Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪

▪ эпизоды ▪ nc-17 ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
AlmonNaveenaLysanderLevana
04/01 Стартует очередная костюмированная мафия, спеши поучаствовать в детективной истории по мотивам «Убийства в восточном экспрессе». Также напоминаем, что еще можно отхапать лот в лотерее и подарить новогодний подарок.
24/12 Даем старт сразу двум праздничным забавам: не забудьте отдать свой голос в Virizan New Year Awards и получить маску на флешмобе!
18/12 Что это за перезвон колокольчиков в воздухе? Да это же виризанский Тайный Санта доставляет подарки! Обязательно загляните под свою пушистую красавицу. С наступающим вас!
09/12 Зима официально захватила Виризан, оставив своё послание на доске объявлений - не пропустите его и открытие новой сюжетной главы!
01/12 Встречаем зиму новым дизайном. Но не спешите расслабляться, это ещё не все: в преддверии Новогодних праздников мы решили растянуть приятности на весь месяц, так что объявляем декабрь месяцем дополнений, обновлений и маленьких милых сюрпризов. Не переключайтесь.
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!
[в игре зима 985-986 года]

"Ты пепел, я пепел"
▪ завершено ▪
▪ Daphne Durand ▪

"Не ходи через лес"
▪ Ida ▪
▪ Deidre Keilhart ▪

"Вода и ветер сегодня злы"
▪ Lir ▪


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » о легендах, о сказках, о мигах


о легендах, о сказках, о мигах

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

о легендах, о сказках, о мигах
https://i.imgur.com/6AVkCuX.gif https://i.imgur.com/UR7mxcu.gif
Сильвана и Северина • начало сентября 985 года, Туссен

Принцессы никогда не прыгают из башен насмерть - их ловят принцы, волки всегда платят жизнью за то, что посмели раскрыть пасть на невинное существо, а чудовищные драконы, несомненно, раз за разом будут побеждены.
Но у этой сказки не будет хорошей концовки.

+5

2

On the time of fantasy, where sweet fairies sing in the trees
dragons fly beyond the seas, warriors live epic story...

◈       ◈       ◈       ◈       ◈       ◈       ◈       ◈       ◈

— ...и была принцесса прекрасна, словно солнце в погожий день, длинная коса отливала золотом, а глаза напоминали цветом весеннее небо. — Сильвана замолкает и обводит искрящимся, лукавым взглядом собравшуюся здесь публику. Она интуитивно понимает, когда стоит сделать паузу — этому никто не может научить, нужно чувствовать интуитивно, подсознательно, когда слушатели готовы внимать и в нетерпении следят за каждым её жестом. Да, действительно, эту науку она познала давно и рано, пристально наблюдая за Сильвией, невольно перенимая её манеру повествования, восхищаясь нею, подражая ей, путеводной звезде на небосводе. Времена, когда Силь путешествовала с наставницей, давно прошли. Теперь она — сама по себе; теперь внимают ей, восхищаются нею, теперь, быть может, кто-нибудь захочет последовать за ней. Ждала ли этого Сильвана? Возможно, в глубине души.

Губы складываются в улыбку, и на щеках появляются ямочки — предмет особой гордости для Сказочницы. На неё смотрит с десяток пар глаз, большая часть из них — детские. Эти малыши, которые пришли послушать её истории, напоминают женщине её саму, и тем сильнее она старается. Глаза сверкают, и она доверительно наклоняется немного вперёд, словно разговаривая с лучшими своими друзьями. Сильвана давно перестала обращать внимания на окружающую её обстановку, ведь это пустое и далеко не самое важное, и всё же стоит признать, что изумрудные стены шатра соответствуют настроению, которое здесь царит.

— И была принцесса мила и добра, а улыбка не сходила с её губ. За кроткий нрав принцессу полюбил её принц, но злая колдунья... — о, во имя всех богов, почему в сказках колдуньи зачастую злые? Не нравится ей такой расклад — Сказочница давно об этом думает. Колдуньи далеко не всегда злые; не стоит судить человека, кем бы он ни был, лишь по определённому признаку. Ведь и среди не наделённых Силой людей есть много нехороших и откровенно злых. Жестоких. Беспощадных. Впрочем, это всего лишь лирика, которая не имеет ничего общего с историей, поэтому Силь продолжает, немного наклонив голову, наслаждается мгновением: — ...хотела помешать их счастью, да не просто так она стала злой. Однажды отец принца обидел колдунью, и затаила она злобу на весь его род. Колдунья разыскала принца, поманила его медовыми речами, заколдовала и увезла, спрятала в пещере, куда не проникал даже солнечный свет. Но принцесса была полна решимости — хотела она освободить принца из заточения, и взяла себе в помощники дракона, который давно точил зуб на колдунью и поэтому согласился принцессе помочь. Долгая им предстояла дорога, и принцесса заранее загрустила, думая, что, наверное, не успеет вызволить принца из рук колдуньи. Но в это время дракон, чья чешуя отливала изумрудным — ровно таким, как этот шатёр, и даже ярче! — наклонил свою шею, чтобы златовласая принцесса могла забраться к нему на спину, и таким образом они обрели возможность добраться до принца гораздо быстрее.

Среди слушателей возникает какое-то движение, на которое моментально реагирует Сильвана. Выпрямляется, тщательно скрывает своё любопытство, и замечает темноволосую голову — эта девушка выглядит старше, чем обычные её слушатели, впрочем, Сказочница могла рассказывать такие истории, что на неё, не отрываясь и раскрыв рты, смотрели взрослые. Но сейчас её история рассчитана на малышей, которым не хватает в этой жизни волшебства. Женщина отбрасывает со лба тёмные, непослушные, немного вьющиеся волосы и вновь концентрирует своё внимание на первых рядах. От восторженных взглядов сердце наполняется теплом, и Силь понимает, насколько прекрасны эти моменты и что свой путь она выбрала не случайно. Да, жизнь её наполнена обманом, масками и всевозможными ролями — каждому из них она находит оправдание и твердит себе, что тоже любит жить, а для этого нужно что-то есть и где-то спать. И одеваться, желательно красиво, по последней моды — или вне оной, в зависимости от настроения. Отсюда окрученные вокруг пальца люди (зачастую очарованные нею мужчины), но сейчас случай другой. В сказки она вкладывает душу, которая таится в небольшой книге, кожаный переплёт которой выглядит несколько потрёпанным.

Сказочница уже набирает в лёгкие побольше воздуха, чтобы продолжить свой рассказ, и слышит то ли фырк, то ли смешок — или насмешливый фырк, сложно вот так разобрать. Расслабляется, расплываясь в хитрой улыбке, и немного вскидывает подбородок.

— Кажется, у кого-то есть парочка замечаний? — любопытствует она без толики гнева или обиды, заинтригованная. Она никому не навязывает своё видение сказок и не притягивает в шатёр силком, значит, этот человек, которому что-то кажется забавным или нелепым, пришёл сюда по собственному желанию. Тем любопытнее. Всё же она любит Туссен — родной город, который Сильване никогда не забыть, и не зря она сюда вернулась. — Что же, было бы интересно послушать.

Отредактировано Sylvanna (2017-12-15 23:51:23)

+6

3

Говорят, что сказки существуют ради того, чтобы спасать души – мол, что бы с человеком не стряслось, он всегда сможет найти утешение в волшебных мотивах переливающихся слогов, перенестись в такой мир, в котором все напасти будут столь далеко, что их будто бы никогда и не было, а было только это: было неотвратимое счастье, надвигающееся на внимающего рассказ точно нежно ласкающий ураган, была окутывающая кротким пламенем любовь, была справедливость, торжествующая на костях зла…
Было все то, чего в настоящем мире не встретить.

Северина признавала, что и у нее имелся грешок: и она, бывало, подолгу засиживалась в сказочных раздумьях. Сказка всегда была одна и та же – повествовала она о совершенно пустом, белоснежном и тихом мире, где не было никого, кроме нее самой: ни крикливых служанок, ни топающих каблучками и шепчущихся по углам придворных дам, ни звенящих латами солдат и уж тем более там не было бесформенных, расплывчатых и слабых венценосных особ – была только одна она, и никто не нарушал ее мирное уединение.

Конечно, те небесные видения, что представали перед Севериной в самые ее сентиментальные настроения, были просто-напросто невозможны, оттого она их сказками и считала. Но что же все те прочие сказки, что были порождены чьим-то другим сознанием – те, которые передавались из уст в уста и столь самоуверенно завладевали самым хрупким из всех сознаний – детским? Северина была уверена (пожалуй, порой даже излишне), что они развращали детский разум и заставляли его катиться вниз по наклонной, толкали на кривую дорожку и обращали все великое будущее, которого могло достичь дитя, в прах. Фантазиям в жизни нет места – оно есть только для холодного расчета, а в ином же случае, как она считала, всем фантазерам отведено место подле смрадных отбросов, сваленных в кучу, ведь чего они могли бы достичь? Ни принцем, ни принцессой им было не стать – все места давным-давно заняты, а на доблестных рыцарей настоящие коронованные фигуры не смотрят – слишком уж много чести.
Возможно, в какой-нибудь сказочной реальности Северина и посмотрела бы на сию маленькую во всех смыслах публику даже, скажем, с некой толикой сожаления во взгляде – в конце концов, каждый из этих детей балансировал на слишком тонкой нити, ведь еще чуть-чуть, и их будущее было бы предрешено – ведь если отдали бы себя без остатка сказке сейчас, то не выбрались бы из нее и потом. Как, например, женщина перед ней – шира долго смотрела на нее изучающим взглядом, прежде чем решить, что нет у нее ничего кроме этих глупых сказок, что даже и быть не может ничего другого – она в их грубой, пусть и кажущейся мягкой хватке заключена так крепко, что может только служить им и набрасывать на себя лик проповедника, распространяя повсюду свою чуму грез.

Заслышав про дракона и принцессу, которые настолько спелись, что разве что не устроили чаепитие с имбирными кексиками, Северина не сдержалась и фыркнула – право дело, давайте опустим тот факт, что драконов и вовсе нет: будь на месте мифического дракона виверна, то она бы закусила сначала принцессой, потом колдуньей (да и что бы та вообще смогла с ней сделать, мысли прочитать? Сильных колдунов в их мире было слишком мало, чтобы те расточали свое время на каких-то принцесс), а затем, в качестве вишенки на торте, причмокивая, съела бы и принца – на его месте Северине упорно представлялся Филип, так раздражавший ее в последнее время своими глупыми идеями.

Словом, все это было слишком чудесно, чтобы не фыркнуть – кто бы тут сдержался?

- Прошу простить мою несдержанность, миледи, - она напустила на себя такую привычную маску галантности, - Но у меня и правда есть, чем дополнить.

Девушка окинула взглядом уставившуюся на нее удивленными глазенками толпу и, с тенью улыбки, посмотрела сказочнице прямо в глаза, пытаясь выглядеть в них что-то, что прежде не заметила. Быть может, стоит поиграть в героиню и помочь детям? Столкнуть их с дорожки, на которой они уже успели оставить отпечатки своих ног, пока не поздно? Ей в любом случае было слишком скучно, чтобы просто так проводить свое время в ничегонеделании – кажется, такое времяпровождение сыграло бы куда более полезную роль, что обыденное шатание по городу в компании принцессы Колетт и ее звонких хохотушек-фрейлин.

- Отчего же такая сильная колдунья настолько глупа, что у нее нет приспешников, которые помогли бы ей избавиться от дракона? Почему бы, скажем, не появиться…

✵ ✵ ✵

float:leftВолку.
Волк, что был бы одним из самых верных слуг колдуньи, вовсе не разделял со своими сородичами степень своей одаренности – он был одним из лучших представителей своего рода. У него были самые-самые длинные клыки, которые блестели бы под солнцем, как… Как во-о-он те золотые украшения! Представьте только, как бы его все боялись, если бы он свои клыки не прятал!
И конечно, смыслом всей своей жизни волк ставил только колдунью – быть может, он даже был в нее немного влюблен, но какое же это имеет значение, если она на него совсем внимания не обращала? Он не страдал, он был умен и знал, что взаимности такое глупое и наивное чувство не достойно, и просто рад был служить ей всем, чем сгодится.
Смог бы заметить такой большой дракон настолько тихий трепет кустов, сопровождающий их с принцессой всю дорогу? Конечно, нет – конечно, куда ему было заметить, что одно из его крыл оказалось перегрызенным? Большие драконы славятся своей гордостью, и, к сожалению, она им настолько затмевает глаза, что те вовсе ни на что не обращают внимания – а потом становится поздно.
Настолько поздно, что никуда ни дракон, ни принцесса улететь не смогут.

Отредактировано Severine Rompier (2017-12-20 12:12:13)

+4

4

Что такое сказка? Каждый может дать ответ на этот вопрос сам для себя, и, надо думать, все они будут отличаться друг от друга — если не в общей идее, то в деталях, не в деталях так в общей идее, суть ведь понятна, верно? Сильвана никогда и никому не навязывала своё мнение — разве только ненавязчиво, влияя на подсознание других людей посредством своих историй. Проще всего работать с детьми — они невероятно восприимчивые и, что немаловажное, готовые поверить любым твоим словам. Готовые поверить в чудо — способность, зачастую недоступная взрослым, к счастью или же напротив, едва ли тут можно прийти к единому мнению, которое будет правильным. У каждого своя правда, разве не так? Своя — точно так же, как интерпретация такого понятия, как «сказка», с которого и начинается эта история.

Для Сказочницы вся её жизнь была подобна выдуманной, но правдивой истории, в которую можно поверить — ничего сверхъестественного или необычного в ней не было, хотя сама Силь, пусть и руководствовалась доводами здравого смысла, всё равно оставляла некий простор для фантазии и загадки. Ей хотелось верить в чудо. Для неё чудом в своё время стала Сильвия, которая перечеркнула прошлое и написала будущее своим небольшим, аккуратным почерком с красивыми завитушками. Хотя по праву рождения маленькой Амелии предстояло стать реалисткой с весьма прозаическими взглядами на жизнь, однако, случилось не так, как предполагалось. Да и не Амелия она больше, куда подевалась та маленькая Мелли, внимающая сказкам с сияющими глазами? Всё просто: она взяла другое имя и предпочла не слушать, а рассказывать. Не ждать чуда, а создавать его — в своеобразной, возможно, манере, и всё же. Кто-то скажет, что это глупо, и что сказки должны таковыми и оставаться — далёкими от реальности и недостижимыми. Сильвана же всем сердцем верила, что если она может подарить немного добра и волшебства этим маленьким людям, которые слушают её, раскрыв рты — значит, всё не зря. Если она может привнести в их жизнь верю в добро и во что-то хорошее — значит, всё не зря. Скептиков же женщина не вынуждает присутствовать и слушать, каждый имеет право выбора. Но, что ни говори, у неё всегда находятся благодарные слушатели. Ну, и не слишком благодарные — тоже, но со временем Силь нарастила панцирь, сквозь который не пробиваются обидные слова. Недоброжелателей всегда достаточно, стоит ли тратить на всех драгоценные нервы и не менее драгоценное время?

— Ну что Вы, — вежливо отзывается Сказочница, чьи волосы сейчас отливают медью в солнечном свете, — Будет любопытно послушать. — и она не лукавит. Не сердится, хотя могла бы — в этом шатре творит сказочное волшебство сама Сильвана, а не те, кто по каким-то причинам решили её истории послушать, напротив, ей действительно любопытно. Склоняет голову немного набок, не переставая улыбаться, и с нескрываемым интересом наблюдает за незнакомкой. Примеру Сказочницы следуют и её маленькие слушатели, которые словно по команде повернули свою голову в сторону девушки. В глазах Сильваны искрится веселье и лукавство, она заинтригована и не отрицает этого. Пока не знает, можно ли назвать сие происшествие здоровой конкуренцией, и всё же столкновение нескольких мнений (или даже реальностей) здорово вдохновляет. К счастью, колдунья, хоть и предпочитает находиться в центре всеобщего внимания, всё же лишена принципов на подобие «существует лишь два мнения: моё и неправильное». Для неё всё происходящее — игра, хотя, возможно, на более высоком уровне, чем обычно. А она игрок опытный да азартный. Сыграет ли это ей на руку?

Сильвана не знала, чего ожидать, и всё же едва ли она ждала подобного продолжения заданной нею самой истории. В сказке Многоликой не было место кровавым подробностям, дабы не ранить детскую психику; она максимально упрощала историю, которую уже полюбили во многих городах, и каждый раз она добавляла новые, отличные от предыдущих подробности. Но такого у неё ещё не было. Публика тихо ахае, пока Сказочница ненавязчиво расправляет складки на подоле своей изумрудной юбки.

— Возможно, колдунья не ожидала, что у принцессы найдётся такой сильный и внушающий страх друг, — словно напевает Сказочница, ничуть не сбитая с толку, хотя всё же несколько удивлённая. Тем интереснее, — Не могли дракон и принцесса предположить, что у них возникнут подобного рода сложности — стоило чуть больше заботиться о своей безопасности и не думать о всесилии дракона, который оказался не таким уж и всесильным. Не смогли они устремиться к небу, но принцесса, доброе сердце которой не позволяло бросить дракона в такой ситуации, заботилась о нём и пыталась вылечить, насколько умела. И продвигались они по земле — медленнее, чем предполагала принцесса, но она всё ещё была полна решимости, а добрые люди, узнав, что дракон не представляет для них опасности, всеми силами пытались им помочь. И однажды дракон, поняв, что они лишь теряют время, предложил принцессе продолжить свой путь одной. Принцессе не хотелось оставлять друга в беде, но дракон понемногу выздоравливал и обещал догнать её в пути. Тогда принцесса, чей запал всё ещё не иссяк, как и любовь к прекрасному принцу, одолжила вороного коня у доброго крестьянина и помчалась спасать свою любовь. — дети переводят взгляд с Сильваны на её собеседницу, а после — обратно. Теперь всем интересно, чем закончится эта история.

+4

5

Северина не любила многое – не любила слишком звонкие голоса, что разъедали ее уши подобно самому смертельному яду (а заодно разъедали и ее, по своему обыкновению, четкие и стройные мысли, напоминая звенящие нотки голоса Алисанны), не любила запах дыма и тающих свеч, которые то и дело приходилось зажигать по вечерам, не любила она и детей, среди которых сейчас, скрепя сердце, терпеливо стояла, поглядывая на сказочницу – но про драконов она такого сказать не могла. Не то чтобы она была особенной фанаткой драконов, но ей и правда отчасти нравились искусные гравюры, что словно манили изображениями сильных, гигантских ящеров, что, будь на то их воля, запросто могли бы подмять под себя целый мир и ни капли не пострадать, что будто бы хранили в себе всю ту древнюю мудрость и мощь, которую завещали им предки, а не отмахивались от нее подобно нынешним царькам и принцессам. Кому-то, конечно, могло бы показаться печальным то, что единственное существо, которое, казалось, Северине все-таки по нраву, даже не существует в реальной жизни, но сама она считала это своим личным благословением – отягощать себя такими ненужными чувствами приязни по отношению к кому-то живому ей совсем не хотелось, ведь это она считала прямым путем к самому дну.

Дракона сказочницы же она посчитала… недостойным. Само собой, и сама сказка не то чтобы была очень уж достойна ее внимания (пусть и все еще была значительно лучше, нежели шатание по городу под ручку с принцессой и ее подпевалами), но это создание она вовсе не видела настолько слабым, чтобы просто так взять и смириться. Смириться с тем, что какая-то там мелкая волосатая сошка повредила ему настолько важные и очень необходимые крылья – будь это настоящий дракон, думала Северина (что само по себе было смешно, ведь дракон попросту не может быть настоящим – кажется, и ей тоже передалась толика этого особенного детского ума, стоило ей постоять рядом всего-то пару минут), то он бы тотчас же разорвал несчастного волка в клочья; разорвал бы так сильно, что от того бы остались только малейшие капельки крови. Быть может, и принцесса бы попала под раздачу – шира была уверена, что драконы, в общем-то, существа суровые, а в моменты гнева – так и вообще особенно, но это…

Да и стали бы люди ему помогать? Стали бы люди помогать безвозмездно хоть кому-нибудь, не будь то даже страшное сказочное существо, один из тех монстров, что то и дело разоряют поселения точно таких же простых людей, как и они сами? Монстров, благодаря которым с утра под собственной дверью немудрено найти ошметки обглоданного трупа, на поле – большую горку бараньих бездыханных тел, а вместо посевов обнаружить огромные просторы, усеянные черной гарью? Мало кто помог бы даже благословенному – монстру бы люди не стали помогать и подавно.

Северина досадливо покачала головой и хмыкнула, услышав ошарашенный «ах» толпы – для юных и незрелых сердец персоны, подобные сказочнице, становились собственными минутными божками, на каждое слово которых дети восторженно раззевали рты, и стоило только кому-то оспорить их слова, как те же самые дети пропитывались совсем недетской ненавистью к тому, кто осмеливался это сделать. Пока для этого было рано, пока дети просто смотрели на нее удивленными взглядами, потому что одно только ее присутствие здесь было само по себе странным, а то, что она еще и начала рассказывать что-то столь неприятное – тем более.  Но что же, Северина уже была внутренне готова к их праведному гневу, который разверзнется тогда, когда, например, принцесса умудрится умереть – о, конечно, останавливаться на одной лишь неудаче с драконом шире не хотелось, ведь внутри уже начинали бесноваться чертенята, что, должно быть, опять же ненадолго нашли там свое пристанище из-за этого тлетворного детского влияния. Но задумываться об этом было не к чему, тем более тогда, когда в ней уже играло отдаленное подобие азарта.

- Конечно, дракон так и не смог бы к ней присоединиться, - Северина картинно вздохнула и грустно покачала головой, - Слишком уж злы крестьяне были на его собратьев. Только представьте, лишь день назад один из таких же драконов умудрился похитить целое семейство, которое все очень любили – и даже ни одной косточки так и не смогли найти! Как и самого дракона. Поэтому в один момент он взял и обнаружил вокруг себя целую ватагу людей с бесчисленным количеством зазубренных вил – что было дальше, к сожалению, я не знаю, но принцесса дракона так и не увидела вновь. Но зато она увидела кое-что другое – в один из дней своего путешествия она обнаружила, что ей прислали письмо – письмо от самого прекрасного принца! Оно совершенно точно не было подделкой, ведь на нем стояла королевская печать! И вот, что в нем говорилось:

«Дорогая принцесса!
Мне довелось услышать, что ты отправилась в дальний путь, и все ради того, чтобы спасти меня! Мне безмерно приятно, что ты так заботишься обо мне, да вот только взаимностью я тебе ответить не могу – не околдовывала меня колдунья, не зачаровывала она меня своими речами, а любовью своей моим сердцем овладела. Да и на тебе я жениться хотел только оттого, что ты принцессой была, а колдунья как заговорила про то, что своей магией для меня хоть весь мир завоюет – так и выбрал я ее. Можешь возвращаться домой, но с радостью предупреждаю, что вернешься ты на войну – воинство моей новой невесты уже объявило войну твоему королевству, и вскоре им будем править мы. Как и всем остальным!

С наилучшими пожеланиями,
Прекрасный Принц.»

+2

6

За все прожитые годы Сильвана обрела некое подобие брони, в которую облачается каждый раз, когда что-то идёт не по плану. Она не наивная маленькая девочка, которая верит, что все мечты сбываются, а потому готова к непредвиденным событиям и, более того, считает, что именно они наполняют жизнь, делая её незабываемой и интересной. Называйте это Судьбой, вмешательством потусторонних сил — да чем угодно; ей, признаться, всё равно. Женщина предпочитает не давать совпадениям громких имён и воспринимать их лишь как стечение обстоятельств, когда в хорошем, а когда и в плохом смысла. Зависимо от сложившейся ситуации. Сейчас же, когда она внимательно и совсем не враждебно смотрит на незнакомку, которой здесь явно не место (не потому, что так считает Сказочница, а потому что так считает сама девушка, насколько колдунья может судить), скорее, с лёгким оттенком удивления и явной заинтересованности. Силь любопытна от природы, и личность незнакомой темноволосой девушки (явно аристократического происхождения), как кажется сказительнице, окутана неким флёром тайны. Сильвана любит тайны. Сильвана любит окружать себя таковыми. Сильвана любит ощущение, которое они дарят — вряд ли это можно передать словами, да она и не пытается.

Влиять на детские умы достаточно просто; Сказочница знает, о чём они хотят услышать, ведь сама когда-то была ребёнком. Такой же восторженной девочкой, которая смотрела на Сильвию, не отводя взгляда. Которая хотела последовать за ней, куда бы та ни пошла. Любопытно, найдётся ли такой человек, который однажды захочет последовать за самой Сильваной? Она редко подпускает к себе подобные мысли — они навевают грусть, и на языке сразу же горчит привкус одиночества, на который женщина подписывается, выбирая кочевой образ жизни. Так иронично — казаться себе одинокой, находясь в обществе славных малышей, у каждого из которых есть свои мечты, цели и стремления. Но не время предаваться подобного рода думам. Здесь и сейчас происходит что-то гораздо более интересное, чем Сильвана могла бы предположить. Вечер казался обычным — но ровно до этих пор. Сейчас рыжеволосая ведьма и сама ощущает себя всё тем же ребёнком, возвращается в прошлое, слушая сказки. Правда, разница очевидна: в сказке, паутину которой плетёт темноволосая незнакомка, счастливый конец не предвидится. Хорошо это или плохо? Сказать наверняка очень сложно, но Силь всё же склонна думать, что дети ещё успеют увидеть ужасы реальной жизни — чуть позже, когда подрастут и столкнутся с проблемами. Кто-то сталкивается с ними уже: далеко не каждый присутствующий может позволить себе оплату за то, чтобы послушать несколько историй. Некоторые из детей, собравшихся здесь, даже не имеют возможности нормально поесть. Так стоит ли им сталкиваться с жестокостью раньше положенного времени?

На этот счёт может быть несколько мнений, противоречащих друг другу, и каждое из них будет по-своему правильным. Но Сильвана, становясь на путь сказительницы историй, всё же верит в добро и в то, что оно должно присутствовать в жизни каждого. Настоящее — в идеале; но чем может помешать немного волшебства, которое дарят слова, сладкие речи? Впрочем, это отдельная тема для дискуссии, и Силь может философствовать на неё долго и много. Сейчас на это времени нет.

Она подносит указательный палец к губам, улыбается и негромким «тсссс!» призывает малышей к молчанию. Они ошарашены и не скрывают этого — такая сказка для них непривычна. Но Сказочница, позволяя темноволосой высказаться, не собирается это право отбирать и намерена идти до конца. Возможно, сама Сильвана почерпнёт в этой истории что-то полезное. Не считая, конечно, удовлетворения своего неуёмного, жадного любопытства, которое она тщательно пытается скрыть, прячась за маской весёлой, вежливой заинтересованности, и не более того. Да что там, она ведь в восторге от всего происходящего, и почти готова хлопать в ладоши — подобных случаев, когда слушатель решает продолжить рассказ, на её памяти не происходило. Ни у наставницы, ни у самой ведьмы, глаза которой озорно сверкают, когда она смотрит на незнакомку.

— Это письмо с признанием принца опечалило принцессу, — снова берёт инициативу в свои руки Сказочница, дождавшись, пока загадочная незнакомка завершит свою часть, — Опечалило и напугало: правду ли он написал, или же пляшет под дудку колдуньи? Она разрывалась на части между желанием продолжить свой путь, дабы увидеть всё своими глазами, услышать, что принц выбрал колдунью. С другой же стороны, могла ли она быть уверена, что он лжёт и дома её не ожидает война? «О, если бы рядом был кто-то, чтобы помочь мне, решить эту загадку!» — сетовала принцесса. Она была сильной и уверенной в себе, однако, даже таким людям иногда необходима поддержка. Как никогда сильно она скучала по своему другу-дракону, но не позволяла печали взять над собой верх. Нет уж, так дело не пойдёт! Она не позволит всяким там принцам и колдуньям оставить её у разбитого корыта. Однако, принцессе стоило принять одно из самых важных в своей жизни решений: отправиться за принцем, рискуя при этом собственным народом, или же не поверить в написанное и продолжить свой путь. — стоит ли одна жизнь — тысяч? Сложно дать ответ на этот вопрос. Сильвана замолкает, вскидывает бровь, прежде чем продолжить: — Письмо убедило принцессу в том, что её принц жив, и этого — пока — достаточно, дабы она могла не беспокоиться за его здоровье. Поэтому принцесса развернула коня и пустилась в обратный путь; по дороге ей встретился рыцарь, который не мог оставить в беде прекрасную девушку. Спросив, куда принцесса направляется и услышав, что на её королевство напали, рыцарь отправился следом за ней. Один он не мог бы справиться с армией колдуньи, однако, у него тоже был свой козырь в рукаве — множество друзей, которые, как и он, являлись рыцарями, и позвал он их на помощь принцессе. Почему, спросите вы? Потому что жаждал он справедливости. — Сказочница замолкает. Она уже предполагает, каким будет ответ, подхватывая эту увлекательную игру. С каждым словом становится всё интереснее.

+1


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » о легендах, о сказках, о мигах


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC