Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪

▪ эпизоды ▪ nc-17 ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
AlmonNaveenaLysanderLevana
04/01 Стартует очередная костюмированная мафия, спеши поучаствовать в детективной истории по мотивам «Убийства в восточном экспрессе». Также напоминаем, что еще можно отхапать лот в лотерее и подарить новогодний подарок.
24/12 Даем старт сразу двум праздничным забавам: не забудьте отдать свой голос в Virizan New Year Awards и получить маску на флешмобе!
18/12 Что это за перезвон колокольчиков в воздухе? Да это же виризанский Тайный Санта доставляет подарки! Обязательно загляните под свою пушистую красавицу. С наступающим вас!
09/12 Зима официально захватила Виризан, оставив своё послание на доске объявлений - не пропустите его и открытие новой сюжетной главы!
01/12 Встречаем зиму новым дизайном. Но не спешите расслабляться, это ещё не все: в преддверии Новогодних праздников мы решили растянуть приятности на весь месяц, так что объявляем декабрь месяцем дополнений, обновлений и маленьких милых сюрпризов. Не переключайтесь.
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!
[в игре зима 985-986 года]

"Ты пепел, я пепел"
▪ завершено ▪
▪ Daphne Durand ▪

"Не ходи через лес"
▪ Ida ▪
▪ Deidre Keilhart ▪

"Вода и ветер сегодня злы"
▪ Lir ▪


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » Скверная магия - последствия дурной головы


Скверная магия - последствия дурной головы

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

Скверная магия - последствия дурной головы
http://s0.uploads.ru/Ab0S9.gif http://sd.uploads.ru/tKDX7.gif
Millicent Goldwine, Rhys Brand • Перегрин, декабрь 985, день

Одна из представительниц коронованной семьи не нашла лучше место для практики своих магических способностей, кроме как сада столичного замка. Плохое состояние девушки грозит перерасти в локальную катастрофу для всей флоры этого укромного Рая. Чего точно не может допустить главный скайхайский маг.

Отредактировано Rhys Brand (2017-10-31 15:32:24)

+3

2

Ещё совсем недавно в её жизни всё было так просто и понятно. Миллисента знала кто она сама и, казалось, была уверена, что совершенно точно знает природу своих близких, она понимала какое место занимает в этой жизни, сознавая свой долг как леди Фарвайна. И могла с гордостью зваться дочерью Мораны и покойного Бадагара Голдвинов. Просыпаясь по утрам она знала что ждёт её впереди и жизнь рисовалась пред мысленным взором Милли совершенно ясною нитью, уводящей её далеко-далеко вперёд, туда, в годы далёкого будущего, которые наступят ещё не скоро: она видела себя леди-женой и леди-матерью, хозяйкой достойного дома, которая проживёт долгую жизнь, подарит своему мужу наследников, воспитает своих детей, увидит внуков и как и все, когда придёт её час, оставит эту землю. Всё своё время она посвящала урокам, проводя часы за освоением флейты, магии и других занятий, коим было положено обучиться каждой уважающей себя особе. Юная Голдвин понимала своё положение и мало интересовалась большой политикой, а потому была легка и кротка нравом, пусть в последние годы уже и чуть более серьёзна, чем в детстве — потери всех старят, поселяя в глубине глаз какую-то мудрость, присущую лишь людям, за плечами которых остались напоённые жизнью многочисленные смены зим и вёсен.
А после всё будто сорвалось в зияющий провал пропасти, оставив её у края обрыва одну, точно наблюдательницу этого последнего печального полёта вниз. Исчезновение Меро ударило по ней тяжело, выбив весь воздух из лёгких, и Милли замерла подобно высеченной из мрамора фигуре. На недели жизнь оставила её, идя стороной, как бушующий поток ревущей горной реки несётся вниз по склону, минуя камни. В первое мгновение она просто не нашла в себе сил поверить, что её дорогой брат не вернётся вечером домой, а после совершенно потерялась, не поспевая за всеми вокруг. Ей казалось, что она бежит, но юбки так пышны, а платье так тяжело и давит на плечи, и вот она уже позади всех, безнадёжно отставшая. Всерьёз она прежде никогда никого не теряла. Всюду у неё было крепкое и надёжное плечо, что не позволяло ей отступившись упасть. И вот впервые такого плеча не нашлось. Милли оказалась совершенно одна в огромном мире.
Мерольт не нашёлся ни на второй день, ни на третий... И вещи, найденные слугами дальше по течению реки, в которую её старший брат упал, стали последним подтверждением. Надежда, бившаяся обезумившей птицей и отчаянно молотившая крыльями по рёбрам изнутри, была убита. Миллсента вновь облачилась в чёрный. Ей начинало казаться, будто она привыкает. Сперва отец, затем красавица Альберта с улыбкой ангела, а теперь и Меро! Меро — тот, кем она дорожила более всего, бесценный и дорогой брат, любимый брат, бывший ей во всём опорой и примером, товарищ в её детских забавах. Она никак не могла научиться говорить о нём как о ком-то из прошлого. Просто не знала как. И прятала дрожащие пальцы меж чернильными складками своих юбок, казавшаяся бледнее на фоне этих дорогих одеяний из тяжёлых величественных тканей, куда больше присущих её матушке, чем ей самой. Прежде она носила яркие одежды простых фасонов из материалов лёгких и воздушных, а теперь её словно прибило к земле, придавило камнем этой потери.
Не имея больше близких друзей, она не могла осушить собственных слёз, потому как ей было некуда с ними пойти. Они просто текли против её воли и Милли чувствовала себя такой слабой и одинокой, что родной замок враз сделался огромным, пугающим и холодным, превратившись из приветливого дома в холодную тюрьму, откуда ей не было выхода. Череда бесконечных соболезнований близкой кровной родни и дальней вызывала у неё жгучую боль, лишь растравливая свежую рану.
И тем хуже стало, когда Мордред оказался за решёткой. Они никогда не были близки, но Миллисента и помыслить не могла, что брат способен на то гнусное преступление, в котором его обвиняли. О, как стремительно рушился её маленький хрупкий мир! Птичке ломали крылья без сожалений. Миллисента научалась держаться, несмотря на это печальное обстоятельство. Теперь её находили бедняжкой и от этого делалось только хуже, не в последнюю очередь потому, что леди Голдвин понимала, что люди, одаривающие её сочувствующими взглядами правы и она действительно жалкая маленькая бедняжка, похожая на выцветшие за лето шторы в гостинной восточного крыла. Как она была слепа и глупа! Милли боялась смотреть на себя, испытывая отвращение. Ей чудилось, что жизнь её была прекрасна, а теперь она понимала, что виной тому недостаток знаний, а не переменчивая фортуна вдруг повернувшаяся ко всей её семье спиной.
Отчаяние, иссушающее её изнутри, было уже не скрыть, когда её матушка созналась в вещах столь жутких, что Милли даже дослушать список её прегрешений не сумела как то подобает леди, роняя крупные слёзы на ладони и пряча в них раскрасневшееся лицо. Всю свою жизнь она жила в каком-то совершенно другом мире, до этого момента, а теперь то, во что она верила, разрушалось с пугающей торопливостью. Однажды мать отдалила её, а Милли как не искала пути к её сердцу не нашла и став немного старше перестала поддаваться чарам, что опутывали всякого, чьи глаза касались идеального стана Мораны. И чувствуя как остёр может быть лёд материнского неодобрения, она окончательно взрослела, укрепляясь в своей готовности к будущему, что ждало её. Она всегда видела как непроста её родительница и не питала иллюзий на её счёт, как ей казалось, но погубить их отца? Привязанная к нему, любившая баловавшего единственную дочку с той детской непосредственностью, какая присуща только юным, дочь Бадагара всё же была сражена точным попаданием той железной булавки, которой Морана терзала сердце девочки уже давно, лишая её своего расположения.
Смотреть на казнь матери, пусть и совершившей множество вещей жутких и непростительных, было страшно и тяжело. Тем сложнее эта задача становилась от того, что последняя из своей маленькой семьи в одночасье разрушившейся с гибелью Меро, Милли просто не могла найти такой руки, что была бы протянута ей в этот нелёгкий час. Но оставить Морану в одиночестве, она тоже себе не позволила. Это было то, что ей положено делать — исполнять долг, как леди и как дочь. И она была там. Стояла тёмным молчаливым пятном, силясь поднять на убийцу отца взгляд, переживая тяжелейшие минуты собственного позора и непростой борьбы с собой. Того, что должно было случиться, уже было не отменить, но у неё всё ещё был выбор: расстаться с матушкой в обидах или простить её за всё, что та сделала. Решиться Миллисента так и не смогла. И стало слишком поздно. Все рано или поздно совершают ошибки и те бывают столь различны, что сложно измерить, но Голдвин была сама себе жертва и свой палач, она судила себя за нерешительность столь жёстко, потому что этого промедления в последний для матушки час уже было никак не исправить.
За считанные несколько месяцев жизнь её перевернулась, будто инструмент столь тонкий и прекрасный был непоправимо обезображен лопнувшей струной и музыка, прежде точная, лившаяся дивным напевами, теперь стала натужными и фальшивыми хрипами и стонами, извлекаемыми жестоким безумцем. Её родовой замок был клеймом позора и тяжкой ношей, Миллисента взрослела, становясь старше за день на два года. И сама уже не знала по кому теперь траур она носит: по потерянной семье или по себе самой, по той юной девочке, которой она была и от которой уже ничего не осталось? Просыпаясь утром она уже и не знала ни кто она теперь, ни кем были все те, кого она потеряла и в знакомых лицах она видела чужаков и незнакомцев. Весь мир вокруг неё превратился в здание на старом спустя рукава сделанном фундаменте, который каменной крошкой осыпался: всё норовило упасть. И Милли, заблудившаяся в лабиринтах из чёрной скорби, не знала чем себя занять и вместе с тем ничего не могла делать, страшась того, что фундамент этот более не удержит хлипкий домик её жизни и тот обрушится ей на голову, погребя под собою.
Однако, мир вокруг не желал ждать покуда наивное дитя наконец наберётся мудрости, требуя от Миллисенты гораздо больше, чем она могла исполнить. И глубоко вздохнув, сцепив зубы, свистя выпуская воздух на выдохе, она продолжила жить, отчаянно надеясь отыскать опору в простых занятиях. Возобновила уроки, вернувшись к флейте и магии, пыталась наладить враз пришедший в упадок без хозяйской руки быт. Держалась за прямую спину, за вежливые ответы, за светские беседы, которые вести ей стало невероятно трудно. И получалось у неё из рук вон плохо. Флейта стонала под пальцами, издавая звуки жалобно плакавшей кошки, мелодии делались ломкими, а руки не слушались. То же отчаяние встречало её всюду, куда она пыталась удалиться от собственных мыслей.
И магия, увы, совершенно не была исключением. Возможно, она даже была самой страшной бедою, какая только могла случиться с Милли теперь. Заклинания не шли, занятная всецело тяжёлыми мыслями и не имевшая возможности их отогнать, леди Голдвин расстраивала своего наставника в последние два месяца так, как если бы прежде никогда не обучалась магическому ремеслу и каждую их последующую встречу в саду видела его впервые, совершенно не имея представления о том, с чем работала. Ни составить новых, ни применить уже имеющихся она не могла. Учитель качал головой, тихонько цокал языком и с вежливым упрямством силился добиться от неё хоть чего-то, но всё было тщетно. Большинство её попыток оставались и вовсе безрезультатны, колдовство в её крови расплавленным серебром текло по венам, никак не отзываясь на все нелепые пассы и неловкие слова.
Лишь редкие высекали наконец искру, находя в себе мощь пробиться сквозь то горе, висевшее над нею чёрной тучей. Но и они не приносили ничего хорошего ни Миллисенте, ни магу, её обучавшему — всё едва ли шло так, как того ожидалось, гораздо чаще давай совершенно иной эффект. Равно как произошло это и сейчас. Задание было простым и ничего такого, что было бы не под силу ученику в нём не было: кусты редких роз лишь требовалось подстегнуть, раскрывая бутоны прекрасных цветков их украшавших. Но Милли потратила на то, чтобы составить несколько строк простецкого заклинания непозволительно много времени. Дополнивший их резкий пасс дрожащей тонкой девичьей руки выглядел скорее как крик о помощи, нежели как жест уверенного и знающего своё дело чародея.
А потом случилось то, чего ни сама Милли, ни её наставник уж точно никак не ожидали. Кусты на аллее начали вянуть и стоявшие некогда в ряд как гордость садовников, прямо сейчас они стремительно погибали один за другим.
Леди Миллисента, — услышала она сухой голос своего учителя и вздрогнула, напуганная его тоном.
Я... — захлебнулась она словами, не найдясь с ответом и не имея не малейшего представления как следовало бы остановить учинённый ею кошмар.

Отредактировано Millicent Goldwine (2017-11-20 07:56:40)

+5

3

— Мальчишка, — Рис недовольно пробурчал в сторону. — Вечно он пропадает, когда нужен.  Найду, превращу в обезьянью морду. Может хоть толку от мартышки будет больше.
Ритмичный стук сапогов эхом раздавался по белокаменному коридору твердыни Перегрина. Разъяренный ум волшебника уже завершил перебирать возможные причины задержки недоученика и перешел к выбору наиболее изощренного способа наказания.

Несколько часов назад Рис отослал юнца за книгами. В библиотеку. И вот теперь в этой библиотеке можно найти только трясущегося смотрителя. Старик кажется древнее своих книг и от урагана под именем Робин верно рассыпался бы в прах. Но хранитель знаний  спокойно передвигался [если можно так говорить] между целыми стеллажами, пыль продолжала покрывать завоеванные много лет назад плоскости, а тишина была столь густой, что ощущалась физически. Робина здесь не было. Выразительно поднятые брови и полуоткрытый рот старика, меж которых сквозили мысли, это только подтвердили.

По взмаху волшебной палочки [что было бы правдой, если бы маги Виризана выглядели как этики чудики с колпаками, халатами и деревянными палками из низкосортного жанра литературы] требовавшиеся тома появились в руках, а перо с чернилами без человеческой помощи принялось выводить изящные буквы его имени в книге учета. И не дождавшись пока плод ума смотрителя наконец обретет физический звук, Рис приложил палец к губам и полный собственного достоинства, в купе с негодованием, вышел через массивные дубовые двери.

И вот он вышагивал те самые зловещие шаги, стараясь, как можно качественнее создать вокруг себя ореол ропчущего мастера. Оставалось только отыскать маленького прохвоста и оттянуть его за уши [те ведь не достаточно оттопыриваются]. Ничего, рано или поздно, он все равно отыщет себя сам. Холить надежду на то, что мальчишка отлипнет от него так запросто, Бранд давно перестал. И даже нашел в своем запылившемся органе, что зовется сердце, местечко для него. Но не будем об этом рассказывать всем направо и налево. Странник немного чопорен в подобных вопросах, так что пускай это останется его тайной.

Путь в выделенные ему покои [к слову те самые, что когда-то он занимал будучи еще подростком] проходил несколько запутанных коридоров, залов, что он уже успешно миновал, и дивного сада. Двор огораживали каменные стены, не слишком высокие, чтобы препятствовать солнечному свету и затмевать растения большими тенями, но и не слишком малыми, чтобы осенний и зимний ветер бушевал мощными порывами. А аромат цветущих деревьев  смешивался с дивными запахами усаженных по периметру и в центре разного рода кустов. Некоторые виды были заморские. Раньше он читал об этом, а сейчас и сам мог сравнить собственными глазами. И всякий гость отмечал, что главный садовник Перегрина был мастером своего дела.

Воспоминания прошлого каждый раз срывались в пляс, когда он проходил сквозь него. Как сейчас. Из открытой галереи волшебник выступил под открытое небо и ощутил присутствие ее. Жизнерадостной, громко смеющейся и читающей ему строки, что покорили мечтательное женское сердце.

«Это мрак, в котором произрастают розы…»

Годы заменили скребущую душу вину на легкую грусть и печаль от утраты близкого человека. Рис больше не бежал от прошлого [от мыслей съедавших его голову], но наоборот искал встречи с ним. Не отдавая себе отчет. Даже такие. Когда таящий призрак Лорейн держал его под руку и сопровождал сквозь любимую аллею его сестры.

Северный маг позволил себе сбавить темп, чтобы насладиться моментом. Но видение в тоже мгновение исчезло, когда вмиг завяли все кусты. Без причины и видимого вредителя. Как будто магия. Магия! С этой мыслью Рис разом все понял. Ведь рядом был источник магической силы и, очевидно, он же являлся причиной случившегося.

Состояние лирики уступило место второй волне недовольства. Что выдавало его хмурое лицо и стремительно приближение к странной парочке.

— Исправь это немедленно! Или я сделаю так, что ты больше никогда не сможешь использовать свою магию! — Рис указывал на белокурую девицу, чьи растерянные глаза выдавали максимум своего физического раскрытия и угрожал вполне возможным развитием событий, пока его внимание не привлек ее учитель.  — Куда смотрят ваши глаза? Девка такими темпами весь замок разрушит, вы так и будете умиротворенно стоять?!

Отредактировано Rhys Brand (2017-12-02 15:05:55)

+5


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » Скверная магия - последствия дурной головы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC