Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪

▪ эпизоды ▪ nc-17 ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
AlmonNaveenaLysanderLevana
04/01 Стартует очередная костюмированная мафия, спеши поучаствовать в детективной истории по мотивам «Убийства в восточном экспрессе». Также напоминаем, что еще можно отхапать лот в лотерее и подарить новогодний подарок.
24/12 Даем старт сразу двум праздничным забавам: не забудьте отдать свой голос в Virizan New Year Awards и получить маску на флешмобе!
18/12 Что это за перезвон колокольчиков в воздухе? Да это же виризанский Тайный Санта доставляет подарки! Обязательно загляните под свою пушистую красавицу. С наступающим вас!
09/12 Зима официально захватила Виризан, оставив своё послание на доске объявлений - не пропустите его и открытие новой сюжетной главы!
01/12 Встречаем зиму новым дизайном. Но не спешите расслабляться, это ещё не все: в преддверии Новогодних праздников мы решили растянуть приятности на весь месяц, так что объявляем декабрь месяцем дополнений, обновлений и маленьких милых сюрпризов. Не переключайтесь.
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!
[в игре зима 985-986 года]

"Ты пепел, я пепел"
▪ завершено ▪
▪ Daphne Durand ▪

"Не ходи через лес"
▪ Ida ▪
▪ Deidre Keilhart ▪

"Вода и ветер сегодня злы"
▪ Lir ▪


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Сегодня в наших сердцах » Ты пепел, я пепел


Ты пепел, я пепел

Сообщений 1 страница 30 из 33

1


Ты пепел, я пепел
WHERE WERE YOU WHEN OUR HEARTS WERE BLEEDING? WHERE ARE YOU NOW?
https://i.imgur.com/hxq9omF.gif https://i.imgur.com/0gilonx.gif
24 ДЕКАБРЯ 985 ГОД. ПОЛДЕНЬ ● ЛЕСНОЕ ИМЕНИЕ ГРАФА КОЛОМБАНА, ДАЛЬМАС
Raul Mervault, Floriana Rompier, Alaire Bonnet, Severine Rompier, Mago Bonnet;
Armand Rompier, Noele Lavallee, Dario, Daphne Durand, Eleonore Flores, Sancha Herrera.

◈ ◈ ◈
[indent] Ежегодно среди подданных южной короны выбирается шир или шира, в чьих владениях будут проводиться традиционные зимние празднования, посвященные завершению текущего года и началу следующего. По велению Её Сиятельства торжественная неделя будет проведена на территории лесного имения графа Коломбана, в стенах величественного особняка и раскинувшегося вокруг сада. Выпавший снег, украсивший близлежащую деревню пушистыми шапками, превращал обыденный вид в совершенно сказочный, возвращая даже самым пресытившимся жизнью ощущение зимнего чуда. Королева Анриетта, впервые за долгое время почувствовавшая себя хотя бы совсем немного, но лучше, решила вести процессию, состоящую из приближенных короны и гостей столицы, лично. Она с надеждой смотрела в будущее, исключительно веря в дорогого её сердцу супруга, продолжающего свой квест где-то на севере королевства, но перед представителями знати следовало не просто верить во что-то, но быть уверенной - это она и старалась показать, изо всех сил скрывая проявления болезни. Впрочем, сумеет ли королева удержать эту маску даже тогда, когда?.. Нет, это вам предстоит выяснить самим.

ОБЯЗАТЕЛЬНО К ПРОЧТЕНИЮ!

[indent] Квест проводится на двух уровнях, идущих параллельно друг другу: процессия, возглавляемая королевой, поделена на две части, каждая из которых движется на почтительном расстоянии от другой, будучи отделенной королевской стражей для удобства наблюдения. В последствии эти группы могут пересечься в ходе дальнейших событий, которые станут известны после завершения определенного этапа игры. Все игроки стартуют в лесу (кто-то верхом, а кто-то - в карете), впереди - деревня, но до неё игроки смогут добраться только после первого круга.
[indent] Наиболее активным участникам данного эпизода, которые будут проявлять игровую активность (скорость отписи; действия и тому подобное) полагается награда. Наименее активные персонажи могут пострадать, так что всё зависит от вас. Следите за обновлением очередности в таблице, в эпизод будет вмешиваться Мастер Игры.

[indent]• впереди: Raul Mervault, Floriana Rompier, Alaire Bonnet,
Severine Rompier, Mago Bonnet.
[indent]• позади: Armand Rompier, Noele Lavallee, Dario,
Daphne Durand, Eleonore Flores, Sancha Herrera.

◈ ◈ ◈
[indent] На отпись дается четыре дня — максимальный срок.
[indent] Ранняя отпись дополнительно вознаграждается.

+7

2

Мать улыбалась, но эта улыбка, которая вроде бы должна была греть сердце Рауля, этого не делала. Мать была бледна и слаба, он видел, что она больше храбрилась, многое делала с усилием, и от этого ему становилось едва ли не физически больно. Отца все еще не было, лекари все еще разводили руками, и, несмотря на то, что королеве стало лучше настолько, что она лично решила поехать в Коломбан на празднование уходящего года. Обычно это был одно из самых веселых времен года, которое принц в детстве обожал, с нетерпением ожидая его уже где-то с конца сентября, но в этот раз все было иначе. И от этого "иначе" ему становилось не по себе - вдруг, это последний раз, когда мать буде провожать и встречать новое время с ними? Вдруг отец ничего не успеет сделать? Вдруг боги отвернулись? Вдруг он, Рауль, все же в самом деле совершенно бесполезен? Вопросов было много и ни один из них не вызывал в его сердце покоя - только смуту, тревогу и желание что-то разбить, разнести на щепки, вымещая злость. Все не клеилось и не складывалось, как бы Рауль не старался.

Тряхнув головой он убрал со лба темную прядь и оторвал, наконец, хмурый взгляд от материнской кареты, рядом с которой держался, чтобы иметь возможность первым, случись что, оказаться подле королевы. Отец поручил им беречь мать, и Рауль не собирался подводить его хотя бы в этом. Хотя тут он кривил душой - внимание матери уделялось отнюдь не из-за просьбы короля. Но думать о нем, находящемся где-то далеко, Рауль не хотел. Вместо этого он обернулся, пытаясь отыскать глазами Дамьена или Армана, но не преуспел в этом деле - в растянувшейся процессии хватало темноволосых людей, которые были на отдалении, а озираться и вглядываться куда-то как мальчишка, который впервые оказался на ярмарке, он не хотел. Вон, и дядюшка, Его Благородие Алер Бонне уже смотрел на него с недобрым прищуром. Рауль был уверен, что будь он колдуном, в голове у него уже звучал бы строгий, знакомый еще с детства голос герцога, заклинавший его вести себя достойно и не позорить ничьи седины. Видят боги, позорить кого-то Рауль умел. Лучше всего выходило себя, иначе бы у него не было столько проблем. Взять хотя бы Ноэль, с которой у него тоже все складывалось не так, как хотелось. Обычно он был лишь немного хуже своего кузена Ришара, который с легкостью окручивал дам, но тут у него язык заплетался морским узлом и он нес какую-то околесицу.

"Потому что у меня нет мозгов," - самокритичность не была его главной чертой, но сейчас он воочию увидел недовольное лицо Колетт и был вынужден признать, что да, боги ему могли бы дать и больше ума. Но, что поделать, если он пошел точно не в умных Бонне, а непонятно в кого? Был о б явно проще, будь у него больше что от дяди, что от тети. Но, увы.

-Мне кажется, скоро надо будет остановиться и отдохнуть, - сказал он, обращаясь к Алеру. Сам он нисколько не устал и сомневался, что кто-то из спутников успел утомиться, но состояние матушки все еще желало лучшего, а тряска в карете вряд ли шла ей на пользу. Вот герцогиня Бонне, его новоиспеченная тетушка Маго, вряд ли хотела останавливаться, как, наверное, его нисколько не новоиспеченная тетушка Флориана и Северина, и он вряд ли стал бы их винить, сам скорее хотел оказаться на месте, а не растягивать все, но...

+11

3

Когда королева велела сообщить о том, что зимнее торжество, знаменующее окончание года и начало нового все же состоится, Арман был изрядно поражен и, чего греха таить, восхищен. Анриетта Мерво обыкновенно оставалась в тени своего сиятельного супруга, и оттого знал граф ее исключительно как образец милосердия и нежности, а потому сильно сомневался, что у нее хватит сил и мужества на участие в масштабных празднествах. Должно быть, она действительно оправилась после болезни. Всем бы было спокойнее, если бы королева и впрямь почувствовала себя лучше.

За редкими исключениями.

Граф искренне пожалел, что с ним сейчас нет Лисандра Голдвина — хотелось отплатить ему, показать всю прелесть мягкой зимы Дальмаса. Она ведь ничуть не уступала ледяному скайхайскому царству, в котором вовсю пировала принцесса, нет, конечно же, кинесвита Метель, укутанная в кружева и шелк, разбросавшая повсюду алмазы и жемчуга. К Дальмасу она питала явно более нежные чувства, укрывая его снежным покрывалом, словно бы заботясь о королевстве.

Жаль, что новоиспеченная тетушка, третья супруга герцога Ландри тоже сейчас далеко: он бы поделился с ней этой романтической аллегорией. Возможно, она бы пришлась по вкусу такой возвышенной натуре, как шира Маго, в чьих волосах замерло укрощенное пламя.

Знала ли королева, сколько людей сейчас желают ей оступиться? Знала ли королева, сколько людей сейчас ожидает приступа кашля или обморока? Знала ли королева, сколько людей предпочло бы видеть ее в убранной лилиями и розами домовине? Арман видел ее еще до того, как пышная процессия стартовала, и королева, благодаря усилиям многочисленных камеристок и фрейлин, выглядела так, словно болезнь все же решила отступить. Возможно, только румянец на ее щеках был ярковат, в остальном же она оставалась собой и по-прежнему олицетворяла радушие и добросердечие, но уж очень эфемерные, несвойственные этому миру, сказочные. Арман, привыкнув к тому, что нет на свете людей однозначных, долгое время не мог понять, действительно ли тетушка Анриетта — Ее королевское Величество — так свята, как кажется на первый взгляд? Создавалось впечатление, будто вся житейская мудрость, все амбиции, вся целеустремленность отошли его матери, и ее младшей сестре пришлось довольствоваться тем, что осталось. Но, возможно, королю Бастиану не хватало именно этого?

После злосчастной осенней ярмарки, унесшей немало жизней, со стороны королевы было актом великой мудрости показать своим подданным, что ее не сломить так просто, не сломить ни болезнью, ни слухами, ни дурными предзнаменованиями.

Плащи, красные, синие, зеленые, расшитые золотом, затканные серебряной нитью, куньи и собольи меха, стоившие целое состояние — как ярка и красива была процессия, в центре которой повезло оказаться Арману. Прищурившись, он углядел впереди знакомый профиль, выхватил его из череды всадников и решительно совершил то, за что еще месяц назад сам себя бы съел с потрохами: вырвался вперед.

Дав коню шенкеля, Арман сумел поравняться с Дарио, который, хвала Богам, тоже предпочел путешествие верхом тоскливой поездке в карете. Сейчас граф был искренне рад тому, что матушка с сестрой остались где-то впереди. Возможно, в любое иное время его бы расстроила невозможность быть рядом с представителями династии, слышать, но он не сомневался, что после все, что требуется знать, ему поведает Манон или кто-то из ее дам. Возможно, будут и секреты, которые ему узнать не суждено, но Арман не был жаден до чужих тайн, если только они не касались его лично.

А таких год от года становилось все меньше.

Отклонившись слегка назад, граф заставил Топаза, спокойного белоснежного жеребца, ступать медленнее и тогда только обернулся к Дарио. Как удачно, что им представилась возможность поговорить, Арман и не думал, что их пути здесь пересекутся. И еще удачнее, пожалуй, что рядом нет никого из родственников: деширу хотелось, чтобы разговор их вышел за рамки обыкновенной светской беседы, в которой не было решительно ничего плохого, тем более для Армана.

Но сейчас, право слово, так хотелось не этого.

Снежинки таяли на темно-синем плаще, отороченном серебристым мехом, темные кудри сбились, на щеках, обычно бледных, появился румянец — ничуть не хуже королевского, но все эти несовершенства, которые так пугали Армана, пекшегося о собственной внешности с упорством, достойным лучшего применения, теперь были не суть важны.

Как я счастлив видеть вас здесь, маэстро. Хоть одно знакомое лицо, — слукавил граф самым бесстыдным образом: он знал многих придворных и при желании мог бы остановиться подле богато украшенной кареты одной из очаровательных шир, тем более, что ему известно было, что где-то неподалеку совершенно точно находилась Ноэль Лавайе, загадочная возлюбленная Рауля. Но звезды распорядились иначе. Всегда проще винить во всем звезды: они, в отличие от людей, терпеливы.

Не возражаете, если я составлю вам компанию? Матушка и сестрица сейчас далеко, — улыбнулся Арман. — Но оглянитесь вокруг, Дарио, посмотрите, сколько цветов распустилось в зимний день!

Им действительно повезло: прекрасных дам вокруг было предостаточно. Кто уверенно держался верхом, кто предпочел остаться в экипаже. Все же в чем не было недостатка в Дальмасе, так это в женской красе, как внутренней, заставлявшей взгляд сиять ярче драгоценных камней, так и внешней, порой поистине ослепительной.

Отредактировано Armand Rompier (2017-12-11 09:34:39)

+12

4

Мир был таков, словно кто-то распорол все подушки и перины Дальмаса, а после щедро разбросал собранные пух и перья по окрестности, и они, гонимые ветром, цепляясь за ветки, оседая в оврагах, пряча тропинки, словом, пробираясь всюду, обволокли бархатистой белизной каждый клочок обозримого пространства, превращая его в Королевство Сновидений. И как во всяких снах, здесь было полно иллюзий и обмана: пушистая снеговая перина не согревала, перышки таяли на ладонях, и вместо усыпляющего успокоения грудь наполняла морозная бодрость. Последняя как нельзя лучше подходила процессии, двигавшейся к Коломбану, которая была какой угодно, только не сонной. Холодный воздух будто кипел (еще одна странность!) от бесчисленных звуков: говор, крики и смех, конское ржание и собачий лай, цокот, колесный скрип, бряцанье сбруи, снежный хруст, сладкие напевы флейты в отдалении. И такое же разнообразие красок, становившихся еще ярче в белом окружении.
Под наплывом впечатлений Ноэль едва могла усидеть в переваливавшейся по дороге карете. Шира то льнула к окну, и казалось, что она либо вывалится, либо выпрыгнет, чтобы испытать уже, насколько мягка сверкающая перина у кромки леса, то спохватывалась в попытках развлечь свою спутницу занимательным разговором. Со стороны герцогини Эрреры было так любезно согласиться подвезти Ноэль в собственной карете, и тем более это было ценно, учитывая, что знакомство двух дам можно было назвать поверхностным. Вышло спонтанно. На последнем приеме, что задавала Филомена для многочисленных новых знакомых, которыми очаровательная графиня Лавайе успела обзавестись за месяц в столице, речь зашла о предстоящем празднике. Вернее сказать, это была главная тема вечера. И Полин с Люсиль поспешили пригласить нескольких своих новообретенных дорогих подруг отправиться вместе, только они слегка не рассчитали вместительность кареты, и кому-то пришлось бы ехать отдельно. В самом деле, Ноэль вовсе не возражала против верховой прогулки, но предложение герцогини, услышавшей об оказии, решило дело иначе.
До сих пор не могу поверить, что вижу чудо, подобное этому, - с благоговением прошептала Ноэль, когда в очередной раз оторвалась от окна и поглядела на герцогиню с улыбкой, не сходившей с лица юной ширы почти всю дорогу: - Я ведь впервые увидела настоящий снег. У нас на побережье зимой только дожди, да ветер гуляет. Но что я Вам рассказываю, герцогиня Бальбин. Говорили, что лет десять назад зима в Китери выдалась особо суровая, и был даже дождь со снегом, но я этого не помню. А Вы много раз видели снег?
За окном вдруг раздался громкий стук копыт, привлекший внимание Ноэль. Она тут же узнала пронесшегося мимо всадника, и с новым рвением приникла к окну, но не для того, чтобы проводить взглядом дешира, которого мысленно уже успела сравнить с изысканной мраморной скульптурой, коей так славна и богата столица. Вся надежда Ноэль была увидеть, есть ли рядом с ним спутники, а вернее, один единственный значимый для нее спутник. Но Арман Ромпье проскакал в одиночку.
Сцепив пальцы покоившихся на коленях рук в замок, шира откинулась на спинку сиденья и в смятении, раскрасневшаяся, посмотрела на герцогиню. У Ноэль от одной мысли, что она могла бы прямо сейчас увидеть его, сжимало сердце. Как же бесконечно просто было летом, и как мучительно сложно стало теперь, когда она поняла свои чувства, и должна была таить их в себе.
Что у нее выходило из рук вон плохо.
Как… как Вы полагаете, герцогиня… Ее Величеству, ей и правда стало лучше? Об этом не зря говорят?
Разумеется, это была совершенно случайная смена темы. Совершенно.

Отредактировано Noele Lavallee (2017-12-21 00:35:00)

+11

5

Довольная тем, как благополучно складывались её замыслы, Флорианна прикладывала максимум усилий к тому, чтобы лицо её не светилось самодовольством словно начищенная монета. Беды шаг в шаг следовали за королевской семьей, став привычными и неотделимыми, как свита верных поданных, спутниками Мерво. Быть слишком счастливой во времена столь тёмные было почти неприлично. О нет, лицо любого порядочного человека непременно должна омрачать печать суровых и безрадостных дум о судьбе отечества, а иначе, того и гляди, в какой-нибудь из тёмных гостиных замка непременно прозвучит шепоток, за неимением лучших идей относящий чрезмерно хорошее расположение духа к числу доказательств возможной измены. Графиня прекрасно осознавала, как опасны бывают такие шепотки, стоит только им попасть не в те уши. Как быстро они множатся, перерастая из статуса случайной догадки в ранг общеизвестного факта, правдивость которого никто уже и не ставит под сомнение. Ромпье не могла позволить себе привлекать лишнее внимание к собственной персоне столь глупыми осечками, а потому в последние месяцы старалась вести себя более сдержанно, чем обычно. И вся эта сдержанность, сказать по-правде, нагоняла на неё страшную тоску. Почти такую же, как и долгие поездки.

Решение отправиться в путь верхом она приняла не случайно. Несмотря на свою нелюбовь к верховой езде, Флорианна не могла не ценить очевидную манёвренность этого вида передвижения, позволявшую ей за время поездки свободно общаться с другими всадниками или экипажами, вместо того, чтобы быть ограниченной лишь компанией своих спутников. Ешё до начала пути обменявшись парой дежурных подбадривающих фраз с сестрой, графиня после того предпочла держаться на расстоянии от Анриетты. Очень уж утомляла её атмосфера болезненного сочувствия и плохо скрываемой жалости, что неизменно царила в радиусе присутствия королевы. «Ваша лживая скорбь не поставит её на ноги», — порой так и хотелось сказать притворно кудахтающим вокруг сестры фрейлинам, вот только Флорианне было как-то всё равно. Ступив на эту дорогу однажды, она проследует по ней до конца, чтобы не случилось. Сомненья, гложившие её ещё несколько месяцев назад, теперь были вырваны с корнем — другого выбора у Ромпье не было. Нельзя было позволить сорнякам пустых сожалений покрыть её непоколебимую уверенность в себе, без которой графине никак не преуспеть в том отчаянном деле, в которое она уже была впутана слишком туго.

Большую часть дороги проводя вместе с дочерью, Ромпье, впрочем, старалась уделять равное количество внимания и другим участникам процессии. Но цель у неё сегодня была одна и весьма конкретная.

— Ваша матушка прекрасно справляется, мой принц, право, не стоит так волноваться, — предложив Северине нагнать одного из племянников, Флорианна, со свойственной ей бесцеремонностью, вклинивается в разговор Рауля и Алера. — Королева хочет показать всем свою силу, так дайте же ей побыть сильной.

А если у неё всё же не получится, то так будет даже лучше. Для самой Флорианны и для всего королевства в целом. И всё это мучительное шествие превратиться лишь в очередную демонстрация того, что страной правит не та сестра.

+10

6

Осень в уходящем году была для Дарио одним из тех периодов, который смело назовут "чёрной полосой". С ней хотелось распрощаться, как с навязчивым гостем – он грелся у твоего камина на любимой софе, пил дорогое, припасенное для особого случая вино, успев при этом опустошить прочие бочки, но совершенно нескромно сетовал на плохого хозяина, что жертвовал гостю последние крохи. Но осень закончилась и вместе с ней, казалось, будет покончено с чередой невезений. Впереди будет только белая, как первый снег, полоса.

Ярмарка ударила по мастерской кнутом, оставив след не только на репутации мастера, но и в головах его учеников. Удар был болезненным, но нужным. Сработал он подобно ситу, что откинул в сторону мешающий работе сор. К месту будет сказать, что оставшиеся ученики, а таких было всего трое, сплотились и смело могли называть себя семьей, продолжая поддерживать друг друга в моменты горького затишья. Бывало, приходилось перебиваться мелкими заказами: писали портреты господ из провинции, чьих ушей еще не успели коснуться маркие слухи Туссена; не чураясь работы плечом к плечу с подмастерьями, Дарио брал молодых ребят с собой расписывать дома фресками, всячески поощряя их взгляды на ту или иную работу – в каждом из них он видел потенциал, раскрыть который – его прямая обязанность.

Дарио смело называл учеников своими детьми. Он чувствовал себя в долгу перед ними – вытащили его с площади, а потом и вовсе соглашались работать, как и сам мастер, даже не за деньги, а хлеб и вино, выезжая на энтузиазме и юношеском азарте. (К вину мы вернёмся чуть позже, а пока сей момент останется по ту сторону занавеса, предлагая зрителю обсмаковать саму идею.) Его дети зажигали в нем свет, которым он сам горел лет десять назад и которого лишался день за днем, сам того не замечая. Тлел, угасая в пустых амбициях. Теперь у него появилась ясная цель – мастерская и ученики, безвозмездно дарившие ему надежду и вдохновение, заряжая беспечностью, и он должен им отплатить. Он должен обеспечить каждого достойным будущим, помочь найти своё громкое имя и место в этом жестоком, но не лишенного красоты мира.

Видное торжество было той самой платформой для удачного старта его учеников, где открывались возможности и заводились полезные знакомства. Это шанс найти заказчика и проект в десятки раз масштабней, чем, к примеру, простой портрет. Чего греха таить, была выгода и для самого мастера - самое время взбодрить народ не трагедией, но праздником души и тела, напомнить жадному глазу о красоте в простых вещах.

-

Кортеж, подобно сытой змее, неспешно вился по лесной дороге, а вместе с ним, по обе стороны, кое-где мелькали повозки и сани, скромно укрытые вроде бы как от непогоды, чтобы запряженные в них кони не замёрзли по дороге. Не будь Дарио причастен к этой затее, он и внимания на них не обратил. Подумаешь, воз с провизией. Он и сам плёлся в едином ключе с придворными, временами занимая себя обласканной манерностью беседой. Это были господа, на которых когда-либо выдалось работать: чиновники, лорды и их жены, которые вот-вот, а уже готовились обновить свои "гнездышки" новым садом или фонтаном. И каждый хотел одно и то же, но обязательно не такое как у всех. Дарио слушал, соглашался и улыбался, обещая все самое лучшее и по последней моде.
- Несомненно, донна, ваш сад будет отличным от того, каким славится ваша невестка.
- А скульптуру Богини-Дарительницы, - благородная донья замешкалась с ответом, задумчиво прикусив палец, - обещайте сделать с моим лицом.
Не будь за плечами маэстро опыта прожитых лет, он бы и смешка утаить не смог, но в данной ситуации повёл себя более чем корректно. Поймите правильно, трудно совместить тело богини, чей флёр покровительствует влюблённым, не столько с лицом женщины почтенного возраста, сколько с ее тремя подбородками.
- И даже ваш изысканный румянец, донна...
Беседа оборвалась знакомым голосом, заставив Дарио живо улыбнуться. С мыслями о подбородках покончено.
- Прошу вас простить, донна, но вынужден вас покинуть. Обещайте одарить этот праздник своей улыбкой и хорошим настроением.

- Хоть одно знакомое лицо.
- Что вы говорите? Стало быть, вам не позавидуешь, друг мой, - прицокивая языком, - день ото дня видеть одни и те же незнакомые лица. - Дарио с трудом сдерживал такую непослушную улыбку, что вот-вот грозилась сорвать маску беззлобной иронии. В конечном итоге, так и случилось. Он ослабил повод, позволяя лошади вытянуть голову в бодром шагу - рыжий которую версту тянул узду, клянча для себя свободы.
- И какой из этих прекрасных цветов вы заприметили сорвать? - Почем зря лукавить, граф считался завидным женихом: он молод, красив, за его спиной имя и титул, а с ними и красивая жизнь, о которой грезили девицы на выданье. - Нужно быть на половину слепым, чтобы не заметить кокетливых взглядов, а на вторую - глухим, не слыша вздохов пленённых вашей красотой. - Маэстро из Соле был лишен всякого стыда, в чем блюстители морали не чурались его упрекнуть, задирая свои носы к самому светилу.
- Душа моя, - обратился он к графу, - помнится вам были по нраву шалости. Как вы смотрите на них сейчас? - О, этот хитрый взгляд, в котором мелькали азарт и вызов. Вызов покою и размеренности.

Внезапно лес окатила волна громкого, мелодичного свиста. Он был вовсе не разбойничий, нет. Лихой, будто птичий. Дарио дал сигнал. Следом за ним вдалеке слышались свист-перелив один за другим, вдоль всей процессии. Ему отвечали ученики и уличные артисты в санях и повозках. Мгновение.
Всего одно мгновение и зимний лес разом расцвёл пуще прежнего. С повозок скинуты невзрачные покрывала, а замест них пели и играли уличные артисты, разодетые в яркие одежды и пестрые ленты. Не успеешь оглянуться, как мимо проскачет циркач верхом на коне, лентами-перьями украшенный, одна беда - скачет вниз головой, в следующую минуту выделывая редкие па в седле.
Скоморохи и музыканты, танцовщицы и артисты. Певчие заводили веселые песни, себя не жалея. Все сплотились единым целым, горящим празднеством, ради своих братьев и сестёр, ради любимых в трудный час. Ради выздоравливающей, как хотелось думать, королевы и Дальмаса.
Артисты смело откупоривали бочки с вином на ходу, разливая его по кружкам, угощая всех, кто оказался рядом.
Дарио работал за вино. Это не шутка. Любезная Мариса убедила своего покровителя расплатиться с мастерской дюжиной бочек вкуснейшего вина за несколько заказов. Чтобы подготовить провизию и людей к такому масштабному сабантую, приходилось подтягивать все знакомства и полезные связи.
- Но взгляни на эти улыбки, на огонь в их глазах. Оно того стоило.

Мельница – Бес джиги / Мельница – Тарантелла / Adrian Johnston – A Game Of Cricket

+11

7

По обыкновению Дальмаса, конец года знаменовался широкими празднованиями. В этом году победило имение графа Коломбана, в традиционных выборах места празднества. Честно сказать, это известие никоим образом не отразилось на Бонне. Он мог бы сказать, что в данном случае лесистые земли не лучший выбор, но впервые за долгое время герцог промолчал. Ему было все равно. Наверное, именно это называется эмоциональным перегоранием, когда долгое время говоришь одно и то же, а в ответ лишь глухая стена. Бьешься об эту стену, пытаешься докричаться, найти лазейку, хоть малейшую трещинку. И все равно остаешься в дураках.
В чем-то все Бонне были упертыми, своенравными и крайне самонадеянными. Все, совершенно без исключения. И его сестра, Анриетта, была такой же, как он. Да, конечно, в чем-то были отличия, ведь они все же были разными людьми. Но эти черты характера никогда не уйдут ни из одного Бонне.
Когда королева впервые сказала о своем решении лично вести процессию, Алеру показалось, что он ослышался. И дело было совсем не в том, что он был не рад улучшению в самочувствии Ее Сиятельства, нет. Он, как и все остальные, с трепетом следил за ее состоянием. И, наверное, один из немногих искренне молился о ее благополучии. Пожалуй, тут было слишком много причин за то, что герцог всеми силами поддерживал нынешнюю правящую чету Мерво в этой нелегкой ситуации. И все их перечислять сейчас смысла не было совершенно. Он беспокоился в первую очередь за отчаянную храбрость королевы, о том, как бы не обернулось это боком. Да, не поспорить с тем, что этот жест Ее Сиятельства должен был воспринят исключительно положительно. Но все равно, Алер иногда до хрипоты спорил с сестрой, а точнее, с самим собой в ее присутствии, как никогда напоминая сумасшедшего. Она все же находила в себе достоинство не вступать в длительные перепалки, со спокойной улыбкой слушая, как ругается мужчина. После ему было до стыдливого неприятно от своего поведения, право слово, не герцог, а юный мальчишка со взором горящим. Но он обещал королю заботится о его возлюбленной, разве мог он оставить все просто так?
Он был рад, что благодаря настойчивости Маго, рацион королевы сменился и скорее всего именно это способствовало улучшению ее состояния. Это был повод задуматься о пользе ее питания, а точнее, о несомненном его вреде. И то, что герцогиня поддерживала его в этой малости, радовало. Но это, пожалуй, было единственным светлым во всей этой запутанной истории. 
Все же, наконец он отступился от своего. Когда-то нужно отдыхать, дать мыслям и решениям покой. Тем более, вряд ли он смог бы что-то сделать сейчас, когда людям как никогда нужна пусть и такая скромная, но уверенность в завтрашнем дне. Произошедшее на ярмарке показало этот вопрос встал как никогда остро. Алер старался не вспоминать про тот ужас, что пережила его семья, но все же, приходилось.

Процессия растянулась на две, разреженные королевской стражей. Снег сверкал на ярких одеждах аристократии, почти мгновенно тая, скатываясь бриллиантами под копыта лошадей. Кто-то ехал в карете, а кто-то и верхом, как и сам герцог. Он, как искренний ценитель благородного коня, не переносил закрытый экипаж и всячески пытался воспользоваться случаем прокатиться верхом, когда была возможность. Сейчас же это и ко всему прочему добавляло маневренности, чтобы не оставлять в одиночестве ни принца, с которым вел неспешную беседу, ни остальных присутствующих, которые могли питать к нему какой-либо интерес. Герцог уже отлучался дабы проверить состояние Анриетты лично, да и заодно не обделять вниманием герцогиню.
Крайне удачным решением было то, что Маго составила компанию королеве. Когда супруга согласилась с его предложением, он стал гораздо спокойнее, что одна из них под присмотром, а вторая не трясется в седле, ведь не все настолько безумны, что лошадей любят больше, чем комфорт собственный аристократичных чресл.
Пока Алер поправлял сбившуюся складку алого плаща, пока поднимал голову, дабы ответить Раулю, рядом появилось новое действующее лицо. Что же, почему-то он был не удивлен. Раздосадован слегка, но не более. Скорее тем, что Флорианна за столько лет не посмела изменить своим раздражающим привычкам. Влезать в чужие разговоры, например, было одной из них. Как она не изменяла своим привычкам, он своим тоже. Не любил герцог Бонне вмешательств в его планы, пусть и речь идет об обычной беседе.
- Нам всем стоит поучиться выдержке Ее Сиятельства , - спокойно произнес Алер, в его словах не было и нотки укора, пусть и для него самого он там был, адресованный, конечно же, сестре. Однако, герцог в этот раз был согласен с графиней. - Не надо нам останавливаться на полпути, это может расстроить нашу королеву, тем более, скоро должна показаться деревня.

То ли снег, пушистыми хлопьями ниспадающий на истосковавшуюся землю, украл часть звуков, то ли общий гул голосов, но герцог упустил на мгновение, когда что-то изменилось. Где-то за ровным строем стражи послышался свист, веселый и призывающий к вниманию.  И резко процессия преобразилась, превратившись в более радостное и праздничное шествие. Со всех сторон лилась песня, задорные голоса, звонкие окрики разносились по зимнему лесу.
Герцог улыбнулся, поддавшись общей забаве. Он обвел глазами люд, который, не жалея себя, собирался получить от праздника все.
- Вот видите, Ваша Светлость, даже люди не хотят останавливаться, - когда он оправился от  резких перемен среди окружающих, решил вернуться к незаконченному разговору.
Отказавшись от протянутой кружки с вином, Алер на мгновение задумался, что этот внезапный порыв народа улучшить праздник на свой лад разрушил весь порядок процессии, но кто посмеет испортить эту искреннюю радость в глазах людей? Да и Анриетта, он надеялся, оценит этот шаг со стороны подданных.

Отредактировано Alaire Bonnet (2017-12-18 21:18:17)

+11

8

Казалось, холода почти не затронули Дальмас – там, где на севере могли бы покоиться целые снежные шапки, на юге земля просто-напросто подергивалась легкой белесой корочкой. Но все же наступление зимы чувствовалось очень ярко, особенно в такой шумной и суетливой столице – проявлялось это в том, что таковой она почти что и не была. Туссен будто бы погрузился в тихий предпраздничный сон, оказался под искрящим стеклянным куполом, в котором белоснежными огоньками блестели мирно осыпающие землю снежинки. И пусть Северина не очень-то любила весь этот городской гвалт, она успела к нему привыкнуть – и, надо сказать, чувствовала себя странно: будто она снова оказалась в Бессоне, который спустя несколько месяцев пребывания в столице казался чем-то неизмеримо далеким…

Впрочем, с сегодняшнего дня, кажется, все вновь готовилось вернуться в свою колею: шум и веселье готовили свои головы, дабы возложить на них царские венцы, а блеск, как и прежде, все сильнее и сильнее покрывал одежды представителей голубой и не очень крови – то было не сколько ради самого надвигающегося празднества, сколько ради того, чтобы порадовать наконец-таки поднявшуюся на свои бледные немощные ножки королеву.

Северину передернуло, когда впервые за несколько месяцев она вновь увидела тетушку: при первой же встрече она посмотрела на нее тем самым, любящим и всепрощающим взглядом, от которого у ширы в жилах стыла кровь – она, право, никоим образом не могла объяснить это странное воздействие, но именно поэтому всегда избегала королеву. Слава богам, Анриетта не слишком задерживала на Северине свой взгляд – само собой, ее сразу же окружила бесконечная вереница сочувствующих или же пытающих примазаться к несчастью королевы. Северине, на самом деле, сложно было представить, как кто-то мог ей искренне сочувствовать – ей вообще сложно было представить такую эмоцию, как «сочувствие» - все без исключения люди всегда думали лишь о себе и пели песни только в свою честь, какими бы громкими и красивыми словами это не прикрывали, так к чему же сейчас устраивать этот фарс? Конечно, в это загадочное «сочувствие» люди пытались сыграть довольно часто, но сейчас… Сейчас, когда лик королевы вновь взошел на небо Дальмаса, все усиленно пытались сделать вид, будто этот лик – солнце, а вовсе никакое не малозаметное облачко, коим его считала сама шира.

Глу-по.

Северина со скучающе-пустым взглядом, устремленным куда-то вдаль и смотрящим сквозь скачущих впереди представителей чуть ли не всех сословий, польстившихся на праздник, на котором будет присутствовать сама королева, щипнула лошадь за загривок, от чего та с неудовольствием дернулась. Если щипнуть еще сильнее, то она, того гляди, и вовсе сбросит девушку со своей спины – может, хоть так станет немного веселее, чем просто ехать, ехать, ехать и ехать? Как бы то ни было, прислушавшись к своим собственным мыслям, она сразу же нахмурилась – неужели ей правда настолько скучно, что она готова сверху донизу изгваздаться в грязи? Черт бы побрал эти ее мимолетные порывы – пусть порой они служили ей на благо, но в этот раз… Кажется, даже ее мысли подверглись тлетворному влиянию вульгарной глупости окружающих – иначе она это объяснить никак не могла.

Впереди виднелась кудрявая макушка принца Рауля, который о чем-то с кем-то говорил, и Северина, не задумываясь, щипнула лошадь еще сильнее и погнала ее вслед за устремившейся к парочке собеседников матерью – конечно, внутри нее все еще горело подозрение того, что принц Рауль отнюдь не разгонит ее непонятную тоску, а напротив, лишь усилит ее, но… Быть может, на этот раз его пространные рассказы окажутся не такими унылыми?

Как оказалось, рядом с макушкой принца соседствовала слегка занесенная снежинками черноволосая голова дяди Алера, и она еле слышно цокнула, заслышав его слова – ну надо же, выдержке, как же. Быть может, кто-то бы мог подумать, что дурным семенем в семье Бонне оказалась ее мать, но правда лежала в другом: на яблоне, раз за разом извергающей из себя гнилые огрызки, наконец-то появился настоящий, сияющий на обжигающем солнце Дальмаса плод – и само собой, один огрызок бросит все свои силы на поддержку другого, нежели чего-то более совершенного.
Северина дернулась от неожиданности, заслышав такой внезапный шум и гвалт, во мгновение ока наконец-то оказавшись в той, прошлой столице, ныне покоившейся под легким слоем снега, и приподняла брови, попытавшись выразить все свое удивление и, возможно, даже восторг – как-то так нужно на это реагировать, верно?

- Музыка слишком бьет по ушам, - нагнулась она к матери и стала шептать ей на ухо сквозь зубы, видневшиеся через растянутые в широкую улыбку губы, - Неужто совсем не думают, что королеву от такого звука скорее удар хватит, чем она этому обрадуется?

Она выпрямилась и посмотрела на принца, на этот раз улыбнувшись не так восторженно, но по-доброму (каких же усилий это стоило!) сдержанно.

- Только посмотрите, принц, насколько люди любят вашу мать, что устраивают ей такой чудесный сюрприз! – она выразительно посмотрела на группу мужчин, со всех ног понесшихся к бочке с вином, и многозначительно продолжила, - Или, скорее, себе? Ох, о чем это я – что может быть важнее королевы?

+11

9

[indent] Отправиться в имение графа Коломбана на ежегодное зимнее празднование самая безрассудная затея. Леса кишащие разбойниками. Стража защитит? Ну, точно. Всех защитила на ярмарке! Маго скептически отнеслась ко всему этому безумию, когда услышала, где планируются зимние гулянья, надеясь, что Алеру удастся вразумить принцев и остальных благородных господ не совершать очередную глупость. Кажется последнее время никто не желал прислушиваться к благоразумию. Тщетно. Даже Анриетта воспрянувшая духом пожелала лично возглавлять процессию. Её упорно отговаривали, но она уперлась на своем. Все было решено. Герцогиня смирилась с неизбежным, понимая, что биться об неприступную стену с голыми руками бесполезно и крайне глупо.
[indent] Зима пришла, зиме дорогу. Деревья отливали серебром, а землю украсил белоснежный ковер, сверкающий под солнечными лучами. День выдался ясным с легким морозцем, когда процессия вереницей двинулась из столицы на ежегодное торжество. Не заметить эту процессию мог лишь слепец и глухой на оба уха. Королева прибывала в хорошем расположении духа, подобно ледяной диве с коей олицетворяли зиму, расцвела с приходом холодов, если можно было так сказать. Однако Маго не уверена, что самочувствие Анриетты улучшилось с приходом заморозка, дело совсем не в прохладе. Быть может молитвы помогли? Возможно. Каждый искал собственное оправдание улучшения здоровья королевы. Лекари например полагали, что их гремучие отвары и снадобья дали положительный эффект. Более рациональная Маго не сильно доверяла врачевателям, которые бились над здоровьем Анриетты не один месяц и только лучше ей стало, когда герцогиня настоятельно порекомендовала сменить рацион питания монаршей особы. Она полагала, что необходимо испробовать все варианты, но не все сразу. Когда болезнь не отступает, любые способы приемлемы.
[indent] Маго советовалась только со своим супругом относительно изменений в питании королевы. Результат долго не заставил себя ждать, стоило ли делать выводы или банальное совпадение? В любом случае, Анриетте полегчало. Герцогиня положительно отнеслась к предложению Алера ехать вместе с его сестрой монаршей особой. Королева всегда проявляла интерес к компании Маго и любила её стихи, поэтому поездка на празднование обещала стать максимально комфортной. Ла Дива захватила несколько своих сборников рыцарских романов, чтобы развлекать королеву в пути. Мальчишки и девчонки из низшего сословия приметив гербы Мерво долго и упорно бежали за королевской каретой. Люди Туссена были рады приветствовать свою королеву, которая долгое время не появлялась из замка и по улицам столицы ходили не самые лицеприятные слухи, особенно, после злополучной ярмарки, которое в народе окрестили кровавой и тщеславной. Сама Анриетта воодушевившись махала из окошка своего экипажа рукой, когда же они выехали из города, все стихло на какое-то время. Процессия тянулась медленно, поэтому ощущение создавалось, что они не ехали, а ползли. За окном показались деревья, укутанные серебряным одеялом. Мельтешили всадники, которые то и дело норовились кого-нибудь нагнать или наоборот отставали. Алер поинтересовался все ли у них хорошо и действительно королева по прежнему прибывала в приподнятом состоянии, пока ни в чем не нуждалась. Компанию в карете королевы и герцогини разбавляли две фрейлины Её Сиятельства, которые показательно вздыхали по поводу и без. Они практически все повторяли за правительницей южного королевство, казалось, что даже бледность кожи у них была такой же болезненной как у самой Анриетты. Актрисы в них умирают. Вот, кто больше ненастоящих слез прольет, случишь что-то дурное с королевой. Побьют все рекорды по слезовыделению! Герцогиня вздохнула, стараясь меньше обращать внимания на массовку королевы и достала небольшой томик в кожаном переплете. Анриетта попросила зачитать, пока они трясутся в экипаже.
[indent] - История стара как мир. Устроили однажды пир. Текло вино ручьем, купался каждый в нем. Мед на губах остался и каждый в губы целовался. Сыр плавился от жарких слов, хороший в день тот был улов. Над шуткой каждую смеялись, ханжи совсем не прибеднялись...
[indent] Шуточная поэзия, которую королева любила послушать. Маго лаконично зачитывала, когда за окнами послышался свист и счастливые вопли, словно подначивая сказ герцогини. Шум усиливался и вот уже за окном кареты какой-то всадник пронесся с здоровенной кружкой, кажется в ней плескалось вино. Одна из фрейлин рассмеялась, по всей видимости праздничная атмосфера быстро набирала обороты, распространяясь эхом вдоль всей процессии. Маго приостановила свое чтение, проследив взглядом за королевой, чтобы убедиться, что она не испытывает никакого дискомфорта от подобного веселого гула.

Отредактировано Mago Bonnet (2017-12-18 20:17:37)

+11

10

Что же ожидает...
http://s1.uploads.ru/Kg8sP.png

Безмятежность зимы недолго властвовала над этим лесом, в один неожиданный момент уступив странной вспышке над кронами деревьев. Процессия Её Величества не сразу заметила всполохи вдалеке меж темнеющих стволов, но вскоре послышался крик, который проигнорировать не вышло. "Лоскуты!", - простонал мужчина, бросившись под коня принца. "Белки!", - его губы едва шевелились, когда он оседал на землю.

http://se.uploads.ru/pPzvi.png
...деревню и её сюзерена?

Они направлялись если не в западню, то в сердце урагана, ещё не зная, что в деревне близ имения графа Коломбана шло жестокое сражение, прерванное мощным взрывом, грозящим перерасти в лесной пожар. Где властитель этих земель? Почему никто не пришел на их защиту? Кто в самом деле напал на деревню и напал ли? Когда путь назад кажется ещё более опасным, чем напористое движение вперед, то что остается простому человеку - принять бой или попытаться избежать его?

+2

11

- А вы много раз видели снег? – Вопрос, обращенный явно в ее сторону, заставил герцогиню встрепенуться. Езда в карете, особенно в зимнее время года, всегда несколько абстрагировала женщину, выводя ненадолго из игры жизни. Она любила снег, любила этот размеренный, немного вялый звездопад из белых хлопьев, любила, как медленно и сонно текло при этом время. В карете нельзя было полностью ощутить свежесть воздуха и заразиться бодростью, поднять свой запас силы. Наоборот, откинувшись на спинку сидения, сложив руки на коленях и взирая на вид из окна, мысли как будто рассеивались, отправляя сознание куда-то далеко, куда никогда не ступала и ступит нога смертного. И, честно, за момент поездки в компании девочки и ее компаньонки, Куница уже успела немного задремать, поддавшись от монотонности снегопада.
Да, точно… Сейчас было не время для сна и тумана в голове. Все же, она ехала на праздник в новом для себя окружении, казаться же уставшей и сонной дамой средних лет ей уж точно не льстило. А между тем, ее ведь и правда привлекала идея сблизиться с широй Лаваей, которую так расхваливал один из друзей на последнем приеме. Говорили, что она чиста как вода в горном роднике, невероятно мила и, более того, честна и ласкова. В последних двух характеристиках Кунице еще не довелось убедиться при личной беседе, но вот о нежности и воздушности данной особы говорить не приходилось – стоило лишь посмотреть на ее открытое лицо. Не порочность и детские черты эффектно выделяли ее на фоне хитрости и злостности женщин высшего света. Да, пожалуй, этот свет и правда подсвечивал девочку, так что, родись Санча не герцогиней, а герцогом, она была уверена, что однозначно бы обратила на нее свой восхищенный пылкий юношеский взгляд. Благо, ей повезло родиться женщиной, посему сердцу казалось достаточным и просто эти взгляды ловить на себе, без излишков самопожертвования.
Чтобы вновь не погрузиться в далекие от событий думы, представительница Бальбин живо перевела свой взгляд с сонного пейзажа на свою собеседницу. И, как она заметила, не зря. Стоило какому-нибудь кавалеру проехать мимо их кареты, как девочка цеплялась за него взглядом, словно пытаясь кого-то отыскать. Неужели любимого? На деле, это похоже было на единственный верный вариант ответа. Все же, герцогиня не удержалась, это невинное поведение буквально заставило ее улыбнуться и вновь разбудить свое неудержимое влечение к празднованию. И да, речь шла не столь о празднике в Колобане, сколько о празднике в душе.
- Королева Анриетта, спрашиваешь? – Призадумавшись, герцогиня мимолетно подняла глаза на потолок, пытаясь побудить себя на толковый и здравый разговор. – Честно сказать, мне кажется ее быстрое выздоровление чудом, и, пусть я и отношу себя к людям мечтательным, но поверить в это чудо не могу так запросто. Сколько времени ее состояние все ухудшалось и ухудшалось?... Я бы могла бы принять, если бы мне сказали, что она идет на поправку, - Боги, я этому от всей души молюсь! – но чтобы она так быстро выздоровела и возглавила процессию?...
Герцогиня в разговорах любила короткие паузы. Они придавали ее речи бОльшую эмоциональность, помогая выказать свои истинные чувства к действительному. Кроме того, эти паузы давали ей немного отдышаться. Ей было свойственна несколько излишне быстрая речь, которую постоянно было нужно сдерживать в себе, заставлять говорить медленно и неторопливо, дабы не заставить собеседникам лишний раз сомневаться в своей честности. Все же, если ты говоришь правду, это еще не значит, что в эту правду поверят остальные, так что принуждать в разговорах людей к доверию было просто необходимо. Впрочем, благо, ее паузы не казались наигранными, да и не длились слишком долго.
- Она стойкая женщина. Боюсь, как бы...
Внезапно, не столь далеко от их кареты, кто громко засвистел, и быстро, подобно нарастающей волне, этот свист перенесся по всему ряду, захватывая всех целиком. И зазвучала музыка, и вся унылая процессия в раз окрасилась в яркие праздничные цвета. Кто-то от большого ума даже умудрился поступать об их карету и забросить охапку разноцветных ленточек и клочков ткани. Довольно милая проказа, которая пусть и немного подпортил прическу герцогини, но заставил ее уже по-настоящему воспрянуть духом, доводя чуть ли не до смеха. Тот час же Санча высунулась в окно, дабы посмотреть что же творится на улице. Песни, пляски, артисты, жонглеры...
Здесь были все! И это было воистину прекрасным и очаровывающим зрелищем.
- Девушки, вы только посмотрите на это! Какая красота! Умудрились же такое организовать?!

+9

12

Боюсь, все дамы, кто хоть немного волновал меня, остались впереди, — Арман недвусмысленно намекал на матушку и сестру: всерьез о женитьбе он начал думать сравнительно недавно, и из всех дам королевства наиболее подходящей кандидаткой на роль супруги ему казалась шира Элоиза, верная спутница и подруга принцессы Эстель. Она уж точно смогла бы прекрасно управляться с делами графства, стать ему добрым другом и советчицей. Вместе с тем и принцесса Эстель, младшая сестра рассудительной Колетт, порой вызывала у него какие-то чувства, природу которых Арман едва ли мог разгадать. Веселым нравом, этой удивительной для королевского двора чистотой и невинностью она напоминала ему давно покинувшую этот мир Ноэми. Рауль говорил, что и его возлюбленная шира Ноэль отличалась редкой неиспорченностью, и в том не было резона сомневаться, но ее Арман знал лишь заочно. А вот принцессу и ее подругу видел значительно чаще.

Да и разве можно предпочесть чье-либо общество вашему? — поинтересовался граф, смеясь. Он чувствовал себя неловко, притом весьма. Арман, конечно, знал, что красой природа его не обделила: не родиться мало-мальски привлекательным в семье Ромпье потянуло бы преступлением. Но из уст Дарио эти шутливые комплименты звучали иначе. И воспринимались тоже. Как славно, что художник, точно по мановению волшебной палочки, превратил торжественную процессию в сияющий всеми цветами радуги пир и это отвлекло графа от удручающей попытки самоанализа! Копание в собственных чувствах было бы неуместно, да и ни к чему хорошему точно бы не привело. Не время для серьезности, время для веселья!

Экстравагантный поступок Дарио показался Арману превосходной идеей. Им всем так не хватало чего-то, что могло бы взбодрить, развеселить эту процессию, в которой каждый так или иначе думал лишь об одном: как там королева? Справляется ли она? Выдерживает ли бремя ответственности на своих хрупких плечах? Да, всем сейчас явно не до празднеств. Самое время отвлечь всех, напомнить, что окончание года сулит обновление. И кто, как не маэстро мог решиться на подобный способ влить в торжественную процессу ярких красок? Музыка звучала со всех сторон, но не сливалась в нестройную какофонию. Всюду сияли огни, в глазах рябило от причудливого разноцветья.

Воистину это лучшая ваша шалость! — воскликнул Арман, окончательно нарушая все законы приличий: ему, привыкшему не демонстрировать своих искренних эмоций, в компании Дарио было чрезвычайно сложно соблюдать это незыблемое правило. Будь на месте его чудесного приятеля кто-то иной, граф Эрвье бы с легкостью хранил маску невозмутимости на своем лице, но рядом с Дарио он заметно расцветал и молил богов лишь об одном: чтобы это не было настолько очевидно.

Гром среди ясного неба. О, как хотелось, чтобы Арману просто почудилось. В отчаянии он взглянул на Дарио, не пытаясь скрывать своего беспокойства, которое мгновенно сменило безмятежность на его лице.

Я не понимаю. Мне кажется, я слышал крики, и отнюдь не радости. Что там происходит?

Мчаться вперед — таким было первоначальное желание. К стражникам, разделившим процессию на две части. Может, они что-то знают? Будь Арман хоть каплю безрассуднее, так бы и поступил, не подумав о последствиях. Но, увы, он вот уже седьмой год был вынужден предполагать, что могут повлечь за собой его поступки.

Нужно было избежать паники. Что бы там ни происходило, паника только все усугубит. В памяти были уж очень свежи воспоминания о ярмарке и давке. Арман оглянулся: если придется срочно поворачивать назад, спасаться от неизведанного впереди, это может занять много времени. Экипажи неповоротливы по большей части, а всадников не так много.

Но как же сильно хотелось, чтобы всполох, мелькнувший впереди, оказался наваждением, грезой, от которой можно просто отмахнуться.

+10

13

Все складывалось слишком хорошо, что должно было радовать Рауля, но не радовало. Он испытывал беспокойство, глядя на карету матери, но напоминал о том, что с королевой там прекрасная Ла Белла, которая старательно окружала мать заботой даже до того, как стала частью их семьи, выйдя замуж за герцога Бонне. Тревожиться было не о чем, но, все же, спокойствия на душе у принца не было, поэтому он на мгновение прикрыл глаза, а затем заставил себя прекратить хмуриться. Ладно члены его семьи видели его беспокойство - народ точно не должен был. Только лишних пересудов и толков не хватало, а ведь королева только-только сообщила о том, что чувствует себя лучше, так что лучше ему не показывать никому свою кислую мину и попытаться хотя бы изображать веселье.

-Вы правы, не стоит расстраивать королеву, - кивнул Рауль, расценив слова Алера как своеобразное предостережение - не показывать, что у него творится на душе, принцу повторяли едва ли не с младенчества. Он поспешил отвлечься и повернув голову к поравнявшейся с ними графине Ромпье. Он часто сравнивал ее с матерью, но, помимо внешнего сходства, находи между ними мало общего, разве что неоспоримую любовь к своим детям. В остальном же... Королева Анриетта не была похожа ни на кого из семьи, в которой родилась. -  Рад, что ваша вера в матушку так крепка, дорогая тетя. Позвольте узнать, почему вы не составляете ей компанию? Мне казалось, что вы не любите трястись в седле. В карете было бы куда удобнее, вы так не считаете?

Следом за одним членом славного графского семейства Эрвье к ним присоединился еще один - Северина, дорогая кузина, поспешившая отметить, как рады приветствовать королеву люди. Рауль взглянул вперед, вслушался в шум впереди, но улыбка, в которую вот-вот готовы были растянуться его губы, так и не появилась на его лице. Брови снова сошлись на переносице, и принц пришпорил коня, чтобы оказаться впереди, потому что шум и странное зарево никак не походили на что-то связанное с праздником Он даже не оглядывался, слышен ли был стук копыт за его спиной, не знал, последовал ли за ним Алер, потому что то, что ждало его впереди, заставило дернуть поводья на себя, останавливая дико заржавшего жеребца, едва не ставя его на дыбы.

Яркое пламя пожара, объявшего деревню, пугало коня, и Рауль поспешил слезть с него, передавая уздцы одному из мужчин в своей сопровождении. Оглянувшись, чтобы убедиться, нагнал ли его кто-то из спутников, принц сжал ладонью рукоять меча на поясе. Лязг клинков и крики были ему прекрасно слышны, и он судорожно вспоминал, сколько с ними людей, сколько с собой оружия. Вряд ли они готовились к подобному, направляясь гна праздник.

-Зараза, - тихо рыкнул Рауль, и принялся раздавать указания, собравшимся вокруг него. - Остановите процессию, поставьте к каретам людей, соберите всех свободных! Быстро, кому я сказал!

В деревне творилось что-то, что твориться в ней не должно было, а Раулю не терпелось узнать, что стало причиной этого безумия. Пламени, обдавшего его жаром он не испугался, как и меча, который пришлось парировать стоило ему с несколькими людьми обойти первый же дом. Сквозь шум боя до него доносились крики про "Лоскуты" и "Белок", оба названия он слышал, оставалось лишь узнать, кто за кого и прекратить это все как можно скорее.

+10

14

Как-то в ее любимой библиотеке при храме Бога-Хранителя Ноэль попался в руки трактат «О природе чудес». Прочитала она его не весь, потому что, не смотря на привлекательное название, внутри были сплошь велеречивые пространные религиозные рассуждения, а такое в тринадцать лет не сказать, что удобоваримо. Но кое-что Ноэль все же вынесла. Например, что чудесное не только удел мечтателей. Чудеса, они для всех, не зависимо от возраста, положения и даже веры. Проявления божественной воли – это такая же данность бытия, как рождение и смерть, и чудо, как одна из разновидностей этих проявлений, наряду с благословениями, тоже. Внезапность – атрибут чуда, без него оно стало бы уже чем-то иным, поэтому чудес нельзя было требовательно ждать или пытаться предсказать обычному человеку, а те, кто это делали, заблуждались в высокомерии, полагая, будто им могли быть известны подлинные божественные замыслы. Чудо не обязательство, а, скорее, неожиданный подарок.
Еще в трактате приводились виды чудес, систематизировались обстоятельства, сопровождавшие их, но в это Ноль уже особо не вникала, а уяснила, что, по крайней мере, у человека всегда была надежда.
Пока герцогиня говорила своим тембрально богатым голосом о чудесах и здоровье королевы, Ноэль слушала со вниманием, непроизвольно расправляя на коленях складки своего светло-голубого платья, василькового оттенка, жестами выдавая взволнованность и заинтересованность поднятыми вопросами. Ответила же так:
Нет, пожалуйста, не теряйте веры в чудо, и если поправка королевы внезапна, то тем более! Я знаю, это ужасно самонадеянно, но, когда думаю обо всех, кто молится о здоровье Ее Сиятельства, - а таких было много, не могло не быть, - об их голосах, о том, как в своих обращениях к Благим они сливаются в один громкий призыв, мне кажется, это никак не могло бы остаться без ответа. И…
Ее слова прервало явление самого что ни на есть чуда, хоть и рукотворного. В подражании Богам в их созидании, люди были способны сотворить нечто по-настоящему прекрасное. Звонко рассмеявшись, шира Лавайе подхватила несколько заброшенных в карету ярких лент, и откинув подальше от окна занавеску, высунула руку наружу, махая в приветствии каждому оказавшемуся поблизости артисту.
В ответ на восторги герцогини Ноэль повернулась к ней с улыбкой:
Чудо существует!..
И тут в отдалении прогрохотало.
Что это, салют?! Вы что-нибудь видите, герцогиня?
Многоцветная огневая диковинка, завезенная с Ирадийских островов, очень быстро прижилась в Дальмасе, став неизменной частью больших праздничных торжеств, и Ноэль страсть как хотела поглядеть на столичные потешные огни. Но с ее стороны кареты пока ничего не было видно.
Музыка все также разливалась в воздухе, как и радостный смех, танцоры продолжали свое непрерывное движение. Однако… Их кучер отчего-то остановил карету, вызвав тем самым возмущенный бас кого-то позади, но ругань осталась без ответа, заместо возница наклонился с высоких козел и обратился к своей хозяйке:
Ваша Милость, там дым повалил впереди, больно много дыму-то, неладное что-то.
Улыбку Ноэль смыло, как пену, угнанную отступлением морской волны, уступая место чего-то тревожному. Девушка окаменело замерла, остановив на герцогине обеспокоенный взгляд, потом вдруг резко обернулась и высунулась в окно, но из ее положения все также ничего нельзя было увидеть. Тогда, бросив коротко: «Я только погляжу!», она открыла дверцу и спрыгнула в свежий снег рядом с оброненными красными лентами, зловещим пятном выступившими на белом. Пройдя вперед до упряжки, Ноэль, привстав на цыпочки, и впрямь заприметила дым над верхушками деревьев, слишком густой, не как от одиночного костра.
Дорога впереди виляла, разглядеть голову процессии не получалось, но оттуда по цепочке передавались крики с приказом остановиться. Все больше и больше карет вставало на месте. Хотя позади еще играла музыка, но все отдаленней и тише. Общее настроение менялось на глазах. Так внезапный шквальный ветер пригонял с моря огромную мрачную тучу, которая в мгновение застилала солнце, хотя этого, казалось, ничто не предвещало.
Ноэль пришло в голову, что она совершенно не знала, где теперь находилась карета Филомены и ее сестер. А Рауль… Хотя Ноэль и выглядывала его по дороге, но больше из надежды, чем из уверенности, что действительно увидит. Разумеется, он должен был находиться во главе процессии подле своей матушки. И разумеется, он будет среди первых, кто кинется разбираться в произошедшем впереди, что бы там ни случилось.
Прикусив нижнюю фалангу указательного пальца в попытке как-то справиться с леденящим чувством, сковавшим спину, Ноэль еще раз осмотрелась. Взгляд ее остановился на высоких кучерских козлах, откуда был хороший обзор. Поспешив к ним, шира нашла опору среди креплений каретных рессор и протянула руку.
— Помогите подняться, - отрывисто приказала она кучеру, который нашелся не сразу, явно опешив от прихоти благородной ширы. Но все же подчинился, и подвинувшись на край, дал ей место на козлах.
Госпожа, вы бы…
— Все в порядке, потревожу я вас недолго.
Едва ли ее сейчас могло волновать, как воспримут ее поступок окружающие, включая герцогиню, когда неизвестность так подстегивала переживания. И обзор, открывшийся с высоты козел, ничуть их не уменьшал. Дым валил все гуще, вдоль процессии спешили вооруженные стражники, а среди моря лиц, пеших ли, конных, выглядывавших из карет, не было тех, чья судьба особенно беспокоила Ноэль. Из знакомых она узнала только маэстро Дарио со спины, находившегося в компании графа Ромпье впереди через две кареты.
Вдруг краем глаза Ноэль будто бы уловила какое движение среди деревьев, какие-то фигуры. Не показалось ли? Повернув голову влево, шира вгляделась в лесную чащу.

Отредактировано Noele Lavallee (2017-12-25 18:03:17)

+11

15

Конечно, от Флорианны ожидалось, что и она пополнит свиту денно и нощно кудахтающих вокруг сестры наседок, вот только в отличие от большинства её компаньонок, у графини были дела поважнее, чем пустые причитания подле больной. Да и кислая мина, которая непременно появилась бы на её лице от женской трескотни ни о чём, едва ли бы поспособствовала выздоровлению Анриетты. Хотя главная причина крылась куда глубже. За все эти годы, что её младшая сестрица восседала на чужом троне, ей так и не удалось избавиться от чувства раздражения, вспыхивающего в груди каждый раз, стоило лишь всеобщему вниманию сосредоточиться на королеве. Находясь на расстоянии от сестры, она могла чувствовать себя самой собой, но стоило им попасть в одно общество, как пресс из социальных ролей и прочий монархический церемониал отодвигал Ромпье в тень, подчёркивая разницу в нынешнем положении сестёр Бонне. И это грызло её сильнее всего. Превращалось в унизительную ежедневную пытку, которую требовалось претерпевать с улыбкой на устах, ради будущего своих детей и амбиций самой графини, к реализации которых она сейчас прикладывала так много усилий. Пускай заискивают расположения у живого мертвеца, Флорианне всё это ни к чему — совсем скоро эти же лицемерки будут заискивать уже перед ней самой. И вот это будет действительно увлекательно. Ради такого не грех было и подождать пару десятков лет.

— Если бы я не была уверенна, что ваша мать в хороших руках, то ни за что бы не оставила её одну, — изобразив обиженное недоумение в ответ на вопрос принца, Флорианна перевела взгляд на брата, наклоном головы подчеркнув, что сей незатейливый комплимент предназначался его супруге. Сам факт этого внезапного брака вызывал у графини чистый восторг. А ведь раньше она никогда не верила в изречение о том, что если долго сидеть у реки, рано или поздно по ней проплывут трупы твоих врагов. Как оказалось, доля правды здесь все же была. Вот и её совсем не глупый братец (один из немногих придворных, кого Флорианна считала себе ровней и даже уважала) повелся на смазливое личико Маго, перекрыв себе путь к более выгодным союзам бессмысленным мезальянсом. Ромпье видела в этом не что иное, как чрезмерную самоуверенность в собственном положении и влиянии, а чрезмерная самоуверенность ещё никого не доводила до добра. И брат её не будет исключением, чтобы он там о себе не возомнил. Сейчас же графиню куда больше волновали союзы потенциальные, нежели уже свершённые. Именно с этой целью она и затеяла разговор с принцем, которому, увы, так и не суждено было состоятся.

«Чтоб их неблагие прокляли», — резко потянув коня за уздцы, дабы не наехать на неожиданно начавших тормозить участников процессии, Флорианна с трудом удержалась в седле. Крики, которые долетали до них из леса, нравились ей ещё меньше, чем едва не состоявшееся падение.

— Ты в порядке? Держись рядом со мной, — на секунду сжав руку дочери, Ромпье посмотрела ей прямо в глаза, дабы убедиться, что среди всего этого шума и криков её просьба не осталась неуслышанной. Если разбойники всё же пробьют кольцо охраны, она едва ли сгодиться на роль защитника, но снова потерять Северину из виду, как тогда, на ярмарке, снова терзаться волнениями о её судьбе — допустить подобную оплошность дважды графиня не могла. О судьбе же Армана, оставшегося в другой части шествия, оставалось только молиться. Развернув коня на сорок пять градусов, она пыталась разглядеть, что происходит в дальней части процессии, однако в толпе уже начал зарождать хаос, который нисколько не способствовал хорошему обзору. Ситуация до смешного напоминала недавнюю трагедию на ярмарке, только смеяться совсем не хотелось.

+11

16

Только не это. Прошу.
Дарио замер: из-за кромки деревьев тянулись клубы серого дыма. Воздух был пропитан гарью. Стоило веселью вот-вот прокатиться вдоль процессии, как звонкие песни тут же оборвались неведением. Телеги, всадники, танцоры и артисты. Все притихли в ожидании. Он слышит шепот то тут, то там, что вот-вот сорвется паникой в толпу.
- Нельзя допустить паники. - Едва слышно бросил, обращаясь к графу. Дарио подобрал повод. Рыжий конь ждал команды, начиная нетерпеливо топтаться на месте.
- Арман, - не милорд, - найдите родных, - голос его звучал сдержанно, но настойчиво. Рука художника опустилась на запястье молодого мужчины, - и прошу вас, берегите себя.
В этом уверенном, но незаметном чужому глазу жесте читались забота и отчаянная мольба "будь осторожен". Вольность, которая не сойдет художнику с рук, но его это едва ли беспокоило.
    Дарио не знал, что его ждет впереди. Если это разбойники, как ропочет толпа, то толку от него, как от воина, будет мало, но как инженер может пригодиться.
- На телегах - за мной. Если есть выжившие, им понадобиться наша помощь. - Живо пришпорив коня, сорвался с места галопом, нагоняя первых, кто решился помочь тлевшей в огне деревушке. Довольно смерти. Однажды он уже дал слабину, позволив разбойникам сжечь чужой кров...убить безвинного ребенка. Впредь не позволит повториться этому вновь, чего бы ему этого не стоило.
    На подъезде к деревне лес обрывался выжженной палью. Словно рассвирепевший дракон бойко вцепился в деревушку, терзая ту своим пламенем, и теперь когда-то пышные ели походили на дымившиеся колья, сменив красочное убранство на пепел.
Дарио осадил коня, спешившись у первой горевшей избы. Яркие языки пламени вздымались к небу, жадно пряча деревянный дом в свои объятия. Не прикоснуться, не подступиться - бьет жаром.

    Мужчина с ужасом поднял голову, отзываясь на скрежет догорающего дерева. Не успел он поступиться к ступеням, как здание рассыпалось карточным домиком, схоронив под собой крики возможно запертых внутри крестьян. Сколько их там было? Мужчины, женщины или дети? Удушливый запах гари не позволял подойти ближе. Прикрывая лицо от залы и пламени подолом плаща, художник с трудом отступил в сторону. Ему было трудно осознавать свою беспомощность в данной ситуации - отголоски светлой надежды обещали найти живых в обломках дома, но разум говорил об обратном: в самом сердце этого треклятого огнища не выжить.
Сквозь едкий дым, что застилал глаза, трудно было разглядеть хоть что-то. Дарио ориентируется в гуще огня лишь на шум и силуэты. Отступать поздно. Не случилось спасти этот дом, обязательно получится следующий.
- Эй, - крикнул что есть мочи, уповая найти выживших крестьян, - есть кто? Есть кто живой? Отзовись!
    Сквозь шум и треск дерева слышались крики. Детские.
Чтобы отпереть сарай, он обмотал руки в плащ, дабы не обжечься. Боль. Он ее не чувствовал, как и жар. Без сомнений, опьянен риском, но потом его коснутся и шрамы, и ожоги. Дарио готов был поклясться, что его вело проведение, и без божественной помощи не обошлось. Не получилось бы выбить двери, откинув в сторону массивную задвижку, не выволок бы из гущи дыма пару испуганных детей, прикрывая тех собой.

Отредактировано Dario (2017-12-29 17:08:44)

+11

17

Просто замечательная компания подобралась сейчас подле принца, не правда ли? Разве можно остаться наедине, когда вокруг полно людей? Хотя, конечно же, никто не пытался здесь уединиться. Если бы было такое желание, нашлась бы тысяча причин, чтобы остаться вдалеке от всей праздничной процессии. Конечно же, Алер был готов встретить неожиданных собеседников во всей этой толпе благородных лиц, но сестра вряд ли была неожиданной.
Как и Флорианна, ее дочь, так похожая на мать характером, тоже оказалась рядом. И обе они, уже чуть ли не в унисон, говорили о любви людской к королеве, о том, что не стоит останавливаться, что стоит продолжить путь. Проще всего было поверить в то, что мать и дочь действительно заботятся об Анриетте, если бы их речи не были настолько похожими. Последняя фраза Северины могла бы превратить это все в фарс, если бы у кого-то из присутствующих было бы желание это заметить. Но нет, герцогу сейчас совершенно не хотелось обращать внимания на родственников, которые, как всегда, старались быть в центре внимания.
Алер Бонне был предельно молчалив, улыбаясь в усы от того, как Рауль отвечал Флорианне. Принц давно был самостоятельным молодым человеком, о чем он, признаться, забывал, отчего в душе появлялась какая-то блаженная душевная тоска. Кажется, некоторые старики говорили о подобных чувствах. Когда твой подопечный радует успехами, но ты все равно отчаянно цепляешься за былые воспоминания? Это было всего лишь наваждением, но каким сладким. Если бы герцог не был уверен в своих силах, он бы обозвал сам себя старым дураком, не иначе. Он же все время был сильным и молодым душой и телом, какая старость раньше времени могла его посетить? Не старость, но слабость. На том и остановимся.
Все начало происходить слишком быстро, увлекая в свою круговерть, сминая и запутывая. Вот вдалеке что-то вспыхивает, раздаются крики. Герцог останавливает коня, мгновение непонимания на его лице.
- Принц! - крик тонет среди голосов из леса, но не достигает ушей Рауля. Он уже мчится вперед, на ходу отдавая приказы. В начинавшейся суматохе это было так некстати, догнать его Алер уже не успевал. Но не так ли давно в очередной раз племянник доказал всю свою состоятельность? Беспокоиться было не о чем. Или же оставалось себя успокаивать этим.
В душе нарастало беспокойство, как бы не пытался себя успокоить герцог, все же если что-то случится с принцем, то он себе не простит, что не отправился сразу же прорезать людскую толпу, ради поисков. Сейчас же предстояло сделать кое-что еще. То, на что он хоть как-то сейчас повлиять мог.
Алер быстро спешивается, оценивая обстановку. Верхом среди нарастающей паники он бы не пробрался и дальше соседнего лошадиного крупа. А так хоть какой-то был шанс, благо, что цель его была не так далеко, поблескивая золотом на резных дверцах. Пара шагов, и вот, он у королевской кареты.
Тем временем, процессия совершенно встала, повинуясь приказу принца. Кто-то вытягивал шеи, привставал на стременах, кто-то пытался выбраться из карет, дабы узнать причину остановки и громких звуков где-то в лесу. Мужчина не был склонен к праздному любопытству, он с самого начала говорил, что не очень хорошая идея проводить празднество в лесу. И, к сожалению, оказался прав.
- Все в порядке? - распахнув дверцу остановившейся кареты, Алер заглянул внутрь. И вместе с ним внутрь ворвался скромный поток зимнего воздуха, освежающий скованность неведенья.
Герцог не был на ярмарке, но он был рад, что Эрмина отказалась от участия в празднике. Он надеялся, что все закончится благополучно, а не так, как это было осенью в столице. Наверное все те, кто был тогда там, испытывают нехорошее чувство. Но сам он все же смел надеяться, оттого и был взвинчен, как пружина, готовая тотчас распрямиться. Он бы был готов остаться с ними, чтобы душа не рвалась из груди, но долг звал обратно.
Драгоценные минуты, отведенные для действий, утекали сквозь пальцы, как воздух, свежий и зимний, наполнялся гарью. Ему казалось, что он слышал принца. Удостоверившись в том, что с супругой и королевой все в порядке, герцог стремительно направился туда, откуда, как он был уверен, ему слышался Рауль. Люди, что были уверены в способности помочь, нестройными группами тянулись к разоренной деревне. Алер освободил от ножен меч, как только приблизился к деревне, в компании таких же, готовых ко всему, людей.
Рядом рухнула стена обгорающего дома, рассыпавшись на доски, которые сейчас были похожи больше на дрова. Сноп искр и волна жара обдала герцога, кажется, тем самым, опалив левую сторону лица и часть волос. Но он не был уверен, он этого не заметил. Крики про "Лоскутов" и "Белок" увлекали его сейчас куда больше.
Меч отражал пламя сгоревших жизней, он пел как угли трещали повсюду сейчас здесь. Герцог же жаждал увидеть тех отчаянных, что устроили весь этот кошмар. Людских криков было уже не слышно.

+11

18

Как только издали послышались истошные вопли, возвещающие о том, что в деревне явно не все в порядке и крестьяне с прочим обычным людом совсем не ждут их с распростертыми объятьями, Северина осознала, что беспокоилась насчет скуки совершенно зря – по-видимому, в последнее время все массовые сборища становились обречены на… Провал? Нет, совсем не на провал: скорее уж, на то, чтобы быть слишком жаркими и страстными. На ярмарке пресловутая страсть кипела в воздухе так сильно, что Северина задыхалась – сейчас же, когда она поглядывала вперед, то даже начинала побаиваться того, что на сей раз, если она сходит не той фигурой, то задохнется в прямом смысле этого слова. Порою, темными вечерами в родном Бессоне, она могла часами смотреть на огонек, танцующий на жестких угольках в камине – это ее всегда успокаивало, пусть и причин для какого-либо беспокойства у Северины никогда не было (а если и были, то они давно сплыли… или совершенно случайным образом упали с крыши). Но зрелище, представшее ее глазам, шире не очень-то нравилось – ей совсем не улыбалась возможность запечься заживо прямо здесь, будто бы она какая-нибудь дешевая рыбина, которой решил потчевать своих гостей нищий крестьянин.

- Буду в порядке, если мы поскорее отсюда уберемся, - выдохнула Северина, глядя на мать, а затем резко дернулась: кажется, немного вдали ей привиделась карета, схожая с той, что была у королевы, - Может, имеет смысл держаться поближе к королеве, если уж все мужчины оказались настолько отважными, что решили нас бросить? К ней точно поспешат все рыцари, чтобы с этой прекрасной головки не упало ни одного…

От неожиданности Северина потянула коня в сторону: один из приближенных принца, что прежде ехал рядом с ним, а потом отчего-то не отправился вслед, подкосился на своей лошади, а затем безвольной куклой упал прямо на землю. Он истошно завопил, согнувшись в три погибели, и схватился за живот – сквозь руку, обхватившую талию, скованную железными латами, заметно торчало длинное древко стрелы. Конь, на котором он прежде восседал, громко заржал и изо всех сил рванулся вперед – привносить еще больше и больше вязкого хаоса туда, где тот начинал свое единоличное правление. Северина быстро пригнула голову, чтобы не задело и ее, и, притихнув, кивнула матери в сторону кареты, рядом с которой все еще было спокойно: разбойники были либо слишком глупы, либо слишком умны, чтобы напасть на королеву в первые же минуты. Девушка все же предпочитала первый вариант: в конце концов, те, кто предпочитает действовать кулаком, нежели собственными мозгами, попросту могли бы и не догадаться – откуда ж им, если голову они совсем не развивают?

- Если вот это, - в голове вновь промелькнул образ павшего рыцаря, - будет отвечать за нашу защиту, то мне кажется, мама, что будет проще всего научиться владеть мечом самим.

Сквозь суету, полную лошадей и людей, которые с каждой секундой все больше и больше обращались в настолько диких животных, что лошади могли бы им позавидовать, Северина погнала своего коня к карете, но вдруг внезапно остановилась: по-видимому, разбойники все же решили не оправдывать ее ожидания и показались подле экипажа. Сначала одна, за ней вторая, третья… Головы все выныривали и выныривали из кустов, постепенно окружая карету, и под ложечкой у Северины неприятно засосало: в ее голове отчаянно копошились мысли, смешиваясь, соединяясь друг с другой и разрушаясь, рождаясь и умирая, но ни одна из них так и не могла обрести четкую форму, показаться перед ней и, наконец, направить – показать, куда идти, показать, что делать, потому что Северина этого не знала. Ей было искренне ненавистно это чувство незнания и беспомощности, шира желала огня и страсти, но ей не хотелось того, чтобы огонь поглотил и ее; шира желала кипящей ненависти и бурлящей крови, но ей не хотелось, чтобы все то обратилось против нее самой.

Что, если королева сейчас умрет – что будет потом? Что, если эти стервятники во мгновение ока не оставят от нее и клочка, даже не оставят ее истекать кровью, а сожрут полностью, сожрут даже малейшую капельку пота, стекающую с ее лба, чтобы Анриетта не смогла оставить в мире даже этого? Где-то в глубине души Северине не хотелось, чтобы тетушка отдала свою жизнь таким жалким образом – если бы так произошло, то, будь она на месте Флорианны, Северину бы сжирал обжигающий стыд: проиграть кому-то, кто даже не смог достойным образом погибнуть…
А что, если это коснется их – ее, мать и… Армана. Армана, про которого они ничего не знали – знали только то, что он затесался в хвосте процессии. Что же, от осознания этого отчасти становилось легче – возможно, тех, кто остался в конце, так ничего и не коснется, но что же делать им, благородным дамам, очутившимся на краю бури? 
Возможно, двигаться к самому ее глазу – быть может, там-таки будет спокойнее? Быть может, там они, наконец, смогут выдохнуть?

+11

19

«Что?», - не успела герцогиня и взгляд навести на собеседницу, как та уже выскочила из кареты, оставив лицо Бальбин наедине с собой. И когда все успело приобрести такой поворот? Стоило лишь начать наслаждаться красотой и прекрасными песнями, как процессия в раз утихла, остановилась и начала жалостливо поскуливать, смотря с опаской вперед. Естественно, Санча не относилась к тому типу людей, что стал бы сидеть на одном месте, не полюбопытствовав о происходящем. Право, она не успела уловить тот момент, когда кто-то из леса начал вопить, когда дым над зарослями и приближающейся деревушкой лишь начал подниматься. И, стоит немного возгордиться своей благородностью, шира Эррера не могла оставить столь опасное происходящее не только из-за своей любопытности. Не любила она вид страданий, так что насколько бы сильно сердце не сжималось в испуге, но это не мешало выйти из мнимого убежища и пройтись вперед.
Снег под туфлями уже был замят несколькими десятками лошадиных копыт, а толпа впала в такое замешательство, что об опасности попасться под скачущего жеребца и речи быть не могло. Раскрыв в изумлении рты, кто-то просто встал как вкопанный, а кто-то, подобно двум благородным ширам, вышел из карет и подхватил общее волнение уже из чужих уст. На этом, пожалуй, действия людей начали разниться. Кто-то с уверенностью бросился в горящую деревню, искать выживших, кто-то просто не знал как себя повести, а другие же искали взглядами своих близких. К счастью, герцогини не было кого искать в этом шествии, единственное существующее для нее сокровище сейчас было в ее замке, укрытое неприступными стенами, у него должен был начаться урок языкознания. Отец, как человек больной и обеспеченный, находился в постели, окруженный врачевателями и лекарями, о нем так же не стоило волноваться. Ну, а все другие уж точно могли бы постоять за себя. Так что женщине оставались лишь два варианта: идти на помощь или побежать к череде стражников, умоляя о защите. Конечно же, она была склонна к первому варианту. Наступление для нее всегда казалось более стойким щитом, нежели жалобное поскуливание в норе.
Осмотрев окружение еще раз, но уже с дороги, Санча про себя отметила, что ветерок имеется, а следовательно пожар может довольно вольно разгореться и, не позволят того Боги, сойдет на весь лес. Снег… Все же, лучше бы, чтобы эти хлопья в мгновение ока обернулись в капли дождя и превратили сегодняшний медленный белый вальс в сильнейший ливень. Это бы стало лучшей преградой для огня, нежели сотня храбрых мужей, что бросились сейчас в полымя с надеждой спасти кого-то от языков дикого огненного зверя. Сойдя немного с дороги, герцогиня приблизилась к лесу, на небольшой холмок, дабы было проще разглядеть происходящее. Благо, зрение и местность позволяли увидеть даже с высоты человеческого глаза картину горящей деревни. Коллектив спасателей, как оказалось, собрался пусть и не большой, но внушающий доверие, по крайней мере, ей удалось немного разглядеть, как кто-то с невероятным отважием или просто под властью сильных чувств, бросился в горящий дом.
«И все же… Такой масштабный пожар по случайности?» - Как женщине, ей было не эстетично ловить лошадей и кидаться с головой в огонь. Да, конечно, она могла попробовать и, на воле чувств, чуть было не сорвалась, но, в конце концов, на ней было платье и море драгоценностей. Нет, она не дорожила ими настолько, чтобы пренебречь чужими жизнями, тем более, жизнями детей, но ее появление могло послужить поводом уже ее спасения. Платье и украшения легко подхватят огонек и гореть начнет уже не деревня, а она сама. Тушить же одежду – это время, а время сейчас отнимать было слишком большим расточительством. Лучше не мешать мужчинам в том, что они могли бы выполнить лучше любой девушки на этом параде. Вместо этого, вариантом было оказать помощь в тылу. Все же, ожоги причиняют немало боли, а она немного разбиралась в медицине и имела при себе лекаря с необходимыми травами.
Так, утолив свое недоверие по отношению к наличию храбрецов, Санчу в ее думах перебил подоспевший у ней на лошади тот самый лекарь, поспешно среагировавший на удаление госпожи в сторону не самой безопасной территории.
- Ваше Благородие, отойдите в карету. Лучше оставаться…
-Должно быть, состояние умирающих – дело самих умирающих? Не понимаю в чем проблема. Поехали вперед. Уж где-то твои умения пригодятся.

+9

20

[indent] Веселый гул ничуть не смущал королеву, кажется, она была даже рада, что её подданные настолько серьезно подошли к празднику. На её устах расцвела довольная улыбка, но не надолго. Карета затормозила. Не слишком резко, но неожиданно. Остановка не всходила в планы процессии. Что за? Они не могли еще приехать. Маго отложила книгу, собираясь выглянуть в окно, но одна из фрейлин королевы её опередила, буквально прилипнув к шторкам. Охая и только нагоняя своими комментариями панику.
[indent] - Там дым, Ваше Сиятельство! Дым столбом! Ой, кто-то кружку вина опрокинул! Там что-то ужасное происходит! Боги спасите нас!
[indent] - Прекратите немедля! Не утрируйте и сядьте на место! - попыталась Маго одернуть молоденькую фрейлину, заметив на лице королевы тень волнения. Веселье за окном затихло. В карете трудно было разобрать, что творится снаружи, а слушать бестолковую девицу себя не уважать. Много чего наговорит! Из снежинки раздует сугроб! Герцогиня продолжала сохранять спокойствие, хотя интуиция подсказывала, что снова что-то пошло не так, как в день ярмарки. Нехорошее чувство, мерзкое, липкое - именуемое страх, подползало к горлу, захватывая дыхание. Маго выдохнула, вновь собираясь окликнуть девицу, прилипшую к крошечному оконцу, как вдруг дверца распахнулась. Это был всего лишь Алер. Фрейлина чуть не свалилась на него, но чудом сохранила равновесие, откинувшись на свое место и умолкнув.
[indent] - Все в порядке, - отозвалась Маго монотонно на вопрос своего супруга, повторив его же фразу утвердительно. Никто больше не нашелся в словах, даже Анриетта молчаливо проводила взглядом своего брата, к ней по обе стороны прижимались фрейлины. Пустоголовые дурочки, выглядевшие со стороны более жалко, чем сама королева, которая так долго болела, но сейчас казалось тоже пыталась сохранять относительное спокойствие. Мгновение. Алер всех окинул взглядом и закрыл дверцу. Женщинам оставалось лишь ждать, что будет дальше. Ожидания всегда мучительны, особенно, когда не ведаешь, что происходит снаружи. Маго понятия не имела, что опять им ужасного ниспослали боги, но в глазах её застыло послание к супругу берегите себя, не рискуйте зря. Она не желала выглядывать в окно и травить свое воображение происходящем, все равно целой картины не увидит, а отрывки могут посеять в голове больше страха, чем есть на самом деле. Герцогиня откинулась на мягкие подушечки, но внезапно все та же фрейлина, которая с минуту назад липла к окну, словно медом там намазано, бросилась к дверце, открывая.
[indent]- Пойду посмотрю, что там происходит!
[indent] Бесполезно останавливать. Здесь безопасно! Промелькнуло в мыслях, хотя Маго не совсем была уверена, насколько именно безопасно? В этот раз она не пыталась приструнить девицу. Хочет идти? Пускай. Не успела фрейлина захлопнуть дверцу, как раздалось дикое ржание обезумевшей скотины, проносившейся мимо кареты и девичий вскрик. Маго интуитивно бросилась к дверце, прикрыв ладонью собственный рот, чтобы не закричать. Фрейлину отбросило в сугроб, а белоснежный снег окрасился красным.
[indent] - Она...? Жива? - немой вопрос застыл у Маго где-то в груди, но так и не озвученный вслух. Охранник подбежавший к девушке, проверяющий её дыхание понял этот немудреный вопрос и покачал головой, мол "нет". Мертва. Он отдал приказ положить тело в повозку, а сама Маго резко захлопнула дверцу, ощущая как кончики пальцев дрожат.
[indent] - Не... не нужно никуда выходить! - герцогиня перевела дыхание, сглотнув, - мы здесь в полной безопасности!
[indent] В полной! Уверила себя Маго, прислонившись к стенке кареты. Кажется её лицо сейчас было настолько бледным, что сравнимо с холстом, на котором впору рисовать яркими красками. Вот так, нечего было выбегать из кареты, урок для всех. Где-то снаружи послышался гул в духе - защищайте королеву. Что же, пока все воины не полягут, к карете Анриетты не доберутся враги. Мышь не проскользнет.

Отредактировано Mago Bonnet (2017-12-31 10:14:34)

+11

21

http://s8.uploads.ru/ihc4R.png
Пламя продолжало буйствовать, охватывая всё новые и новые строения. Люди молились богам, всем, кого только знали, в кого их только учили верить - ведь они не должны оставить своих перед ликом огненной бури? Боги милосердны. Благие боги. Казалось, южное королевство полностью покорилось хаосу темной стороны вечных, но где же светлые, где же те другие бессмертные? О, лишь бы только небо пролило на землю, покрытую не снегом, но пеплом, свою благодать. Смилуйся, милосердная мать.
Сквозь дым проступили фигуры, искаженные густым маревом, постепенно приобретающие человеческие очертания. У людей - нет, монстров! - на кожаной броне, коричневой с красным, были нашиты эмблемы Лоскутов. Вперед сделал шаг мужчина, чье лицо словно бы разрезала безумная улыбка, взгляд его не предвещал ничего хорошего, он видимо упивался этим хаосом, смертями - будто бы он сам был вестником горя. Можно было заметить, что он заводит руку назад, скрывая нечто - клинок? - но вот, стоило наследнику Дальмаса встретиться с ним взглядом, это чудовище вскинуло отрезанную человеческую голову - это он скрывал. То, что некогда было частью старосты поселения, упало на землю, оставляя кровавые следы.
"Это предупреждение", - звучал мужской голос, а кажется - хлестнул удар.
Фарс, показательное изощренное выступление, прелюдия к тому, чтобы отдать жизнь за дело, пусть и черное, отвлечение - вот что действительно скрывалось за действиями одного из пособников Гаспара Жумо. Пока он здесь раззадоривал Рауля и ту часть военных, отправившихся за ним, его люди уже подбирались к каретам, к королеве, к беззащитным. Дальмас ещё не пал, но он падет во имя черной мессы. Корона не может защитить своих подданных. Хаос распространяется. Даже если это будет их последним днем, даже если цель не окажется выполнена - трон уже пошатнулся.

http://s4.uploads.ru/hnvB3.png

+7

22

В любое другое время Арман бы разозлился. В словах Дарио он с присущей ему мнительностью услышал бы не самый тонкий намек на то, что его недооценивают. А уж этого дешир терпеть не мог, и огонь его ярости полыхнул бы еще жарче, чем тот, что сейчас бесновался в деревне. В любое другое время и при любом другом раскладе все и вовсе могло измениться. Но, к сожалению, династии Мерво не везло просто фатально и очередная попытка провести пышное мероприятие не без участия представителей королевской семьи терпела крах. А ведь Дальмас до сих пор не оправился от принесенной осенью кровавой жертвы: кого-то все еще оплакивали, кого-то и по сей день искали, никак не могли поверить в то, что от них больше ничего не осталось.

«Идиот», — подумал Арман с нежностью. Сам он вряд ли поступил бы столь опрометчиво, бросившись в одиночку на спасение целой деревни. Усилий одного человека, пускай даже такого выдающегося, как Дарио, тут едва ли было достаточно: уж очень поздно они подоспели, пламя пожирало деревянные постройки не минуту и не две. Ярмарка будто ничему не научила всех их: суровый урок прошел бесследно, и они вновь расплачивались за свою беспечность. Пока чужими жизнями, но как скоро они подойдут к концу и настанет пора отдать свою?

Эй вы, к каретам живее! Защищайте женщин! — крикнул Арман стражникам. Часть их переметнулась вперед по зову принца, людей оставалось мало, а тех, кто мог держать оружие и управляться с ним, — еще меньше. Но разбойникам не стоило недооценивать благородных мужей: далеко не все из них бледнели при виде крови. Они способны дать достойный отпор и не позволить врагу бесчинствовать, пока остальных занимает лишь горящая деревня.

Эта часть процессии еще не была всецело охвачена паникой, но весть о разбойниках и унесенных ими жизнях уже дошла до большинства и без того ошарашенных людей. Рассчитывать стоило не только на стражу, но и на самих себя. Арману повезло: оружие было при нем, и он мог постоять себя при желании, хотя против нескольких нападавших вряд ли бы сдюжил. Но как с разбойниками и бандитами справится, например, юная шира, устроившаяся на козлах, которую он заприметил, обернувшись? Отчего она выбралась из своей кареты? Сейчас женщинам лучше и носа оттуда не высовывать. Не иначе, взыграло любопытство. Под ложечкой засосало: Арман не имел ни малейшего понятия, живы ли его мать и сестра, очутившиеся в эпицентре событий. Дарио был прав: нужно отыскать их. Но оставлять ширу на произвол судьбы под защитой одного только кучера он тоже не мог себе позволить.

О королеве он забыл и вовсе, но то было позволительно: у Анриетты Мерво сейчас явно больше защитников, нежели у графини Ромпье с дочерью. И последней, кто падет, станет ее Королевское Величество. А она, пускай и приходилась Арману тетей, да и относился он к ней хорошо, все равно не играла в его жизни той роли, которую прочно заняла мать. И сестру уж никак заменить не могла.

Шира, снаружи небезопасно. Давайте скорее найдем ваших родных, — обратился граф к девушке и протянул той руку, предлагая сесть на своего коня. — Я смогу защитить вас.

По крайней мере увеличить шансы выжить Арман действительно мог. Он услышал какой-то шум в лесу. Не может быть, чтобы до них добрались так быстро, им сначала надо расправиться с теми, кто впереди. Или же разбойники давно устроили здесь засаду? Неужели это все было единым дерзким планом, целью которого было убийство королевы? Или все-таки не королевы? Уж не самого ли принца Рауля избрали в жертву?

Ну же, — поторопил граф ширу. — Ваша карета где-то неподалеку или же впереди? — он изо всех сил старался говорить спокойно, чтобы и не выдать ничем своего волнения и не перепугать девушку, наверняка впервые ставшую свидетельницей подобного зрелища. Скольким людям здесь предстоит пасть?

Откуда-то донесся приглушенный крик. Да разве есть толк в стражниках, если они так справляются со своей работой?!

+10

23

Это все напоминало какой-то страшный сон - пожар, крики, запах дыма, пота и крови. Все смешалось, а в голове Рауля билось только две мысли - отбить и не пропустить. Он не знал до конца, что за безумие творилось вокруг, но желала вначале прекратить его, чего бы ему это не стоило - даже если придется перерезать всех, кто напал на беззащитных жителей и жег их дома, кроме одного, у которого ответы будут выбиваться любыми способами. Вначале положить этому конец, а потом... Потом придется разбираться с тем, какой безумец посмел учинить здесь такое, потеряв не только совесть, но и страх. Последнее Рауль был полон решимости в этих людей если не вбить - то вырезать на их телах своим же мечом.

-Проклятье, - скрипнул он зубами, ударом ноги оттолкнув от себя одного из нападавших. Конец меча мазнул его по горлу, но Рауль не обратил внимание на упавшего на землю и захрипевшего мужчину, схватившегося за шею. Собак - собачья смерть, посчитал кипящий от гнева Рауль, про себя считая, сколько с ними человек, но это не помогало - число противников было ему неизвестно, а царивший вокруг хаос только усложнял дело. - Проклятье! Не дайте этим собакам обойти нас - бейте не жалея! Будьте начеку!

Где-то позади рухнула стена, крики и стоны продолжались, точно также как и шипение огня. Люди Рауля, кажется, были ничуть не менее злы, чем их принц, потому что рубили они от души, не сдерживаясь. Никто не ожидал, что вместо праздника они окажутся на поле боя, а затем и на похоронах. Никто и подумать не мог, что первый выезд королевы и предстоящие празденства пройдут так, а не весело, как и должны были. Негодование, испытываемое остальными, было искренним, как и желание не только отбить деревню, но и наказать виновников этого кошмара.

Когда из дыми появились люди, Рауль удобнее перехватил меч. Его глаза упали на эмблему, а губы сжались в тонкую линию: Лоскуты. Будь они прокляты за то, что творят здесь и пускай их тела сгниют не упокоенными и не отпетыми. Вряд ли кто-то осудил бы его за то, что он и пальцем о палец не собирался ударить ради того, чтобы на том свете этим нелюдям было спокойно. Пускай мучаются так, как мучили при жизни. Его глаза сощурились, увидев в руках вышедшего вперед отрезанную голову мужчины в летах с отрытым ртом и пустыми, широко распахнутыми глазами.

-Предупреждение, говоришь? - скорее не услышал, а догадался, прочитал по губам Рауль, а за его спиной, едва ли не над ухом просвистела стрела, вонзившаяся в глазницу того, кто посмел бросить ему вызов. Один из его людей, знакомые ему едва ли не с детства, прекрасно знал характер принца и то, что последует дальше. Опередил приказ - ну и молодец. Может быть, противники ожидали дуэли? Может думали, что этот бой будет честным, раз перед ними принц и его люди? Мужчина дико закричал, голова выпала из его рук, подкатившись к ногами Рауля, и тот отступил, позволяя своим людям выдвинуться вперед и схлестнуться с противниками. Что-то щелкнуло у него в голове - к чему так показательно все делать, говорить с ним, а не кидаться, пользуясь эффектом неожиданности?..

-Вы, отступаете, доложите оставшимся о том, что происходит! Разыщите мне или герцога Бонне, или графа Ромьпе - одного, кого первым найдете,
ко мне, со вторым отвечаете за защиту королевы и процессии! Вперед!
-  раздав указания, он метнулся вперед, прикрывая спину одного из тех кто остался и не давая еще одному из противников кинуться за теми, кто спешно отступил назад, обратно к процессии. - Никого не пропускаем назад! Это гнилье, собаки паршивые! Покажем им, кто кого!

Ликующие вопли, раздавшиеся в ответ были слышны и сквозь огонь, и Рауль зло улыбнулся: еще посмотрим, для кого было предупреждение.

+11

24

Люди в лесу все же не померещились, но Ноэль подумала сперва, что это либо несчастные, спасавшиеся от пожара, либо подкрепление стражи, срезавшие дорогу, но худшего не мыслила, пока из уст в уста не понеслось тревожное и потрясенное – «разбойники». Ведь этого быть не могло! Настоящие разбойники? Ими стращали, но вот же Ноэль благополучно добралась с семейством из Китери в Бомбель, и никто по дороге их не грабил и не похищал. Разбойники, они для поэм, чтобы придать остроты перипетиям, которые претерпевали герои, или для баек у безопасного очага, или даже для прославляющих дерзкие подвиги народных песенок. Ноэль сама слышала несколько куплетов о «Белках»:
...Кто так ловко и бесшумно обдирает толстосумов,
Кто вора обчистил споро, казнокрада и обжору,
Тот не совершил лихого, помогает, кто любому
Из народа… И т. д.
Посыл, касающийся помощи обездоленным, находил у Ноэль отклик, и если бы «такие» разбойники стребовали бы с нее украшения, то она бы и не расстроилась сильно, зная, что драгоценности достанутся бедным, доведенным до крайней нужды людям. Но, к сожалению, разбойники из фантазий юной ширы совсем не походили на тех, кто приближался к процессии.
Кто это… там, поглядите? – обратившись к кучеру, Ноэль едва сама себя услышала, язык что-то еле ворочался.
Волнение вокруг усиливалось, сквозь всеобщий шум лязгающий звук железа вынимаемых из ножен мечей резанул по ушам. Звон отдавался внутри, предвещая недоброе, предотвратить которое было невозможно. А у бессилия вкус нестерпимо горек. «Что я могу сделать? Что я могу? Что делать?» - вопросы крутились в голове, как мельничный жернов, но без пользы, без ответа.
Пока не появился граф Ромпье. Шира не заметила, как он оказался рядом и в окружавшем гаме не сразу поняла, что он обращался к ней. Они не были представлены друг другу, но Ноэль как-то указали на него издали и назвали. Многих она знала заочно, дома она выучила столько имен глав знатных родов, их наследников, а в Туссене безликие имена, выведенные на бумаге, стали постепенно обретать образы. Арман Ромпье – изысканное изваяние, даже в ширящемся хаосе его голос был спокойным, а выражение лица такое застывшее, чуть ли не равнодушное, словно его нисколько не касалось происходившее вокруг. Это могло бы испугать, если бы его слова и действия не шли так сильно вразрез с его обликом. И еще глаза, у графа Ромпье был живой взгляд, в котором точно не было каменной пустоты. А предложение найти родных звучало музыкой.
После заминки, вызвавшей нетерпение графа, шира, наконец, вышла из оцепенения и кивнула, и, опершись на протянутую руку, не слишком ловко перебралась на коня перед седоком.
Благо… ух… дарю, граф Ромпье, - ноги и руки слушались плохо, подрагивая, и если бы не поддержка графа, так и соскользнуть недолго. – Найти близких – это главное. Не знаю… как выразить всю признательность за ваше предложение помощи. Ибо оно бесценно. Но… это после. Думаю, они все впереди. Да, должны быть впереди!
То была догадка, но, зная Филомену, Ноэль могла бы с достаточной уверенностью сказать, что графиня Лавайе сделала бы все от нее зависящее, чтобы попасть в первые ряды, поближе к королевской карете.
Они с графом едва отъехали, когда Ноэль обернулась, чтобы окликнуть кучера передать послание герцогине Эррера. Но задохнулась словами. Она не была готова увидеть то, что началось, хотя к тому и шло.
Горящая стрела вонзилась в стенку их кареты, там все еще находилась компаньонка герцогини, недолго, с воплями она выскочила наружу. Но ее крик был не сравним с другим. Когда еще одна стрела попала в кучера, успевшего сдвинуться на козлах в то место, где только-только сидела Ноэль. Мешком возница повалился на землю, но был еще жив, конвульсивно катаясь по земле, дабы сбить пламя. А стенания, рвавшиеся из его горла, звучали настолько жутко и истошно, что не забыть их никогда. Летели и другие стрелы, огонь вгрызался в дерево и ткань, порождая сумасшествие во всем живом. Среди деревьев поднялся рев, злобный, жестокий, и принадлежал он не стае диких зверей, но двуногим, утратившим всякую человечность. С отчаянным напором они налетели на стражников и вооруженных деширов, вставших на защиту своих семей и друзей, но ряды их были не стройны. Слишком большой беспорядок вызывал огонь, от него метались люди, шарахались в диком страхе лошади, топча кого попало, а жадные до крови разбойники то и дело норовили прорваться от вооруженных, намереваясь забрать с собой как можно больше невинных жертв. Стоны, кровь и жар – вот во что превратился праздник.
Зачем? За что?.. – еще одни вопросы, которые Ноэль шептала, всхлипывая, снова и снова в  полном непонимании, как люди, живые, мыслящие существа, по своей воле пошли на подобные зверства.
Совсем рядом просвистела очередная огненная стрела, и она стала последней каплей для испуганного жеребца графа Ромпье. Конь взбесился, понес, но оба наездника, не без стараний и мастерства графа, остались верхом. Пока. Судорожно вцепившись в гриву, Ноэль пригнулась к шее коня, совершенно не разбирая дороги из-за застилавших глаза обильных слез, непрерывно струившихся по щекам и подбородку, скрывших хоть бы отчасти кошмары беспощадного нападения, устроенного «Лоскутами».

Отредактировано Noele Lavallee (2018-01-08 05:28:30)

+10

25


●●●
don't you ever tame your demons
but always keep them on a leash
●●●


- Бейтесь, чем придется – отвлеките внимание шайки от Его Высочества. – Все, кто бросился на помощь в деревню, прекрасно понимал свое положение: артисты, циркачи и проныры вовсе не ровня королевской гвардии, но любая помощь лучше, чем никакой. Да, их не учили держать меч с пеленок, но черт бы их побрал, сообразительности ребятам было не занимать. Небольшая группа артистов шустро искала уцелевших в пламени, стараясь вытащить тех и погрузить на телеги, оставляя в безопасности (насколько это было возможным). Возвращались многие, но не все. Кто-то волок на себе увеченное огнем тело, кто-то тут же подносил воду и хлопотал о спасенных, кутая в шкуры. Простые люди, без роду и племени работали единым организмом, спасая ближних. Эта работа вдохновляла, дарила светлый луч надежды, в котором так нуждался народ. Они обязательно спасутся, преодолевая хаос и разбой, устроенный Лоскутами.
Дарио помог спасенным им детям взобраться в телегу, когда его плеча грубо коснулась чужая рука. Жест, который предвещает резкий удар под дых. Мастера спасла реакция. Он подался в сторону, скрутив занесенный для удара стилет подолом плаща и выбил его из рук, отбросив в кашу из талого снега и пепла. Все случилось слишком быстро, Дарио не запомнит его лица: вот душегуб был нападающим, а теперь приходится пострадавшим. Художник успевает замахнуться кулаком в висок, развернув разбойника к себе спиной – пользуясь кратковременной потерей ориентации в пространстве, он свободной рукой нащупал у края телеги только…ленту.
- Ну не еб твою мать…- прошипел Дарио сквозь зубы, ловко скручивая ленту в тугой жгут. За неимением иного оружия воспользуется этим. Раз, лента обвивает шею одного из Лоскутов. Два, мастер что есть мочи тянет удавку, борясь с агонией в теле рослого мужика. - …шшш...ш-а-а-а.
Обездвиженное в руках мастера тело оставило всякую надежду на спасение. Жизнь покинула его с последней корчью, а смерть застыла на лице разбойника безобразной маской.
  На поверхность всплыла сторона, которую люди старательно прячут. Некоторые стерегут ее в клетке, потому что она отзывается нежным чувством и приходится не к месту и времени, кто-то прячет под семью замками, как самое великое сокровище, боясь, что станут уязвимы...Дарио же схоронил свою на дне с десяток лет назад. Но если раньше удавалось ее, хладную и жестокую, глушить, то сейчас сторона эта пришлась к месту. Сторона, о которой он не сожалеет, но обещает себе прятать от чужих глаз – бесстрастная жестокость. Его порок.
- Мама говорила, что бранятся только пьяницы и плохие люди. – Из оцепенения вытащил, словно за шкирку, детский, слегка дрожащий, но завидной уверенностью голосок. Спасенная Дарио девочка сидела в телеге и была, как ни странно, свидетельницей э т о г о. Она потупилась на сползавшее по ногам мастера уже мертвое тело разбойника, а потом так пытливо проследила за тем, как оно окончательно плюхнулось лицом в грязь. - Вы не плохой. – От холода она спрятала ноги в цветастый плед, а сама приютилась у бочек. – Значит, вы пьяница?
Мужчина оробел, растирая выпачканное гарью и потом лицо ладонями.
- Вестимо. - Сорвалось с губ сиплым шепотом. Больше походит на мысли вслух, нечаянно брошенных из головы на суд.
Так, времени прохлаждаться категорически не было. Дарио поднял откинутый к ногам стилет, что принадлежал теперь уже покойнику, прокрутив его в своей руке.
- ЭЙ! - крикнув во всеуслышание кучке тряпья возле принца (представьте, он не о королевской гвардии - а жаль). - ВЫРОДКИ!
За спиной художника собирались мужики из трупы, вооруженные оружием почивших разбойников. Видок был еще тот: от карлика до двухметрового амбала с дубиной. Всем им уже осточертела вся эта морока. Пора бы с ней покончить.
Дарио замахнулся камнем, метко попав в голову одному из Лоскутов.

+8

26

Народ говорит, что перед бурей всегда бывает короткое и умиротворяющее затишье. Де-факто, затишье перед нашей бурей было не столь уж и умиротворяющим, но это не помешало ему создать ощущение, что хуже уже не будет. Крик впереди, подожженная деревня – это, конечно, страшно, но еще страшнее, когда огонь проносится в нескольких миллиметрах от тебя, когда огонь с невероятной силой обжигает твое тело.
Она отошла к лесу, чтобы лучше разглядеть обстановку на дороге, но не ожидала, что стоит лишь заговорить со своим человеком, как под ноги упадет стрела. Горящая стрела. Благо, герцогиня успела отскочить раньше, чем огонь добрался до юбки платья. Красный атлас… никогда прежде Санча не восхищалась так алым цветом! Мягкими линиями одежда ниспадала вниз с ее бедер в белый сугроб, в то время как желтые языки пламени обхватывали холмик, на котором она стояла. И как, как теплые солнечные цвета умудряются представлять такую ужасную опасность? И как же, должно быть, она выглядела теперь? Как предатель короны, которого привязали к столбу и подожгли хворост под босыми ступнями? Или как куница, загнанная опытным охотником в нору, последнее свое убежище? Да, возможно и так, но уж точно ее вид не выдавал в ней герцогиню, гордую и самолюбивую герцогиню Бальбин. Девочка, маленькая и ничего не осознающая девочка – вот кем она была. Причем, была не столько в этот час, сколько на всей дороге жизни. Ни мудрости, ни благодетели – сейчас у Санчи не было ничего, только неизвестно откуда взявшийся страх.
Страх… Она надеялась, что ее успокоит силуэт Ноэль, находящейся в безопасности кареты и охраны, но в тот момент перед глазами предстала лишь картина горящих козлов и мертвого кучера. А сзади зашевелились ветки ели. Она закричала. Шира Эррера завопила так, как никогда в жизни еще не кричала, зажала уши руками и максимально сжалась в теле, словно в надежде исчезнуть, испариться из этого места. И куда же подевалась вся ее уверенность? Наверное, она бы так и осталась дрожать на том горящем холме, скорчившись и дико рыдая, если бы чья-то рука не вырвала ее из всего этого яркого балагана, остановившего для жертвы время.
Шира и сообразить не успела, когда оказалась на коне. Нет, даже не так. Она даже не сообразила, когда с этого коня чуть не сорвалась, всадник еле уследил за ослабевшим от всего происходящего телом. Право, когда она вместе с лекарем выбилась в начало процессии, ближе к королевской карете и, по логике вещей, более хорошему качеству охраны, разум таки начал проясняться. Проясняться, но это вовсе не означало, что сейчас она была в своем теле и могла им управлять. Скорее, Санча продолжала смотреть на все это действие со стороны, от третьего лица, но уже чуть более спокойно и медленно возвращаясь к действительности. Разбойники продолжали теснить стражу, заставляя всех господ тянуться вперед, под крыло принца Рауля и королевы. Безусловно, рой из стрел преследовал герцогиню, все же, преступники стрываются в лесу, а тут куда не глянь – все лес и лес. Ккаждая рядом стрела заставляла ее дрожать. Дрожать и бледнеть, прикрывая ладонями уши или зажмуривая глаза, чтобы не видеть, не слышать. Слишком сильный шок, для столь впечатлительной натуры. Все же, война и поле битвы – это явно не ее место.
Ее не спускали с лошади, но герцогиня сразу же почувствовала, когда скакун остановился. Идти далее, к принцу и основному скоплению королевской стражи казалось бессмысленным и крайне опасным. Казалось, бандитам и нужны были представители королевской крови. Безопасно ли было в это время сидеть в каретах и надеяться, что мужчины в кольчугах заградят женщин спинами? Все казалось таким бессмысленным и смытым… Санча до сих пор не могла взять себя в руки, посему позволяла своему лекарь говорить за себя, спасать себя. Кошмар! И когда бы еще она это кому-то позволяла! Но сейчас, своими ногами, своими собственными силами и двигаться-то не могла нормально. Надо было прийти в себя....

+8

27

Дафна была счастлива. Ещё бы, её родное графство посетит вся королевская семья, весь королевский двор, вся знать, которая после будет обсуждать гостеприимство семьи Дюран несколько месяцев. Нужно было организовать все по высшему разряду - лучшие музыканты, цирковые актеры, можно даже привезти какие-нибудь диковинки из-за моря - пугающих змей, возможно, львов... Дафна была вся в предстоящем празднике, к которому приложила руку. Её мысли занимали развлечения, которые её родной край может предложить королевской семье и всем людям, что сопровождали их. Она хотела покорить, ослепить, ввести в полное оцепенение от восторга. Каждый день был распланирован, не было ни единой свободной минуты. шира Дюран лично проверяла готовность всех и каждого - хватит ли продовольствия, спальных мест, в хорошем ли состоянии дороги, готов ли народ встречать знать в таком объеме.

- Нам нужно удвоить охрану, - пока Дафна готовила развлечения, её отец думал о более земных делах. В графстве было неспокойно, а скорый приезд королевской семьи взбудоражил народ. Дюраны жили в мире со своими вассалами, но всегда найдутся те, кому что-то не по нраву. Беженцы с моря, что находили приют в этих землях; преступники, которых манили зеленые стены леса. Дюраны были виноделами, торговцами, но никак не защитниками - у них не было серьезной военной мощи, поэтому искоренить разбойников они не могли. Все попытки были тщетны, эта тихая война за леса Коломбан велась с победами и поражениями, которых одаривала судьба обе стороны. Наверное, завершить эту борьбу можно было только если сжечь все леса дотла, но к таким радикальным методам графская семья не была готова. - И не стоит устраивать охоты. Лучше не вывозить королевскую семью в лес. - Дафна обиженно поджала губы, но понимала мудрость в словах своего родителя. К зиме все становятся агрессивнее - еды становится все меньше, вопрос выживания встает все острее. Люди, живущие под милостью богов, переживают даже самые жестокие зимы, но у разбойников нет милости Богини-Дарительницы, и чем ближе холода, тем агрессивнее становятся разбойники на больших дорогах. Но значит ли это, что Дафна не сможет показать двору свой новый наряд для верховой езды? И показать самой королеве богатство и красоту лесов? В этом нет никакой справедливости.

Когда королевская процессия переступила границу графства, Дафна встречала их уже там с отрядом стражников. Её отец отправил все силы графства вместе с дочерью, чтобы они обеспечили безопасность двора. Это означало, что имение графа Дюрана оставалось практически без защиты - лишь горстка солдат охраняла графа и его дом. От этой мысли Дафне было не по себе, но она успокаивала себя тем, что пусть домой совсем недолог, а ситуация в графстве максимально урегулирована - буквально за неделю до приезда королевы, её отец совершил очередную вылазку в лес, проредив банду Лоскутов, чем обозлил эту банду ещё больше. Впрочем, графская дочь еще не знала, как они отомстят. Пока же она лишь тепло приветствовала своих гостей, уделив особенное внимание королеве и её сыновьям - Дафне было отрадно видеть королеву в добром здравии, это благоприятно влияло на её семью и весь двор. Да и на всю страну, что уж тут говорить. После приветствий, Дафна вновь забралась на лошадь - пусть хоть так она покажет свой новый наряд для верховой езды - и отправилась в путь к дому, убедившись, что её охрана окружает королевскую процессию. Их было немного, Дафна поняла это сейчас особенно остро, когда они даже не смогли сомкнуть кольцо вокруг всей этой яркой толпы. Но это мало беспокоило ширу, она была в предвкушении праздника. И он уже начинался, буквально через час езды появятся первые жители графства, первые шуты.

Она ехала недалеко от королевы, наслаждаясь красотами родного графства. Погода была замечательная, хотя каретам было не так легко ехать, как летом. Лес был особенно прекрасен - белоснежный снег укрывал землю и мощные стволы деревьев, некоторые из которых причудливо извивались. Природа - самый лучший художник, и сегодня боги сделали все, чтобы украсить мир к приезду королевы. Дафна думала о том, как красиво на этом снегу будет смотреться снежное представление, где юные актеры, одетые в белоснежные одеяния, пригласят саму королеву выступить с ними в несложной постановке, славящей зиму и смену годов. А потом хор споет знакомые всем гимны и подарит королевской семье по небольшому подарку. Во время представления слуги будут подавать разогретое вино с пряностями, а для дам предложат разогретые кирпичи для ног. С неба будет падать снежинки, показывая тем самым одобрение Благих богов...

"Лоскуты!" - Дафна отвлеклась от своих мечтаний и легкого диалога, который она вела с одной из фрейлин. Она любовалась природой, и безмятежность царила в её сердце ещё несколько секунд, прежде чем она поняла, что что-то не так. Она не сразу поняла, что за переполох в самом начале процессии, поэтому аккуратно повела свою лошадь вперед, насколько это было возможно. Придворные встревоженно загалдели, но никто ничего так и не мог сказать, а если и говорил, то Дафна не слышала их из-за расстояния. Сначала она приняла это за восторги толпы, для которых начались развлечения - первые жонглеры и певцы встали вокруг дороги, развлекая проезжающую мимо публику. Но потом шира поняла, что крики отнюдь не были радостными или восторженными - они звучали перепугано, а это совсем не та эмоция, которую надеялась добиться Дафна.

Когда процессия приблизилась к деревне, Дафна наконец-то поняла и разделила весь ужас людей, которые её окружали. Дома жителей горели, пламя переходило с одной крыши на другую, а жители деревни пытались спасти свой скромный скарб. Паника, крики, новые взрывы в домах и пламя. Лошадь Дафны испуганно заржала, чувствуя настроение своей хозяйки. Некоторые лорды и леди смотрели прямо на нее в немом вопросе. Это не было частью празднества, это не было уловкой или спектаклем, который вот-вот прекратится и все мертвые встанут рядом и запоют во славу празднику. Это было настоящим хаосом, адом на земле, и Дафна ничего не могла с этим поделать. Как и окружающие её люди, которые пытались сохранять спокойствие и хоть как-то защититься. Кто-то из её охраны метнулся к ней, убеждаясь, что она в порядке, но Дафна рыком приказала защищать королеву. Она сама не пострадала, не считая красных следов на ладонях от крепко сжатых поводьев. Другие, насколько поняла шира, бегло окинув взглядом толпу, тоже. Они пытались держаться вместе, стража пыталась их защитить, но прямого нападения не было.
Пока не было.

"Это предупреждение" - Дафна вглядывалась в упавшую голову, с облегчением, не находя там знакомых черт. Её терзал вопрос - где же её отец, почему он не предпринял ничего? У него немного стражи, но он не стал бы сидеть сложа руки за стенами имения, пока в опасности его королева и его дочь. Значит, что-то произошло.
- Отец! - шира Дюран пришпоривает лошадь, желая помчаться вперед, к своему дому, но лошадь боится пожара и встает на дыбы, отказываясь следовать в самое пекло. Дафна с трудом удерживается верхом, поглаживанием успокаивая лошадь и снова предпринимая попытку прорваться к отцу, отходя от процессии.

Королевскую семью защитит стража, их достаточно для этого. Дочерний долг девушки требовал, чтобы она как можно скорее отправилась домой, чтобы убедиться, что с отцом все в порядке, что замок устоял и готов защитить своих гостей. Хотя бы королевскую семью. Дафна хочет убедиться в здоровье своего родителя, а потом помочь организовать отступление.

+10

28

Сеять хаос и дрожь...
http://se.uploads.ru/DwCWd.png
...вот его ремесло.

Все они ожидали посетить сегодня праздник под эгидой согласия, но вместо этого оказались там, где хаос правит бал. Казалось бы, рядом с королевой должно было быть безопаснее, но именно туда и был направлен основной удар Лоскутов. Нельзя было понять, с какой целью велось это нападение: добраться до Анриетты, навредить ей или попросту доказать, что... Мерво утратили власть над Дальмасом. В хаосе схватки между королевскими стражами и лесными бандитами было сложно понять, кто одерживает победу, но следовало допустить, что останутся лишь проигравшие. Вот оседает на землю лекарь, прижимая руку к груди, а по его одежде расползается алое пятно. Вот герцогиню Эрреру увлекают в заснеженный лес, но стражи, оттесняющие врагов от кареты королевы не видят этого. "Не трогать Ромпье!", - звучит голос одного из Лоскутов, слишком отчетливо, слишком ясно, как раз тогда, когда лязг оружия на одно мгновение стал тише, привлекая внимание к этому.


событие: санча попадает в плен к лоскутам.

+2

29

Арман не удивился тому, что его имя не являлось тайной: он и не пытался сделать так, чтобы оно не было на слуху, нарочно пытался сделать свой образ запоминающимся, чтобы у людей возникала иллюзия, будто они знают его, видят насквозь его суть. Это ограждало графа от лишних вопросов: многие были уверены в том, что им и так все о нем известно, а он лишь позволял этой уверенности крепнуть. Так жить было гораздо проще. И хотя порой Арману было непросто из-за того, что он не привык делиться с кем-либо тем, что у него на сердце, он не жалел о своем желании закрыться. А впрочем, возможно, иногда все же жалел, особенно в те редкие вечера, когда по странному недоразумению оставался в одиночестве.

Было бы скорее странно, если бы эта девушка, чья живая мимика являла полную противоположность застывшей маске на лице Армана, его не знала вовсе.

Не благодарите, пока еще рано. Когда все закончится, мы еще успеем обменяться любезностями, — он обхватил свою спутницу крепче за талию. Не иначе, события, невольной свидетельницей которых она стала, оказали на нее чересчур сильное влияние, без потрясения не обошлось. Удивительно, как она еще не потеряла сознание. Суета, суматоха, страх - идеальные составляющие для обморока, особенно если девица юна и впечатлительна. Едва ли шире было больше семнадцати лет, вряд ли нападение разбойников было неотъемлемой частью ее жизни. Удивительно только, что родные девушки оставили ее здесь одну, без сестер и подруг постарше, которые могли бы приглядеть за товаркой. Арман представил, что было бы, останься здесь одна его Северина. Горящие стрелы, грубые окрики, звон мечей, кровь, звуки ударов — все это редко приносило кому-то удовольствие.

Нельзя было задерживаться, невозможно было медлить, иначе и они с новой знакомой рисковали получить по стреле, как тот несчастный возница, который больше не поднимется на ноги. По какому принципу расправлялись с людьми, Арман не понимал. Кого хотели оставить в живых намеренно? Кому предназначалась эта вопиющая демонстрация аморальности и безнаказанности  - знати или же непосредственно Мерво? Ослабленная королева, растерянные наследники - нет ли лучше мишени? Злость нарастала в сердце графа.

Если удастся не взять в плен нескольких разбойников, нужно намекнуть на необходимость проведения публичной казни. Чем масштабнее, тем лучше. Жители Дальмаса, и без того взволнованные, должны получить свидетельство того, что преступники получили по заслугам. Королевской семье надлежит как можно скорее продемонстрировать, что они держат ситуацию под контролем, что их не страшат разбойничьи банды. Для этого хорошо бы как можно скорее начать расследование в отношении связи трагических событий на ярмарке с нападением на праздничную процессию. Но сейчас предложения Армана не были бы актуальны, он еще внесет их потом, когда уляжется гвалт, когда будут подсчитаны жертвы. Когда он сам, Арман Ромпье, убедится в том, что матушка и сестра живы и здоровы. Если эти низкие люди, эта шваль посмела тронуть их хоть пальцем...

Он уже знает, что сделает в этом случае.

Только граф собирался хоть как-то ответить на вопросы ширы, подтверждавшие его мысли относительно ее состояния, как испуганный конь рванулся вперед, и Арман едва удержался в седле, не отпуская девушку. Огонь был беспощаден, чья-то в спешке покинутая карета занялась пламенем, и оставалось лишь надеяться, что ее бывшие пассажиры успели спастись. Арман коснулся шеи Топаза, провел пальцами вдоль линии роста гривы, пытаясь успокоить жеребца. Им удалось значительно продвинуться вперед, выбиться в первую часть процессии, но до кареты королевы, рядом с которой по предположениям графа находились мать и сестра (Чтобы великолепная графиня Флорианна согласилась находиться где-то на задворках? Да Арман скорей бы поверил в то, что Рауль вдруг сочинил бы лирическую серенаду для своей возлюбленной!), было еще сравнительно далеко. Здесь стражников было больше, но добрая половина сгрудилась впереди, защищая монархиню во что бы то ни стало.

Видите где-нибудь родных? А друзей?

Только сейчас Арман заметил, что большие глаза обернувшейся ширы сияют от слез. Захотелось утешить ее, но вместо этого пришлось уклоняться от стрелы, выпущенной кем-то непредусмотрительным. Они уже успели пробиться ближе к началу процессии, но знакомых лиц граф Ромпье по-прежнему не замечал в сутолоке, пока его вдруг не окликнули.

Его Высочество ищет вас, скорее следуйте за мной, граф! — крикнул стражник, как-то странно глядя на него, и Арман оказался в щекотливом положении. С одной стороны, он должен был выполнить приказ, но в этом случае ему бы пришлось или оставить девушку без защиты, или взять ее с собой в самое пекло. Оба варианта его не прельщали, ему не хотелось рисковать чужой жизнью.

Я не могу оставить ширу без защиты. Как только мы найдем ее родственников, я немедля присоединюсь к принцу.

В этот раз хранить спокойствие стоило больших усилий, нежели прежде. Все-таки на горизонте появилась знакомая фигура.

+8

30

Улыбка.

Улыбка длинным шрамом пересекала то, что некогда было его лицом, улыбка некрасиво выпячивала окровавленные зубы, а местами и вовсе была запятнана ошметками кожи мужчины – но она все еще была улыбкой гораздо более искренней, чем та, какую могла состроить Северина, пусть даже постаравшись изо всех сил. Улыбка была очаровательна, подумалось ей, а вот отрезанная голова – нет. Бессмысленное насилие, да и только, думала она, но отводить глаза категорически не хотелось – хотелось упиваться потускневшим взглядом человека, хотелось любоваться кровью, стекающей из шеи и с ног до головы успевшей запятнать того, кто держал голову в руках – о, она бы никогда не осмелилась собственноручно отрубить кому-либо голову даже если бы знала, что ей ничего не будет, и в этот момент «Лоскуты» представлялись для нее феерией того, что ей неподвластно, того, чего она никогда не сможет сделать.

Северина ненавидела это чувство – ее бывшая уверенность в том, что при должном старании она сможет все, в окружении «Лоскутов» пошатывалась все сильнее и сильнее, возможно, в любом другом случае уступая место сомнениям и терзаниям – в ее же случае уверенность уступала место пустоте, которая на сей момент совершенно не радовала. Именно уверенность в собственных силах была топливом для всех ее действий, но сейчас же ее медленная пропажа грозилась обернуться тем, что Северина рано или поздно могла бы просто-напросто впасть в ступор.

- Отвратительно, - прошептала она себе под нос и, нахмурившись, отвернулась.

Она посмотрела на мать, которая тут же ответила ей нечитаемым взглядом, а затем перевела взгляд на толпу: та ее часть, которая-таки удосужилась заметить «предупреждение», ненадолго замерла, повергнутым взглядом взирая на представившееся им зрелище, а затем взревела, что Северина восприняла со смутным довольством – кажется, Мерво и взаправду не пользуются особой популярностью среди народа; среди ревущих уж точно. Или, быть может, их восхищало то, с какой жестокой простотой подано это «предупреждение» - что же, Северина привыкла, что чаще всего люди в восторге от того, что для их понимания легче всего, нежели от чего-то более продуманного и изящного, что не могло не вызывать у нее еще большего презрения (хотя, казалось, куда бы?).

Пока толпа бесновалась, краем глаза она заметила легкое движение сбоку: она повернулась и обнаружила, что Флорианна что-то тихо нашептывает одному из… «Лоскутов»? Что-то внутри зацарапало, взывая об опасности и о том, что нужно брать мать за руку и скорее тащить подальше отсюда, подальше от того, кто в любую секунду может повиноваться низменному животному инстинкту и просто так, без всякого на то видного смысла, вспороть им животы – «Лоскуты» были свиньями, «Лоскуты» были только пешками и всего-то, но запах смерти неуловимо витал рядом и с ног до головы обволакивал каждого из них, а потому рядом с ними она ощущала вполне закономерный страх, который отнюдь не был загадочным или сверхъестественным: страх от того, что тебя может убить что-то, что гораздо ниже тебя во всех смыслах этого слова, особенно сильно поглощал собственной абсурдностью и иррациональной логичностью.

- Шира, - послышалось рядом с ней, от чего она невольно дернулась: один из маньяков уже стоял рядом с ней, взирая на нее так, будто бы она – редкостное сокровище; взирая не так, будто бы хотел его получить, а так, будто хотел любоваться, - Вы бы знали, как я рад вновь увидеть вас с матерью! Помните меня?

Как ни странно, Северина-таки… помнила? Да, она определенно помнила это лицо, но только вот откуда конкретно – напрочь забыла. Она совершенно точно видела его прежде, и, судя по тому, какие смутные ощущения испытывала, глядя на него – видела нередко. Северина вопросительно посмотрела на мать, указав глазами на мужчину рядом с ней, и та многозначительно сказала, что это – Жак.
Жаков Северина знала предостаточно, даром, что в столице это имя претерпевало пик собственной популярности, но сразу же поняла, о чем речь – Жак, этот Жак, еще давным-давно служил в их охране – она помнила: он был тем, кто когда-то снимал пятилетнего Армана с ветвей деревьев, чтобы тот вдруг не упал, был тем, кто шутливо позволял себе катать Алисанну на собственных широких плечах и тем, кто приглашал к тому же и Северину, на что она отвечала извечным холодным отказом.

Она не помнила, как и когда он пропал, но, если судить по тому, что сейчас он, казалось, нашел свое счастье среди «Лоскутов», пропал он не самым лучшим образом: быть может, его уволил ее отец? Задуматься об этом, равно как и показать то, что она его помнит, она не успела – неистовые вопли и визги толпы тут же погасил звучный, грудной и громкий голос:

- Не трогать Ромпье!

Улыбка.

Жак посмотрел на них с искренней улыбкой – мол, смотрите, как я вам помог по доброй памяти! Остальная толпа же воззрилась на них далеко не с улыбкой – она воззрилась на них так, будто бы выбрала, кого сегодня сожрут.
Будто бы знала, кого сегодня отправят на плаху.
И Северина почувствовала готовность сделать все, чтобы на плаху отправили кого угодно из этой глупой, мгновенно меняющей свое ничего не значащее мнение толпы, чем их; Ромпье вновь должны, как и в прошлый раз, выбраться отсюда без особых передряг – возможно, так бы и вышло, если бы не Жак.

+8


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Сегодня в наших сердцах » Ты пепел, я пепел


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC