Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪
▪ эпизоды ▪ nc-17 ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
AlmonNaveenaLysanderLevana
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!
[в игре осень 985 года]

Лучшее фэнтези написано на языке мечты. Оно такое же живое, как мечта, реальнее, чем сама реальность... по крайней мере, на миг, долгий волшебный миг перед тем, как мы проснёмся.
"Ярмарка тщеславия"
▪ завершен ▪

"Двигаться дальше"
▪ Game Master ▪

"Вода и ветер сегодня злы"
▪ Edwena Hawke ▪
▪ Game Master ▪



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Сегодня в наших сердцах » Ярмарка тщеславия


Ярмарка тщеславия

Сообщений 1 страница 29 из 29

1


Ярмарка тщеславия
AT THE GOD FAIR, ONE CANNOT BUY ANYTHING, BUT CAN BEG FOR SOMETHING
https://i.imgur.com/MWLvNKV.gif https://i.imgur.com/2BYI3Ok.gif
18 ОКТЯБРЯ 985 ГОД. ПОЛДЕНЬ ● СТОЛИЦА КОРОЛЕСТВА ДАЛЬМАС — ТУССЕН
Floriana Rompier, Armand Rompier, Dario, Severine Rompier, Colette Mervault, Joel;
Mago Jouaville, Hermine Bonnet, Sham, Arabella Dupre, Mary Beaufort, Lorenzo Beaufort.

◈ ◈ ◈
[indent] Жизнь в благословленном южном королевстве не останавливается даже тогда, когда трон Его Величества пустует. Да, его подданные обеспокоены собственными судьбами, путешествием короля и болезнью королевы, но это ещё далеко не повод для скорби и тоскливых настроений. Ежегодная осенняя ярмарка вновь устраивается в Туссене: заморские купцы представляют свои лучшие товары, расположившись в красочных палатках вдоль главной улицы, а местные торговцы пытаются ухватить удачу за хвост, конкурируя с ними и зазывая проходящих мимо людей именно к себе. Когда ещё удастся отбить всю стоимость производства за один день, если не сегодня? На этом традиционном мероприятии собираются и представители знати, и простые горожане, а также гости столицы. Стоит упомянуть, что к началу ярмарки приурочено открытие статуй на центральной площади, невероятно талантливо изображающих королевскую чету. Кажется, к их созданию приложил руку небезызвестный мастер Дарио. Всё кажется таким мирным, и дегустация вин проходит как нельзя лучше, но ведь столь пышное событие не может остаться без внимания третьих сил, верно?

ОБЯЗАТЕЛЬНО К ПРОЧТЕНИЮ!

[indent] Квест проводится на двух уровнях, идущих параллельно друг другу: часть игроков стартует на центральной площади, наблюдая за открытием статуй королевской четы, а остальные начинают непосредственно на ярмарке, проходящей сразу за площадью — на главной улице Туссена. В последствии эти две группы могут пересечься в ходе дальнейших событий, которые станут известны после завершения первого игрового круга.
[indent] Наиболее активным участникам данного эпизода, которые будут проявлять игровую активность (скорость отписи; действия и тому подобное) полагается награда. Наименее активные персонажи могут пострадать, так что всё зависит от вас. Следите за обновлением очередности в таблице, в эпизод будет вмешиваться Мастер Игры.

[indent]• площадь: Dario, Floriana Rompier, Armand Rompier,
Severine Rompier, Colette Mervault, Joel.
[indent]• ярмарка: Mago Jouaville, Hermine Bonnet, Sham,
Arabella Dupre, Mary Beaufort, Lorenzo Beaufort.

◈ ◈ ◈
[indent] На отпись дается четыре дня — максимальный срок.
[indent] Ранняя отпись дополнительно вознаграждается.

+8

2

Дарио стоял у самого подножия скульптуры, накрытой плотным сукном. С тревогой скользил взглядом по скудным складкам темной ткани, снова и снова оглядывая простой и громоздкий силуэт посреди центральной площади – он напоминал образ великана, затаившего под своим плащом великую тайну. Пальцы мастера коснулись мраморного сапога Его Величества, что не нарочно выглянул из-под плаща.
- Они не подпускали меня к ней. - В пол тона, обращаясь к стоящему рядом Джоэлю. Дарио не отнимал взгляда от ажурного карниза пьедестала, на котором торжественно стояла королевская чета. Подушечками пальцев едва скользит, оглаживая резной орнамент – его делали те немногие, но ученики. Лучшие из его подручных. Те, кому он мог доверять. И они, безусловно, справились. Даже карниз привлекал глаз тонкой работой, обращая внимание смотрящего на символы правящей семьи, вплетенных в ажурный орнамент. – Мне не давали ходу, Джоэль, два дня и только сейчас, - кивком головы намекая на припрятанную по углам и ряженую в гражданское стражу, - и с неохотой разрешили подойти. Мне это не нравится.
Мастер поднял полный тревоги взгляд. На нем не было лица – уставший, не спавший добрым сном которую неделю к ряду, с впалыми щеками. Эта работа далась ему и ученикам с трудом. Это вымученный ребенок. Его вымученный и нелюбимый ребенок.
Заказ поступил от лица короны, желая запечатлеть прославленный образ и донести его к народу. Подобные заказы не терпят отказов, и Дарио брался за эту работу с тяжелым сердцем. С первых дней были поставлены четкие рамки по ее исполнению: без фривольностей, без роскоши, минимум движений. Чтобы добиться нужного результата ему приходилось перекраивать эскизы с нуля раз за разом, а позже, когда канцелярия подоспела со своим видением прекрасного, творец начинал с нуля, принимаясь за новую, девственно чистую глыбу белого камня.
По задумке должна была получиться гармонично вписанная в центральную площадь скульптура, верхушка которой приходилась бы чуть ниже крыш близ стоящих домов. Единая композиция с доминантой – до невозможного просто.
Единственной отдушиной для мастера послужило убранство четы – супруги пусть были статичны, но одежда…платье Ее Величества украшали сотни пластичных складок от мала до велика, и каменный, ветром обласканный силуэт, словно оживал, запечатлев одно мгновение в вечности. Образ Его величества был более строг, но величав. Податливый мрамор из шахт с северной части Дальмаса с точностью передавал вес и текстуру тяжелой королевской мантии и парчи на одеждах. Эта работа далась потом и кровью, но выполнена была настолько безупречно, насколько Дарио мог исполнить, принимая во внимание весь свой полученный опыт и средства.

Отредактировано Dario (2017-10-14 20:55:54)

+15

3

[indent] Толпа - оружие беспощадное и самое действенное.
[indent] Маго не любила толпу. Ей трудно дышать, когда её окружают со всех сторон. Круг замыкается, круг сужается и давит, зажимая в тиски. Прохладные дворцовые галереи дарят ей спокойствие и умиротворенность свойственную натуре этой женщины. Она любит слушателей, которые собираются подле неё. Воздыхают, проникаются её поэзией. Они не напоминают толпу, они будто бы заодно с ней, единое целое. Празднества во дворце тоже относительно ровно воспринимались Жуавиль. Люди собирались вокруг утонченные, образованные. Она чувствовала толику защищенности, но выходя за пределы королевского замка подобное ощущение пропадало. На массовых мероприятиях подобных ярмаркам какой только сброд не собирался. Грязь. Быть может дело в брезгливости?
[indent] Каждый раз выходя за пределы дворца Маго боролась сама с собой. Она не подавала виду, но всегда ожидала чего-то не хорошего. Плохое предчувствие никогда не покидало её на столичных улочках, заполненных до отвала народом. От простолюдинов до знатных персон. Разные сорта крови, разные намерения. Толкались, переминались на месте, громко выражались. Маго представляла худшие сюжеты в своем воображении начиная от воровства кошеля до кровавых разборок средь белого дня. В толпе легко лишиться жизни, легко отдать душу тьме. Поверьте, фантазия этой женщины слишком насыщенная, чтобы останавливаться на одной истории. Ради Эрмины, Жуавиль пыталась отстраниться от мрачных мыслей. Ярмарка предполагает веселье, а её ученица желала там побывать вместе с ней. Маго настолько привыкла к юной с черными как уголек кудрями девице, что право относилась к ней словно к собственной дочери. Её дети, если бы не умерли в младенчестве сейчас были бы возраста Эрмины. Не стоит возвращаться к прошлому, боль утраты никуда не уйдет, но и жизнь не замерла на месте. Если нельзя вверх, значит вниз. Если нельзя назад, значит вперед. Ничто не вечно, а люди тем более.
[indent] - Эрмина, посмотри какие кружева искусные! - увлекла поэтесса свою ученицу к лавке с ручной работой ирадийских искусниц. Они знали толк в изящных кружевах, - какие аккуратные стяжки, практически не видные глазу! Только взгляни! - дивилась поэтесса, ласково касаясь ладонью искусных узоров. Она старалась выглядеть естественно и абстрагироваться от всеобщего людского гама, и мельтешения, полностью окутывая вниманием Бонне, - мы могли бы взять их для тебя, они придадут свежесть твоим платьям! Не желаешь? Это будет моим подарком.
[indent] Поэтесса желала порадовать свою усердную ученицу. Ей самой будет приятно увидеть счастье на этом милом свежем личике. При том же, раз уж они отправились на ярмарку надо не жалеть злата. Грешно возвращаться с пустыми руками. Потом они отправятся прямо на площадь, где собирались представить народу статую королевской четы. Маго и Эрмина как раз успеют вдоволь ей налюбоваться, если сначала прогуляются возле прилавков, а затем уже завернут к площади. Толпа немного рассосется.

Отредактировано Mago Jouaville (2017-10-14 23:06:18)

+15

4

Традиционная осенняя ярмарка вносила приятное разнообразие в однотипные будни столицы. Обычно Флорианна не отказывала себе в удовольствии пощеголять на публике затейливой причёской или новым богатым нарядом, однако в свете обрушившихся на королевскую чету бедствий, решила в этот раз быть поскромнее. Закрытое строгое платье цвета затенённого аметиста являлось достаточно сдержанным выбором для роли опечаленной болезнью королевы сестры, но не достаточно мрачным, чтобы кто-либо счёл его за преждевременный траур — не нужно быть гением, чтобы понять, что фальстарт в таких вещах совершенно неуместен.

— Что же, пойдёмте полюбуемся на наших светлейших монархов, раз нам так хотят напомнить, что хоть где-то они у нас ещё есть, — сказала Флорианна прежде чем покинуть уже остановившийся на площади экипаж, уверенная, что кроме детей её никто не услышит. Вся сегодняшняя ситуация казалась ей крайне комичной. Король с королевой бросили государство на произвол судьбы — самое время воздвигнуть громадную статую прямо в его центре, а-то ведь скоро люди и правда забудут, как выглядели их правители. Того и гляди, мраморные Мерво окажутся даже лучшими политиками, чем те, что из плоти и крови. По-крайней мере, навредить они точно не смогут, чего, увы, не скажешь об их прототипах.

К моменту прибытия семейства Ромпье, площадь уже была довольно плотно забита людьми. Одному из стражников даже пришлось идти впереди, дабы расчищать перед ними путь. Выбираться в столь многолюдные места без охраны Флорианна побаивалась, ещё меньше ей нравилась угроза безопасности своих детей — её единственных наследников. — После надо будет непременно зайти на ярмарку, интересно посмотреть, как продаются наши новые шелка.

Конечно, совсем скоро цифры и сами всё скажут, но графиня в любом случае хотела лично убедиться, что всё сделано идеально. Как-никак, сезонная ярмарка — событие значимое и масштабное. Она уже прорекламировала достижения своего сына многим влиятельным друзьям и очень радовалась тому, с каким рвением Арман взялся за семейное дело.

Благодаря расторопности стражника им удалось пройти почти к самому постаменту. Рядом с огромной статуей Ромпье заметила фигуру знаменитого творца и решила лично выразить своё уважение:

— Мастер Дарио, — улыбнулась Флорианна, приветственно кивая одному из виновников торжества, — мне уже не терпится увидеть ваше новое творение. Слышала, что работа вышла феноменальной. Нам всем выпала большая честь быть современниками такого блистательного таланта.

Отпуская столь сладкие речи, графиня почти не лукавила. Она вполне искренне считала, что дабы запечатлеть её дурнушку-сестру в хоть сколько-нибудь удобоваримом виде, талант нужен недюжинный. Ещё больше нужно терпения, особенно для человека с развитым чувством прекрасного. Конечно, позволить себе отпускать подобные шпильки вслух она не могла. Пока что.

Отредактировано Floriana Rompier (2017-10-18 20:22:35)

+13

5

Самой себе Эрмина сейчас напоминала маленького щенка, ей хотелось так же прыгать по неровным и немного грязным дорожкам ярмарки, от переполнявших ее сильнейших эмоций.
То был и восторг, и восхищение, и радость, и предвкушение, и… Небольшая брезгливость, потому как большая часть окружавших ее людей одеты были дурно, а еще пахло от них совсем не розовой водою, маслами и не духами. В общем, не так, как от большинства фрейлин при королевском дворце. Хотя маленькие дети, то и дело шныряющие под ногами, голодными глазами глядя на всех богатых дам и господ, проходивших мимо, сердобольная шира находила просто очаровательными. Особенно умиляли черные кудряшки… Даже сильно загоревшая кожа не портила этих малюток. На ум сразу же пришел любимый братец, Эмильен, по которому она тосковала несказанно.
Юная Бонне хотела было поделиться своими наблюдениями с Маго, относительно маленьких попрошаек, но отчего-то не решилась. Возможно потому, что чернокудрой девице показалось, что шира Жуавиль чем то недовольна.
«Надеюсь, что это мне только кажется…» - придерживая край шелкового платья, что бы не перепачкать его в уличной грязи, подумала Эрмина, но тут же думать забыла о своих тревогах, зачарованно застыв у цветочного развала.
Охапки цветов поражали своими размерами и пестротой, а ароматы заглушали все неприятные запахи, исходящие от простого люда.
Пушистые хризантемы, горделивые лилии, невинные ромашки, милые колокольчики, все это зачаровывало и приковывало внимание чернокудрой, да так сильно, что она совершенно забыла о своей спутнице. Из состояния задумчивой мечтательности ее вывел голос поэтессы, которая показывала ей что-то.
С трудом оторвавшись от созерцания огромных охапок роз всевозможных цветов, от мертвенно-белых, до кроваво красных, юная Бонне перевела взгляд на кружева, которые показывала ей придворная поэтесса.
Они и правда были чудо как хороши, просто воплощение изящества и пример того, какие золотые руки у южных умелиц.
- Вы правы, это просто прекрасные кружева, - восторженно выдохнула шира Ландри, каким-то слегка осипшим голосом, ослепленная и оглушенная всеми этими многочисленными красотами, она не могла найти слов от той детской радости, которая просто перехватывала ей горло.
А уж когда она заслышала, что Маго предлагает подарить ей эти кружева, то и вовсе лишилась дара речи. Безусловно, отец частенько дарил ей и дорогостоящие отрезы ткани, и бесценные отделки для будущих платьев… Но вот такой презент от той, чьим талантом Эрмина так сильно восхищается, был просто невероятен. Конечно, с того момента, как она стала брать уроки стихосложения у придворной поэтессы, девушка крепко сдружилась со своей наставницей, но все так же трепетала от осознания того, что с нею вот так запросто общается талантливейшая дама современности. 
- Я… Эти кружева просто великолепны… Но шира Маго, я не могу принять такого подарка от Вас. Или… Или давайте поступим вот как: Вы подарите мне эти кружева, а я тоже выберу Вам подарок, который мне приглянется более всего. Который посчитаю достойным Вас!
С лукавой улыбкой юная Бонне посмотрела на свою наставницу, и наклонила голову на сторону, тем самым став похожей на маленькую любопытную пташку. Эрмина и правда давно хотела сделать подарок для своей дорогой сердцу наставнице, но все повода не находилось.

+11

6

[indent] Весть о том, что представлять династию на торжественной церемонии открытия статуй будет принцесса Колетт, определенно, радовала. Такая возможность зарекомендовать себя как перед напыщенной знатью, так и перед простым людом. Народ придет в восторг от мысли, что Ее Светлость появится на шумной городской площади, продемонстрирует, что королевская семья ценит своих подданных превыше всего, не упивается  горем из-за болезни Ее Сиятельства. Шансом нельзя было не воспользоваться, и Арман был уверен, что Колетт прекрасно себя проявит. Впрочем, даже если что-то пойдет не так, можно будет списать возникшую неловкость все на ту же королеву Анриетту, чье состояние тревожит принцессу и не дает сосредоточиться на чем-то еще. Как ни цинично это ни звучало, но ситуация со всех сторон казалась чрезвычайно удачной, чтобы упрочить сложившийся образ умной и справедливой девушки, достойной преемницы благочестивого отца и милосердной матери.
[indent] Граф протянул руку матери, а после и сестре, помогая им покинуть экипаж. Хотя на ярмарке за последние несколько лет не случалось громких преступлений, следовало бы держать ухо востро. И мать, и Северина могли бы стать знатной добычей для любого уважающего себя рыцаря большой дороги, желающего поживиться. Пускай Арману и казалось, что в любой такой, избави Бог-Страж от подобной напасти, ситуации пострадают скорее лихие люди, нежели его мать или сестра, вслух он этого благоразумно не говорил. Равно как и не прокомментировал остроту матери, чересчур уж едкую для скорбящей старшей сестры. Во-первых, потому что ему это не было в новинку, а во-вторых, потому что было действительно смешно.
[indent] Шумная толпа, постепенно наводнившая городскую площадь, не вызвала у Армана отрицательных чувств. Несмотря на то, что по натуре своей он предпочитал тишину уединения веселому гомону голосов, он всячески старался искоренить в себе это стремление к одиночеству. Оно не принесло бы ему ничего путного, не дало бы плодов в том деле, которому он решил посвятить значительную часть жизни, старательно воплощая желания деда, к которым примешивались и его собственные. Арману необходимо было уметь держаться среди людей, а не бежать как можно дальше от компании, и, поняв однажды, что желание более не сближаться с людьми, чтобы в дальнейшем не потерять их, ни к чему хорошему не приведет, граф более не прятался от обстоятельств, не отклонял приглашений и, конечно, охотно посещал ежегодную ярмарку. Все-таки нужно было заодно и посмотреть на конкурентов, отследить, какие узоры пользуются особенным спросом.
Я знаю, что мы точно услышим от торговцев. Что покупательницы рвут шелк друг у друга из рук, а если этого сейчас и не наблюдается, то «минуту назад рвали, клянусь, Ваша Милость», — заметил Арман, улыбаясь. Конечно, не всем известным ему торговцам было свойственно так драматично преувеличивать, но один из его знакомых — Фабьен — никак не мог избавиться от этой вредной привычки. От самого Фабьена граф не избавлялся, так как его таланту зазывать покупателей (и покупательниц) стоило бы позавидовать. И поучиться. Когда церемония подойдет к концу, надо бы найти портниху — ясноглазую Леони. Она появлялась на ярмарке не столько с целью продажи, сколько для демонстрации готового платья, чтобы в числе посетителей отыскать возможных заказчиков.
[indent] Стараниями стражника им не пришлось проталкиваться сквозь толпу, и уже вскоре они остановились едва ли не подле пьедестала. Лишь тогда Арман отпустил руку сестры. Какую бы смутную угрозу, спрятанную под маской скромности, он ни ощущал, подсознательно он переживал за сестру, хрупкую и субтильную. Кровь не вода. Когда они приблизились к матери, напоминавшей изящную статуэтку в своем великолепном наряде, та уже вовсю расточала комплименты творцу. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: заслуженные.
Я рад вновь встретить вас, мастер Дарио, — Арман кивнул скульптору, своему давнему знакомцу, и его спутнику, что стоял совсем рядом. Сложно было поверить, что за все эти годы Дарио проделал сложный и тернистый путь от ученика сварливого мастера Чепарелли до пользующегося авторитетом и любовью признанного деятеля искусства. Внешне он будто не изменился за те пять лет, что они не виделись. Изменился ли Арман? Зеркало говорило, что да, сомнения - что нет, но кто же сегодня склонен верить сомнениям? Во всяком случае волосы сильно отросли, а стричь их в угоду уснувшей навечно прекрасной даме не было никакого желания. Вкусы в одежде поменялись, раньше мода вовсе ничего для него не значила, теперь же — многое. И в соответствии с ней в этом сезоне граф предпочитал прочим цветам насыщенный синий.
Буду счастлив в числе первых увидеть вашу новую работу, — произнес Арман сдержанно. Он нисколько не сомневался, что статуи станут истинным украшением столицы, а этот день будет вписан в историю. Алер Бонне не покровительствует бесталанным, это графу было превосходно известно. Да и сам он заметил в свое время, сколь необычайным был склад ума Дарио. Неудивительно, что ему удалось вознестись, и признание, заключавшееся в заказе от королевской семьи, было тому свидетельством.
Северина, только взгляни. Неужели Ее Светлость уже прибыла? — спросил он у сестры, указывая на стражников, требующих расступиться и дать дорогу.

Отредактировано Armand Rompier (2017-10-16 00:43:28)

+13

7

В одной книге, намедни попавшейся Северине в дебрях замковой библиотеки посреди тысяч названий на всех известных и неизвестных языках мира, говорилось так: ни одна секунда не может быть просто «секундой»; то отсчет времени миллионов возможных событий и такого же неисчислимого количества вариантов грядущего. С Туссеном, похоже, это не работало: из года в год все было неизменно одинаковым, с одним-единственным «вариантом грядущего» – долгие дни затишья быстро сменялись суетой рабочих, усердно готовящихся к ярмарке, на которой можно продать все, что сделали за год их трудолюбивые ручки или же прикупить чужое добро; возней знатных лиц в попытках подобрать себе самое лучшее платье на выход… А потом, конечно, происходила и сама ярмарка – шумная, яркая и, как девушке казалось, излишне пошлая; на которой любое лицо в необшарпанной и мало-мальски приличной одежде становилось потенциальной добычей менее неудачливых людских собратьев, охочих до звонких монет, несмотря на стражников, что дежурили по всей площади. Ничего нового.

Им, конечно, опасность грозила мало: об этом красноречиво сообщал своим видом степенно шагавший стражник, облаченный в настолько вычищенные доспехи, что когда на них попадало солнце, Северина каждый раз щурилась и старалась отвести взгляд. Она рыскала взглядом по толпе в попытках отыскать в ней что-нибудь мало-мальски интересное, необычное: и не было решительно ничего, кроме, разве что, усиленно кричавшего торговца яблоками – наливными, аппетитно-красными яблоками, которые только-только созрели, и все это – для одной только Северины. Девушка, так неплотно отъевшая с утра, невольно сглотнула и отвернулась: еще чего не хватало, облизываться на какое-то где только не побывавшее яблоко, которое, к тому же, облапывал своими грубыми ручищами неясно кто.

Сегодня, впрочем, мероприятие вполне могло немало удивить окружающих – король и королева, неизменно сияющие своими ликами на открытии, сейчас могли сиять только поблескивающими под лучами солнца мраморными физиономиями – которые, как бы то ни было, для глаз Северины были куда большей усладой, нежели лица настоящей коронованной четы: в этом она была совершенно уверена, хоть и скульптуру еще только предстояло увидеть.
Брат отпустил руку, и Северина скорчила – иначе она никак не могла это назвать – благодарную улыбку. Девятая улыбка в ее сокровенной коллекции, которую она выучила тогда, когда себя саму еще не помнила. Главным всегда было не спутать ее с десятой улыбкой – слегка вызывающей и с легким дуновением флирта: черт бы побрал то, что в ее голове они выстроились рядом и никак не желали менять соседство.

Арман остановился перед человеком, рядом с которым уже стояла мать, вываливая на него ворох льстивых комплиментов. И вот этот человек создал… такое? – Северина оценивающе смерила фигуру скульптора, который казался ей кем угодно, но не мастером, способным создать нечто столь величественное и внушительное: впрочем, ей всегда было сложно представить себе лицо истинного творца – сама она пыталась рисовать, но ничего хорошего решительно не выходило, и оставалось лишь любоваться чем-то, что было создано чужой рукой – но она никогда не пыталась заглянуть за произведение, увидеть того, кто за ним стоит. О, этот день уже не так скучен, если привносит в ее жизнь такие открытия – не слишком необходимые, конечно, но все же…

- Приятно познакомиться, господин Дарио, - она мягко улыбнулась и слегка кивнула, держа осанку и не меняя взгляда, - Кажется, ваше творение обещает быть… Интересным.

Она дернула плечом и быстро повернулась, стоило только Арману упомянуть о Ее Светлости. Северина вперила внимательный взгляд в толпу, которая расходилась, пропуская принцессу. Девушка на секунду зажмурилась, обдумывая дальнейший план действий, после чего приготовила радушную улыбку, шестнадцатую по счету и получавшуюся у нее лучше всего, повернулась к брату и кивнула в сторону принцессы, вокруг которой уже собралась немалая толпа зевак всех родов и сословий, которым, похоже, было плевать на угрожающие физиономии стражников:

- Тогда мы просто обязаны поприветствовать солнце нашего королевства, не так ли, братец? – она вновь перевела взгляд на принцессу, но столько только ей это сделать, как глаза заметили то, что она вряд ли должна была увидеть. Мимолетное движение в стороне, быстрые взгляды нескольких человек из толпы, и руки их, так подозрительно спрятанные от чужих взоров, словно кричали о том, не все пройдет так гладко. Возможно, ей просто показалось, но…

Северина улыбнулась принцессе еще шире.

+12

8

[indent]Что же до Шема... то он и был как раз одним из тех, кого так сторонились придворные дамы. И пусть зловонным ароматом от него не смердело так сильно, как от местных пьяниц, крестьян и городских попрошаек, всё же на фоне всех более или менее достойных жителей столичного города... юноша выглядел несколько удручающе. И ещё бы, многие горожане специально принарядились для ярмарки, облачившись в свои лучшие одежды, в то время как наш юный герой, конечно же, не мог похвастаться богатством своего гардероба. Как мог он причесал свои волосы, прилизал бока и убрал чёлку назад, умыл лицо, шею, руки; он также предпочёл немного разгрузиться, оставив ритуальные атрибуты и кое-какой хлам в надежном тайнике, в лесу, прямиком за городскими стенами. Собственно, на этом его приготовления к выходу в свет и закончились. Юноша, разумеется, был гораздо больше озадачен тем, чем собирался здесь заняться.

[indent]В городских поселениях Шем гость довольно редкий, в столице же ему и вовсе пришлось оказаться впервые. Город показался ему безумным, чересчур населённым, шумным и крайне грязным. Казалось, здесь собрался сброд со всех уголков изведанного и неизведанного миров. Были здесь и ирадийцы, от одного вида которых у Шема мгновенно испортилось настроение. Наконец, прибыв на ярмарку, он не имел ни малейшего понятия о том, каким именно образом здесь стоит вести свои дела. Что ж, стоило подумать об этом заранее? Все торговые площадки были давно уже заняты, выкуплены, заставлены ненужным хламом или отданы под продажу девчачьих кружев. Кое-где людей было столь много, что худощавый силуэт Шема еле протискивался меж громоздких фигур гогочущих горожан, иной раз буквально пихающих его из стороны в сторону своими грузными телами, по всей видимости, уже доверху набитыми дешёвым пойлом.

[indent]"Подайте на жизнь". "Нечего есть". "Родители погибли". "Никого не осталось". "Живу в лесу". Кое-кто из горожан охотно велся на его уловки и грустные фразы, которые Шем заученно отбивал проходя по рядам. Другим же просто хотелось поскорее избавиться от общества назойливого попрошайки, откупаясь косым взглядом и монетой низшего достоинства. Ловко скрыв символы на ладонях вытянутым рукавом, этими руками он насобирал достаточно монет, чтобы не уйти отсюда разочарованным.

[indent]- Смилуйтесь над нуждающимся, подайте одну..., - он подпрыгнул к двум дамам в довольно дорогих, на его взгляд, одеждах, буквально перекрыв им ход, тут же, будто в знак извинения, совершив кроткий поклон. Вытянув одну ладонь вперёд, мальчишка, до этого покорно склонивший голову, поднял на этих придворных особ свой взгляд, полный артистической скорби. Впрочем, возможно, на сей раз его игра была не столь убедительной. Мимика его лица тут же выдало толику поражения. Красота их лиц была неописуемой, в небольших поселениях, где ему довелось бывать многократно, среди крестьянок и даже провинциальных дворянок невозможно встретить такого изящества, - ...монетку.

Отредактировано Sham (2017-10-16 20:47:29)

+12

9

Ежегодная ярмарка, одно из значимых событий Дальмаса, важности этому дню добавляло открытие монумента Королевской четы. Принцесса Дальмаса, старшая дочь четы Мерво, несколько дней решала какой наряд наиболее лучше подойдет для такого мероприятия. Все советовали по разному, кто-то говорил что стоит надеть красное с золотом, кто-то что зеленое с золотом в цвет гербу дома. Сама же Колетт была более склонна к чему либо более легкому и светлому, нельзя показывать народу то, что может натолкнуть их на печальные мысли или выводы. Слишком темное, возможно растолкуют как намек на ухудшившееся самочувствие королевы, или то что с королем что-то стряслось. Совершенно же противоположные цвета, яркие и крайне жизнерадостные... могут расценить как легкомысленность и недостойность в такое для страны время. Этот выбор стал самым сложным в этом месяце, и в это мгновение оно казалось невозможным.
Намедни королеве стало легче, кажется болезнь начала отступать, или же это было лишь короткое улучшение, пока не известно. Принцесса провела весь вчерашний вечер в покоях матери, они долго беседовали, смеялись, и Колетт попросила совета у той которой доверяла больше чем себе. Мама подсказала ей быть той кем она себя чувствует, не пытаться угодить всем, потому что всем нельзя понравится. Цвет имеет значение, не слишком темное, но и не кричаще яркое, не слишком строгое, но и не выставляющее на показ.
В итоге принцесса Дальмаса выбрала наряд что на днях ей подарил кузен, в последнее время он как будто читает ее мысли. Угадывает то, что ей самой еще не известно. Платье из нежно-персиковой парчи со светло-зеленым, изящным цветочным узором, вставками легкого золотистого шелка дополняли и делали платье более воздушным. Конечно увидев на принцессе шелк из Эрвье его популярность возрастет еще больше. однако поспорить с тем что это лучший шелк, и это самый лучший наряд, было сложно. Дополнили образ золотые серьги, ожерелье, и диадема с изумрудами, вот вам и цвета королевского герба. Волосы аккуратно убраны, наряд надет, и все готово к выезду. Только вот принцесса что-то не торопится выходить из покоев. Волнение, страх... чувства которые сковывают все тело, не отпускают ни на минуту. То, что вызывает желание убежать, спрятаться, пропасть. В общем сделать то что сделали близнецы. Дамьен и Рауль, сославшись на какие-то срочные дела, приговорили свою сестру в гордом одиночестве присутствовать на открытии. На деле же эти двое просто отвязались от столь не важного, по их мнению мероприятия, скорее всего Дамьен пропадает где-то на корабле, а, Рауль в очередной крепости "играет в войну". Колетт этот расклад изрядно раздражал, потому что братья наследники трона, и это их обязанность. Почему она должна за них отдуваться, но, с другой стороны, это была прекрасная возможность показать себя. ЕЕ высочество собирается с духом и все же выходит из своих покоев, и уверенно идет к приготовленной карете.

Карета подана, и вот она уже неспешно едет по улочкам столицы к месту действия, туда, где сейчас собралась толпа народа разных сословий, где стражи больше чем когда-либо. Волнение с каждым мгновением все больше сковывает девушку, она тяжело дышит, ей не хватает воздуха. - Соберись! Успокойся, ничего ужасного не происходит, просто еще один официальный визит, все как обычно... просто сейчас ты одна, рядом нет ни отца, ни матери, ни братьев. И ты справишься с этим, как и всегда... как и всегда. мысленно успокаивает себя принцесса. А тем временем карета останавливается, стражники окружают ее, дверца открывается, Колетт со звуком выдыхает, выпрямляется и улыбка озаряет ее прелестное личико.
Стражники расчищают путь, а она как лебедь плывет в направлении огромного, как ей кажется, монумента накрытого тканью. Принцесса наконец-то видит хотя бы одно дружелюбное лицо, Арман направляется к ней на встречу, рядом с ним идет Северина, его сестра, кузина Колетт и ее фрейлина. если бы не было стражи, возможно ее бы разорвали, толпа кричит ее имя, все рады ее видеть, кажется.
Подходя ближе Колетт останавливается дабы поприветствовать родственников, и других представителей знати, которых столпилось не мало.
- Арман, дорогой кузен, как я рада видеть вас сегодня. улыбаясь говорит принцесса. - Северина, милая моя ты сегодня очаровательно выглядишь. -обращается она к кузине. Замечает тетю, но не показывает истинных эмоций вызванных этой встречей. В скором времени ее высочеству нужно будет сказать речь, и после монумент представят честной публике. Затем же можно будет в более-ли менее спокойной обстановке пройтись по ярмарке и обсудить с Арманом насущные дела.

+7

10

Шаг. Ещё. Подол платья скоро соберёт всю эту грязь, а туфли к концу этого дня будут напрочь испорчены. И вот кажется, меня это должно волновать // беспокоить, однако мне всё равно на эти тряпки // вещи, потому что могу позволить себе заменить их на новые. Ярмарка была в самом разгаре. Глаза разбегались и не знали за что ухватиться. Столько всего. Мне так сильно хотелось ухватить Мари за руку и убежать к ней к одной из палаток и с блестящими глазами спросить у подруги, что она думает о той или иной вещи. Вместо этого, я иду рядом с ней и мой шаг медленный, как если это была простая прогулка по саду. Брат Мари отставал от нас на два шага. И могу сказать с большой точностью, что его глаза не отрывались от нас, потому что я чувствовала затылком его пристальный взгляд.
    - Сегодня тут так многолюдно. – Отмечаю, что людей и вправду было так много, что можно легко потеряться. Может поэтому я старалась не сорваться и не побежать куда-то вперёд, чтобы насладиться ароматом цветов или шелками. Сейчас я не дома, где могу позволить себе немного шалости и свободы. Сейчас мы на людях, а значит и вести себя нужно соответствующие. Вздыхаю, когда рядом со мной пробегаю дети. Бросаю на них печальный взгляд. От вида бездомных детей моё сердце всегда будет сжиматься и болеть. Слишком мягкая. – Как-то сказал мне отец. И он был прав. Я старалась не замечать детей, которые то и дело просили монетку. Прикусив нижнюю губу, старалась смотреть строго вперёд и делать вид что совсем их не замечаю, словно мне всё равно.
    - Жаль, что мой брат не смог пойти с нами. – Сжимаю ткань своей юбки платья, резко расстроившись, что брата нет рядом. Он бы сейчас как-то подбодрил или поднял настроение. Наклоняю голову к подруге, чтобы сделать громкость своего голоса чуть ниже и сказать:
    - Твой брат сегодня какой-то напряжённый и молчаливый. Что-то произошло, о чём ты мне не рассказала?
Снова выпрямляю спину смотрю вперёд иногда, смотря по сторонам. А потом просто не выдерживаю и даю мальчику две монеты вместе с самой доброй улыбкой какая у меня только имеется.

Отредактировано Arabella Dupre (2017-10-19 17:17:45)

+7

11

[indent] Погода этим днём благоволила торжественному событию и прогулке по ярмарке.  Лучи солнца согревали своим мягким теплом, ветерок освежал лёгкими порывами,  а практически безоблачное небо казалось чистым, как никогда. Словно, нет места ни горести, ни печали. Ах, если бы всё было действительно именно так.
[indent] Мари шла под руку со своей подругой Арабеллой, стараясь держаться к ней как можно ближе. Выйдя из стен замка, они будто оказались в абсолютно другом мире, отличающимся от того, в котором живут они сами. Когда рождаешься с благородной кровью, мир кажется тебе совсем другим, но выходя за его пределы, понимаешь, что на самом деле представляет собой жизнь.  Ярмарка была шумной и очень многолюдной, внося собой разнообразие всех слоёв общества: от бедного до богатого. Торговцы звонкими голосами созывали к своим лавкам, предлагая взглянуть на лучшие шелка, кружева и драгоценности, некоторые даже упоминали об Ирадийских островах – загадочном крае, о котором Мария лишь слышала из книг и уст рассказчиков, хотя бы раз побывавших на тех землях. Один из таких как-то бывал уже в их доме, и помнится, Мария с огромным удовольствием слушала о знойном солнце и песках, лишь упиваясь мечтами когда-нибудь оказаться там.
[indent] Слегка поддерживая подол платья, дабы совсем не загрязнить его, Мария ступала аккуратно, то и дело, обращая своё внимание на блеск с прилавков.  Девичья душа буквально ликовала. Шира Офельен не смотря на перегруженность улиц, очень любила подобные мероприятия. Хотя бы на мгновение здесь ты становишься частью этого мира, сопереживаешь всем беднякам, которые тянут к тебе руки за помощью, и была бы её воля, она сделала бы всё возможное, чтобы помочь им, будучи обладательницей чувственной натуры. Никакой блеск драгоценностей и красивых тканей не мог скрыть всего того, что творилось вокруг. Во взгляде Марии проблёскивала печаль, как только мимо них пробегали босыми ногами прямо по грязи маленькие дети.
[indent] Голос Беллы заставил её отвлечься. Одно упоминание о её брате Коуэле, будущем супруге Марии, шире становилось не по себе. В последние дни ей совсем не хотелось о нём слышать, и, судя по её растерянному взгляду, это легко можно было распознать.  Мария так ничего и не ответила подруге, вздохнув, увлечённо осматривая  торговку поодаль от них, показывающую женщине тонкий шёлк изумрудного цветка, мягко переливающийся на свете. Из такой ткани вышло бы очень красивое платье. Мама любила такие тонкой работы изделия. 
[indent] – Я ничего об этом не знаю, Белла. – Мария и сама была озадачена состоянием брата, впрочем, у неё были на это своим догадки, ведь натура у него была разгульной. – Надеюсь, что они снова не поругались с отцом. – Обеспокоенно и еле слышно произнесла шира, однако думала она вовсе об иной причине, после чего обернулась назад к Лоренцо и улыбнулась, дабы разбавить его угрюмый вид, словно говоря ему – «всё хорошо».  И если бы не подруга, которая шла с ней под руку,  Мария бы свалилась прямо в грязь под ногами. Они резко остановились, и шира мёртвой хваткой ухватилась за предплечье Дюпре. Обернувшись вперёд, перед её глазами появился юноша, просящий у них милостыню. Не смотря на то, что Белла уже протянула ему монеты, Мария не могла остаться безучастной. Дотянувшись до кошеля, она достала оттуда пару монет и протянула мальчишке, положив их ему прямо в руку. Уголок её губ чуть дёрнулся в мягкой улыбке, тем временем сердце буквально сжималось. 
[indent] - Да благословит тебя Богиня-Дарительница. – Мягким голосом произнесла шира.

Отредактировано Mary Beaufort (2017-10-26 00:58:09)

+9

12

Желание драгоценной сестры посетить ежегодную ярмарку было вполне закономерным. Как же так, основное событие столицы за последнее время, еще и открытие статуй королевской четы приурочено к открытию ярмарки. Или же ярмарка приучена к открытию статуй? В любом случае, два события сразу не могли оставить равнодушными всех представителей голубой крови, которые были в какой-либо близости от Туссена. Лоренцо и Мария были в самой непосредственной близости, то есть, в самой столице, дабы такое событие не обойти стороной.
Конечно, все могло бы быть куда интереснее, будь они с Мари вдвоем. Но, раз уж звезды так сошлись, то значит так тому и быть. Увлеченная Арабеллой под руку, шира Офельена не старалась оказать должное внимание старшему брату, чему он был даже рад. Если бы с ним чаще разговаривали, пришлось бы чаще изображать из себя вымученную радость от такого безумно интересного всей знати события. Наверное, если бы они были в Пуффе, то он бы позволил себе слабость остаться дома, в то время, как сестру бы отправил с подругой развлекаться. Но здесь, в столице, где было слишком много людей, он боялся оставить Марию одну. Даже в компании с другой широй, все равно, что могут сделать две воздушные барышни против толпы?
Толпа... Было что-то гнетущее и разочаровывающее в этом слове. Оно тянуло все соки, скручивало жилы в тугой клубок. Когда тебя окружает толпа, ты сам по себе начинаешь ощетиниваться и стараться занимать в пространстве все меньше места. Тебя должны как можно меньше касаться, трогать своими грязными руками, с протянутыми вверх ладонями, скользить по тебе масляным взглядом, обещая неведомые раньше скидки. Все это выглядело таким гротескным: яркие шелка на фоне грязных улиц и босоногих детей, которые просили хотя бы монетку на жизнь. Шелка, ценой в одну такую маленькую жизнь.
Дамы, которых было видно издалека, внимательно поддерживали свои подолы, стараясь не дать им коснуться этого странного подобия дороги под ногами. Возможно, когда-то это и было дорогой. Но тысячи ступней и копыт сделали свое черное дело, прибитое к дну непогодой: под ногами было лишь нескончаемое месиво, заставляя кого-то брезгливо морщиться и стараться поскорее очутиться у призывно кричащих торговцев, чтобы отвлечь свой привыкший к усладам взор, обратить его на искусные кружева и набивной шелк.
День как назло был солнечным, да еще и достаточно теплым для этого времени года в Дальмасе. Следовало ожидать очень долгой прогулки по ярмарке и всем близлежащим, кишащим народом, окрестностям. Погода радовала, безусловно. А вот последствия и выводы из этого радостного известия - не очень. Чем больше светило солнце, тем длиннее будет путь, что придется ползать в этой грязи.
Лоренцо шел за двумя девушками, погруженный в собственный мысли. Подол придерживать ему не было необходимости, благо, что женских платьев носить не доводилось. Но он старательно обходил уж очень глубокие лужи и самые длинные пальцы, пытающиеся зацепить гостей ярмарки. Как знать, в этом людском разнообразии возможно все. Не досчитаться кошелька в первую очередь.
То и дело до дешира долетал девичий щебет, к которому он не очень прислушивался. Да что там, старался больше слушать пересуды торговцев и их покупателей, нежели то, о чем ширы обычно разговаривают наедине. Несколько раз их голоса сливались в еле различимый шепот, заставляя Ласса еле слышно ворчать себе под нос, что это поведение их еще больше выдает. То, что ему не надо было слышать, вряд ли стоило выделять такой тайной. Он бы все равно не слушал.
Будто прочитав его мысли, Мария обернулась, наградив брата улыбкой. Он успел ответить и смел надеяться, что не такой уж вымученной улыбкой, каковой она могла бы быть.
А потом все как-то быстро изменилось. Вот ширы резко останавливаются, Лоренцо спасает от конфуза лишь расстояние до них, те пара шагов стали решающими, чтобы не налететь на девушек на пустом месте. И он бы ставил под сомнение, кто из них остался бы стоять на земле, не полетев при этом в грязь.
- Ох, ширы, - подняв глаза к небу, дешир лишь вздохнул. Разве можно бороться с этими прекрасными созданиями, когда они чего-то желали? Как говорил отец, если женщина перестает чего-то желать, значит, эта женщина давно мертва. Вряд ли он бы сам себе признался, что некоторые фразы Фернана засели в подкорке и он сам их частенько использует, но в данном случае эта его житейская мудрость была как нельзя кстати.
- И что здесь такого интересного? - чуть слышно сказал Лоренцо, аккуратно обходя девушек и бросив взгляд на того, что так увлек двух графских дочерей. Ничего особенного он не заметил, ему хватило одного лишь взгляда, чтобы понять, что девушками движет исключительно жалость к детям. То, что перед ними был не взрослый человек, было понятно сразу. А вот что за лицо скрывалось под капюшоном, деширу было совершенно все равно, как и то, зачем парень занимается таким делом в принципе. Личность того, кто привлек внимание сестры, резко стала не интересной для сына графа. Прибыльное дело - попрошайничество, наверное. Раз такую популярность снискало на этой ярмарке.
- Предлагаю идти дальше, если вы закончили, - уже отчетливо обратился к спутницам дешир, эта заминка раздражала Лоренцо ничуть не меньше всей этой прогулки. Чем дольше они здесь стояли, тем больше шанса, что еще больше монет перекочует из кошелька девушек в призывно раскрытую ладонь попрошайки. Не хотелось, конечно, их поторапливать, все же дело благим было. Интонацию он тоже выбрал самую мягкую из всех возможно существующих в данный момент при его расположении духа. Кажется, что-то нужно было с собой делать, раз уж откровенно радостное для всех событие превращалось в муку. Хорошо бы это еще не портило настроение спутницам, дешир догадывался, что Мария не пылает энтузиазмом от настроения брата. Но и он старался сдерживаться, единственный раз за время их прогулки дав себе слабину.

+11

13

Сумеете ли вы спастись?http://s0.uploads.ru/V5Z6L.png
[indent] Есть ли предел человеческому тщеславию, а алчущему стремлению к обогащению, славе? Насколько незначителен для людей сытый мир, раз они с поражающей легкостью готовы примкнуть к войне - и всё ради одного обещания утолить поедающую их изнутри жадность. Предать клятвы? Конечно. Обратиться к темным богам? Нет ничего проще. Вы только поманите человека призрачной возможностью осуществления его мечты, сокровенной страсти - и он уже ваш от макушки до пят, в самой черноте его сердца. Поколения за поколениями совершают одну и ту же ошибку.
[indent] Возможно, Флорианна Ромпье знала о готовящемся сегодня, а может и нет - когда колесо запущено, его сложно остановить, едва ли не невозможно. Бывает, что и в шахматной партии появляются новые игроки. До открытия памятника королевской чете оставались считанные мгновения, представители знати отошли на почтительное расстояние, лишь мастер и его помощник оставались у постамента. Позади них слышались призывные крики горожан, чье терпение уже подходило к концу - им хотелось хлеба и зрелищ. Городские стражи, стоящие с двух сторон от возвышающегося над площадью силуэта, наконец-таки потянули за ткань, являя толпе великолепие, запечатленное в камне. Простой люд лез друг на друга, пытаясь подобраться поближе.
[indent] Всё произошло за долю секунды, словно бы сам Бог-Осквернитель простер над площадью свою длань, натянув до предела нити, ведущие к каждому человеку. Хаос разлился по земле, когда из толпы в сторону статуи полетели гнилые фрукты и овощи, гневные оклики звучали отовсюду, а затем... те самые «стражи» потянули уже не за ткань, но за веревки, ведущие к основанию фигуры, валя ту наземь. Кто-то потом скажет, что это произошло почти мгновенно, а иной, вроде Джоэля, стоящего прямо на пути падающей статуи, вполне сумеет на этот счет возразить, если, конечно, выживет.
[indent] Памятник правящей чете с оглушающим грохотом разлетается по земле на части, повсюду слышны стоны и крики о помощи. Человек человеку - волк, особенно тогда, когда ему угрожает опасность. Королевские стражники обступают принцессу, пытаясь увести ту в сторону от обезумевшей толпы. Людская масса кинулась врассыпную кто куда, многие направились в сторону главной улицы, сметая всё на своем пути, ломая палатки, идя по павшим. Кровь, смрад и ужас - вот чем пах осенний воздух в тот день.

+11

14

Когда первый томат со свистом пролетел над площадью, украсив одну из щёк сестры вызывающим румянцем, Флорианне пришлось приложить максимум усилий для того, чтобы не расхохотаться как девчонке. До чего же символичная расцветка, оказывается, даже простолюдинам не чуждо тонкое художественное чутье. Созерцать подобное унижение королевской четы — предмета годами набухавшей в ней злобы, было даже приятнее, чем травить Стефана. Её план работал, люди настолько разочаровались в правящей династии, что больше не боялись открыто выражать своё недовольство. Один за другим овощи взметались в воздух, под аккомпанемент оглушающего рёва и нелестных ругательств. Ромпье не отказалась бы наблюдать сиё действо где-нибудь в отдельной ложе с напитками и закусками под рукой. Но поскольку находилась она не в отдельной ложе, а у всех на виду, вместо полноценного наслаждения происходящим приходилось возмущённо охать и негодующе округлять глаза.

Когда же статуя с грохотом повалилась наземь, а разлетевшиеся во все стороны осколки чуть было не изрешетили новенький наряд (а вместе с ним и кожу) графини, в последний момент отодвинутой за пределы зоны поражения одним из стражников, весело перестало быть даже ей.

— Уводите принцессу, сейчас же, — только и успела рявкнуть она королевским стражам, не забывая играть свою роль даже в экстренных ситуациях. Те, несомненно, и без неё прекрасно знали о своих обязанностях и всё же Флорианна не могла упустить случая изобразить родственную заботу. Правда уже в следующую секунду она вновь оказалась зажата между своими же стражниками, пытающимися оградить её от давки и в силу меньшего роста лишилась возможности хоть как-то обозревать ситуацию. Толпа тем временем хаотично раскачивалась из стороны в сторону и графине с большим трудом удавалось оставаться на ногах. Но мозг, как ни странно, заработал ещё быстрее. До того момента, как городская стража сбросила статую с постамента, Ромпье была уверенна, что образовавшийся бунт носит характер спонтанного выброса народного гнева, но раз уж и стража была с ними заодно, значит речь идёт о заговоре. Всё, что случилось сегодня, было тщательно кем-то спланировано. И самым странным тут было то, что этим кем-то была вовсе не Флорианна. Конечно приятно, когда у тебя обнаруживаются новые единомышленники и всё же было бы гораздо приятнее, если бы она была в курсе их планов. «Странно, что Эдмон сегодня сюда не явился, — эта мимолётная догадка делает её очень злой, — и принцы тоже». Ромпье всегда знала, что все её совместные интриги с дядькой короля — это акробатическое хождение по наточенному лезвию, но если старый жук затеял всё это у неё за спиной, зная, что она, как ни в чём не бывало явится сюда с детьми...

На мысли о детях что-то внутри предательски ёкнуло. Первым делом принявшись прикидывать кандидатуры тех, кто мог бы быть в этом виноват, графиня совсем забыла об одной очень важной детали — у неё, чёрт возьми, есть ещё и дети, которых она не видела ровно с того момента, как мраморные Бастиан и Анриетта поцеловали каменную кладь городской площади. Опираясь на плечо одного из охранников, Флорианна попыталась получше разглядеть, что творится вокруг:

— Северина! Арман! — со всей силой голоса кричала Ромпье, тщетно пытаясь отыскать в толпе их лица. Всегда так гордившаяся своей выдержкой и манерами, графиня в этой ситуации чувствовала себя совершенно потерянной и мало чем отличалась от какой-нибудь крестьянки, которая точно также беспомощно орала бы имена потерявшихся в толпе детей.

— Найди их и быстро, жалование получишь тройное, — приказала она своему стражнику, параллельно пытаясь оторвать кусок от слишком длинного подола платья, который постоянно путался под ногами и уже не раз грозил ей падением. Стоило ему исчезнуть, как чья-то рука из толпы с силой дёрнула графиню на себя.

Отредактировано Floriana Rompier (2017-10-24 00:13:24)

+11

15

[indent] - Как скажешь, моя дорогая. Хочешь сделать мне подарок в ответ, я не стану отговаривать тебя от этой затеи, - ласково отозвалась поэтесса на слова своей спутницы будто мать собирающая свое чадо под венец и согласная на любой каприз дитяти. Настроение Маго быстро набирало обороты в положительную сторону. На её губах отразилась мягкая улыбка, ей хотелось порадовать Эрмину и от этого на душе становилось теплее. Даже потоки людской массы перестали волновать женщину, она с великим энтузиазмом обратилась к торговке - заверни вот эти! - взмахом руки рыжеволосая указала на нужный товар, затем её взгляд упал на другие кружева и на них она тоже указала. Маго как и любая другая женщина испытывала радость от покупок, а если её подарок пойдет на пользу и осчастливит ширу Бонне, ей будет вдвойне приятнее. Поэтессе нравилось наблюдать за своей ученицей. Счастливая улыбка шла Эрмине к лицу. Маго постоянно сравнивала девушку с бутоном розы, не удивительно, что дочери герцога нравились цветы.
[indent] Торговка завернула в бумагу кружева, обвязав тугой веревкой и протянула покупательницам. Маго сразу покупку передала служанке из дворца, которая сопровождала их на ярмарке. Теперь внимание поэтессы захватили жемчуга со дна морского и она плавной походкой двинулась к цели. Изделия привлекали своей эксклюзивностью. Чего только не найдешь на этой ярмарке! Хоть черта лысого!
[indent] - Кружева, кружева закружили! Жемчуга, жемчуга заворожили! - нараспев выразилась поэтесса не громко, но рядом стоящие могли расслышать. Она замерла у прилавка и в этот самый момент на соседний прилавок с тканями запрыгнул какой-то смельчак, громко заорав.
[indent] - Низложили королевскую чету!
[indent] Пожилая, морщинистая женщина потянула его за штанину вниз, пытаясь стащить с прилавка, но он ещё пуще прежнего завопил во всю глотку повторяя свои слова. Поэтесса отвлеклась от любования жемчугами, подняв голову на нарушителя спокойствия. Она сначала не обратила внимания как со стороны площади бежал люд, волнение нарастало. Орущего смельчака принялся дубасить хозяин прилавка обрезом ткани, пытаясь скинуть. Суматоха усиливалась.
[indent] - Дурень! Язык тебе за такое оторвут! Статую! Статую королевской четы!
[indent] Причитала старуха, видимо, только что вернувшаяся с площади и грозившая кулаком вещавшему неправду по её мнению удальцу. Поэтесса протиснулась к этой знающей матроне, народ все больше прибывал. На ярмарке становилось невозможно тесно и все же, Маго добралась до старухи.
[indent] - Что произошло? 
[indent]- Статую опрокинули! Вот что! - бурно отозвалась бабка, активно жестикулируя, не обратив внимание кто к ней обращается, а затем смерив взглядом богато одетую поэтессу, осознала свою ошибку, что перед ней знатная дама, - простите мне мою грубость, госпожа! Слепа на оба глаза, хворная я! Не гневайтесь...
[indent] Она запричитала, а Маго лишь подняла машинально руку, мол "полно тебе, не хочу больше слушать". Она обернулась, пытаясь отыскать взглядом свою спутницу. Где же Эрмина? Где же эти черные как уголь кудри? Людей видимо не видимо. Кто-то уже свернул пару прилавков. На ярмарке начался сущий погром и не неразбериха и все это тянулось с площади. Сердце поэтессы затрепетало, подхватив подол платья, она попыталась вернуться к прилавку с жемчугами, надеясь, отыскать свою спутницу. Без неё она не вернется во дворец и найдет во чтобы то не стало! Как только её разыщет немедля нужно возвращаться, положение усугублялось с каждой секундой.
[indent] - Эрмина! Эрмина! - воскликнула Жуавиль, в голосе её было столько тревоги и беспокойства, словно она потеряла собственную дочь.

Отредактировано Mago Jouaville (2017-10-24 10:41:10)

+12

16

В ответ на речи поэтессы единственная дочь герцога Ландри только заулыбалась, безмолвно радуясь такой вот чудной оказии, выказать внимание и уважение своей дорогой наставнице. Хотя… За последнее время, юная Эрмина настолько привязалась к Маго, что считала ее скорее своей старшей сестрою или же теткою, и представить не могла провести хоть один день, не побеседовав с нею.
Покуда  Жуавиль выбирала кружева, сначала одни, а затем вторые, Эрмина отошла к другому прилавку, с различными самоцветами. Тут были и зеленые изумруды, и алые рубины, и цвета морской волны бирюза… Глаза разбегались от всего этого великолепия, которое так мерцало и искрилось на солнце. Краем глаза чернокудрая заметила, что ее наставница, выбрав кружева, отошла чуть дальше, и принялась разглядывать нити жемчуга в другой лавчонке.
Жемчуг… Нет, безусловно это красиво, но украшения с этим диковинным морским камнем, юная бонне никогда не носила. А все оттого, что ее бабушка, вдовствующая графиня Эрнестина, после трагической мачехи, частенько рассказывала ей одну и ту же не то легенду, не то сказку... Сколько у времени прошло, но шира помнила каждое слово этого грустного сказания.
Жил да был один молодой и прекрасный рыцарь, носил он расшитые золотом да серебром шелка, веселее и красивее его при королевском дворе не сыскать. И полюбилась ему молодая золотоволосая девица, которая  приплыла из-за морей, чтоб служить молодой королеве. И конечно она также полюбила рыцаря, а как же иначе? Когда они танцевали, под ногами ее расцветали цветы, когда смотрел он на нее, в душе у нее пели соловьи. Но заменить золото любовь никогда не может, и женится на возлюбленной, ранее  пылкий поклонник, не захотел, ибо она не была столь знатного да богатого рода как он. А когда узнал что у золотоволосой красавицы будет ребенок - в сердцах бросил –«лучше бы этого ребенка никогда не было!»- развернулся и ушел навсегда. Не снеся позора и душевного горя, бросилась красавица с высочайшей башни в бушующее море и утонула. И с тех самых пор, каждую ночь бродит по коридорам замка призрак с мокрыми волосами и вместо слез с ее щек стекает жемчуг, в ее белых руках мертвый ребенок. И нет покоя рыцарю, нет и не будет, куда бы он ни поехал, где бы не заночевал, повсюду слышит он надрывный плач своего нерожденного дитяти, а служанки по утрам собирают мелкий жемчуг в щелях половиц. Говорят, что так будет до тех пор пока рыцарь не вымолит прощения у богов!
А после этого графиня Эрнестина непременно добавляла, что сказки на самом то деле  не выдумывают, что они рождаются из жизни, и переживают своих героев… Вот почему впечатлительная Эрмина не любила жемчужные украшения, совершенно искренне считая, что ежели она станет носить их, то накликает беду на свою семью или на саму себя.
«Нет, жемчуг я дарить никогда не буду. Да и потом, блистательной Маго более подойдут изумруды, ведь зеленый цвет так дивно сочетается с ее рыжими волосами!» - заключила про себя Мина, выбирая подвеску с крупным камнем, цвета весенней травы, и расплатившись повернулась было, что бы найти взглядом поэтессу и служанку, как случилось нечто непонятное.
Кто-то принялся кричать, что статую опрокинули. Другие начали вопили, что самолично видели как на площади появился сам Бог-Осквернитель, все накрыл непроницаемой тьмой и спасения более нет. Третьи же просто побежали прочь, отталкивая друг друга, сметая все на своем пути… Хаос стоял просто невероятный.
Эрмина перепугано шарахнулась в сторону, и прижалась к стене одной из лавчонок, чувствуя как ее охватывает липкий и удушающий страх. Ни одного знакомого лица подле! Служанку и Маго она потеряла в толпе… Их охранника тоже не видно. Что же теперь делать?
Кто-то вцепился в ее плечо, торопливо обернувшись, она увидала незнакомого молодчика, явно бродяжку, в глазах которого мелькали искры, не предвещающие ничего хорошего.
- Прекраснейшая, а подарите-ка мне этот вот медальончик, на память о Ваших дивных глазках, - шепеляво процедил он, и не церемонясь потянул за золотую цепочку, которую, и правда, украшал небольшой медальон. Внутри были портреты матери и любимого братца. Талисман, с которым юная шира практически не расставалась.
- Поди прочь! Как ты смеешь! Не прикасайся ко мне, - запальчиво вскрикнула чернокудрая, и тут же пожалела о своей несдержанности, потому как воришка только усмехнулся, со всей силы дернув цепочку, срывая украшение с тонкой шеи, а сам оттолкнул от себя девушку, и бросился бежать, быстро смешавшись с толпой. Потеряв равновесия, шира пребольно ударилась головою о стену, болезненно вскрикнула, и приложила руку к затылку. Тонкие холеные пальчики тут же испачкались чем-то липким, горячим и красным.
- Что же это такое…
Эрмина, так и не поняв, что это кровь, как медленно осела на землю, окончательно и безвозвратно губя свое роскошное шелковое платье, которое специально берегла для этого дня. Сквозь туман забытья и темноты  она слышала голоса людей, которые сновали туда-сюда, кажется, кто-то звал ее по имени.

+9

17

[indent]Вот так удача. Похоже, жизнь столичного попрошайки не столь уж и скудна, какой может показаться с первого взгляда. Щедрые придворные дамы, кажется, пребывали в хорошем расположении духа, а потому и не пожалели для Шема нескольких монет. Довольно увесистые железячки были тут же спрятаны в кармане, небрежно пришитым с внутренней стороны его мантии.
[indent]- Благодарю вас, - произнеся сквозь улыбку, он ещё раз склонил голову в знак почтения к высокородным особам, после чего тут же откланялся, попятившись назад, пред уходом успев бросить скользящий взгляд на их сопровождающего. К бесконечному удивлению, Шем признал в этом важном аристократе своего, если так можно выразиться, знакомого, очередная встреча с которым сулила юному попрошайке огромными неприятностями. Последнее побудило юношу скрыться в толпе так быстро, как он только мог это сделать. Кажется, в этот раз Боги были к нему снисходительны. А вот что насчет королевской четы? Говорят, на площади их статуи разбили вдребезги!
[indent]Паника, шум и хаос распространялись по Туссенским улицам с завидной резвостью. Шем, конечно же, не до конца понимал что происходит, он не особо-то и старался вникнуть в суть происходящего. А чего же ещё стоит ожидать от юноши, который оказался в столице впервые? С точностью он даже и не мог назвать имена своих монархов! Ярмарка была на грани срыва, пришедшие сюда торговцы судорожно собирали принесённый ими товар, опасаясь бесноватой толпы, несущейся со стороны площади. Похоже, мнительные благородные особы поспешили убраться в свои безопасные укрытия в числе первых, вокруг оставались лишь простые горожане, купцы и прочий низкородный люд. Юная леди в дорогих одеяниях (Эрмина Бонне) сильно выделялась на их фоне, сей факт совсем не играл на руку этой бедняжке.
[indent]Шем стал свидетелем унизительного нападения. Хоть и стоял он довольно далеко, отличное зрение и удачно расступившаяся как раз в тот момент меж ними толпа - позволили ему прекрасно лицезреть действия уличного разбойника. Сорвав с её декольте какую-то драгоценность, последний с силой оттолкнул юную особу, после чего кинулся наутек, как раз в сторону Шема. Не растерявшись, "попрошайка" достал из кармана врученную ему чуть ранее монету и, хорошенько прицелившись, с силой запустил ею прямиком в лицо воришки. Парень стремился попасть в глаз, но железка угодила точь меж полусгнивших зубов мужчины, достигая глотки. От неожиданности, бедолага повалился на колени, схватился за горло и стал судорожно кашлять до тех пор, пока не сплюнул монету на землю. Воспользовавшись растерянностью вора, Шем выхватил из его рук медальон, после чего бросился наутек в точности также, как это сделал сам разбойник мгновением раньше, вскоре скрывшись в толпе всё прибывающих людей. Драгоценность Шем решил оставить себе, посчитав её обмен на монету достаточно выгодной партией.
[indent]Крики людей раздавались всё громче, действия бунтующих перерастали в открытую агрессию, на улицах города становилось действительно опасно. А не пора ли возвращаться домой? Туссен Шем успел изучить не так ладно, как хотелось бы, поэтому он бежал в любую из сторон, лишь бы не оставаться на месте. Старательно оббегая, перепрыгиваю и перелезая чрез всевозможные препятствия, лишь одно он не смог обойти столь изящно. Столкнувшись практически в лоб с каким-то зевакой, Шем поднял взгляд и ужаснулся, на мгновение сковавшись в объятьях всеобъемлющего ступора,
[indent]- Прошу прощения, Лоренцо. Не в этот раз, - наконец нашелся он, краем глаза заприметив повозку, запряженную на двух лошадей, шустро надвигающуюся прямо на них. От сложившейся суматохи животные были крайне напуганы и вот-вот готовились броситься в бег, передавив немало людей на своём пути.

Отредактировано Sham (2017-10-24 23:13:49)

+11

18

- Я тоже надеюсь. – Отвечаю подруге, прежде чем дать мальчишке монетку. В это время ярмарка была в самом разгаре. Люди ходила туда-сюда, а торговцы умело предлагали свой товар. Будь моё настроение чуть лучше, я бы с большим удовольствием что-нибудь да купила, но от чего-то после слов Мари, настроение с каждый шагов спускалось всё ниже. Даже бросила на Лоренцо недолгий взгляд, после чего вновь двинулась вперёд. Желая взять Мари за руку и увести к одной из палаток, чтобы хоть как-то развеять это унылое состояние. Вместо этого, мы просто пошли дальше. И людей с каждой минутой становилось всё больше, что даже дышать стало тяжело. Какой-то один большой муравейник.
А потом. В считанные секунды, эта вся толпа становиться такой огромной и быстрой, подобной огромной волне, которая смывает всё на своём пути. Страх холодными пальцам схватился за сердце и то начало бешено биться, а руки сжимают ладонь подруги.
- Что происходит? – Не громко спрашиваю, словно это вопрос задан самой себе. Совершаю ошибку – отпуская руку подруги и уходя в сторону, чтобы схватить мимо быстро проходящую женщину за руку. Купцы поспешно пытаются покинуть улицу вместе со своим товаром, пока их не разорили эта обезумевшая толпа людей.
- Что случилось? – Спрашиваю у женщины, в простеньком наряде и с редкими зубами. Она смотрит на меня каким-то безумным взглядом и от него становиться как-то не по себе. Вместо ответа от выдёргивает руку, плюёт мне под ноги и уходит быстрым шагом. Впрочем, ответы не нужны и так ясно, что ярмарка превратилась в один из хаосов. Нужно уходить. Нужно вернуться обратно, иначе эта волна просто сметёт и нас.
Резко поворачиваюсь и понимаю, что ни подруги, ни Лоренцо больше нет. Они там, где-то в этом ужасной неразберихи, а я стою одна беззащитная. Мотаю головой, топчусь на месте, пока мимо меня все куда-то бегут. Что-то кричат, а у меня словно вата в ушах. В один момент я надеюсь, что Мария с братом и уже где-то в безопасности и только потом вспоминаю про себя и решаюсь двигаться в сторону замке. Или в безопасное место. А где оно сейчас? Когда в двух шагах от меня кто-то кричит так сильно, от чего я поворачиваю голову на крик и вижу: мужчина кого-то убивает, забирает мешочек с деньгами и просто убегает. Я не вижу лица убитого, но это напомнило мне о том, что видела на севере. О том часе, когда перед глазами было картина ужасней этой.
Поднимаю юбку платья, чтобы не споткнуться об неё и бегу вперёд. И в этой суматохе не замечаю мужскую фигурку, которая вырастает передо мной. Ахаю, пока ужас липкой жидкостью не разливается по телу. Мужчина хватает меня за обе руки и довольно улыбается. Самое смешное, что сейчас страх и ужас от происходящего не вводя моё тело в оцепенение. А наоборот, заставляют действовать.
- Какая рыбка попалась в мои руки. – Голос ужасно хриплый, зубы все гнилые, и пахло от него не лучше. Если бы не окружающий ужас, открыла бы рот и сказала бы чтоб он немедленно меня отпустил, но сейчас не время для этой болтовни и приказов. Может еще от этой щепотки адреналина в крови я осмелела, поэтому ударила мужчину коленом между ног. Тот взвыл, отпустил и схватился за своё, якобы, достоинство.
- Ах ты дрянь. – Прорычал он, но я уже дала дёру. Бежала в этом потоке людей, пока резко не свернула и не прислонилась к стене дома спиной.

+10

19

[indent] Столица наслаждалась. Прогретая солнцем, аловато-янтарная, щебечущая – она благословляла бы богов за эту чудную осень, если б только была способна мыслить. Арман представил, как вскоре после церемонии заговорят о принцессе Колетт, чья хрупкая фигурка сильно выделялась даже на фоне пышно одетой знати. Из всех Мерво она одна вместе со своим народом разделила всеобщее ликование? Но ликование ли? Творилось нечто странное. Недовольные не стали неожиданностью для графа, кто-то, расстроенный тем, что король оставил своих подданных, наверняка бы нашелся. Но он рассчитывал, что великолепие статуй, блеск золота, природное обаяние представителей династии, небожителей, перед которыми и стар, и млад испытывал священный трепет, ослепит недоброжелателей, введет в замешательство, и их возмущение скроется за возгласами очарованной толпы.
[indent] Подгнивший кочан капусты разлетелся о мраморный подол платья королевы. Люди кричали, но отнюдь не славили королевскую чету. Арман растерянно оглянулся на мать и сестру, украдкой посмотрел в сторону принцессы в надежде, что та своего возмущения все же не выдаст. Королевских особ ведь учат проявлять свои эмоции сдержанно, не демонстрировать истинного своего настроения при всем честном народе. В этот момент граф незаметно для других коснулся парчового рукава Колетт, стоявшей совсем рядом. Родство с династией Мерво давало семейству Ромпье право занимать лучшие места, что наверняка становилось предметом зависти со стороны иных придворных. Во всяком случае Арману случалось уже пресекать шепотки. Он решил было, что стражники выполнят свою работу и сумеют подавить волнения, однако этого не произошло.
[indent] Случилось нечто иное. Арман оцепенел на несколько мгновений. Грохот, сопровождавший крушение статуй, а вместе с ними — и надежды на то, что этот день принесет хоть какую-то пользу, отдавался в ушах каким-то очень далеким гулом, словно и хаос, воцарившийся вокруг, творился где-то очень далеко и никоим образом не мог его коснуться. О, ему было знакомо сие неприятное ощущение, эгоистичное желание отгородиться от происходящего, перестать быть его частью в робкой надежде на то, что все как-то обойдется, рассосется само собой. Но время стало прекрасным учителем, показав Арману, что чудесам в жизни - по крайней мере, в его - места нет и не предвидится.
[indent] Отрезвили графа не крики толпы, не тычки и даже не то, что люди, бросившиеся прочь с площади, оттеснили его от сестры и матери. Его привела в чувство открывшаяся ему ужасная картина, которую он успел рассмотреть: распростертая на камнях богато одетая девушка, видно, решившая покрасоваться на ярмарке и одевшая все самое лучшее. Бедняки, точно стервятники, сдирали с шеи покойницы ожерелье, и гранатовые бусины, будто кровь, разливались по лазурному шелку. Одно граф запомнил лучше всего: на правой ладони незнакомки недоставало мизинца. Должно быть, кольцо, что было на него надето, было непросто снять, и кто-то, не мудрствуя лукаво, отрубил жертве палец.
[indent] Арману повезло: он еще не успел, движимый толпой, отойти далеко от того места, где в последний раз видел мать. Стражники пытались как-то справиться с толпой, но их было чересчур мало по сравнению с посетителями ярмарки. Что сейчас происходило с Дарио, находившимся ближе всех к статуям? Жив ли он? Пострадал ли? Знакомых лиц в толпе не было видно вовсе. Получив немало тычков и отвесив столько же, Арман все же продвинулся назад. Когда он наклонился, чтобы поднять на ноги запутавшуюся в подоле платья девушку, кто-то заехал ему локтем по лицу, попав по щеке и носу. Кровь, которую он попытался утереть, испачкала манжет, и, наверное, это раздражало даже больше самого удара. И все же поиски Армана увенчались успехом. В этот момент он был особенно рад, что платье матери сильно выделялось среди прочих: его цвет служил неплохим ориентиром в пестрой сумятице. Вот только нашел он графиню в плачевном положении. Неизвестный молодчик вцепился в ее руку и тянул на себя, и сопротивление явно давалось матери с трудом. Видно, он желал непременно стащить украшения у знатной дамы, которой в такой толчее они все равно сослужили бы дурную службу. И хорошо, если ему хотелось только обворовать графиню Ромпье. Что бы Арман ни думал о матери, какой бы двойственностью ни веяло порой от ее поступков, она не заслуживала такого обращения. И сама мысль о подобном тотчас же привела Армана в состояние, подобное ярости. А она, как известно, придает сил, но чаще делает глупее, а значит, уязвимее.
Отойди от нее, — он с силой оттолкнул детину, пытавшегося затянуть мать в самую гущу давки, где можно преспокойно обчистить чужие карманы или даже лишить кого-то жизни, не боясь быть замеченным. В толпе никому нет дела ни до чего, кроме собственной жизни, которая в эти минуты кажется особенно драгоценной. На лице обидчика матери расцвела скабрезнейшая из ухмылок. Наверняка мысленно взвесил сына знатной дамы и посчитал его одним из разряженных в пух и прах дворян, что теряют сознание при виде крови. Даже всерьез не воспринял, только потянул графиню сильнее, схватив и за вторую руку. В этот самый момент Арман окончательно потерял над собой контроль. Туман бешенства заволок здравый смысл. В ушах звенело. Арман помнил, как очутился возле молодчика. Помнил холод рукояти кинжала, зажатого в правой руке. Помнил, как приблизился к детине, отпустившему свою жертву, так, что ощутил его смрадное дыхание. Помнил движение, легкое, почти естественное, казавшееся единственно правильным. На ткани грязной рубахи не было видно разраставшегося темного пятна. Крика не было, а впрочем, даже если он и был, толпа бы поглотила его. Со стороны и вовсе казалось, будто граф что-то доверительно шепнул незнакомцу, а тот попятился назад, да и потерял равновесие, сбитый кем-то неосторожным. Да что только ни случается в давке?
Вы целы, матушка? — только и спросил Арман, жестом предлагая матери шагнуть за спину. Ему было непросто сконцентрироваться, к нему только что пришло осознание произошедшего, и его начинало мутить. Он, осуждавший бессмысленную жестокость, сам был ничуть не лучше мародеров и убийц, в которых паника и жажда наживы превращала людей, собравшихся на площади. Пронзительный детский крик сменился женскими истеричными воплями. Толпа затоптала ребенка, и какая-то обезумевшая мать, должно быть, сейчас пыталась вытащить свое дитя.
Я не видел в толпе Северину, — произнес граф отрывисто. — Ни ее, ни принцессу.
[indent] Сейчас, правда, волновала его одна только сестра. Кузину сможет защитить королевская стража, безопасность династии превыше всего. Недоставало одного из их стражников, возможно, именно он сейчас ищет Северину? Попробовать отыскать ее самому? Но он только что убил, защищая мать, и кто знает, чем может обернуться его желание вновь оставить ее одну?
[indent] Сколько опасностей еще таила эта беспокойная осень?

Отредактировано Armand Rompier (2017-10-26 01:49:26)

+9

20

Ежели боги и существовали, то сегодняшний день они, не иначе, избрали днем своей инфернальной пляски на остывших телах своих смертных подопечных – будь то нищий старик с одной-единственной монетой в кармане, совсем юное дитя, еще не познавшее жизни или же иной вальвассор-толстосум, знаменитый своими пирами на весь Дальмас – никому из них пощады не светило.

Поначалу Северина не заметила, почему столь сильно встревожилась толпа – слишком уж внимательно она изучала стражников, столпившихся плотной стеной подле принцессы Колетт и пропустила даже сам момент открытия статуи миру. Но стоило только кому-то рядом с ней истошно завопить, а стражникам – сомкнуть принцессу в свой стройный ряд, как она повернулась – повернулась и увидела, как светлое, ослепительно блестящее в лучах солнца подножье, стремительно покрывается разноцветными разводами, а воздух наполняется отвратительным запахом гнили с прожилками омерзительной, вяжущей на языке сладости.
То было недолго, ведь одно мгновение – и теперь он наполнился уже тяжелым и удушающим запахом… крови.

Северину нельзя винить в том, что она ничего не видела – она зажмурилась всего-то на секунду и попыталась сосредоточиться, чтобы понять, что делать дальше – принцессу увела стража и теперь к ней нельзя было прибиться, чтобы удачно спастись, а ее семья… Зря она зажмурилась, зря! – ведь иначе бы она увидела, куда унесла беснующаяся толпа ее родных.

А сейчас… Сейчас здесь словно разверзлось подземное царство во всем своем великолепии – в уши беспрестанно заливались тысячи криков, шепотков и воплей самых разных тонов; каждое мгновение ее толкали из стороны в сторону, пачкая ее платье и наступая на ноги, так некстати одетые в открытые туфельки, а сама она словно была не здесь – шира стояла как оглушенная. Возможно, так повлиял на нее грохот статуи, огромные куски которой теперь украшали всю площадь, и – слава тем самым богам, волею которых сейчас все происходило! – неким чудом не упали на нее саму, так вовремя вставшую совсем-совсем рядом с тем, что должно было на многие годы украсить площадь… Должно было.

Когда ей в который раз отдавили ногу – должно быть, она уже кровоточила – тогда-то она и очнулась. Оглядевшись и заметив, что рядом нет никого, кто мог быть ей хоть как-то помочь, но вместо них промышляют мародеры, стаскивающие вещи с окровавленных, а то и раздавленных в мясную кашу тел, она схватила подъюбник, уже успевший изорваться снизу, и широкими шагами пошла к тому месту, где до того их семья выходила из экипажа – быть может, они уже будут ждать ее там? Если, конечно, они не…
Северина гулко сглотнула в попытках отогнать черные мысли – кто они, в конце концов, чтобы умирать такой глупой смертью? Быть может, для толпы без роду и имени то была бы и достойная смерть – совершенно точно вписанная в исторические свитки, по крайней мере, но для ее семьи… Ее семья заслуживала смерти – может быть, даже больше чем иные лица с королевского двора. Но лишь такой смерти, что была бы ярче всех огоньков на небосводе и сияла бы надо всеми словно солнце. И нет, решила она, о том даже беспокоиться не стоит – одно лишь беспокойство уже считается за оскорбление их чести.

- Северина! – услышала она вопль сбоку от себя. На земле лежала девушка в благородных одеждах… точнее, том, что когда-то ими было: красиво вышитая молочными бусинами спина платья теперь была разорвана в клочья сальными руками грязного, потрепанного мужчины преклонного возраста – что, подумала она, неужели наживы с трупов им уже мало? Он сидел на спине хрупкой девицы, будучи больше ее эдак раза в два – и Северина диву давалась: как же так вышло, что он ее до сих пор не раздавил? По заплаканному лицу дамы и хриплым крикам отчаяния, которые она издавала скорченным в ужасе ртом, было понятно – до того, как он раздавит ее полностью, оставалось совсем недолго.
Северина прищурилась и пригляделась к чертам, которые были обезображены слезами – в ней она узнала одну из придворных дам, которую прежде видела подле принцессы – кажется, она была дочерью близкого друга короля. Короля, который сегодня присутствовал здесь только в одном – и, Северина не посчитала лишним отметить, самом подходящем ему разбитом виде.

- Севе… рина… - вновь захрипела та и, посмотрев на нее безумным от кипевшего в ней отчаяния взглядом, цепко схватила ее за ногу. Северина несколько раз подергала ногой в попытках освободиться, но та не отпускала, взирая на нее с мольбой – мужчине, по-видимому, до того не было никакого дела, ибо он все с таким же грязным воодушевлением сдирал с той все, что оставалось от прежде красивого платья.
Северина раздраженно поморщилась – вот только ей не хватало еще больше задерживаться.

- Отцепись, - прошипела она и с силой ударила ту острым носком туфли по виску. Девушка вскрикнула и бессильно разжала руки, упав головой на землю – похоже, она потеряла сознание. Что же, она добилась того, чего желала – юная госпожа Ромпье все же помогла ей и теперь ей не придется терпеть подобное унижение, находясь в сознании.
Впрочем, Северина не была уверена, что та еще когда-либо вновь придет в сознание – да и какое до этого дело, если она уже на том самом месте, и все еще не может найти свою собственную семью в этом бездонном хаосе?

Но где-то вдали, за носящимися из стороны в сторону обезумевшими людьми, мелькнула знакомая холеная шевелюра – вполне возможно, что это был ее брат, ведь среди всей этой немытой толпы и голов стражников, скрытых под крепкой сталью, только у него одного могли бы быть столь ухоженные длинные волосы – однако, единственный шанс проверить, он это или не он, у Северины отобрали. Взявшийся из ниоткуда новый, куда более сильный и напирающий поток людей – возможно, то были зеваки с ярмарки, решившие поглядеть на произошедшее? – потеснил ее назад.

- В сторону!
– чуть ли не рявкала она, - Ну же, пустите!

Никогда прежде она не чувствовала себя настолько беспомощной. Людскому потоку все не было конца, и она, казалось, уже совсем потеряла надежду выбраться из этой буйной ямы отбросов, как вдруг ее схватили за руку – оставалось лишь надеяться, что это не очередной вор, пришедший по ее душу.

Отредактировано Severine Rompier (2017-10-28 12:34:10)

+8

21

http://s1.uploads.ru/1cWuQ.png

[indent] Пытаясь спасти товарища, Дарио едва успевает оттолкнуть Джоэля прочь от падающей статуи, тем самым спасая ему жизнь, но, впрочем, об этом можно будет судить только после того, как всё закончится: при падении бывший смотритель маяка ударяется головой о постамент, валится там без чувств - по его лицу струится кровь. Самого зодчего, едва успевшего сделать несколько шагов прочь от развернувшейся катастрофы, откидывает ударной волной, и на какое-то время мужчина теряет сознание.
[indent] Шира Мария Бофор, которой не удалось ускользнуть от обезумевшей толпы, едва удержалась на ногах, когда беснующиеся тела увлекали её с собой в вниз по ярмарочной улице. Когда движение перестало быть таким хаотичным и ей удалось вырваться из плотного потока людей, девушка обнаружила себя лицом к лицу с пугающего вида мужчиной, чье лицо пересекал шрам - в руке он держал нож, по острию которого струилась кровь.

+4

22

[indent] Сколько времени потребуется, чтобы отмыться, очиститься от грязного люда? Прикосновения липких, сальных, потных пальцев, тянущихся к дорогим нарядам? Маго протиснулась назад к прилавку с жемчугами или тому, что от него осталось, разгромленному, словно над ним надругалось дикое стадо кабанов. Торговец видимо в спешке собирал свое добро, стараясь быстрее скрыться и оставив некоторые изделия, которые теперь покоились под ногами толпы. Белый жемчуг превратился в грязный, кровавый. Не ценит толпа красоту, готовая разворовать, разнести, разгромить. Не глубокая, узколобая чернь!
[indent] Приступы отвращения вновь одолели поэтессу, но она боролась. Боролась, потому что должна была отыскать Эрмину, поставив это для себя в первоочередную цель. Люди сошли с ума, заразившись бешенством, словно их покусали на площади. С каждой секундой прибывание на ярмарке становилось невыносимым, каждая секунда драгоценна. Уже никто не желал церемониться с высокородными особами, таких практически не осталось на улице, а если остались, то превращались они в жертвы своих богатых нарядов и украшений. Приманкой для отъявленных бандитов, насильников и убийц, которые почувствовали благодать небес.
[indent] Эрмина.. бедная моя девочка! Жуавиль прижала руку к груди, вглядываясь в лица, снующие повсюду и мельтешащие перед глазами. Она сама была не в лучшем положении, превратившись в крупную рыбешку для какой-нибудь отпетой мрази, желавшей обогатиться. Неожиданно под локоть её поймала служанка, потянув на противоположную сторону улочки к стенам домов.
[indent] - Шира Маго она там, там под дверьми... - повторяла девица взволнованным звонким голоском будто заведенная. Толпа глушила своим гулом, в голове гоготало тысячи звуков. Казалось один только шум способен разорвать на мелкие частички. Из окна кто-то зычно бранился и вывернул бадью с помоями прямо перед поэтессой. Брызги полетели на юбку, которая была уже далеко не первой свежести. Многое случалось с Маго, не такие трудности приходилось преодолевать, но попадала в гущу толпы впервые. Справится. Приподняв подол платья ещё выше, выпрямив стан и вздернув подбородок, она перешагнула через лужу с помоями. Даже из грязи Маго выйдет с достоинством словно все это время шагала по шелковой дорожке. На ум пришла церемония бракосочетания королевской четы, когда чернь столпилась у дворца, чтобы приветствовать королеву. Народ ожидал милостыню и дождался. Благочестивая Анриетта распорядилась сыпать им злата. Покойный супруг Маго был в числе тех, кто рассыпал целый мешок с монетами. Бедняки кинулись расхватывать своими грязными ручонками дары богатея. Один помассивнее придавил руку хилому и завязалась драка. Лорс рассмеялся "посмотри на них, Маго! Дикое зверье! Этому стаду нужен поводырь, который не забывает их подкармливать, перестанешь кормить и откусят руку по локоть!". Поэтесса запомнила показательное зрелище своего мужа, но то было пара человек, дерущихся из-за монет и втянувших в драку десятерых, а что же происходило на улицах сейчас? Сущий беспредел. Оставшиеся богачи были для этого дикого зверья словно монеты, рассыпанные по улицам столицы. Маго торопилась, следуя за служанкой, она знала, какую опасность таит в себе беснующаяся, неуправляемая толпа. Стадо неукротимых, диких буйволов, почуявших наживу.
[indent] Дочь герцога осела у стены, потеряв сознание. Маго попыталась её приподнять, служанка помогала. В этот момент поэтесса почувствовала чью-то руку, тянущуюся к её серьгам. Она повернулась, прикрывая собой Эрмину. Её взгляд был наполнен презрением, а глаза бессовестного мужлана смеялись. Его пальцы рук коснулись мочки уха Жуавиль, поглаживая, словно он всегда мечтал дотронуться до столь нежной и ухоженной кожи. Она его призирала, молча сверля глазами, затаив дыхание. Внезапно дверь дома распахнулась и толстушка на пороге позвала:
[indent] - Монна Маго! Прошу заходите! Иначе демоны утащат вас в ад! Я себе этого не прощу!
[indent] Везенье! Это была жена пекаря, у которого поэтесса частенько приобретает свежую выпечку. Однажды он даже со всей своей скоромностью попросил у Маго сочинить пару строчек для его супруги. Порыв этого полного с усиками мужчины, раскрасневшегося словно мальчишка, был таким милым, что Жуавиль согласилась, не смогла отказать. Его супруга потом лично отблагодарила поэтессу. Слава богам, эта парочка жила именно на этой улице. Маго вместе со служанкой и с помощью хозяйки дома, уложили Эрмину на скамью.
[indent] - Я разыщу стражу, чтобы её забрали во дворец! - сказала служанка и вновь отправилась на улицу, в этот ад, а поэтесса припала на колени возле изголовья молоденькой ширы Ландри. Она поглаживала её нежные ручки запачканные кровью, по щеке скатилась слеза. Какой-то ужас творился, у Маго не было больше слов и сил. Они в безопасности и это самое главное.

+8

23

В какой момент все поменялось? Вот только что они стояли возле мальчишки, просящего милостыню. А тут, словно переключили время резким щелчком пальцев. Все стало в разы быстрее, вялая толпа, обтекающая дешира, стала ускоряться, повернувшись вспять. Иногда время замирало, выхватывая отдельные, разрозненные картинки, вспыхивающие в сознании алым светом.
Щелчок. Парень, которому сестра и шира Сиприена великодушно подавали монетку, стремительно скрылся в толпе, видимо, подыскав получше жертву. Или же увидев какую-то опасность для себя. Лоренцо лишь пожимает плечами, не считая нужным обращать внимание на столь незначительный для себя факт. Вновь девушки, которых он сопровождал, двинулись вперед, утолив жажду благотворительности. На миг дешир задержался, дабы пропустить дам вперед, как и прежде. И это оказалось роковой ошибкой.
Щелчок. Люди стали нервно пробираться подальше от площади, устремившись вглубь ярмарочной улицы. Изначально это был тонкий поток, ручейком разводящий посетителей торговых палаток в разные стороны. Но после этот  ручеек перерос в строгий клин, разрезавший толпу, словно масло. Кто-то что-то кричал про низложение королевской четы, это заставило Лоренцо усомниться в адекватности происходящего вокруг.
Толпа была самым страшным оружием из всех, что были известны ныне. А когда эта толпа превращается в зверей, то ты сам, так или иначе, начинаешь скалить зубы и крутиться вокруг, пытаясь защитить родных тебе людей. Дешир пропустил момент, когда вокруг его обступили беспорядки. Люди были стадом, люди были неуправляемы. И именно это было самым ужасающим.
Кто-то где-то кричал, кто-то упал, утопив дорогой шелк и яркую ткань в ярмарочной грязи. Не это было важным сейчас. Вряд ли тогда его могли волновать чужие шелка, которые осталось бы только выбросить. Он думал только о том, что нужно скорее уводить сестру из этого места, иначе они рискуют быть втоптанными в эту грязь, пожирающую всех, кто чуть ее коснулся сейчас. Лишая драгоценностей, а, может, еще и жизни.
Но рука его схватила воздух. Мари не было рядом.
В панике он обернулся, надеясь, что она просто отскочила к стене, пытаясь спастись от разъяренной толпы. Но нет. Пока по сердцу стремительно разливался холодок, пуская всепоглощающий ужас все ближе, Лоренцо с надеждой вглядывался в толпу. Ни Мари, ни ее подруги. Не успел он подумать о том, что не стоит пускать это все на самотек, на него налетел какой-то парень. Лишь мгновение спустя дешир  понял, с кем именно его столкнула беснующаяся толпа. Тот, с кем он предпочел бы не встречаться только потому, что боялся свернуть его цыплячью шейку. И снова руки цепляются за воздух, пока быстрый юнец спешит дальше, успев еще и по имени назвать Лоренцо. Подобное повторение нелепой ситуации лишь раздражало. Ласс лишь совсем не по этикету раздраженно сплюнул, попав какому-то грязному мужчине на коленку. Не сейчас, преследовать прошлое было не к месту. Надо было срочно искать сестру.
- Эй, ты! - похоже, ситуация бурлила в крови неприятных субъектов адреналином, заставляя их показывать зубы. Мужчина, который только что получил по колену, подбежал к обидчику. Кажется, в голову ему дал не только адреналин, но и что-то покрепче, иначе как объяснить то, что он попытался задирать того, кто хотя бы физически сильнее? И выше. Да что там, этот агрессор был откровенно плюгавенький. Мрачно дешир Офельена взглянул на помеху, которая мешала ему двинуться на поиски сестры. И все с тем же молчанием он кулаком поприветствовал лицо мужчины в ответ на неуважительное к себе обращение. Может, он бы даже потерял сознание, если бы его не унесла толпа дальше.
Вряд ли Мария смогла направиться вспять обезумевшим людям, скорее всего ее утащили куда-то вниз, она всего лишь не смогла вырваться из беспокойного людского потока.
- С тобой все будет в порядке, сестра, - прошипел сквозь зубы Лоренцо, проталкиваясь сквозь толпу, стараясь обогнать их. К тому моменту бурный народный поток немного схлынул, что сказывалось положительно на цели Бофора.
- Белла? - взгляд выцепил знакомую рыжую копну волос, пытавшуюся свернуть в переулок, что было весьма непросто сделать в этой ситуации. Ласс подскочил к шире, крепко хватая ту за руку и надеясь, что ей хватит реакции не пытаться от него избавиться, спутав с одним из местных насильников. - Надо найти Мари, - бросил он уже через плечо, снова устремившись вниз по улице и пытаясь двигаться настолько быстро, насколько позволяла скорость и ширы в том числе. Задерживаться нельзя, мало ли что могло произойти сейчас с его маленькой сестрой?
Где-то в конце улицы людской поток редел, вся бесчинствующая толпа осталась выше. Но это почему-то не радовало Лоренцо. Он так и не увидел Мари, до боли всматриваясь во все похожие силуэты. В пору было хвататься за голову, но нет, сдаваться не было сил. Он должен был ее найти.
Вдруг взгляд его зацепил то, отчего глаза раскрылись от ужаса, а потом сузились от ярости. Он хотел найти сестру, сейчас он хотел этого больше всего на свете. Но явно не в такой компании.
- Не трогай ее! - крик его был больше похож на рычание раненого зверя, но никак не на человеческий. Он не успевал. Она была так далеко, всего несколько десятков ударов сердца до Мари, но это так много. Время потянулось вязкой патокой, ветер свистел в ушах, он надеялся на момент неожиданности и то, что тот, кто держал окровавленный нож, будет оборачиваться, чтобы посмотреть, кто пытается ему помешать. Рука Арабеллы выскользнула, это лишь прибавило ему скорости.
Должен успеть, должен. Иначе и быть не может.
Эта ярмарка из отвратительной стремительно становилась кошмарной.

+10

24

Эрмина все падала, падала, падала… Все вокруг обволокло плотным белым туманом, и ничеге видно не было. Шира хотела закричать, позвать на помощь, но словно бы лишилась голоса.
«Что ж, стало быть так оно и суждено! На все воля богов!» - подумалось Мине.
А после, откуда ни возьмись, рядом с нею появилась дивной красоты женщина, во всем белом, с длинными каштановыми волосами и сверкающей бриллиантовой диадемой, от которой сложно было отвести взгляд. С такой доброй и ласковой улыбкою, что у ширы Ландри просто дух захватывало от восторга.
Незнакомка взяла чернокудрую Бонне за руки, и уже хотела было отправиться куда-то, но внезапно замерла на месте, пристально рассматривая наряд единственной дочери герцога… Ее нарядное платье, которое готовилось специально к торжественному дню, когда маэстро Дарио покажет столице свою дивную скульптуру, теперь было пыльным, мятым  и перепачкано уличной грязью. Вид более достойный мальчишки сорванца, но уж никак не благородной девицы, наследницы богатого рода, фрейлины и кузины Ее Высочества принцессы Коллет.
Таинственная незнакомка выглядела изумленной, явственно давая понять, что такого безобразия она на своем веку еще не видала. В ту секунду Эрмине было так стыдно, что она казалось, лучше умерла бы, нежели посмотрела на свою спутницу…
Но та провела руками по платью не слишком-то везучей ширы, словно хотела отряхнуть его от грязи, и наряд, сшитое умелыми руками рукодельниц служащих при королевском дворе, вновь был словно новый. Диво, да и только!
А потом, дивная шира во всем белом бережно взяла Эрмину за руки и они полетели вместе… Куда-то вверх, где играла красивая музыка и много людей в белоснежных одеждах кружились, танцевали и выглядели такими счастливыми!
Неподалеку чернокудрая Ландри увидела свою мачеху Амандину, хотела было подбежать к ней, пояснить, что никак не думала, что ее письмо причинит столько бед да горя, уверить в том, что Эмильен под надежным присмотром и всегда будет помнить о своей родной матери, но внезапно споткнулась, упала и…
Открыв глаза, Эрмина в первую секунду и не поняла, где она находится. Где та женщина, которая только что так ласково улыбалась ей? А мачеха? Ведь она так явственно видела их! Слышала их голоса!
Но нет… ничего такого. Только скромно обставленная комнатушка, запах лаванды и вереска, причитание незнакомой пухленькой женщины, которая обтирала ей лицо мокрым полотенцем. В изголовье сидела шира Маго, выглядевшая бледной и напуганной. И сразу все вспомнилось, что произошло с нею… Суматоха и непонятная паника, которая произошла на ярмарке, вор, посмевший украсть у нее драгоценный медальон!
- О, Богиня-Утешительница, значит, все это мне привиделось, я не видела ее, - на глазах Мины появились слезы, во-первых, потому, что ужасно болела голова. Во-вторых, было ужасно обидно за свой медальон, ведь там были портреты матушки и брата. – Шира Маго, где мы? Вы в порядке?
Ответить ей не успели, так как в дверях появилась запыхавшаяся и явно напуганная служанка поэтессы в окружении человек шести стражников, которые прислуживали ее отцу, а может их было и больше. Сложно сказать наверняка, потому как в глазах у Эрмины попеременно, то темнело, то вновь виделось все в каком-то тумане, то расплывалось. Посему, прикрыв глаза, она решила не  шевелиться лишний раз, сил хватило только на то, что бы негромко проговорить:
- Я к отцу хочу… Домой…

+8

25

Дарио был, к большому удивлению, скуп на всякое проявление эмоций. Безучастный. Он благодарно и сухо кивнул на похвалу семьи Ромпье, опустив глаза. Слова звучали приглушённым эхом, тут же стираясь из памяти. Спроси у него минутой позже, о чем была эта декоративная беседа - не вспомнит.
Грубую ткань срывают и обнаженная ею скульптура мгновенно теряет былое величие. Безупречно белые силуэты королевской четы раз за разом красятся в цвет гнили, кинутой прохожими. Дарио видит, но не отдаёт себе отчёт, что все это происходит не во сне, а здесь, буквально у него перед носом.
Бойся мыслей своих. Бойся бездумно брошенных желаний.
И вот, его желание исполняется наяву, а цена ему - трагедия. Он рефлекторно прикрывается плащом от отбросов, но спрятаться от греха подальше и в мыслях не было. Стоит у подножия статуи, дыхание затаив. Неужели боги смилостивились, услышав полные отчаяния молитвы художника, когда тот, сидя над своей работой, уповал на подобную судьбу, лишь бы не видеть эту скульптуру боле.
На дружный крик "и, взяли" поблизости слышится глухой скрежет-разлом. Огромный каменный исполин валится с пьедестала. Чудом ли, но Дарио успевает оттолкнуть Джоэля, чтобы того не придавило. После глаза застилает белесое марево из пыли. Мгновенно исчезают звуки и картинка становится размытой, словно кто-то небрежно мазнул по свежей краске на холсте. Дарио, сам того не ведая, падает. Земля уходит из-под ног. Перед тем как потерять сознание, он видит изувеченые мраморные фигуры короля и королевы. Шустрые мародеры пользуются шансом, не взирая на кровь и суету вокруг - собирают наиболее ценное. Тощий парнишка неловко хватает голову Ее Величества, но не справляясь с тяжестью, выпускает ту из рук. Дарио щурится, едва различая замыленные образы, но одно он видит точно. Вымазанная в пыли и гнилых ошмётках голова нехотя перекатывается по площади, замирая у ног графини Флорианны.
-
Потерявших сознание Дарио и Джоэля находят ученики художественной мастерской, что блуждали поблизости, и оттаскивают на себе ближе к дому.

+5

26

Смрад, давка и вопли толпы, казалось, удару подверглись все органы чувств разом. Богатство и знатность здесь не давали совершенно никаких привилегий, скорее наоборот, привлекали совсем не желательное внимание любителей лёгкой и быстрой наживы. Жить без привилегий Флорианне решительно не нравилось, а потому из этого месива следовало выбираться как можно скорее.

Резкий рывок в сторону и буквально за какую-то долю секунды графиня потеряла из виду своих бравых защитников, погрязнув в пучине людской массы. Чья-то цепкая ручища с силой сжала её предплечье и всё тянула и тянула куда-то в небытие. Ни протестующие возгласы Ромпье, ни заведомо тщетные попытки отбиться обидчика не останавливали, а самым паскудным, конечно же, было то, что графиня совершенно никак не могла ему воспрепятствовать. В тот момент, когда в голове уже было мелькнула шальная идея зарядить ему в глаз острой агатовой брошью, Флорианна услышала голос сына. Всё, что произошло дальше, случилось так быстро, что графиня так и не была до конца уверена, не привиделось ли ей. На краткий миг перед глазами блеснула сталь и вот уже ослабшее тело настырного мерзавца поглотила толпа.

— Я в порядке, — не сразу ответила Ромпье, подняв на сына восхищённый взгляд. Сильный поступок Армана впечатлил её, пожалуй, даже сильнее чем все трагические события ярмарки. Гордость и удивление завладели её разумом так сильно, что на минуту Флорианна почти забыла, где они находятся и что происходит вокруг. К счастью, забвение было не долгим, сейчас им следовало сконцентрироваться на том, как отсюда выбраться, а достойный способ проявить свою благодарность Ромпье обяательно придумает позже.

— О принцессе есть кому позаботиться и без нас. Надо найти твою сестру и выбираться из этой клоаки, — отправленного на поиски Северины стражника графине не было достаточно — доверить жизнь дочери этому олуху она не могла, как и уповать на то, что шира сумеет выбраться отсюда самостоятельно. Заметив на лице сына сомнение, она, желая сразу предотвратить возможные споры, добавила чуть более спокойно, — я видела, как её уводила стража. Пойдём же.

Флорианна, конечно же, ничего такого не видела. Хотя бы потому, что ей было не до этого. Однако она прекрасно помнила, что принцесса явилась на церемонию с достаточным количеством охраны для того, чтобы в её сохранности можно было не сомневаться. А значит эта маленькая ложь совсем не причинит никому вреда. В конце концов, чем они могут помочь ей сейчас, когда вопрос их собственного благополучного вызволения из этого бедствия всё ещё не закрыт. Свои приоритеты графиня всегда расставляла весьма чётко и в данной ситуации принцесса не входила даже в первую десятку.

— Смотрите в оба, мы не уйдём отсюда, пока не найдём ширу, — прикрикнула она на вновь нашедшихся стражников, отказавшись от первоначального желания пригрозить им разжалованием. Не стоило злить тех, от кого сейчас зависело их выживание, а иначе применять обещанные санкции будет уже некому. За то, что эти болваны пропали в самый ответственный момент, она расквитается с ними позже. А заодно и разберётся, не была ли их пропажа подстроена специально. Следующие её слова предназначались уже Арману, — думаю, нам следует двигаться к месту высадки. Северина умная девочка, логичнее всего ей было бы отправиться туда.

Привыкшая большинство своих проблем решать при помощи интеллекта, в данной ситуации графиня чувствовала лишь омерзительное чувство беспомощности. Обычно комбинация ума и власти вполне компенсировала недостаток силы, но назвать сегодняшнюю ситуацию "обычной" нельзя даже с натяжкой. Лучшее, что она могла сделать сейчас — это вносить предложения и прятаться за чужими спинами, стараясь уворачиваться от загребущих рук разъярённой толпы и не отягощать нынешнее положение дополнительными проблемами.

В какой-то момент Флорианна едва не споткнулась о что-то твёрдое и тяжёлое. В грязном и запачканном куске мрамора она не сразу узнала голову Бастиана Мерво. Кажется, уголки её губ на долю секунды невольно приподнялись вверх. С наслаждением наступив на лицо короля, Ромпье с силой оттолкнула его в сторону. Если боги будут милостивы, совсем скоро такая же участь постигнет и настоящего Бастиана.

+6

27

[indent] Поняв, что мать не пострадала от действий нападавшего, Арман коротко и нервно кивнул. Возможно, они смогут отделаться малой кровью. В подобный исход отчаянно хотелось верить. Боги явно не благоволили сегодня Дальмасу, вера в могущество династии могла пошатнуться точно так же, как мраморные статуи королевской четы. Сломленное здоровье Анриетты Мерво, разбитые надежды Бастиана Мерво... Кто-то ведь наверняка посчитает эту трагедию дурным знаком, вестником беды, пророчеством. И если поползут слухи, то надо сделать все возможное, чтобы выгородить Колетт. Если, конечно, она выжила. Нет, не стоит даже допускать подобных предположений, червем сомнений подтачивающих его здравомыслие.
[indent] В какой-то момент мать, шедшая позади него, едва не упала, и Арман поспешил подать ей руку. Никак нельзя было дать себе раскиснуть, пока они не оказались в безопасном месте. А уж потом можно будет вволю погоревать. Что с остальными? Жив ли мастер Дарио, ставший свидетелем гибели своего творения? Не пала ли случайной жертвой лиходеев кузина Эрмина, наверняка решившая посетить ярмарку?
Северина! — воскликнул Арман, но его голос потонул в сонме стонов и воплей. Сестра так и не обернулась, не услышала, как он зовет ее. На краткий миг граф подумал, будто повредился рассудком, тронулся умом и видит свою сестру в каждой темнокудрой девушке. Это слегка отдавало безумием, переполнявшим столицу сегодня. Встряхнув головой, он отогнал наваждение. Паника ненадолго отступила, и Арман все же узнал нежный абрис Северины. Он схватил ее за руку, решив, что сейчас лучше действовать, а не говорить.
[indent] Кажется, ни сестра, ни мать серьезно не пострадали, а это, пожалуй, главное. Словам графини Арман малодушно поверил, хотя, возможно, этого делать и не стоило. Но рассудок его заволок страх за близких точно так же, как тучи заволакивают небо. Проще было согласиться с тем, что принцессу увели раньше, чем толпа могла ее поглотить. Сколько знатных девиц нашли здесь сегодня свою смерть? Скольких фрейлин недосчитается Колетт? Сколько дочерей и сыновей потеряно? Сколько тел не будет опознано? И как все-таки славно, что среди них столь удачно затеряется одно, с кинжальной раной в груди.
[indent] Под ногами что-то неприятно хрустнуло, но головы Арман не опустил. Он был не в ладах с собой, его моральные устои, и без того расшатанные, подверглись новому испытанию. И, кажется, он его не прошел.
Наконец-то нашлись, — он выдохнул с явным облегчением в голосе, когда сестра обернулась и все же оказалась не призраком и не грезой.  [indent] Один из стражников поспешил заверить Ромпье, что с их экипажем ничего не случилось. Либо на втором десятке стоило поверить в чудеса, либо — в то, что богам они все еще нужны все трое, потому что они остались живы. Ныл разбитый нос, возвращались мысли о том, что у убитого им человека была семья, которую он оставил без кормильца.
[indent] Порой так хотелось взять и выжечь из своего сердца это проклятое никчемное сострадание, как прижигают кровоточащую рану.

+6

28

То, что сейчас она участвовала в истории, отчасти… будоражило. Заставляло пальцы биться в мелкой дрожи, а глаза – быстро бегать по всем головам в попытке увидеть что-нибудь сокровенное, что-нибудь, что она сможет использовать. К сожалению, здесь было слишком шумно, чтобы заметить хоть что-то, и оставалось только впитывать в себя все сегодняшние чувства, запоминать все-все, вдруг среди сотен осколков мелких воспоминаний Северина что-то да увидит?

И сейчас она всего лишь участвовала в истории. Да, не вызывало сомнений, что ярмарку эту запомнят глубоко и надолго – возможно, о ней будут помнить и спустя сотни лет, но… Что было бы с Севериной, если бы она не просто участвовала в этом, не была ведомой жертвой (впрочем, жертвой ее с учетом того, что в отличие от многих несчастливцев, пришедших сегодня на площадь, она смогла выжить и не пострадать, назвать сложно), а сделала жертвами других? Если бы все это было бы ее рук делом, если бы историю она именно создавала?

Это волновало ее, а мысли об этом крепко-накрепко сдавливали голову – и о боги, насколько же это было лишним в настолько опасный момент! Но Северине крепко сжали запястье и словно заставили повернуться – именно благодаря этому пугающее и в то же время томящее чувство неуловимо спало.

- Арман? – медленно спросила она, почувствовав огромное облечение – будь она нормальным человеком, то, немудрено, сразу бросилась бы брату на шею, отчаянно зацеловывая бледные щеки. К сожалению или же к счастью, так она сделать бы при всем желании не смогла, и вместо того крепко сжала руку брата, шумно выдохнув. Увидев позади брата мать, Северина крепко зажмурила глаза, отсчитала несколько секунд, и вновь распахнула их – отлично, они все еще были здесь и никуда не пропали: стало быть, ей они не привиделись и не приснились.

Да и сложно было бы увидеть во сне брата, под носом которого отчетливо виднелись следы крови, которую, кажется, пытались стереть, но ничего не вышло; после этого Северина опустила глаза вниз и бросила взгляд на руку, которую все еще продолжала держать в своей: на руке было еще больше крови, яркой, сочной, такой, которую стереть еще никто не успел.
Девушка медленно перевела взгляд с брата на мать и наоборот – что, черт возьми, здесь стряслось? Неужели брату и матери все-таки не повезло, и им довелось напороться на одну из этих обезумевших свиней, что в сумасшедшей пляске снуют по площади?

- Почему ты… - она на секунду замолчала в попытке подобрать нужные слова, но ничего не выходило: в голове мелькала одна лишь чушь, которую и в слова-то позорно облекать, - Впрочем, рада, что все обошлось. Обошлось ведь, так?

Северина вновь посмотрела на мать, которая казалась ей отчасти… испуганной? Она не знала, так ли это было на самом деле, но совершенно точно знала одно – происходящее здесь могло испугать кого угодно, а уж если учесть, что Арман и Флорианна успели впутаться в какую-то передрягу, то и вовсе несложно в такой ситуации разволноваться.

Что уж тут говорить – саму Северину это все немало выбило из колеи, и она вновь уверилась в своих прошлых мимолетных мыслях: куда уж лучше стоять во главе беспорядка, нежели быть одной из марионеток на подвесных ниточках.
Но чья же вина крылась в происходящем – кому это было выгодно? На самом деле, она прекрасно знала, что выгодно это было слишком большому количеству людей, но кому это нужно было сейчас, настолько рано? Когда этот кто-то успел подготовить почву, склонить на свою сторону такое количество людей – в том числе и королевских?

И на что еще он способен?

Все эти вопросы искренне беспокоили Северину – она знала, что рано или поздно ей вновь доведется стать одной из кукол этого человека, как стали сегодня помимо нее и принцесса (но девушка была более чем уверена, что с той все в полном порядке – стража соврать не даст), и ее семья, и прочие придворные…

Но сейчас же…

Сейчас же нужно было как можно скорее покидать это место, и Северина, услышав слова стражи об экипаже, только лишь произнесла:

- Надеюсь, что там я услышу о произошедшем все до единой детали – право, вы заставляете меня беспокоиться.

+4

29

http://sh.uploads.ru/1op2O.png

[indent] Сегодня собирает свою жатву бог-воитель, упивается темной энергией бог-осквернитель. Люди искренне верят в благие намерения или свою ложь, облекающую жажду власти и отомщения в шкуру благородных целей, но это лишь питает тех, что алчуще поджидают в тенях. Всего один такой день - и весы равновесия уже покачнулись в их сторону, вызывая ещё незаметные глазу изменения, расходящиеся круги на воде. Первое из цепи событий, ведущих к хаосу или порядку - так что же выберут смертные в извечной схватке двух сил? Падает и погибает под натиском людских тел мальчик-бродяжка, оказавшись затоптанным, погребенным под такими же, как и он. Клинок, смазанный ядом, вспарывает бок благородного дешира, его сестра замолкает тут же, прижимая руки уже к своей ране. От этой сцены пытается укрыться ещё одна шира, но и её страдания вскоре окончатся. Спасенных много, но ещё больше павших в этот день.


Квест завершен. К чему же приведут события этого черного дня?
итоги сюжетных эпизодов текущей главы будут оглашены в конце месяца в созданной для этого теме.

+2


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Сегодня в наших сердцах » Ярмарка тщеславия


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC