Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪

▪ эпизоды ▪ nc-17 ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
AlmonNaveenaLysanderLevana
04/01 Стартует очередная костюмированная мафия, спеши поучаствовать в детективной истории по мотивам «Убийства в восточном экспрессе». Также напоминаем, что еще можно отхапать лот в лотерее и подарить новогодний подарок.
24/12 Даем старт сразу двум праздничным забавам: не забудьте отдать свой голос в Virizan New Year Awards и получить маску на флешмобе!
18/12 Что это за перезвон колокольчиков в воздухе? Да это же виризанский Тайный Санта доставляет подарки! Обязательно загляните под свою пушистую красавицу. С наступающим вас!
09/12 Зима официально захватила Виризан, оставив своё послание на доске объявлений - не пропустите его и открытие новой сюжетной главы!
01/12 Встречаем зиму новым дизайном. Но не спешите расслабляться, это ещё не все: в преддверии Новогодних праздников мы решили растянуть приятности на весь месяц, так что объявляем декабрь месяцем дополнений, обновлений и маленьких милых сюрпризов. Не переключайтесь.
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!
[в игре зима 985-986 года]

"Ты пепел, я пепел"
▪ завершено ▪
▪ Daphne Durand ▪

"Не ходи через лес"
▪ Ida ▪
▪ Deidre Keilhart ▪

"Вода и ветер сегодня злы"
▪ Lir ▪


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Сегодня в наших сердцах » Не ходи через лес


Не ходи через лес

Сообщений 1 страница 30 из 40

1


Не ходи через лес
EMBRACING THE ANCIENT WHILE TREES GENTLY WHISPER THOSE INTIMATE LONGED-FOR WORDS
https://i.imgur.com/kjivuOR.gif https://i.imgur.com/t1T9Ou3.gif
25 ДЕКАБРЯ 985 ГОД. УТРО ● ОХОТНИЧЬЯ УСАДЬБА НИТО ГОЛДВИНА, СКАЙХАЙ
Tristan Rannemund, Rhys Brand, Lind Goldwine, Jack,
Viggo Goldwine, Arthur Erland, Faro Goldwine, Lysander Goldwine, Ida;
Theuswind Goldwine, Aldis Goldwine, Deidre Keilhart,
Willa Goldwine, Allana Goldwine, Beatrice Goldwine, Easter Rannemund.

◈ ◈ ◈
[indent] Если на юге вся торжественная неделя посвящена балам и забавам изящного толка, то северяне неизбежно встречают её охотой, на которую приглашается всякий желающий. Великий лес принимает подданных скайхайской короны веками, позволяя им ступить на свои земли с одной целью - доказать свою силу, смелость, величие. Покуда мир ещё не раззадорен войной, сыны севера заменяют её охотой, как истинно мужским занятием, оставляя своих женщин ожидать их в тепле, завершая приготовления к традиционному вечернему пиру. Победителями они должны вернуться домой или же не вернуться вовсе: те охотники, что не сумели выследить дикого зверя и убить его, обязаны провести ночь в лесу, которая не всегда заканчивается для них благоприятно. Впрочем, каждая девушка надеется, что её мужчина, будь то брат или муж, сын или отец, возвратится не с пустыми руками; иные представительницы слабого пола даже делают ставки на то, какой результат покажут участники охоты. Обычаи представителей знати, поселившихся на это время в усадьбе кинесвита Нито, ничем не отличаются от традиций простых людей. Ничего же ведь не изменится или?...

ОБЯЗАТЕЛЬНО К ПРОЧТЕНИЮ!

[indent] Квест проводится на двух уровнях, идущих параллельно друг другу: мужчины стартуют в великом лесу, занимаясь подготовкой к охоте или охотясь, а женщины, прибыв в имение кинесвита, расслабляются после дороги и/или руководят приготовлениями к пиру. В последствии они все могут объединиться после того, как Мастер сообщит, что это возможно.
[indent] Наиболее активным участникам данного эпизода, которые будут проявлять игровую активность (скорость отписи; действия и тому подобное) полагается награда. Наименее активные персонажи могут пострадать, так что всё зависит от вас. Следите за обновлением очередности в таблице, в эпизод может вмешиваться Мастер Игры.

[indent]• лес: Tristan Rannemund, Rhys Brand, Lind Goldwine, Jack,
Viggo Goldwine, Arthur Erland, Faro Goldwine, Lysander Goldwine, Ida.
[indent]• домик: Theuswind Goldwine, Aldis Goldwine, Deidre Keilhart,
Allana Goldwine, Beatrice Goldwine, Easter Rannemund, Willa Goldwine.

◈ ◈ ◈
[indent] На отпись дается четыре дня — максимальный срок.
[indent] Ранняя отпись дополнительно вознаграждается.

+6

2

Со дня смерти отца прошел ровно месяц.
Подумать только, каких-то два года назад он, Тристан, еще оплакивая мать, уже танцевал на свадьбе Агнес, попутно успевая радоваться вместе с Эстер тому, что в жизни, наконец-то, произошло что-то светлое. Вдвоем они надеялись, что для их семьи настали добрые времена. И что теперь? Агнес потеряла первенца и несчастна в браке, старший брат сбежал из дома, не приняв вести о свадьбе отца на новой женщине, а сам отец, едва сыграв свадьбу, скончался от вспышки (как оказалось, давней) болезни. Вспоминая сейчас о своих надеждах, Тристану только и оставалось, что смеяться.
В какой-то момент ему казалось, что он начал привыкать к несчастьям, которые выпали на его долю и долю его родных. Каждый раз, когда происходило что-то плохое, он свято верил, что это - в последний раз (хотя бы на ближайшее время), и все грядущее принесет лишь добрые вести. Но с каждым разом, когда боги смеялись над ним, доказывая, что его мечты и надежды не стоят и выеденного яйца, он словно добавлял к разбитому зеркалу новый осколок. А со смертью отца, стоя над его каменной постелью под сводами семейного склепа, Тристан, уже глядя в его несовершенное отражение и видя в нем лишь разбитый позади себя мир, решил, что больше не будет повторять этой ошибки. Не будет надеяться на лучшее, не будет ждать этого, и будет поступать в соответствии с этим. Тем более, что теперь это то, что ему придется делать.
Едва простившись с отцом, о смерти которого даже не удалось сообщить Харальду, сбежавшему невесть куда, которого Тристан так и не нашел (хоть втайне от отца он и нанял людей на его поиски, заплатив хорошие деньги), он был вынужден принять титул эрла. Титул, к которому он никогда не готовился, и которого никогда не желал. И сделать это пришлось молча. Он прекрасно понимал, что сетовать на свою судьбу - только воздух сотрясать. А давить на сестру, брата и кузин словами о неудачах и иначе сложившийся судьбе ему и того не хотелось, как и позволять себе жаловаться. Еще свежа была рана о побеге Харальда, не хотелось думать, что он может быть похож на брата, стоит зайти разговору о неспособности принимать вещи, на которые нельзя было повлиять...
К тому моменту как Тристан получил приглашение на ежегодную зимнюю охоту, уже как эрл, он успел изрядно вымотаться. Домашние дела, которые обрушились на него бумажной лавиной, и к которым он еще не успел привыкнуть, стали причиной постоянной головной боли и плохого сна, не говоря уже о скверном настроении, которое Тристан отчаянно старался скрывать от родных, хоть, как ему казалось, и не очень удачно. Ему казалось, что все валится из рук, а земля под ногами вот-вот разверзнется, позволяя бездне поглотить его, не оставив и следа. И когда стены родного замка под давлением последних событий стали смыкаться вокруг все теснее, приглашение посетить имение кинесвита Нито стало для Тристаном дуновением свежего ветра, а охота - его целым глотком. Он решил, что позволит себе в этот раз - хоть ненадолго! - выбросить из головы все мрачные мысли, а заботы оставить в стенах замка. В буквальном смысле. Оставив дела на сенешаля и взяв с Дерека слово, что во время его отсутствия он не станет причиной начала какой-нибудь войны или чьей-то скоропостижной смерти, Тристан отправился в путь. И не один.
Эстер, как он и ожидал, не желала слушать ничего о том, чтобы остаться в замке, хотя новоявленный эрл подозревал, что ее отсутствие на охотничьем мероприятии было бы всеми понято. Оставалось надеяться, что ее решение поехать было связано не с ним и его настроением, как это нередко бывало, а с Лисандром, свадьба с которым пусть и откладывалась на неопределенный срок, но все еще была причиной, по которой этим двоим имело смысл проводить больше времени вместе. Пусть лучше так, чем осознавать, что младшая сестра никак не может поверить в то, что ты в полном порядке, и справишься даже с таким поворотом судьбы, как и со своим настроением...
Утро первого дня в имении кинесвита Нито, которое все приглашенные лорды должны были посвятить охоте, было ясным и морозным. Вереница всадников, окруженная охотничьими собаками, покинув имение в раннем часу, неторопливо продвигалась к месту, с которого должна была разойтись, чтобы испытать свои навыки и, быть может, удачу. Тристану же оставалось лишь молиться, чтобы его присутствие не стало причиной схода лавины, дошедшей до этих краев, а то и падения небес - в этом случае он точно уверился бы, что род его у старых богов не в почете...
Держась близ Лисандра некоторую часть пути, всячески игнорируя многозначительные взгляды друга, так похожие на взгляды сестры, Тристан вскоре предоставил его новому собеседнику и, немного отстав, поравнялся с еще одним Голдвином. На этот раз с тем, чье лицо было ему наименее знакомо.
О Вигфриде Голдвине Тристан знал лишь то, что тот являлся сыном сгинувшего в море Мерры Голдвина, одного из сынов Ульрика Голдвина, и относительно недавно вернулся ко двору. Хотя правильнее было бы сказать "прибыл", нежели как-то иначе...
- Когда я был младше, никак не мог придумать, с чего начать светский разговор, чтобы не выглядеть глупо. Как видите, этим искусством я до сих пор не овладел. Хотя, в какой-то момент и пришел к выводу, что обычное приветствие никогда не выйдет из моды, - покачиваясь в такт езде, Тристан улыбнулся своему собеседнику. - Нас уже представили, но побеседовать в полной мере пока не довелось. Я буду прав, предположив, что это ваш первый подобный выезд, - с деревьев неподалеку осыпался снег, - и до этого вы не бывали на зимней охоте, лорд Голдвин?
Тристан задумался, не будет ли этому человеку так же непривычно слышать к себе подобное обращение, как ему сейчас - слышать обращение к себе как к эрлу? В конце концов, для всех время течет по-разному...

[icon]http://se.uploads.ru/CX8pd.jpg[/icon]
[sign]http://s6.uploads.ru/lLnum.gifhttp://s0.uploads.ru/qokr3.gif
Take control of who you are, stay the same don't let them change you
Take control of who you are, cause ain't nobody going to save you
[/sign]

Отредактировано Tristan Rannemund (2017-12-23 23:04:28)

+15

3

Все в этом доме казалось Алдис одновременно знакомым и нет.
Казалось бы еще не так давно она сидела в этом же кресле, напротив весело потрескивавшего огня в очаге на пути в Перегрин, а в дверном проеме стоял Лисандр Голдвин и она познакомилась с первым за многие годы Голдвином, молодым и не знавшим ее истории. Казалось бы совсем ничего, а за окном все так же слышался приглушенный гомон людских голосов, топот копыт, окрики конюхов и мягкий , немного встревоженный взгляд Нито провожал его новоиспеченную родственницу по коридорам его охотничьего домика. Совсем ничего, а казалось бы целую вечность назад.
Темноволосая женщина остановилась возле того самого достопамятного кресла и мягко, почти любовно провела пальцами по искусной резьбе на спинке. Легкий снег кружился за окнами, в очаге потрескивал огонь и его мягкое тепло укутывало госпожу Голдвин уютным одеялом, располагавшим к воспоминаниям. Целую вечность назад вдова Мерры, истерзанная долгим ожиданием своего исчезнувшего мужа, бедно одетая, насторожённая и отчужденная,она стояла в этой же комнате и смотрела на весело плясавшие языки пламени, силясь рассмотреть в пламени что будущее скрывало для нее и ее детей. Пожалуй, изменилось не так уж много - Алдис  была все так же насторожена, осторожна и сдержанна, а будущее таило в себе больше вопросов, чем ответов. Но по прошествии времени в Перегрине и при кинесвитской семье она заняла какое-то, пускай и шаткое, но положение. Ее дети, два пугливых свободолюбивых зверька, теперь сливались с массой их новоиспеченных сверстников, растворяя свою отчужденность в щедром блеске, которое им дарило их новоприобретенное положение, а сама вдова.. Рыжие кудри мелькнули перед внутренним взором, как и крепкое пожатие сильных пальцев  мимолетны поцелуем... Дочь севера немного печально усмехнулась этому воспоминанию. Нет, ее сердце не было смущено и все еще целиком принадлежало Мерре, который отправился за три моря за всеми чудесами света, но так и не вернулся, но , пожауй, что-то в Артуре дарило ей призрачную надежду на то, что ее сердце не было столь холодно, как она привыкла об этом считать. Подобно тем же языкам пламени, молодой танн согревал Алдис Голдвин, но вряд ли было бы достойно давать ему обещание, которое врядли могло бы сделать его счастливым. Шанс на собственное счастье, пока Вигго и Вилла были еще так молоды и так безоружны перед жестоким миром Голдвинов, она давно уже оставила в прошлом. Сейчас были важны только ее дети, а Артур Эрланд.. Что ж, пускай он остаётся ее тайной. Этой ночью она долго не могла уснуть, ворочаясь под тяжелыми одеялами, веря и не веря одновременно тем перемены, что произошли с Алдис за это время. Несколько раз женщина поднималась и долго всматривалась на усыпанный снегом край леса, размышляя о том, что ждало их и насколько это изменит или уже изменило. О людях, что окружали теперь дочь корабела и ее детей, о тех, то искал их общества. Снег искрился в одиноком свете фонаря, что освещал двор, и снег, подброшенный ветром, искрился мириадами огоньков, укутывая все округ тяжелой белой шапкой, меняя вид каждый час до неузнаваемости. Вдова простояла бы так всю ночь, погруженная в свои тягостные мысли, но пол был слишком холодным и это обстоятельство наконец загнало ее обратно в объятья сна под одеяла. Вот только подобная ночь отдыху не сопутствовала, а потому жена Мерры Голдвина  ощущала себя ни капельки не легче с момента приезда вчера. Отправиться бы с мужчинами в заснеженный лес и побродить там, побыть одной или просто посмотреть как падал снег, но нет - увы, Нито взял с нее слов, а Алдис его дала, что она будет приветлива.
Откуда-то сверху послышался шум шагов и мягкие женские голоса и Алдис как будто очнулась ото сна. Призрачные ведения прошлого и будущего рассеялись как первый снег на траве и она поднялась взгляд к дверям. Ни на минуту она не могла подумать что останется одна в обществе женщин, которые оказались здесь, да и Нито с его постоянной заботой не позволял своей родственнице, о которой он заботился столь длительный срок, оставаться наедине со собственным мыслями. Впрочем, привыкшей к активной деятельности дочери корабела было невероятно скучно порой в обществе этих родовитых сорок, истинного лица которых она, кроме эрлессы, она не знала. Всегда приветливые, всегда улыбающиеся, все Голдвины порой до мозга костей, хотя они все происходили из разных семей и всегда занятые какими-то безделицами, интерес к которым для Алдис оставался загадкой. Они говорили о тех, кого вдова ни разу не видела, судили о поступках, подоплёки которых она не знала, но даже если бы матери Вигго и Виллы пришло в голову возразить, но она готова была представить как бы они отреагировали. А ведь от того, что творилось на женской половине замков и особняков зависало будущее ее детей. А следовательно вдов кинесвита приходилось так и иначе, но участвовать, ловя и запоминая имена, события, мнения. Нито всячески подбадривал ее и пожалуй он оставался едва ли не единственным человек. с которым брюнетка могла бы хотя бы немного выдохнуть, стать собой на короткий миг и улыбнуться естественно и не вымученно. Впрочем, такова была участь и их этих женщин и Алдис оставалось только мысленно им посочувствовать. Она столько не знала об их жизни, что грех было судить. Но стать своей в этом пестром привилегированном обществе наверняка ей никогда не удастся и можно было только молить богов чтобы час, когда они смогут покинуть тиски голдвиновского гостеприимства были ближе, чем госпоже Голдвин казались.
Шаги приблизились к двери и она отворилась, впуская внутрь аккуратно, но просто одетую женщину из числа прислуги, как успела заметить вдова.
- О, простите меня, миледи, я  думала тут еще никого нет, - молниеносно среагировав, та присела в коротком реверансе, ловко балансируя с кувшином эля и блюдом с чем-то съестным перед гостьей.
- Господин Голдвин распорядился, чтобы дамы не скучали,  - пояснила она, ставя на стол угощения и  дежурно улыбнувшись, поспешила покинуть комнату, но замерла, едва в коридоре раздались уже знакомые Алдис голоса. Итак, ее дозор начинался..

+15

4

Многие вещи имели тенденцию завершаться, не брав в расчет людские жизни, мнения или уклад; на исходе декабря, холодного и снежного, все жители Скайхая, будь то представители голубых кровей или же обычные трудолюбивые крестьяне, переполнялись ожиданием чего-то нового, светлого и безумно долгожданного. Начало нового года сулило всему киннериту новую жизнь – еще не было известно, будет ли оно более счастливая или же, наоборот, заставит с сожалением смотреть в прошлое, но ясно было одно. Все замерли в ожидании на этой праздничной неделе, вкладывая все мысли в молитвы Благим Богам, чтобы будущий год, в который им нужно было скоро вступить, был лучше, чище, размереннее, чем год уходящий.

Кутаясь в меха, эрлесса смотрела на занесенный снегом лес из окна кареты и уповала на то, чтобы эта традиция осталась в этом году лишь различением и не заставила их волноваться сверх меры. В свое время, по молодости, ей выпадала честь принимать участие в подобных празднествах и преданно ждать Адимира с охоты, хлопоча в хозяйских заботах вместе с другими женщинами. Теперь же эрл Силкхорна был вынужден покинуть столицу, дабы вернуться в свои владения и продолжить править ими, а вот ей выпала задача остаться вместе с дочерью и Перегрине. По правде говоря, если бы не личная просьба Шарлин, подкрепленная весьма разумными и логичными аргументами, эрлесса бы уже давно была рядом с мужем в янтарном зале своего замка, занимаясь делами эрлинга. Однако, политическая обстановка требовала, чтобы она осталась подле дочери и могла быть ей другом, советником и просто человеком, который видит действия Шарлин Голдвин со стороны.

Любезно предоставленный для празднования загородный особняк кинесвита Нито был надежно упрятан за вековыми соснами и припорошен снегом, точно в сказке. Ступая по скрипящему под ногами снегу, женщина с интересом разглядывала внешнее убранство особняка, а в дальнейшем посвятила немало времени, изучая охотничьи трофеи и залы, отделанные разными породами дерева, рассказывающие об истории не только великой семьи правителей Скайхая, но и разнообразных сценах из жизни охотников. В натопленных и уютных помещениях достаточно быстро освоились все приезжие, проводя время в беседах друг с другом и, чего уж скрывать, в попытках предугадать, кто же вернется с охоты с трофеем, а кто будет вынужден остаться ночевать в лесу, испытывая свою судьбу. У каждой присутствующей здесь женщины был кто-то, за кого они переживали. Супруги, братья, сыновья, друзья – перечислять можно было сколь угодно, у каждого находился тот, кто будет всем сердцем возносить Богами молитвы за своего охотника, в надежде, что вечером он распахнет дверь и явит послушно ожидающим дамам добычу.

Дейдре, надо сказать, переживала за всех. Поэтому даже не пыталась (как и всегда) участвовать в переговорах-предположениях о том, кто вернется с охоты с пустыми руками. Ей бы хотелось, чтобы каждый из отправленных на охоту мужей доказал, что он отличный охотник и все новогоднее мероприятие закончилось как веселое приключение с последующим бескровным возвращением в столицу.

Тем не менее, Дейдре, как и все дамы, отправилась проводить мужчин поутру, кутаясь в теплый мех и глядя на то, как вереница всадников исчезает в плотной полосе леса. Точно только что они стояли здесь, а через несколько секунд лес поглотил их, сокрыл от взора и украл все звуки – даже охотничьего рожка не было слышно в этой глуши. Постояв еще немного на морозном воздухе, женщина развернулась и вошла обратно в помещение, чувствуя, как покалывает от тепла лицо и как плохо гнуться замерзшие на холоде пальцы. Заметив в помещении Эстер, она подошла к ней и склонила голову в приветствии, точно они только что не провожали охотников в лес на пороге и встретились впервые. Отсиживаться весь день в молчании женщина, разумеется, могла, но не видела проблемы в том, чтобы составить компанию юной невесте своего внука, тем более, что находясь здесь, она переживала сразу за двоих мужчин.

— Леди Эстер, не хотите составить мне компанию в дубовом зале? Мы можем попросить подать нам туда травяной чай и побеседовать, чтобы скрасить наше ожидание, — леди Кейльхарт не хотелось, чтобы весь этот день леди Раннемунд провела бы в одиночестве, тем более, что им было о чем поговорить и что спросить друг у друга.

Толкнув дверь дубового зала от себя, эрлесса увидела Алдис Голдвин и улыбнулась ей, склоняя голову в очередном приветствии. С вдовой Мерры Голдвина она общалась не так часто, но искренне той симпатизировала и была готова поддержать, если эта поддержка ей понадобится, — Леди Голдвин, прошу прощения, надеюсь, мы Вам не помешали?  Заметив прислугу, снующую по помещению, она остановила девушку, попросив ее подать сюда в зал чаю и следом обратилась к темноволосой женщине, — Не хотите ли присоединиться к нам? День будет долгим, а ожидание слишком тягостно, если его ничем не разбавлять. Думается мне, что непринужденная беседа чуть скрасит это ожидание.

+16

5

[icon]http://sf.uploads.ru/t/UwEKL.gif[/icon]https://78.media.tumblr.com/d20db55beb09071fd7f64cdc0bdcf61e/tumblr_njzaboSELe1swu428o1_250.gif
MY HUNTING PARTNER, THE ONE PERSON WHO HAS MY BACK

Из лука я все равно стреляю лучше тебя.

Вилла мелькает перед взором в вихре синих юбок, черная коса, перевитая лентой, хлещет по спине. Вигго усмехается и одними губами приглушенно произносит: «Знаю». Он отчетливо слышит в голосе сестры если не детскую обиду, то горчащую на языке досаду. В стенах Белого Замка им даровали вседозволенность в одном, но взамен отобрали свободу в другом, казавшуюся все эти годы обыденной, естественной и неотъемлемой частью их жизней. Они привыкли охотиться вместе. Слаженно, дополняя и уравновешивая друг друга, как парное оружие. И поэтому Вигго уверен, что на протяжении всей охоты будет нет-нет да невольно оглядываться, искать взглядом сестру и осекаться, вспоминая что она осталась в усадьбе Нито с матерью и другими женщинами.

Сестра действительно была хорошей лучницей, гораздо лучше него. В их паре — он выслеживал зверя, распутывал его след, ставил силки, она — загоняла в ловушку, настигала и выпускала свои стрелы, не знавшие промаха. Сейчас Вигго вынужден снаряжаться в дорогу один. Вилла внимательно следит за ним и беззлобно стращает, чтобы он не возвращался без добычи и хорошенько постарался за них двоих, раз она вынуждена покаянно ждать в дамском кругу у очага. Молодой Голдвин знает скольких усилий стоит Вилле не сорваться, не обрядиться в дорожное платье и встав на стремена не умчаться вместе с ним в заснеженные лесные чащобы. Дома на охоте их подстегивало стремление не оставить семью голодной, здесь же это предстает забавой, соревнованием, а азарта детям Алдис и Мерры не занимать. Девушка пропускает самое веселье и в глазах её так и плещется плохо скрываемое недовольство. Вигго обещает, что следующий раз они непременно поедут вместе. Не с шумной ватагой дворян, а вдвоем, как прежде.

«И тогда мы все-таки проверим кто из нас лучше в стрельбе.»

Подначивать друг друга — их обоюдная привычка.

На дне янтарно-карих глаз Виллы вспыхивают искры озорства. Вуаль, сотканная из досады да возмущения, постепенно исчезает и лицо морской дочери заметно светлеет. Вигго всегда знал, как развеселить сестру, когда в её сердце поселялась хандра или разум плющом, оплетали тягостные думы. Так и сейчас. Он легко притягивает её к себе, обнимает и целует в темечко, взяв слово, что она не даст себе зачахнуть и обязательно его дождётся. Без добычи не вернусь, сестрица, обещаю.

Стараясь избегать многочисленных гостей, прибывших под крышу поместья дяди Нито, — кинесвит все еще дичился и с трудом выносил такое количество малознакомых людей вокруг, — Вигго покидает сестру и быстрым шагом спускается вниз, в конюшни, где его уже должен ожидать скакун, готовый в любой момент отправиться в путь. Но вместо этого на него едва не налетает перепуганный мальчик-конюх.

—  Милорд, ваш конь, он…

Вигго вздыхает и качает головой. Круглые глаза маленького слуги и громкое ржание, донесшееся из стойла, предельно красочно и без лишних слов обрисовывают происходящее. Не стоило позволять кому-то приближаться к нему.

Ступай, я сам управлюсь, — он взмахом руки отпускает оторопевшего мальчишку и ему даже не приходится повторять, тот бочком ускользает в неизвестном направлении, оставляя Вигго наедине с норовистым зверем. — И вот оно тебе надо так людей пугать, а?

Мужчина ныряет в стойло, шуршит сапогами по устланному соломой полу. Из приоткрытых ставен свет декабрьский льется, спину жеребца высвечивает. Голдвин тянется к Вьюну, касается его жесткой черной гривы, путается в ней заскорузлыми пальцами. Конь мотает тяжелой головой, втягивает воздух, но больше не ярится, только неотрывно следит пылающим глазом за молодым кинесвитом. Они еще привыкают друг к другу, но между ними уже зародилось доверие, которое со временем, да будут благосклонны Боги, лишь окрепнет. Вигго не ожидал подобного дара от эрлессы Силкхорна. Он ведь по сути ей никто. Кузен её внука, но кровного родства между ними нет. Однако она и танн Фрейгерд доверили ему столь прекрасного коня, хотя могли этого и не делать.

В первую встречу с Вьюном молодой мужчина испытал гремучую смесь страха, восторга и благоговения. Такое сильное и великолепное создание! И с таким лютым нравом! А когда ему передали поводья — внутри все заклокотало, разлилось колокольным звоном. Как ты с ним управишься? Он не покладистая и тихая Цукатик. Он ветер, заточенный в тело из костей и жил. Сбросит с себя, могучим копытом грудь пробьет, шею свернешь. Но Вигго не страшился, он был взбудоражен и неподдельно счастлив.

Рыжеволосый Артур говорил о Вьюне как о быстром и своенравном коне, подпускавшем мало кого к себе. Но с Вигго они словно сразу подсознательно прониклись симпатией и потянулись друг к другу. Голдвин не знал, как сказать госпоже Дейдре о том, как ценит её подарок и как будем им дорожить.

Хороший конь, что хороший нож — умелую руку веселит. А такой как Вьюн — будет подспорьем в любой работе, и в бою поможет, и от гибели умчит. 

—  Жарко тебе тут, да? Тяжко. Застоялся, бедный.

Он говорит с ним, говорит и не спеша сбрую накидывает, седлает.

Темноволосый сын дикого Севера выскакивает на мороз верхом. Гулкой дробью и искрами снега, летящими из-под копыт, сопровождается лихой бег Вьюна. Вигго легонько стегает жеребца и тот отвечает ему рокотом да стремительным полетом. Они оба невыносимо скучали по простору. Голдвин чувствует себя гораздо свободнее в лесных угодьях. Белый Замок все эти месяцы неумолимо давил на него, сковывал и все больше походил на темницу, красивую и богато обставленную, но все же темницу. Он мчится по тропе, с каждым вздохом приближаясь к процессии охотников, ветер треплет смоляные волосы и клацает острыми зубами у его лица, заставляя на скулах расцветать румянец. Поравнявшись же с приглашенными мужами, привстает в седле, опасно наматывает на запястья вожжи и едва сдерживается, чтобы не вырваться вперед, не устремиться в сердце Великого Леса, оставив всех позади. Вьюн нетрепливо взрывает копытами колкий снег. Вигго хлопает его по бархатной шее и приговаривает: «Скоро, приятель, скоро.»

Он щурится на сухом морозном солнце. Узнает многих из выбравшихся на охоту людей, — рука сама тянется в приветственном жесте, когда Вигго замечает Линда, — а вот молодого мужчину, обратившегося к нему, вспоминает не сразу, разве что понимает, что видел этого зеленоглазого всадника рядом с Лисандром чаще чем с кем-либо ещё.

Нас уже представили, но побеседовать в полной мере пока не довелось. Я буду прав, предположив, что это ваш первый подобный выезд, и до этого вы не бывали на зимней охоте, лорд Голдвин?

Вигго на волю вольную выпустили, дышать ему позволили полной грудью, а оттого он даже не хмурится на подобное обращение, не думает зубоскалить или хоть как-то выказывать свое неудовольствие. Его мысли занимает грядущая охота, возможность побыть вдали от киннского двора, дать порезвиться себе и своему верному да ретивому коню.

Вы правы, мне не представлялось ещё возможности участвовать в подобных охотах. Хотя я слышал, что они не так уж и редки. Вам, полагаю, не впервой?

И его губы даже дрогнули в улыбке, но он сдержался, хотя лукавство в черных очах трепетало, словно красные прожилки огня в углях.

Отредактировано Viggo Goldwine (2017-12-11 20:08:08)

+19

6

Сказочный флёр очарования зимних празднеств в этом году совершенно не затронул настроения Алланы. Привычный мир рассыпался на части, как старинная алебастровая ваза, которую маленькая кинесвита когда-то по неосторожности задела локтем, а после, опасаясь наказания за свою провинность, судорожно пыталась собрать обратно. Только ваза, конечно, так и осталась уродливой грудой осколков. И тщетные попытки это изменить не дали ей ничего кроме порезов на пальцах. Примерно в таком же свете Лана видела и попытки своих родных собрать по кусочкам их развалившуюся на части семью. Как бы многие из них ни недолюбливали покойного кинна, он всё же был тем ключевым звеном, что связывало их всех воедино. Теперь же ваза рассыпалась и никакое пиршество среди череды бедствий этого уже не исправит. Но если всем так хочется притвориться, ей ли быть им судьёй?

В сложном искусстве лицедейства кинесвита многим дала бы фору, только притворяться она предпочитала в блеске столичной роскоши, а не холоде унылой провинциальной глуши. Хотя когда-то это место ей даже нравилось. Когда-то очень давно, когда (сердце её ещё не покрылось изморозью снобизма) все они были беззаботными детьми, не отягощёнными тревогами и тяжкими думами о взрослых проблемах. Когда наихудшей из её забот было испорченное во время зимних забав платье (ничего, ей потом купили ещё пять новых) и попавший за шиворот снег (за что Фаро, конечно, впоследствии воздалось по заслугам). Очень жаль, что сейчас их проблемы в отношениях с семьёй не решить запущенным в затылок снежком. И даже двумя. Теперь Лана вообще не была уверена в корректности применения слова "семья" к носителям фамилии Голдвин. После всего, что случилось за последние месяцы, когда неожиданная смерть отца словно алхимическая реакция вывела наружу все тёмные пороки и секреты обитателей Белого замка. Ей было бы даже забавно наблюдать за развернувшимся вокруг лицемерием, не будь от этого одновременно так тошно, что Лана почти завидовала сбежавшей из дому Эмберлин. Почти хотела последовать её примеру (подумать только, как обрадовалась бы Анниса), но то, конечно, было пустым лукавством и свойственной ей чрезмерной драматизацией собственных чувств. Существование за пределами привычной зоны комфорта для кинесвиты было немыслимым. Зачем отказываться от жизни, о которой остальные могут только мечтать? Аллана наверняка знала, что и её сестра очень скоро это поймёт и смиренно вернётся домой, но месяцы шли, а вестей о ней так и не приходило.   

—  Надеюсь, в этом году наши дорогие мужчины не перепутают друг друга с дичью. Кому вообще нужны эти глупые семейные традиции, как будто случившегося с Меро им недостаточно, — шепчет Аллана стоящей рядом Беатрис, когда фигуры мужской половины Голдвинов постепенно исчезают в лесной глуши. Встретившись взглядом с обернувшимся на мгновение Линдом, она по привычке улыбается брату самой тёплой из подвластных ей улыбок, но тут же вспоминает, что, кажется, была на него за что-то сердита и, резко нахмурившись, отворачивается обратно к Беатрис, — раз уж мы безнадёжно застряли здесь, предлагаю не терять времени даром и оценить запасы дядюшкиного эля. А заодно и поболтать с его новыми подопечными.

Хитро улыбнувшись подруге, Аллана перевела взгляд в сторону усадьбы, язвительной интонацией намекая на то, что под словом "поболтать" подразумевается светский допрос с пристрастием. Ей давно было интересно узнать из первоисточника, для чего дядя вспомнил об этих людях именно сейчас. Но удобного случая никак не предоставлялось — Нито всё время маячил где-то рядом, а делать это при нём Голдвин не решалась. На этот же раз всё само по себе сложилось так, что нельзя было и придумать лучше. Появление Ланы и Беатрис в общем зале выглядело достаточно закономерно и непринуждённо, чтобы в этом можно было заподозрить какой-либо умысел. Столкнувшись на входе с прислугой, спешащей подать гостям чай, она не смогла сдержать усмешку:

— Ох, милая, нам определённо понадобятся напитки покрепче, — Лана внимательнее обводит взглядом присутствующих и с хорошо скрываемым неудовольствием замечает среди них леди Кейльхарт. Эрлесса входила в тот узкий круг лиц, в общении с которыми ей приходилось контролировать степень остроты своего языка — удивительно, на какую выдающуюся сдержанность и учтивость была способна разбалованная вседозволенностью кинесвита, когда чуяла, что противник ей не по зубам. — Не знаю как вы, дамы, но я точно не высижу в этой глуши, сохраняя рассудок трезвым.

Бросив красноречивый взгляд на девушку с подносом, Голдвин получила в ответ короткий кивок, подтвердивший, что её намёк был услышан. Её нисколько не беспокоило, что остальные гостьи усадьбы возможно не последуют её примеру и ей придётся пить в одиночестве — отец в последние годы редко когда расставался с бокалом, и если сознание Ланы давно отказалось признавать его примером для подражания, то подсознание невольно продолжало копировать некоторые манеры прежнего авторитета.

— Не возражаете, если мы с Беатрис составим вам компанию? Мне давно хотелось познакомиться с леди Голдвин поближе. В неформальной обстановке, — невинно улыбнувшись сказала Лана, подразумевая под неформальной обстановкой не что иное, как отсутствие вездесущего Нито. Ей правда не хотелось начинать разговор с нападок, но какая-то часть её натуры просто не могла упустить удачную возможность проехаться по больному, а потому слово "леди" она выделяет чуть сильнее, чем того требовалось.

Отредактировано Allana Goldwine (2017-12-13 00:11:32)

+17

7

Бранд стоял возле окна, наблюдая за оживлением на заснеженной поляне перед усадьбой. Сновавшие туда-сюда слуги готовили коней, успокаивали собак, проверяли силки, оружие. Маг глядя на все это силился вспомнить, как Нито все-таки удалось затащить его в эту затею, параллельно пытаясь вспомнить, когда в последний раз ему доводилось участвовать в столь торжественном способе добывания пропитания. Все эти светские вылазки в виде охоты, балов, знатных приемов были погребено в прошлом, под фамилией отца, и не готовились к особому дню для эффектного возвращения.

Но преддверие грядущего года сводит даже самых отдаленных членов семьи вместе — непреодолимая сила традиции. Шанс, изучить всех [ну практически всех] претендентов на трон, понаблюдать как они будут вести друг с другом, чтобы потом доказать Нито их неспособность править, мог еще долго не предоставиться. Потому он оставил Робина в Перегрине, дав задание переписать добрую стопку книг из библиотеки [глядишь чему и научиться, а если нет — хоть усидчивость потренирует] и в очередной раз оставил свою семью в эрле Керлейн без своего участия на праздники. Теперь не ради себя самого, но ради высшей цели. Мать и сестра его прохладное отношение к им мольбам и уговорам не поняли, в отличии от брата. Хотя тот уже больше привык к непокорности и самовольности младшего брата, нежели понимал его истинные мотивы. В конце концов так было проще сохранить лад в семье и не обнаружить в одно прекрасное утро внезапное отсутствие одного члена семьи. 

Пора спускаться. Он натянул перчатки на руки и завязал шнуры с верхней одежды, ведь за годы странствий отвык, чтобы кто-то посторонний помогал ему в этом. Привычным жестом — совсем не нужным, но ставившим точку в любых сборах — пригладил сбоку  волосы, аккурат в том месте, которое уже давно отвоевала седина и вышел из покоев. Прохладные кивки мужской половине гостей и более теплые слова приветствий вместе с благодарностью в ответ на пожелание удачной охоты — женской. Большая часть гостей ему была знакома постольку-поскольку и Рис не сказал, что стремился к более близкому общению, но показывать всем сразу какой-ты заносчивый засранец было уж как-то совсем неприлично. По крайней мере он надеялся, что добрая половина самостоятельно об этом осведомилась и не будет втягивать его в пустую светскую болтовню.

— Отличный день для охоты, — Нито похлопывал своего скакуна по шее, когда Бранд приближался к готовящимся отправляться всадниками. Зимний день и правда выдался погожий — снег блестел под утренними лучами слепящего солнца, заигрывая с гостями леса и восхищая ослепительным великолепием чистейшей белизны. Им оставалось только справиться с возложенными на них обязанностями, вот бы еще дичь сама прыгала им в руки.

— Я нашел бы этому отличному дню куда больше полезных применений, — с напускным недовольством отозвался Рис, поддерживая образ персоны с предвзятым мировоззрением к каждому сучку и камню. О том, что королевские развлечения не его специальность, маг уже успел толкнуть накануне целую речь, правда посвященную только одному слушателю. Но это не важно, потому что даже от этой одной персоны он услышал отказ от каких-либо возражений с его стороны, смирился и нашел положительные моменты. Хотя, кажется, он уже и забыл за ночь, что именно это были за моменты. Тогда как сейчас, самое время было вспомнить, по что он вообще в это ввязался.

— Брось, Рис, — киннесвит уже забрался на коня и сделал пару оборотов на месте, — неужели ты разучился попадать в двигающуюся цель? Только скажи, я распоряжусь подвесить на дерево мертвого зайца на твоем пути и сделаю вид, что не заметил.

Чародей вскинул бровь — они ведь выросли уже из того возраста, когда легко кидались защищать свои подставленные под сомнения умения, а вместе с ним честь и достоинство, стали солидными мужчминами — так почему это все еще сработывало?

Конюх наконец подвел ему лошадь, любезно предоставленную лучшим другом [своего меланхоличного жеребца он не стал бы ввязывать в подобную авантюру], и Рис достаточно лихо — для своего возраста — поставил ногу в стремя и вскочил в седло. Как в их самые юные и безразудмные дни, честное слово.

— Смотри, как бы я не подстрелил одного из твоих любимых племянников с непривычки, — мужчина парировал в ответ, пока брал из рук слуги протянутый ему арбалет и перепроверял заводное устройство. Что-то он совсем разучился доверять даже такие простые вещи кому-то кроме себя после годы одиночных скитаний. Он перекинул его через плечо, чтобы не мешало и натянул поводья, проверяя на управление своего четвероного спутника.

— Главное наколдуй их к обеду способными пить и говорить, — краткие смешки киннесвита, — иначе милые дамы, что сладко воркуют сейчас у камина, почувствуют неладное и нам обоим не поздоровиться.

Они покончили с обменом дружеских насмешек как раз вовремя. Все уже подтянулись и можно было приступать к тому непосредственному действию, ради чего все с раннего утра не находили себе покоя. Вереница всадников, возглавляемая Нито и людьми с охотничьими двинулась прямо в гущу леса. Через некоторое время Рис повернул лошадь назад, чтобы занять место поближе к Линду.

— Как тебе обновленные семейные традиции? — Бранд кивнул в сторону спутников, особенно новоявленного представителя Голдвинов, — большая дружная семья, жаль, что только за руки не взялись и песни не запели, — сквозивший сарказм в словах Риса можно было понять: из-за последних обстоятельств все это грозило превратиться в триумф лицемерия. И нежелание друга это увидеть, а так же его стремления способствовать этому приводили логический разум Риса в полной смятение. Он должен был расставить все на свои места.

Отредактировано Rhys Brand (2017-12-13 22:29:08)

+17

8

[indent]Скажите, если бы кто-то спросил Вас «чем занимаются уважающие себя разбойники в свободное от разбойного ремесла время?» (исключительно по Вашему разумению, никто никого ни в чём не подозревает!), что бы Вы на это ответили? Предаются разврату и пьянству, за ночь спуская всё, что обворованный ими бедолага копил всю жизнь? Строят свои подло-злодейские планы, угрожающие благополучию честных северян, и зловеще хохочут над самыми удачными задумками? Чахнут над скопленным златом, маниакально сверкая очами и капая слюной?
[indent]Бред! В смысле, последнее предположение уж точно бред, потому как никакой уважающий себя разбойник не выходит на промысел только лишь ради золота. Кто ж виноват, что этот металл обладает свойством открывать двери не только к любым удовольствиям, но и к банальной сытой жизни, отсутствие которой зачастую и делает разбойника разбойником?..
[indent]Но даже разбойнику, которого прямо-таки распирает от самоуважения, словно того лорда, что даже в отхожем месте высоко дерёт нос, упиваясь своей значимостью и игнорируя зловоние окружающего его мира, однажды может наскучить и строить планы, и предаваться разврату. Запретный плод сладок лишь пока он запретный, пресыщение мигом понижает его в ранге с заморских фруктов до мёрзлого яблока, которое только скотине и скормить. Ну а что до планов… порой они возникают спонтанно – нужно лишь разуть глаза и не проморгать подвернувшуюся возможность.
[indent]К слову, именно это Улыбчивый Джек и заявил «Скоморохам», озадаченно (а кое-кто и озабоченно, наверняка прикидывая, с какой стороны лучше всего бить спятившего лидера по башке, чтобы эта самая башка в конец ему не отказала) взирающим на него несколькими днями ранее. Признаться, Джек даже сам удивился, насколько вдохновенная речь у него вышла!.. Были там и «блестящие возможности», и золото, что «само просится в руки – стоит лишь придти и взять», и… да много чего было, всего сейчас и не упомнишь. Не было только лишь правды – настолько банальной, что богатой Джековой фантазии было немного за неё совестно – а именно: бессменному лидеру «Скоморохов» стало… скучно.
[indent]Доверчивые дурочки, их недовольная родня, так и норовящая рассчитаться за свою (возвращённую, между прочим, в целости и сохранности) дочь или сестру арбалетными болтами и остро отточенной сталью вместо золотого эквивалента, азарт переполняющий кровь до такой степени, что порой кажется – именно он течёт по венам… Улыбчивый Джек не жаловался на свою жизнь, в конце концов, он сам её такую выбрал, но разве же можно винить за желание хоть сколько-нибудь разнообразить «унылые» разбойничьи будни простой и необыкновенно честной охотой?
[indent]Винить не стали (как известно, спятившие бывают весьма агрессивны, злить их противоречием – себе дороже), но и компанию составить наотрез отказались. Сторговаться удалось лишь на том, чтобы не выдали Джону. Хоть дела у «Скоморохов» и наладились, позволив оставить историю с лже-Дженессой в прошлом, брат всё ещё пристально наблюдал за Джеком, вызывая у младшего смешанные чувства раздражения и родства.
[indent]Разумеется, охотиться в одиночку Джек не намеревался. «Скоморохи» не желают составить ему компанию? Плевать. Со столь нехитрой задачей вполне себе справится монаршее семейство Голдвинов и их высокие гости! И не беда, что они покамест об этом ни сном, ни духом. А может, господа и вовсе не узнают об «оказанной им чести»: Джек ведь не намеревается искать неприятностей на свою… кхм… пусть будет «голову», хотя Уилл и уверял Чарли, думая, что их никто не слышит, что сей дивный план Джек придумал совсем другим местом, для думания не предназначенным.
[indent]Ну и Неблагой с ними! А с самим Джеком… нет, на покровительство Благого Пантеона надеяться было глупо, но на верный лук, зоркий глаз и морозную погоду, испытывающую охотника хрустящим под ногою снегом, лидер «Скоморохов» вполне себе смел рассчитывать. Ну а там, глядишь, ещё какое-нибудь развлечение подвернётся. Доверчивые дурочки «клюют» не только на вымышленный титул и не менее вымышленное «долго и счастливо», но и на более чем реальную симпатичную физиономию, полагая это приключением или неплохой возможностью отомстить родне, а то и неверному жениху.

[indent]Втереться в доверие к королевским егерям удалось не сразу, однако складная история о парне из глубинки, жаждущего заработать, а то и наняться на службу к «одному из этих господ», и лук, бьющий без промаха (в переводе с менестрельского на человечий: позволивший разжиться парой куропаток за пару же продемонстрированных выстрелов), сделали своё дело: начало королевской охоты Улыбчивый Джек встретил в числе её младших егерей. Теперь главное высматривать не только зверьё, но и людей, могущих оказаться знакомыми по ряду совместных эпизодов в прошлом.
[indent]Лорды ехали верхом, егеря следовали чуть впереди, высматривая добычу и время от времени облегчая колчан ради нерасторопного перепела или куропатки. Подобная мелочёвка титулованных охотников не интересовала (для них в лесу водились олени и кабаны), однако же к столу придётся весьма кстати. Ну а после, когда гончие учуют след и всадники с копьями устремятся за зверем, можно будет наведаться в имение и осмотреться уже там. На кой? Ответа на сей животрепещущий вопрос разбойник так для себя и не отыскал. Ну да это ничего – на месте разберётся.
[indent]Ну а пока – азарт, заставляющий высматривать дичь и по-особому переставлять ноги, дабы снег и не скрипнул под твоею ногою!.. Пусть бы шума вокруг предостаточно, чтобы приложенные усилия утонули в нём с головой.

Отредактировано Jack (2017-12-13 18:26:13)

+15

9

Ощущение праздника упорно ускользало от Беатриче, и тому в общем-то были причины. Казалось, что истекают последние минуты спокойной жизни, а потом начнутся игры, в которых ценою может стать все, что от угодно, от положения до жизни. Впрочем, это было обманчивое ощущение, в конце концов, такие игры происходили всегда, беря лишь временные перерывы, да позволяя наступать затишьям.
Она все так же мерзла скайхаской зимой, зябко кутаясь в тепло плаща и пряча нос в темный мех. Насмешливо глядя, провожала Фаро на охоту, но в душе в очередной раз молилась богам, чтобы они вернули ей супруга живым. Говорить этого не требовалось, она надеялась, что кинесвит и так знает, куда, к кому и в каком состоянии ему следует возвращаться. И лишь когда Фаро отъехал, Беатриче позволила беспокойству появится в глазах, но быстро сморгнула его.

Поездки, ради которых следовало оставлять дочь, раздражали Беатриче. Она, воспитанная в свободных достаточно нравах, обещала себе не привязывать дочь к материнской юбке, но Элинор было всего-то три, а угрожать в таком возрасте может все, что угодно, начиная от банальной простуды, заканчивая недобрыми людьми. В ближайшие дни южанку ждали бессонные ночи и приступы раздражения, которые придется умело маскировать умением общаться, пряча глаза, да смеясь как можно громче. Но ей не впервой. Первое время она только так и жила в Скайхае. Это потом она перестала сердиться на новое, более резкое, звучание собственного имени, холод, сырость, иные нравы, которые, например, запрещали ей самой отправиться на охоту. Отдавая дань традиции, Беатриче должна была отправиться с остальными дамами, коротать время в милых и не очень беседах, беспокойно вглядываться в окно, и ждать, когда вернуться мужчины.

Шепот Алланы заставил вздрогнуть, Беатриче зябко передернула плечами. Кинесвита будто мысли прочитала, нагнав под теплый плащ зимнюю стужу, от чего и правда захотелось заторопиться побыстрее в тепло.
- Я тоже на это надеюсь. В конце концов, это плохо скажется на состоянии их ума, - голос звучал немного сипло, но это можно было объяснить холодным воздухом, а никак не волнением. Беатриче подхватила Аллану под руку, прижимаясь к ней. Ее губ снова коснулась улыбка: - Ну пошли.
В тепле Беатриче не торопилась скидывать плащ, дав себе несколько минут. А уже когда почувствовала, как отогреваются нос и щеки, потянула застежку плаща, обводя взглядом дам. Кто бы мог подумать, что она когда-то в прошлом зубоскалила на тему любви северян запирать своих дам в обществе друг друга, пока мужчины развлекаются, а теперь была вынуждена делить подобное общество. Впрочем, ко всему со временем привыкаешь, находя определенную выгоду.

Молодая женщина обвела взглядом присутствующих дам, приветствуя, покосилась на Аллану, явно стремившуюся привлечь внимание к возможности пообщаться с леди Алдис. Она и сама испытывала любопытство по отношению к этой женщине. За пять лет замужества за Фаро Беатриче не особо имела возможность лицезреть леди Алдис, а потому не скрывала присущего южному нраву любопытства. Она заняла стратегическую позицию недалеко от окна, оценила открывающийся оттуда вид, и заметила:
- Стоит ли предлагать делать ставки, чья добыча сегодня будет более щедрой?
Ну надо же чем-то развлекаться?

+14

10

Торжество посреди разрухи.
Губы сжались в тонкую линию. Она ничего не чувствует: ни зимней тужи, ни косых взглядов. Спина неестественно прямая, голова чуть наклонена вниз. И напряженные плечи, слегка сгорбившееся под натиском от горя. Девушка стоит, провожая своего брата и жениха. Провожая их на охоту совместно с другими женщинами, напутствуя им удачного улова. Подходил к концу проклятый 985 год. Год, который в одночасье перевернул все с ног на голову, превратив в очередной раз жизнь ее семьи в пепелище надежд и стремлений. А Эстер предстоит запомнить еще одну дату - 25 ноября – день, когда умер ее отец вследствие обострения болезни. Она чувствовала себя преданной, ощущая страшную, пожирающую душу тоску. Словно на нее обрушился огромный вес, придавивший ее к земле, порождая ощущение отчаяния. На душе было мерзко. Только, казалось, наступила стабильная благодать – новая трагедия.

Никто не мог предвидеть такого исхода. Не мог. Но он настал. Подкрался тихой и незаметной поступью, улучив удобный момент. Ее отец мертв. Ушел вслед за ее первым женихом, за матерью, за ребенком Агнес. Эстер каждую ночь просыпалась с вскриком и подолгу сидела в своих покоях, обнимая колени руками и покачиваясь из стороны в сторону, стараясь успокоиться. Кто дальше? Какой из ее братьев отойдет в иной мир? Быть может, и вовсе, очередь подходит для ее новоявленного жениха?

Сегодня Эстер надела привычное за последний месяц траурное платье, как бы неосознанно подчеркивая свое отношение к мероприятию. Девушка тяжело вздыхает, жадно глотая воздух. Перед тем, как уйти в помещение, Эстер в последний раз взглянула на спину Лисандра. Сроки свадьбы сдвинулись на неопределенный срок. Несомненно, ей было необходимо это время, чтобы принять новые обстоятельства. Она была бесконечно благодарна Тристану за его поддержку, выполняющему обязанности эрла, осваивающему непривычную для него роль. Пожалуй, ей было жаль брата. Но им обоим стоило отвлечься от повседневных забот, занимающих все свободное время. Однако это мероприятие было ей не по душе. Именно на таких сборах проявлялись отрицательные пороки людской души. Представителей аристократии она помнила весьма смутно, по причине того, что в свет выходила крайне редко. Сейчас же ей предстояло проверить степень своего терпения и умения избегать неудобных дискуссий. Также как и об осторожности ни в коем случае нельзя забывать. Беззаботность - слишком расточительное удовольствие в нынешних реалиях. Нет, больше она не будет верить в случай. Уже который раз ей приходилось ошибаться, вновь и вновь переживая боль утраты близких.

В процессе празднования, Эстер, действительно, жалела, что не последовала совету брата и не осталась в семейном поместье. Но, увы, как невесты Лисандра Голдвина, ее участие в этом празднестве было разумным. Оказавшись в просторном помещении, девушка, не желая стать мишенью для охочих до разговоров, предпочла отойти в сторону, наблюдая за суетой вокруг. Эрлессу Силкхорна заметила сразу же, как та перешла порог комнаты. За ее приближением она наблюдала с равнодушной улыбкой.

- Доброго дня, миледи. - Девушка слегка наклонила голову. – Разумеется. Я буду рада компании и беседе.

Ей удалось принять заинтересованный и слегка строгий вид. Девушка небрежно поправила платье, прежде чем последовать за Дейдре. А в зале их уже ждали. После короткого приветствия, женщины прошли вглубь комнаты. Не прошло и получаса, двери вновь отворились, впуская еще двух девушек.

Эстер слегка покачала головой.

- Пренебрежение семейными традициями угрожает благополучию дома.

Нельзя сказать, что она довольна этим мероприятием, но таков уж обычай. Однако это не пустая формальность.
К напиткам, что принес слуга, девушка не притронулась. Наглость, грубость, лицемерие, полное нарушение этикета. Такое поведение напоминало ей театр одного актера, где у леди Алланы была основная, главная, единственная роль. И это леди из старинного рода? Эстер было любопытно, когда при беседе стало первостепенным театральное поведение и жажда внимания, акцентируя собеседников на полном отсутствии манер.
Ей подобное было неприятно. Все же в ее семье царит абсолютно другая атмосфера.

Вопрос же леди Беатриче привел ее в ступор. Ставки? Забавная интерпретация этого мероприятия.

- Ставки в наших реалиях совершенно неуместны. - Она улыбнулась, тут же меняя тему, поворачиваясь к Дейдре. – Вы выглядели обеспокоено. Что вы хотели обсудить?

+12

11

Ее уединение было мимолетно как первый снег. Оглянешь и вот его уже нет. Алдис послушно растянула губы в улыбке, хотя эрлессе Силкхорна, этой статной даме с золотистыми волосами, она была неимоверно рада. Впрочем, как старшая из присутствующих, она моментально собрала вокруг себя кружок из ей подобных ( или же не подобных вовсе): хрупкая как тростинка Эстер Раннемунд с огромными глазами смотрелась вороной в голубятне из-за своего траурного наряда; Беатриче Голдвин, о которой Алдис много слышала, но так до этого и не обмолвившаяся с нею ни словом, с ее пытливым взглядом; и Аллана Голдвин, кинесвита по праву крови и таким взглядом, что дочери корабела сразу стало не по себе. В последней из женщин она явно чувствовала легкое пренебрежение, пустой интерес человека богатого и знатного к тому, кто волею судьбы был вознесен наверх и кого подобные кинесвите в своем обществе лишь могли терпеть, не давая забывать о предоставленной милости. И, судя по всему этим, днем для вдовы Мерры Голдвина не было зверя опаснее золотоволосой сестры Лисандра.
Впрочем, делоеще и было в том, что дочери корабела предстояло принимать участие в организации вечернего чествования охотников и судя по пытливым взглядам прислуги, все ждали кто же как себя проявит. И тут с одной стороны для простой женщины была куда более широкая возможность проявить себя, чем даме благородной, но вряд ли бы кто-то посчитал бы приличным засучи Алдис рукава и примись за готовку. А вот практики отдавать приказы у нее совершенно не было и вновь ее мысли возвращались к Дейдре Кейльхарт, ища совета и одобрения.
- Ну что Вы, эрлесса, Вы и госпожа Раннемунд окажите мне большую честь если позволите присоедениться к вам, - обводя взглядом присоединившихся к ним в последние минуты женщин, Алдис постаралась ни на ком взгляд особо не задерживать и мягко улыбнулась старшей из женщин.
- Как, полагаю, и все вы, дамы, - вдова кинесвита какое-то время потопталась на месте, ловя краем взгляда перемены на лицах собеседниц и наконец решила присесть в ставший же достопамятное кресло, когда ремарка Алланы резанула ее слух. Что ж, как много же было в этом месте людей, которым прямо нетерпелось с нею познакомиться - и поделом, что все это было достаточно неприятно. Но что пожелать - и вдова напомнила себе что все это делалось ради Вигго и Виллы, которые были под ее опекой и которых она обещала себе сохранить от скверны Перегрина. Едва не отравившая некогда свободного духа их отца, она явно заставляла людей становиться хуже, чем они были, и лишь самым сильны было под силу преломить этот ход событии. Вот только для Алдис сын и дочь были до сих пор детьми, несмотря на то, сколько они ходили под парусом и как ловко бы не управлялись с луком и стрелами - и нуждались в материнской защите и потому сильными пока еще для нее не стали.
- Я постараюсь утолить Ваше любопытство как могу, кинесвита, - заставляя себя все так же непринужденно улыбаться, женщина почтительно кивнула в сторону молодой дамы и машинально выпрямила спину.
При беглой оценке она отметила, что жена Фаро Голдвина, о котором говорили что он любил больше себя только любовь к себе, была женщиной совершенно светской и ее южная томность не могла скрыться в отблеске северной сдержанности и снега. Алдис отметила для себя что в привычно для нее мире Рэйвенвуда Беатрис Голдвин была бы очень даже хороша: наверняка бойкая, острая на язык, но не вульгарная женщина, возможно они даже стали бы подругами. Но всех прочих громче всего звучали тихие слова той самой Эстер, о которой лишь в дороге госпожа Голдвин узнала что девушка один за другим потеряла родителей и кого-то еще в своей семье. Хрупкая невеста ее племянника, она выделялась в этой комнате своей скорбью, которая сквозила во взгляде и невольно вдове Мерры стало ее невероятно жаль. Если бы не эти условности, подумалось ей. Она бы села рядом с ней и осталась бы приободрить ее, но Эстер Раннемунд была явно слишком уязвима сейчас и остро реагировала практически на все. А такие хрупкие натуры для дочери корабела, рожденной в суровых условиях морского побережья, были немного пугающими. Хотя, к слову, именно этой девочке и принадлежала тема, за которую вдова решила ухватиться.
- К слову о традициях, - чуть повысив голос, Алдис постарались придать тону непринужденности выглядеть действительно заинтересованной, - что принять делать в этот день и как чествуют охотников вечером? Мне говорили что те, кто не привезёт добычу, останутся ночевать в лесу. Неужели это правда? - и брюнетка бросила полный неверия беглый взгляд на эрлессу. Изнеженные господа из Перегрина и кинесвиты - на снегу у костра и в окружении дикой непроглядной ночи? Слабо верилось как-то..

NB

- вышеописанное - субъективное мнение Алдис по первому впечатлению и слухам о всех присутствующих, так что прошу не думать, что я как игрок вижу персонажей именно так.
- я предлагаю переходить к обсуждению традиций этого мероприятия и упоминавшегося приготовления к вечеру. Ликбез для меня)

Отредактировано Aldis Goldwine (2017-12-14 23:36:13)

+12

12

Мысль о том, что год, столь непростой и насыщенный событиями, наконец-то подходит к концу, кажется, оживила киннерит, вырвала его из зыбкого осеннего полусна. Таково было естественное положение вещей. Зимой Скайхай словно пробуждался, и неизменные празднества лишь тому способствовали. Пышному пиру предшествовала охота, знаменитая охота, участие в которой могло стоить здоровья, а то и жизни. Мероприятие не было Линду в новинку, потому волнение было последним чувством, которое он испытал, покидая Белый Замок. Верный его спутник не был доволен желанием кинесвита полюбоваться столицей, поглощенной предпраздничной суетой, но он прекрасно знал, когда его слово что-то весило, а когда — было легче лебяжьего перышка.

Скрипели колеса экипажей и повозок, спешили на главный рынок степенные матери семейств, а за ними едва поспевали служанки и приживалки, ведя за собой разновозрастных хозяйских детей, разряженных во все самое лучшее.

Какая-то горожанка в отороченной пухом изумрудной накидке послала Линду воздушный поцелуй, и он, не медля, ответил. Красотки влюбленному в собственную сестру сыну Лорейн Голдвин были без надобности, но флаг галантности спускать раньше времени не след, иначе его бы не поняли, вернее, поняли бы, но не так. Люди впечатлительны, запросто могут нафантазировать такого, что потом устанешь разгребать последствия. «А кинесвит-то сам не свой, неспроста это, разлад какой произошел иль бедствие, кто их, этих небожителей знает...»

Довольная полученным ответом незнакомка откинула тяжелый капюшон, успев продемонстрировать копну непослушных рыжих кудрей, нежный румянец на бледных щеках и глаза, зеленые, точно у ведьмы-лесовицы. До чего хороша! Если бы он повстречал ее несколькими годами ранее, то, возможно, даже завершил бы вечер в какой-нибудь уютной комнатке с домашней вишневой наливкой и расшитой колокольчиками да ромашками скатертью.

Осмелюсь заметить, что нам не мешало бы поспешить, Высочество, - учтиво предложил Родни, компаньон Линда. Сын старой Ингрид, вырастившей сперва Лорейн, а после и ее детей, он относился к кинесвиту, как к младшему брату, толком не знавшему жизни и оттого — наивному. Нет, ужасно наивному. Безнадежно наивному. И хотя шоры юношеского идеализма давно уже спали с глаз Линда Голдвина, это не мешало Родни по-прежнему относиться к нему с легкой снисходительностью. Кою, впрочем, Линд замечал, но его она скорее забавляла, нежели раздражала. В конце концов, кто из чопорных подданных еще назовет его «Высочеством» со смешливой ленцой в голосе?

А то знаете, пропущенный час годом не нагонишь, — добавил Родни. Сам он не без оснований желал, чтобы злосчастный  день скорее подошел к концу и можно было вволю насладиться разнообразными праздничными яствами, в которых сегодня точно не будет недостатка. Воображение рисовало Родни жареного оленя, щедро приправленного перцем, чесноком да тимьяном, каплуна с фенхелем, румяный пирог с золотистой корочкой, кубок горячего эля с пряностями, ... Ах, до чего хорош заяц с мускатным орехом и чабрецом! А имбирная коврижка! А янтарный мед прозрачнее девичьей слезы! Да разве ж можно эдакое богатство променять на какую-то там охоту!

Ты прав, поспешим, — ответил Линд, улыбнувшись. Действительно, дорога их ждала дальняя, а опаздывать кинесвит не любил, хоть многие придворные и придерживались мнения, будто представителям династии время не указ. Это их должны ждать, а не они — кого-то. Нет, такой расклад Линда в корне не устраивал.

Несмотря на множество печальных событий, произошедших за последние полгода, в сердце теплилась надежда на грядущие перемены. Время медленно, но верно затягивало душевные раны, забирало в небытие странное, возникшее на чистой мнительности чувство вины, преследовавшее Линда со дня смерти отца. Ко всему прочему их отношения с Алланой, давшие трещину в августе, возвращались на круги своя, и это, несомненно, тоже радовало. Он находил утешение в обществе Аннисы, а она, будучи проницательной по своей натуре, видела, что с братом творится неладное, и решительно уверовала, что беда исходит от далекого храма, где вековала свой век бывшая супруга Линда. Должно быть, думала Анниса, глядя то на одну фрейлину, то на другую, никак не мог брат забыть свою леди Маргарет. О, как она ошибалась.

Прибыв поздним вечером, Линд не успел ни с кем толком переброситься и парой слов, однако ни капли не сомневался, что на следующий день наверстает упущенное. Так и случилось: никто не отказался от приглашения Нито Голдвина. Темным пятном мелькнуло платье Эстер, невесты Лисандра. Лишний раз успел кинесвит восхититься величественной статью эрлессы Силкхорна, вышедшей проводить мужчин вместе со всеми. Линд видел и мать кузена и кузины — леди Алдис, вовсе не казавшуюся чужой среди представительниц высшей знати Скайхая. Сколько женщин — и каждая, должно быть, уже знала, о чьем возвращении будет молить Богов. И хотя Линда влек Великий Лес, готовый принять охотников, желание скорее очутиться на пороге усадьбы Нито, взять руки Алланы в свои и, наконец, объясниться, было не менее сильным. Линд оглянулся и неожиданно, повстречавшись взглядом с сестрой, улыбнулся ей в ответ. Лед начал таять в декабре. А еще говорят, будто чудесам нет места в мире.

Когда к ним присоединился кузен на великолепном норовистом скакуне, Линд не мог не ответить на его приветствие. Он был рад за Вигфрида — хотя бы в мыслях можно было называть его так и не вызывать тем самым негодования — и не собирался скрывать этого. Здесь Вигго наверняка чувствовал себя в своей стихии, потому-то и пылал на его щеках румянец. Возможно, эта поездка сумеет совершить то, во что уже никто не верит? Возможно, она сплотит их семью, что который месяц держится на честном слове?

Возможно, нет.

Но они, определенно, все вернутся сегодня.

Игреневая кобыла Линда, красавица Заря, не отличалась таким же легким характером, как ее хозяин. Но верно говорили: под спокойным всадником даже нервная лошадь рано или поздно станет смирной, если только заниматься ею. Тратить время на нее было в радость, и за доброту Заря отплатила ему сполна. Нервозность обратилась покладистостью.

Когда с ним заговорил дядя, первым желанием Линда было спросить, какие дары ему посулил Нито за то, чтобы тот отправился вместе с остальными. Рис Бранд не был любителем шумных празднеств и никакой тайны из этого делать не пытался. Таков уж он был, и исправить его было нельзя, да и стоило ли пытаться? Но вполне можно было беззлобно поддеть, что Линд и сделал, от души веселясь.

Вам, дядя, точно не мешало бы провести день-другой в семейном кругу. Хоть какое-то воспоминание о том, что вам так нелюбо, должно сохраниться, не так ли?

Удивительно, но непростой характер дяди Линда вовсе не отпугивал, хотя Рис Бранд был далеко не самым располагающим к себе человеком ввиду его прямоты и вспыльчивости. Да и самолюбия ему было не отнять. Хотя до Фаро, скажем, было далековато... Но Фаро был недостижимым идеалом эгоизма, отлитым из золота эталоном, вряд ли его можно было вовсе перещеголять в умении восхвалять свои достоинства и не замечать недостатков.

Взгляд Риса не укрылся от Линда: устремлен он был в сторону Вигфрида, державшегося на отдалении. С ним, кажется, заговорил Тристан Раннемунд, потому можно было чуть снизить голос и ответить дяде, не пряча свое мнение за нагромождениями аллегорий.

Ведь это славно, что нам представилась возможность узнать кузена и кузину. Я жалею, что это не произошло раньше.

Линд не вкладывал в свои слова двойного смысла, ему это было ни к чему. Со временем он начал лучше понимать мотивы, руководившие дядей Нито, когда тот решил представить ко двору вдову Мерры Голдвина и ее детей. И не желал им зла. Но это не означало, что он и не видел определенной выгоды в том, чтобы наладить с семейством исчезнувшего брата отца хорошие отношения. Ко всему прочему ему нравилось общество кузена, нравилась его непокорность, искренность, отзывчивость и нежелание включаться в старую, испытанную временем игру. К людям проникаются симпатией и за меньший набор качеств.

Но лучше так, нежели впервые увидеться с ними на собрании лордов, разве нет? — негромко добавил Линд, беззаботно улыбнувшись.

Меж деревьями вдруг мелькнула какая-то тень, и кинесвит прищурился. Было бы чудом, если бы удалось загнать оленя еще до заката.

Отредактировано Lind Goldwine (2017-12-16 01:11:49)

+14

13

Если объехать весь мир, оплыть все моря и заглянуть во все, даже самые-самые маленькие и узкие пещерки на островах, что плавают за тридевять земель от такого родного (но вместе с тем чуток поднадоевшего) Скайхая, то нигде – Фаро бы даже мог поставить на это свое новое зеркало с сапфирами прямиком с Ирадийских островов! – нигде бы не смогли найти человека, который больше него хотел бы спать. Да, само собой, он привык рано просыпаться – без этого навыка в военной школе он давно бы пропал, но сейчас, спустя столько лет после ее окончания, он надеялся каждый день спать часов так до одиннадцати, а в идеале – и вовсе до двух! Сам он считал свою сонную диверсию не иначе как местью вредным мужичкам, когда-то смевшим его так рано будить; месть, в общем-то, проходила неплохо, но все было бы еще лучше, если бы те самые мужички о ней вообще знали. Но что уж там, Фаро не страдал от излишней придирчивости, так что ему было достаточно и этого.

- Ну и что это? – он закатил глаза, поглядев на упряжку, кожаные ремни которой были оторочены зеленоватой тканью, - Что это такое, я спрашиваю?

- Упряжка, милорд? – слуга растерянно улыбнулся и с опаской посмотрел на предмет возмущения кинесвита – кто знает, что такого страшного тот там углядел?

- Зеленая, - Фаро разочарованно вздохнул и с недовольным взглядом покачал головой – ему и хватает одной лишь сонности, к чему на него сваливается столько проблем сразу? – На дворе почти что восемьдесят шестой год, так что скажи мне на милость, кто в такое время носит зеленый цвет? Откуда ты вообще это вырыл, а? Из кладовки моего дядюшки, небось, спер? Или мага его… Не знаю, кто еще может носить такой цвет, если не эти развалюхи.

Кинесвит нервно взъерошил волосы и еще раз, с истинной болью в глазах, посмотрел на злополучную упряжку – ну право дело, как он сможет вообще с ней из конюшни выехать? Он же даже всех сов да лис рассмешит, что уж говорить о… А о ком, собственно, говорить-то? Фаро призадумался: тот самый маг вряд ли вообще отличит малахитовый от салатового (ну конечно, чтобы огоньки делать, даже мало-мальское чувство стиля совсем не требуется, а зря), Линд все время смотрел только в глаза и даже при всем старании не смог бы опустить взгляд и увидеть этот казус Фаро, а Лисандр и вовсе в последнее время на него мало смотрел (Фаро поначалу даже обижался, но быстро понял, что своей обидой тоску по Эмберлин не излечит). Кажется, еще был Вигфрид – его мужчина почти что не знал, но, судя по его, несмотря на старания Нито, все еще обшарпанному виду, тому бы повезло, если бы он хоть раз в своей жизни видал этот ужасный зеленый цвет. Словом, в этом обществе Фаро совершенно не мог опозориться – с одной стороны, ему это грело душу, но с другой… С другой ему очень уж хотелось, чтобы его родственники смыслили хоть в чем-нибудь помимо своих обывательских увлечений.

- Ох, к слову, его зовут… - слуга, заметив, что кинесвит слишком внезапно и не совсем к месту торжествующе улыбнулся, быстро выпрямил спину и воодушевленно мотнул головой на коня.

- Да плевать, как его там зовут, - мужчина резко скривил лицо и отмахнулся, - Если себя сегодня хорошо покажет, то будет Ораф, - Фаро загадочно улыбнулся, увидев недоумение на лице парнишки, - А если будет тупой медленной кобылой, то… Ни-уд-нал.А вот нечего дома отсиживаться, когда мы охотимся, – злорадно подумал Фаро, - Тьфу ты, черт выговоришь… Тогда уж лучше Отин.

Он довольно кивнул собственным мыслям, вывел коня, попутно на него взобравшись и поморщился: мышцы пробило легкой судорогой от недосыпа. Кажется, это могло бы стать проблемой – но Фаро было достаточно одной роковой упряжки, и притягивать к себе еще большее количество бед он не собирался. Пусть ему и не хотелось распускать собственные многочисленные таланты на то, чтобы сидеть верхом и дергать тетиву, но на этой охоте он просто обязан был выйти победителем, чтобы еще раз показать всем своим родственникам и прочим приписавшимся к ним безымянным личностям, кто тут чего стоит.

Он самодовольно улыбнулся жене, стоящей в дамской толпе, и, подумав, намеренно нервно пригладил волосы: конечно, Фаро знал, что сможет подстрелить и виверну, чуть что, но самое прекрасное чувство, которое только могут испытывать женщины – волнение. Пусть они подумают, что он не так уж и уверен в своих силах, ведь тогда тот торжественный и полный восторга взгляд, с которым они его непременно встретят, будет сиять еще ярче от облегчения.

Но, как бы то ни было, нужно отправляться в путь, дабы заслужить свое право доспать свой сон в мягкой постели, а не на жестком снегу, уже успевшем покрыться тонкой хрустящей корочкой.

Кинесвит с подозрением уставился на Риса, ни с того ни с сего аж с начала пути решившего завести беседу с Линдом – возможно, кто-то спьяну и мог вдруг подумать, что Фаро нравятся эти их нежные дядюшко-племяннические отношения, но всем остальным было очевидно, что приязнью тут и не пахнет. Кто знает, о чем они там болтают: быть может, как раз-таки его, Фаро, обсуждают? Думают о том, как бы его обставить? Не имело значения, где – в борьбе за престол или же на охоте, сам факт того, что в душе кинесвита гнилыми корнями проросли нотки подозрения, омрачал весь его и без того не слишком радужный настрой.
Фаро подстегнул лошадь и обворожительно улыбнулся, подъезжая к болтливым голубкам, со внутренним злорадством констатируя, что теперь-то они точно не смогут его пообсуждать.

- О чем чирикаем, господа? – с улыбкой встретил он удивленные взгляды собеседников, - А…

Фаро разочарованно ахнул, проследив за мимолетным взглядом мужчин – судя по нему, обсуждали они вовсе не его. Тот самый незнакомый ему Вигфрид, к глубокому неудовлетворению Фаро, в нынешнее время являлся центром слишком многих разговоров. Он этого решительно не понимал – в самом деле, почему бы не поговорить о чем-нибудь более значимом? К примеру, о нем собственной персоной – чем не интереснейшая тема для разговора каждого уважающего себя человека?

- Ну да, - солидным тоном протянул он, глядя на кузена и какого-то паренька рядом (кажется, дружка Лисандра?), - Понаберут с нами сюда кого попало… А вдруг они не на животных, а на нас с луком полезут, а? Мы, конечно, дадим отпор – но добычу в виде людей наши дамы вряд ли оценят…

+14

14

[indent]с собой: к седлу прикреплен лук и колчан с десятком стрел; в сумке остатки хлеба и вяленое мясо с дороги;

[indent]Артур нахмурился, когда с гонцом в его имение пришла весть о киннской охоте, а вместе с тем и приглашение стать гостем во владениях Нито Голдвина; это не сулило юноше ничего хорошего, кроме, быть может, вновь нежеланной леди Алдис встречи с конюхом? Надо признать, Эрланд не раз и не два вспоминал эту женщину после смотра его табуна, как не раз и не два хотел с ней вновь встретится… и он сам не до конца знает зачем, ведь жизнь его, как старшего отпрыска Александра Эрланда, вопреки желанию того о счастье для сына, была предопределена. И не было в ней места миледи, как и в её жизни не было места танну с севера.
[indent]—  Я еду с тобой, — вздорно повторяет Сигрид, как будто брат её не слышал и в первый раз. Суровый взгляд, которым он смеривает сестру, не останавливает девушку, которая в дорожную сумку уже укладывает свои скромные пожитки.
[indent]— Нет, — сухо и гневно отзывается танн, — нет, Сигги, то общество не для тебя и меня! Забудь!
[indent]— Но ты едешь! — Кричит девчонка, пылко смотря брату в глаза, который и не знает, что той ответить. — Скорее бы тебе взять кого-то в жены, — глухо отзывается она, видя, как наступила на больную мозоль брата и его симпатию к той брюнетки, с которой он не сводил взглядов.
[indent]Сигрид уходит, оставляя брата с бушующей бурей в груди: он знает и без сестры, что творит глупости; влюбленный, он не понимает, что так рушит свою жизнь.
[indent]
[indent]Артуру по прибытии в поместье Голдвина, да и до самого выезда в лес на охоту, так и не удалось улучить ни минутки, чтобы разыскать миледи Голдвин, ту самую, нужную среди прочих Голдвинов, чтобы обмолвится с ней парой фраз; пожалуй, в этом были и свои плюсы: например, в целости и сохранности на виду у всех оставалась репутация миледи, которая могла бы быть испорчена неуместными чувствами танна.
[indent]
[indent]Эрланд прекрасно держался в седле нежели в кругу высокопоставленных гостей Нито, поэтому юноша предпочел пришпорить Ворона и следовать почти за егерями, которые выгоняли зверье и убивали мелкую зазевавшуюся дичь для стола. Главной же жертвой должен был стать олень или кабан, следов которых, как мог понять Артур из действий слуг, видно не было, а потому все они — и наездники, и пешие, продвигались всё глубже в лес.
[indent]Ворон спокойно шагал по снегу, Артур держал поводья лишь левой рукой, правая спокойно лежала у него на бедре.
[indent]За деревьями справа он, а может и кто-то ещё, заметил тень, а потому резко дернув поводья коня двинулся в нужную сторону, надеясь выгнать зверя на обозрение другим охотникам и, быть может, так быстро завершить охоту.

Отредактировано Arthur Erland (2017-12-25 16:28:47)

+9

15

По какой причине династия решила обратиться к подобной традиции именно тогда, когда смерть начала разгуливать среди людей, забирая чужие жизни практически ежемесячно. Могла ли сплотить мужчин охота? Дейдре искренне сомневалась, полагая, что многие из тех, кто не так давно покинули особняк кинесвита, слышали о подобной традиции впервые и не преминули бы отказаться от подобного «развлечения» если бы им предложили выбор. Однако, о выбора разговоров не шло, как и о возможном отказе – с вежливой улыбкой съезжались в особняк Нито представители королевской семьи и скайхайской знати, тайком уповая на то, что где-нибудь в дороге у кареты отвалится колесо и им придется возвращаться в столицу, отчаянно охая и ахая.

Тем не менее, колеса у всех остались целы и теперь все дамы коротали время ожидания в компании друг друга.

Необходимо было предвидеть, что очаровательная Аллана выйдет на охоту, как только вокруг Алдис исчезнет ореол покровительства кинесвита Нито. Леди Кейльхарт предчувствовала, что пока она и Эстер находятся здесь, кинесвита будет очень аккуратно ступать по этому льду, не желая привлекать к себе внимания. Откровенно сказать, эрлесса не отказалась бы, чтобы сейчас в зале появилась супруга Нито, запропастившаяся после отъезда мужчин где-то. Скорее всего, она отдавала последние распоряжения по подготовке к предстоящему вечеру; все же каждая из собравшихся здесь женщин ожидала, что тот, за кого она волнуется – вернется с добычей в руках и войдет в эти двери победителем. Ей совершенно не хотелось, чтобы кому-то пришлось коротать ночь в лесу, когда в темноте самым безопасным может оказаться какой-нибудь разбуженный и злой медведь, ведь в их лесу водилось кое-что и поопаснее этого животного.

- Увы, воздержусь, - услышав слова Беатриче, эрлесса лишь покачала головой. В былые времена она не отказывалась участвовать в этом развлечении, всегда ставя на своего супруга, абсолютно уверенная в том, что Адимир вернется с добычей. Иначе и быть не могло. Вот только теперь эта традиция не была окутана ореолом праздника, не вызывала желания веселиться и делать ставки. По сути, ей бы хотелось, чтобы все вернулись целыми и здоровыми, с добычей и желательно до темноты. Вот тогда бы ей удалось выдохнуть спокойнее и прогнать неприятное чувство, что поселилось где-то внутри. Точно они все были приглашены в дом кинесвита на пир, который устраивают во время чумы. Оставленные Линдом X наследники еще не вцепились в горло друг другу, и это было отрадно, но 985 год и так забрал у них слишком многое. Дейдре не хотелось, чтобы смерть забрала с собой и кого-то из кинесвитов, освобождая кому-то дорогу к скайхайской короне.

- Я тревожусь за наших охотников, леди Эстер, - Дейдре бросила мимолетный взгляд на окно, за которым шел снег крупными хлопьями, и вновь отвернулась к своей собеседнице, даря той грустную улыбку, - Надеюсь, боги будут милостивы и к вечеру все они вернутся с добычей и мы сможем оказать им прием, достойный победителей, - хотелось бы ей, чтобы ее молитвы были услышаны и все прошло именно так, как просит эрлесса у богов.

Вопрос о подготовке встречи действительно был актуальным; Дейдре сделала изящный жест плечами, точно говоря Алдис «а как иначе?» и следом за этим немым ответом решила разъяснить эту традицию, - Более того, никто из нас не сможет помочь тому, кто должен будет остаться в лесу. Долгие  века охота – развлечение мужчин скайхая в то время, когда их умы не заняты войной, поэтому и правила здесь такие же. Добыча приравнивается к победе, победа к отваге и удаче, проигрыш к слабости. Проигравшие должны проявить свою смелость в чем-то другом и, традиционно, это ночь - в лесу, которую должен провести проигравший, - слова эрлессы получились достаточно жесткими, но, увы, она относилась к тому поколению, которое соблюдало традиции, пусть они порою и казались им странными. Ни один мужчина Скайхая не хотел бы, чтобы его обвинили в трусости, поэтому ей было здесь все абсолютно понятно. Традиции не нарушаются просто так. Вот только не на грани войны ли они сейчас находятся?

- Традиции женщин несколько проще, леди Голдвин, - пожала плечами Дейдре, взяв с принесенного подноса бокал с вином и пригубив напитка, - Мы должны достойно встретить наших мужей. Так, как принято чествовать победителей.

+12

16

Что ранит сильнее...
http://s3.uploads.ru/fWk6o.png

Мы все верим в незыблемость традиций, которые не могут быть нарушены. Чтим законы предков и благих богов, не подвергаем гостей опасности и не преследуем невинных. Мы ли?.. Всегда находятся люди, готовые пренебречь всем святым, своей честью и гордостью, но ради чего? Ради будущего, в котором чего-то не будет - или скорее кого-то? Если колесо судьбы начало свой ход, то его уже не остановить, но можно хотя бы попытаться.

http://sf.uploads.ru/KYUVT.png
...стрела или отчаяние?

Приготовления к зимней охоте подходят к концу, участники северного празднества выбирают направления, которые могут принести им удачу - особенно крупного или ловкого зверя. Разве женское сердце не дрогнет, когда любимый им вернется в дом, да принесет действительно ценную добычу, прославившую его как охотника? Тристан Раннемунд и Лисандр Голдвин, предложив составить им компанию Вигго Голдвину, вновь выдвинулись вместе, не став нарушать традиции, но - слишком отвлечены, слишком праздны, слишком привыкли к безопасности - стрела рассекает воздух, летя в кого? В последний момент чудом, если это так можно назвать, кинесвиты спасаются, когда эрл успевает сладить с конем, почувствовать неладное, едва ли не предвидеть беду - и принимает стрелу на себя, от шока падая с лошади. Рядом с ним тут же оказывается Лисандр, слышится крик. Всё только началось или завершилось? Некто спешно скрывается в лесу. Младший сын почившего кинна прижимает к себе друга, моля о помощи в нахлынувшем на него отчаянии, вскинув очи к могучему дубу, а там... взгляд янтарных глаз монстра пламенем проклятья охватывают его сердце, душу, тело,
превращая живую плоть в камень.

событие: Тристан Раннемунд, потенциально защищая своих спутников, оказался ранен стрелой в грудь. Лисандр Голдвин выводится из игры, оказываясь под заклятием окаменения, наложенным василиском. Монстр тем временем начинает спуск с дерева, на котором скрывался.

+8

17

О природе странного блеска в глазах новоявленного кинесвита оставалось лишь догадываться. Будь на месте Вигфрида Голдвина иной человек, можно было бы смело предполагать десятки причин, которые подогрели эти угли - искушенные всегда имели долгоиграющие планы, и порой даже обычный разговор мог быть частью единой стратегии. Но перед ним был Голдвин, от которого Тристан не ожидал подобного. Возможно зря. Но верить в это не хотелось. А додумывать - и подавно. Далеко не всегда от этого есть польза.
И все же у Тристана невольно возник вопрос: а как вообще его собеседник относится к своему новому положению? Он слышал о том, что тот был моряком, и как сын Алдис Голдвин, носившей свое новое имя к неудовольствию очень многих, вряд ли жил жизнью подобной той, что течет в столице Фарвайна. Как бы Тристан чувствовал себя, если бы из стихии, родной и милой ему, его выдернули туда, где ему мало кто был бы рад? В общество, которое не зря называют клубком черных змей? Ответ напрашивался сам собой. Но молодой Голдвин не выглядел несчастным. Неожиданно обнаружил, что такая жизнь ему по душе? Или смирился, и хорошо скрывал желание все бросить и вернуться к прежней жизни, как на его месте было бы с самим Тристаном? Как знать. Но молодому эрлу с трудом верилось в последнее - только безумный моряк откажется от своего корабля в пользу расшаркиваний на суше среди тех, кто рад бы не знать о твоем существовании...
- Не впервой. В Файстолле хорошие охотничьи угодья, на таких грех отсиживаться в четырех стенах, - ровно ответил Раннемунд, краем глаза посмотрев на кузена, с напыщенным видом кружащего подле волшебника и Линда Голдвина; ему явно не хватало внимания. -  К тому же это хорошая практика. Лучше оттачивать навыки на охоте и турнирах - иные способы, не подразумевающие поддавки, могут стать причиной незапланированной войны.
Разговор шел ровно, даже после того как к ним присоединился Лисандр. Не падали деревья, под ногами не расходилась земля, и даже небеса не спешили падать. А это означало, что боги благоволили им, и время охоты пришло.
Совсем скоро группа разделилась. Молодой эрл как-то быстро рассудив, что сыну Алдис Голдвин будет спокойнее в их с Лисандром компании, предложил ему отправиться по их пути, и был рад, получив согласие. Видимо, привычка опекать, выработанная с детства, и тут сыграла свою роль.
Из всех псов Тристан взял с собой лишь одного. Но не для охоты. Еще во времена обучения во Фреймире ему хорошо вбили в голову, что охотиться и выживать каждый человек - мужчина, охотник, воин - должен уметь самостоятельно. Ты не должен полагаться на то, что с тобой всегда будет охотничий пес, который поможет тебе выследить и загнать дичь, не должен надеяться, что в самый неподходящий момент не пойдет дождь или снег, но зато должен быть готов к любому повороту событий. А когда с тобой в компании два кинесвита, один из которых, как минимум, твой лучший друг, глупо игнорировать дары обстоятельств.
Говорят, псы волкам не братья.
Ошибаются.

В этих краях Тристану еще охотиться не приходилось - раньше на зимнюю охоту к имению кинесвита Нито ездил его отец. Он же встречал охотничий сезон преимущественно в Файстолле, в той или иной компании. Поэтому изучить эти края еще и с точки зрения охотника было для него дополнительным поводом интереса.
Тристан очень надеялся, что погода, пока они неторопливо пробираются через чащу к более выгодному месту, немного испортится. Пусть он не так хорошо знал лес, но накануне вечером провел некоторое время за изучением карты местного леса, и смог немного сориентироваться. Если погода не испортится, выгнав массово обитающих в лесу косуль "в поле", придется искать место их лежки, а это - когда ты впервые попадаешь на новые угодья - могло занять куда больше времени и сил. Тристан привык много ходить пешком, неторопливо изучая звериные тропы и прогалины в снегу, но в своих спутниках в этом отношении был совсем не уверен. В крайнем случае, решил Тристан, если не повезет со свежими следами или старой тропой, можно будет проложить путь к ближайшей реке и смотреть в оба, чтобы не спугнуть, а там - брать уже загоном, вдоль берега. Либо постараться упредить - наметить две точки засады, на которые кто-то третий будет гнать копытных вместе с собакой. План в голове строился на ходу, и Тристан негромко делился им с Лисандром и Вигфридом, продолжая поглядывать как на снег, так и между деревьями.

То, что что-то не так, Тристан начал подозревать довольно скоро. Пес, до этого с интересом водивший носом по снегу и под ним, стал беспокойным. То и дело поднимая голову и тревожно оглядываясь, он шумно втягивал носом воздух, семенил вокруг и старался держаться позади всадников.
Сперва Тристан надеялся, что он зря переживает, и волнение собаки никак не связано с его подозрениями, но потом он стал замечать вокруг ощипанные кустарники (и далеко не оленями) и ободранные тут и там стволы, и взволновался не на шутку.
- Постойте, - насчитав уже четвертый за последние двадцать метров, эрл, подняв руку, призвал кинесвитов остановить лошадей. Спешившись, волком глядя на ветви деревьев, он проследовал к ближайшему дереву и положил руку на ствол. Даже сквозь перчатки чувствовалось, насколько глубокими были следы на стволе, не говоря уже о том, что и слепой не принял бы их за отметины оленьих рогов. Даже на медведя это совсем не походило.
Подозрения росли подобно снежному кому, но ум отказывался верить. Молодой эрл наклонился, осмотрел дерево у основания, обошел его по кругу. Ничего не нашел - не смог этого принять. Вернулся обратно, осторожно смахнул тонкий слой снега, затем еще один, осторожно погрузил в него пальцы, будто пытался что-то нащупать. И нащупал.
Тяжелый вздох вырвался из груди, когда в ладонь попала долгожданная находка.
- Василиск. Взрослый, скорее всего самец, - демонстрируя товарищам по охоте найденный в снегу коготь, объявил Тристан с явным неудовольствием на лице. - Это плохо.
Пес, все еще кружащий вокруг конских ног, успокаиваться не спешил.
- Нам лучше вернуться. Особь крупная, а ни один из вас с василисками, как я предполагаю, дела не имел. Двигаться дальше опасно, а я не хочу вами рисковать из-за какого-то оленя, - честно сказал Тристан, вскакивая в седло. - Остальных тоже нужно предупредить.
Сказав это, Тристан принюхался, скорее по привычке. Ожидал почувствовать на языке привкус соли, железа и пепла. Не почувствовал. Не мудрено, отсюда до Кривого Леса было слишком далеко...
- Сделаем небольшой круг, - предложил он, разворачивая коня. Не хотел рисковать, ехать по старому следу, сохранившему запах. Мысленно чертыхался, сетуя на недавний снегопад, скрывший все ночные следы - для свежих, утренних, было еще слишком рано.

О своем решении он пожалел минут через пять. Надеясь, что они еще не достигли места, в котором можно было наткнуться на василиска, Тристан никак не ожидал, что тот будет поджидать их на пути назад - совсем недалеко от тех мест, через которые они проезжали в первый раз. Он успел только услышать хлопки крыльев, треск коры под когтями и обернуться как раз тогда, когда все стихло, чтобы ничего не увидеть. Не успеть. Из-за темной фигуры на фоне вертикальных полос деревьев, поднимающей лук.
Тристан направил коня вперед машинально, не думая, на одном лишь инстинкте, обострившемся до предела. В награду получил удар - точечный, болезненный, едва не сбивший с седла. В глазах потемнело, холод стали пронзил горячую плоть и впился зубами, ослабляя хватку на поводьях. Перед глазами поплыло, небо мелькнуло перед глазами, а затем устланная снегом земля ударила его в лицо. От боли в груди перед глазами вспыхнул яркий свет, но угас он так же быстро, как появился.
Раздался крик - или показалось? Тристан открыл глаза и моргнул один раз, второй. Тьма расступалась, но неохотно; расплывчатый мир медленно обретал четкость, а затем его закрыло знакомым лицом.
"Кричишь? Значит живой", - отстраненно подумал Тристан.
- Осторожнее... там василиск... - слова давались ему тяжело. В голову даже закралась мысль, а не был ли наконечник смазан ядом - голова слишком уж шла кругом. Или он просто неудачно упал?..
Внезапно мягкая хватка сменилась каменной - и лишь когда перед глазами, наконец, прояснилось, стало ясно, что - буквально.
- Лисандр... вот черт, - мир, в одно мгновение вернувший свою четкость, не порадовал своей картиной. Кинесвит, лишь секунду назад смотревший на него с испугом в глазах, стал подобен произведению лучшего из скульпторов. Древко стрелы, вонзившейся под левой ключицей, упиралось в это каменное изваяние, и доставляло лишь новую боль. Но была и другая проблема...
- Вигфрид! - окликнул Голдвина Тристан, выворачиваясь так, чтобы можно было взяться за стрелу другой рукой, жмурясь от боли. - Василиск! Не смотри ему в глаза! И следи за ногами и хвостомачерт! - древо стрелы обломилось под ладонью со звуком ломающейся кости.
Отбросив его в сторону, Тристан, насколько мог быстро, стал выбираться из каменного плена.
А где-то справа, тем временем, заверещал василиск.

[icon]http://s8.uploads.ru/HSK4E.jpg[/icon]

[sign]http://s6.uploads.ru/lLnum.gifhttp://s0.uploads.ru/qokr3.gif
Take control of who you are, stay the same don't let them change you
Take control of who you are, cause ain't nobody going to save you
[/sign]

Отредактировано Tristan Rannemund (2017-12-26 15:28:07)

+12

18

Шутку присутствующие дамы не оценили. Беатриче огорчаться не стала. С одной стороны, конечно, жаль, что не вышло снять напряжение, с другой - все они переживали за своих мужчин. Кто-то больше, кто-то меньше, но безразличия не было ни в одной из леди. Южанка лучезарно улыбнулась леди Эстер, но не стала ни отстаивать свое мнение, ни тем более оправдывать его. Тем более, что девушка уже переключилась на другую беседу. Беатриче лишь переглянулась с Алланой.

Она не скрывала своего любопытства относительно Алдис Голдвин. Чуть больше внимания к деталям, и, определенно, леди Алдис пришлась по душе Беатриче, но первому своему мнению та доверяла весьма осторожно. К тому же, увы и ах, в реалиях случившегося, сейчас каждый друг в минуту мог превратиться во врага, а общая фамилия еще ни к чему не обязывала. В какой-то степени Беатриче вспомнила себя, когда оказалась среди родственников Фаро – их было слишком много, с ними следовало как-то наладить отношения. Интересно, леди Алдис испытывает нечто подобное? Чувства неловкости и неудобства? Или все давно позади?
За окном было бело. Снег нравился Беатриче, он стирал все следы, всю серость, всю мрачность, превращая все проблемы на какой-то момент в ничто. Со Скайхаем было трудно примириться, но было то, что помогло Беатриче с этим справиться, и вот такая сказочная погода была одной из этих вещей.
А охота… охота вызывала беспокойство. Как человек азартный, и сама любившая подобное развлечение в Дальмасе, леди Голдвин скучала по подобному. Она бы и сама многое отдала, чтобы сейчас скакать на лошади, настраиваясь на погоню за дичью. Но то, что умела и знала Беатриче, было чистой воды развлечением. Здесь же охота превращалась в состязание на ловкость, силу, мужество. И несла с собой горе и смерть в случае неудачи.

От слов Дейдре стало холодновато. Беатриче отвернулась, рассматривая что угодно, лишь бы присутствующие дамы не видели ее лица. Пальцы чуть дрогнули в беспокойстве.
- Все еще не могу привыкнуть к такому жестокому финалу того, что у нас, в Дальмасе, считается развлечением, а никак не битвой на смерть. Хотя и понимаю, почему так. Лучше уж пусть свою силу и неуемную энергию направляют на зверя, чем друг на друга.
Кажется, она случайно произнесла вслух то, что не давало ей сейчас спать по ночам. Беатриче, извиняясь, улыбнулась дамам, давая понять, что увлеклась совсем не теми мыслями.
- И хотя я согласна с вами, леди Дейдре, что традиции женщин немного проще, боюсь, ожидание и неведение усложняют их достаточно.

Ждать всегда сложно. Ждать очень трудно. Не знать, не быть в состоянии помочь, изводиться от беспокойства – вдруг в эту самую минуту, когда они ведут эту милую, задушевную беседу, жизнь одной из них претерпевает изменения? Саму Беатриче это очень пугало. Она потянулась, желая наполнить чашку чаем, но пальцы, дрогнув, выдавая ее с головой, не смогли удержать чашку. Осколки разлетелись по полу, заставляя вздрогнуть, Беатриче огорченно смотрела на них, не понимая, как так вышло. А служанка уже спешила на помощь.

+12

19

https://78.media.tumblr.com/b5cfe1eb4178a87017bd8c745142668f/tumblr_ol60ekXRMt1utdjcdo4_250.gif
rammstein — sonne // waidmanns heil
Auf dem Lande auf dem Meer
Lauert das Verderben
Die Kreatur muss sterben
Waidmanns Heil
S t e r b e n

Взбудораженный сын рода человеческого. Юный, порывистый, неведающий полумер, так легко бросающийся в омут без оглядки. Рядом с ним киннский сын, золотой, благостный. Они оба — рожденные Севером, его (не)свободные дети. И Вигго оттого с охотой откликается на предложение Тристана и младшего кузена отправиться вместе с ними. Несмотря на все различия — с Лисандром и Линдом он явственней всего ощущает родство, тянется к ним, хотя и продолжает упрямо держать в голове мысль о том, что его настоящая семья — это мать с сестрой и те, кто остался в Рейвенвуде.

Мысли об оставленном доме саднят болью точно незаживающая рана, которую без конца бередят и посыпают крупной солью. Тетя Маэв, как она? Хватает ли еды детям тети Алиссы? Дед взялся за ум или только пуще пьет? Они хорошо подготовились к зиме? У них достаточно запасов? Они прислушались к советам, которые я оставил им в прощальном письме? Нашли ли тайник? Мысли-мысли. Встревоженный осиный рой. Вигго ударяет пятками Вьюна в палевые бока и гонит прочь из головы все не связанное с охотой. Хотя где-то в глубине сознания делает небольшую пометку: отправить весточку Маэв. С ней у Вигго за долгие годы сложились крепкие и доверительные отношения.

Кинесвиты и молодой эрл отделяются от процессии, в припорошенной снегом зелени ельника теряются. Серповидные конские следы рассыпаются по разным лесным тропкам, помечая куда кто из охотников отправился. Для Вигго — это приключение, соревнование, шанс побыть самим собой. Он не воспринимает предупреждение Тристана достаточно серьезно, не разделяет его опасения. Подумаешь василиск. За годы плавания Голдвин вдоволь насмотрелся на морских змей, кракенов и черепах на чьих спинах способны поместиться дюжина взрослых мужчин, наслушался баек о разных тварях с Ирадийских островов. Он не думал, что его можно удивить или напугать одним каким-то василиском, но последовавшая вереница событий как рукой сняла его лихое и непринужденное настроение.

Лисандр!

Он соскаивает с седла. Касается плеча кузена и в ужасе ощущает твердый камень. Кровь гулко ухает в висках и Вигго почти не глядя выпускает стрелу. Та не причиняет вреда зверю с головой похожей на птичью и телом ящера, наконечник чиркает будто по камню, а не по живой плоти.

Вот ведь холера!

Василиск надвигается на них неторопливо, но угрожающе неотвратимо. Молодой мужчина с весельем, приобретшим мрачный оттенок, говорит:

Если я тебя одолею — кто-то сможет принести большую добычу?

Злость — это хорошо. Главное направить её в нужное русло. Главное не дать ей обрушиться лавиной, запеленать трезвый разум в белый саван и позволить действовать вместо тебя. Главное не дать охотнику стать жертвой, добычей, обезумившим от страха зверем, скалящим зубы в последнем-предсмертном рывке.

Вигго сразу вспоминает уроки Рудольфа, все — даже те, которые, по его мнению, в самые первые недели казались совершенно бесполезными. Лорд Ган научил его играть в шахматы, мотивируя тем, что это хорошая тренировка аналитического и стратегического мышления, способствующая развитию умения быстро ориентироваться в ситуации исходя из заданных ресурсов. Военная стратегия, отработка тактики и маневров. Оценивая происходящее в данный момент сын моря понимает, что складывается все далеко не радужно и не в его пользу. Подстреленный Тристан, окаменевший Лисандр, которому предназначалась стрела — В лесу есть кто-то ещё кроме приглашенных охотников? Или этот кто-то умело затерялся в рядах вельмож? — Вигго следит за когтистыми лапами, за пляшущей на снегу черной тенью. В его голове звучит спокойный голос наставника. Что ты можешь сказать об этом василиске? У темноглазого лорда мало времени и он старается не потратить ни единый вздох напрасно. Изучает все, что сможет сыграть ему на руку. Сильный, пары ударов хватит чтобы распороть мое тело как соломенную куклу. Медлительный. Я быстрее. Борозды на деревьях были глубокими. Мягкая и податливая человеческая плоть расползется под когтями лоскутами тонкой ткани. Уязвимости? Вигго ровно дышит, не дает зайтись сердцу в бешеном ритме. Не показывать страха, он этому научился именно в Перегрине. Глаза, возможно брюхо, но до него практически невозможно добраться, если действуешь в одиночку.

Он на мгновение поднимает взгляд вверх и в голове зарождается план, близкий к безумному. Алдис всегда говорила, что у её сына нездоровая тяга к опасным приключениям и что он сам временами безрассудный, идет самыми заковыристыми путями. Пан или пропал. Молодой мужчина срывается с места, внимание василиска обращается на него, но Вьюн будто бы желая отвлечь от хозяина бьет тяжелыми копытами, раздувает ноздри почти грозно. Раненый человек, окаменевший и несколько лошадей — легкая добыча, вот они, как на ладони, беззащитные. К беглецу можно возвратиться позже, если он конечно не решит бросить своих товарищей и не скрыться в лесной чаще. Вигго проворно вскарабкивается на дерево. Его тело все ещё прекрасно помнит, как это подниматься по снастям на корабельную мачту. Лазание вверх-вниз — своеобразное искусство. В юности Голдвин на корабле был самым шустрым и вертким, а потому его чаще всего и посылали наверх, к «вороньему гнезду». Одноглазый Хуго даже кликал его куницей. Ты такой же маленький и проворный, везде проберешься, везде лазейку сыщешь. Ветвь чуть проседает под весом Вигго, но выдерживает, была бы она чуть более обледенелой и хрупкой, то план бы провалился, не успев и толком воплотиться.

Кинесвит терпеливо ждет и следит со своего наблюдательного поста за передвижениями василиска. Он точно только-только очнулся от спячки. Двигается как в тумане. Вигго вытягивает шею и беззвучно, хрипло шепчет, подзывает.

Ближе. Ближе. Ну же.

Глаза у мужчины делаются совершенно черными, даже тонкого ободка радужки не разглядеть. Разлилась в его очах тьма непроглядная. Темнеет его силуэт на ветви, и он чудится проклятым Бога-Мстителя. Птицеподобным человеком. Огромным зловещим вороном.

Б л и ж е.

У него есть всего несколько секунд прежде чем зверь приближается практически вплотную к застывшему Лисандру и Тристану. Вигго понимает это, чувствует нужный момент, чует и обрушивается со своей ветки на спину зверю, практически на шею. Молодой мужчина цепко хватается за нарост на голове и что есть силы вонзает охотничий нож в распахнутое око, наваливается всем весом и для надежности поворачивает клинок в глазнице. Зверь содрогается, заходится утробным рыком, желтая слюна-пена брызгает из пасти. Нежное горло, близко, под клювом. Вигго тянется за кинжалом на поясе. Возможно успеет ранить или хотя бы понять тоньше ли шкура, но боль разозлила василиска, заставила извиваться, остервенело рассекать воздух шипастым хвостом. Голдвин уворачивается и скатывается на землю. Шипит сквозь сцепленные зубы. Зацепил таки. Хвост василиска бьет не хуже кнута.

Снег жадно впитывает кровь, багровеет.

Вигго пятится. Видит мелькающий среди деревьев знакомый силуэт и улыбается по-волчьи, набирает в легкие воздух и громко произносит:

От его взгляда каменеют! Но у него теперь лишь один глаз! Ослепи его, Линд!

Отредактировано Viggo Goldwine (2017-12-23 22:15:10)

+15

20

— Если ты переживаешь за Фаро, то я бы скорее волновалась о судьбе местных зверей. Твоему мужу они точно не угроза, — положив руку на плечо Беатрис, Аллана приободряюще улыбается, источая на подругу флюиды своей фальшивой уверенности в том, что этот день непременно окончится самым благополучным образом. Она не питала иллюзий насчёт того, как опасна может быть эта очаровательная семейная традиция, но, всё же, показывать свое волнение всем присутствующим им совсем ни к чему. Нельзя давать окружающим повод использовать против тебя твои же собственные эмоции. Особенно, находясь в кругу людей, которым ты не доверяешь. — Увы, не могу утешить тем же и Эстер. Наверное поэтому она у нас сегодня не в духе.

Резко повернув голову в сторону леди Файстолла, Голдвин механически натягивает на лицо мимолётную улыбку, припоминая Эстер её холодную реакцию на их появление и отверженное предложение Беатрис, а заодно и пытаясь отвлечь всеобщее внимание от поспешно прибирающей осколки служанки, словно во всём этом инциденте было что-то постыдное. Раннемуды в последние годы, кажется, возомнили о себе слишком много, а Аллана вовсе не собиралась прощать отсутствие должного почтения в адрес её монаршей особы, вокруг которой, по её мнению, вращались и солнце, и луна, и звёзды, и все прочие небесные тела, которые местным астрономам только предстоит открыть. И хоть она уже знала, что кровь, текущая в её венах, совсем не голубого цвета, сама концепция превосходства представителей правящей династии над остальными очень уж импонировала её самолюбию, чтобы просто так взять и отказаться от этой чудесной идеи лишь потому, что она не соответствует действительности.

— Самая сложная часть этой традиции — не умереть тут со скуки, — Аллана обводит выразительным взглядом чертоги Нито, не удержавшись от соблазна дополнить рассказ Дейдре долей своего фирменного цинизма, пытаясь разрядить обстановку всеобщего напряжения и крайней озабоченности судьбами близких. Данный обычай казался ей архаичным пережитком прошлого, от которого следовало отказаться уже очень давно. Что сама охота ради развлечения, что следующее за ней человеконенавистническое наказание. Как и любая состоятельная северянка, кинесвита любила пышные и дорогие меха, в тоже время предпочитая не думать о том, как именно эти меха попадают в её гардероб. Или думать, но оправдывать себя перед совестью тем, что к самому процессу убийства она была не причастна и что эту чудесную соболиную шубку уже не переделать обратно в живое существо. Но сейчас, конечно, куда больше её волновала судьба отправившихся на охоту мужчин, а не прочих обитателей лесной чащобы. В который раз она ловила себя на мысли о том, что мир уж точно бы не перевернулся, если бы в этом году их семья отказалась от этой поездки. И что после покушения на Мерольта такое решение было бы вполне закономерным и логичным. Ей было вдвойне странно от того, что раз уж даже она (всегда предпочитавшая осторожности риск) пришла к такому выводу, то почему же благоразумие покинуло остальных? Лане отчего-то становится не по себе от этих мыслей и от того, что она так и не примирилась с Линдом перед отъездом. Но думать об этом сейчас было нельзя, следовало продолжать изображать из себя беззаботную золотую кинесвиту, единственные проблемы в жизни которой — это закончившийся в бокале алкоголь или скучное загородное семейное торжество.

— Впрочем, для вас это всё впервой, а новизна делает вещи более увлекательными. Или вы, как и Беатрис, изводите себя чрезмерным волнением? — снова обратившись к Алдис, для которой, собственно, и предназначалось пояснение Дейдре, Лана на секунду переводит взгляд на супругу Фаро, показывая, что в этой ремарке вовсе нет упрёка в её адрес, лишь невинный повод выполнить обещанное и таки пристать к новоявленной тётушке с расспросами. — Ваш сын, должно быть, хороший охотник? Хотя знаете, в такие времена это ещё не даёт гарантий для спокойствия. Вы ведь в курсе того, что случилось с моим кузеном? Страшное дело. Дядя Нито выбрал "прекрасное" время, чтобы ввести вас в семью. Даже и не знаю, что вы думаете о всех нас после последних событий. Уж я бы на вашем месте точно ничего хорошего не думала.

Уже по первому впечатлению Голдвин успела сделать вывод о том, что леди Алдис совсем не так проста, как следовало ожидать. Раз уж этой женщине удалось охмурить кинесвита Мерру, то и приравнивать её к остальной массе недалёких простолюдинов точно не стоит — впоследствии можно сильно обжечься, если рассчитать силы неверно.

+17

21

I do everything, for everyone
Everything to be perfect

Когда старший брат вдруг счел их общество достойным и решил присоединиться к беседе, уходившей в нехорошее, почти опасное русло, Линд направил свои усилия на то, чтобы самоустраниться из дискуссии. Только этого не хватало. Чего бы каждый из них ни думал о Вигфриде, его сестре и матери, этой горсти мнений место лишь за запертыми дверьми. Высказываться столь неосмотрительно, прямо осуждать решение Нито во что бы то ни стало сделать Алдис Голдвин и ее детей частью семьи сейчас было опасно. Услышать мог кто угодно, и потерять чужую лояльность можно было в одночасье. А Линд прикладывал чересчур много усилий, чтобы заполучить ее и так просто расставаться с этой ценностью не собирался.

Решительно не понимаю, как бы мы обходились без твоих острот, братец, — Линд приподнял брови в шутливом недоумении. Он не воспринял слова Фаро всерьез, уж очень гротескно они звучали. Неужели можно до сих пор считать детей Мерры Голдвина дикарями? Они ведь достойно показали себя, ну, разве что, сначала к урокам относились, как к повинности, немного по-детски. Но и тому можно было отыскать оправдание: не все готовы тянуться к мифическим звездам, кому-то достаточно твердой почвы под ногами. Или же, думал Линд, улыбаясь, неустойчивой корабельной палубы. Опять же, их обоих увезли из родного дома, полностью перестроили распорядок дня, и от всего этого они не могли отказаться? Или же могли? Вигго вполне четко обозначил свою позицию: он не желал трона. Но его вполне мог желать кто-то, готовый посадить на трон марионетку и тянуть за невидимые нити. Другое дело - что Линд хотел бы взглянуть на кукловода, попытавшегося бы управлять его кузеном, вспыльчивым и резким. Ну в точности порыв непокорного ветра или же морская волна. А как укротить, как воспитать такого? Все равно что пытаться удержать лунный луч.

Как думаете, какая добыча нас ожидает? Ночевать в лесу — не тот подарок, который хотелось бы получить на праздник.

Что поделать, Линду нравились далеко не все традиции. От этой, например, давно следовало отказаться: лишний способ заставлять женщин переживать, а это приносит одни только беды. Да и зимы опасны. И пускай ему не доводилось проводить ночь в заснеженном лесу, Линд прекрасно понимал, что шансы не дожить до утра достаточно велики, чтобы относиться с опаской к этой перспективе. Ему, впрочем, не хотелось разводить панику: дядя и без того был сыт по горло охотой еще до того, как она началась. Фаро держался молодцом (как, впрочем, и всегда), но Линд знал: его стихия отнюдь не лес.

Косули мне было бы вполне достаточно, сомневаюсь, что... Погодите!

Охота складывалась удачно: из-за того, что дядя и вовсе не интересовался добычей, а старший брат был уж очень увлечен собой, именно Линду удалось первому заметить чудную лисицу, ярким пятном метнувшуюся меж деревьев. Должно быть, лай собак вспугнул ее, она бросилась наутек, и за нею сорвался Линд, подгоняя Зарю. В пылу охотничьего азарта он раскраснелся и забыл, казалось, обо всем на свете.  Дивный воротник можно будет справить Аллане из прекрасного рыжего меха. А может, скорняк найдет ей иное применение. Вроде бы лисьи муфты сейчас в моде: спросить бы у Беатрис, она одевалась ничуть не хуже Ланы и уж наверняка знала толк в нарядах. Видно, это в крови дальмасцев: они всегда выглядели так, точно позировали для парадного портрета.

Выстрел, а за ним еще. Второй оказался успешным: Линду удалось приблизиться на необходимое расстояние. Приторочив лису к седлу, кинесвит думал было возвратиться к своим спутникам, это не должно было занять много времени. Вдруг только-только наступившую тишь прорезал крик, и, кажется, кричали где-то неподалеку. А хуже всего было то, что Линд узнал эти голоса. Бедная Заря никогда не мчалась так быстро. В мыслях было лишь одно «только бы остались живы» и ничего больше. Они были чудовищно неосторожны, пугающе беспечны, и плата не заставила себя долго ждать. Суровая плата.

С василисками Линд прежде дела не имел, но читал о них достаточно и мог себе представить, какую управу сыскать на этих тварей. О Великий Лес, что за сюрпризы ты еще приготовил?

Кинесвит подоспел аккурат тогда, когда наполовину ослепленный василиск взревел от боли. Громом прозвучал голос Вигфрида, и одного взгляда хватило, чтобы понять, насколько все плохо.

Во имя всех богов... — протянул Линд, поднимая лук. Он не думал. Действовал. И отпустил тетиву, повинуясь интуиции, едва заметив, что тварь начала поворачивать голову в его сторону, пытаясь взглянуть на нового участника разгоревшейся драмы оставшимся глазом. Целиться при всем желании бы не вышло: второе каменное изваяние ничем бы не помогло раненым. Точность выстрела зависела, пожалуй, лишь от воли помянутых Линдом богов, от навыков, оттачиваемых годами, и от толики везения.

Ему повезло. Ослепленный зверь яростно бил хвостом, пытаясь отыскать обидчика. Добить бы, да вот только стрелы не возьмут шкуру: слишком уж прочная. А лезть в одиночку даже на ослабленного василиска - терять время, которого и так оставалось мало. Кузен припадал на ногу, и кровь на снегу была дополнительным подтверждением того, о чем, в принципе, можно было и не спрашивать.

Медлительность василиска сейчас была им на руку: нужно было увести Тристана и Вигго прочь, подальше от разъяренной твари. Спешившись, Линд принялся помогать эрлу Раннемунду, с трудом освобождавшемуся из тесных каменных объятий Лисандра. Головы кинесвит старался не поднимать: не хотелось встретиться с застывшим взглядом, не хотелось думать о том, что же скажет Эстер Раннемунд и как долго ей еще придется носить траур. Думать, признаться, не хотелось вовсе. Кровь, сочащаяся из раны Тристана, значительно облегчила задачу, обеспечив хоть какое-то, но скольжение.

Тристан, обопритесь на мою руку... Не вздумайте терять сознание, — попросил Линд. Только теперь ему в голову пришел закономерный вопрос: откуда вообще взялась стрела, что ранила Тристана? Объяснить появление василиска было в разы легче.

Вигго, он сильно тебя задел? Тебе тяжело двигаться? — теперь, когда зверь был лишен глаз и оттого ему требовалось больше усилий, чтобы определить местонахождение возможной жертвы, за кузена можно было опасаться чуть меньше.

Нет, двоих он бы увез, не будь рядом чудовища, щелкавшего клювом в непосредственной близости. Можно было бы взвалить Тристана на седло, а Вигго предложить взяться за стремя, чтобы ему не пришлось так часто наступать на больную ногу. Но вот беда: все это требовало времени, которого ну никак не было.

Эй, кто-нибудь, сюда, скорее! — воскликнул Линд, но привлек тем самым внимание василиска. Возможно, их услышала не только эта окаянная тварь.

Они ведь не одни, не могут остаться здесь одни.

+14

22

[indent]Чем дальше Джек углублялся в лес, тем более унылой становилась пресловутая Королевская Охота – мероприятие, о котором людям его круга полагалось говорить шёпотом, благоговейно трепеща от переполняющих самую суть верноподданнических чувств… Впрочем, никаких чувств лидер «Скоморохов» не испытывал. Ни к охоте, ни к Голдвинам. А если бы и стал говорить о ней шёпотом, то лишь для того, чтобы как можно меньше народу узнало о том, какой он идиот, раз добровольно подписался на эту скуку.
[indent]Добровольно… У остальных егерей выбора, как такового, не было. Вот они и топали рядом с Джеком, ступая недостаточно тихо и сопя чересчур громко, отчего хоть сколько-нибудь не глухая и не безмозглая дичь Строго говоря, Джек был не совсем справедлив к своим нынешним «коллегам»: для слуг сии господа вели себя вполне пристойно, с должным старанием и прилежанием исполняя свои обязанности, но… разве ж это охота?!
[indent]В понимании Улыбчивого Джека (равно как и всякого, для кого охота – способ прокормиться, а не развлечься) сему занятию следовало предаваться если не в одиночку, то уж точно куда меньшей толпой народа, чем та, которую нагнали в лес королевским приказом. Можно расставить силки, как это делал Свирепый Уилл, а после – обойти их один за одним, похваляясь добычей с таким жаром, словно это по меньшей мере медведь. Можно отыскать среди тысячи лесных троп ту единственную, что приведёт к по-настоящему крупному хищнику и выйти против него с одним ножом, как Нико, вызывая приступы зависти даже у ближайших друзей. Можно выслеживать добычу часами и брать её на прецел, дабы выпустить в полёт единственную стрелу, что угодит точно в шею, отворяя кровь животного и насыщая кровь человека ни с чем не сравнимым азартом. По-разному можно… но только не так, толпой загоняя несуществующего зверя. Нет, зверь-то в лесу определённо имеется, и не один, но вряд ли он позволит приблизиться к себе достаточно близко, даже не почуяв, но услышав опасность за много шагов вперёд.
[indent]Когда шедший в нескольких локтях от него егерь в очередной раз спугнул перепела до того, как Джек натянул тетиву, терпение разбойника лопнуло. Чёрт с ними, с лордами и их слугами, пусть шатаются по лесу хоть до весны, если им будет угодно, он же займётся охотой. Настоящей, а не этим подобием. Зря, что ли, проделал такой долгий путь?
[indent]Отделившись от остальных, Джек забрал правее. Если его отсутствие и заметили, догонять и возвращать разбойника никто не стал, вследствие чего королевские егеря слегка поднялись в его глазах. Подстрелить пару птиц, возможно, зайца, а после… После будет после. Вот тогда и подумаем.
[indent]Однако, «после» наступило куда раньше, чем думалось Джеку. Скука, вспугнутая первой же стрелой, отправленной им точно в цель, поспешила вернуться и ненавязчиво закашлялась за плечом. Мол, стреляешь ты славно, но дальше-то что? На кой было переться за этим в такую даль?
[indent]А ведь и правда, на кой?.. Чтобы развлечься? Хм…
[indent]Острый слух разбойника и умение ориентироваться в любом лесу (несколько лет, пока «Скоморохи» не прибились к «Недостойным», именно лес давал приют Джеку и его людям, терпеливо посвящая в тонкости своих наук) легко указали ему направление, в котором осталась основная группа охотников. Возвращаться к егерям Улыбчивый не собирался – пора бы взглянуть, на что способны их хозяева. Если подстрелить во-о-о-он того кабана, который роет носом снег чуть южнее того места, где затаился за поваленным деревом Джек, и выгнать его на охотников, хватит ли им сноровки добить зверя? Или хотя бы разбежаться с его пути…
[indent]Дождавшись, пока уха коснутся обрывки разговоров (о важных вещах толкуют, не иначе!.. О чём же ещё можно трепаться на охоте, пренебрегая тишиной?!), лидер «Скоморохов» наложил стрелу и натянул тетиву, затаив дыхание, дабы ничто не помешало её полёту. Убить кабана одним выстрелом нечего было и пытаться, разве что всадить стрелу ему в зад, умерив прыть, и спустить лор…
[indent]Додумать сию отнюдь не верноподданническую мысль Джек не успел, равно как и разжать пальцы, потому на шум, источник которого находился сейчас аккурат между ним и охотниками, разбойник обернулся в полной готовности пристрелить любого, кем бы тот некто не оказался. Подумать только, такой славный план испоганил!..
[indent]…Пожалуй, если бы неведомый монстр родом из детских страхов умел читать мысли, степень негодования Джека немало его озадачила бы. Существ, подобных тому, что разбойник машинально поймал на прицел, принято бояться (причём не номинально, а до мокрых штанов)… а ещё от них следует убегать, сломя голову. Потому как тварь эта определённо не является выходцем из того мира, откуда родом сам Джек, а значит и убить её будет… Благой Пантеон, а убить это вообще возможно?!
[indent]Тетива чуть слышно щёлкнула, обдав щёку морозным воздухом и всё же отправив стрелу в полёт. Промахнуться в такую махину было сложно, даже если впервые берёшь в руки лук, и Джек мог поручиться – попал!.. Да вот только тварь этого даже не заметила. Стрела скользнула по боку, как по броне, и исчезла в снегу, а стрелок замер, парализованный не страхом, но суеверным ужасом. До него наконец дошло, с кем невольно пришлось иметь дело. И это знание на самом деле брало начало не в мире, к которому за более чем четверть века успел притерпеться Джек.
[indent]Василиск. Чудовище, каким пугают непослушных детей, думают, что этим уберегут их от неуёмного любопытства, всегда имеющего последствия. Зря думают. Детское любопытство не ведает страха, потому как с ребёнком (не со всеми, но с тем конкретным, кто слушает «сказку» нынешним вечером) не может произойти ничего дурного. Он вырастет и станет рыцарем. Отрубит дракону голову и женится на прекрасной деве, спасённой им от чудовища. И василиска он непременно одолеет, ведь кто, как не он, будет уметь сражаться лучше всех в мире, на слух определяя зверя?!
[indent]На слух? Это-то тут при чём? Есть ведь глаза, которые… в которые нельзя смотреть, если не хочешь, чтобы с тобой произошло то же, что и со светловолосым лордом, склонившимся над раненным товарищем (раненным? Кто выпустил стрелу?!).
[indent]Оцепенение спало столь же внезапно, как и навалилось. Миг, и к Джеку вернулась способность дышать и даже двигаться. Последнее, как выяснилось ещё одним мгновением позже, кажется, зря. Сделав пару шагов вперёд, Джек споткнулся о корень и растянулся в снегу… наделав столько шума, что просто удивительно, как это чудовище не обратило на него внимание, предпочтя остальной своей добыче. Повезло? Или…
[indent]…отвлекли. Надо полагать, что именно отвлекли, потому как внимание самого Джека уж наверняка рассеялось бы, если бы ему на голову откуда не возьмись свалился человек. Причём, не просто свалился, но и исхитрился воткнуть кинжал аккурат в глаз, уменьшив опасность… совсем немного, если учесть, что второй глаз остался невредим, тварь разозлилась пуще прежнего, а как её убить – по-прежнему непонятно. Разве что подождать, покуда нажрётся и вернётся в свою берлогу… ну или где там обитают василиски в перерывах между обедом и ужином?
[indent]На высоких лордов Джеку было плевать, даже если они отправятся к праотцам (или на корм чудовищу) всем наличествующим составом. Своя шкура всяко ближе, верно ведь? Своя целая, неповреждённая шкура без следов верёвки на шее. И время удрать у него было предостаточно – трусом Джек не был, но рисковать ради тех, кто к грязи на своих башмаках относится лучше, нежели к подобным ему, та ещё глупость. И безрассудство то ещё. А безрассудство редко оканчивается хорошо для того, кто подцепил сию заразу…
[indent]…во всяком случае, Джек ответил бы именно так, вздумай кто-то спросить у него, на кой чёрт он сорвался с места. Правда, как это объясняет тот факт, что побежал Джек не прочь, а к попавшим в передрягу лордам? Да плевать! Он потом придумает складное объяснение. Всегда придумывал, так почему на сей раз должно выйти иначе?
[indent]Сухой ясень со следами когтей больно ударил в грудь, однако разбойник не издал ни звука, благодаря всех известных ему богов за столь удачное укрытие всего в каком-то десятке ярдов от твари. Выхватить стрелу из колчана, прицелиться и выстрелить, метя в уцелевший глаз (к счастью, видимый со стороны), было уже делом на один удар сердца. Кажется, откуда-то слева в василиска полетела ещё одна стрела, но выглядывать из укрытия и убеждаться в этом разбойник не спешил. На столь занимательную добычу он не претендовал, так какая разница кто прикончит проклятую тварь?!
[indent]Или не прикончит, но разозлит ещё сильнее. Пожалуй, сие сомнительное достижение Джек с радостью уступил бы другому стрелку, лихорадочно озираясь в поисках другого укрытия. Подальше да понадёжнее. Чудовище, издалека казавшееся медлительным, словно курица-наседка в окружении цыплят, вблизи двигалось куда быстрее, чем Джеку того хотелось бы. Проклятие! Кажется, «Скоморохи» были правы, отказавшись составить ему компанию!
[indent]«Зато охота наконец перестала быть скучной,» – дрогнувшим голосом ввернуло подсознание, искренне недоумевая, на кой рука выпускает лук и тянется к длинному кинжалу, что Джек всегда носил у пояса. Решил не только повторить, но и умножить «подвиг» Нико?.. Вот дура-а-а-ак…
[indent]А дураки, как известно, долго не живут.
[indent]Впрочем, додумать сию занимательную и, несомненно, дельную, мысль Джек не успел. Тело само рвануло вперёд, падая в снег совсем рядом с чудовищем (затопчет ведь! И поделом ему…), а кинжал, крепко зажатый в руке, чиркнул по брюху василиска, столь «удачно» открывшемуся совсем рядом. Чем чёрт не шутит, вдруг удастся…
[indent]…уцелеть, в последний миг уворачиваясь от когтистой лапы, опустившийся на землю в том месте, где совсем недавно была рука разбойника. Кинжал Джек выронил, но проверять, не застрял ли он в брюхе у твари, как лидер «Скоморохов» и планировал (планировал?! С каких это пор откровенно глупую выходку принято выдавать за «план»?!!), не стал, едва ли не на четвереньках удирая как можно дальше.
[indent]Но всё же не так далеко, чтобы проигнорировать троих лордов, двое из которых его «подвиг» с побегом повторить ну никак не могли. И если один висел на уцелевшем товарище, другой вряд ли мог позволить себе эту роскошь, не рискуя повалить и без того не внушающую доверия конструкцию в снег. Именно к нему разбойник и направился, обогнув место схватки по широкой дуге.
[indent]- Обопритесь на меня, – коротко велел он, подставляя плечо и краем глаза следя за василиском. Главное, чтобы Его Милость не начал спорить, утверждая, что бегство – удел трусов, а вот лично он сейчас пойдёт и добьёт тварь голыми руками! Ну или поковыляет…

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

примечание от мастера игры: стрела проскользнула мимо глаза, но кинжал пробил брюхо. по итогам поста василиск получает ранение, оружие остается в ране, закупорив её.

+13

23

Понятное дело, что Фаро тоже вовсе не хотелось получить на год грядущий столь прекрасный подарок, как ночь в лесу – он бы, например, больше предпочел новый большой сундук для украшений (когда он очень тонко намекал Линду на то, что вовсе не прочь такой получить, говоря о том, что что-то у него давно не было нового сундука, то сразу же поправлялся и говорил, что его о сундуке попросила женушка) или, скажем, какую-нибудь таинственную и секретную книгу волшебных зелий с новыми рецептами масел для волос… Да что тут говорить, он бы предпочел вместо капающих на него слюней какого-нибудь дикого осла, когда он попытался бы здесь заснуть, что угодно, даже зеленую рубаху – впрочем, стоило ему об этом подумать, как он тут же пускался в сомнения, ибо настолько за грань в своих мыслях он прежде не выходил – за такое, того гляди, его и Бог-Страж мог проклясть: само существование чего-то настолько ужасного попросту не могло называться справедливым, а значит, нарушало все его заветы.

Но если уж говорить о подарках, то…

- Лишь бы там быть олень, - Фаро усмехнулся и потряс луком, наглядно демонстрируя, что уже готов к бою, - У нас и здесь оленей полно, но, к сожалению, одну их голову с собой не заберешь – придется полностью все тело с собой тащить…

У него были в этом свои собственные и очень сокровенные мотивы, о которых распространяться он не собирался: не так давно он узнал о том, что в Дальмасе у детей из самых богатых семей приобрели популярность совершенно новые игрушки – не целые куклы, а только их головы! Звучало дико и очень по-аюльски, но на самом деле все было куда проще: на этих головах маленькие ширы учились правильно наносить макияж и делать прически, и пусть это им бы никогда не пригодилось в силу того, что все делают служанки, Фаро считал, что такие игрушки очень неплохо развивают внутреннюю эстетику (именно это слово он недавно услышал в нудных разглагольствованиях какого-то скучного художника), а посему его дочери такое нехило бы пригодилось – ну а что может быть приятнее такого полезного подарка, сделанного еще и собственными руками (и, совсем чуть-чуть, руками матери-природы)? Он искренне надеялся, что жена не даст ему по лицу за такие идеи, ведь уже предвкушал, насколько Элинор будет рада такому подарку.

Вдруг Линд сорвался с места, оставив брата наедине с магом, отчего Фаро закатил глаза и закричал ему вслед, попутно собрав на себе несколько пар озадаченных взглядов:

- Штаны не потеряй, охотник! – кинесвит досадливо скорчил лицо и посмотрел на мага. Ему хотелось вновь сострить, указать тому, что седина на висках вскоре распространится и на то, что бултыхается внутри головы, сделав того полным маразматиком, но он только поджал губы и деланно уставился вдаль – вот еще, будет он первый заводить разговор с наследниками ремесла грязных бабок-ведьм, которыми его пугали в детстве!

- Ну, - все же начал он, для себя решив, что настоящие мужчины всегда идут наперекор принципам (кажется, его учили как-то иначе, но ведь здесь и не школа, чтобы все делать правильно), - Как у вас на личном фронте дела, господин маг? Небось, дядюшка все уши прожужжал про этих… - он повернулся, чтобы вновь оглядеть того самого Вигфрида, но… - А где?..

Лесную тишину, до того сопровождавшуюся лишь стуком копыт и легким шушуканьем знатных лиц, внезапно пронзил крик, от которого встрепенулись и громко зашумели крыльями вороны. Фаро дернулся и взволнованно посмотрел в чащу леса, откуда доносился крик: сон, до того так крепко сжимавший его в своих объятьях, мгновенно отступил, заставив все тело напрячься в страшном ожидании чего-то неизвестного, пугающего.

- Как знал, что Лисандра не стоит с ними оставлять, - процедил он сквозь зубы, натянув вожжи, - Если мы сейчас обнаружим труп, господин Рис, то вы знаете, кого сжигать своими штучками к чертовой матери! И, если что, не меня, - обернулся он, произнеся в последний раз, и на полной скорости помчался в сторону крика: гармония, так ненадолго воцарившаяся в их шумной семье, была слишком ценна, чтобы нарушать ее такими неловкими инцидентами, как смерть одного из его братьев.

- Боги-и-иня-Дарительница! – ошеломленно протянул Фаро, воззрившись на все то великолепие, представшее перед ним – и, глядя на полумертвого Тристана, раскинувшегося в объятьях вездесущего Линда, Лисандра, так живописно застывшего в довольно странной позе, которого окрутили два типа разбойничьего вида (одним из них, разумеется, был Вигго, но Фаро был слишком поражен, чтобы соображать) или же безумным плачем ревущего василиска, он даже не знал, что из перечисленного больше всего заслуживало звания «великолепия».

- Красивая голова, - он задумчиво посмотрел на василиска, позабыв про лук и достав из-за пазухи меч, - Большая.
- Зачем хвостом своим размахиваешься, а, тварюга? Совсем ценить перестала? Ну так быстро это исправим, - Фаро затаил дыхание, зажмурился и быстро открыл глаза: вот он, хвост, прямо перед ним. Как он знал, василисков так просто не победить и ничего им на раз-два не отрезать нельзя – но если постараться, если сильно замахнуться и попасть прямо по хвосту, то можно будет отсечь хоть какую-нибудь его часть, а там, когда тварь будет совсем дезориентирована, добить – благо, Рис скакал где-то позади и на что-нибудь да мог сгодиться со своими летающими шариками. Или не добить, а поджать хвосты и сбежать – на самом деле, это ему казалось куда более выгодным решением, предстающим перед прошлым в куда более ярком свете, но… Если они (он) убьют василиска, то не воздадут ли им такие почести, от которых еще и полгода не отвертишься? А что будет, если они вернутся только с пустыми руками – окоченевшее тело брата? Пустые слезы его невесты? Нет, этого ему не хотелось – ему хотелось большого пира, а если им удастся сделать хоть что-то, то их победу не очернит даже то, что стряслось с Лисандром. Досадно, конечно, но на фоне победы над василиском это окажется только приобретением новой скульптуры – очень точной, довольно искусной и… Ну, вполне радующей глаз, несмотря на то, что изображала она не его самого.

И, в конце концов, что ему терять, если он и без того благословен с рождения?

- Иди ты, - Фаро изо всех замахнулся и подался вперед так резко, что в ушах засвистел ветер, - в ослиный зад, сволочь!

Он почувствовал, как меч все же по чему-то попал, но сразу зажмурился и отпрыгнул назад, дабы избежать возможного гнева огромного зверя – кто знает, возможно, то вообще был ствол дерева? В нем теплилась надежда, что все-таки нет, что то все же был василиск и он, Фаро, хоть немного, да навредил ему – но раскрывать глаза почему-то было слишком нервозно и страшно, а не так давно пропавшая сонливость вновь дала о себе знать, от чего плечи затряслись в мелкой судороге.

Такое ли правильное решение он принял и повлияло ли оно хоть на что-то?

примечание от мастера игры: меч попадает по утончающейся части хвоста, рассекая её, разъярив зверя и вынудив того развернуться в сторону нанесшего удар.

+12

24

Алдис сильно засомневалась в том, что все эти женщины собирались позднее на кухне, у общего очага, чтобы приготовить своим супругам, отцам, братьям  и кузена нечто съестное, чтобы затем подать все на стол и дожидаться их, коротая время за шитьем. Для всякой "грязной" работы у этих женщин были многочисленные слуги, которые наверняка еще затемна взялись за приготовление праздничной трапезы, которая долна была бы поднять настроение и восстановить силы тех, кто вернулся бы этим вечером из леса или же подкрепить дух тех, кто вернулся бы на следующее утро, замерший и дай бог целый. Одна только мысль, что Вигго вынужден был бы остаться в этом заваленном снегом месте на всю долгую неприветливую северную ночь заставляло сердце вдовы Голвин пропускать удар и с огромным сожалением она задумывалась о том, что отсутствие с братом ловкой и находчивой Виллы было продиктовано не сколько погодными условиями, а приличиями, которые так стремились соблюдать при двое. Негоже, шепталась прислуга, чтобы дочь кинесвита скакала в седле по-мужски с луком наперевес и пускала стрелы в дикую живность, несясь за ней через болота, реки и грязь. Даме ее происхождения должно держать изящно, повторяли они, нежно, заботиться о том, чтобы , упаси боги,не запачкать  платья, следить чтобы ветер не слишком растрепал прическу или не сбил головной убор, чтобы щеки не раскраснелись чрезмерно, а дыхание не сбилось. Примерно так , вообще-то, выглядела ее единственная дочь, весело подумалось Алдис когда перед внутренним взором встала ее нахмуренной личико, когда дочери Мерры Голдвина объявили, что ее участия в традиционной охоте не предусмотрено. Наверняка оскорблённая до глубины души малейшим сомнением в собственной несостоятельности как охотника, уверенного и искусного, были настоящим оскорблением для ее девочки, но насколько бы госпожа Голдвин не была уверена в Вилле, но тут они подчинялись правилам Перегрина, а следовательно Вильгельмена оставалась с остальными женщинами в охотничьем домике.
Впрочем, за каким бесом тут нужно было бы делать, кроме как обмениваться шпильками  привыкшим к скуке дамам, дочь корабела не понимала. В родном Рейвенвуде при такой возможности она бы с товарками лихо бы засучили рукава и собравшись у пышущего аром очага они принялись бы стряпать любимые люда для сих мужчин задорно болтая, обмениваясь последними сплетнями и в итоге кто-нибудь завел бы какую-нибудь славную песню, а за ней еще одну, и еще..Под ногами крутились бы любопытные младшие дети, играя в салки или норовя стащить плохо лежавшие вкусности, и в конце концов бы время пролетело незаметно при деле. Но глядя на дорогие наряды своих новоиспеченных родственниц Алдис с сомнением представляла всю эту благородную компанию среди казанов и дров. Уж наверняка не утонченную Аллану Голдвин с ее алебастровой кожей и волосами оттенка золота или невесомую, похожую на духа Эстер, казавшуюся погруженной в себя. Но может оно и к лучшему - от  "доброты" золотоволосой кинесвиты молоко бы скисло едва появись сия девица на кухне, так что нечего было переводить продукты в самом деле!
- Мой сын действительно хороший охотник, - старательно делая вид что вдове Мерры Голдвина было приятно все происходящее, Алдис благовоспитанно кивнула новоявленной родственнице, - в наших родных местах охота это не развлечение, а способ добычи пропитания, им живет молодежь. Так что если хочется есть зимой, то полезно освоить этот навык. Как, впрочем, и все, что связано с морем, кинесвита. Так что я думаю, чо перемена ландшафта для моего сына не станет проблемой и я увижу его наряду со всеми нашими мужчинами этим вечером.
Вот только золотоволосая "шпилька" не унималась и в мыслях протеже Нито мелькнула мысль, что так, вероятно, бывает всегда.
- Отчего же? - и брюнетка вопросительно посмотрела на нее, а затем украдкой скользнула взглядом по остальным собравшимся.
- Я думаю, что это как раз самое верное время ввести меня и моих детей в эту семью. Никогда так не нужна поддержка родственника, как в тяжелые часы. И я рада что могу предложить свою помощь.Как, к слову, я бы, - и понимая, что сидеть и ждать как говорила Беатрис Голдвин, было невыносимо (по крайне мере для самой Алдис), дочь корабела встала со своего места и поправила  юбки,
- Я думаю, что мы могли бы использовать это время действительно с толком. Любезная Беатрис совершенно права, от ожидания можно сойти с ума, а я как мать двух детей хорошо знаю какового это. Потому предлагаю занять себя чем-то полезным и приятным кроме беседы, которую мы сможем вести и вовремя. Кто хотел бы подержать меня?
На самом деле Алдис не имела сейчас ни малейшего представления чем можно было занять этих женщин и при этом остаться в здравом уме. Сама вдова собиралась элементарно сбежать из начинавшей раздражать обстановки праздного ничегонеделанья и на сей счет планов и предложений у нее было более, чем достаточно. Вполне можно было бы заняться штопкой вещей детей, можно было бы самим выехать на опушку, занять руки на кухне или совершить прогулку. В родном Рейвенвуде в особо ненастные вечера они, женщины, развлекали себя даже гаданиями, но занятие это было тревожное и мрачное, хотя и приводило в неописуемый восторг молоденьких незамужних девиц - впрочем, лишь Аллана могла похвастаться таким положением, а потому вряд ли бы это прельстило хотя бы кого-то. Хотя сейчас ей больше импонировала мысль заняться своими травами, но сомнительно, что это заинтересовало хотя бы кого-то  - а потому вновь и вновь темноволосая дочь моря ждала поддержки от эрлессы. Опыт Дейдре мог бы подсказать ей способ не помереть в охотничьем домике от скуки и Алдис искренне надеялась, что бабушка Лисандра Голдвина вот-вот разразиться гениальной идей.

+10

25

— Поверь мне, я делаю большое одолжение этому семейному кругу, избавляя их от необходимости терпеть мою персону в столь светлые для всего человечества дни, — едва ли Рис в полной мере осознавал всю нелицеприятность своей физиономии и мог объективно оценить степень разочарования собственной семьи в момент своего присутствия… хотя, погодите-ка, он ведь великий маг Виризина, ой, простите, один из семи, и способен читать мысли собеседников.

Так что Бранд безусловно был осведомлен о том, как часто расстраивал своими словами и поступками мать и сестру, ровно в такой же степени как и знал, что бездонное материнское сердце всегда хранило любовь к несносному звездному чаду дома Одоллантов и радовалось лишь одному его присутствию. Порой он испытывал то странное ощущение, когда сосет под ложечкой и кажется, что даже камень взирает на тебя с презрением — обычные люди еще называют это совестью —, но оно быстро улетучивалось с первым порывом ветра и мыслями об предназначении его жизни. Кто еще сможет раскрыть тайны этого мира.

Рис совершенно не придерживался жизне- или скорее сказать Голдвинолюбии, чтобы находить положительным стремление Нито собрать при дворе как можно больше жадных до трона людей. Надо по приезду настоять на тщательном осмотре лекаря, в его отсутствие кинесвит вполне мог тронуться умом. 

— Как бы твоя радость не обернулась печалью, дорогой племянник, — с нотой таинственности прокомментировал чародей речь Линда, как он любил это делать по поводу, да и без. Будто он что-то знал из своих туманных видений. Или запыленных страниц книг. По крайней мере осведомлен о будущем неизмеримо больше, чем юный и от того еще легковерный Линд. От подкрадывающихся нравоучений-предостережений дяди племянника избавил другой родственник. На счет него Рис и никаких гаданий на внутренностях кита проводить не собирался, «подлеца видно с лица». А вот моя сейчас точно ею стала.

С той же обнаглевшей бесцеремонностью, что вклинился этот напудренный щегол в их разговор, в голову Риса ворвались всякие неблагочистивые мысли этого кинесвита. Бранд усмехнулся, когда услышал его разочарование относительно их темы разговоры.

— Решительно не понимаю, как бы мы обходились без твоих острот, братец.

— Я так уж точно прекрасно, — маг тихо пробурчал себе под нос, хотя этого было достаточно, чтобы уши компаньоны уловили его комментарий, — кажется, то были лучшие минуты за весь этот выгул королевских детишек.

С этого момента Рис предпочел удалиться из разговора, оставив для себя роль неуместного сварливого старика, что разучился понимать смысл слов молодняка и вообще их существование. То ли дело старшее поколение. Он то уж точно не боялся ни ночных теней, ни призрачных лесных зверей под покровом звезд в лесу. Эти же обладатели потенциально мокрых подштанников только и стремились что ускакать домой, да залезть под теплые юбки своих очаровательных спутниц.

Когда Линд решил исправить это обстоятельство и заполучить несчастную тушку лесной плутовницы, Рис остался наедине с самым «бравым смельчаком» [что-то только он не спешил последовать примеру своего брата и воспользоваться продемонстрированным луком] всего Скайхая. Настроение обещало взлететь вверх, если только этот юнец осмелиться с ним заговорить и затем получить за длинный язык волшебным бревном себе в глаз. В испачканных мыслишках он уже точно делал все для этого.

«Брппфф» обеспокоенность животного под седлом выражалась не только в ржании, но и в легкой нервозности. Что-то беспокоило коня, но оставалось неуловимым для всадников.
— Тихо, красавец, тихо, — Рис похлопал коня по шее, стараясь успокоить его своим мягким тембром голоса. Хотя сам маг насторожился и стал незаметно осматривать окружающее их пространство. Предвестники несчастий скрываются в мелочах, надо уметь лишь видеть их, например, опустившийся мрак тишины и отсутствия лая собак [всадников и гончих скакало достаточно, чтобы кто-то уже гнал в западню свою дичь]. И почему за пройденные мили им встретилась только одна лисица?

В это время неудавшийся сын Линда Голдвина продолжал нести какую-то чепуху про личную жизнь мага. Колдовским образом в речах Фаро она оказалась связана с остальными детьми почившего Голдвина [шустрый однако, уже успел где-то белины испробовать]. Маг и дальше намеревался пропускать его слова мимо ушей, если бы тот не привлек его внимание. И правда, где все? В одну секунду все сложилось, лишь не успело породить новые вопросы. Истошный крик зверя взорвал тишину зимнего леса, спугнув с веток пернатых жителей. Рис натянул поводья и пришпорил коня, когда животное встрепенулось, заржало еще сильнее и попыталась встать на дыбы.

— Молитесь, чтобы вы сами не стали там трупом, господин Фаро, — Рис хмуро всматривался в сторону доносившегося крика, все еще стараясь успокоить свою испуганную лошадь. Если это то, о чем я думаю, ему уж точно не поздоровится. Из всех голосистых чудо-зверей обитающих в Скайхае на ум приходила только одна. Вот за ней то он долго охотился, да все удача его обижала. Совладав наконец с дикой силой природы в лице копытного [не без помощи спасительной магии, конечно же] Бранд погнал во всю прыть своего скакуна следом за растворившемся в зимнем ландшафте кинесвите.

Подоспел он как раз во время на представление «глупец, меч и василиск». Трагедия в одном действии. Ну что за олень! Огонь в руке! Над ладони мага сформировался огненный шар, который он тут же отправил в сторону зверя с командой Фаро «пригнись» [совершенно не дожидаясь того, чтобы тот сначала ее выполнил]. Удар прилетел прямо в нос василиску, заставив того в недовольстве остановиться.

— Идиот, открой глаза и убирайся, — процедил Рис, скакивая с лошади и отпихывая за плечо кинесвита в сторону. Даже если он решил облегчить слепому василиску задачу и покончить таким образом со своей никчемной жизнью, то Нито спустит с него три шкуры, если узнает, что маг не стал помехой этого безрассудного поступка. Бранд фактически заменил кинесвита перед василиском и оказался достаточно близко, чтобы понять как сильно уже досталось разъяренной зверюге от его собратьев. Бедный. Рис встал в позу, оперевшись на левую ногу впереди и вскинул руки перед собой. Надо торопится, пока малыш окончательно не взбесился.

Прикрытые глаза позволили ему сконцентрироваться, прочувствовать магию, что текла внутри него и являлась частью внешнего мира. Спокойствие. Точность. Повеление. Его губы зашевелились, руки начали в воздухе создавать изгибы. Толстые корни деревьев прорвались сквозь холодную землю наружу под васелиском. Завились вокруг его лап, хвоста и медленно поползли по телу, обвивая всего зверя и плотно приковывая того к земле.
примечание от мастера игры: василиск надежно обездвижен.

Отредактировано Rhys Brand (2018-01-04 00:14:24)

+13

26

http://sf.uploads.ru/zRQxI.png

Развернувшаяся трагедия, этот спектакль в нескольких лицах, ожидала нового своего участника - сквозь лес пробиралась Ида. Достигнув границы лесной чащи, она замерла, ощутив странную тягу к... в нескольких метрах от девушки, припорошенный снегом, лежал дивной красоты лук. Может ли тетива петь?


событие: найден артефакт - проклятый лук; свойства: как только к этому оружию приближается некто, способный удержать его в руках, он испытывает невероятное желание выстрелить из него - непременно в человека, цель при этом всегда достигается; после того, как выстрел произведен, носитель артефакта осознает, что натворил, и может оставить его, но проклятье призовет другого владельца.

+2

27

https://i.imgur.com/vg4qlPq.gif https://i.imgur.com/avce98X.gif
там, за окном, как лекарство целебное, воздух морозный стоит до небес.
будет зима непременно волшебная, полная самых прекрасных чудес.


[indent] «Дом там, где твоё сердце», - думает Ида и делает очередные сто шагов, утопая в снегу по самую щиколотку. Меж тем родные пенаты соленых берегов Моря двенадцати вод остались далеко позади, заметенные и завьюженные метелями скайхайской зимы. Порой белокурой кажется, что всё это путешествие в погоне за призраками прошлого – сущая глупость и самая большая ошибка в её жизни. Месяцы в дороге, остановки в селениях, паломничество ко всем крупных портам – ничто не даёт результата, ведь мало кто может вспомнить вчерашний день, куда уж до событий четырнадцатилетней давности. Ни названия корабля, ни откуда и куда он плыл - никакой информации нет у Иды, лишь надежда, что в пути найдутся случайные свидетели, знающие, видящие, помнящие… Но увы. Вместе с Тео они идут по торговому пути, сворачивая к морскому берегу, но не находя ни единого ответа на свои вопросы. И почему Ида вдруг решила, что у неё получится? Почему боги должны позволить ей отыскать родных, если те вообще ещё живы? Мать и отец мертвы, а был ли кто-то ещё? Быть может больше никогда не встретить ей никого с серебром в волосах и таким же взглядом, быть может никогда не найти своих корней. Возможно, не стоило даже думать об этом, не говоря уж о странствии с такой смешной целью.
[indent] Отчаяние липкими щупальцами окутывает сердце, стирая с лица улыбку и заставляя мысли становиться от раза к разу всё мрачнее. Наступают дни, когда Иде кажется, будто продолжать путь нет совершенно никакого смысла. И все же крохотный огонек надежды теплится в её груди, ведь землям королевства ещё нет конца, край мира ещё не достигнут, а значит корабль, на котором она плыла с родителями 14 лет назад, вполне мог начать свой путь в самой северной точке Скайхая. И там наверняка знают о погибшей команде, ведь у них должны были быть родные…Там знают и о её семье, а значит есть ещё, где искать, есть ещё надежда найти.
[indent] Плохой идее было разделиться. Ида тоскливо смотрит на ещё колышущиеся ветви заснеженных елей, за которыми скрывается Тео [какой-то отстраненный он в последнее время, с чего бы вдруг?], но доверяет другу, который желает разведать обстановку в городе прежде, чем они добрались бы туда вместе. Рыбак куда сильнее хрупкой Иды, а путь показал – ещё и быстрее. «Длинноногая дылда», - дразнит друга девушка и не скрывает улыбки, получая точно такую же в ответ, а тяжелая лапа синеглазого взъерошивает белоснежную шевелюру ныряльщицы. Куда уж ей, коротышке, угнаться за долговязым крепким сыном морским. Его она отпускает не без тревоги, но не прощаясь, однако сидеть на месте сложа руки не намерена – дорога всё равно единственная, а посему они встретятся, когда парень будет возвращаться за ней.
[indent] «Не боишься встретить разбойников?» - с интересом спрашивает внутренний голос, но Ида лишь отмахивается – где же спрятаться разбойникам, когда всё на мили вперед один лишь перламутрово-белый цвет? Сама она в своих темно-серых крестьянских одеждах наверняка выделяется, будто яркое пятно на выцветшем пейзаже. Прогнав подальше назойливую мысль, Ида кутается в воротник, но всё же порой оглядывается по сторонам – кто знает, чего ждать в лесу. Однажды они с Тео уже наткнулись на любителей дармовых пожитков, еле ноги унесли, а без друга белокурой будет вдвойне сложнее отбиться от бандитов [именно поэтому она должна была дожидаться рыбака в лесной деревне, но когда это мы следовали здравому смыслу?]. Лес же на удивление ныряльщицы принимает её не хуже моря, укрывая путешественницу тяжелыми ветвями и пряча в разлогих белых кустарниках от всяких посторонних глаз. Не иначе как всё дело в молитве, что вознесла белокурая богам перед выходом – всемогущие берегут её, вот если бы они ещё помогли ей отыскать родных…
[indent] … Крик пронзает кристальную тишину и нагло выдергивает Иду из её спокойного маленького мирка. По спине в одно мгновение пробегают мурашки, стоит Иде остановиться, замереть, прислушаться.
[indent] «Только этого мне не хватает».
[indent] Спящий лес разносит по округе глухой топот копыт [снег заглушает звук, а потому Ида не знает, к ней ли мчатся всадники иль от неё], но на всякий случай припадает к ближайшему дереву, припускает в беге и мелкими перебежками двигается по опушке, как ей кажется, всё ближе к источнику странных звуков.
[indent] «Сумасшедшая что ли, что же ты делаешь? Бежать нужно «от», а не «к» опасности». Но ноги не способны слушать хозяйку, когда на задворках сознания уже замаячило сладкое слово «приключения». Участвовать Ида ни в чем не будет, так, всего лишь поглядит из далека, что за странная возня творится в доселе тихом спокойном лесу. 

[indent] Снова раздается вопль, на который Ида инстинктивно приседает, озирается. Ей кажется, или она видит проносящуюся мимо темную фигуру, в спешке совсем не замечающую притаившуюся меж деревьев девушку? И сердечко едва ли не выпрыгивает из груди, так сражаются в ней благоразумие и любопытство. Нечто происходит совсем рядом, совсем… Девушка замирает, будто кто-то заставил её ноги прилипнуть к земле. Секунда, другая. Кажется, начинают замерзать пальцы на ногах сквозь промокшие сапоги, но отчего-то страх заболеть вовсе не заботит белокурую. Всё, что её занимает – мелодия, будто сотканная из тонкого кружева самими богами. Она манит, притягивает и вот Ида уже ловит себя на том, как приседает у дерева и руками расчищает снег – мелодия усиливается, звенит уже не вне, но внутри самой Иды, вытесняя все остальные мысли на второй план. Да что там на второй – вовсе убирая из головы. Механическим движением девушка поправляет котомку на плече, не обращая внимания ни на что вокруг. Кроме него – искусного совершенного оружия, которое создано вовсе не для того, чтобы валяться в снегу. Его нужно использовать, оно жаждет быть использованным.
[indent] Стрела кажется совершенной, тетива кажется совершенной. Мешают лишь деревья, что скрывают полную решимости фигуру. Ида крепко сжимает в руках лук и не боится ничего на свете, она должна – обязана дать луку простор, дать ему, наконец, исполнить своё предназначение. Не помня себя, белокурая выходит из своего надежного укрытия прямо пред ясны очи собравшихся [и не возникает закономерных вопросов «кто они?», «что они здесь делают?», «что случилось до её появления?» и «что за тварь пригвождена к земле корнями деревьев?»… «что, корнями?»]. Одно выверенное движение и тетива натянута, стрела уже нашла свою цель. Легкий вдох [морозный воздух только ободряет], задержка дыхания и…

[indent]...Свист стрелы. Ида не успевает моргнуть, не успевает выдохнуть, не успевает даже услышать стук сердца – стрела находит свою жертву, попадая аккурат в одного из мужчин, того, что с медным отливом в волосах. Пелена спадает. Сердце Иды с грохотом падает куда-то гораздо ниже пяток и замирает на том уровне, совершенно не собираясь возвращаться обратно. Рука разжимается и лук безжизненно ударяется о холодную землю, следом за ним спадает с плеч и колчан с проклятыми стрелами. Белокурая от ужаса не может двинуться с места, вообще не понимая, что только что произошло. Широко распахнутыми очами она смотрит то на лук, то на мужчин [камень? статуя посреди леса?], то на свою невольную жертву, слышит, как губы бессвязно бормочут:
[indent] -Я…не…я не умею стрелять из лука…это не моё…это…я прошу прощения, я не хотела…Боги, что я наделала? Вот уж к чему жизнь её точно не готовила, так это к покушению на чью-либо жизнь. И, не придумав ничего лучше, девушка начинает пятиться назад, да вот незадача – спину её встречает твердая деревянная поверхность. Тупик. Бежать особо некуда, да и сил нет.

дополнение

Предположительно, стрела нашла свою цель в лице Линда (простите сердечно, я не специально, всё сугубо от симпатии к вам  :D ) На ваше усмотрение, куда она попала, насколько сильное ранение и что делать с бедной перепуганной Идой.

+12

28


ПРОКЛЯТЫЙ ЛУК ВЫБРАЛ НОВОГО ХОЗЯИНА - ИМ СТАНОВИТСЯ ЛИНД ГОДВИН.


+1

29

Для мира, который, казалось, замедлился для Тристана с его падения на землю, все происходило удивительно быстро.
С ужасом наблюдая за тем, как молодой Вигфрид Голдвин идет в обход василиску, он с не меньшим ужасом наблюдал, как крылатая бестия одним мощным рывком едва не настигает его коня. К счастью, лошади, сперва вставшие на дыбы и пытавшиеся лягнуть дикую тварь копытами, быстро поняли, что этот враг им не по зубам, и поспешили прочь, едва не сталкиваясь друг с другом. Куда меньше повезло псу, в чьем лае слышался как страх, так и понимание, что люди нуждаются в защите - скачущий вокруг василиска пес нашел свой конец в его когтях, жалобно взвизгнув прежде чем алая кровь окрасила снег.
Когда лес пронзил вопль чудовища, Тристан, отчаянно пытающийся выбраться из каменных тисков Лисандра, оказавшихся куда более крепкими, чем ему казалось сперва, успел лишь предостерегающе крикнуть младшему Голдвину, когда завидел мечущийся из стороны в сторону хвост. К сожалению, никакое предупреждение не успело бы помочь Вигфриду. Понимая, что молодого лорда отделяет от смерти только чудо, эрл Файстолла сжал зубы и превозмогая боль, ускорил свои попытки выбраться на волю.
Перед глазами начали всплывать картины прошлого. Тех дней, когда он был окружен неопытными юношами, отправляющимися в Кривой Лес с целью познать новые грани мира, и научиться с ними не только жить, но и взаимодействовать. В памяти Тристана отчетливо отложился их бодрый смех, совсем скоро переросший в крики ужаса, боли и отчаяния. Кровь, что окрапила тогда снег, до сих пор представала перед его глазами черной, словно бездна...
Сердце гулко застучало в ушах, грудь что-то сжало, а дыхание сбилось, и уже далеко не от неудачных попыток подарить себе свободу. Голова неожиданно закружилась, деревья поплыли перед глазами, тугой комок подступил к горлу, чтобы затем выплеснуться на снег желудочной кислотой и остатками скудного завтрака.

http://se.uploads.ru/2tjFc.jpg

Он слышал крики. Они летели со всех сторон, то приближаясь, то отдаляясь, и часть их словно была лишь эхом прошлого, долетевшего сквозь ветви голых деревьев. Сперва ему казалось, что это были крики людей, но нет - люди так кричать не могли. Так ему казалось. Так ему хотелось думать. А затем они смешались в единую какофонию звуков, переросших в пронзительный вой за которым уже не было слышно ничего. Он гудел подобно военному рогу, и сотрясал лес до самого основания.

Тристан! Помоги мне! Не бросай меня здесь!

Он бежал.
Так быстро, как мог, спотыкаясь, падая в снег, чувствуя в груди боль от силы, с которой билось сердце. Пальцы, сжимавшие рукоять меча, грозили сломаться как сухое дерево, а мир идущий черными пятнами, сжимался вокруг так, что грозился раздавить его как жалкую вошь.

Помоги нам, Тристан.
Не бросай нас.
Помоги.

Он бежал.
Не разбирая дороги, следуя лишь инстинкту, и какой-то неведомой силе, что заставляла его передвигать ноги. Бежал до тех пор, пока не увидел темную фигуру впереди. Стоящая среди деревьев, худая и высокая, она не могла принадлежать человеку. Не отбрасывающая тени фигура без лица - это было нечто, живущее по законам совсем иного мира. И тут гул обернулся тишиной. И он услышал чей-то голос. В этот миг фигура исчезла и что-то с силой дернуло его назад. Лес искалеченных деревьев стремительно рванул вперед, слился в единое пятно, а когда вновь замер - Тристан понял, что осенний лес сменился зимним.
А на него падает снег.

http://s5.uploads.ru/L3yh1.jpg

- Линд... просил же... без формальностей... - хрипло прошептал он, узнав человека подле себя. Возвращая себе дыхание, Тристан несколько раз моргнул, приходя в себя и окончательно отгоняя страшные образы прочь.

Это не Кривой Лес. Это не Кривой Лес.

Бросив взгляд в ту же сторону, что и Голдвин, он увидел Вигфрида, старающегося отойти от мечущегося в разные стороны василиска. Причина его безумия быстро обнаружила себя - когда тот повернулся, Тристан заметил во втором глазу твари древко стрелы. Неужели Линд постарался?..
- Помоги Вигфриду, он ранен, - медленно ворочая языком пробормотал Тристан, нажав Голдвину на плечо, будто подталкивая. Однако тот, похоже, не внял его словам... а может просто не разобрал их. Понимая, что спорить в ситуации было лишь тратой времени, он позволил помочь себе выбраться из каменных тисков, чтобы затем с трудом, но подняться на ноги - к тому моменту восприятие мира вернулось к нему, и хоть сердце все еще билось в старом ритме, а комок в горле все еще мешал дышать, Тристан смог сконцентрироваться на происходящем.
- Я в порядке, в порядке... - пробормотал он, но, похоже, сглазил. Словно по велению чьей-то злой воли, василиск, до этого хаотично метавшийся в стороны и натыкающийся на деревья, повернул голову в их направлении и шумно вдохнул воздух. Безумный крик озлобленной от боли твари пронзил воздух прежде чем чудовище рвануло в их сторону широко раскрыв пасть.
Слишком близко!
- Берегись! - едва успев оттолкнуть товарища в сторону, Тристан ушел в другую, неуклюже упав в снег прямо на потревоженное стрелой плечо. Из глаз брызнули искры, когда острая боль молнией пронзила всю левую сторону тела, но времени на то, чтобы отойти от боли у него не было - хвост разворачивающегося василиска, не нашедшего свою жертву, с низким гудением пронесся над головой Раннемунда едва успевшего прижаться к земле.
- Убирайтесь отсюда! - крикнул он, глядя на Линда, хотя обращался к обоим Голдвинам. Поднимаясь  на ноги, гоня прочь пульсирующую боль, и глядя на прижавшегося к земле василиска, короткими криками отпугивая тех, кому пришло бы в голову приблизиться, эрл, щурясь от налепившегося на ресницы снега и боли, вышедшей на новый круг, достал из ножен меч. - Я его отвлеку. Не медлите!
Они могли бы уйти от василиска разбежавшись в разные стороны, понадеявшись, что раненному зверю будет мало дела до окаменевшего Лисандра, однако в тот момент Тристану не пришло это в голову. Он видел лишь дикую тварь, раненную и непредсказуемую - даже слепой василиск представлял опасность, а раненный Вигфрид вряд ли смог бы быстро уйти без посторонней помощи...
"Прости меня, Эстер", - зная, каким может быть исход такого решения, только и успел подумать Раннемунд, спешно двигаясь в сторону, и всячески привлекая к себе внимание ослепшей бестии. Но, видимо, у богов были иные планы на жизнь - и смерть - новоявленного эрла Файстолла. Привлекая к себе василиска, Тристан заметил среди деревьев за ним человека. Он не узнавал лица, но узнавал оперение стрел в колчане - именно такие стрелы были у всех егерей кинесвита Нито; именно такая стрела сейчас сидела в его груди, царапая своим жалом ноющую от такого соседства плоть. Но сейчас об этом думать времени не было. Как и о том, было ли это простым совпадением или же нет.
- Давай, иди сюда! Иди... вот так... - вынуждая василиска поворачиваться на звук так, чтобы незнакомцу, явно решившему помочь было сподручнее (убийца скорее бы дождался исхода стычки, чем полез бы в гущу проблемы), Тристан едва не поплатился за это - лишь чудом он успел уклониться от вспоровших воздух когтей, и отстранится на безопасное расстояние, если таковое вообще было. Мышцы, напрягшиеся в этот миг, снова отозвались болью в плече, когда сомкнулись вокруг жала охотничьей стрелы. Однако этой маленькой диверсии хватило, чтобы незнакомец смог подобраться достаточно близко и оставить кинжал в брюхе чудовища. Казалось, еще больше озвереть от происходящего василиск не мог, однако это произошло.
- Назад, назад! - крикнул он незнакомцу, уже стоящему подле Вигфрида, и сам поспешил последовать своему же совету. Однако оказался не слишком расторопен. Спеша прочь, он слишком поздно обернулся на крик василиска, и не успел уклониться. Хвост, прорезавший воздух, все-таки нашел его - ударив ему в правый бок, сбив с ног, он пропорол ватник, который тут же щедро пропитался хлынувшей из раны кровью. Несколько мгновений Тристан не видел ничего кроме красных пятен перед глазами, а звуки вокруг заглушил противный тонкий писк, далеко не сразу переросший в скрип снега под ногами подоспевшего к нему Линда.
Когда тот помог ему подняться на ноги и устоять на них, Тристан машинально потянулся рукой к ране - кровь легла на ладонь плотным слоем рубиновой краски.
- Похоже, плохи наши дела, - усмехнулся он, обращаясь к Линду, только благодаря которому и продолжал стоять на ногах. Тристан уже чувствовал, как кровь стекала по правой ноге, пропитывая ткань штанов, и теперь привлекала к себе зимний холод, быстро остывая.
И можно было бы уже начинать думать о том, насколько плохи были их дела, если бы из-за деревьев неожиданно не показался всадник. Оказался им никто иной как его родной кузен.
- Фаро, нет! - только и успел крикнуть молодой эрл, догадавшись о намерениях родственника, прежде чем тот рванул на василиска, явно ища смерти. - Остановись!
Но судьба благоволит идиотам. Кузен, не добившийся ровным счетом ничего, умудрился избежать когтей василиска и даже уступить место в схватке подоспевшему колдуну. Сказать, что Тристан испытал в этот момент радость и облегчение - не сказать ничего.
- Хвала Утешительнице... - тяжело дыша, выдавил он, и неожиданно понял, что ему стало очень холодно.
Должно быть, он потерял много крови. Лоб покрылся холодной испариной, дыхание дрожало, а руки - когда он успел снять перчатки? - посинели на морозе. Глядя на то, как чародей направляет руки в сторону дезориентированного василиска, окруженного людьми и запахом крови со всех сторон, Тристан надеялся, что на этом все закончится. Мир вокруг начинал терять цвет и плыть куда-то в сторону, но Тристан изо всех сил старался держать глаза открытыми.
Но потом что-то произошло. Хватка Линда неожиданно ослабла и Тристан не удержался на ногах. Оседая, он упал бы лицом в снег, если бы машинально не выставил руку, о чем, впрочем, тут же пожалел - за болью в раненном боку, от которой он не сдержал крик, молодой эрл почувствовал, как ватник еще пуще пропитался горячей кровью, и увидел, как та окропила снег. Но какая-то неведомая сила заставила Тристана обернуться на кинесвита - и с ужасом понять, что далеко не он один теперь являлся носителем стрелы. Подозрения шевельнулись в нем, но пропали, стоило бросить помутненный взгляд на оперение. Оно было другим.

Это не Кривой Лес.

[icon]http://s8.uploads.ru/HSK4E.jpg[/icon]
[sign]

http://s5.uploads.ru/oRNw8.jpg

Take control of who you are,
stay the same don't let them change you
Take control of who you are, cause ain't
nobody going to save you.

[/sign]

Отредактировано Tristan Rannemund (2018-01-08 16:59:02)

+8

30

Это празднество сумело собрать вокруг себя весьма неоднозначные фигуры, которые при обыденных обстоятельствах навряд ли бы пересеклись. К счастью, пожалуй. У Эстер складывалось двоякое впечатление о насущных традициях, вынуждающие примиряться с действительностью. Девушка молча наблюдала за происходящим, равнодушно прислушиваясь к беседе. Чуть склонив голову, временами переводя ничего не выражающий взгляд на собеседниц, она терпеливо выжидала, не ведясь на провокации.

Если бы высокомерным взглядом можно было убивать, то от неудачливых девушек, что посмели что-либо противопоставить леди Аллане, ничего бы не осталось, лишь горстка пепла. Именно такое складывалось мнение у Эстер. Нахальство кинесвитой было продемонстрировано превосходно, также как и стремление спровоцировать конфликт. Эстер могла понять ее приторную манеру поведения. Более того - понимала. Но не одобряла, ведь в нарушении заповедей этикета и в несоблюдении рамок приличий ощущалось лишь желание подчеркнуть важность своей особы, ни прилагая никаких усилий в достижении более важных намерений. За прошедшее время девушка осознала лишь одно: не быть дружественным отношениям, пока не появится хотя бы толика уважения к людям. Ей оставалось лишь надеяться, что Лисандр не питает иных надежд, все же родственные связи значат много. Осталось выяснить на сколько.

Тем не менее, неприятный характер кинесвиты терялся за мудростью и уверенностью в себе леди Дейдре и леди Алдис, которые играючи сводили на нет все провокации. Так, не удержавшись, Эстер внимательно посмотрела на кинесвиту, надеясь понять, что ей движет.

- Ожидание – это не худшее, что нам суждено. - негромко, но твердо окликнула Аллану - Страшнее – неопределенность. Удары судьбы бывают непредвиденными.

Охота всегда была опасным развлечением. Эстер помнила рассказы братьев насколько охота - это сложный и трудоемкий процесс, который требует существенной выдержки и хорошо выверенных навыков, ведь лишь от одного выстрела мог зависеть успех или поражение. Девушка считала дискуссию о том, кто достигнет наибольшего успеха из мужчин, не конструктивной. Подобное было позволительно в детстве, но не сейчас и не в нынешних реалиях. Беда может случиться в тот самый миг, когда опасность будет недооценена.. В ее семье это запомнили быстро. Так разумно ли  оценивать навыки мужчин, провоцировать конфликт, когда дорогие им люди рискуют своими жизнями, чтобы заслужить право называться гордым "победитель»? Смешная традиция. Лицемерная. В основе которой лежат лишь предписания, которые они обязаны чтить, лицемерно заявляя о своих возможностях, дискуссируя, делая ставки. Девушка была рада, что раньше от сего себя ограждала непроходимым барьером, обусловленным нежеланием участвовать в жизни высшего света. Да, трагедии в ее семьи оставили свой отпечаток. Нынешнюю охоту Эстер воспринимала скорее негативно, считая ее несвоевременной в связи с последними событиями. На долю мгновения тревога мелькает в ее взгляде, чтобы в следующие секунды смениться привычным безразличным выражением.

- Благо, если все вернутся целыми, здоровыми и с добычей. – она искала в глазах других понимания, ведь общая цель их собрала вместе, - Впрочем, наша задача – это не обсуждение абстрактного понимания нынешних обстоятельств, а подготовка к завершающей стадии сего празднества.

Ей претит эта напускная вежливость, что настоятельно диктует этикет, не имеющий под собой никакого основания, кроме титула и стремления подчиняться стандартам общества. Этот праздник она воспринимала фарсом. Обмен ироничными замечаниями же ее никогда не вдохновлял и не интересовал. Нет, Эстер стремилась занять себя иным занятием. Будь та пресловутая подготовка к возвращению мужчин или же, банально, прогулка.. Чтобы забить голову о более практичных мыслях, оставив тревогу за брата и жениха.

- Соглашусь, с леди Алдис. - Обманчиво оживленно улыбаясь, когда как в взгляде была лишь сосредоточенность и неестественное спокойствие, девушка расправила подол платья, настороженно наблюдая за остальными.  - Имеет смысл поторопить слуг в последних приготовлениях. В случае необходимости, скорректировать поставленные им задачи, чтобы все было готово к приходу мужчин. - Они обязаны были проконтролировать все аспекты, ведь от этого зависит не только честь принимающего дома.  - Будучи уверенными в результате работ, я бы прогулялась. Поговаривают, в поместье чудесный внутренний двор. Быть может, вы мне составите компанию? – девушка повернулась к Дейдре и Алдис, целенаправленно игнорируя Аллану. У Эстер не было никакого настроения и желания, чтобы продолжать беседу в напряженной атмосфере.

+6


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Сегодня в наших сердцах » Не ходи через лес


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC