Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪
▪ эпизоды ▪ nc-17 ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
AlmonNaveenaLysanderLevana
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!
[в игре осень 985 года]

Лучшее фэнтези написано на языке мечты. Оно такое же живое, как мечта, реальнее, чем сама реальность... по крайней мере, на миг, долгий волшебный миг перед тем, как мы проснёмся.
"Ярмарка тщеславия"
▪ завершен ▪

"Двигаться дальше"
▪ Game Master ▪

"Вода и ветер сегодня злы"
▪ Edwena Hawke ▪
▪ Game Master ▪



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » второе стеклянное чудо


второе стеклянное чудо

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

ВТОРОЕ СТЕКЛЯННОЕ ЧУДО
http://78.media.tumblr.com/9632d0998a793031ce5601dcfb5e546c/tumblr_o4qitijwpM1sgla6so2_r1_400.gif http://78.media.tumblr.com/b994b554f1bf2dd96da71dcb087d2797/tumblr_o4qitijwpM1sgla6so7_r1_400.gif
лисандр & арман • скайхай, 25.11.983, полдень

Разве ты знаешь настоящую зиму, разве ты когда-то ощущал эту благую тяжесть на своих плечах? Осень подходит к концу, но в этом году её словно бы и не было - лишь узкая полоса южных земель ещё несет на себе златую печать, а весь остальной северный мир покорился власти белой госпожи. Взгляни на поверхность застывшего озера - разве это не чудо, разве это не симфония природного мастерства, когда вода обращается в тончайшее стекло, скованное изо льда? Замри и услышь её звон.

+3

2

Лисандр давно уже научился определять первые признаки наступления зимы – для него она не витала в воздухе, становящимся чуть морозным и по-особенному свежим, не парила легким инеем, мягко опускаясь на пожухшие осенние травы, но слегка потрескивала в оконных стеклах, будто бы прощупывая места для льдистых узоров, которые вскоре на них расцветут. Было нечто волшебное в этих холодных цветах, таящих даже от самого легкого прикосновения. Мимолетность и в то же время неизменность жизни – вот, что в действительности видел кинесвит в морозных рисунках на поверхности замковых окон, не больше и не меньше. Помнится, в детстве он был достаточно придурковат, чтобы в самую студеную зимнюю ночь попытаться поцеловать узорчатое стекло – брату потом пришлось отрывать младшего от него с кожей, хотя Лис и подозревал, что должен был быть какой-то ещё выход, не грозящий ему необходимостью плотно перевязывать лицо и ходить потом так ещё несколько недель, терпя обидные насмешки старших братьев.
Нельзя не любить белую, когда ты рожден её сыном, плотью от плоти северной земли – и юноша не всегда понимал, почему иные люди стараются убежать от неё глубже на юг киннерита или даже дальше, пересекая моря на кораблях, дабы уже там изнемогать от жары. Его Величество Ульрик Голдвин, которого Лис про себя называл просто дедушкой, часто говорил, что южный народ – изнеженный и чрезмерно мягкий, потому у них и остается столько времени на всякие извращенные выдумки. Одно то, что ты принадлежишь северу, делает тебя прирожденным воителем, покорителем, открывателем земель – таковы были его слова. Северянину приходится готовиться к зиме задолго до её наступления, это он будет вспахивать промерзшую землю, кажущуюся мертвой, прорубать лед, чтобы добраться до рыбы, преследовать дичь, находясь по колено в снегу. «Если судьба любит тебя, то ты родишься на юге, но если она в тебя верит, то дорога тебе лишь одна – на самый север», – кинесвиту ещё не приходилось встречать настолько гордого своим происхождением человека, и это отчасти влияло на него самого, но как же иногда хотелось побыть южным.
Потому ему так нравилось проводить время в Силкхорне, где воздух ощущался совсем иначе, и дело было даже не в близости моря, хотя оно, конечно же, невероятно влекло их с сестрой. Северяне несравнимо крепче, но южане куда свободнее, и это было заметно повсюду на донеринском побережье, которое удивительным образом сочетало в себе сразу все возможные черты двух таких разных миров. Лисандр бы посмотрел на человека, который назвал бы Адимира Кейльхарта, его деда со стороны матери, по-дальмасски мягким – на то, что от него останется после такой дерзости. Эрл был настоящим сыном севера, но юг в его крови позволял ему смотреть в будущее, а не искать правду в прошлом. Здесь дышалось свободнее: сестре позволялось управляться с мечом и при этом не встречать косых взглядов, свободно купаться в море без всяких «леди не положено», а её старшему брату – быть собой, учиться игре на флейте и отправляться на поиски единорогов в звездном лесу. Перегрин звал к себе, но Донерин пустил корни в сердце – вот правда.
На самом деле, о своей южной стороне Лисандр прознал совершенно случайно – подсмотрел письмо, оставленное дедом на столе. В его кругу не было принято обсуждать родственников, но ради внука эрл сделал исключение: так, одним зимним вечером, кинесвит узнал о существовании Армана Ромпье. Адимир почему-то решил, что переписка с ним пойдет Лису на пользу – только мальчик, слегка подрагивающими руками выводя первое письмо, о положительных аспектах совершенно не думал, ведь ему было попросту страшно навязывать своё пусть и такое общество совершенно незнакомому человеку. Кинесвит даже сбрызнул бумагу духами сестры, только гораздо позже сообразив, что это, вообще-то, не приличествует мужчине – на тот момент лукавая улыбка Эмберлин казалась скорее одобряющей, это ведь не ей пришлось ходить с пунцовым лицом.
К его счастью, которое вырвалось наружу ликующим возгласом, слегка сдавленным – всё же эрл Кейльхарт получал почту вместе с ним и нужно было держать себя в руках – южный дешир, так странно дальмасцы себя называют, в дружбе своему северному кузену не отказал. Их переписка длилась годы прежде, чем Арману Ромпье удалось найти время на поездку к дальнему родственнику. Лисандр, ожидающий своего друга – не меньше – в донеринском порту, весь извелся от нетерпения, считая дни до прибытия корабля. «Вдруг я ему не понравлюсь?» – волнительно шептал он сестре на ухо. «Вдруг он представляет меня другим?» – едва не задохнулся от этой мысли, в то время как Эмберлин спокойно листала книгу, сидя в удобном кресле, совсем не переживая о приезде гостя. «Сдуй щеки, Люсьен. Таким ты точно никому не понравишься», – сестра издевалась, за что и получила подушкой по прическе, которую целый час воздвигала её компаньонка.
Замереть глаза в глаза, совершенно не зная, куда себя деть и как вести при встрече – вот, что ожидало Лисандра, и с чем он справился, спустя несколько отчаянно долгих мгновений едва ли не снеся Армана с ног, заключая того в крепкие объятья. «Сейчас или никогда», – повторял про себя как мантру, когда преодолевал расстояние, их разделяющее. «Сейчас», – выдохнул он, слыша стук чужого сердца не тише своего.
Я так ждал! – волнения последних дней осыпались с кинесвита, как прошлогодний снег, и он по-настоящему искренне и широко улыбался, предвкушая все те недели, которые они проведут вместе – и граф Ромпье сможет воочию увидеть настоящую зиму, тот мир, который Лисандр описывал ему в письмах.

+3

3

[indent] Год, впервые спокойный, плавно близился к завершению, лениво перетекали дни, и двенадцатый месяц был уже на подходе. Славное время выбрал Арман для путешествия, как раз те недели, когда контраст меж Югом и Севером особенно велик. Ему не терпелось увидеть тот край, о котором граф столько слышал от любимого деда, не терпелось посетить места, о которых он читал в письмах своего далекого родственника. Переписка с представителем династии Голдвинов завязалась словно сама собой и послужила основой для крепкой дружбы, пускай и не подкрепленной пока что долгожданной встречей. Армана задерживали дела: он долго свыкался со своим новым положением, притирался к мысли, что это не люди способны подчинить себе судьбу, а она сама играет ими, двигая костяные фигурки по шахматной доске. Ему нравилось наводить порядок в Эрвье, нравилось по вечерам раскрывать расходную книгу и вписывать в нее новые сведения, если таковые поступали от управляющего. Довольно скоро Арман овладел познаниями, которые в высшем свете не пользовались популярностью: не пристало дворянам знать цену всем товарам, которые может дать им земля. Обязанности, которые обыкновенно с охотой перекладываются на чужие плечи, Арман взвалил на собственные. И, как ему казалось, только выиграл.
[indent]  Впрочем, жизненные перемены нисколько не отразились на переписке с одним из плеяды Голдвинов, и это постоянство было одним из тех факторов, которые позволили времени не задуть робкий огонек удивительной дружбы, явления доселе неизвестного графу Ромпье. Арман помнил, как, едва придя в себя в Сатурьене, в покоях, любезно, отведенных дядей, попросил бумаги и чернил. Знал, кому написать первым, кому рассказать о потрясении, которое, кажется, никогда более не покинет его мыслей, отравляя рассудок. Ожидал, что перо будет дрожать в слабой после лихорадки ладони, а кляксы черными слезами усеют лист. Несмотря на все опасения, ничего подобного не произошло и Арман уверенно вдавил свой перстень в расплавленный сургуч, запечатывая письмо для Лисандра Голдвина, четвертого скайхайского принца — о нет, не принца, кинесвита, конечно. Бумага стерпела все, и вместе с чернилами в нее впитались боль и горечь, терзавшие разум. По меньшей мере ему удалось избежать сумасшествия: если бы Арман не рассказал кому-то, что увидел, он бы точно потерял связь с реальностью. Он никого не обвинял, хотя и хотелось, хотелось указать на кого-то, чтобы перестать мучить самого себя. Если бы только Арман знал, кто решился на подобное преступление, ему бы стало легче. Он заверял в этом своего товарища так горячо, что и сам поверил. Стало немного легче. Казалось странным, что успокоение дальмасский граф находил в строчках, выведенных одним из сыновей скайхайского кинна. А в то же время и вовсе не казалось.
[indent] Путешествие подходило к концу, и, когда впереди показались еще неявные контуры силкхорнского порта, Арман с удивлением признал, что сердце его забилось уж очень быстро. Как дико, право слово. Они знают друг друга столько лет. Нет причин так волноваться, они всего-навсего впервые увидят друг друга. Понравится ли Лисандру его подарок? А вдруг Арман разочарует кинесвита, не оправдает его ожиданий?
[indent] Раздражение из-за волнения сменялось радостным предвкушением и наоборот. К моменту, когда их взгляды наконец-то встретились, Арман уже успел совершенно извести себя. Графа бросало то в жар, то в холод, несмотря на то, что куньи меха, которыми предусмотрительно был подбит его плащ, прекрасно согревали даже холодным ноябрьским днем.
[indent] Паузу, что возникла между ними, Лисандр нарушил первым, и его действия, в коих отсутствовала малейшая фальшь, заставили металлический обруч этикета, которым усердно сковывал себя Арман, разжаться. Граф выдохнул, обнимая своего друга в ответ; ладонь его метнулась выше, и он легко коснулся золотых волос кинесвита — сколь мало дальмасонцев может похвастаться такими кудрями. Арман видел на губах Лисандра улыбку и ощущал свою собственную — ее зеркальное отражение.
Наконец-то мы встретились с вами, кинесвит, — ответил Арман на скайхайском. — Я столько раз представлял это мгновение, что и сейчас с трудом верю в его реальность. Но, боюсь, в фантазиях мой акцент не был так заметен.
[indent] Он отпустил Лисандра, напоследок сжав его руку в своей и словно проверяя тем самым, уж не стала ли эта встреча еще одной бледной грезой, которую разрушит неумолимый рассвет.

+3

4

Почему бы не позволить себе быть счастливым, хотя бы на какие-то мгновения стать настоящим? Венец скайхайской власти на челе обязует быть холеным-лощеным, вести себя соответственно пониманию собственной значимости, носить гордость на плечах сродни медвежьей шкуре. Есть и другой путь - врасти в убитого зверя, стать воителем, взять себе его имя, лощеность заменить на строгость, напитанную кровью и потом, перерасти собственный титул, становясь из кинесвита живым щитом пред той войной, что незримо идет ещё с забытых лет, когда материк был целым. Говорят ведь, что живем в мирное время, но каждый мальчик, сделав первый шаг, получает в руки игрушечный меч с серьезной целью, нашепчут ему на ухо о том, что однажды этот чистый ребенок прервет жизнь первого своего врага, но не последнего. Вещают о том, что неблагие смотрят из своих убежищ и взгляд их, что тот яд - разъедает кожу, а дети их выходят из морских пучих и седых лесов алчуще напитать имитации собственных жизней чужими. Стращают детей мрачными былями-сказками об аюльцах, чья единственная цель - однажды покинуть кольцо гор и поглотить остальной мир во славу бога-воителя, растерзать эту землю, поработить её людей, а будут верить - освободить. Разве можно жить в мире, когда каждый твой вдох наполняется обещанием войны вместо воздуха? Можно. Сердце бьется обещанием никогда не стать тем чудовищем, что сидит внутри. Сердце стучит надеждой того, что материнская кровь всё же окажется сильнее отцовской. Сердце… замирает в объятьях Армана Ромпье.
- Не странно ли это, что люди, разделенные морем и присягой, всё-таки могут встретиться? - выпуская графа из плена своих объятий, кинесвит не ожидал услышать ответ: он сам столько раз разыгрывал в воображении эту сцену, что реальность и в самом деле теперь выглядела эфемерно, хрустально - одно неверное движение и этот хрупкий мир, выстроенный ими, разлетится на части. - У вас прекрасный скайхайский, дешир! Доверьтесь мне, я ведь говорю на нём с рождения, - родной язык северянина в устах этого южного юноши звучал несоизмеримо мягче, легче, будто бы медовой патокой обволакивая горло, делая разницу между этой тягучей сладостью его речи и той прерывистой грубостью, которая звучала в словах самого лорда, особенно заметной; должно быть, дальмасский язык в исполнении сына севера будет звучать подобно скрежету стали о сталь, звонким ударам меча. - Если у вас возникнет на то желание, то могу предложить впредь говорить только на скайхайском, и вы сможете получить достаточную практику, чтобы зазвучать так же грубо, как и любой из моих братьев, - он никогда не предавал этому значения, но, если поразмыслить над деталями, то можно предположить, что речь скайхайцев из центральных и северных областей киннерита будет ещё выразительнее, ведь сам Лисандр проводил месяцы на юге, при дворе своего деда, к которому постоянно прибывали путешественники из чужих земель.
Впереди их ожидал мир, который кинесвиту предстояло открыть для себя заново, увидеть его глазами жителя юга, благословенного мягкостью природы, граничащей с нежностью - каким предстанет север для того, кого здесь многие мужи пренебрежительно окрестят изнеженным? Нельзя сказать, что южный сосед киннерита не знал зимы, всё же дальмасский климат не сравнить с ирадийским, но студеных морозов, настоящего холода дальмасонцы не знали, и первая поездка в эти земли неизменно открывала им глаза на то, какой в действительности жестокой может быть природа - жестокой и прекрасной, острыми краями заледеневших ветвей рассекающей кожу. Лисандр собирался вести своего кузена в Перегрин через добрую часть материка, по единственному пути, который в погожие дни занимает две недели верхом на лошади, надеясь, что они успеют прибыть туда к одиннадцатому декабря - было бы забавно опоздать на бал, устроенный в твою же честь. Впрочем, леди Маделайн Раннемунд явно не будет против расширить границы предполагаемых празднеств до нескольких дней, так что их поздний приезд, в сущности, не такая уж и ужасная перспектива, какой она показалась юноше на первый взгляд. Можно будет театрально войти в пиршественный зал, не снимая дорожной одежды, подобно воинам-победителям, вернувшимся из затяжного похода в мертвый город.
- Мой дорогой друг, предлагаю вам отдохнуть с дороги и приготовиться к путешествию, которое вы, уж поверьте мне, никогда не забудете, - сам кинесвит ещё не догадывался, что и из его памяти эта дорога к сердцу киннерита не сотрется - её леденящий душу финал, отсчет до которого уже начался.

+1


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » второе стеклянное чудо


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC