Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪

▪ nc-17 ▪
▪ эпизоды ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
MahavirJainaLysanderLevana
10/03 Вашему вниманию представляем бестиарий нашего мира.
01/03 По просьбам трудящихся мы вводим систему дайсов - отныне вы можете отыгрывать непредсказуемые сражения, как магические, так и классические. Подробнее читаем здесь!
01/03 Вопреки минусовым температурам за окном у нас весна! Встречаем новым дизайном и некоторыми дополнениями, которые будут скоро-скоро - не пропустите объявление!
09/02 Дамы и господа, просим вас отметиться в опросе "Как вы нас нашли?" и тем самым помочь развитию форума!
01/02 Внимание, внимание всем скайхайцам! Стартовали всекоролевские выборы нового кинна, всем сознательным гражданам пройти на избирательный участок и отдать голос за достойнейшего.
04/01 Стартует очередная костюмированная мафия, спеши поучаствовать в детективной истории по мотивам «Убийства в восточном экспрессе». Также напоминаем, что еще можно отхапать лот в лотерее и подарить новогодний подарок.
24/12 Даем старт сразу двум праздничным забавам: не забудьте отдать свой голос в Virizan New Year Awards и получить маску на флешмобе!
18/12 Что это за перезвон колокольчиков в воздухе? Да это же виризанский Тайный Санта доставляет подарки! Обязательно загляните под свою пушистую красавицу. С наступающим вас!
09/12 Зима официально захватила Виризан, оставив своё послание на доске объявлений - не пропустите его и открытие новой сюжетной главы!
01/12 Встречаем зиму новым дизайном. Но не спешите расслабляться, это ещё не все: в преддверии Новогодних праздников мы решили растянуть приятности на весь месяц, так что объявляем декабрь месяцем дополнений, обновлений и маленьких милых сюрпризов. Не переключайтесь.
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » Долгий путь домой


Долгий путь домой

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Долгий путь домой
http://s7.uploads.ru/t/b0tVL.gif http://sd.uploads.ru/t/IEt7c.png
http://s3.uploads.ru/t/cnMjN.png http://sd.uploads.ru/t/f3C5X.gif
Aldis, Willa, Viggo •  Рейвенвуд, 17 сентября 985, день клонится к вечеру
Над их головами сгущались тучи уже долгое время. Буря была неизбежна, её ждали и вот она грянула. Прикатилась к родному порогу из самой столицы и захватила их в свою круговерть. Вилла с Вигго возвращаются домой, чтобы увидеть смертельно-бледную и встревоженную Алдис, которая старательно выпроваживает родню и тщательно подбирает слова для предстоящего трудного разговора со своими детьми.

Отредактировано Viggo Goldwine (2017-12-15 20:31:17)

+3

2

У Алдис Голдвин никогда не было привычки заламывать руки. Все невзгоды в своей жизни она привыкла переживать стоически, позволяя себе всплакнуть лишь убедившись, что рядом не было ни детей, ни отца с сестрами, ни кого-то совершенно постороннего. И снова ее мысли возвращались к Мерре, который широкой ладонью, еще хранившей нежность ладони человека знатного, мягкость и деликатность, которая так редко встречалась среди закаленных морем северян, утирал ее редкие слезы, и он улыбался при этом и говоря, что скорее из моря выйдут все кракены прежде чем дочь Эйрика серого разреветься на людях.
Что ж, вероятно сейчас был именно такой момент, но слезы, как бы Алдис и не желала чтобы внутреннее напряжение разрядилось бурным или скудным потоком  влаги, не проступили на глазах. Высушил холодный северный ветер все то, что она выплакала когда исчез Мерра; выветрились капельки, застывшие на ресницах, когда она сидела над колыбелью крепко спящего новорождённый сына и гадала что их ждало в будущем; унесло соленым бризом жарким летом, когда она высматривала своего капитана много лет назад, когда надежда еще была жива. Подавала признаки жизни, но медленно и неукротимо ускользала из ее пальцев, оставляя госпожу Голдвин перед неприятным, но правдивым в своей жестокости вердиктом - вдова. Еще одна, еще одна в необъятном, разбросанном Рейвенвуде, гнездившемся в бухте среди песков. С новорождённым сыном на руках, со жмущейся к ее юбкам Виллой, с поддержкой отца, но одна-одинёшенька - это могла бы понять только та женщина, что потеряла горячо любимого мужа, свою единственную любовь. Облаченная в траур, у нее не было много времени горевать о своей потере, и порой Алдис сожалела об этом. Но даже в самый темный час ее Мерре протянул ей руку помощи со дна морского - и появился Нито Голдвин. Явился, как лучик солнца в пасмурный день, мягкий и деликатный  - и такой похожий на своего брата и при этом непохожий совершенно. Прошли годы с дня исчезновения Мерры, прежде кинесвит почтил своим вниманием захолустный неприглядный Рейвенвуд, ступил на его неприветливую почту и оказался лицом к лицу с той, кого, как выяснилось позже, он знал только по письма своего брата да весточкам соглядатаев, что присматривали за рвущимся в волны Меррой Голдвином. Его старший брат был другим, был мягче, был текучей, был мудрее - а главное что был терпелив, сдержан и не просил многого. Они заключили тогда соглашение принять последнюю вою ее мужа и никогда не появляться в столице, не говорить о себе, не упоминать семейства Голдвин и связей с ним и самое важное - не рассказывать ни Вилле, ни Вигго о том, кем был их отец на самом деле. Свежи еще были в памяти слова ее теперь уже покойного мужа о том, что за семейство обитало в стенах Белого замка и она и сама бы не пустила в то место своих отпрысков. Но лишним это напоминание никогда не было и женщина честно держала свое слово. Как и старший кинесвит, который периодически навещал их и помогал как мог чтобы не нарушить естественного течения событий в портовом городе.
И именно к Нито, к его мудрости, как и к заботе своего возлюбленного капитана, обращалась мысленно вдова в тяжелые минуты: говорила порой с ними украдкой, спрашивала совета, даже ссорилась и ругалась. Со стороны казалась, что вдова Голдвин женщина невероятно самостоятельная, смелая, строгая и при этом очень дальновидная и разумная, но никто не знал, что порой ее отдушиной были разговоры с двумя мужчинами. С одним, что вероятно лежал на дне морском, а второй сидел в высоком замке, в окружении своей сумасбродной семейки и никогда не знавшего отчаянья. А может и знавшего, задумывалась порой дочь корабела, да только хорошо скрывал это - в это они с Нито вероятно и были похожи. Хорошо скрывали..
А теперь.. Женщина мерила шагами небольшое пространство главной комнаты их дома, служившей им и кухней, и столовой, и гостиной и порой даже спальней в особо холодные ночи. Скромное убранство дома расцвечивали мелкие безделушки, что сын и дочь привозили из своих коротких странствий да пучки трав и кореньев, что были подвешены к балкам под потолком. Их душистый теплый аромат наполнял эту комнату каким-то уютным, особенным запахом, но Алдис, облаченная в  свое привычное темно-синее платье, нервно расхаживала из стороны в сторону и ощущала только прогоркший запах полыни. Нито Голдвин покинул эту самую комнату не более получаса назад, а разговор их длился и того дольше. Они спорили, он убеждал, она металась и они снова начинали сначала. Он доказывал, приводил примеры, а она отвергала, вспоминая слова Мерры о Голдвинах. "Все они страшные люди, Алдис" - и туда, к ним их дядя хотел отправить ее детей? Пускай они повидали в жизни куда больше чем многие из их сверстников, пускай умели охотиться и ходить под парусом, но что опасности моря, если их отец с радостью променял на холодный песчаный край Рейвенвуда все прелести киннской короны?!
И все же Нито говорил и говорил, мягко, настойчиво и вдумчиво, и наконец смог убедить свою собеседницу - или по крайне мере взял с нее слово подумать и хотя бы дать сыну и дочери решить самим. И их мать, огорошенная известием о смерти прежнего кинна и положением вещей при дворе, самим фактом что ее связь с Меррой , возможно, обретет в глазах его семью вес и правдивость, путали все карты на столе. Женщина отчаянно металась ища верного решения,но каждый раз натыкалась на стену доводов и противоречий, отчаянно уставая.
И в тот момент когда  казалось, что вдова Голдвин окончательно лишись сил и готова была разрыдаться, дверь скрипнула и свет заслонила высокая стройная фигура.
"Мерра?" - почему-то подумалось его жене, но это был Вигго, за чьим плечом неизменно маячила его старшая сестра.
Вот и все - и Алдис Голдвин от досады притопнула ногой.
Мысли ее хаотично метались в такт частому биению сердца, тело трясло от напряжения и казалось что достаточно было лишь обронить слово, чтобы она взорвалась словами и проклятьями на голову всего мира. И как будто предчувствуя это, дочь Эйрика Серого уперла дрожавшие руки в бока и отошла к очагу, тщетно надеясь что дети ничего не заметят, ведь как начинать этот разговор она не имела ни малейшего понятия.
Но слова неожиданно сами сорвались с губ и тихий, едва различимый голос раздал в комнате:
- Дети, нам нужно поговорить..

+4

3

- А я говорю, мне правда пора.
- Предательница!..
- Я бы попросила! Позор морской братии, и никак не меньше!
- Ну, хотя бы по последней?
- Не-ет, друг мой Воробышек, - Вилла тепло рассмеялась, перешагивая приставленную длинную лавку, чтобы вылезти из-за стола, - Знаем эти сказки. Последняя кружка никогда не бывает последней.
- Сдаёшься? – подначил юнга, коварно блестя глазами в полутьме таверны.
Вилла выразительно посмотрела на него исподлобья, подхватывая сумку, не убирая мягкой иронической улыбки с губ. Мальчишка напоминал ей маленького Вигго – она пестовала его с моряцкой суровостью и сестринской нежностью, и их перебранки всего за один рейс успели войти в привычку, развлекавшую по вечерам всю команду.
- Намного проще – просто в это не играю, - она перебросила лямку через плечо.
Одно из преимуществ бытия женщиной в преимущественно мужском коллективе – однажды завоевав уважение и признание, можно безболезненно исключиться из этих полушутливых петушиных боёв и игр в иерархию, начинавшихся в каждой портовой таверне, с каждой удачной выручкой и при виде каждой юбки. Воробушку ещё только предстояло это постичь, но Силла, их квартирмейстер, отхлебнувшая пену со своей браги, усмехнулась и отсалютовала ей кружкой.
- Поплывёшь с нами зимой, Колючка? – степенно осведомился тяжёлый седобородый боцман, разминая железными пальцами вяленую рыбёшку.
- Посмотрим, - она задумчиво нахмурилась, прикидывая. – В любом случае, я знаю, где вас найти.
- Обсудишь с Вигго?
Вилла улыбнулась. Гроверу можно было присвоить звание старого друга просто за выслугу лет – Гровер знал их обоих ещё с тех времён, когда они, нескладные вихрастые подростки, оглядывались в порту, как в незнакомом месте, жались друг к другу голошеими птенцами и драили палубу в четыре руки.
- Куда ж без этого Вигго. Ну, бывайте!..

Вилла любила возвращаться домой. Она легко покидала его, отправляясь в дорогу, и, находясь вдали, редко находила достаточно времени, чтобы скучать – но всё-таки на обратном пути её сердце всегда преисполнялось звенящей детской радости. Скоро, скоро она увидит возвышающуюся за поворотом хижину, потемневшую от времени, вытертую всеми ветрами – кровля над левой стеной уже слегка скособочилась, Вигго собирался поправить перед зимними холодами, и вряд ли дед сделал это без него. С такой крышей казалось, что хижина хмурится в лицо дувшему с моря холодному просоленному ветру, как любой из здешних старожилов. Алдис будет, как всегда, сидеть у очага, в котором Вилле знаком наощупь каждый камень, и похлёбка будет закипать в котелке – обязательно в том, с подкопчённым донышком и царапиной на пузатом боку. Просто с ума сойти, какую отчётливость и значимость обретают все эти детали, когда становишься старше. Причудливый сучок на потолке аккурат над твоей лежанкой, который рассматриваешь, если не спится, и который кажется в зыбком лунном свете то добрым стариком, то злобной ведьмой. Слежавшаяся в щелях на полу стружка от дедовой работы и его ящик с инструментами в углу под скамьёй – некогда выкрашенный красной краской, сейчас уже порыжелый, который они с Вигго когда-то вынуждены были тащить деду вдвоём, а теперь она могла бы вынести его на одном плече. Матушкины сушёные травы, подвешенные к потолку, наполнявшие комнату терпким пряным ароматом позднего летнего вечера даже в разгар вьюги; горшки и плошки; исцарапанная столешница. Всё это было так бесконечно знакомо, и с каждым годом становилось всё дороже сердцу – казалось, что не только она помнит дом, но и дом помнит её. Вилла видела хижину корабела Эйрика даже издалека – и словно сбрасывала лет десять, снова превращаясь в остроглазую девчонку с разбитой коленкой и грязными, в налипшем морском песке, щиколотками; и вот она уже не возвращается из плаванья, как взрослая, опытная в мореходном деле женщина, а бежит с берега наперегонки с братом обедать. Шагать становилось легче и веселее. Это был её родной дом, и он ждал её – и казалось, что так должно быть и будет всегда.

- Эй, Вигго!.. – весело окликнула она, нагнав брата на дороге, и по привычке взъерошила ему волосы. Удивительно, что бывали времена, когда ей для этого не приходилось тянуться рукой вверх. Она улыбнулась этой мысли. – Ну, что скажешь? Перезимуем на этот раз?

Первыми новостями и родственными нежностями после разлуки они обменялись утром в порту, прежде, чем разойтись до вечера, но Вилла всё равно обвила руками его предплечье, положив подбородок на плечо и, дурачась, склонила голову, как птица, заглядывая в глаза. Положительно, у неё сегодня было какое-то сентиментальное настроение. А ласку Вилла с детства была склонна выражать практически – обнимаясь, щекочась, тормоша, прикасаясь. Повиснуть на согнутом локте брата – это был её способ сказать «я успела соскучиться», не тратя лишних слов.

- А то Гровер звал.

Зимой выходить в море опаснее, и за это больше платят. Однако если Вигго выручил за лето хотя бы столько же, сколько она – им бы хватило, чтобы перезимовать вчетвером, вместе с матерью и дедом. Она знала, что брат скучает по ним даже больше, чем она – да и в хозяйстве никогда не иссякали дела, требовавшие лишних рук, желательно - мужских. Дед с каждым годом только сдавал - Вилла была привязана к нему и не любила думать об этом - хотя бы в память о том, каким он был раньше, - но истина была очевидна, и не признавать её она не могла: матушке, как бы сильна и несгибаема она ни была, становилось всё труднее.

До дома они дошагали рука об руку, и Вигго толкнул дверь.

...Алдис не сидела у очага. В общем-то, это была произвольная деталь – она всегда могла выйти во двор, колоть дрова или убирать комнату, - но Вилла почему-то сразу ощутила тревогу, напрягшуюся в воздухе, как зверёк перед прыжком, натянутую, как тетива. Матушка стояла, уперев руки в бока, и смотрела в огонь. И эта заминка, то мгновение, длившееся перед тем, как она заговорила – внезапно растянулось между ними неохватной вечностью.

Вилла растерянно сняла сумку с плеча, привычным движением опуская её под лавку.

- Матушка?.. О чём поговорить? Что случилось?..

Отредактировано Willa Goldwine (2017-12-26 17:02:13)

+5

4

У Мерры Голдвина нет могилы.

От Мерры Голдвина не осталась даже золы погребального костра, одна лишь память — говорят, человек бессмертен, пока его помнят, в этом доме об отце и муже никогда не забывали, его образ всегда теплился в сердцах подобно свету звезды, — и пара вихрастых ребятишек, с годами вытянувшихся в угловатых подростков, а после молодых людей, безоглядно влюбленных в морскую стихию да свободу. Эта любовь у них в крови, её никому не отнять. Вилла и Вигго впитали её с малых ногтей, сделали частью себя. Море бушует в их жилах, отражает их своенравие и свободолюбие. Они от рождения поцелованы морским бризом. Они взращены на суровой северной земле и это позволило стать им сильнее. Сильнее многих. Они знают каково это вгрызаться зубами в жизнь, отвоевывать на неё право раз за разом, двигаться вперед и не сдаваться, никогда не опускать рук. Родись бы они в иных краях — более теплых и милостивых, с солнцем ласковым и ярким, согревающим чуть дольше нескольких месяцев короткого лета, родись бы они в иной семье, стали бы они сами — иными? Непохожими, чужими. Их руки бы не стали крепкими и не загрубели от работы, их улыбчивые лица не стали бы загорелыми, дубленными от морского ветра. Весь мир с его чудесами не был бы распахнут для них.

Иногда стоит лишь дополнить мозаику новой деталью, чтобы вся картина в раз переменилась и появились невидимые раньше незнакомые акценты. Вигго еще не знает, как переменит его весть, что пульсирует клубком сплетенных нервов в их доме. Он не ведает как его переменит столица. Как он — лихой, смешливый, вольный — сделается непривычно сдержанным, бледным, со сжатыми плотно губами будто ему и улыбаться уже не дают, не то что вдохнуть полной грудью чистый воздух как прежде. Его взгляд станет острее любого ножа. Он будет глядеть на окружающих с недоверием словно молодой волк, опасливо ожидающий что его вдруг захотят то ли подчинить, то ли приручить. Он останется своенравным и гордым, будет язвить больше, научится искать бреши в чужой броне и бить по больному, метко и безжалостно. Законы киннского дворца не те, к которым привык Вигго с сестрой, но их им предстоит постичь, чтобы выжить и не сломаться. Чтобы доказать всем что они чего-то стоят.

Но у них есть еще время. Совсем немного бесценного времени.

Темноволосый мужчина идет по рыночной площади Рейвенвуда бодрым шагом, плавно огибает прохожих и буквально светится. Чернобородый Отто и его «Зарница» в ближайшие дни покинут порт. Капитан чует приближающуюся зиму — суставы и сломанные некогда кости ноют от перемены погоды, ветра становятся злее, солнце одаривает прощальным светом нагретую за лето землю. Мореплаватель хочет возвратиться к Ирадийским островам, к теплу и своей молодке, а ещё он хочет видеть его, Вигго, у себя на борту в момент отплытия.

«Ты парень справный. Видел тебя в деле. Мне нужны такие на корабле.»

Вигго нужно все обсудить с сестрой. Так уж повелось. Они долгие годы предпочитали уходить в море вместе, только в последнее время иногда разделялись. Плавание на «Зарнице» обещает быть долгим, но оправдается деньгами, которые сын Мерры сможет выручить. У него нет привычки тосковать по берегу. Он любит море, его бескрайние просторы, но возвращается, потому что дома сестра и мама. Они — его якорь, то что заземляет и не дает сорваться в пропасть. Он всегда возвращается к ним, к своей семье.

Будто предчувствуя что-то (перемены) — Вигго старается завершить все свои дела, собрать все ниточки, тянущиеся еще с весны и обрезать их. Он выхватывает из толпы знакомую фигуру и устремляется к ней, настигает шквалистым порывом ветра, касается чужих плеч, укрытых шалью и выдыхает.

Я знаю, что у тебя есть кое-что для меня, Роззи.

Вигго! Испугал, дуралей! И не зови меня так! —  она тихонько охает, хмурится и едва не топает ножкой, но быстро сменяет гнев на милость, вытаскивает откуда-то из складок своего платья мешочек да не пустой, а с монетами. — Держи, отец доволен твоей работой. Он сказал, что пошлет за тобой, если вдруг что-то потребуется и заплатит не меньше.

Спасибо, Примроуз.

Вигго прячет протянутый мешочек и звонко целует девицу в щеку. Примроуз рдеет и хихикает, совсем по-девчачьи, бормочет что-то про колючую щетину, но смотрит на моряка с улыбкой. Она пахнет свежим хлебом, яблоками и медом. С младшим ребенком Алдис они почти ровесники, в детстве играли вместе. Носились по чужим садам, задним дворам и чердакам, выискивая укромные уголки. Иногда ссорились — чаще всего это случалось, когда в Вигго просыпался задиристый и колючий мальчишка, а в Примроуз — плаксивая девчонка. В такие дни они демонстративно не замечали друг друга. Взрослые лишь наблюдали посмеивались. Сами поссорились, сами и помирятся. Так всегда и бывало. Они хорошо общаются даже уже перестав быть детьми. Молодой мужчина выхватывает из мягких белых рук корзину и помогает донести её до порога дома, в котором живет семья Примроуз. Прежде чем затворить за собой дверь девушка с тихой надеждой в голосе спрашивает: «Ещё увидимся?». Вигго улыбается и кивает. Ну куда он может деться? Конечно они еще увидятся. Мерра Голдвин тоже не собирался никуда пропадать, а уж тем более оставлять свою беременную жену и дочь. Но у Судьбы иные планы, они редко сходятся с нашими.

Щурится сытым и довольным котом, когда сестра оказывается рядом и взлохмачивает его волосы. Он скучал по ней.

Перезимуем. Вне всякого сомнения.

Вигго смотрит в глаза Виллы, они у неё чуть яснее и теплее, чем у него, темно-янтарные. Хотя, когда она злится — становятся такими же чернильными как у него самого. В детстве брата с сестрой часто принимали за близнецов, больно уж похожи. Иногда даже бывало девочка брала вещи младшего и тогда они становились парой бойких мальчишек, отражением друг друга. Штрихи различий стали появляться год за годом, постепенно, незаметно.  Вигго склоняет свое лицо и касается носом чужой щеки, ластится. Жест по-детски трогательный, искренний.

Гровер говоришь звал?

Молодой моряк задумывается. Меж сведенных темных бровей собираются морщинки. На корабле Гровера Вигго впервые покинул родной берег и отправился в открытое море. Капитан поверил в подростков, дал им шанс. Возможно вернуться под его паруса было бы неплохой идеей. Брат с сестрой обсудят все это детальнее как вернутся под родную крышу, к очагу и горячей еде. Нужно все оценить и согласовать. Они все всегда привыкли делать сообща, ничего не тая.

Остаток пути они идут плечом к плечу и ещё не войдя в дом Вигго замечает во дворе свежие следы подков и ему на мгновение чудится чье-то присутствие, призрак кого-то незнакомого, но он отмахивается от этого как от надоедливой мошки. Возможно заглядывала тетя Маэв или кто-то из знакомых. Темноволосый мужчина первый ныряет внутрь дома. И замирает, заслышав тихий голос матери с непривычными взволнованными нотами в голосе. Сколько он себя помнил — Алдис всегда была для него неким оплотом, чем-то нерушимым и стойким, олицетворением невероятной силы и выдержки.

Мама?..

Он поддается вперед, в его движении явственно читается желание обнять. Что могло привести её в такое состояние? Что? Вигго почему-то сразу подумалось об отце.

+3

5

Они появились в дверях также неожиданно, как и всегда. Две стройные темноволосые фигуры,каждая отдаленно напоминавшая ей Мерру.
Взгляд, улыбка, глаза, рот, поворот головы - иногда сердце Алдис замирало, когда она видела своих детей. Замирало от той томительной почти забытой боли, от ощущения его близости, в ожидании касания его руки, его улыбки, звука голоса, того, как муж произносил ее имя. Конечно, когда они были детьми вдова кинесвита ожидала чего-то такого, смутно различая в нежных детских личиках черты своего потерянного супруга, но со временем, имевшее власть стирать огорчения и боль, из мыслей Алдис выветрилась эта надежда видеть в Вилле и Вигго копию их  отца. Они становились похожими на самих себя, менялись, как и менялись воспоминания их матери под действием времени, которой притупляло постепенно ее боль, размывая краски воспоминаний. Иногда она спохватывалась, осознавая что уже скверно помнила как звучал голос Мерры и в такие минуты ее сердце замирало - вдове Голдвин казалось, что она предавала своего кинесвита, и с новой силой начинала верить, что дети наследовали те или иные черты своего пропавшего в пучине морской родителя. Проходило еще немного времени и это чувство притуплялось и в своих подраставших детях она снова начинала различать то, что как ей казалось, было частичкой их отца, пускай теперь уже и не так бережно хранимого в памяти, ускользавшего с каждым годом , проведенным Алдис в вынужденном одиночестве.
Но сегодня, когда старые раны разбередили, а призраки прошлого вновь ожили в этой самой комнате в облике Нито Голдвина, вдова кинесвта, что любил море больше жизни с замиранием сердца смотрела на своих подросших детей, выточенных северными ветрами. И теперь уже их отец стоял перед нею практически из плоти и крови, соединённого в этих детях.
"Они дурные люди, Алдис.." - голос Мерры эхом раздался в ее памяти и она резко заставила себя затрясти головой, рассеивая болезненное виденье.
"Не сейчас, Мерра..Не сейчас..Поздно"
Да, она обещала ему, что никогда не расскажет им всего, не заставит ехать их в Перегрин в сжимавший в тисках голдвиновского проклятье чистые души, но разве смогла бы Алдис уберечь своих сына и дочь в Рейвенвуде только своими силами, если борьба за трон превратиться в кровавую бойню? Что если кому-то придет на ум покалечить их или поквитаться? Что если Вилла и ее брат не успеют сбежать  море - о себе их мать давно перестала думать, но ведь были еще и ее отец, и сестры, и их семьи. Кому были ведомы те жестокости, на которые могли пойти приспешники более удачливого кандидата на трон - разве что благим богам, а не в их силах было бы уберечь их. А значит вновь и вновь благоразумный Нито был прав в своей смиренной тактичной просьбе ехать и позволить ему защитить их пока эта чехарда не закончиться коронацией. В конце концов, разве не это он обещал и поклялся сделать для своевольного  сердцем и душою брата - и разве не это его вдова обещала  каждый раз когда качала на руках новорождённый сына, которого Мерре не довелось взять на руки? Возможно, любопытные селки, о которых говорили легенды северного взморья донесли на дно морское весть о том, что он стал отцом, но врядли бы он смог бы обрядиться в волшебную шкуру и защитить их на твердой земле. Наяву или нет, в снах или в реальности, увы,но этот Голдвин уже не мог встать на защиту своих детей и теперь это бремя ложилось на плечи его жены.
- Сядьте, - также тихо произнесла вдова, - и плотно закройте за собою двери. Мне нужно рассказать вам обоим то, о чем я поклялась вашему отцу никогда не говорить. Но видя благие боги, что у меня нет иного выхода, а ваш отец не в силах мне помешать, разве что если не явиться тотчас же в этот самый дом чтобы закрыть мне рот.
Ох, Мерра, Мерра, если бы только мог..

Когда крепкая дверь затворилась с характерным гулким хлопком,а дети оказались перед нею, Алдис жестом велела им сесть перед собой на стоявшую подле стола лавку. Как и в детстве - сверкнуло пестрой лентой воспоминание - когда они что-то творили , шкодничая в округе, и сидели дружно, плечом к плечу, перед своей строгой матерью и дедом в ожидании новой взбучки. Как много раз это было, сколько слов и нравоучений было сказано, сколько горьких и радостных вестей слышал этот очаг и эти стены, но все это меркло по сравнению с тем, что собралась сказать дочь Эйрика Серого сейчас. От осознания того, что слова способны были перевернуть их жизни навсегда, разворачивая на 180 градусов от намеченного курса, перечеркивая возможно задуманное будущее, у женщины внезапно перехватило дыхание и сжало сердце. Смотря в эти чистые, ясные глаза, еще не затуманившиеся бременем тягот жизни несмотря на то, что брат и сестра уже ходили в море, их мать ощущала неимоверный всеобъемлющий страх за правильность своего поступка. Могла ли она так с ними поступить, должна ли была?
- Дети, - в горле пересохло и Алдис Голдвин сглотнула, стараясь избавиться от комка в горле, но выходило пока скверно, а голос слабо ее слушался. Язык, словно опухший, вяло ворочался во рту и ей пришло говорит короткими фразами, прерывавшимися паузами.
- Есть причины, по которым нам нужно будет в ближайшее время покинуть наш дом и переехать в Перегрин. Это связано в вашим отцом, точнее его семье. Вы знаете, что он пропал в море, что он был пришлым человеком и его фамилия всегда была причиной для того, чтобы вас дразнили. Кто-то говорил что это были выдумки, кто-то - что я легковерная девка, переспавшая с мошенником, но чтобы там еще не говорили, правда такова, что Мерра Годвин действительно был кинесвитом. Его брат, кинн, умер недавно и обстоятельства таковы, что нас это не должно было затронуть. Увы, вышло не так как я планировала и теперь над нами, над вами, нависла серозная опасность и мы вынуждены ехать к тем, кто некогда был семьей вашего отца. Мы проведем там какое-то время, под их защитой и на их глазах-до тех пор, пока не коронуют нового кинна и все это не уляжется. А потом, если мы захотим, мы сможем вернуться обратно в Рейвенвуд к своим жизням. Вот как-то так, дети.
Алдис крепко сцепила пальцы, стараясь не углубляться в подробности, и только закончив смогла выдохнуть. В комнате повисло гробовая тишина и она с надеждой посмотрела сначала на Виллу, а затем на Вигго, ища в их взглядах пониманием. Но судя по всему, к своему вящему страху, это была не та история от родителя, в которую ребенок должен был поверить безоговорочно, сказать "конечно" и пойти обедать.
Кажется, их ждал более обстоятельный разговор.
- Вы мне не верите?..

+4

6

Вы мне не верите?..

Вилла почувствовала, что её пальцы до побелевших костяшек впиваются в дощатую скамью, на которую она присела, по детской привычке повинуясь материнскому жесту, и сцепила руки в замок, чтобы как-то взять под контроль своё волнение. Она любила всё держать в своих руках - будь то дедов плотницкий инструмент, или корабельный канат, или её собственная судьба; и в такие моменты, как этот - момент захлестывающих эмоций, внезапного крушения, момент, когда всё прежде знакомое оказывалось не тем, за что себя выдавало, - право, стоило взять в руки и себя. Хотя едва ли можно сказать, что прежде Вилла переживала моменты, подобные этому - ей-ей, ни один из тех обманщиков и нечистых на руку торговцев, которым удавалось обвести вокруг пальца девчонку с корабля, ни один из мужчин, исчезнувших до того, как она отучилась видеть в каждом лихо улыбавшемся матросе свою предначертанную судьбу, ни один из сорванных планов не шёл ни в какое сравнение с этой историей.

- Ну почему же не верим, - наконец выдавила она, поймав взгляд Алдис - ищущий, беспокойный.

Светлые материнские глаза, так похожие цветом на штормящее северное море, на берегу которого дочь корабела выросла и закалила нрав, были до краёв полны тревогой - но даже сейчас, несмотря на хмурую складку меж бровей, блеск их был стальным. Алдис невозможно было не верить - на протяжении всей жизни она казалась Вилле самым честным и прямым человеком из всех, что ей доводилось встречать.  «Если полезете на тот выступ - сверзитесь и расквасите себе носы». «Кто не вернётся к обеду вовремя - будет доедать, что осталось». «Конечно, пойдёшь замуж за кого захочешь, Вилла - тебе уже все пятнадцать, взрослая девка. Но если я вернусь и найду посуду немытой - получишь, как маленькая». «Я любила вашего отца, а он любил меня». «Конечно, щиплет, а ты чего хотела? Принимаешь решения - умей принимать и последствия». Матушка всегда говорила то, что хотела сказать, и делала то, что говорила; она не лукавила, не разменивалась на словесные кружева, слова её были точны и весомы, как удар острога, а голос - твёрд, размерен, спокоен и никогда не дрожал.

Никогда прежде.

Несмотря на момент первого, инстинктивного неверия, Вилла не сомневалась в том, что матушка говорит правду - или, по крайней мере, думает, что говорит. Вряд ли им троим теперь случится забыть эту короткую прерывистую речь. И всё-таки было так сложно уложить всё это в голове!.. Только что она была просто Виллой - возвращалась из плаванья, как ни в чём ни бывало, весело спешила домой и собиралась обсудить с братом планы на зиму, - а теперь она вдруг дочь кинесвита. Дочь кинесвита. Она? И - Вигго?.. Её маленький братец - наследник киннского престола?..

Вилла оглянулась на брата. Они всегда ловили друг друга на полувзгляде - вот уж кому повезло с духовной близостью при кровном родстве; и частая тяжёлая совместная работа за много лет только укрепила эти узы. «Они друг друга за пазухой носят», - смеялись матросы, когда их мелкие помощники, не глядя, передавали друг другу конец каната или кусок хлеба в камбузе точно в руки, словно чувствуя присутствие второго. Даже сейчас, когда им, повзрослевшим, приходилось порой работать врозь - эта связь никуда не исчезала, Вилла чувствовала её, как свои пальцы или вот косу, тяжело лежащую на плече: чем-то осязаемым, воплощённым, неотделимым. Вигго-Вигго - только что тёрся носом о её щёку, как в детстве, а теперь вдруг кинесвит, сын кинесвита. Только выглядит всё так же - прореха у ворота никуда не делась, и волосы, как прежде, упрямо падают на глаза. Что он хотел ей рассказать про своё путешествие, интересно? Может, ей теперь никогда и не доведётся узнать?.. Где провести ближайшую зиму, похоже, уже решили за них - и вряд ли благие боги.

- Но, матушка, - Вилла потёрла переносицу, пытаясь сосредоточиться. Время предаться горестным чувствам ещё найдётся, надо же что-то делать со всем этим!.. - Почему вы думаете, что при дворе мы будем в большей безопасности, чем здесь? Почему нас вообще не убили сразу, как только стало известно, что мы законнорожденные? «Их защита» кажется мне сомнительной гарантией - зачем им под боком лишний претендент на престол, каким бы он ни был?..

В городских побасёнках, что Вилле случалось слышать в Рейнвуде, бедные девочки почему-то вечно оказывались тайными кинесвитами, которых посланцы титулованного отца забирали от жестоких приёмных родителей, заставлявших несчастную до крови под ногтями стирать бельё или чистить улов - а уж в богатом да славном доме бедняжку ждали мягкие перины, золото и жемчуга. Вилла и в детстве предпочитала не иметь подобных иллюзий - она просто не склонна была жалеть себя, предпочитая сцепить зубы и добывать свои мягкие перины собственным трудом и потом. И, хотя хитросплетения интриг при киннском дворе были для неё безынтересны, ей почему-то казалось, что они мало отличались от любого ирадийского базара - кто успеет, тот и съест. Призывать их с Вигго ко двору - это всё равно, что объявлять во всеуслышание, какое отличное седло ты нашёл у мастера-кожевника, и щедро предлагать всем за него поторговаться. Одним словом - это подозрительно.

- Они будут смотреть на нас, как на нищих или дикарей. Даже не знаю, что хуже, - Вилла криво улыбнулась. - Вряд ли мы нужны им, чтобы включить нас в игру - кому нужны кинесвиты из рыбацкой деревушки? Если только в качестве чьих-то марионеток. Всё это дурно пахнет, вот что я скажу.

«Не забирайте нас из дома, оставьте нас в покое, не трогайте наш мир», - вот что ей хотелось сказать на самом деле, зажмурившись, чтобы не уронить слёзы, и закрыв голову руками, если это поможет переждать беду. Зачем им в Перегрин, их место здесь - на этой лавке, у этого очага, возле причалов и молов, где есть их семья, и песня ветра в парусах, и пенная брага в тавернах, и знакомые моряки, готовые взять их в очередной рейс. Уже позже Вилла подумает, что её внутреннее отчаянное сопротивление этой новости было вызвано не только неверием в то, что их отпустят из Белого Замка целыми и невредимыми. Просто она уже видела такое - путешествия, из которых люди не возвращаются прежними, а значит, по сути, не возвращаются никогда. И это инстинктивное узнавание, которое молодая женщина не успела осмыслить, вызывало в ней эту тягучую тоску и боль, словно её отец умер снова; только вот прятаться от трудностей и закрывать голову руками - роскошь, которую никто из них не мог себе позволить.

Поэтому тогда она просто сидела у огня, прикусив щёку изнутри, пытаясь быть сильной и разумной. Жизнь, между тем, уже менялась - безвозвратно и неотвратимо.

+5

7

мне снились кучевые облака, парящие над башней м а я к а такого древнего, как галечные камни, что берег устилали и слегка тревожились под нашими ногами.

https://78.media.tumblr.com/6a4a6aa86b4db5d93de16aa4ecd851d1/tumblr_oh88oiRUa61qlfyq8o3_250.gif

мне снилось счастье — мы рука в руке бежали в  д о м, следами на песке рисуя нашу общую дорогу и оставляя где-то вдалеке сомнений неуемную тревогу...

Вы мне не верите?..

Вигго растеряно разглядывает свои руки, будто на них способен отыскать ответы на сотни вопросов, что вспыхнули в его голове подобно искрам в сухостое. Они были там все эти годы, просто дожидались своего часа, когда тревожный голос Алдис пробудит их. На руках конечно же ничего нет, только линия жизни — нечеткая, обрывистая, рассеченная надвое точно дерево, ударенное молнией. Вилла собирается со словами и мыслями гораздо быстрее него. В критических ситуациях ей всего удавалось взять над собой контроль и действовать с холодной головой, не поддаваясь чувствам или хотя бы держа их в узде, при себе. Вигго же бросался в омут с головой или напротив — впадал в странное оцепенение, как сейчас.

Он перебирает негнущимися, одеревеневшими пальцами кожаные ремешки-веревки на своем запястье. Что-то сделала для них с Виллой хрупкая Аста. Узелки на память. Талисманы. Что-то после очередной авантюры он оставил себе в качестве скромного трофея. Что-то дала ему Баст, кошка-ведьма, пьющая силу из хрусталя да собирающая солнечный свет в своих молочных ладонях. Она прицепила ему на один из шнурков крохотную фигурку ворона из черного агата. От благословленного не защитит, но от тех, что читаю мысли поможет укрыть твой разум. Ей была известна история произошедшая несколько лет назад в землях Дальмаса и ей не было жалко для северянина небольшого оберега. В её сокровищнице, гнезде сороки, предостаточно подобных вещиц. Она сама носит на тонких запястьях браслеты да всякую мелочевку — бусины, завитки ракушек, листья, звенья цепочек. Но кому-кому, а Баст меньше всего нужна магическая защита. Кто б от неё уберег. Кто б от её когтей спас, которыми она способна как крючьями впиться.

Он поднимает глаза на сестру как раз в тот миг, когда она обращает на него свое внимание.  У них смятение — одно на двоих. Вилла в свои совсем нежные-ранние годы, но все же видела отца. Вигго же вырос безотцовщиной. Он родился, а весть о затонувшем в зимний шторм «Ветрокрылом», на котором служил Мерра уже несколько недель как тревожно металась по Рейвенвуду.  Будучи ребенком, он часто искал отцовский образ — в сновидениях ли, в потаенных мечтах. Верил, что однажды в утром после того, как народится новый год, когда за окном белым белом, а на столе празднично пахнет хвоей и пирогами, на улице будет стоять он. Толкни лишь дверь, впусти январскую стужу и узри его. Высокого, головой подпирающий низенький потолок скромного дома. Улыбчивого, со снежным просом в растрепанных смоляных кудрях.  Он бы подхватить сына мог, закружить, расцеловать. Его б колючая борода защекотала детское лицо. Он бы мог сказать Вигго: «Глянь сколько снега намело. Бери сестренку, матушку и идем на ледяные горки кататься. Купим на праздничном базаре вам сладостей...»

Сызмала хотел небывалого. Тайно завидовал кузенам и дворовой ребятне. Вот стоило только в запале игры случайно ударить другого ребенка или молвить что-то поперек ему, а он мигом убегал к отцу жаловаться. И Вигго бы побежал, да не к кому. Толкал дверь, а за ней — никого. Только крохотный, не больше ладони, портрет отца в овальной раме пылился на дне материнского сундука.

Дед поглядывал на младшего внука и совсем как взрослому говорил: «Мать твоя — живая, из крови и плоти, а отец твой — камень хладный, на дне морском кости его стали пристанищем для рыб. Не береди её душу почем зря.»

Он научился жить без отца. Боги наградили его прекрасной матерью, удивительной старшей сестрой, замечательным дедом, славными тетками и целым выводком суетливых-смешливых кузенов. Вигго вырос в Рейвенвуде и никогда не чувствовал себя обделенным, недолюбленным. Он объездил полмира будучи сыном простых работяг. Позволили ли бы такое сыну кинесвита или запрятали под хрустальный купол, в царство мягких перин и золота? Вряд ли бы он слушал как ревет в гротах морской прибой или как волнуется озеро Раттан, перекатывается с боку на бок да топит лодки. Все это заменили бы ему трели придворных менестрелей и заунывные песнями под флейту.

Сколько сейчас было бы их отцу? Вигго вдруг понимает, что не узнал бы его на улице Рейвенвуда или в любом другом городе, где они могли бы случайно столкнуться. Прошел бы мимо седого, как лунь, мужчины. Даже не обернулся бы и не пригляделся.

Отказаться мы видимо уже не можем? — Мрачно вопрошает Вигго. — Какой им прок нас защищать?

Молодой мужчина подхватывает настороженный настрой его сестры. У них нет повода не верить их матери, но вот не верить тщеславным потомкам знатных родов — найдется сотня причин. Вигго тянется к Вилле и накрывает её руку своей ладонью. Она без слов поймет его порыв. Я здесь. Я рядом. Мы вместе. Ты, я, мама. Нас никто не разделит. Будем стоять друг за друга горой до последнего.

Если бы не смерть кинна — ты бы нам никогда не рассказала об отце, да?

Теперь голос Вигго звучит мягче, тише, осторожнее. Он точно не смеет тревожить старые, зарубцевавшиеся шрамы на материнском сердце. Она и без того пережила слишком многое. Но наступил час, когда все тайное становится явным, когда они наконец могут быть предельно честными друг с другом. Если их впереди ожидает череда неотвратимых перемен и событий — они должны расставить все на свои места. Это то, что остается им по силу. Поговорить, сплотиться и выстоять перед натиском бури. Вместе.

Отредактировано Viggo Goldwine (2018-04-13 22:46:45)

+3


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » Долгий путь домой


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC