Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪

▪ эпизоды ▪ nc-17 ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
AlmonNaveenaLysanderLevana
09/02 Дамы и господа, просим вас отметиться в опросе "Как вы нас нашли?" и тем самым помочь развитию форума!
01/02 Внимание, внимание всем скайхайцам! Стартовали всекоролевские выборы нового кинна, всем сознательным гражданам пройти на избирательный участок и отдать голос за достойнейшего.
04/01 Стартует очередная костюмированная мафия, спеши поучаствовать в детективной истории по мотивам «Убийства в восточном экспрессе». Также напоминаем, что еще можно отхапать лот в лотерее и подарить новогодний подарок.
24/12 Даем старт сразу двум праздничным забавам: не забудьте отдать свой голос в Virizan New Year Awards и получить маску на флешмобе!
18/12 Что это за перезвон колокольчиков в воздухе? Да это же виризанский Тайный Санта доставляет подарки! Обязательно загляните под свою пушистую красавицу. С наступающим вас!
09/12 Зима официально захватила Виризан, оставив своё послание на доске объявлений - не пропустите его и открытие новой сюжетной главы!
01/12 Встречаем зиму новым дизайном. Но не спешите расслабляться, это ещё не все: в преддверии Новогодних праздников мы решили растянуть приятности на весь месяц, так что объявляем декабрь месяцем дополнений, обновлений и маленьких милых сюрпризов. Не переключайтесь.
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!
[в игре зима 985-986 года]

"Не ходи через лес"
▪ Rhys Brand ▪
▪ Willa Goldwine ▪

"Вода и ветер сегодня злы"
▪ Jabal ▪


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » Когда мир даст трещину — я буду рядом


Когда мир даст трещину — я буду рядом

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Когда мир даст трещину — я буду рядом
https://78.media.tumblr.com/615550a273486f07cbe324a64f8eafec/tumblr_nquoimivyz1sjq8ulo5_250.gif https://78.media.tumblr.com/be1dfa5c82e9676ce331ded91763703e/tumblr_nquoimivyz1sjq8ulo6_250.gif
Лисандр Голдвин, Тристан Раннемунд • Скайхол, витанир Фарвайн, северная часть Великого леса, недалеко от реки Сандон. 11 декабря 983 года.

После череды бед в семье Раннемунд, последней из которых стала смерть матери Тристана, в семье стало неспокойно. Не в силах терпеть гнетущую атмосферу, пеленой накрывшую весь отчий дом, Тристан решил отправиться в Перегрин, к своему единственному другу, чтобы хоть ненадолго отвлечься от гнетущих его дум. Однако и этому предприятию суждено было провалиться... на этот раз под лед.

Meaning of Life


[AVA]http://se.uploads.ru/D1uXL.gif[/AVA]

Отредактировано Tristan Rannemund (2018-01-24 13:05:49)

+2

2

Вам знакомо то чувство, когда находишься дома, но всем сердцем хочешь куда-то ещё, а что-то внутри едва ли не стонет о том, что дом - не здесь? Лисандру, пожалуй, пришлось ощущать эту двойственность чаще других, разрываясь между лесом и морем, не в силах обрести душевный покой. Лес звал к себе родными пейзажами, по-особенному звучащему пению птиц и перешептыванием древестных листьев, трепещущих на ветру, с журчанием хрустального ручья, рождая красоту, знакомую с детства. Море же манило обещанием неизведанного, ласковыми руками волн смывало черную накипь с сердца, взывало к ещё непокоренной душе и её сокровенным желаниям. Впрочем, была и степь, становящаяся где-то извне и между, не заставляя выбирать одно из двух, но позволяя идти по третьему пути, искать себя вне столпов-условностей, навязанных происхождением. Оставаясь наедине с самим собой, этим потерянным человеком, обреченным метаться от долга к желанию, все чувства неизбежно сводились к нечеловечьей тоске, сплетением змей извивающихся внутри тела, своим шипением будто бы вырезая на сердце «ты не принадлежишь этому месту», но не всегда.

Не всегда наступает тогда, когда смотришь в по-настоящему родные глаза, слышишь биение чужого сердца, столь же прерывистое-отбивающее первобытный ритм, сколь и твоё собственное. Не всегда приходит тогда, когда другой человек выбирает с тобой одну на двоих дорогу, даже в самый темный день берет за руку и ведет к свету, уводя из кромешного мрака, в который ты сам себя загнал. Не всегда - это улыбка Тристана Раннемунда, это он сам с первой встречи и, кажется, до последнего вдоха. Иногда Лисандру ещё снились картины первых лет его юности, щедро приправленные страхом и детскими обидами на родных, непременно в черно-белом цвете с излишней драматичностью, рожденной на свет буйствующим подсознанием - и он, ощущая себя загнанным в тупик оленем на киннской охоте, спастись мог только в том случае, если в толпе чужих лиц видел одно-единственное, принадлежащее его лучшему другу. «Никогда больше», - прошипел однажды маленький Лис во время тренировки с Тристаном, крепко сжимая деревянный меч, и пронес эту истину с собой сквозь годы, хранил её у сердца, если не в нём самом. Слабым быть легко, но сильным быть ещё в стократ легче, если ты не один, если по правую руку есть он, который никогда не отвернется от друга.

Последние несколько недель, проведенные в обществе южанина Армана Ромпье, помогли его северному кузену справиться с самим собой и внутренними злыми духами, осаждающими разум. Лисандр давно уже не чувствовал себя таким нормальным, как в компании графа, и это было по-настоящему приятное чувство. Казалось, ты становишься птицей и паришь над землей, лишенный привычных забот и необходимости опасаться земных хищников. Как бы сильно кинесвит не цеплялся за свой север и принадлежность к нему, а юг всё же был ближе, проще, естественнее. Однако, как бы там ни было, не размышления о сторонах света занимали разум юноши, а бал, устроенный в честь знатного гостя из дальмасских земель, и скорое прибытие дорогого друга в Перегрин. Тристан должен был как раз успеть к приему и, Лисандр всем сердцем на это надеялся, сумел бы отвлечься от горестных мыслей, которыми полнилось его письмо к Голдвину. Кинесвит мог только представить, каково ему сейчас, когда в родной дом пришла беда - что бы он сам ощутил, какую боль, случись что-то с Шарлин или сестрами? Не хотелось даже думать о таком, а ведь Тристану приходилось с этим жить. Сердце тревожилось за лучшего друга, не находя ставшей привычной радости в общении с Арманом.

Когда Лисандр решил ехать на встречу Раннемунду, то, пожалуй, никто и не удивился, исключая заморского дворянина - это был далеко не первый раз, когда юноша предпочел действовать на опережение. Порой он выводил коня на главный тракт за сутки до возможного прибытия гостя, встречая того на половине дороги. Сам он не мог вменяемо объяснить эту свою странную страсть, но иногда считал, что она связана с желанием во многом быть первым - и увидеть кого-то в том числе. Вот и сейчас он, выведя из конюшен буланого жеребца, привычного к длительным зимним прогулкам по не самой подходящей для этого местности, направился к реке Сандон, а точнее к одному из мостов, по которому файстоллцы обычно и попадали в окрестности Перегрина. Если поразмышлять об особенностях географии и погодных условиях, то Раннемунд должен оказаться там как раз в то время, когда к мосту попадет сам Голдвин. Интересно, он удивится, если они всё же пересекуться, и Лисандру не придется блуждать вдоль реки, разминувшись с лучшим другом?

Кинесвит припустился вскачь у берега Сандон как раз тогда, когда на противоположной стороне показался всадник с таким знакомым плащом - цвета рода властителей Файстолла юноша заприметил ещё до того, как удалось разглядеть родное лицо. До ближайшего моста оставалось несколько сотен метров, когда Лисандр решил, что ждать не может и встретиться с Тристаном ему нужно здесь и сейчас. Спешившись, он окликнул друга и начал стремительно передвигаться по льду, понадеявшись на его прочность - за два десятка лет юноше ни разу не приходилось купаться в холодной реке. «Тристан!», - только и успел воскликнуть Голдвин, когда лед под ним проломился, и он оказался в Сандон, тщетно пытаясь ухватиться за край отколовшейся льдины. Зимняя одежда тянула ко дну, и вскоре макушка кинесвита оказалась уже под водой.

+3

3

С юных лет Тристан усвоил одну простую истину: нельзя быть слабым. Если ты упал - ты обязан подняться. Если тебе больно - нельзя об этом говорить. Таким как он это было непозволительно. Ни в детстве, когда отец так много ждал от всех, даже от своего второго сына, ни в юношестве, где каждая неудача поднималась на смех и становилась камнем, который в тебя же затем и бросят, ни во взрослой жизни, где эти камни могли стать кинжалами в руках врагов. Мужчина должен быть сильным, мужчина обязан уметь справляться со своими проблемами не раскрывая лишний раз рта. С юности привыкший добиваться внимания и одобрения, и бороться за право называться сыном эрла, Тристан привык отдавать. Привык быть там, где он нужен, привык делать то, что от него требовалось. Так было с раннего его детства, когда его заставляли приглядывать за младшими родственниками, так было и сейчас, когда он, уже будучи мужчиной, не мог отказать отцу в вопросе решения той или иной проблемы. За всем этим он забывал, кем он был и чего сам хотел. Второй сын эрла, считающий себя свободным как ветер, сам не заметил, как стал заложником своих собственных идеалов. Единственным человеком, кто напоминал ему о том, что его желания не менее важны, была его мать.
А теперь она умерла.
Холодный ветер поднявшийся над трактом, по которому держал свой пусть Тристан, заставил поежиться и приподнять ворот зимнего дублета. До Перегрина оставалось не так долго, и сын эрла надеялся, что своим неожиданным приездом не помешает другу в его делах.
Мысль покинуть отчий дом на время пришла сама собой. Тристан, всегда по-своему переживавший свои горечи и печали, довольно скоро после смерти матери понял, что ему нужно уехать. Дом, прежде полный уюта и тепла, теперь казался чужим и холодным. У еды не было вкуса, огонь в очаге перестал давать тепло, а слова, даже сказанные шепотом, еще долго летали эхом по холодным коридорам, превращаясь в призраков, что будили по ночам. Скорбь, что паутиной оплела отчий дом, обернулась вокруг него коконом, душа и убивая. А когда ее хозяева-пауки принялись выедать его изнутри, ширя дыру, что заменяла теперь ему сердце, Тристан понял, что так больше продолжаться не может. Ему нужно было уехать, отвлечься, хотя бы ненадолго. И не было в мире человека кроме Лисандра Голдвина, перед которым Тристан осмелился бы показаться таким. Пустым и разбитым, человеком, так невовремя вспомнившим, что он тоже сделан из плоти и крови.
Тристан не успел удивиться, когда увидел дорогого друга на том берегу реки, выехавшего встретить его. Как и не успел закричать, чтобы тот остановился, когда он ступил на лед. Его треск резанул слух, ударил кулаком под ребра, сбивая дыхание в тот же миг, когда сын эрла соскочил с коня и, оступившись,  едва не полетел вниз по склону берега реки.
- Держись! - чувствуя забившийся в сапоги снег, Тристан бежал так быстро, как только мог, но все равно не поспел вовремя. Друг, только что видневшийся над поверхностью льда, исчез из поля зрения. И лишь следы, оставшиеся на тонком слое снега, говорили о том, что все это не было мимолетным видением, а друг - не был еще одним призраком, которого молодой Раннемунд привез с собой в заснеженный Фарвайн.
Казалось, в этот миг время остановилось. Тристан слышал лишь свое дыхание и сердце, что гулко стучало в ушах, смешавшись с топотом сапог по толстому льду. Моля, чтобы ему хватило сил, а лед был крепок лишь под его ногами, Тристан побежал вниз по течению на ходу вынимая из ножен меч.
Проклятый снег, предательски покрывший лед, скользил под ногами и скрывал от глаз самое важное - отбрасывая его прочь, вглядываясь в толщу льда, Тристан чувствовал, как теряет драгоценные секунды, и молил высшие силы, чтобы те даровали ему чуть больше времени.
- Лисандр! - первое, что сорвалось с языка, когда по ту сторону льда Тристан смог разглядеть знакомое лицо. Подорвавшись с места, едва не поскользнувшись на ровной глади, Тристан бросился дальше по реке, надеясь лишь на то, что он окажется быстрее течения.
Пробежав, как ему показалось достаточно, прислушиваясь к треску льда под ногами, чтобы самому не уйти под воду, Тристан на ходу упал на колени, вонзая острие меча в лед.
Удар! Удар! Еще один! И еще!
Ломайся, черт бы тебя побрал!
Ярость неожиданно наполнившая грудь, придала сил. Меч, встречавший препятствие раз за разом, норовил уйти из рук, но чем сильнее Тристан вонзал острие в лед, тем крепче он сжимал рукоять.
Наконец, тот уступил, дал трещину, надломился и выпустил ледяную воду на волю. Руки, погруженные в воду, мгновенно охватил небывалый холод, но когда течение прибило к ним тело друга, Тристан сжал пальцы так крепко, как только мог, не дав реке унести его прочь.
- Давай, Лисандр! Давай! Еще немного... - намокшая одежда  и плащ упорно тянули друга под воду, но чем тяжелее было бороться с течением, тем сильнее сжимались обледеневшие пальцы.
Наконец, холодная хватка смерти ослабла, и юный кинесвит рухнул на лед рядом с сыном эрла, заходясь в кашле.

[AVA]http://se.uploads.ru/D1uXL.gif[/AVA]
[SGN]http://s4.uploads.ru/bRaiw.gif http://s4.uploads.ru/01ifM.gif
Take control of who you are, stay the same don't let them change you
Take control of who you are, cause ain't nobody going to save you
[/SGN]

Отредактировано Tristan Rannemund (2017-11-22 13:37:44)

+1

4

Однажды кто-то сказал ему, что страшнее всего - смерть от огня, языки пламени, слизывающие кожу, превращающие мясо на костях в обугленные угли, человеческий стон трансформирующие в звериный крик. Если его злые искры и не настигают свою жертву, то дым неизбежно доберется до неё, наполнит легкие, пытающиеся очиститься от этой распыленной в воздухе смерти, но тщетно, ведь каждый вдох лишь приближает закономерный конец. Погибаешь в страшных муках, прекращаешь быть собой ещё до того, как всё закончится, оставляя после себя одни только кости, а человека уже нет, может, и не было никогда - как теперь доказать, что ты существовал? Огонь забрал всё без остатка, и одна душа вознеслась куда-то выше. Теперь же он всем сердцем ощутил, что такое - нависающая над живым существом смерть от воды, от того холода, что бывает только в чертогах неблагих, струящегося по жилам и замораживающего саму суть, заполняющего собой всякую полость, душащего и ведущего ко дну. Вот ты был человек, а теперь стал хладный камень, бездушная оболочка, кукла изо льда и вмерзшей в ожеледи плоти, но с искусно разукрашенным лицом. Так что страшнее, что сильнее всего будоражит разум? Смерть, какой бы она ни была, ведь нет ничего благородного в умерщвлении плоти - благость есть только в порывах души, но не увядании.

«Было бы глупо так умереть», - проскользнула одинокая мысль прежде, чем разум уступил отчаянным попыткам тела удержаться на воде, ухватиться хотя бы за край льдины и тем самым спасти себе жизнь. Всё внутри кинесвита кричало, а шок, вызванный холодом, стремительно проникающим под складки одежды, наполняющим их тяжестью ледяной воды, мешал мыслить здраво, усугубляя и без того невеселое положение. Юноша не замечал, как его потуги не помогают, но лишь утягивают под зеркало мороза, отрезая всякий путь к спасению. Вот это - конец? Именно так закончит свою жизнь Лисандр Голдвин, даже не начав по-настоящему жить? Зима примет его в свои объятья, их плен заменит ему любые мечты и желания, как обретшие своё воплощение в реальности, так и оставшиеся тлеть где-то внутри. Столько ещё не было сделано, столько ещё не было сказано - и как же горько будет навсегда застыть, так и не обретя смелости идти по дороге судьбы честно. Так ведь, возможно, это ещё не… финал? Если сердце не остановится, тело не останется грудой костей и мяса, душа не покинет его, то… будет ли сделан первый шаг? Одного при жизни хотелось - освободиться.

• • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • • •

Лисандр приходит в себя не сразу, печать потустороннего мира уже легла на его чело, начала проникать под кожу, соскальзывать по ней к сердцу, но лед оказался разбит, как и клетка, в которую его заключила смерть. Опасность не миновала, нет, она поджидала у кромки воды, пытливо выглядывала оттуда, выжидающе посматривая на тех, кого ещё может заполучить в свои сети, опутать их, задушить. Лисандр не вполне ещё просыпается, когда чьи-то крепкие руки силятся запустить его сердце - оно, кажется, не остановилось, но страх слишком силен - и вода покидает легкие неохотно, глухой кашель царапает горло, а туда словно раскаленный кол загнали и выкрутили. Боль наполняет тело вместо воды, холод сменяется жаром, и всё это вместе - живой, всё-таки живой. Отчаянно не хочется открывать глаза, силы в конечностях будто бы вовсе нет, как бы он не был спасен от смерти, а оставлен ей на закуску, насмешливо получив призрачную возможность выжить в этой схватке против природы. Веки трепещут в ожидании хоть какого-то знака, а разум уже начинает свою заунывную песнь. «О, Ксандр, разве ты мог спастись? Не было ни единого шанса», - так каково же посмертие? Жажда обрести второй шанс сменилась принятием того, что он-то его недостоин.

- Это ты, - слова даются с трудом, всё естество их отторгает, но именно они срываются с губ кинесвита, когда тот всё же открывает глаза. - Я знал, что это будешь ты - всё, чего я когда-либо хотел, но боялся даже просить, - взгляд фокусируется на таком знакомом лице, родном до боли. - Боги смеются надо мной и всегда посылают тебя. Это ведь по их воле я никогда не смогу… - подрагивающей рукой дотрагивается до щеки духа отнятой надежды и неожиданно понимает, что та будто бы пылает под его прикосновениями. - Почему? - пальцами скользит по шее, останавливается на проступающей вене - и пульсация жизни заставляет юношу окончательно очнуться от наваждения. - Мы?.. - оглядывается вокруг, ощущая тошнотворный прилив паники, подступающий к горлу. - Мы умрем, - если не уберемся отсюда.

+2

5

В последнее время Тристан слишком много боялся, слишком сильно переживал. И слишком часто просыпался в ночи, если вообще мог уснуть. Проблемы и беды сыпались на его семью одна за другой - не успевали Раннемунды стойко принять один удар судьбы, примириться с ним и пережить его, как за ним следовал другой, а за этим - следующий. Словно все злые боги обратили внимание на их род и вознамерились уничтожить все хорошее, что происходило с его представителями.
Когда Лисандр пропал под водой, страх, который совсем недавно уже сжимал его сердце, когда он понял, что больше не услышит спокойного голоса матери, выпустил в него свои когти, пронзил насквозь и добрался до сердца, в то время как вокруг горла затянулась петля. Он не чувствовал своего тела, и не мог толком дышать. Все, что стало важно в эти минуты - это Лисандр. Человек, которому Тристан доверил бы любой свой секрет без опаски, друг, который был ему как брат.
Он не позволит ему умереть. Даже если придется бросить вызов проклятым богам. Так он решил, и мысленно смирился с любым наказанием, с любым исходом, который может за этим последовать. Все это стоило того, чтобы оставить Лисандра в этом мире. Поэтому когда друг открыл глаза, Тристан почувствовал, как камень, давивший на грудь, упал в воду и пошел ко дну, вместе с планами леди Смерть.
- Держись, Лисандр, - расстегивая фибулу плаща, чтобы избавиться от затвердевающей на холоде лишней ноши, сын эрла нашел взглядом свою лошадь и прикинул, как бы аккуратнее уйти со льда.
- Это ты...
Неожиданное прикосновение ледяных пальцев заставило Тристана вздрогнуть и посмотреть на друга. Его кожа совсем посинела от нахождения в ледяной воде, а взгляд еще был мутным. Слова, срывающиеся с синих губ были неожиданными, странными, они задели что-то в груди, и испугали.
- Он бредит... - едва слышно прошептал себе сэн эрла.
Перехватив руку друга и крепко ее сжав, словно боясь, что тот куда-то исчезнет, Тристан снова огляделся. На руках Лисандра нести было нельзя. Под снегом совсем не было видно льда, и неясно, где от двойного веса он может проломиться в следующий раз. Что ж, похоже, отринутый ранее плащ, все-таки сослужит ему службу...
- Мы умрем...
- Нет, не умрем, - взяв лицо друга в ладони, Тристан сказал, глядя ему прямо в глаза. - Я доставлю тебя домой, Лисандр, слышишь? Но нам нужно уйти со льда, а я не могу поднять тебя - лед может не выдержать. Поэтому оставайся лежать и доверься мне. И не закрывай глаза, ты меня понял?
Встав на ноги, опасливо прислушиваясь к предательскому льду под ногами, Тристан еще раз прикинул дорогу к берегу, а затем взялся за полы отстегнутого плаща.
- Ну, вперед, - сказал он больше себе, чем Лисандру, а затем неторопливо двинулся к берегу, таща лежащего друга за собой, и следя, чтобы тот оставался в сознании. Если повезет, они оба доберутся до берега, а там он сможет переодеть Лисандра в сухое, и доставить в замок.
"Лишь бы только лед выдержал..."
[AVA]http://se.uploads.ru/D1uXL.gif[/AVA]
[SGN]http://s4.uploads.ru/bRaiw.gif http://s4.uploads.ru/01ifM.gif
Take control of who you are, stay the same don't let them change you
Take control of who you are, cause ain't nobody going to save you
[/SGN]

Отредактировано Tristan Rannemund (2017-11-22 13:36:08)

+1

6

- Лежать? - никогда речь не давалась так тяжело, горло, пережившее встречу с хлынувшей в него водой, будто бы утыканное иглами изнутри, крайне неприятно саднило. - Это я могу, - хриплый смех только усилил боль, вынуждая скользнуть рукой к груди, дабы убедиться, что оттуда не торчат кости - хотя откуда бы взяться открытым переломам? Это фантомная боль, она путает мысли и сковывает разум, подчиняя своей воле - и ты знаешь, что ранен, но не вполне понимаешь где именно. - Почему ты всегда оказываешься рядом, когда я падаю? - веки кинесвита слегка подрагивают, когда он силится держать их открытыми, используя приступы кашля как способ держать себя в сознании, на плаву - от одной этой мысли становится смешно. - Я - птица, которая не умеет плавать, летать и даже ходить. Кому я нужен? - так легко представить себя лебедем, летящим с огромной, невиданной высоты, которую может нарисовать только воспаленный разум, прямиком на ледяные глыбы, разбивающегося о них, истекающего кровью. - Может, так и должно было случиться? - приступ паники вновь накрывает его и, если бы не слабость во всем теле, он непременно попытался бы встать. - Может, я должен умереть здесь… перестать быть обузой… Тристан, Тристан! - юноша замолкает на мгновение, тяжело дыша. - Ты ведь не оставишь меня? Никогда? - он было почувствовал острое желание ухватиться за одежду друга, хотя бы за самый край, но тот уже принялся за попытку вытащить их обоих со льда, тем самым спасая от смерти, поджидающей на реке.

Оказавшись на берегу, ощущая под собой твердую землю, прикрытую внушительным слоем снега, вместо такого опасного ледяного щита заледеневшей Сандон, он будто бы оказался придавлен осознанием собственного спасения словно титаническим камнем - таким, что не вдохнуть, не выдохнуть. Лисандр Голдвин вновь спасен от смерти своим верным ещё-не-гезитом, а тот даже не знает, что это далеко не первый раз, когда кинесвит считает себя таковым - обязанным Тристану Раннемунду всем, что у него есть. Когда лорд начал освобождать его от одежды, юноша предпринял собственные попытки освободиться, но уже от прикосновений друга, что в этом предсмертном тумане всё ещё казались чем-то сродни поцелуям раскаленного в жаре горнила кинжала. Отчего-то его охватил стыд, вынуждая прикрыть глаза ладонями, которые, как и всё его тело, содрогались от внутренней дрожи. Сердце же колотилось как сумасшедшее.

- Знаешь, я предпочту умереть, - бросает то в жар, то в холод, природу желаний не выяснить и не объяснить, - или не предпочту. Почему ты раздеваешь меня, когда я умираю? Какой в этом смысл? - можно же просто оставить хладное тело здесь, среди леса, чтобы его накрыло снегом при ближайшем снегопаде и лишь к весне обнажило, сделав пищей для обитателей древесного киннерита. - Всё должно быть не так, не при таких обстоятельствах, - каждое слово сопровождается слегка истеричными смешками. - Я ведь брежу? Брежу? Ты бы никогда... - и снова заходится в кашле, силясь перевернуться.

+3

7

Всегда, когда Тристана охватывал страх, в груди вспыхивало ярким пламенем не только чувство опасности, незащищенности, но и какое-то другое. Что-то до боли похожее на решительность, и даже гнев. Всегда, когда жизнь бросала его на лопатки и приставляла к его горлу лезвие неудач, он загорался желанием немедленно подняться на ноги, дать сдачи. Доказать, что он так просто это не спустит. Беда только в том, что когда перед тобой противник - ты видишь цель и знаешь, что можешь победить, если постараешься. Когда противником оказывалась сама Леди Судьба, выйти победителем было невозможно. Приходя с вестями, она так же быстро и исчезала за облаками, оставляя тебя лишь с твоим праведным гневом. И все-таки, даже в такой ситуации Тристан боролся. Пусть не с судьбой, а с тем, что она ему преподнесла. Вот только в этот раз поднимать с лопаток предстояло далеко не себя...
- Почему ты всегда оказываешься рядом, когда я падаю?
- Возможно потому что ты падаешь из-за меня?
Вроде и шутка, а сколько в ней истины. Ведь Лисандр провалился под воду из-за того, что он, Тристан, был рядом, и был тем человеком, с которым тот так хотел встретиться. Приедь он чуть раньше или позже, разминись они, все бы обошлось. Не то чтобы Тристан винил себя в том, что молодой кинесвит оказался дураком, возомнившим себя пером на ветру, но все-таки... Свою причастность он тоже чувствовал. И это был далеко не первый такой случай.
Кинесвит, тем временем, негромко стонал, порождая на свет мрачные вопросы, один за другим. Тристан терпеть не мог, когда тот так делал, и это подбросило дров в разгорающийся где-то внутри костер, подкармливаемый возрастающей решительностью - сын эрла уже продолжил возможный маршрут по льду, и вознес богам все молитвы, какие только знал, чтобы его план удался.
- Тристан, Тристан! Ты ведь не оставишь меня? Никогда?
Панический страх, неожиданно появившийся в глазах друга, когда их взгляды встретили, заставил Тристана смягчиться.
- Я уже говорил тебе: я буду рядом до тех пор, пока нужен.
Крепкий, холодный, способный обжигать, и прозрачный ровно до тех пор, пока он оставался тонким, лед был очень похож на саму жизнь. В любой момент он мог дать трещину, и бросить тебя в пучину, из которой ты уже никогда не найдешь выхода, где найдешь свою могилу, и свой склеп. По нему следовало двигаться осторожно, но не мешкая, и надеяться, что выбранный ход придется ему по душе.
И в этот раз Тристану повезло.
Едва предательская гладь осталась позади, уступая место белому покрывалу, Тристан свистнул своей лошади.
- Погоди, я сейчас, - коснувшись плеча друга, Тристан исчез из его поля зрения на несколько секунд, чтобы затем вновь появиться с охапкой сухой одежды. То были его сменные одеяния - он планировал остаться в Перегрине на несколько дней, а то и до самой свадьбы сестры, которая сейчас тоже была в столице.
Видя, что друг начинает стремительно синеть, Тристан не стал мешкать. Резкими и быстрыми движениями он принялся избавлять кинесвита от промокшей и отвердевшей одежды. Первым делом стянул сапоги, наспех протер ноги, а затем уже взялся за остальное.
- Знаешь, я предпочту умереть...
- Твое желание может исполниться, если я этого не сделаю, - заметил Тристан, стаскивая с кинесвита штаны. Насквозь промокшие, смерзшиеся с подштанниками и прилипшие к ногам, они поддавались плохо, но поддавались. - Поверь, избежать смерти - это не такой уж позор.
Лисандр продолжал бубнить какую-то чушь, но сын эрла не обращал на это внимания. Расстегнув фибулу плаща и расстелив его на снегу, он перетянул Лисандра со снега на него, чтобы затем стянуть с него исподнее.
Всё должно быть не так, не при таких обстоятельствах... Я ведь брежу? Брежу? Ты бы никогда...
- Прости, что нет шелковых простыней, - похлопав друга по спине, Тристан выдал нервный смешок (состояние Лисандра и его бред начинали его беспокоить), - но, Лисандр-младший еще скажет мне спасибо. Как и твоя будущая жена.
Как следует обтерев друга, Раннемунд не без труда заключил его в свои одежды, растер через них кожу кинесвита. Одежды были ему явно велики, поэтому пояс на штанах пришлось затянуть потуже. На ноги друга сын эрла натянул только сухие носки, к счастью, входившие в его сменный комплект. Привычки - правила жизни! - привитые в военной школе, помогали даже сейчас.
Осталось за малым - доехать до Перегрина.
- Давай, Лисандр, поднимайся. Пора ехать домой. А если хочешь умереть - лучше сделай это там.
Водрузить друга в седло оказалось задачей непростой, но посильной. Вскочив в седло следом, Тристан, запахнув на кинесвите полы возвращенного плаща, придерживая его, спешно повел коня в столицу. Не забыв подхватить за поводья оставленную Лисандром лошадь.

[AVA]http://se.uploads.ru/D1uXL.gif[/AVA]
[SGN]http://s4.uploads.ru/bRaiw.gif http://s4.uploads.ru/01ifM.gif
Take control of who you are, stay the same don't let them change you
Take control of who you are, cause ain't nobody going to save you
[/SGN]

Отредактировано Tristan Rannemund (2017-11-26 02:59:24)

+2

8

Периоды бессилия и невероятной силы накатывали на него волнами, то подчиняя себе, то позволяя воспротивиться собственной власти, но большую часть времени он предпочитал плыть по течению, позволяя третьей стороне выбирать за него. Вот и сейчас, то одерживая победу над воспаленным рассудком, то оказываясь порабощенным им, лишенным воли к сопротивлению и жизни в целом, кинесвит почувствовал себя отчаянно, невозможно уставшим - груз прожитых лет, а ведь он прожил совсем немного, придавил его к земле, на какое-то мгновение показавшись вовсе на фантомным, а настоящим. Лисандр, всё то время, пока Тристан старался удержать его на этом свете и не позволить встретиться с духами предков, бормотал что-то, но теперь он затих, пристально глядя в глаза друга, насупив брови. Когда тот помог ему забраться в седло, кинесвит попросту прижался к теплой лошадиной шее и прикрыл глаза, не обращая внимания на попытки товарища как-то расшевелить его. Он уже не собирался воспользоваться благостным предложением встретить вечность в объятьях сна, но делать что-либо, даже говорить, отчасти дышать, не хотелось. Жизнь, да, продолжалась, его спасли, но спасенным он себя не чувствовал. Уткнувшись лицом в изгиб руки, юноша так и продолжал едва ли не висеть в седле безвольной куклой, но понемногу его тело приходило в себя, возвращая чувствительность - так он ощутил знакомый запах, сейчас даже слишком знакомый, вызывающий очередной приступ порожденного бредом укола боли. Получивший второй шанс, Лис словно не был этому рад, продолжая лелеять свою боль и казавшуюся ему невероятно важной и острой, даже в момент падения в хладный мрак реки, угрозу оказаться немым и отверженным, но, даже на грани, он не нашел в себе силы заговорить.

У городской стены их мрачную компанию - всадника с чем-то, напоминающим труп - встретили стражи, и, о, надо было видеть их лица, выражающие крайнюю степень паники, когда они поняли, кого везет молодой лорд Раннемунд и в каком состоянии. Им досталось что-то вроде почетного конвоя, препятствующего местных зевакам увидеть, кого же всё-таки сопровождают к киннскому дворцу - перепившего дворянина или… нет, если было бы совершенно нападение на кого-то из знати, или началось восстание, или вдруг в великом лесу завелись разбойники, то об этом узнали бы явно ещё до того, как невольные жертвы достигли города, ведь у бродяг были свои подобия связных, чрезвычайно ревностно выполняющие отведенную им работу - распространение сплетен. Однако, их небольшая группа, кажется, всё-таки сумела достигнуть резиденции Его Величества без всяких происшествий, разве что какого-то нищего пришлось отпинывать из-под копыт коня, куда он бросился в одному ему понятном порыве. Вот в замке спокойствие сохранить не удалось: как только местные увидели кинесвита Лисандра, поднялась настоящая паника, кто-то закричал, кого-то позвали… и в этот момент он всё-таки потерял сознание, беспомощно повиснув на руках Тристана, оставшегося с ним.

Его, конечно, отнесли в собственные покои, а лорд Раннемунд был вынужден немедленно отправиться к венценосному и его супруге, которые уже восседали до главе приема в честь… возвращения Лисандра домой из совместного путешествия с дальмасским графом - или было бы правильнее бы теперь именовать его приемом в честь возвращения Лисандра с того света? Его Величество Линд Голдвин даже не потрудился подняться к младшему сыну, когда узнал, что тому ничто не угрожает (сейчас), не позволив и кинне Шарлин отправиться к нему, провозгласив: “Пусть продолжается праздник! Мой сын бы этого хотел!” Какие громкие слова и как далеки они от реальности, и уж точно не несут даже тени волнения за судьбу отпрыска и его желания. Впрочем, одному из виновников торжества всё-таки удалось скрыться во время доклада файстоллского лорда - во время этой суматохи отсутствие чужака-южанина осталось практически незамеченным.

- Где я? - пробормотал юноша, приходя в себя и силясь сфокусировать взгляд. - Голова так болит, тело ломит. Что произошло? О… Арман? Арман! - друг, по всей видимости, заполучил почетное место у изголовья кровати, его рука покоилась на плече кинесвита. - Я ничего не помню, - неосознанно прижавшись щекой к чужим пальцам в поисках поддержки и тепла, он обеспокоенно взглянул на дальмассца, подавив подступающий к горлу кашель. - Почему здесь? Я ведь... мы? Я не могу вспомнить.

+2

9

Торжество, толком и не успевшее начаться, было прервано появлением в зале незнакомого графу человека. Все внимание было приковано к нему одному, и оттого до Армана уже никому не было дела, чему тот был несказанно рад. Впечатления о столице были омрачены вестью о произошедшем несчастье. Шепот, змеиным шипением разнесшийся по залу, вздохи, искренние и наигранные — поведение представителей высшего, что в Скайхае, что в Дальмасе, почти не различалось. Сердце тревожно забилось, и из головы вдруг вылетели все прочие мысли, кроме одной-единственной. Что с Лисандром? Тот человек, лорд Раннемунд, не раз упоминаемый кинесвитом в письмах, говорил, что сейчас он вне опасности, и ему хотелось верить, действительно хотелось. Но еще сильнее было желание удостовериться в том лично. Сказывалась привычка проверять и перепроверять факты, привитая еще в детстве.

Потому Арман, прежде ярый приверженец этикета, совершил нечто несуразное: он самым бессовестным образом сбежал с официального мероприятия, пользуясь тем, что всем присутствующим наконец-то стало не до него. Скайхайские лорды, все как на подбор сильные, широкоплечие, видные, и скайхайские леди, высокие, статные, с кожей белее молока и снега, представляли собой любопытное зрелище, и, будь на месте Лисандра кто-то еще, чье состояние бы не так заботило Армана, он бы остался в зале, точно так же как все вслушиваясь в каждое слово Тристана Раннемунда.

Но он не остался.

Лисандр был смертельно бледен, и казалось, что жизнь, все это время бившая из него ключом, вдруг исчезла, вытекла до капли. Стало не по себе. Лекарь переговаривался вполголоса с дородной служанкой, но граф не стал вслушиваться в их беседу и подошел ближе, садясь у изголовья постели кинесвита. Если бы кинн с супругой пришли проведать сына, едва ли его подпустили так близко. В конце концов, кем он приходится Лисандру Голдвину? Седьмой водой на киселе.

Кинесвит, тем временем, пришел в себя, и судя по его растерянному тону и вопросам, ничего о случившемся не помнил. Арман сочувственно коснулся его плеча, не зная, с чего начать.

Вы в Белом замке, и вам не о чем волноваться, — поспешил заверить кинесвита Арман со всей убедительностью, на которую был способен. В самом деле, теперь, за мощными замковыми стенами Лисандру точно ничто не могло угрожать. Представить себе нечто подобное в Дальмасе было по меньшей мере странно: о жизни и здоровье принцев и принцесс пеклись намного тщательнее, нежели здесь. А тут... Не проследить за кинесвитом, позволить ему уйти одному, не оградить его от опасности... И, конечно, ни одного сопровождающего! А если бы рядом не было ближайшего друга и соратника Лисандра, мигом сообразившего, что делать?

Тут Арман явственно вздрогнул, почувствовав, что кинесвит чуть склонил голову. Ладонь скользнула выше, пальцы на мгновение запутались в золотых кудрях. Сразу стало легче — вот теперь только пришло осознание, что с другом, одним из немногих людей, перед кем Арман мог быть собой и не таить своих переживаний, могло произойти нечто ужасное.

Лед под вами треснул, Лисандр. Вы провалились в реку, едва не утонули. Ваш друг, лорд Раннемунд спас вас из объятий смерти, и все мы, — Арман на миг запнулся, волнение охватило его при мысли о том, что все могло завершиться не столь радужно. Студеные воды реки коварны, и стоило бы вознести богам молитву-другую за то, что эта история так и не обрела плачевный финал. Определенно, Лисандру повезло, что в его жизни есть такой человек, как Тристан Раннемунд, готовый подставить плечо в трудную минуту и уберечь от беды.

... И все мы ему за то благодарны. Мне хотелось скорее увидеть вас, я не дослушал лорда Тристана до конца, а остальные, сейчас, должно быть внимают его словам.

Только Армана не сильно интересовали подробности чужого подвига. Главное — сам факт, а о деталях можно будет справиться чуть позднее.

Дать вам воды? Вам лучше не вставать сейчас.

+1


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » Когда мир даст трещину — я буду рядом


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC