Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪
▪ эпизоды ▪ nc-17 ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
AlmonNaveenaLysanderLevana
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!
[в игре осень 985 года]

Лучшее фэнтези написано на языке мечты. Оно такое же живое, как мечта, реальнее, чем сама реальность... по крайней мере, на миг, долгий волшебный миг перед тем, как мы проснёмся.
"Ярмарка тщеславия"
▪ завершен ▪

"Двигаться дальше"
▪ Game Master ▪

"Вода и ветер сегодня злы"
▪ Edwena Hawke ▪
▪ Game Master ▪



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » who is the lamb and who is the knife


who is the lamb and who is the knife

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

who is the lamb and who is the knifehttp://s8.uploads.ru/t/WutVp.jpg
арман & флорианна ромпье • дальмас, графство эрвье, бессон; 980 год

Граф умер — да здравствует граф!

+3

2

[indent]Смерти Стефана Ромпье в Эрвье ждали давно, держали двери настежь открытыми, не смея препятствовать неизбежному, не пытаясь остановить мрачную гостью. Арман вспоминал последние дни деда, мучительно-долгие, вспоминал едва слышный шепот и холодные, точно лед, прикосновения: перед тем, как отправиться к праотцам, Эжен Ромпье мечтал увидеть солнце. Ему не повезло. Погода, как назло, была прескверной. В будущем Арману предстояло узнать, что свинцовые тучи и проливной дождь станут верными спутниками беды, нависшей над всеми, кто был ему хотя бы немного дорог. Узнать и смириться с тоскливыми предвестниками увядания и гибели.
[indent]Ребенку бы исполнился год. Арман нахмурился, ведь мысли эти, смешиваясь с думами о туманном будущем, не приносили сколько-нибудь покоя. Ни к чему бередить прошлое. Ни к чему воскрешать в памяти однажды похороненные воспоминания, теша себя надеждой, что хотя бы одна попытка отгоревать и забыть окажется успешной. Не окажется. Попыток были десятки и сотни, бесчисленное множество. Совсем недавно отец испустил последний вздох, это сущее кощунство — тревожить застарелые раны.
[indent]Удалившись в западное крыло сразу после завершения траурной церемонии, Арман провел весь день у себя и, лишь когда дело близилось к ночи, его настигло страстное желание забыться, чтобы завтрашний день наступил как можно скорее. Сон никак не шел в руку, да и преследовали новоиспеченного графа подозрения, что ему предстоит ночь, полная кошмаров, в лучших традициях детства.
[indent]Было всего одно средство, что позволяло Арману освободить себя от тяжкого бремени скорби — работа. Монотонная и нудная, несвойственная юноше его возраста и происхождения. Но дед, относившийся к цифрам с особым пиететом, приучил Армана не бояться занятия, которого отец всеми способами старался избегать. А это означало, что следовало бы забрать из опустевших отцовских покоев все домашние расходные книги и всерьез заняться проверкой баланса доходов и расходов. Знать в большинстве своем, говорил Эжен Ромпье, относится к своим домам, земле и состоянию, как к огромной массе, которую и за триста лет не исчислить. И потому они и не пытаются сосчитать свое богатство, передают дальше. Теряют и приобретают без ревизии и описи. Нужно было положить всему этому конец.
[indent]Направляясь в сторону отцовских покоев, Арман был изрядно удивлен, услышав шум, доносившийся из комнат матери. Слух его не подводил. То, несомненно, был смех. Мужской. Ситуация на миг показалась какой-то уж чересчур нереальной. Отца помянули еще днем, странно было бы, если бы гости задержались допоздна. Все-таки повод не располагал к долгому застолью.
[indent]В ход вступила осторожность. Да, Арман тоже привык к мысли, что отец на белом свете не задержится и преставится если не в ближайшие дни, то в ближайший месяц уж точно, но нужно было по крайней мере сохранять иллюзию горя, дабы по округе не пошли толки. Мол, только-только похоронили графа, как вдруг устроили пляски на костях. И противостоять сплетням куда сложнее, нежели подавить их в зародыше. Кому, как не матери, знать об этом лучше прочих? Откликнулось глухое раздражение, чуть поутихшее по прошествии года.
Матушка? — он открыл дверь, предварительно постучавшись. Голоса стихли. Арман знал гостей матери, то были друзья отца, не самые близкие, но все же. Он не ожидал подобного и замер в дверях, подобно соляному столпу, однако быстро взял себя в руки. — Не думал застать вас не одну.
[indent]Его голос почти не дрожал, и это было истинным достижением для шестнадцатилетнего Армана. Всего год назад его вспыльчивость, унаследованная от отца, не знала пределов. И, в отличие от Северины, он никак не мог скрыть их, вырывающиеся наружу чувства. Негодование, горечь, изумление, презрение, увлеченность, благодарность, любовь.
Дела требуют вашего присутствия. Полагаю, я украду вас не более, чем на несколько минут.
[indent]У Армана не было никакого желания устраивать сцен в присутствии чужаков. Пускай считают его полным идиотом, не понимающим, что происходит в семье, лишившейся главы. Лишь бы только не догадались, какое негодование сейчас овладевает Арманом Ромпье, лишь бы только ничего не поняли.
[indent]Когда они все же оказались наедине, дешир Эрвье и то не позволил эмоциям взять верх. Не время, нет. Теперь у него нет права на детские обиды. И глядя на мать, величественную и прекрасную — горе тебе, Дальмас, что не та сестра стала твоей королевой — Арман вымолвил негромко:
Я не ожидал от вас подобной неосмотрительности. Земля на могиле отца еще не осела.
[SGN]

http://68.media.tumblr.com/a065f07f72e0b1756622675564a4f286/tumblr_ngzwrtxt5r1s4ysoco6_r1_250.gif

Your lips a magic whirl
Your sky all hung with jewels
The killing moon
Will come too soon

[/SGN]

Отредактировано Armand Rompier (2017-10-27 19:49:49)

+5

3

Смерть всегда получает своё. Рано, поздно или точно в назначенный час. Кажется, что-то такое говорила им мать, когда маленькая Анриетта никак не могла прийти в себя после внезапной кончины их старой няньки.
«Смерть всегда получает своё, — мысленно повторила Флорианна, стоя у могилы мёртвого мужа, — но иногда ей требуется небольшая помощь».
И графиня Ромпье с готовностью предложит свои услуги.

В последние недели Стефан был так плох, что Флорианна даже начала испытывать к нему нечто на подобии жалости. Тон лица умирающего супруга почти слился с простынями, а прогнозы лекаря с каждым днём звучали всё категоричнее. «Боюсь, миледи, следующей луны граф уже не увидит», — в один из вечеров доложил выписанный из столицы целитель. Лучшая новость за последние полгода.

Как показала практика, убийство — дело утомительное. Будь осторожна, продумывай каждое действие, убедительно беспокойся и делай вид, что тебе не всё равно, когда жертва начнёт кашлять собственной кровью. Последние пункты давались Ромпье особенно тяжело. Ах да, ещё одно правило — не переигрывай. Излишний драматизм всегда выглядит подозрительно. Лить слёзы по Стефану было выше её сил, даже если эти слёзы фальшивы. Вместо скорбящей и безутешной, Флорианна решила изобразить сильную и превозмогающую. Один за одним она меняла лекарей графа, когда те в очередной раз оказывались несостоятельны, заказывала по их требованиям дорогие лекарства из разных уголков света — другими словами, делала всё, что полагалось делать добропорядочной супруге. Хозяйственными делами она занималась с двойным усердием, якобы пытаясь в трудах отвлечься от скорби, на деле же окончательно подминая под себя власть в замке.

Кажется, она неплохо справлялась. И всё же, пока Стефан был жив, вместе с ним жила и угроза быть пойманной. А это оказывало сильное давление. Соблазн скорее закончить весь этот театр был крайне велик и всё же Флорианна стойко держалась до последнего. И только в день похорон, стоя у могилы графа Ромпье, она, наконец, почувствовала себя свободной. Все её секреты теперь были надёжно сокрыты под толстым слоем земли. Никто никогда ничего не узнает. И не докажет.

Что должен чувствовать убийца? Муки совести? Раскаяние? Списывать тремор на озноб и видеть страшные сны о руках запачканных в крови? Флорианна не испытывала ничего подобного. Только покой и расслабляющую безмятежность. В какой момент её сердце так ожесточилось? Видимо в тот, когда она закрашивала белилами очередной кровоподтёк — следы горячего темперамента своего благоверного.

Сколько всего она могла теперь сделать, сколько задумок воплотить, не пробиваясь через тернии бесконечных споров с мужем. Ей не хотелось терять больше ни минуты. Похороны были отличным поводом собрать под одной крышей многих вальвассоров, укрепить старые связи и показать, что Эрвье по-прежнему в надёжных руках. Слишком много бунтов вершилось в Дальмасе за последнее столетие. Слишком большой соблазн являло собой обезглавленное графство, оставшееся на попечении женщины и детей. Арман, конечно, наверняка не считал себя ребёнком, но по-прежнему оставался им в глазах Флорианны, особенно после того, что случилось год назад. Им всё ещё овладевало безумие юношеской легкомысленности, а значит Ромпье пока не могла доверять сыну в полной мере.

Весь день она держалась сдержанно и величественно, как женщина достаточно сильная, чтобы не выставлять своё горе напоказ. Про то, что никакого горя эта женщина вовсе не испытывает всем знать не обязательно. С некоторыми из гостей она украдкой переговорила после церемонии, договорившись обменяться визитами в ближайшее время, с кем-то условилась обсудить дела по переписке, самых важных же под предлогом непогоды пригласила остаться на ночь в замке. Флорианна умела быть радушной хозяйкой, когда ей требовались надёжные союзы. Дела она любила обсуждать в неформальной обстановке — красное ирадийское вино всегда располагает к доверию. Что же плохого в том, чтобы утешить дружеской компанией печальную вдову? Ей понадобилось больше часа и много хорошего вина, чтобы аккуратно вывести беседу из русла лирических историй о покойном и перейти к обсуждению вещей более интересных и важных. Вечер складывался как нельзя лучше, пока на пороге её комнат неожиданно не возник Арман. Извинившись перед гостями, Флорианна для убедительности предположила, что возникшие столь поздно дела наверняка связаны с непогодой и, попросив прислугу подлить всем ещё вина, вышла из покоев следом за сыном.

— Мой милый Арман, людям свойственно умирать. Чем старше становишься, тем чаще получаешь приглашение на очередные похороны. В конце концов, это перестаёт быть такой уж страшной трагедией.
«Трагедией, скорее, было рождение твоего отца», — мрачно подумала про себя Флорианна, но предусмотрительно промолчала, решив, что сын сейчас не оценит её острот. Она вовсе не собиралась насмехаться над его горем, прекрасно понимая, что если она потеряла лишь нелюбимого мужа, он, как-никак, недавно лишился отца. Каким бы никудышным болваном тот не был.   

Ромпье вовсе не хотелось, чтобы их разговор стал достоянием ушей сидящих за стеной дворян, а потому, взяв Армана под руку, она неспешно проследовала в находящийся неподалёку и ныне пустующий кабинет Стефана. Символичное место для назревавшей беседы. Плотно закрыв за собой дверь, графиня продолжила чуть более откровенно:

— Наши гости проделали долгий путь, некоторые из них не вылазят из своих нор годами, было бы глупо упускать такую возможность обсудить важные дела, — голос Ромпье звучал так беззаботно, как будто они и правда обсуждали бытовые проблемы вроде протёкшей на конюшне крыши или сломанных ветром яблонь. Сделав глоток из так и оставшегося в её руке бокала, графиня продолжила говорить более серьёзным тоном, — нельзя позволять горю вставать на своём пути. Ты теперь граф, Арман. Считай, что это твой первый урок.
Говоря о горе, Флорианна многозначительно посмотрела сыну в глаза, намекая на то, что сейчас она имеет ввиду вовсе не смерть Стефана Ромпье.

+5

4

[indent]Конечно же, у матери предсказуемо нашелся ответ. Казалось, ей под силу выпутаться из любой ситуации, даже из самой безвыходной. Арман не знал точно, но смутно подозревал, что этот дар не был приобретенным: он у нее с рождения. И, наверное, по наследству не передался, поскольку сам дешир Эрвье, будучи загнанным в угол, мог начать паниковать. Оттого-то и находил он утешение в парфорсной охоте, загоняя оленей и лис, питая тем самым свой страх и не покидая замкнутого круга. Возможно, если бы он оказался на месте графини, он вряд ли бы сумел так быстро подобрать нужные слова. И ударить так больно, напоминая о горе, которое столь роковым образом рифмовалось с «позором», не смог бы.
[indent]Год назад он бы вспыхнул, оборвал этот разговор, доказывая тем самым свой очевидный проигрыш. Но время, неумолимая и мощная сила, постепенно притупляло боль. Исчезала постепенно юношеская горячность, бесшумно кралась на ее место осмотрительность. Арман Ромпье учился выживать. И семья, в которой он родился, была великолепным тренировочным полигоном, позволяя отточить столь необходимые при дворе навыки до совершенства. Жаль только, чересчур велика была цена, которую пришлось заплатить за обретение какой-никакой, но жизненной мудрости.
Я не осудил бы вас, пройди хотя бы месяц. Да и недели хватило бы — сомневаюсь, что многие считали вас с отцом любящей парой, — без обиняков ответил Арман. Сложно было не признавать, что в крепкий брак Стефана и Флорианны Ромпье особенно в последние несколько лет кто-то верил. О взаимном уважении тоже не могло быть и речи, особенно если учесть, что отец смел поднимать на мать руку. Об этом, правда, мало кто знал, но все же. И пускай на людях они держались, но среди знати находилось немало сметливых и внимательных, тех, кто мог заметить, во что перерождаются некогда заключенные пред Богиней-Дарительницей узы.
И если мысли о том, что вы ведете себя... не так, как заведено, — ему казалось святотатством употреблять в отношении действий матери слово «неразумно», — посетили меня, то, ручаюсь, и ваши гости не преминут об этом задуматься. И им может прийти в голову все, что угодно. Вплоть до того, что кончина отца и вовсе вас не опечалила, матушка, — Арман вздрогнул от того, сколь зловещими оказались слова. Фактически он чуть не обвинил собственную мать в гибели отца. И хуже всего, что универсального средства избавиться от подобных мыслей у него не было. Арман знал свою мать, знал, возможно, не так хорошо, как Северина, и представлял, что она способна на многое во имя достижения цели. Ему было известно, как раздражают ее всевозможные препятствия. А что если... Что если в этот раз на ее пути встал отец?
[indent]Озарение повергло Армана в ужас, и, побледнев, он вынужден был ухватиться за массивную спинку тяжелого отцовского дубового кресла.
Со мной все в порядке, — поспешил заверить он мать, хотя, как ему показалось, та не поверила в настолько грубо слепленную ложь. Конечно, ни в каком порядке Арман не был. Хотя смерть отца не была для него неожиданностью и он старался подготовиться к этому событию, внушая себе, что этот человек не был ему близок, он все равно испытывал горечь.
[indent] И тут вдруг подобное. Как снег на голову. Не предъявлять же, в самом деле, обвинения. А вот попросить слугу принести вина, определенно, стоило. Но это позже, как только закончится этот странный разговор, ведущий к чему-то очень нехорошему. К чему-то, что Арман сознательно старался избегать большую часть жизни.
Благодарю за полезный урок. Будьте покойны: я не дам встать на своем пути ни горю, ни чему-либо еще, — произнес новоиспеченный граф. Ему все же удалось взять себя в руки, и сделать это ощутимо быстрее, нежели в прошлый раз, на который так тонко намекнула мать.
[SGN]

http://68.media.tumblr.com/a065f07f72e0b1756622675564a4f286/tumblr_ngzwrtxt5r1s4ysoco6_r1_250.gif

Your lips a magic whirl
Your sky all hung with jewels
The killing moon
Will come too soon

[/SGN]

Отредактировано Armand Rompier (2017-10-27 19:50:02)

+4

5

Вдох. Выдох. Вдох. Флорианне казалось, что она почти слышала её дыхание. Где бы они не находились, они никогда больше не были наедине. Их всегда было трое. Графиня, её единственный сын и длинная чёрная тень, чернильной рекой разделившая узкую полосу суши — то немногое, что ещё оставалось от их семьи.

Сколько лет живут призраки?

Этот задержался на свете слишком уж долго. Казалось, целая вечность прошла с того вечера, когда Арман появился на пороге её кабинета с головой полной безумных идей о замужестве с низкородной девчонкой. Больше всего её тогда напугала вовсе не перспектива появления бастарда, больше всего её пугало понимание того, что говоря о побеге сын вовсе не блефовал и не бросал слов на ветер. Она слишком хорошо знала его натуру — было в ней тоже очаровательное мягкосердечие, которое так раздражало и одновременно притягивало графиню в собственной младшей сестре. И если в случае с Анриеттой особенности её характера были её же проблемами, которые не особенно волновали Флорианну, то судьба сына не была ей так же безразлична.

— Неужели своими действиями я когда-либо давала повод в себе сомневаться? Всё, что я делаю, я делаю для вас с Севериной,для себя, конечно, тоже, но в контексте данного спора это не так уж важно,и, думается мне, заслуживаю немного доверия.

Флорианна старалась говорить напористо и уверенно, но голоса не поднимала. Истерика — это не её метод. Ей вполне хватало ума, чтобы подбирать необходимые для воздействия на людей слова не прибегая к помощи крика. Изредка она могла повысить голос на прислугу или закатить скандал Стефану (тут уж скорее развлечения ради), но с детьми предпочитала общаться на равных, взывая прежде всего к уму и рациональным аргументам, а не эмоциям. И в тоже время, порой, сама того не замечая требовала к себе слепого доверия, вполне оправданно не желая делиться подробностями того, что именно она делает ради него с Севериной. Жить со знанием того, что твой отец умер от рук твоей же матери, должно быть, очень неприятно. Уж лучше ей нести бремя этой тайны в одиночку. Тем более, что весит оно не так уж и много.

— Но мне нравится твой тон. Слышу речь не мальчика, но мужа, так держать, — похлопав сына по плечу, Флорианна лукаво улыбнулась, решительно не желая подавать вид, будто разделяет тревоги Армана всерьёз. Или понимает, на что он пытается намекнуть. Хотя Ромпье уже не была уверенна, действительно ли он пытается на что-то намекнуть или это лишь игра её воображения. Неужели он что-то подозревает? Или, быть может, последний глоток вина был уже лишним? Отставив бокал в сторону, она краем глаза успела заметить как Арман чуть было не лишился равновесия, да и белизна его лица начинала внушать тревогу. Иногда Флорианна совсем забывала, что некоторые люди, в отличие от неё, наделены пагубной привычкой переживать из-за некоторых событий гораздо больше, чем те того заслуживают. И если у неё смерть мужа не вызывает глубоких душевных терзаний, то для Армана потеря отца могла стать серьёзным ударом. Просчитывая некоторые свои действия на месяцы и годы вперёд она иногда не учитывала совершенно очевидных вещей, которые отклонялись от привычной ей картины восприятия мира, но были чем-то совершенно естественным и само собой разумеющимся для других людей. Последние дни она была так захвачена своими делами, что даже не удосужилась сказать детям банальных слов поддержки, считая, что делает для них что-то более важное и значимое, чем вся эта сентиментальная чепуха. Северина, конечно, едва ли нуждалась в тривиальных соболезнованиях, а вот с Арманом всё было сложнее.

— Ты прав, Арман, смерть графа не слишком меня печалит. Мы были чужими людьми друг другу, особенно в последние годы. Должно быть, неприятно слышать такое о собственных родителях, но ты уже достаточно взрослый, чтобы я могла быть с тобой честной. «Хотя бы в этом, не зря ведь говорят, что главное положить начало» — думает про себя Ромпье подходя ближе к сыну. Проведя по его щеке тыльной стороной ладони, она обрывает этот мимолётный контакт также неожиданно — мальчики в его возрасте не любят чрезмерных нежностей со стороны матерей, чувствуя в этом угрозу собственной мужественности. — Ты очень бледен. Если тебя что-то тревожит или тебе надо с кем-то поговорить о том, что случилось, ты всегда можешь прийти ко мне. Я тебе не враг, Арман. И если ты думаешь, что на твоём пути стою я, то ты сильно ошибаешься.

Есть в мире вещи и по-страшнее, чем Флорианна Ромпье.
Тёмные призраки прошлого, прогнать которых гораздо сложнее.

+4

6

Вы правы, матушка, нам следует больше доверять друг другу, — Арман нервно улыбнулся. — Думаю, вы будете только рады услышать, что я намереваюсь серьезно заняться делами графства. Вы знаете, покойный отец сваливал все на управляющего. Хочу освободить его от этого бремени хотя бы частично.
[indent] Арман не лукавил: его рвение скорее принять на себя непростые для шестнадцатилетнего юноши обязанности не было притворным. В конце концов, если он так и не смог создать семью, то нужно попытаться бросить все нерастраченное внимание на Эрвье, не дать ему прийти в упадок, не позволить управляющему жировать, а соседям — пытаться воспользоваться их бедой и оторвать кусок послаще. Графство станет для него тем дитя, которому так и не суждено было появиться на свет. И, возможно, тогда его перестанет преследовать чувство вины, возможно, тогда он перестанет думать, что ему предстоит пережить все близких людей. Или тех, кто казался близкими. Арман поднял голову, несмело взглянув на мать. В отличие от него, она выглядела великолепно. Холеная и цветущая первая дама двора после королевы, разумеется. Смерть супруга сделала ее лишь краше.
[indent] В этот момент Арману пришло в голову, что всех близких он точно не переживет.
[indent] Сейчас он особенно завидовал сестре, которой не было ни горячо, ни холодно, когда в дом Ромпье приходила смерть. Арман хотел бы научиться переживать так все жизненные бури — с неизменно спокойным выражением лица. Но что-то подсказывало ему, что такому не учатся, с этим рождаются. И кто знает, кому из них приходится тяжелее? В отличие от него и Северины, мать обладала способностью сохранять баланс, не перебарщивая с проявлением чувств, но и не демонстрируя их полное отсутствие. Спросить, как ей это удается? Спросить, как стать таким же? Как обрасти этой толстой шкурой, которую не разъесть ни горю, ни мукам?
[indent] Нет, это невозможно.
[indent] Арман закрыл глаза, когда мать ласково коснулась его щеки. Он не помнил, когда в последний раз они были так близки, но, определенно, скучал по таким моментам, которых ему отчаянно недоставало. Ладонь графини была холодна, но так, пожалуй, было даже лучше. Он легко, едва ощутимо в знак уважения коснулся губами ее узкого запястья, стоило матери отстраниться.
Я неважно себя чувствую, — нехотя признался Арман. То был очевидный факт, но кому нравится так охотно демонстрировать свою слабость? Особенно в тот момент, когда так отчаянно хочется сохранить трезвость рассудка и здравый смысл, которых и так после приступа мнительности осталось не слишком-то много.
Позволите мне?
[indent] Не дожидаясь ответа, он взял бокал матери — неслыханная дерзость — и сделал пару судорожных глотков. Он не оценил тонкий букет, не попытался даже прикинуть, ирадийское это или же славное дальмасское. Не почувствовал вкуса напитка. Воспринимать действительность стало гораздо легче, к горлу не подступал ком, голова перестала кружиться. И щеки, кажется, немного порозовели. Этого было вполне достаточно.
Кто же тогда стоит на моем пути? Кто они, наши враги, матушка? — спросил Арман, позволяя разговору плавно перетечь из опасного русла в более мирное. Он не заговаривал прежде с матерью на эту тему, сознательно избегая подобных бесед. Отчасти из-за отца — тот считал, что если не говорить об угрозах, то их и не будет. А идеальным вариантом существования — это нельзя было назвать полноценной жизнью! — видел изоляцию в пределах графства с редкими выездами в столицу. Все это нисколько не соотносилось с амбициозностью Армана, должно быть, унаследованной от матери. Она сама говорила о желании быть с ним честной.
[indent] Но будет ли сейчас? Какие имена назовет и назовет ли?
[indent] На ее месте Арман бы отшутился и, сославшись на гостей, уставших ждать хозяйку, ретировался бы как можно скорее. Но предугадать поведение матери он никак не мог. Она была одной из немногих, кого ему было непросто просчитать, и на то были серьезные основания. Возможно, по прошествии лет ситуация поменяется и мать, загадочная и далекая, станет для него раскрытой книгой?
[indent] А возможно, и нет.
[SGN]

http://68.media.tumblr.com/a065f07f72e0b1756622675564a4f286/tumblr_ngzwrtxt5r1s4ysoco6_r1_250.gif

Your lips a magic whirl
Your sky all hung with jewels
The killing moon
Will come too soon

[/SGN]

+3

7

I am what you designed me to be.
I am your blade. You cannot now complain
if you also feel the hurt.

Флорианна действительно была бы очень рада услышать, что сын собирается всерьёз заняться делами графства. Года через два. А лучше через пять. Этого ей вполне бы хватило, чтобы вкусить столь желанную полноту власти, ради которой и затевалось убийство Стефана. Что же, желание Армана несколько усложнит процесс, но едва ли ему воспрепятствует. В конце концов, часть её была даже рада подобному пылу. Ромпье вовсе не собиралась подавлять его так же, как она делала это с покойным мужем. Стефан был тряпкой, но доводить до подобной кондиции своего драгоценного мальчика она, разумеется, не собиралась. Что же, она ещё не слишком стара, чтобы учиться чему-то новому. И на этот раз ей предстоит научиться делиться. Подобная наука даётся несколько легче, когда речь идёт о тех, в чьих жилах течёт такая же кровь. Особенно о детях, забота о которых всегда была вполне естественным продолжением свойственного Флорианне эгоцентризма и ничуть не выбивалась из общей концепции её поведения. Да, жизнь была бы намного проще, родись она первенцем герцога Мориса Бонне, но боги уготовили ей другую судьбу и их новые преграды она воспримет лишь как очередной вызов, призванный проверить её на прочность.

— Думаю, это пойдёт тебе на пользу. Твой отец был примером того, как делать не нужно. Хорошо, что ты это понимаешь. Надеюсь, ты также понимаешь, как это бремя тяжело, особенно для шестнадцатилетнего юноши, — с максимально возможной мягкостью и тактичностью графиня подводила своё повествование к ключевой его мысли. Меньше всего сейчас ей хотелось устраивать ссору с последующей делёжкой сфер влияния. Как и отвечать скандалом на вполне похвальное стремление осознанно подойти к вступлению в новый титул. — К счастью, тебе есть с кем его разделить. Ведь ты же не станешь пренебрегать моей поддержкой и советом?

Задавая последний вопрос графиня слегка улыбнулась, словно вероятность отрицательного ответа была так нереальна, что практически превращала эту реплику в шутку. Хотелось бы ей, чтобы это было так, но за последний год они с сыном отдалились так сильно, что Флорианна уже и не знала, какого ответа ей ожидать. Свою роль в этом, несомненно, сыграл и её дражайший братец. Пудрить мозги Алер умел превосходно. Ромпье лучше многих других знала на что он способен — она и сама была точно такой же, и точно также далеко могла заходить во имя достижения своих целей. Не смотря на это Флорианна ещё верила в то, что всё можно наладить. Что ей ещё удастся вернуть доверие сына, сделать из него того, кто будет ей надёжным союзником и опорой при дворе. Хотя это вряд ли будет задача из лёгких. Пожалуй даже наверняка не будет, ведь Арман уже сейчас всячески пытался продемонстрировать своё стремление к автономии. И всё же он был ребёнком, каким бы взрослым не считал себя сам. А значит Ромпье уж как-нибудь сумеет заново отыскать к нему подход. Наделить его столь желанной независимостью так, чтобы это не мешало и её интересам. Врать много и напропалую, если придётся, но разве не стоит это того, чтобы сохранить и возвысить их семью? Флорианна всегда считала честность сильно переоценённым качеством.

— Увы, враг — величина не постоянная. Сегодня ваши интересы совпадают, завтра появится новая переменная, которая спутает все карты. Случается и обратное, но значительно реже, — выразительно округлив глаза, графиня лишь пожала плечами, вальяжно прислонившись плечом к книжным полкам, — приходится учиться мыслить более гибко. Проще, конечно, по умолчанию считать врагами всех, но жить в подобном мире очень уж грустно. Лично я предпочитаю первый вариант.

Последнюю фразу она произнесла почти заговорщицким шёпотом — должно быть, выпитое вино позволяло ей воспринимать этот не самый лёгкий разговор более расслабленно и игриво, а заодно и отвечать более откровенно. Возможно, ещё пару бокалов назад она бы, недолго думая, наплела сыну какую-нибудь чушь про то, что семье-то уж точно доверять можно всегда. Но сейчас Флорианна скорее бы откусила собственный язык, чем сказала бы нечто подобное. Уж слишком хорошо она знала, как опасны бывают старшие братья, младшие сёстры и глупые мужья.

+2


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » who is the lamb and who is the knife


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC