - молчания, принятия, бездействия - ведь она его видела, как он гнал вольных людей в рабство, как кровь стекала с его брони, словно это был дождь. Он протягивает ей руку, а она отталкивает его в отвращении. Рут говорит - и её голос звучит как гром, и время уже не обратить вспять.


рут - та-что-рождена-меж-двух-миров, дочь племенного вождя и благородной леди, воспитанная как в отцовских, так и материнских традициях. дева щита, избравшая этот путь, следуя по стопам родителей, слишком вольная, чтобы позволить кому-то собой управлять. рут искренне верит в общее будущее скайхая и йоля, в их окончательное объединение, а потому сначала скрытно, а после и публично порицает деяния рода волка. она - медведица, а то, что совершал айнсон, для нас неприемлемо (мы чтим священные кровные узы - он убил отца ради власти,  мы защищаем - он разрушает, мы за общий мир для всех - он за мир, который погрязнет в хаосе бога воины). когда атайр айнсон посватался к ней, то она отказала ему и публично унизила, сказав, что скорее за настоящего зверя замуж пойдет — тот человечнее будет. после разразившегося скандала из-за отвергнутого предложения и порицания образа жизни айнсона, рут была вынуждена на время покинуть йоль, направившись вместе с матерью к её родным, а я впервые покинул родные края в качестве их защитника. мы провели в столице два сезона, но теперь возвращаемся домой.

пост

“Ты спасла меня, Сибба”, - фраза застывает на кончике языка медовой каплей, которой никогда не пролиться, ибо велика гордость, ещё немного и сравняется величиной с вершинами высокогорья. Слова остаются внутри, янтарем просвечивая сквозь кожу, порождая тепло, которое остается в ладонях, ласково оглаживающих женское тело, согревая их и будто бы говоря без слов, и без того выражая всё поступками, как к тому привык медвежий сын. Правда лучится в небесном взгляде его, в лукаво-счастливом прищуре глаз, в переменившемся изгибе губ, более не запечатанных скорбью, но гордыня держит не-ложь за шею, массивными лапами пригибая к земле, словно молодое дерево, склонившееся под напором неудержимого ветра. “Ты спасла нас, Сибба”, - фраза так и не покидает чертоги его тела, но она гнездится там, и размах её крыльев в дни высокого солнца можно заметить в движениях рук, раскрывающихся, дабы принять в объятья ребенка. Словам не нужно звучать, чтобы остались те в сердце, затронули душу, ведь иногда для них достаточно просто быть, стекая с кожи на кожу легким отеческим поцелуем. Слышали ли вы когда-то о крылатых медведях? В дни, похожие на эти, Риордану казалось, что одного из них он сам знал - тот глядел на него с поверхности ручья, черты его искажались водными струями, но всё ещё гласили о правде, а в особенно ясные дни, когда солнце играло с течением, за его спиной и в самом деле можно было увидеть крылья, сотканные из надежды и воли.

Начинается лето, пьянящее с первых своих дней, радостью и песнями привеченное в последний час весеннего праздника - встает оно на ноги свободным, обещающим редкость дозоров и появлений врага на границе, ведь жар отгоняет его, оплавляет, отсылает прочь к вечно хладным озерам, а здесь только пламя, внутри и снаружи, здесь горы сохраняют-согревают своих детей. Иногда ленность пробирает медведя до костей, утяжеляет их, словно опустив на плечи вес нескольких глубоких ведер с ключевой водой - больше всего хочется опуститься на землю, спиной ощутить её благость, запустив руки в буйные травы и подумать: “Как же хорошо быть дома”. Только вот тревожный голос, отчетливо сроднившийся со звериным рыком, напоминает, что хорошо - этот дом есть, и что плохо - этого дома может не быть. На душе так скребутся медведи, оставляя длинные кровоточащие полосы, тут же прижигаемые каленым железом долга, помноженным на извечный страх, неизбежно гонящий вперед, к горам и за горы, велящий взять в руки молот или секиру - и стоять до конца, и стоять без конца, вместо человека стать несокрушимыми вратами, которые не сломать, не пройти. Только вот пламенеющий диск плывет по небу и греет ласково, склоняя ко сну и ему подчиняя - и в дни, похожие на этот, сновидениям действительно можно было подчиниться, на часы-мгновения забыв обо всем и отдавшись высшей воле. Капли дождя давно уже впитались в землю, оставив только свой призрачный запах.

Веки смыкаются, едва подрагивают ресницы, когда на них осыпается пыльца снов - на этот раз не кошмаров, они практически отступили назад, оставшись в прошлом, тоскующем в непроглядном мраке - и тело воителя окончательно расслабляется, море травы становится его ложем, самой желанной и нежной периной из возможных, ведь лучше всего спится, когда ты дома. Сновидения приносят ему воспоминания о детстве: он проскальзывает меж всех отцовских гостей, ни на мгновение не останавливаясь, слишком быстрый, слишком жадный до азарта погони, преследуемый старшим братом, размахивающим смастеренным им деревянным мечом. Мать ловит их - она всегда их ловит, попеременно хватая то за растрепавшиеся во время бега косы, ей же заплетенные, то перехватывая в начатом прыжке, обхватывая ласковой, но сильной рукой - и её рыжие волосы вспыхивают костром в свете зажженных факелов, и её речи звучат проникновенно и твердо, и не слушать её нельзя, можно только пить её голос как млеко. Она усаживает детей подле себя, вручая им медовый лед, и вещает то ли легенды, то ли были о богах и героях, о войнах и мире - засыпаешь с чьим-то последним угасшим криком, но просыпаешься с желанием этого не допустить. В этих историях всегда есть маяки, но не из камня и дерева, а из плоти и крови, в них бьются сердца истинно верящих, всегда приводящих домой. Аслин Алирдоттир - сказочница, как её называют, но Риордан знает, что в её сказках всегда есть правда, той даже больше, чем вымысла, ведь даже не будучи колдуньей, читающей души как карты, мать знает как заставить людей верить: в себя, в них, во весь мир, да так, чтобы жизнь за него отдать.

⋖ через десять тысяч лет все опять приснится мне и будут снова ветра шептать ⋗

- Что такое? - он моментально просыпается, даже сквозь сон почувствовав чье-то приближение, и видит рядом с собой дочь, этого важного медвежонка со звездным взглядом, способным ранить не хуже заточенного кинжала. - Ты сама нашла меня, Нив? - брат роша редко отходил далеко от города в одиночестве, не нуждаясь в долгих прогулках наедине с самим собой, здесь он скорее искал примирения с природой, подступающей к границе пульсирующего йольского сердца - при необходимости просто за несколько минут возвратиться в медвежий район, чей привычный шум можно было услышать даже у этого тихого ручья в отдалении от домов. - Ты ведь сообщила бабушке о том, что идешь ко мне? - мужчина дотягивается до дочери, легко повалив ту на примятую им во сне траву рядом с собой, приобняв в привычной ему манере.

+17

5

BAST [UBASTE THE KNOWING] - БАСТ [УБАСТЭ ЗНАЮЩАЯ]*
В ПОИСКАХ КОШКИ
https://78.media.tumblr.com/3fb551a4d9a8c4c49c9190c78c1b3fef/tumblr_o9qszyk6Bl1rudpluo7_250.gif https://78.media.tumblr.com/a7e80caa8bef38ae5c136f71ac412631/tumblr_o9qszyk6Bl1rudpluo5_250.gif
fc: hannah john-kamen

Планируемые отношения:
our sister from another mister; хорошие дружеские; лиходейское товарищество

Возраст, дата рождения:
~ 24-26

Титул, род деятельности:
разбойница, воровка, искательница приключений и сокровищ

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

...и время, меряя глотками
и всех вокруг как ветром сдуло,
нас, как магнитом,
п р и т я н у л о друг к другу
и теперь на бере
г волна бежит и что-то бредит,
и звезды падают за ворот, и ковш на небе перевернут,
еще глоток и мы
горим
на раз, два, три...

Вигго не может отыскать внятного объяснения почему столкнувшись с ней — плутовкой, оторвой и просто совершенно бессовестной кошкой — они не разошлись по разные стороны, как с многими людьми после завершения какого-то общего дела, а напротив будто бы нитями невидимыми опутали друг друга. Голдвины и ирадийка встретились ещё будучи ломкими подростками в одном из островных портов да как-то так и сдружились, спелись, привязались — пускай Баст этого и не признает, ведь подобное не в духе её кошачьей натуры.

Она им нравится — с её именем, в котором певучие барханы и жгучее солнце, с её почти звериной грацией и обаянием, с её умением наслаждаться жизнью, с её раскрепощенностью и остротами, с её смехом и танцами на ярком празднестве. Когда северяне бывали на островах она могла нежданно нагрянуть к ним, улыбнуться лукаво, заговорщически сощурить подведенные сурьмой глаза и вкрадчиво прошептать: «У меня появилось одно занимательное дельце». И они конечно же не в силах были устоять, ведь Баст никогда не приходила по пустякам и не приносила с собой что-то обыденное. Вигго и Вилла Голдвин убеждены, что рядом с вольной ирадийкой им никогда не отыскать покоя, но он им и не нужен.
«...Баст окунает пальцы в алую краску и расписывает Вьюна, напевая себя что-то под нос. Вигго наблюдает за всем со стороны и беззлобно кличет своего коня «предателем». Он Виллу-то не сразу к себе подпустил, хотя сестра хозяина, своя. А тут чужачке дался, стоило ей с ним о чем-то поговорить, слова чародейские в бархатное ухо нашептать. Ирадийка щурится, скалится, плутовато усмехается. Её пальцы выписывают причудливые узоры на палевой шкуре скакуна.
— У нас таких коней боевым танцам обучают. На бычьи ристалища выпускают. Повезло тебе, Вигго. Щедрый дар тебе преподнесли. Цени его. Не отдавай его никому и проигрывать его не вздумай. В работе подспорьем тебе будет. Другом будет, а друзей не выменивают и не продают.
Баст непривычно серьезна и сурова. Вигго на её слова решительно кивает и задумчиво рассматривает начерченный ею узор
...»

В ней будто живут-сосуществуют два разных образа. Девушка-кошка, которая способна обыграть вас в азартные игры, обобрать до нитки и при этом бровью не повести, а после со спокойной совестью нырнуть в очередную передрягу или пойти пить да плясать до самой зари с темноглазой кинесвитой, попутно дразня и смущая её младшего брата. И в то же время под всеми флёром беззаботности да раскрепощенности скрывается взрослая женщина, которая в нужный момент способна принимать ответственные и взвешенные решения, проявлять поразительную стойкость духа.

Первое слово, которое пришло бы Вигго в голову, если бы его попросили описать Баст — удивительная. Она действительно удивительная. Она невероятно живая, буквально искрящаяся от жизни, которая бурлит в ней, за края переливается. С ней связано множество ярких воспоминаний, привезенных с островов. Она сама и её образ — осколок нездешнего солнца, согревающий в лютые морозы на северных берегах Скайхая.


* имя Убастэ было вариантом полного имени героини, от которого она либо отреклась по какой-то причине, либо просто предпочла более краткую форму; «Знающая» возможный вариант прозвища (связанный с а) общей хорошей осведомленностью героини обо всем происходящем, б) её ясновидческим даром, который по всей видимости достаточно хорошо развит), но он необязателен, Баст может остаться просто Баст
приходите по заявке — получаете сразу двух Голдвинов в комплекте ;D мы не самые быстрые игроки, но довольно идейные и шумные-говорливые. мы с Виллой будем рады игроку, который готов взаимодействовать с нами, общаться. мы хотим делиться вдохновением, идеями и вместе придумывать что-то интересное, развивать наших героев. Вилле и Вигго нужна их подруга, с которой они вполне вероятно встретятся вновь этой весной на берегах Дальмаса. Вилле и Вигго нужен попутный ветер, хорошая встряска после длительного затишья да безделья в столице Скайхая
Вилле и Вигго нужна их Баст  https://i.imgur.com/BtfGZ.png

пост Вигго

https://78.media.tumblr.com/a53622e48ac836b8dd179bd588c9e0e8/tumblr_p0mi6r5Tqp1r97wd5o1_400.gif

и я уже совсем готов уйти,
осталось лишь переступить порог
и снова в е т е р в гриве засвистит,
сольются вместе тысячи дорог.

...Леди Урфрида предстала перед Вигго в одном из залов, где он с сестрой условился сегодня встретиться, а после вместе отправиться на конную прогулку. Пожилая женщина наставническим тоном сказала, что её подопечная нынче должна сосредоточиться на одном очень важном уроке и он ни в коем случае не должен её отвлекать. Вся её поза и тон говорили о том, что разубедить её и умыкнуть Виллу хотя бы на некоторое время — невозможно. Урфрида с непреклонностью царицы оборвала все дальнейшие попытки заговорить ей зубы и посоветовала темноглазому кинесвиту заняться чем-то стоящим, а не прохлаждаться в Белом Замке без дела пока его наставник в отъезде.

Стараясь не выдавать своего разочарования Вигго сдержанно поблагодарил седовласую даму и удалился восвояси. А что ему собственно оставалось делать? Он конечно мог попробовать пробраться к сестре обходными путями, как это совершенно точно сделала бы Баст. Их общая с Виллой подруга была из породы тех хищников, что разоряют чужие гнезда и всюду находят лазейки.  В переплетении нор-ходов-коридоров она сориентировалась бы очень быстро. Вигго же последние месяцы постоянно держал в голове карту замка, но все равно нет-нет, да и сворачивал куда-то не туда, попадал не в тот пролет и опаздывал на занятия с Рудольфом или на тренировки с Эво. Находить нужное направление в море по звездам, выбираться из незнакомого леса-бурелома, бойко ускользать от погони по лабиринтам портовых улиц — запросто. Начать различать очень похожие между собой вазы да гобелены и не давать им сбить с толку, заставляя сойти с верного пути в коридор, ведущий в другое, самое дальнее крыло — выше его сил.

Он уходит прочь под пристальным взором Урфриды. В голове стоит звонкий смех Баст. Неужели ты забоялся наказания, малыш Ви? Раньше тебя таким было не запугать. Кинесвит не желает признаваться, ни себе, ни отголоску речей кошки, но он прекрасно понимает, что сбежав вместе с сестрой неведомо куда — нагоняй они получат оба. И ему сейчас меньше всего этого хочется. Подставлять себя и сестру. Слушать лекцию о неподобающем поведении, о том, что не пристало подобное вытворять детям почившего Мерры Голдвина. Стоять перед наставниками как провинившиеся малолетние дети и с увлечением разглядывать пол. Баст было бы все нипочем. Как с гуся вода. Она могла переступить через все преграды, отряхнуться от дорожной пыли и с кошачьей легкостью двинуться вперед, невзирая ни на что. Вигго очень хотел бы увидеть её вновь. Вигго очень был бы рад, если по взмаху чародейской длани она прямо сейчас оказалась перед ним. В Белом Замке ему и Вилле остро не хватает знакомых, улыбчивых и доброжелательных лиц. Не хватает взглядов, которые не смотрят на них с оценкой и в ожидании их очередного промаха.

Баст была для них с Виллой отдушиной, маленькой семьёй посередь солёного океана, лодкой во спасение. С ней никогда не было скучно. С ней порой бывало очень сложно. Но с ней никогда не хотелось расставаться. Воспоминания о Баст собирают над головой Вигго темные тучи. Досада от невозможности побыть с сестрой смешивается с тоской по доброму другу. Одни Боги ведают, когда молодым Голдвинам позволят спокойно покинуть двор и возвратиться к привычному круговороту жизни. Неизвестно, когда они с Виллой смогут ещё свидеться со своей ясноглазой подругой. Размышляя об этом моряк незаметно для себя добирается до конюшен, где его ждет Вьюн.

С самого начала Рудольф стоял на том, что лошадьми, Цукатик и Смоквой, которых дал брату с сестрой Нито, а после и Вьюном — будут заниматься конюхи, ибо это их работа. Его же подопечный должен полностью посвятить себя грамоте, истории, фехтованию, а не уборке стойл. Но у Вигго на все всегда свое мнение, в данном случае противоположное мнению наставника. С плохо скрываемым торжеством напополам с самодовольством и ехидством во взгляде темноволосый кинесвит глядел на Рудольфа, когда к тому на поклон пришли слуги и принялись просить позволить его воспитаннику заниматься конем.

«Неуправляемый он, господин. Как танн Фрейгерд уехал, так и вовсе с ним сладу никому нет. Никого не слушает кроме лорда Вигфрида. Всех дворовых перепугал. Такая скотина ведь и насмерть забить может. Смилуйтесь, господин. Позвольте Его Высочеству приходить в конюшни. »

С нечитаемым лицом Рудольф махнул рукой, давая добро. Не в ущерб занятиям, в свое свободное время Вигго теперь мог спокойно приходить в конюшни и ухаживать за Вьюном, который был явно доволен тем, что хозяин соизволил появляться гораздо чаще.

Кинесвит покидает Белый Замок верхом на Вьюне и один раз забавы ради поднимает его на свечу, распугивая прохожих. Пар валит из лошадиной пасти. Комья сырой земли летят из-под могучих копыт. Холодный свет октябрьского солнца сочится сквозь обнаженные ветви-кости. В Скайхай постепенно приходит зима. Осень нехотя отступает, забирает с собой позолоченное убранство, как оскорбленная женщина срывает с деревьев алые листья, бросает, топчет и дает проказливому ветру унести их прочь. Вигго улыбается и произносит:

«Затопчи свою тень, Вьюн!»

Прав был рыжий танн, когда говорил, что этот конь быстрее прочих. Он быстрее и злее северного ветра. Вигго уже не слышит ничего вокруг и мыслей своих не слышит. Для него в эти мгновения существует лишь верный конь, дорога через лес и полная свобода. Молодой мужчина не задумывается как далеко унесся от Белого Замка. Он дает коню перейти на рысь, когда понимает, что уже достаточно, а затем и вовсе на спокойный шаг. Он не оглядывается назад, выравнивает дыхание и чуть ослабляет поводья. Сердце успокаивается, перестает подскакивать к самому горлу. Чудно и покойно живой душе в сумрачном осеннем лесу. Где-то тревожно пропоет птица, где-то зашумят кроны в безветрии, где-то ветка надломится и хрупнет. Вигго подставляет лицо солнцу. Зимой его сделается совсем мало, а тепла можно будет сыскать лишь у растопленного камина да в чьих-нибудь объятиях.

Человеческий крик заставляет кинесвита вздрогнуть и насторожиться, оглядеться. Он сначала различает стремительное движение среди деревьев. Лошадь и всадник смазываются в одно сизое пятно. Голдвин ищет глазами погоню или что-то что могло послужить причиной переполоха, но ничего. Крик повторяется. Вигго ударяет своего коня по бокам и скрывается с места. Ему ещё никогда не доводилось останавливать лошадь на ходу, но всем приходится делать что-то впервые. Вьюн быстро настигает цель и кинесвит пускает его карьером вперед, словно бы убегая от несущегося во весь опор зверя, но на деле давая ему постепенно нагнать себя, чтобы потеснить плечом и позволить себе дотянуться до уздцов. Осмысливая произошедшее после — моряк понял, что его затея была чертовски рисковой. Все могло бы пройти совсем не так благополучно. Мог бы пострадать и другой всадник, и он сам, и лошади. Но все обошлось и это главное.

Ну и что тебя так испугало, приятель?

[float=right]http://sd.uploads.ru/t/NXUFM.gif[/float] Он спешивается с Вьюна и касается морды взъерепенившейся лошади. Гладит, успокаивает. Дает опомниться. Приговаривает что-то совсем тихо и поднимает глаза на всадника. Всадницу. Вигго только сейчас может разглядеть её. Удивление накрывает его столь же неожиданно, как летняя гроза. Он теряется. Благородные дамы при киннском дворе неизменно приводили его в замешательство. Моряк не понимал, как с ними обращаться и потому предпочитал обходить стороной, довольствуясь короткими взглядами со стороны. Как обходиться со своей правительницей, со своей кинной, он решительно не знал. Не дышать, не трогать, не смотреть. В любой последующий раз, но не сейчас. Вигго нацепляет маску спокойствия, которая грозится в любой момент пойти трещинами и рассыпаться, и протягивая руку Шарлин Голдвин спрашивает:

Вы в порядке? Не поранились?

пост Виллы

«Никто сегодня не умрёт, Вильгельмина», — мысленно передразнила Вилла, с треском раздирая принесённую сорочку. И ножкой топ. Чтобы уж наверняка. Никто сегодня не умрёт, потому что кинесвита так пожелала — и солнце может взойти на западе, а зайти на востоке, раны могут оказаться несовместимыми с жизнью, противоядия от взгляда василиска может ещё не существовать, но перечить воле Алланы Голдвин благие боги не посмеют, конечно. Вилла некуртуазно надорвала полотно зубами, чтобы не выплеснуть закипевший на языке яд слов кузине в лицо.

Не то чтобы она так уж заботилась о чувствах драгоценной родственницы. Виллу вообще достаточно редко волновали чьи-то чувства — особенно если это было не чувство голода, которое нечто четырехногое, зубастое и горящее глазами могло попытаться утолить за её счёт, например. Леди Урфрида вложила много труда в дочь Мерры, с упорством обречённого прививая своей питомице добродетели высокорожденной дамы, в число которых входили чуткость, деликатность и такт; но ательстановой выучки в Вилле было всё-таки больше, а сварливый ведьмак на всякие тонкости не растрачивался, предпочитая держать крепко и бить наверняка, не миндальничая с чужой душевной организацией.

Однако если бы Вилла в разгар ожидания надвигающейся беды поддалась сиюминутному раздражению, рассредоточила внимание и принялась перепираться с Алланой вместо того, чтобы заниматься делом — Атель бы её тоже по головке не погладил.

Вино всё равно понадобится. Кто-то может захотеть его выпить, — почти невинно говорит она, сматывая тряпицы. — В такой напряжённой ситуации стоит предусмотреть всё, что возможно.

Говоря откровенно, Вилла и сама воспряла духом, подумав о том, что с охотниками могли — и наверняка должны были, — отправиться сведущие в медицине люди. Но у неё не было этой благородной привычки первым делом смотреть, кто бы мог сделать работу за тебя. В деревне, — дома, — им приходилось справляться своими силами: латать раны на обеденном столе, заливать порезы крепкими настойками, выкручиваться при нехватке чистого полотна. Да и на кораблях несчастные случаи были нередки; не удержишь парус — получишь вшитым железным кольцом по лицу, запутаешься в канате — вывихнешь лодыжку, и если со вторым ещё можно сходить к корабельному лекарю, то залечивать ссадины и синяки юнги учились примерно сразу же, как драить палубу, удерживать равновесие в камбузе, лазить по вантам и не хвататься руками за всё подряд. Если не справишься сам — никто не сделает этого за тебя. В таких условиях быстро приучаешься прикидывать в первую голову собственные силы, а потом уже задумываться, нельзя ли было обратиться к кому-нибудь с просьбой о помощи.

Но кинесвитам, конечно, всегда подставляли плечи и руки — подсаживали в седло, приносили готовые угощения к каждому приёму пищи, помогали одеваться и причёсываться, вытирали носы после каждого чиха; вокруг них всегда были слуги, повара и медики. Вилла относилась к этому флегматично — уж, во всяком случае, не завидовала такой жизни. Каждому своё. Но если этот покров защищённости зацепит и Вигго, если он вернётся, действительно, невредимым — Вилла готова была искренне возблагодарить Утешительницу. Она не желала зла и кузенам — просто не считала нужным распыляться в приоритетах. За кузенов было кому беспокоиться и без Виллы.

Едут! — раздался сверху звонкий мальчишечий голос.

«Вернулись!». Сердце захолонуло. Вилла, бросив тряпьё на руки Хельге, выбежала на обледеневшее крыльцо вслед за матерью, подхватив юбки одной рукой. Тонкая нарядная ткань и обувь не защищали от мороза, но молодая женщина почти не почувствовала охватившего её холода, напряжённо всматриваясь в движущуюся процессию.

Жив, — выдохнула она, сжимая руку матери в ответ.

Вигго был встрёпан, помят и исцарапан, как в лучшие времена прогулок с Ательстаном. И прихрамывал. Но он шёл сам, сам!..

Мы вернулись.

Вилла кусает губы, чтобы не расплакаться и не рассмеяться, и крепко обнимает брата, едва они заходят обратно, в тепло. «Спасибо», — думает она, мысленно обращаясь к Утешительнице. — «Спасибоспасибоспасибо». Следовало бы, конечно, сходить в храм, но Вилла знает — добрая госпожа примет её благодарность покамест и так. Дочь кинесвита Мерры, может, не очень религиозна, но старается не забывать об обещанном.

В следующий раз я тебе точно уши надеру, Вигго Голдвин. Ты хоть представляешь, как сильно мы волновались? — сердито говорит она, оглядывая его. — Почему ты всё время влипаешь в неприятности, стоит мне оставить тебя одного? Вот помрёшь, и Асте придётся выходить за сына мельника.

Сейчас, у лавки, невдалеке от огня, когда всеми опасно ранеными и пострадавшими занялись лекари — и их матушка, которой Вилла в глубине души всё равно доверяла не в пример больше, — на какое-то мгновение ей кажется, что они снова дома. Что это просто не задалась охота; бывает; тяжёлый, неудачный день, который можно будет смыть горячей водой, кружкой пива и сытной едой, развеять привычными подначками, а наутро снова идти пытать счастья.

Но стоны раненых живо приводят Виллу в чувство. Она различает голос Линда — и горько хмурится. Линд всегда был с ними мил. Ну, достаточное количество времени — когда они оба перестали настороженно кружить друг вокруг друга и сошлись во мнении, что им нечего делить. Паранойя относительно новых родственников была не той чертой, которую Вилла могла бы осуждать в людях.

Что у вас там вообще произошло? — сосредоточенно глядя на склонённые спины слуг и медиков, спрашивает она, когда к ним подходит Алдис.

Лук и стрелы — излюбленное оружие не только охотников, но и лесных татей. Только какой разбойник в здравом уме поведёт свою шайку атаковать киннскую охоту, очевидно лучше вооружённую и охраняемую? Неужели заговоры не кончились вместе с осенью?..

А где Лисандр? — спрашивает матушка, поднимая голову от распоротой штанины и раны Вигго, и Вилла невольно вздрагивает. — Вигго, где твой кузен?

Гонец говорил про василиска, — вспоминает она. — Но Лисандр... ведь жив?

Вилла старается не задумываться о том, чего больше в её невольном вопросе — беспокойства за кузена или предчувствия неприятностей, которые могут перепасть лично им троим, если кто-то из венценосных родственников погибнет. Легко предположить, чьей именно выгоде это припишут.

Отредактировано Viggo Goldwine (2018-02-28 20:20:53)

+6

6

GERTRAUDE WIEDERHOLD - ГЕРТРУДА ВИДЕРХОЛЬД
В ПОИСКАХ ЦВЕТКА НЕНАСТЬЯ
http://sg.uploads.ru/t/N7DGk.gif http://sd.uploads.ru/t/Y81Fa.png http://sd.uploads.ru/t/BortK.gif
fc: yuliya snigir

Планируемые отношения:
взаимное притяжение

Возраст, дата рождения:
26 лет [08.11.959]

Титул, род деятельности:
старшая дочь танна

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

http://sd.uploads.ru/t/eDX8H.gif
лютая зима холод в сердце поселила.
хладная пришла, ой, пришла да не спросила.
принесла печаль забрала все мои силы
белая зима.

Схоронив мужа и детей Герта возвратилась в почти опустевший родительский дом. Её сестры разлетелись кто куда, свили свои гнезда и счастливо живут в браке, баюкая румяных детей и милуясь с возлюбленными супругами. Принесли ли тебе покой родные земли, милая? Примирилось ли твое сердце с утратами в родных лесах Кроушора? Забрало ли море твои печали или лишь заглушило, но не уняло до конца боль? С каждым годом отца Герты все больше подводит здоровье, в непогоду и с наступлением холодов он почти не покидает усадьбы. Молодая женщина берет на себя все дела, просит матушку не беспокоиться о ней — ей не хочется быть приживалкой, она хочет помочь, она полна сил и к тому же у неё все равно столько времени, что его просто некуда девать. Пожилая дама провожает долгим взглядом самую старшую и самую печальную из своих дочерей.

Горе поросло в Герте ядовитыми побегами. Магия плескалась и пела в ней погребальным напевом. Магия шептала ей о смерти первого мужа, о мертворожденных сыновьях и детях, которых она положила в мерзлую землю рядом с их отцом. Магия ведала о том, что было и будет, но Герта загоняла все в глубь себя и не желала верить, что короткий век отведен её семейному счастью.

Второй муж придет к ней морем. Море его и заберет.

Все, кто знал о случившемся — жалели её, как принято жалеть юродивых и калек.

В её браке не было страстной любви, о которой воспевают песни, но было доверие и поддержка. Благодаря своему покойному супругу Герта смогла вырасти в хорошую хозяйку, внимательную и бережливую, разбирающейся в делах и не брезгующей заниматься тем, что не пристало высокородной даме. Благодаря своему покойному супругу Герта смогла привести в порядок свои родные земли, которые начали медленно запустевать и приходить в упадок с момента как погиб брат и единственный наследник, а отца начал одолевать недуг. Её все ещё жалели, но теперь с восхищением смотрели на плоды трудов. Процветание Кроушора поддерживало теплящуюся в Герте жизнь, не давая ей рухнуть в чернильный омут горя и магии.


Нам с сестрой хочется видеть Юлию именно в Скайхайе [внешность смене не подлежит, по сути из-за неё начал создаваться образ и вокруг неё строиться заявка; я готов вам помогать с графикой, после выхода Кровавой Барыни у меня в закромах скопилось изрядное количество гифов]. Я очень неторопливый игрок, не привык гнаться за скоростью и пинать своих соигроков. Прошу это учитывать, дабы избежать возможного недопонимания. Неспешность в игре стараюсь искупать поддерживая постоянный-живый диалог с соигроком, делясь с ним идеями и мыслями для дальнейшей совместной игры, вдохновением (музыкой, разными картинками-гифками, зарисовками, стихами). Посты в 4-7к считаю самыми оптимальными и комфортными для игры.
По прописанному сюжету Вигго с Гертой виделись уже как минимум дважды. Несколько лет тому назад (сцена мелькает в представленном ниже посте) и вот буквально в конце прошедшей зимы. Они оба с израненными сердцами. Оба опаленные и вряд ли смогут полюбить кого-то вновь очень быстро. Герта вызывает у Вигго восхищение, ведь она такая невероятно сильная. Всевыносящая. На первых порах они сойдутся скорее из-за общих тем в разговорах. Мне очень легко представить их беседующих о том, как идет строительство кораблей и продвигается торговля в Кроушоре, о том, какие решения принимает новый кинн. Эта чудесная атмосфера простого северного быта чтоб не киннский двор, не пышный шумный Дальмас, а знакомые хлопоты, древесина и вереск [q] Вилла

я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей,
у всех золотых знамен, у всех мечей

<...>
я тебя отвоюю у всех других — у той, одной,
ты не будешь
ничей жених, я — ничьей женой

пост

|Life is either a daring adventure or nothing at all.

Впервые, аж с осени ушедшего и развеяного по ветру года, Вигго смог выйти под парусом в море. Практически всю весну и лето он пробыл дома, зализывая раны, нанесенные танновским сыном. Внуку корабельщика потребовалось время дабы окрепнуть, последствия же полуголодной зимы поспособствовали тому, что исцеление затянулось на долгие недели, выжимая из тела все соки. Два сезона уже не мальчик, но еще не мужчина безвылазно провел на суше и ходил как в воду опущенный, тихий-поникший, непривычно отчужденный и молчаливый. Но он не роптал, не выплескивал точно грязную воду всю застоялую силу и накопившиеся эмоции, делал что было по силам в доме, помогал Эйрику и провожал сестру в плаванье. Он со смиренностью узника, отбывающего наказание, занимался домашним трудом, ездил на чахлой кобыле в город и там брался за разные поручения. Он достаточно провалялся в постели с рассеченной спиной и теперь хотел все нагнать, отработать. За проведенные на берегу луны Вигго оброс знакомыми и связями, которым раньше не придал бы даже значения, да и своего внимания. Его мир постепенно расширялся и приобретал все новые краски. Он теперь хорошо знал булочника и его семью, многих торговцев, самого умелого сапожника в Рейвенвуде, а еще довольно часто стал выполнять поручения одного купца и даже сдружился с его младшей дочерью, носящей нежное цветочное имя Примроуз.

Всю свою жизнь Вигго ощущал себя частью толпы, но после того как оказался прикован к суше, без возможности еще какое-то время выйти в море, он осознал до чего мало было людей, которых он в силах окликнуть по имени и назвать своими. Хватило бы пальцев чтобы их перечислить. Возможно даже пальцев одной руки. Случившееся несчастье в какой-то мере преподнесло ему дар, сняло шоры и дало взглянуть на мир, охватить его взглядом, а не один лишь полюбившийся кусочек связанный с морем и работой на кораблях. Теперь Вигго ходил по Рейвенвуду, здоровался с людьми и узнавал их. Толпа перестала быть безликой и серой. Она приобрела, как и весь мир, цвета, обзавелась именами, человеческими жизнями. Но наконец-то возвратиться в море было хорошо и верно. Это точно поставить на место недостающую деталь в картине и получить самый желанный подарок.

Вновь оказавшись на палубе Вигго было все равно какую работу ему поручат — главное двигаться вперед и жадно глотать соленый воздух, остальное не столь существенно. Плавания позволяли ему открывать все новые и новые чудеса мира, не останавливаться на полученном. Узнавать то, что для простого мальчишки из небольшой деревни оставалось бы недостижимым. За осень и лето ему перестало хватать доступных источников новых знаний и историй, ими для Вигго были моряки да сестра, иногда приезжие купцы. Вырваться в Кроушор вместе с Виллой было счастьем. Дороги еще не заносили его в этот эрлинг, но зато он очень хорошо знал главную легенду здешних мест и о ней прожужжал все уши сестре.

«Звездный лес! Ты только вообрази себе, Вилла! Звездный лес!»

Люди верили, что именно здесь когда-то давно упал осколок неба. Звездный камень, который отныне лежит где-то на дне полноводного ручья в сердце густого леса, населенного дивными единорогами. Говорят, выпьешь воды — исцелишься от любого недуга. Говорят, отыщешь целебные травы — они будут сильнее всех, что можно добыть в рощах да на лугах, вырастить в своих садах. Говорят, маги приходят сюда набраться сил, а просто люд — тишины и умиротворения. Вигго уже пятнадцать, — в его возрасте многие обзаводятся сердечными подругами, а иногда и семьями, — но в нем еще чувствуются отголоски восторженного ребенка, который тянется к чуду. Он сбегает на причал быстрее сестры, поторапливает её и едва ли не приплясывает от предвкушения. Столько всего нужно успеть.

Они пользуются предоставленной капитаном возможностью и уходят исследовать рынок, пока добрая часть команды веселится в таверне. Брат с сестрой снуют между торговыми лавками, заглядывают в закутки разными диковинными вещицами. Вигго на несколько мгновений теряет Виллу из виду, отвлекается на какую-то возню в закоулке и не глядя с размаху налетает на кого-то.

[float=left]http://sg.uploads.ru/t/bDLXP.gif http://s9.uploads.ru/t/lwMae.gif[/float] Мужчина и женщина. По ним сразу видно, что они из благородных. Голубых кровей. Они оба молоды и необычайно красивы. Только мужчина отчего-то очень бледен, прозрачен как осенний лист на свету. Вигго при взгляде на него вспоминает балладу о человеческом лорде, которого полюбила королева фэйри и увела в свой мир. Незнакомец был таким же — нездешним, белокурым, изящным, хрупким как весенний наст и сын Мерры в тот миг почему-то как никогда остро осознает, что ему не стать столь же красивым даже окончательно повзрослев и возмужав. Он останется простым трудягой из рыбацкой деревни, моряком с обветренным лицом и огрубевшими от тяжелой работы руками. Его молодость угаснет, не успев толком вспыхнуть, а вместе с ней и крохи приятности, которые достались от по-северному красивой матери. Вигго отводит взгляд и неожиданно ловит ободряющую улыбку молодой женщины. Спутница светловолосого лорда на целую голову ниже него — кровь с молоком, крепкая, цветущая, со светлыми глазами чей оттенок умело подчеркивают синие бусы и лазурные ленты в густых косах. Юноша вздрагивает, прогоняет окутавшее его наваждение, неуклюже кланяется и пробурчав извинения, спешно уходит с дороги прекрасной пары, широким шагом направляясь за сестрой, которая все это время была неподалеку и говорила о чем-то с птичницей. Вигго на ходу оборачивается, чтобы посмотреть вслед мужчине и женщине. Они рука об руку неспешно идут вдоль торговой улицы и вероятно уже позабыли о досадном происшествии.

Вилла! Ну пошли уже!..

Ему хочется поскорее двинуться вперед. Поглядеть, что ещё вобрал в себя Трамур и позабыть о красивой паре, чей образ почему-то царапнул его терновыми шипами незнакомого чувства и засел где-то в темном углу его души. Досадливый голос Виллы заставляет Вигго фыркнуть и проказливо сверкнуть темными глазами. Ему не хватало прогулок вместе с ней, разговоров обо всем и ни о чем, ощущению покоя и счастья. Ему просто по-человечески  х о р о ш о  рядом с сестрой. Она может сколько угодно ворчать на него, даже сердиться, ругаться, ударять вполсилы кулаком в грудь — он будет лишь смеяться, шутить и тянуться обнять её, сомкнуть руки за её спиной в замок.

Она бросается на его защиту, когда какой-то дворянин решает, что они преграждают ему путь. При виде кнута у Вигго начинает нестерпимо жечь отметины на спине. Хотя, казалось бы, они зажили, превратились в белесую вязь шрамом. Юноша ругается, недобро провожает взглядом всадника и помогает сестре стряхнуть грязь. Но даже подобное столкновение не омрачает настроения темноволосых отпрысков Мерры и Алдис. В юности очень легко все пережить и преодолеть, сбросить с себя старую шкуру и пойти дальше, не оглядываясь на постигшие беды.

Они торопливо идут на площадь и понимают, что все уже расходятся. Чувство огорчения вяжет Вигго рот точно яблочко-дичка. Он насуплено вздыхает, со стороны выглядит нахохлившимся на морозе воробьем, выдыхает и оборачивается к сестре. Пойдем тогда что ли? Сын моря не успевает озвучить мысль, ибо перед ними будто из ниоткуда возникает молодая женщина. Даже в лучах холодного северного солнца волосы незнакомки отливают осенней позолотой. Вигго почему-то всегда проникался подсознательной симпатией к тем, кого поцеловало пламя. Даже если такие люди оказывались сущими проходимцами.

Мы хотели послушать Сказочницу, госпожа, но видимо опоздали.

Отредактировано Viggo Goldwine (2018-03-18 21:12:58)

+9

7

MADELEINE RANNEMUND - МАДЕЛАЙН РАННЕМУНД
В ПОИСКАХ СМЕРТНОГО ВОПЛОЩЕНИЯ ГОРДЫНИ & МЕСТИ
http://78.media.tumblr.com/bbef29d4c811176c5bdf39ac9bf2d4e2/tumblr_nuhcaeDOY81r830qbo2_250.gif http://78.media.tumblr.com/09f3bfcd0c9d14ce8dd8c738f5093011/tumblr_nuhcaeDOY81r830qbo3_250.gif
fc: lena headey (only!)

Планируемые отношения:
неоднозначные

Возраст, дата рождения:
28.07.942, 43 года

Титул, род деятельности:
леди Файстолла, придворная

ОБРАЗ
с тех пор, как она подарила мне взор, леденящие вихри вошли в мои сны,
и все чаще мне снились обрыв и костер, и мой танец в сиянии чёрной луны.

Сколько же было в тебе любви, прекрасная Маделайн, каким необыкновенным светом лучились твои глаза в тот день, когда ты вошла в храм рука об руку с наследным скайхайским кинесвитом, моим отцом. Он шествовал рядом с тобой, золотой лев династии, мечта едва ли не каждой, кому (не)посчастливилось его увидеть - не человека, но мраморную статую божества. Линд Голдвин тогда ещё улыбался солнцем, незатуманенный взор юноши напоминал лишь о небесной лазури, а шелк его каштановых локонов продолжал являться во снах отвергнутым невестам. Как же тебе повезло, правда? Стать женой самого желанного мужчины целого киннерита, примерить венец власти, представляя как он оплавляется короной на меду твоих волос. Мечтой жила ты ровно столько, сколько потребовалось кинеситу на то, чтобы зачать своего старшего сына - и затем бесстыдно целовать руки первой фаворитки из череды многих, совершенно забыв о законной супруге. Клялся он любить, Маделайн, но о вечности не говорил. Клялся он быть верным, Маделайн, но слова - дым.
Ту любовь, которую ты испытываешь к детям своим, можно сравнить лишь с яростью ненависти, которую ты питаешь к их отцу даже спустя месяцы после его кончины. Два сына, два наследника - ему было мало, одной тебя ему не хватало, всё грезил он большим, упивался пороком и страстью, золото оказалось фальшью. За Ландуином родился Фаро - твоя самая большая одержимость, которая в год его рождения оказалась болью из невероятных и острых. Жизнь младшего сына едва не отняла твою жизнь, едва теплющуюся, измученную душу - как много крови, она распускалась алым цветом повсюду в тот самый день - но всё же непримиримую, страстную в той мере, которую так и не смог познать Линд. Ты боролась за своё настоящее, ты выстрадала своё будущее, вышила стальными нитями на тонком полотне людской памяти. Маделайн, проиграв, как ты в итоге смогла победить?
Верно, ты помнишь безжалостный лик лекаря, сообщившего твоему мужу и его родителям о том, что леди больше не сможет подарить кинесвиту наследников. Что такое два младенца-погодки в годы, когда сотни их умирают не прожив и нескольких лет? Киннериту нужна династия, чей источник не иссякнет, сыны чьи крепки и сильны - о, их должно быть много. Если бы любил Линд тебя, то оставил бы, но любви в нем ни к кому не было, кроме себя самого, а потому он безмятежно легко постановил, что разведется с супругой-пустоцветом. Эсмонд Раннемунд вспылил тогда, но щедрость короны заставила его позабыть о гордости, но не тебя, только не тебя, яростная Маделайн. Ты отказалась покинуть столицу, оставшись с сыновьями, подле уже бывшего мужа, наблюдая за тем, как он берет и берет, не оставляя ничего, как страдают его новые женщины, как умирает ещё одна не-кинна - ступень на пути к процветанию севера. Годы не пощадили никого, только лишь тебя.
Двое твоих детей против пятерых от последующих жен - дочь песка и соли даже выжила, неприятно удивив. Вас было трое, но это Шарлин Голдвин стала той, что получила корону, и пусть власть над белым замком всё же досталась тебе, больше всего ты хотела этот золотой обруч с рубинами, так изящно опустившийся на льняные волосы третьей жены Линда Голдвина, коронованного как Десятый этого имени. Гордыня питалась ревностью, завистью и яростью, но ты продолжала улыбаться, льстить и смеяться, окружая себя собственной свитой в роли придворной дамы, мастерицей над балами и приемами. Шарлин могла выиграть в одной-единственной схватке, но победа над войной останется за тобой, так? Месть твоя холодна, прекрасная Маделайн, ведь ты, как никто другой, умеешь ждать.


молви друг и войди - если вас заинтересовала эта роль, то приглашаю в гостевую, где мы сможем обменяться связью и обозначить любые интересующие вас моменты, касающиеся как отношений между нашими персонажами, так и любых вех жизни маделайн. было бы идеально, предпочитай вы общаться не через лс, а через icq/skype/vk/telegram (последние два варианта в плюсе).
дополнительно: история персонажа тесно связана с сюжетом скайхая - с этой темой обязательно нужно ознакомиться. персонаж является акционным, он занимает не последнее положение в сюжете, являясь лидером оппозиции текущего правления. в гонке за корону ей не удалось добыть венец любимому сыну, но она сумела продвинуть его в качестве правителя столичного витанира. на текущий момент фаро является первым претендентом на трон: если с линдом одиннадцатым что-либо случится, то именно вы получите желанное место во главе киннерита в качестве кинны-матери. нам не хватает нашего прекраснейшего оппозиционера - приходите же отравлять жизни, мы вас очень ждем!

пост

it is you right there right there in the mirror
this is a song about somebody else • so don’t worry yourself worry yourself
the devil is right there right there in the details



Утопая в бесконечности золотой вечности, человек получает дар, которого ему всегда не хватает - время. Теперь-то он может на минуту, на две, на час, на часы остановиться, прекратить свой тревожный бег и всё-таки задуматься, но над чем? Дыши глубоко, чтобы не забыть как дышать. Дыши глубоко, чтобы не забыть, что ты можешь дышать. Что есть темница? Говоря о ней, можно представить себе отсыревшую келью в толще серого скального камня, крохотную камеру в подвальных помещениях старого замка, подвешенную к столбу символом позора деревянную клетку - можно ведь? Представь себе любое место, ограничивающее твою свободу, что ещё ты непременно добавишь к нему? Железные решетки, стальные прутья, ведь люди с малых лет привыкают к тому, что волю прежде всего ограничивают физически, но если мы говорим о духе? Нас сковывают обстоятельства, чувство долга и данные кому-то обещания - что-то, что мы выбираем сами. Так Лисандр Голдвин своей темницей добровольно выбрал лес - скорее великий, чем синий - обладая возможностью открыть свою невидимую клетку, он всё же предпочитал раз за разом возвращаться в неё, потому что?.. Рядом с ним всегда незримо стоит долг, вера, обязательства или, может быть, рок? Так хочется вернуться к морю, но это царство - древнее людей, мудрее людей - ждет его и не вернуться нельзя. Кто-то или что-то шепчет на ухо, магическим даром разливаясь по венам, заговаривая на сон и кошмар: “Ты родился здесь, здесь и умрешь”. Раз за разом великий лес, возвышаясь над ним, древними лицами - они смеялись - проступающими сквозь древестную кору, словно бы насмехался над ним, сначала выставляя свои корни так, чтобы юный кинесвит полетел в овраг, затем наводя на него диких зверей, после подводя к тонкому льду и в финале - что это, почему в памяти остается один лишь круговорот янтарных, золотых, пламенеющих вспышек? Ты даже умереть по-человечески не можешь, Лисандр Голдвин, даже огонь твой ненастоящий.

◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦

Последний миг человеческой жизни - свист бездушной стрелы, предназначающейся тогда ешё неизвестно кому, но попавшей точно в центр его мироздания, в смысл его жизни, в его любовь, о которой кинесвит боялся даже думать, но в этот момент закричал. “Нет”, - всё началось с едва слышного шепота, легким облачком пара вырвавшегося в морозный декабрь. “Нет!”, - звучало уже отчетливее, но по-прежнему неверяще, когда он падал в снег рядом с раненным. “Нет, пожалуйста, нет!”, - превращалось простое слово в отчаянный крик, обреченный и хриплый, ранящий единовременно горло и сердце. Вот он уже перетянул возлюбленного друга к себе на колени, пытаясь сделать хоть что-то, хоть как-то помочь, беззвучно моля всех существующих в этом мире богов, своих и чужих, неблагих и благих: “Придите к нему на помощь, не дайте ему умереть!”. Вера в богов отчего-то так редко оправдывает себя, всё чаще они изощренны и злы, натягивают незримые нити и насмехаются без конца - как люди ещё в них верят? Наверное, вера сильна, ибо кара сильна, на том и держится поклонение в тех, кого называем благими. Они насылают волны высотой в башню, проклятья длиною в человеческую жизнь, а мы им… как милостивы вы. Как Лисандр сможет в них верить, когда и если очнется? Боги не пришли на его последний, почти что предсмертный крик, оставили его, позволили ему перестать быть, а ведь он так молился.

◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦ ◦

Когда его вечность оборвется, а некто вновь начнет отсчет до подлинного последнего дня, у него спросят: “О, Лисандр, какого же было тебе оказаться каменным? Что ты видел? Что ты чувствовал? Что находится по ту сторону небытия?” Да, его спросят, но кинесвит не сможет сказать о многом, ибо смолянисто-долгие моменты, проведенные в бесконечности, так и останутся в ней, а наяву… его губы разомкнутся и юноша вспомнит, что глаза у василиска - расплавленное золото, круговорот янтарных искр, самое прекрасное зрелище в этом мире. Ничто не сравнится с красотой этой смерти, по-настоящему милосердной, но в то же время жестокой - ты можешь как остаться в камне навсегда, однажды оказавшись названным статуей в каком-то старом замке, став достопримечательностью, о которой будут рассказывать детям выдуманные легенды, так и стать ужином зверя. Второй вариант, конечно, совсем незавидная участь, о которой не будут петь песни или, может быть, всё-таки посмеются и забудут. Лисандр, наверное, всё-таки хотел, чтобы о нем помнили, чтобы его ждали, но прежде всего - любили, да так, чтобы до глубины моря, до центра морского смерча, до последнего дня чьей-то жизни и даже дальше. Мечты, это всё мечты, никто тебя не любит достаточно, чтобы запомнить, не говоря о том, чтобы спасти. Надежда проростала даже сквозь марево алмазно-каменной крошки его золотого дна, проявляясь призрачными фигурами людей невероятно далеких, но таких любимых. Надежда обнимала его ласковыми руками матери, улыбалась её нежными губами, а затем превращалась в кошмар, золото обрастало чернильной копотью, лепестки розы становились её шипами, ведь любовь - это клинок обоюдоострый. Шепот зависти-ревности-гнева становился криком: “Только она тебя любит, никто больше, но и то потому что она тебя родила - матери должны любить своих детей, верно, милый? Тристан, Эмберлин, Арман, все твои братья и сестры, все встреченные тобой люди… никто для них ты, никем и останешься”. Впрочем, разве не говорят, что самая темная ночь - непременно перед рассветом? Вода точит камень, а кто же тогда Шарлин Голдвин, если не река, не море, не океан безграничный?

Пусть он ничего и не чувствует, но чужой молитвой - искренность её способна сотрясти горы до основания, наполнить морские глубины от самого дна до вершин земных холмов - с него сходит камень, трескается и опадает, как глина, стекает неблагой грязью с благого тела. В один момент кинесвит плывет в небытии, а в другой - тонет в золотистых водах янтарного озера, неуклюже размахивая руками, невольно заглатывая воду и оттого погружаясь туда ещё глубже. Лисандр едва приходит в себя, когда чьи-то руки - он всё ещё не открывает глаза, но чувствует их холод и мягкость - возвращают ему равновесие, и тогда он цепляется за них до невозможности отчаянно, боясь то ли утонуть, то ли вернуться в пламенные пустоты, которые постепенно исчезают из его памяти, оставаясь лишь копотью в самых её глубинах. Юноша пытается дышать, но каждый вдох причиняет ещё больше боли и без того раненому горлу - вода уже давно не была такой немилосердной, с тех самых пор, как другое озеро грозило стать его последним пристанищем, его могилой. Едва откашлявшись, он всё же открывает глаза, на мгновения задумываясь, может ли серо-голубой цвет казаться солнечным, потому что цвет глаз его матери именно такой. Шарлин Голдвин - солнце, на которое сейчас больно смотреть, но не смотреть на него нельзя - уж проще сгореть пеплом, унесенным вдаль, чем позволить векам сомкнуться.

- Мамочка, - совсем как в детстве, тревожно-ломающимся голосом ребенка, которого страшит рокочущий гром и ветвистые вспышки молний. - Я не понимаю, - он оглядывается вокруг, проводя рукой по мокрым волосам, отводя их назад, наконец, осознавая, где они находятся. - Упаси боги, мы в, - это звучит выдуманно и странно, но, видимо, так оно и есть, - Янтарном озере? - память ещё не вернулась к нему, но чувства здесь, они не покинули тело, а потому кинесвит незамедлительно устремляется к берегу, увлекая за собой кинну, ведь поговорить можно будет потом, когда или если они будут в относительной безопасности.

Правда была в том, что к Янтарному озеру редкий человек решался подходить без зачарованного клинка. Насколько оно было прекрасно, настолько опасны были его воды - обладающие таинственной силой, они привлекали не только людей, но и опасных тварей, как проклятой, так и звериной масти. Он бывал в этих краях всего однажды, находясь под бдительным взором присягнувшего на верность его деду ведьмака, но здесь они с кинной находились, по всей видимости, совершенно одни, и Лис не вполне понимал, почему - как он очутился в воде, почему она была там, но… Правда была в том, что даже в беспамятстве Лисандр знал, что его мать должна занимать первое место. Он сам ничего не стоил, а Шарлин Голдвин, кинна его сердца, для него стоила всё.

+8

8

ALESSA LEVYE - АЛЕССА ЛЕВЬЁ
В ПОИСКАХ ЛЮБИМОЙ СЕСТРЫ
https://78.media.tumblr.com/7685960dbb2af7ebc83abd4fccc01802/tumblr_oo3fdajiSp1u2x68ro2_400.gif https://78.media.tumblr.com/0a55ac86a3c8b0972b310d810ad2f32d/tumblr_oo3fdajiSp1u2x68ro5_400.gif
fc: Sarah Bolger

Планируемые отношения:
моя любимая сестра, души в которой не чаю

Возраст, дата рождения:
15-16 лет (родилась в конце 971-начале 972)

Титул, род деятельности:
шира Терни (Офельен, Тьебо, Дальмас); наследница земель

придержана

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

Риккардо Левьё — родной отец, ныне мертв;
Оттавио Грассо — дешир, второй муж матери;
Ангелика Грассо — мать;
Данте Левьё - старший брат, обвиненный в убийстве; в бегах;
Серджио Грассо — родной сын Оттавио (погодка Данте), мертв;
Франко Грассо — сын Оттавио и Ангелики (еще совсем ребенок);
Твое рождение стало бы великим и счастливым событием, если бы не одно "но". Совсем близко к этой дате умирает Риккардо Левьё - дешир, любимый своим народом. Наша матушка, казалось, слишком сильно утонула в горе, неготовая к тому, что свалилось на ее плечи. Нет-нет, не подумай, она хороший человек... обезумевший от горя. Сразу после родов Ангелика отдала тебя - новорожденную дочку, - на попечение служанок и нянечек, даже не назвав имени. Она не желала видеть тебя, ведь ты напоминала о смерти любимого супруга. Но ты не была одна. Я был совсем мальчишкой 9 лет, когда это случилось. Матушка должна была следить за людьми и делами отца, но ей это удавалось с трудом. Но я не смею винить ее ни в чем. С первого же дня твоего рождения, я часто приходил и занимался с тобой. В то время, пока не был занят теми делами земель, что мог решить. Я дал тебе это имя, я дал тебе все, что мог. Я стал взрослым лишь благодаря тебе. Я срывался на твой плач. Я видел первые твои улыбки, твои шаги и слова. Ты сказал не "мама" или "папа", ты едва ли выговорила "Дан", не сумев закончить. Ты росла прекрасным ребенком, не омраченным всей суетой вокруг. Я оберегал тебя, стараясь защитить ото всего. Матушка вела себя холодно, не желая с тобой видится, а ты и не рвалась. Ты не знаешь, что значит слово "мама" и "папа". Для тебя это навсегда запретные темы. Даже теперь ты обращаешься к ней по имени, не в силах превозмочь ту боль, что накопилась в твоем детском сердце.
Спустя какое-то время, ты была еще очень мала, матушка выходит второй раз замуж за дешира Оттавио Грассо, которому без вопросов отдает все земли нашего отца. И Оттавио стал разорять их. Наш отец, ты и я были любимы своими людьми. Они старались поднять восстание...я старался как мог, клянусь! Но разве кто-то слушал мальчишку? Летом 979 года, когда мне едва исполнилось 17 лет, я случайно узнал о планах Грассо. О подписанных бумагах о продаже наших земель. Ты знала о том, как мы ругались с этим безумцем Серджио. Ты знала, насколько он глуп и туп. Но ты была доверчива, открыта. Ты верила ему и искала в нем то, чего никто не видел. И он часто ловил тебя на этом. Скажи мне, Анесса, помнишь ли ты тот день, когда этот ублюдок едва не утопил тебя?! Как ты могла смотреть на него так невинно?! Я его ненавидел. Но не позволял себе перешагнуть черту, чтобы он не делал. Да, милая, я помню, как ты плакала, увидев очередные синяки на моем теле. Но их было так мало. Этот глупец едва ли трогал меня. А синяки были от наказаний, которыми меня одаривали отчим и мать. И тот день...в то лето... я убил его. Я увидел эти несчастные бумаги, пробравшись в закрытый кабинет Оттавио. И за этим делом меня застал Серджио. Смеющийся и раздражающий, он не затыкался. И я толкнул его. О камин головой. Я даже не заметил, что он не смеется мне вслед, как это было всегда. В тот же вечер меня объявили убийцей. Оттавио не хотел, чтобы все земли достались мне (ведь больше некому), поэтому приказал убить меня. Но так, чтобы никто и не заподозрил, якобы все случилось во время охоты в лесу. Меня заперли в комнате, поставив охрану. Но ты оказалась умнее. Ты воспользовалась тайным ходом, который я соорудил много лет назад, ведущий из твоей спальни прямо в мою. Ты плакала, обнимая меня, шепча лишь одно слово: "фосси". Слово, которое навеки останется в моем сердце. Услышав шаги, я заставил тебя уйти.
Мы больше не виделись. Меня объявили пропавшим, сбежавшим от ответственности. Да, милая, они не смогли меня убить. А мне не оставалось ничего, кроме как бежать. Твоя жизнь поменялась. Ты потеряла последнего и единственного человека, который любил тебя так искренне и сильно. Ты стала той, на ком срывал свой гнев отчим и мать. Они винили во всем тебя - совсем маленькую девочку, которая не сотворила в этом мире еще ни одного греха. Боюсь представить, что ты чувствовала в те времена. Но годы шли. В союзе Оттавио и Ангелики рождается сын. И теперь он жалел, что назвал тебя наследницей земель, начав искать способы, как избавиться от тебя. С момента рождения Франко тебя вынуждали отказаться от наследства в пользу братика. Но ты держалась и держишься до сих пор. Натиски Оттавио становились все невыносимее, но ты помнила меня, пусть меня уже давно объявили мертвым. Но ты, скрепя сердцем и зубами, продолжаешь из последних сил держаться за то, что еще можно спасти. Да, наши земли давно проданы и разорены. Но ты можешь стать главной здесь - на новых территориях. Ты можешь начать все сначала, возродив наш род. Но справишься ли ты или прогнешься под натисками отчима и его окружения?


Внешность подлежит смене при взаимном обсуждении (с вас варианты, с меня выбор хд). Так же не отрицаю, что она могла быть благословлена или являлась колдуньей (обучалась этому или нет - решайте сами, но тогда грамотно впишите это в историю). Так же я оставляю Алессу в почти полностью открытом для обсуждений варианте. Т.е. с 8-9 лет и до нынешнего момента она могла сильно поменяться. Но я все же хочу видеть ее определенно положительным персонажем. Со своими недостатками, "тараканами", но все же с доброй душой. Хотя можете попытаться отговорить меня. Любовь Данте к Алессе за гранью понимания, поскольку в ней он нашел утешение ото всех бед. Она - та, ради которой он действительно сломает на своем пути все. Поэтому приходи, сделай из вора рыцаря)
Связаться со мной можно через лс или гостевую, потом могу скайп дать.

пост

Она выглядела такой нахальной, такой наглой... она не отличалась скромностью и нежностью, вела себя порой слишком фривольно, но в этом был ее шарм. Лео с трудом мог смириться с этим фактом, прекрасно осознавая всю трагичность ситуации. Девушка, которая затрагивала самые тонкие ниточки его души, которые он давно похоронил в себе. Девушка, которая так не кстати напоминала ему о той, чья судьба теперь совершенно не зависит от него. И это не давало покоя. Лео старательно уходил от воспоминаний о прежней жизни, но разве убежишь от того, с чем неразрывно связан? Сейчас, находясь в этой таверне, Лео пытался справиться с эмоциями, которые порой захватывали с головой. Фосси не хотел и не собирался мириться с подобным расположением вещей. Задание, данное Флориане было лишь небольшой попыткой отвлечься. Шоу, которое не состоялось, должно было перебить любые ненужные мысли. Но девчушка оказалась смышленой, сломав все планы мужчины. Светловолосая, как краем глаза замечал Лео, о чем-то очень оживленно лепетала с хозяином таверны. Еще немного и, казалось, она расплачется. С другой стороны, где-то позади Лео и Флорианы, играли музыканты. В этой таверне зачастую устраивали песни и пляски, но с утра приходил другой вид музыкантов - они играли более легкую, более радостную музыку. Были и скрипачи, и пианисты. Сегодня же был дуэт скрипки и флейты. Лео никогда не испытывал особой любви к музыке, считая, что это лишь отвлекает. Хотя были времена, когда он приглашал девушек на танцы во время празднеств. Те времена ушли, как и его теплота по отношению к музыке. Сейчас это лишь заставляло вспоминать...а этого Фосси не хотел. Желание Флорианы позволило Лео избавиться от одной из проблем - от флейты, играющей на всю таверну.
- Серьезно? - едва слышно усмехнулся Лео, вздернув вопросительно бровь, смотря на то, как безмерно наглая девчушка начинает трапезничать. О да, Флориана попала в точку! Фосси считал ее наглой, безумно наглой. И выскочкой. Отчего-то ему казалось, что именно за эти две не самые красивые женские черты девчушку и связали, отправив как можно дальше от себя. Лео и сам подумывал о том, что связался не с той дамой, с которой хотел бы. Словно сама интуиция подталкивала его к такому решению, но он не стал отказываться от подобного задания. Да, Лео продумал все варианты этой игры, в результате чего мог спокойно отправить любое желание Флорианы в далекое путешествие, но все же желание избавиться хотя бы от флейтиста оказалось гораздо сильнее.
- Ну что ж, милая служанка, принц соизволит исполнить Вашу мечту, - Лео церемониально поднялся, отвесив низкий поклон. Слишком демонстративно и наиграно, однако эти жесты были ему куда более родными и знакомыми, чем он старался показать. В движениях не было какой-то неуверенности, свойственной обычным людям, не получающим всевозможные образования. Однако, все эти "изыски" прятались за чрезмерной актерской игрой, которую Лео не только не старался скрыть, но и наоборот - демонстрировал так, словно гордился столь "отличным" мастерством. Закончив спектакль, он, отломив ломоть хлеба, направился к музыкантам. Какое-то время он простоял в ожидании, когда эта парочка закончит очередную мелодию. Этого времени хватило как раз для того, чтобы съесть кусок хлеба.
Разговор с музыкантами был довольно быстрым. Флейтист едва ли не сразу согласился продать свою пищалку, а вот второй упорно отговаривал его. Лео предложил достаточную сумму для покупки новой флейты, которая не уступала бы этой почти ни в чем. Может, он даже смог бы сговориться и на лучший вариант. Так или иначе, но уговоры скрипача не подействовали на бывшего владельца дудочки, поэтому, оставшись в полном уединении, он стал играть что-то совсем уж скомканное. Теперь же тот, кого некогда можно было назвать флейтистом, едва ли не вприпрыжку умчался из таверны, бормоча под нос что-то о том, что теперь он сможет уехать из этого города и заняться фермерством. Лео это мало волновало. Возвращаясь к столику он заметил светловолосую официантку, которая теперь старательно боролась с эмоциями. Было бы враньем сказать, что в сердце Фосси что-то ойкнуло. Нет. Ни на грамм. Скорее просто воспитание не позволяло спокойно пройти мимо девушки в подобном состоянии. Особенно с учетом той детали, что он сам был виноват в этом в той или иной степени.
- Не расстраивайтесь, - произнес Лео, положив руку на плечо девушки и легонько сжав его. Она, ойкнув, повернулась к нему и уставилась в его лицо своими сияющими от слез глазами.
- Что? А? Все в порядке. - она неуверенно смахнула накатывающие слезы ладошкой, старательно выдавливая из себя улыбку.
- Выше нос, ладно? И простите за то, что впутал вас в мои...проблемы. - Лео не знал, как иначе назвать то, что происходило у них с Флорианой. Получив в ответ неуверенное "угу" и более четкую улыбку, Фосси вернулся к своей спутнице. По правде говоря, он думал (или надеялся?), что Флориана сбежит, воспользовавшись шансом. В конце концов, еда была на столе. Она могла схватить все и умчатся, растворившись в неизвестности. И Лео даже не знал радоваться или расстраиваться от того, что по возвращении она все так же сидела за столом, за которым он ее оставил. Довольно неаккуратно бросив флейту на стол, Фосси уселся на скамейку, подвинув веревку так, что теперь она разделяла его и Флориану.
- Надеюсь, твое сердечко уже растаяло и ты влюбилась в меня до полусмерти! - язвительно заметил Лео, сверкнув зубами в улыбке, - Думаю, теперь я смело могу рассчитывать на что-то из запрещенного списка желаний! - Фосси ехидно ухмыльнулся, переводя взгляд с лица Флорианы в сторону выреза ее платья.

Отредактировано Leo Fossi (2018-04-05 20:44:21)

+3

9

SEVERINE ROMPIER - СЕВЕРИНА РОМПЬЕ
В ПОИСКАХ ДОЧЕРИ И СЕСТРЫ

http://s8.uploads.ru/t/T6Hyg.pngfc: Camille Rutherford

Планируемые отношения:
не вписываются в рамки односложных определений

Возраст, дата рождения:
19, 967 год

Титул, род деятельности:
шира Эрвье

ОБРАЗ
"Ибо искренне ищущий – всегда находит."

// i'm coming up only to hold you under

«Закройся, закройся, закройся», — Северина держится из последних сил, чтобы не прибегнуть к сомнительной лексике старого садовника Тео, пока Алисанна, прыгая по каменным клеткам пола, уже шестой раз подряд напевает какую-то глупую песню про пионы.

Закрыть глаза. Выдохнуть. Сосчитать до десяти.

— Будь добра, замолчи, — мать просила не грубить сестре, а Северина девочка послушная. Только эта мелкая бестия не заслуживает подобной обходительности. Слишком уж много родители ей позволяют. Даже Флорианна, всегда такая требовательная к ней и Арману, казалось, таяла от очарования младшей из дочерей, закрывая глаза на все эти совершенно неприемлемые для ширы выходки. 

Алисанна всё делает неправильно: смеётся слишком громко, бегает слишком резво, внимания к себе привлекает слишком много. Нет, не привлекает, отнимает. Бессовестно крадёт у собственной сестры.  

Алисанна — солнце, Северина — луна.

Даже восьмилетний ребёнок понимает, что сосуществовать на одном небосклоне они не могут.

i'm coming up only to show you wrong //

«Прекрати реветь»

Алисанна сидит на полу в её комнате, размазывая сопли о бархатный рукав платья. Пять минут назад служанка сообщила, что граф Эрвье всё же собрался отбыть к богам и что ей велено подойти и проститься — не велика новость, последние месяцы только к этому всё и шло. 

«Прекрати, выглядишь как уродина, когда ревёшь», — Северина умеет подобрать веские аргументы. Алисанна, неуверенно хлюпнув носом ещё пару раз, сверлит сестру обиженным взглядом, но всё же успокаивается. 

«Так-то лучше», — думает Ромпье, наслаждаясь долгожданной тишиной в голове. Разглядывает перед выходом себя в зеркале, с удовольствием отмечая, как же похорошела в последние годы. — «Намного лучше, и не говори потом, что я о тебе не забочусь».

Ещё минуту любуется собой, тщательно проверяя, аккуратно ли собраны волосы. Расправляет мелкую складочку, предательски закравшуюся на юбку, прежде чем оставить комнату пустой.

Кто знает, может после прощания с отцом она наведается и к сестре.

Может быть даже оставит ей несколько свежих пионов. 

// to know you is hard, we wonder

— Знаешь, милая, иногда я даже не могу вспомнить, как выглядело её лицо, — признается Флорианна спустя годы и улыбка расцветёт на губах ширы ядовитым цветком. 

Вот и правильно, вспоминать Алисанну совсем ни к чему. Северина справляется за обеих, воплощая в себе всё худшее, что есть во Флорианне, вычлененное с хирургической точностью и помноженное на два. Кроткая улыбка и опущенный взгляд, невинное дитя, волей злого рока оказавшееся в центре политических хитросплетений Туссена. Своей безобидной наружностью она умело маскирует волчью натуру дома Бонне (как и всё лучшее, доставшуюся ей от матери). Она восхищается Флорианной, мечтая стать не просто такой же, но и лучше — добиться того, чего графиня так и не смогла. Сегодня они плетут свои сети, играя на одной стороне, но что будет завтра, если их интересы пересекутся?

— И я не помню, — притворно соглашается Северина, украдкой подмигивая притаившейся за матерью сестре. 

to know you, all wrong we were //


Если вы не очень поняли, что же всем этим хотел сказать автор автор и сам не очень понял, но в целом подобный образ вас привлекает — с радостью расскажу всё более предметно, just don't hesitate to ask. Внешность при желании сменить можно, но я в этом плане привереда и с не милым сердцу личиком дочь любить не смогу. Данный персонаж на форуме уже присутствовал (в том числе и в сюжетных квестах), так что вы всегда можете зарегистрироваться и ознакомиться. Семейство Ромпье в лице меня и вашего старшего брата Армана очень ждёт прелестную ширу. Вот вам сердце для убедительности ♥

пост

За весь этот вечер Флорианна улыбалась так часто и так неискренне, что щёки уже начало сводить от необходимости любезничать со всеми и всюду. Пространство бального зала, казалось, обернулось вязким омутом лицемерия и только покинув его пределы, можно было, наконец, вздохнуть свободно, набрать в измученные лёгкие побольше свежего вечернего воздуха. И этот медленный глубокий вдох будет единственным свидетельством того, как же сильно она устала от всего происходящего.

Вереница слухов и подозрений, потянувшаяся за ней после недоразумения на празднике в Коломбане, благо, истончала так, что к весне и вовсе сошла на нет. Свою роль здесь сыграло и удачное стечение обстоятельств, в свете которых графиня стала жертвой "чудовищного зверства" банды Лоскутов. О том, что она сама попросила Жумо несколько раз ударить её по лицу, свидетели событий уже не расскажут — большинство из них слишком заняты кормлением червей. Зато кровоподтёки и ссадины на лице королевской сестры оказались убедительным аргументом в адрес её невиновности — люди скорые на подозрения, как правило, отказываются от своих домыслов также легко, как и изобретают новые. Но Ромпье мало было просто выйти сухой из воды — жадность до большего, хищным голодом разъедающая последние крохи спокойствия, упрямо мешала довольствоваться малым. Она должна была получить своё. Должна была хотя бы двигаться в направлении к цели, но чрезмерное внимание к её персоне, привлечённое событиями зимы, вынуждало резко снизить градус активности, и это бездеятельное выжидание выматывало даже сильнее. Ожидание и необходимость стоически изображать из себя верноподданную короны.         
— В таком случае, об этом небольшом недоразумении остаётся только забыть, — снова улыбка, почти призрачная, невесомая, отсвечивающаяся в глазах характерным радостным блеском — как жаль, что лицедейское поприще не способно открыть перед ней хоть сколько-нибудь интересные перспективы, а иначе Ромпье уже давно блистала бы на подмостках. — Рада знакомству с вашими очаровательными племянниками и спешу, в свою очередь, представить своих детей — Армана и Северину Ромпье. Нашему семейству поручили сопроводить вас на торжество в замок.

Флорианна обводит всю делегацию изучающим взглядом, на время устраняясь от разговора и позволяя детям самим взять слово в беседе с гостями. Ловит на себе не мене пристальный взгляд кинесвита Вигфрида, но не спешит отвернуться, отвечая на вызов лёгкой безобидной ухмылкой — натуры темпераментные всегда её интригуют. Арман с Севериной, конечно же, держатся идеально — в их способностях графиня не сомневалась ни на секунду. Даже не будь её рядом, сын, без сомнения, и сам бы справился с этой миссией совета. Как бы не была она в последние годы захвачена своими делами, от взора её не укрылось то, как стремительно он повзрослел, из юного дешира превратившись в полноценного правителя своих земель, всё меньше и меньше нуждающегося в её или чьих-либо ещё советах и наставлениях, взращивая тем самым в её душе причудливую смесь гордости и грусти — неизбежную спутницу всех матерей. Хотелось бы ей разделить с ним свои стремления и идеи, но Ромпье, увы, понимала, что не примет Арман тех радикальных методов, что были единственным возможным путём достижения её целей, а потому втянуть его в свои дела даже не пыталась — слишком безумны и недостижимы сейчас казались её мечты о лучшем Дальмасе.

Нужно было ждать. Любезничать с пошедшей на поправку сестрицей, с придворными, с советом, с гостями из Скайхая. Последние, впрочем, негативных эмоций у Флорианны не вызывали — делить с ними ей было нечего. Конечно, она не была глухой и не могла не слышать шепотков местных сплетников, смакующих подробности жизни киннской семьи, не утруждая себя излишней тактичностью. Ромпье слишком хорошо знала цену информации, чтобы позволить себе высокоморально пренебрегать подобными слухами — даже самый незначительный и, казалось бы, бесполезный факт иногда может оказаться бесценным козырем в наборе психологических манипуляций, а манипулировать людьми графиня умела ловче, чем бывалый бард рифмами. И всё же лично ей не было никакого дела до происхождения северных кинесвитов. Будь они хоть из рыбацкой деревни, хоть из ирадийского борделя, едва ли это могло хоть как-то повлиять на её текущие дела и интересы.

— Что же, не будем утомлять вас чрезмерными формальностями, вижу по горящим глазам ваших спутников, что молодёжи уже не терпится оказаться в центре событий, — Флорианна жестом приглашает гостей направиться внутрь, мысленно отмечая, что к предстоящему мероприятию те подготовились с заслуживающим уважения усердием. Наряды их в своём изяществе ничуть не уступали одеждам местных щеглов. Особенно ярко блистала вдовствующая кинна, которую, в подобном платье, наверняка не спутают ни с кем другим даже на маскарде. — Не могу не отметить, что выглядите вы восхитительно. В Дальмасе обычно считают, что северяне одеваются с меньшим изяществом, но после визита такой делегации этот стереотип, должно быть, не проживёт больше и дня. 

Отредактировано Floriana Rompier (2018-04-06 00:37:58)

+9

10

SAETHRYTH GENSCH - СЕТРЮТ ГЕНШ
В ПОИСКАХ СВОЕЙ НЕВЕСТЫ
https://78.media.tumblr.com/51166e364bfb51ffb692228dfd4d8ad9/tumblr_nm87lpC1sF1qea23to10_r2_250.gif https://78.media.tumblr.com/9c32a9f1398cf9cf4a52da5b252aba9b/tumblr_nm87lpC1sF1qea23to8_r2_250.gif
fc: Eleonor Tomlinson*

Планируемые отношения:
наваждение -> невеста
жена -> мать детей

Возраст, дата рождения:
22-23

Титул, род деятельности:
старшая дочь танна
хозяйка в доме

ОБРАЗ
"...Not this one she is tenacious especially about things that she loves..."

  [indent] Я всегда думал, что дочери благородных низинников - белоручки, которые не держали в руках ничего тяжелее иглы и грубее шелка. Даже несмотря на то, что рош наш в жены себе взял дочь эрла, которая ничем ни разу не подтвердила моих дум, я был в этом уверен и жил с этой уверенностью. Только вот ты оказалась отнюдь не той нежной девицей, которая казалась мне из-за того, что отец твой, Берферт Генш - танн. Но откуда ж мне знать, что не каждый танн купается в злате и хватает тех, кто живет порой и хуже зажиточных купцов?
[indent] Семья твоя жила небогато - еще при деде принадлежавшая семье шахта пришла в упадок, а сыну его, твоему отцу, осталось сводить концы с концами, пытаясь прокормить свою семью и тех двух-трех слуг, что не покинули вас с те годы. Ты с детства была приучена к труду, не видела в нем ничего дурного и всячески старалась приносить пользу - мыла и штопала, копала и сажала, чистила рыбу и варила похлебку. В Перегрине бы тебя, наверное, засмеяли, потому что твои привычные к труду руки вряд ли бы стали нежными и белыми как у столичных красавиц. Но что тебе до них! Твоя жизнь заключалась в родных землях и тех, кто их населял. Да и не видела ты ничего странного в том, что мать твоя подметала пол, а отец колол дрова, в то время как ты сама присматривала за младшими братом и сестрой, Бадвином и Тенхильт, потому что служанка была занята работой во дворе. Взросление твое началось рано и окончилось в тот день, когда мать испустила дух после недолгой болезни, оставив тебя самой старшей женщиной в доме, на попечении которой оказались отец, брат и сестра.
[indent] Наверняка ты скучала и тосковала по матери, как делал бы это любой ребенок, наверняка тоскуешь и скучаешь сейчас, но с тех пор прошли годы и ты научилась жить, став опорой и гордостью своего отца. Видя как он переживал смерть любимой супруги, ты поддерживала его как могла, взвалив на свои плечи груз ответственности за дом и за младших брата и сестру, пытаясь вырастить из них достойных людей. У тебя все получилось - отец оправился от горя, начав прикладывать двойные усилия, чтобы обеспечить вас всех, а Бадвин и Тенхильт росли прекрасными детьми, разделяя с отцом и тобой все хлопоты, связанные с вашим домом и таннорном. Годы летели, вы все росли - вот уже брат ростом почти что с вашего отца, ты молодая женщина, которой ее младшая сестра будет вот-вот доставать до плеча. И все еще вместе, все еще дома, потому что отец отказывался выдавать тебя замуж за недостойного твоей руки человека, да ты и не спешила, хоть и понимала, что постепенно становишься не девицей на выданье, а старой девой. Но как найти мужа под стать тебе, если приданное тебе удалось собирать только к двадцатилетию, когда приведенная в порядок шахта, наконец, вновь начала приносить доход? Пока одно наладили, пока второе, все не до того да не до того, а ты вся в делах - надо привести в порядок земли, помочь вашим землевладельцам, перестроить дом. Как же делать это без хозяйки? А Тенхильт еще слишком мала для такого!
[indent] Именно такую, занятую делом, я увидел тебя тем летним днем, когда сопровождал одного из купцов из Йоля в витмирский городок близ границы с Йолем. Я даже не признал в тебе, возившейся вместе с другими женщинами с тряпками у реки, дочь танна, да и как, если ты была одета очень просто, а волосы твои повязаны платком? Когда мы с торговцем остановились у вас, я не ожила увидеть тебя в качество хозяйки дома, слишком уж ты не была похожа на нарисованный мною образ благородной леди, и это пробудило во мне интерес. Я шутил с твоим братом и играл с твоей сестрой и был готов помочь с чем-то, потому что на месте мне не сиделось: я не так часто выбирался из Йоля, чтобы проводить время за праздной беседой. А тебе я, кажется, не понравился тогда - аюлец, а ты прекрасно знала, что мой народ отличен от твоего, что иные у нас нравы и обычаи, что не по своей люди низинники у нас оказываются. Но я был с торговцем, которого ты знала, и вел себя мирно. В этот раз, в следующий - несколько раз я напрашивался в сопровождение к этому самому купцу. Ты показалась мне любопытной, а свое любопытство я привык удовлетворять.
[indent] Но очень скоро мне стало не до любопытства - ситуация в Йоле ухудшилась и после того, как моя племянница была вынуждена бежать из родных земель, мое терпение закончилось. В следующий раз мы встретились во время нападения на твой таннорн. Узнала ли ты меня, когда мы ворвались на поле брани помогать вашим людям, отбивавшимся что есть сил? Признала ли ты меня под тканью, скрывавшей лицо? Поняла, что знаешь мой голос? Я вручил тебе тогда какого-то ребенка, выдернутого из рук того, кто сделал бы из него бесправного слугу в своем доме, поняла ли ты кто стоял перед тобой в тот момент? Тогда  нападение было отбито, и лишь напоследок перед уходом я разыскал вас, чтобы убедиться, что все в порядке. Меч твоего отца едва не рассек мне лицо, но твой окрик остановил его: "Это свои, отец, он помог!" А мне хватило взгляда для того, чтобы успокоиться.
[indent] Ядумал, что после этого в вашу сторону волки глядеть не будут, но нет, о следующей вылазке я узнал слишком поздно - они решили отправиться в набег к вам, и я успел уже на пепелище, с открытым лицом и в компании всего лишь нескольких человек. Но на этом пепелище остался твой раненый брат, которого хотели добить под твои истошные вопли - отец и какая-то часть людей отсутствовала и потому вы все стали легкой добычей, потому что Бадвин был еще слишком юн для всего этого, хоть храбрости в нем хватило бы на семерых. Я не успел разрушить планы волков в этот раз, но успел спасти вас с ним. Не Тенхильт, о чем мы узнали чуть позже, когда собрали всех оставшихся и начали заниматься ранеными. Ее уволокли с собой в Йоль, а мне осталось только скрипнуть зубами. Я сказал тебе, что верну твою сестру домой, и я это сделаю. Только дай мне время выполнить свое обещание, Сетрют, дай мне время.


Персонаж планируется в пару, с последующим переселением в Йоль. Познакомились они где-то осенью 984 года, встречались несколько раз в 985 году, первое нападение случилось в ноябре 985, а второе в декабре, и на данный момент Тенхильт находится в Йоле, откуда Фалви будет ее вызволять, в то время как оправившийся Бадвин может сам двинуться в Йоль с целью вернуть сестру, а Сетрют отправиться с ним, где и встретится вновь с Фалви. Возвращение девочки будет отыграно, также как и последующее ранение, из-за которого он проведет какое-то время в доме танна. Начало таково)
Если вы смотрели Хоббита, то можете ориентироваться на Сигрид, пускай ее и было мало - это не по годам взрослая девушка, которая привыкла заботиться о себе, об отце и о младших брате и сестре, взяв на себя роль хозяйки дома после безвременной кончины матери семейства. Несмотря на знатное происхождение и из-за жизни в провинции, она самостоятельная, привыкшая к физическому труду и хлопотам по дому, осмотрительная, но не лишенная чувства юмора и любви к жизни. Людей не боится, охотно идет на контакт, представляя собой особу достаточно общительную и приятную. К аюльцам она вполне обоснованно относится настороженно, ввиду нападений на деревни и общей "дикости" жителей Йоля, но, все же, предпочитает судить о каждом человеке по делу.
* Смена внешности возможна, готов выслушать ваши варианты, а от себя могу предложить (актрисы перечислены по степени моей к ним симпатии): Peggy Nesbitt (за нее буду любить обожать, потому что как бы Хоббит и хэдканон, 1, 2), Sabrina Bartlett (1, 2), Holliday Grainger (1, 2, 3), Elinor Crawley (1, 2), Kathryn Prescott (1, 2), Willa Fitzgerald (1, 2), Amelia Clarkson (1, 2).

пост

Откровенно говоря, он надеялся на большее участие в беседе со стороны господина чародея. Кальв кинул на него быстрый, скользящий взгляд и едва не дернул раздраженно губами, но сдержался, напоминая себе, что ему не с руки сейчас ссориться с Брандом. Поначалу он и вовсе думал, что ему придется молчать все то время, что они будут разбираться во всем, не имея возможности и слова вставить, но, по всей видимости, он ошибался: Великий  Маг, судя по всему, собирался довольствоваться ролью простого слушателя, ограничиваясь парой тройкой замечаний то тут, то там. И вроде бы стоило радоваться, что никто не будет ему мешать, но Кальв, от чего-то, ни радости, ни даже простого довольства не чувствовал. "Ты всегда чем-то недоволен", - часто повторяла его леди-жена и, собственно, была полностью права в своем суждении на сей счет.

-Благодарю за такое радушие, почтенные, - проговорил он, выслушав приветствия двух женщин, которых рассматривал внимательным и цепким взглядом. Темноволосая была еще явно девчонкой - юркая, с любопытными глазами, явно говорливая в силу возраста или характера. Вторая же вызвала у Кальва больший интерес, а вместе с ним и опасения - слишком уж ладно говорила рыжеволосая, слишком спокойно смотрела на него, явно привыкнув иметь дело не только с местными. Может, оно и к лучшему, вдруг с этой женщиной выйдет куда проще найти общий язык, чем с остальными. - Уверен, что с подобным сопровождением, мы без труда доберемся до Олуина.

Когда они двинулись, Кальв не сел обратно на коня, а пошел следом за аюлкам. Он решил повести своего жеребца под уздцы, чтобы иметь возможность перекинуться с женщинами парой тройкой слов. Ему было интересно, что происходит в Йоле, и узнать это хотелось сейчас, а не в Олуине, где придется вслушиваться в каждое слово и полуслово, тщательно отделяя праву от вымысла.

-Тихо ли у вас здесь? Спокойно ли прошла зима? - спросил чуть погодя Кальв, решив начать разговор издалека и о том, что интересовало его в меньше степени, нежели то дело, по которому он прибыл сюда. - Не докучало ли зверье моровое? У нас все чаще и чаще встречаются эти твари, портят и скотину, и диких животных, наверное, только до юга еще не добрели.

Склон под ногами был не из опасных и днем бы здесь наверняка было несложно пройти, но сейчас Рис осторожничал, то и дело одергивая нервничавшего коня. Тот как водил головой и встревоженно шевелил ушами, будто бы чуя что-то неладное. В очередной раз остановившись, чтобы успокоить его, Кальв заметил молниеносное движение в воздухе, а следом услышал неестественный крик. Его конь заржал, конь же мага встал на дыбы и заскользил, пытаясь избавиться от чего-то, что вцепилось ему в шею.

-Зараза! Держи его! - крикнул Кальв, с усилием удерживая собственного на месте и не давая ему подойти слишком близко к краю, откуда бы тот непременно упал и разбился. Когда один из сопровождавших его солдат подбежал, он кинул ему поводья, и ринулся к магу, которого схватила за предплечье, потянув его назад. У него была шальная мысль не вмешиваться и посмотреть, что же сделает в такой ситуации Великий Маг, но то было глупо и не к месту, особенно если то, что повисло на коне, было в самом деле тем, о чем он подумал. - В бездну самая дорога теперь, - выругался мужчина, попытавшись было схватить коня, как только Рис остался позади, но быстро понял всю тщетность этой затеи. Он не мог рассмотреть, что именно повисло на шее скакуна, но подозревал, что ничего хорошего, и потому спешно отступил на шаг, положив ладонь на рукоять своего меча. Благие, нет бы о погоде спросить, о том, как зиму пережили, что с припасами - накликал как есть!

+8


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » В поисках героев » Нужные дамы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC