Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪

▪ nc-17 ▪
▪ эпизоды ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
MahavirJainaLysanderLevana
25/05 Весенняя глава практически завершена: часть квестов доиграна, часть подходит к концу. В связи с этим мы открываем запись на лето!
10/03 Вашему вниманию представляем иллюстрированный бестиарий нашего мира.
08/03 Весенняя сюжетная глава официально запущена! Следите за очередностью и не забывайте поддерживать соигроков позитивом. 01/03 По просьбам трудящихся мы вводим систему дайсов - отныне вы можете отыгрывать непредсказуемые сражения, как магические, так и классические. Подробнее читаем здесь!
01/03 Вопреки минусовым температурам за окном у нас весна! Встречаем новым дизайном и некоторыми дополнениями, которые будут скоро-скоро - не пропустите объявление!
09/02 Дамы и господа, просим вас отметиться в опросе "Как вы нас нашли?" и тем самым помочь развитию форума!
01/02 Внимание, внимание всем скайхайцам! Стартовали всекоролевские выборы нового кинна, всем сознательным гражданам пройти на избирательный участок и отдать голос за достойнейшего.
04/01 Стартует очередная костюмированная мафия, спеши поучаствовать в детективной истории по мотивам «Убийства в восточном экспрессе». Также напоминаем, что еще можно отхапать лот в лотерее и подарить новогодний подарок.
24/12 Даем старт сразу двум праздничным забавам: не забудьте отдать свой голос в Virizan New Year Awards и получить маску на флешмобе!
18/12 Что это за перезвон колокольчиков в воздухе? Да это же виризанский Тайный Санта доставляет подарки! Обязательно загляните под свою пушистую красавицу. С наступающим вас!
09/12 Зима официально захватила Виризан, оставив своё послание на доске объявлений - не пропустите его и открытие новой сюжетной главы!
01/12 Встречаем зиму новым дизайном. Но не спешите расслабляться, это ещё не все: в преддверии Новогодних праздников мы решили растянуть приятности на весь месяц, так что объявляем декабрь месяцем дополнений, обновлений и маленьких милых сюрпризов. Не переключайтесь.
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » что же ты забыла в волчьем лесу?


что же ты забыла в волчьем лесу?

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Что же ты забыла в волчьем лесу?
http://68.media.tumblr.com/tumblr_mc5rnqeiCQ1rogb13o5_500.gif
алдис, вигго & лисандр • охотничий домик нито, скайхай, 26.09.985, вечер

Известие о том, что у кинесвита Мерры была жена и дети, ударило словно гром посреди ясного неба. Мы всегда думали, что он сгинул в морской пучине, ничего не оставив после себя - одну лишь память, но мы не были правы. Его кровь не стала водой.

+2

2

Ей всего было много.
Много людей вокруг, который Алдис не знала. Много деревьев, непривычных для жительницы побережья. Много лиц, которые смотрели на нее со смесью любопытства и пренебрежения, много тайны , которых вдова кинесвита не любила после его смерти, много шепотков, которые сопровождали их маленький "поезд", двигавшийся на север , к столице.А еще было слишком много мыслей, которые обретали форму в ее голове и которые сдавливали Алдис виски.Она смотрела украдкой на сына и дочь, для которых такое пристальное внимание к ним было в новинку, наблюдала как незнакомые им люди бросались помогать Вилле или Вигго, как следили за их жестами, словами и поведением (наверняка чтобы затем донести их высокородным родственниками какими неотесанными и дикими были дети Мерры!), как менялись ее свободолюбивые, выращенные в простоте и скромности дети. Нет, не кардинально, лишь в малозаметных постороннему глазу мелочах: Вилле нравилось мужское внимание, нравилась роскошная для девушки карета, в которой они ехали днем и спали ночью. Мать зорко улавливала, как поменялась осанка Вигго, до этого не так часто ездившего верхом, но теперь сидевшего в седле более уверенно, беря пример с дяди Нито и наблюдая за его спутниками.
Все менялось - и Алдис это не нравилось.
Она сама седела в седле не ахти как хорошо, но свежий воздух, холодный ветер , аромат которого постепенно сменялся от остро-соленого к горьковато-лиственному, развеивал ее дурные мысли, освобождал голову от дурных предчувствий и позволял постоянно быть на чеку. Элементарно чтобы не свалиться с лошади, которая слава богам, имела кроткий нрав, но и для того, чтобы наблюдать, не скрываться, привыкать к вниманию, которого дочь моря никогда не просила.
Однажды, как-то сказал Мерра, придет час, которого я никогда не хочу застать - час, когда мы вынуждены будем отправиться в Перегрин чтобы увидеть остальных Голдвинов. Он так не желал этого и при этом его супруга так часто нет-нет да и замечала задумчивый взгляд мужа, устремленный на далекий север, прочь от моря. Там была его семья, напоминала себе Алдис - дурная, жестокая, добрая или странная, но семья, родная кровь, которая бежала по венам Мерры и его детей. Был отец, братья, племянники, племянницы, их жены и мужья, могилы предков и родные, знакомые с детства вещи. В такие моменты дочь плотника напоминала себя, что ревновать ей было не к чему:  другой женщины Мерра на севере не оставил, да и она не смогла бы так легко отказаться от своих собственных сестер, какими бы скверными не стали бы их отношения с годами. Но червь сомнения давно уже подтачивал ее уверенность в том, что ее кинесвит сдержит слово и не попробует вернуться к своей роскошной жизни. Впрочем, при жизни с Алдис Голдвин сдержал свое слово, но как потом оказалось, в письмах он вверил ее и детей своему брату Нито, который возник в их жизни отблеском проблем и богатства Перегрина.И пускай бы только отблеском, который не смог бы приманить к себе ни Вигго, ни Виллу, но увы, он залил собой ее жизнь, отделяя Алдис Голдвин от ее привычной жизни. И ради чего? Ради того, чтобы спасти их.
Половицы под ногами скрипнули, но женщина с удовольствием ощутила что-то твердое под ногами, наслаждаясь звуком: вечер вступил в свои права, подкрадываясь густым туманом из-за высоких дубов, возвещая об еще одной холодной сентябрьской ночи, когда кавалькада въехала в высокие ворота охотничьего домика. Нито объяснил им, что здесь они проведут несколько дней - чтобы отдохнуть, сменить лошадей, обвыкнуться с новой обстановкой и задать вопросы, которые наверняка заждались ответа у молодых племянников и их матери. И как бы Алдис горячо не желала явиться в столицу скорее и покончить, наконец, с мучительным ожиданием, в словах брата мужа она углядела истину и согласилась с этим решением.
Где-то наверху располагались ее сын и дочь, за окнами слышались привычные для подворья звуки, приглушенное ржанием лошадей в стойлах, а старший Голдвин же оставил свою невестку в небольшом каминном зале, служившим в этом доме приемной и обещал вернуться как отдаст последние распоряжения для устройства путников прежде, чем присоединиться к ней.
Алдис же, в простом, но свежем платье из темной шерсти, которое она одела к ужину, с благоговейным трепетом прохаживалась по комнате, наслаждаясь наставшей тишиной и знакомым треском огня в очаге. Согретая теплом, жена кинесвита мысленно послала благословение отцу и сестрам и наконец остановилась у высокого резного кресла, одиноко стоявшего у разверзнувшейся пасти камина. Второе стояло чуть поодаль, негласно свидетельствуя, что хозяин этого имения предпочитал уединение и не привык к шумной компании, и женщина медленно опустилась в кресло, протягивая затекшие ноги к огню.
Нито Голдвин, все Голдвины...Чего от них ждать и кем они были?
О, Мерра, и почему же ты так мало рассказал ей о них, с чем теперь твоей жене теперь идти против них в бой?

+3

3

Кровь зовет к крови – истина из неоспоримых, выжженных под кожей, по венам струящихся. Север всегда забирает своё – та правда, к которой приходишь со временем, когда поднимаешься на ноги, стряхиваешь песок с дорожной одежды и смотришь вдаль, путаясь углядеть узкую полоску гор за горизонтом. Там, где горные хребты, где высится бесконечный лес, чьи корни столь же глубоки, сколь глубока вера в род, находится дом – и в него возвращаешься, не взирая на боль, ставшую историей, и чувство вызова, скользящее во взглядах повсюду. Столица – пчелиный улей, обитель копошащихся и шумных людей, снующих повсюду. Белый замок – змеиное логово, где каждый находится на острие кинжала от падения в пропасть. Как можно называть семьей людей, которые фарс выдают за близость? Как можно называть святым место, чей белоснежный камень давно уже покрылся копотью человеческой злобы? Можно. Лисандр верил в них и в эту землю, с ранних лет стремясь быть достойным её, но отчасти боясь этого. За одних родичей хотелось отдать жизнь, а у иных эту жизнь отнять – о, благословенны будут родственные узы знатных семей.

«Кинесвит Мерра оставил после себя детей», – звучал тихий шепот в коридорах замка уже несколько недель, сводя с ума своей неопределенностью некоторых придворных. Кем были эти дети, кто они, почему о них никто не знал, но лишь сейчас правда открылась миру? Если они не рождены в законном браке, то кому какое дело: у почившего кинна было множество внебрачных детей, некоторые из них даже служили при дворце, но ни на что более благородное претендовать не могли. Голдвины, не в пример многим северных родам, бастардов не признавали, заботясь лишь о наличии законных наследников – пережиток прошлого, странная традиция, уходящая вглубь веков, сродни мистической веры в силу старшего сына. «Мерра женился на какой-то простолюдинке ещё лет двадцать пять назад», – прозвучал едкий комментарий одной из дам Маделайн Раннемунд, видимо недовольной этим фактом. Не она ли претендовала на место его невесты? Не он ли покинул столицу, чтобы никогда более не возвращаться? Морской кинесвит, в возлюбленном море и погибший – в его жизни было много вещей, которые многим лордам его круга казались необъяснимыми.

«Нито привезет их в столицу к началу октября», – мерно вещала мать, сохраняя видимость спокойствия в этом царстве безумия, но кинесвиту было тяжело находиться в обществе кинны, когда нам ним так явственно нависало это «ты не сберег сестру». Эмберлин пропала в последний день августа, и её местонахождение до сих пор оставалось неизвестным – не появлялись и разбойники, требующие выкупа, отсутствие вестей натянутой струной звенело каждый раз, как оставался наедине с собой или матерью. «Они проведут несколько дней в его охотничьем домике на востоке великого леса», – невыносимо было слышать эти равнодушные нотки в её голосе, хотелось сорваться с места и бежать, бежать, бежать. Почему бы не отправиться к венценосному дядюшке, когда даже и Тристана в Перегрине нет? Оставаясь здесь, было легко представить своё будущее – одинокое, пораженное безумием и духовной пустотой. Возможно, несколько дней вдали от родных стен приведут его разум в порядок, позволят вновь стать хоть кем-то, не призраком.

Если отправиться в путь к полудню, то к вечеру вполне можно было оказаться в охотничьих владениях Голдвина – конечно, если знать, куда именно двигаться и в какую сторону смотреть, ведь резиденция Нито находилась вдали от проторенных троп, и со стороны столицы только опытный всадник сумел бы провести туда лошадь. Пешком пришлось бы идти несравнимо дольше, делать несколько привалов, но Лисандр как раз-таки славился своей легкостью в укрощении животных и умением мягко заставлять их повиноваться человеческой воле. Конечно, это не было благословением богини, но природным талантом, пусть и не таким сильным, как божественный дар – всего-то толика обаяния и отсутствие склонности к яростным вспышкам по отношению к созданиям природы. В отличие от людей, животные всегда чисты и подчиняются законам фауны, в то время как люди одержимыми собственными зловещими темными духами. Оседлав норовистого белого коня, предварительно снарядив седло дорожными сумками, младший кинесвит отправился в путь. Спустя несколько часов и один получасовой привал у речного ручья, Лисандр увидел знакомые ворота резиденции.

Сейчас это место хорошо охранялось, что лишь подтверждало тот факт, что Нито уже успел прибыть сюда ранее, а потому сыну Линда пришлось вскинуть руку в приветственном жесте, голосом обозначая своё присутствие. Стражники, узнав его, выразили своё почтение и пропустили внутрь дома, куда Лисандр ступил с максимальной осторожностью, стараясь не потревожить его гостей. Кинесвиту хотелось увидеть их в естественной обстановке, понять, насколько кузены походят на его родных братьев и сестер, как реагируют на незнакомцев – насколько они его родная кровь. Впрочем, сделав шаг сквозь проем каминного зала, юноша застал внутри женщину, которую он никогда раньше не видел, и чья тень дрожала на стене, повинуясь движениям пламени в камине. Кресло, в котором она сидела, мешало обзору, да и оставаться ещё одним силуэтом уже не представлялось возможным, а потому Лисандр, коротко кашлянув, дал о себе знать.

– Миледи? – голос кинесвита прозвучал тихо и мягко, а сам он остался на прежнем месте, прислонившись к дверному проему, давая незнакомке возможность разглядеть его и перевести дух, если его неожиданный визит испугал гостью Нито. Впрочем, эта женщина вполне могла и работать здесь, ухаживая за домом в отсутствие его хозяина и не только тогда. Кто же она? – Вы прибыли вместе с Его Высочеством?

+3

4

Где-то за окном послышался шум и топот лошадиных копыт, но Алдис не прижала этому значения. Огонь, плясавший  в жерле очага, постепенно успокаивал ее мечущееся сердце и вдова Мерры Голдвина даже смогла немного расслабиться. Кисти рук лежали на подлокотниках кресла и спина постепенно переставала болеть - как и из головы вместе с тревогой утекали тревожные мысли о том,что ждало ее и детей в столице. Становилось теплее, чувства притуплялись и женщина медленно выдохнула, ощущая что усталость, которую она не замечала за все дни их пути, стала постепенно наваливаться на нее. Всего вокруг нее было слишком много в последние недели: людей, слов, самого Нито, деревьев и лошадей, сплетен и взглядов. А здесь, в тишине и полумраке каминного зала Алдис Голдвин вновь ощутила себя чем-то цельным и определенным, но самое главное - просто невероятно уставшей женщиной, которая желала только одного - покоя.
Но этому желанию не суждено было сбыться, так как голос откуда со стороны грубо прервал эти размышления, вынуждая брюнетку повернуть в ту строну, откуда донёсся достаточно молодой голос и встретиться взглядом с незваным гостем. В темнеющем проеме стоял молодой человек с отливающим золотом волосами, небрежно наброшенным на плечи плащом и немного растерянным, как показалось вдове Голдвина, взглядом. Он вперил взгляд в нее, то ли не решаясь войти в комнату, то ли не зная что делать в целом, но при этом не сводил с Алдис глаз. Что-то неуловимо знакомое было в его лице, но женщина моргнула и это наваждение мгновенно исчезло, оставляя перед ней просто юношу, прервавшего ее размышления в столь поздний час.
- Да, - не решив что лучше, встать и подойти к нему или пригласить ближе к огню, северянка предпочла в конце концов оставаться на месте, неудобно развернувшись в кресле, - я пребыла вместе с кинесвитом Нито. А что Вы такой и что Вам нужно?
Он мог быть как простым гонцом, в поздний час отправленный со срочным поручением, так и киннским курьером, так и праздным и нетерпеливым дворянином, который решил посмотреть на диковинку в лице семьи Мерры Голдвина первым, чтобы потом сделать на этом себе известность в Перегрине. Смутно припоминая имена и возраст многочисленных отпрысков рода Голдвинов, Алдис могла припомнить нескольких молодых людей подходящий по возрасту молодому человеку, но сама мысль о том, что кто-то из кинесвитов покинул теплый замок ради того, чтобы поглазеть на предполагаемых соперников в лице Виллы и Вигго первым, взволновали женщину не меньше. Как бы нелепо это не звучало, конечно,но учитывая о чем говорил и умалчивал Нито, все могло быть..
Никто не спешил приходить на помощь, явно не заметив приезда гостя или же игнорируя этот факт, так что в конечном итоге гостья Нито Голдвина оставалась один на один с молодым незнакомцем. Вынужденная пауза слегка затянулась и женщина, наконец, решила встать и встала напротив огня, сложив ладони на талии и призывая на помощь все свое самообладание.
- Назовите себя, молодой человек, и возможно я смогу помочь Вам. Или же идите в людскую, думаю там Вам помогут.

+2

5

Стоило признать, что, после нескольких дней, проведенных в одиночестве, человеческое общество вызывало у Лисандра определенного рода внутренний трепет: после произошедшего с ним, каждая персона уже представлялась не тем, кем она выглядела – радушные улыбки, как оказалось, могут скрывать желание ударить в спину, а ясные лица в действительности принадлежат темным фигурам рода людского. Даже десятилетия опыта порой не могут помочь в познании иных личностей – ведь не углядел же он скрытность в поведении Эмберлин, желание младшей сестры сбежать из-под надзора семьи и предать близость их кровных уз, а знакомы они были с первого дня её жизни. Вот и сейчас Лисандр не брался судить о личности женщины, стоящей перед ним – она вполне могла быть кем-угодно, буквально кем-угодно. Нито, признанный едва ли не единственным голосом благоразумия и порядочности в рядах киннского рода, подчас оказывался знакомым с самыми необычными представителями Скайхая, Дальмаса и Ирадийских островов, некоторые из которых не подчинялись букве закона и практиковали техники, чье использование не одобрялось в цивилизованном мире.

– Так всё-таки вы прибыли вместе с ним, – негромко проговорил кинесвит, делая шаг в комнату и продолжая размышлять о человеческой природе. Маловероятно, что его дядя мог путешествовать в компании гувернанток и компаньонок – среди его свиты не было знатных леди, которым могла понадобиться помощь или компания, а семья Мерры, по слухам, происходила из самых низов. Стало быть, в этом доме, помимо слуг, могло находиться только две женщины – жена и дочь, и ни одна из них не могла бы узнать его. Всё-таки прислуга имела обыкновение знать, кому, собственно, прислуживает, а в этой даме не было ни обычного для них раболепства, ни каких-либо признаков узнавания. Возможно, это действительно она… та самая вдова? – Мне нужны сведения, миледи, только и всего. За ними я сюда и направился из светлого Перегрина.
Лисандр продолжал пристально разглядывать её в привычной ему манере: кинесвиты редко удосуживались соблюдать нормы приличия, особенно тогда, когда перед ними – далеко не леди из высшего общества, и каждого из них приучали к мысли «ты в своем праве». Вот и его взгляд скользил от её пышных кудрявых волос цвета вороного крыла до видимых участков кожи, которые были отмечены такими знакомыми ему следами морских поцелуев. Её одежда была простой, но качественно сделанной, не носила этого отпечатка пышного излишества – этим обычно злоупотребляли дочери таннов, пытаясь выделиться таким образом. Нет, эта женщина была другой, даже в том, как она стояла, виднелась та стать, коей не обладали холеные девицы. Чем дольше юноша смотрел на ту, что замерла у огня, тем больше он был уверен: это в самом деле его жена.

– За пределами столицы меня именуют Люсьеном и Сандром, кто-то слышал обо мне в качестве Лиса, но наиболее известен я как Лисандр Голдвин. По крови я – сын Линда Голдвина, десятого этого имени, племянник Его Светлости Нито… и Мерры, – последнее слово прозвучало особенно мягко, сорвалось с губ почти шепотом, и кинесвит выжидающе взглянул на гостью этого дома, ожидая её реакции.

+3

6

У юноши был на редкость странный взгляд - по крайней мере, так могла судить Алдис, изучая его лицо из своего угла комнаты в танцующем свете пламени. Стоявший перед ней молодой человек был  еще не был лишен юношеской нескладности, но видимо годы его были таковыми, что эти нелестные для каждого мальчика черты стали постепенно сглаживаться взрослением и в конечном итоге он стал приобретать черты мужественности. Это выдавала его осанка и то, что, как не странно, он знал что делать со своими руками. Но при этом его взгляд  выдавал его растерянность и взволнованность, которую редко позволяли себе умудренные опытом мужчины, а молодые рыцари не удосуживались уже награждать таковыми незнакомых им женщин, пускай даже они были незнакомками и возможно походили на служанок, больше чем на леди. Впрочем, Алдис не считала себя высокородной дамой, а потому взгляд незнакомца она встретила с гордо вздернутым подбородком. Как жаль, что при ней не было ее постоянного и верного спутника - кинжала, который был так кстати на темных аллеях Рейвенвуда и на песчаных отмелях,которые порой были небезопасны днем. С оружием встретить Голдвинов ей было бы спокойнее, как и их прихвостней, что могли бы попытать счастья и избавиться от нежеланных претендентов на трон. Но Нито уговорил свою невестку быть благоразумной и не выдавать своего волнения ношением оружия, которое могло бы еще и выдать то, что мистрисс Голдвин решительно не доверяла новой родне и столице.
Впрочем, кинжал бы и не понадобился когда молодой человек голос, не лишенным достоинства, назвал свое имя и сердце Алдис пропустило удар. Юный кинесвит? За каким чёртом этот высокородный мальчишка явился сюда? Женщина нахмурилась и сложила руки на груди, несколько озадаченная таким поведением молодого Лисандра. Уж скорее его старших братьев северянка ждала на пороге этого дома, чем самого младшего.
- Алдис Голдвин в таком случае, жена Мерры Голдвина, мать его детей и дочь Эйрика Серого из Рейвенвуда. Впрочем, полагаю, что Вы это и так хорошо знаете, кинесвит, иначе бы не примчались бы в такую глушь в столь позднее время, - смерив новоявленного кинесвита и сына Линда Голдвина бесстрашным взглядом, женщина осталась стоять там, где стояла.
Сведенья, будь они не ладны! Так значит Мерра не лгал много лет назад, когда говорил о своей семье, а Нито был слишком деликатен, чтобы не поверить словам почившего брата.ч то узнай они об Алдис и детях, то не слетелись как хищники на свежую кровь. И навряд ли бы намерения их были бы сердечными. Червь сомнения, что точил ее уверенность в верности принятого решения ехать с братом своего супруга в Перегрин, вновь принялся за работу - как и подозрительность дочери старого корабела. А следовательно минута любезности могла быть официально считаться исчерпанной.
- Итак, что Вам нужно? Спрашивайте  и возможно я отвечу.

+2

7

Всё же его предположения оправдались – эта женщина и в самом деле была женой пропавшего кинесвита Мерры. Насколько сам юноша мог судить, исчезновения его родственников были чем-то обыденным, да и редко кто из северян, даже горных, не терял своих родных в море. Только вот почему его дядю считали и считают особенным, почему иные придворные произносят его имя с благоговением, словно бы он был героем неких сказаний, а их на удивление не было? Голдвины, рожденные в сердце великого леса, смотрящие в сторону виднеющихся вдали гор крайне редко выбирали путь отличный от воителя или придворного и ещё реже приходили к морю, а Мерра словно дышал им, если верить рассказам тем, кто его знал. Впервые он попал на побережье ещё ребенком, когда его кинн-отец совершал объезд своих владений и выслушивал просьбы вассалов. «Попал и пропал, будь то море неладно», – скажут те, кто винит именно эту увлеченность кораблями и водными просторами в том, что она забрала у киннерита его родную кровь. Не женщин обвиняют в этом, не воспитание и не самого кинесвита, а море. Дети лесов и равнин порой настолько боятся неизведанного, что это отравляет их жизнь и разум. Сам Лисандр не мог не ощущать родство с человеком, которого даже не знал: порой он подолгу смотрел на портрет молодого мужчины в династийном зале, вглядывался в эти острые черты, отмечая сходство с другой небезызвестной представительницей рода Голдвинов. Если от кого Мерре и достались эти волосы цвета вороного крыла, пронзительный взгляд, так точно переданный художником на холсте, и острые скулы, так это от неё – Юты, дочери простого лекаря, которая таинственным образом очаровала наследника северной короны и женила на себе, в последствии прозванной Черной Ведьмой. Лису порой было ужасно жаль, что она умерла задолго до его рождения, ведь ему всё казалось, что это злые языки приписывали ей дурные качества и мрачный образ, созданный молвой. Женщина, подарившая миру Ульрика Голдвина, вскормившая и воспитавшая его, просто не могла быть плохой. Возможно, думать так с его стороны было крайне наивно, но он сердцем чувствовал – так оно и было.

– Да, – это простое слово неожиданно тяжело далось кинесвиту, вынуждая кашлянуть несколько раз, дабы прочистить горло. – Его Высочество ни разу не упоминал о вашем существовании, пока эта весть не просочилась в стены киннского замка иным путем. Мне даже неизвестно каким именно – в один день все просто начали говорить об этом, а Нито… ему пришлось объяснить нам причину, по которой вы были вынуждены скрываться. Он говорил, что Мерра хотел этого для своей семьи, хотел, чтобы вы жили просто, но я не понимаю, что такого ужасного в жизни при дворце – она ведь в любом случае должна быть комфортнее, чем та, что у вас была… где? Кажется, дядя говорил о Рейвенвуде. Я сам никогда там не был, но слышал, что местечко довольно мрачное, – постепенно, с каждым произнесенным словом, некая хмурая маска, возникшая во время размышления о фамильном прошлой, будто бы спадала с его лица, являя миру того, в сущности, ещё мальчика, который он являлся. – Мерра. Каким он был? Мне всегда хотелось знать. Каким он был… настоящим? – то ли это пламя камина отражалось в его глазах, то ли он в самом деле загорелся изнутри духовным огнем. – Никто ведь не мог знать его лучше вас. Даже Нито, хотя они, знаю, были довольно близки, – на самом деле, ему хотелось узнать не только об этом, а вообще обо всем – о Рейвенвуде, о своих кузенах.

+4

8

Слова замерли на кончике языка и так и не сорвались. Мистрисс Голдвин не верила тому, что слышала и потому непонимающе посмотрела на светловолосого юношу, стоявшего перед ней. Не таких вопросом ожидала вдова от второго члена киннской семьи - к огромному своему удивлению, которое давало пищу для подозрений. Она прекрасно осознавала куда ехала, куда везла своих детей и возможно в значительной мере сгущала краски после немногочисленных, но очень метких определений, которыми покойный муж характеризовал свою семьи. Стервятники, лжецы, развратники, святоши, стая волков - какими только словами порой не награждал из кинесвит, в сердце которого билось море, но наиболее всего его вдове запомнилось то, которое он повторял с особой горечью. Дурные люди. И при этом такая глубокая печаль ложилась на его лицо, что сейчас, при взгляде на золотоволосого юношу, от которого Алдис ждала первых настоящих обвинений в незаконности ее притязаний на имя Голдвинов для своих детей, она начинала сомневаться. Та простота и чистота с которой говорил юный Голдвин не укладывалась в ту картину, что рисовал Мерра - и потому его жена на несколько мгновений оказалась в замешательстве.
- А молодой кинесвит никогда не задавал себе вопроса отчего его дядя бежал и к чему не возвращался больше? - голос Алдис немного смягчился, но нее ее взгляд, все еще холодный и колючий.
- Я не знаю, что гнало Вашего дядю прочь из дворца и никогда не спрашивала его об этом, но мне кажется, что он обрел счастье в конце концов. А значит в Перегрине его не было. Но было в том самом мрачном местечке, как Вы изволили выразиться, откуда я родом, но где возможно вдохнуть полной грудью. Мерре.. моему мужу этого не удавалось сделать во дворце и он всегда благодарил богов за то, что он смог найти выход из этой золотой клетки. Впрочем, как я понимаю, не для всех она такая.
Еще было слишком рано называть этого мальчика мерзавцем: Алдис была немного сбита с толку его непосредственностью и мягкостью, но выработанный за годы ее длинной жизни инстинкт самосохранения твердил ей, что возможно в Лисандре не таилось опасность, но это не было поводом прощать одним махом всех Голдвинов разом. Поживем - увидим, как говорила ее сестра.
- Он любил море, Ваш дядя. Любил его свободу, преклонялся перед его мощью, восхищался мужчинами и женщинами, что жили рядом с ним и покоряли его. Его манили земли вне севера и народы, что жили за ним, Мерру очаровывали звёзды в ночном небе и движение светил, которые могли предсказать погоду и указать курс. А еще он любил меня и наших детей, хотя ему не довелось взять на руки своего сына. Но я каждый день молю благих богов, чтобы мой муж наблюдал за нами оберегал нас. Таким был Ваш дядя, кинесвит Лисандр. Таким он будет всегда для меня.

+2

9

Слова, срывающиеся с губ вдовы кинесвита Мерры, находили отклик в самом сердце его племянника, задевали те струны души, о существовании которых он мог только догадываться. История о человеке, который добровольно отказался от роскоши киннского дворца, предпочтя ей бедность и простоту северного портового города, неожиданно оказалась пугающе близкой. Насколько же нужно было ненавидеть общество, в котором родился и вырос, чтобы отдать свою жизнь морозному эрлингу - с одной стороны к нему подступало море, таящее невероятные опасности, а с другой на него наседали проклятые твари, вынуждающие даже детей учиться защищать себя с малых лет - и не разочароваться в своем решении, и направиться в самое сердце шторма, чтобы хотя бы попытаться сделать шаг по направлению к новому миру. Было бы ужасно однажды понять, став совсем взрослым или даже старым, что ты просто побоялся ухватиться за ускользающий хвост удачи, выбрав вместо неё мертвые камни привычных мест. Было бы кошмарно обернуться назад, взглянуть на прошлое и осознать, что ты упустил самый главный шанс, манящий своей свободой. Если же Мерра действительно нашел свой конец в дальних водах, то он хотя бы погиб храбрым мореплавателем, бросившим вызов всему миру и оставшимся легендой, ведь даже спустя двадцать два года о нем продолжают говорить. Радамир Голдвин тоже ушел из жизни на втором десятке лет, но кто сейчас вспомнит хотя бы его имя, не говоря уже о том человеке, которым он был при жизни? Его вдова не вспоминала своего супруга, его сын не знал своего отца и не хотел знать. Есть только портрет и строчка в семейной хронике, а у Мерры - наследие.

- Возможно, ему было просто… тесно? - как птицам тесно в их клетках, хоть из дерева, хоть из золота. - Этот титул… он ограничивает каждого из нас, - или даже не само название «кинесвит», а те обязательства, которые оно накладывает на человека, заставляя того склоняться к земле, а не стремиться к небу. - Месяц назад моя сестра исчезла в море, - он даже не сразу осознал, что сказал это вслух, правда выскользнула наружу, всё это время заставляя сгорать его изнутри. - Наверное, я не должен говорить об этом с вами, но вы ведь… понимаете, верно? - столько пауз, столько пустоты внутри, которую нужно заполнить. - Ей тоже придумали «легенду», как и Мерре, чтобы оправдать их желание уйти из-под крыши белого замка. Мы правда думали, что её похитили. Я так думал! - обида на сбежавшую кинесвиту делала его слегка истеричным. - Только вот она ушла добровольно. Я получил всего одну записку от неё - в начале сентября, и больше ничего. Мне кажется, я больше её не увижу, Эмберлин, - но она была жива, по крайней мере сейчас, и иногда это простое знание было всем, что нужно человеку, чтобы не сойти с ума. - Это что-то в их крови, что-то, что забирает их у нас. Почему мне не душно здесь, - душно, - и не хочется сбежать на край света? - хочется. - Миледи, вскоре вы сами увидите Перегрин. Кто знает, быть может, вам он не покажется таким ужасным, как им? - юноша едва ли держал себя в руках, находясь под влиянием момента, и говорил урывками, первое, что придет в голову; дед Адимир бы не одобрил такого поведения, но Лис всегда был слишком впечатлительным, вот и сейчас он проявлял себя с этой стороны, подтверждая чьи-то слова о том, что разведчиком ему не быть.

+2

10

Алдис чуть склонила голову набок и взгляд ее немного смягчился,как и сердце. Возможно ли было забыть все предубеждения, которые вложил в ее сердце и мысли покойны супруг, чтобы принять Голдвинов за обычных людей и не видеть в каждом угрозу ей, Вигго и Вилле? Ведь Нито же она доверяла - и брюнетка не могла не согласиться, что Лисандр был достаточно искренен. По крайне мере так ей казалось, а если женщина и ошибалась, то значит перед нею стоял самый искусный лгут, не имевший понятия о чести и сердца. Врядли ведь такое было возможно, особенно в столь юном возрасте - быть настолько испорченным и госпожа Голдвин заставила себя быть менее резкой с юношей.
- Мне жаль, правда, что Вы расстались с Вашей сестрой,- произнесла после короткой паузы вдова и между ними повисла короткая пауза, которую молодой кинесвит тут же заполнил сбивчивыми речами.
- Я..я не знаю, кинесвит. Я выросла в другом месте, в других условиях, меня окружали совершенно не похожие на Вас или Ваше окружение люди, а потому  я могу знать, что влечет таких, как Ваш дядя или.. Вашу сестру прочь из замка, где все создано для того, чтобы воплощать в жизнь их самые смелые желания. Может быть это просто в крови или же это часть какой-то магии, которая раз в поколение зовет их к морю, - и заметив искру удивления в глазах Голвдвина, Алдис поспешила объясняться, тут же пеняя себя за то, что мальчик заставлял ее становиться простодушнее.
- Так говорят в моих землях. Что раз в поколение духи моря призывают к себе кого-то из семей, что живут у моря, как давнюю дань, общение, данное за сохранность и благополучный исход путешествия. Их забирают селки, духи, что живут в море и скалах. Так мы сохраняя нашу морскую удачу и кажется мой муж и Ваш дядя исполнил этот договор, - печально улыбнулась вдова и пожала плечами под простым шерстяным платьем.
Ребенком она верила в то, что залог успеха многих родов на море-это эта давняя дань божествам моря и древним духам; что печальные селки из сказок этот те души, что отданы на откуп за безопасное море и счастливое возвращение - один в каждое поколение, но став старше Алдис выбросила из головы такие нелепицы. Впрочем, потеряв Мерру в море, его жена все чаще против воли вспоминала эту сказку и теперь, ловя грусть и разочарование во взгляде племянника мужа, госпожа Голдвин задавалась вопросом насколько же древние побасенки могли бы быть правдивы в их краях.
- Не обижайтесь, кинесвит, но для меня Перегрин всегда был и будет золотой клеткой,которая удерживает от счастья и свободы. Будь оно достаточно хорошо для всех, мой муж не бежал бы так отчаянно подальше от его стен и не искал бы иной судьбы. Но не переживайте, я не намерена считать всех там живущих глупцами или лицемерами - просто мы разные, вот и все, и я не тешу себя надеждой понравиться его обитателям. По крайней мере против их воли и воли моего сердца..

Отредактировано Aldis Goldwine (2017-11-06 11:39:27)

+1

11

«Может быть, это просто в крови или же это часть какой-то магии, которая раз в поколение зовет их», - простые слова тяжестью опускались на сердце, опутывали его своим смыслом, расходясь по озеру памяти словно круги, оставленные на воде неосторожно брошенным камнем. Может быть, это просто в крови. Может быть, в их жизнях просто была высшая цель, несоизмеримая с роскошью и пороками дворцов сильных мира сего. Не покрывает ведь золотая поволока острые взоры моряков - сталь их взглядов пронзает любое марево, рожденное звонкими монетами и шелковыми подушками. Даже если ради платы выходишь в море, то не остаешься на суше. Даже если судьба вынудила ступить на берег, сердце неизменно выведет к воде - если не жить в ней, то хотя бы в ней умереть. Что именно позвало к себе Эмберлин, было ли это тем самым, что десятилетия назад якорем притянуло к себе Мерру? Почему именно их? Почему фортуна дала им смысл, но не дала его Лисандру? Горечь наполняет легкие вместо воздуха, горечь их и покидает, когда он судорожно выдыхает, пытаясь восстановить равновесие. Кинесвит всегда находился на грани, всегда делал всё с акцентом на слишком - слишком рьяно, слишком бессмысленно. Куда ведет его дорога и есть ли она вообще? «Рожденные ночью дневного света не видят», - эхом звучит в голове чужой голос, натягивает поводок, ослабленный давным-давно да так, что хочется рычать от бессилия. Ты - зверь, Лисандр Голдвин, пусть и силишься доказать обратное. Какой смысл может быть у животного, пробирающегося сквозь бурелом? Не сыщешь его, как ни старайся. Вот и не пытайся, вот и смирись. «Не хочу», - беззвучно размыкаются губы.

- Не хочу, - пауза, сопровождающаяся прерывистым вдохом, - оправдывать родной город, - не это ли ты делал всю свою жизнь, не это ли ты пытался сделать в разговоре ранее? - Вольным птицам здесь не место, и вам придется постараться, чтобы не угодить в чьи-то охотничьи силки, раз уж судьба ведет вас именно в холодное сердце этого киннерита, - голос неожиданно становится жестче, сам кинесвит будто бы и выглядит старше, очарование юности осыпается с лица, приобретшего очертания его предков - людей жестоких, беспринципных, однажды покоривших себе целый материк. - Каковы мои кузены? Достаточно ли они сильны, чтобы не сломаться? - и любой ребенок золотого имени однажды находит себя пораженным болезнью, для каждого развившейся по-своему - для этого она играла контрастными красками, заставляла меняться, перетекать из одного образа в другой. - Вы мне кажетесь сильной, леди Алдис, - пусть и несколько странная, улыбка вновь возвращает некий свет его глазам, прогоняя холод, клубившийся там последние минуты. - Наших женщин не учат быть сильными, и в этом я нахожу большую глупость. Вам не кажется, что детей следует растить с пониманием того, что они равны в своих правах и стоят ничуть не меньше из-за того, что их чресла устроены иначе? - разговор, верно, заходил в совсем странное русло и следовало направить его в ином направлении, но слова уже были произнесены, будто бы повиснув в воздухе. - Прошу прощения, иногда я не вполне себя контролирую.

+2

12

Естественно, что будучи кинесвитом, Лисандр предостерегал ее о том, что ждало семейство Голдвинов в столице и Алдис не нуждалась в напоминании, что они ехали в волчье логово. Слова Мерры о том каковой была его семья и его родной город бились в мыслях с каждым днем все громче и казалось что еще немного, и почивший в море кинесвит вот-вот да и явиться во плоти на широкой дороге, чтобы остановить своего неразумного родственника и свою жену от совершения опрометчивого поступка. И такие предостережения, срывающиеся с губ молодого Голдвина, сомнения в верности оценке опасности холодности приема не оставляли. Вот только становилось ли от этого ей проще воспринимать реальность такой, какой она была и перестать строить надежды? Пожалуй нет -  как и всякое предостережение, касавшееся Виллы и Вигго, они встревожили их мать, заставляя нервничать.
И его следующий вопрос не оставил камня на камне от призрачного спокойствия вдовы Голдвин.
- А все так скверно, кинесвит? Если Вы приехали предупредить нас, то не стоило труда, потому как я знаю куда везу своих детей. Если так, то говорите и не ждите удобного момента. А что же касается Вашего вопроса, то поверьте, что они не отличаются нежность, как дети благородных семейства, так как видели жизнь такой какой она есть на самом деле со всеми ее изъянами и благодатями. Впрочем, не стану лгать - лишь время покажет на что они способны и пошли ли им в прок мои уроки, - с поблажкой в голосе произнесла Алдис, немного убавляя свой воинственный тон.
Пускай этот златокудрый юноша и умел расположить к себе, но дитя севера отчетливо чуяла опасность когда говорили или судили о сыне и дочери, а потому мотивы, которые двигали Лисандром задавать подобные вопросы, так или иначе , но вызывали в госпоже Голдвин затаённые подозрения и заставляли ощетиниваться. Впрочем, молодой человек был прав в том что касалось двора и столицы - с ее воинственностью Алдис придется там туго, а она ехала уберечь детей от династических склок и позволить им освободиться от нависшего проклятья короны. а значит нужно приспосабливаться ..
- Бросьте, Вы говорите как любой молодой человек в Вашем возрасте, разв что я мало знаю кинесвитов, чтобы судить о всех, - ухмыльнулась брюнетка и положила мятущиеся руки на спинку кресла.
- Вы говорите то, что Вас сейчас больше всего тревожит и позвольте мне предположить, что не всегда Вы сами способны быть таким уж сдержанным и осторожным. Или же это все воспоминания о моем муже побудили Вас стать таким словоохотливым с незнакомкой? Впрочем, так или иначе, но милорд Нито втолковывает мне всю нашу дорогу, что мы - семья. Так что раз так, то я не вижу ничего дурного в откровенности между членами семьи ибо я ненавижу притворство, - с неожиданным отвращением добавила женщина и поморщилась, признаваясь самой себе что именно притворство и ждало ее в Перегрине с его слащавыми неискренними улыбками и заверениями в искренности  в роли простой дурочки, которую все от нее ожидали.

+2

13

Вигго просыпается, когда за окном уже сгущаются дымчато-лиловые сумерки, а скудный солнечный свет почти перестает сочиться сквозь кроны деревьев, которые только-только начали облачаться в осеннюю позолоту и багрянец. Первые несколько секунд молодому мужчине кажется, что он по-прежнему у себя дома. Но вокруг слишком покойно, под крышей дедовского дома никогда не прекращала кипеть жизнь — стены полнились детским смехом и плачем, будничным шумом, запахами свежей еды, сушеных трав и морской соли. Темноволосый Голдвин, — он все еще примеривается к этой фамилии, к этому роду, с которым оказался повязан кровью, — привстает на локтях, хмурится. Кровать слишком мягкая. В комнате наведен порядок, но чувствуются отголоски запустения будто много лет тут никто и не жил. Вигго отбрасывает край одеяла и касается босыми ногами холодного пола, тянется. Поездка оказался довольно долгой и утомительной, если даже не сказать изматывающей. Не удивительно что брат с сестрой разошлись по предоставленным опочивальням, как только прибыли и почти сразу же уснули.

Он замечает на столе кувшин и небольшой таз, явно предназначенные для умывания и предусмотрительно оставленные кем-то из слуг. Их наличие и присутствие само по себе в диковинку для Вигго. Дома делаешь все сам и не ждешь, что кто-то тебе что-то принесет, если ты конечно не совсем беспомощный младенец или не мечешься в горячке. Сын Мерры умывается и приводит себя в порядок. В комнате достаточно быстро отыскивается свежая рубаха, штаны и сапоги лежат там, где он их оставил — прежде чем провалиться в спасительную бездну сна. Слишком многое навалилось за последние недели. В голове все кувырком и непонятно, когда встанет на свои места. Больше ничего не будет как прежде. Мы перешли Рубикон.

Привыкший к порядку он застилает постель и предусмотрительно убирает все следы своего пребывания. Они не задержатся здесь надолго. Вигго забирает обратно те крупицы жизни, которые принес с собой. Молодой мужчина покидает комнату и в ней вновь воцаряется порядок и пустота. Он выглядывает в коридор и почти воровато затворяет за собой дверь. До него доносятся чьи-то голоса внизу, материнский — отчетливее прочих. Возможно слуги, кто-то из посыльных дяди Нито или он сам. Прежде чем спуститься Вигго тихонько стучится к сестре и не получив ответа сквозняком проскальзывает внутрь. Слуги принесли для Виллы букет поздних роз. Их терпкий запах чуть-чуть щекочет моряку нос. Таких цветов в Рейвенвуде не сыскать.

Вигго подходит к постели сестры бесшумно. Девушка безмятежно спит в образовавшемся гнезде из подушек и одеял, но словно почувствовав приход брата начала ворочаться и пробуждаться.

Нам уже пора?

Темноглазый мужчина не может сдержать улыбки. Он наклоняется и целует сестру в висок. Теплая ото сна и умиротворенная Вилла даже не ворчит на проявления подобных телячьих нежностей.

Можешь ещё подремать. Но позже неплохо было бы поужинать.

Он поправляет сползшее одеяло и исчезает из комнаты столь же тихо, как и появился.

Сыну моря свойственно лихо сбегать с лестницы, на ходу интересуясь у домочадцев как спалось и что на завтрак, но сейчас он замирает на верхних ступенях и прислушивается, выхватывает обрывки фраз из чужого разговора и ощущает себя малолетним сорванцом, который стал невольным свидетелем взрослой беседы, не предназначенной для его ушей. Ему не хватает воздуха. Он затаился и не дышит, но понимая, что нельзя вот так до бесконечности стоять, подает голос, предупреждая о своем присутствии:

Матушка? Вы не одна?

Вигго мягкими прыжками, словно молодой горный лев, перескакивает несколько ступеней разом и порывом морского ветра предстает перед матерью и безымянным златокудрым юношей. Он бегло окидывает взглядом черных без просвета глаз незнакомца и с немым вопросом оборачивается к Алдис. У знати принято представляться возвышенно и со всеми титулами, желательно, чтобы все это делал кто-то из подручных, а ты стоял с гордо вскинутым подбородком в лучах собственного величия.

Полагаю, мою матушку вы уже знаете и меня в какой-то степени тоже, — он старается вести себя как можно более непринужденно и не выдавать волнения, покалывающего в кончиках пальцев. — Я Вигго Голдвин, сын Мерры Голдвина.

Отредактировано Viggo Goldwine (2018-02-16 21:00:38)

+2

14

«Ты должен быть сильным, Лисандр. Ты должен наследовать своему отцу», - говорили наставники в своих попытках посадить в почву юного разума семена, которые должны были в ней укрепиться и однажды взойти ростками преданности роду, громкому имени северной династии, первому её представителю. Отец не казался кинесвиту сильным: возможно, физически, как мужчина, он действительно был силен - высокий, статный, крепко сложенный, но вот душа его определенно была слаба, слишком подвержена искушениям и чужому влиянию. Сейчас, внимая словам леди Алдис, юноша начал осознавать, что от Линда Голдвина его младшему сыну что-то всё-таки передалось, но не то, что он хотел бы получить, не то, что ему было бы нужно. Шарлин говорила своим детям, что их отец всегда был скор на принятие решений, говорил и делал прежде, чем хорошо о своих планах подумал. Почему именно эта черта ему - им - досталась? Почему нельзя было унаследовать от старшего Голдвина крепкость тела, почему это обязательно должен был быть слабый дух? «Нет, тысячу тысяч раз нет. Я не хочу быть своим отцом и никогда не захочу!», - ответил бы я, спроси у меня кто-то о том, хотел ли я этого, но выбора никогда не было. Мы похожи на своих родителей, пусть и не всегда в той мере, в какой бы нам этого хотелось, но... нам ведь никто не запретит пытаться стать лучше?

- Видите ли, я не совсем доволен той ситуацией, которая сложилась в Перегрине, - никогда не был доволен, если так подумать. - Вы определенно её измените. Не может быть, что ваш приезд никак не повлияет на положение вещей - чаша весов несомненно сдвинется в ту или иную сторону, а изменения… плохие или хорошие, они будут, - смерть кинна была первым ударом, сотрясшим эту башню закостенелости, а появление на шахматной доске новых фигур вновь запустит этот неотвратимый процесс. - Рад это слышать, но, кажется мне, подобное может разочаровать прочих наших с ними родственников. Не каждому захочется иметь под боком тех, кому под силу переиграть всю эту историю так, что все, сделавшие ставки на имеющихся игроков, потеряют всё, что у них есть, - пожалуй, сейчас мало кто воспринимал всерьез потенциальную угрозу, исходящую от детей Мерры Голдвина, но нельзя было отрицать факт того, что они являются полноправными участниками битвы за наследие дяди.

Божественная природа брачного союза не делила детей, зачатых в нем, на достойных или недостойных - если родился в благословенном Дарительницей союзе, то ты уже имеешь право претендовать на всё то, чего добился род к моменту твоего появления на свет. Возможно, если бы Мерра отрекся от притязаний на скайхайский престол, то его сына и дочь оставили бы в их прибрежном городе, окутанном туманами, но он не сделал этого, ведь не мог даже предположить, что однажды его царственный брат умрет, не назвав наследника, сделав племянника, о котором ничего не знал, ещё одним претендентом на корону. Мерра никогда бы не попытался воспрепятствовать восхождению не самого любимого им брата на трон, но теперь его сын может сыграть эту роль в отношении своих кузенов. Если кинесвит, сгинувший где-то в северных водах, ещё жив, то чувствует ли он беду, нависшую над его ребенком? Понимает ли он, как сильно его здесь ждут?

- Ах, - переминаясь с ноги на ногу, юноша вздохнул, подавив рвущийся наружу смешок. - Право, вам ещё только предстоит узнать, что я - не самый типичный Голдвин, который вам встретится. Правду говоря, в семье мне отведено место белой вороны или черной овцы, как вам будет угодно, - вот слегка смешливую улыбку удержать не получилось. - Приходится соответствовать своему статусу, но, соглашусь с вами, я тоже не люблю притворяться, - хоть и приходится это делать достаточно часто.

В следующее мгновение Лисандру приходится отвести взгляд от своей новообретенной тетушки и обратить внимание на лестницу - на ней, стремительно, словно морской смерч, появился молодой человек, в несколько шагов оказавшись подле беседующих Голдвинов. Кинесвит невольно замер, когда их взгляды пересеклись - он очень давно не видел настолько темных, почти черных, глаз, разве что в семейной галерее, когда разглядывал портрет прабабки. Что тогда, что сейчас, мысли его обращались к мраку беззвездной ночи.

- Стало быть, вы… Вигфрид? - так сына Мерры заочно представили при дворе. - Очень похожи на своего отца, - которого он видел только на фамильном портрете и нескольких экземплярах, изображающих моряка, стоящего на утесе. - Лисандр Голдвин, - поклонившись, кинесвит тут же выпрямился. - Младший сын Его Величества Линда Голдвина Десятого, да будут боги милостивы к его душе. Мы как раз говорили о вас, дорогой кузен, - усмешка, в которой читался вызов, расцветала на его лице.

+2

15

Алдис не ожидала, что к ним присоединиться кто-то из детей, но вот уже златокудрый Лисандр с мелькающим любопытством всматривается в своего единокровного кузена, а тот отвечает ему не меньшим интересом. Свободная душа моря всматривается в золотой блеск короны и пожалуй впервые за весь вечер и ночь, да и все это путешествие, вдове Мерры нечего сказать. Ладонь мягко ложиться на плечо собственного сына и она на полшага приближаться к нему , силясь защитить заслоняя собой - все также, как это было когда Вигго был еще ребенком. Пускай теперь ее Вигфрид ходит под парусом далеко за горизонт и пережил уже не один смертельно опасный шторм, о котором он, как порядочный ребенок, не рассказывает своей тревожащейся матушке, но Алдис-то хорошо все известно и она подыгрывает ему, что верит в вечный штиль в бездонном океане. И знает и верит в то, что ее Вигго способен защитить теперь себя, как и ее, и Виллу, которая (как надеется всеми фибрами души мать), не присоединиться  через мгновение к ним в своей привычной манере повсюду следовать хитро лисицей за своим младшим братцем. Но за спиной единственного сына Мерры Голдвина пусто, а в дверном проеме все также царит мрак, и Алдис украдкой выдыхает с облегчением. С ними двоими порой бывает так трудно справиться, а ведь они так многого еще не знают, как бы искренне не было радушие первого из Голдвинов молодой поросли. Никто не знал что скрывалось за ним и каковым он был среди "своих" пускай сейчас и казался ей достойным молодым человеком. Легковерным с кем-то из перегринских Голдвинов быть не стоило, ее муж об этом говорил ясно и четко, а ведь Вигго не слыша этих слов и не слышал голоса своего отца, чтобы беспрекословно слушать его. И значит теперь было время Алдис не допустить ошибки со стороны ее единственного сына.
- У твоего отца было несколько братьев, сын, и это твой кузен, один из многих, но единственный пока, кто решил побороть скромность и был достаточно любознателен, чтобы повидать нас лично до того, когда наш маленький кортеж достигнет Перегрина, - мягко пояснила мать, мягко сжимая плечо своего единственного сына и с легкой тревогой перевела взгляд на юного кинесвита. Мысль о том, что с один трагический день эти двое молодых людей могли стать врагами резанула по сердцу и взгляд северянки сделался жёстче. В молитвах, которые она возносила каждый вечер и ночь, женщина уговаривала благих богов позволить им покинуть Перегрин как можно скорее и вернуться к своей привычной жизни, но кто знал чем все это могло обернуться? По задумке ее покойного мужа их не должно было быть здесь, но вот они тут, Вилла мирно спит наверху, а Вигфрид смотрит в глаза своего кузена, такого изящного и изысканного, истинного Голдвина,как описывал их Мерра, с золотистыми локонами, с лицами в ореоле этого мягкого свечения, которым наверняка так восхищаются при дворе. "Разве что я да Нито слегка не вышли", - со смехом твердил супруг в редкие моменты, когда хорошо скрываемая тоска по родным брала верх и белый кинесвит с полным тоски сердцем позволял себе немного поностальгировать, давая волю памяти о доме, оставленного без сожаления, - " а так все мы прямо сотканы из Солнца".
- И мы говорили как раз о том, чего нам всем ждать в столице. Надеюсь, кинесвит, что если мы что-то и изменим, то только ускорения коронации. Если так, то это позволит нам всем вернуться к той жизни, которую мы вели до всех этих событий и поскорее забыть об этом несчастье. Ничего более, ничего, - с нажимом добавила Алдис, не сводя взгляда с Лисандра и давая понять молодому человеку, что ни одна живая душа в этой комнате не претендовала на то, что было оставлено почившим кинном. По крайне мере, по линии Мерры Голдвина.
- Меньше всего я и мои дети хотели нарушить покой Голдвинов в Перегрине и мы бы хотели чтобы и впредь так и было, как прежде. Все-таки не зря мой муж принял такое решение и мой сын с дочерью разделяют это решение и мнение. Так что не наделяете наш приезд особой силой или влиянием. Это просто дань традиции и не более, которую мы хотели бы поддержать, но ничего иного. Это лишь..временно, - и при этих словах вдова подняла на стоявшего рядом Вигфрида едва заметно тревожный взгляд.

+3

16

Всю дорогу до земель Фаравайна Вигго решительно старался не представлять себе грядущее знакомство с членами его семьи, которая оказалась значительно обширнее чем он привык считать. Старался не представлять и гнал прочь все мысли, зыбкие образы, ибо считал подобное бессмысленным. Встреча может развиться сотней разных способов и зачем лишний раз сгущать тучи, изводить себя, прокручивать в голове, события которым возможно суждено и не случиться. Моряк твердо знал и то, что окажись перед ним с сестрой, когда они отправлялись в Перегрин, одновременно Атель и Баст — разными словами они советовали бы одно. Доверять лишь друг другу, держаться рядом, прикрывать спину, быть начеку и никогда не оставаться без оружия, даже в своей постели.

Молодой мужчина носит за поясом кинжал и отныне взял за привычку прятать его под подушку во время сна. Оружие выковано ирадийским мастером много лет назад. Работа далеко не самая искусная и изящная. Резьба на рукоятке из слоновьего бивня скупа и незамысловата. Но Вигго любит этот кинжал, дорожит им, в пути он вытаскивал его просто чтоб полюбоваться и рассмотреть природный узор стали. Кинжал подарила ему Баст. Он принадлежал ей долгие годы. Плясал точно зачарованный в её руках. Она смеясь говорила, что и впрямь заплатила одному рыжему магу-кузнецу за щепотку чар для своего оружия. Кинжал напоминал Баст о чем-то важном, и она отдала его своему темноглазому знакомцу, будто желая возвратить на Север, где ему и место, где ему и полагается быть.

«Пусть служит верно тебе, как служил мне,» — сказала она вкладывая костяную рукоять, ещё хранящую тепло её рук, в его широкую ладонь.

Кинжал уже несколько раз пригождался Вигго, практически спасал жизнь. Он хорошо сослужит ему и в сердце столицы, в Белом Замке. Стоя рядом с матерью и перед Лисандом Голдвином — сын моря ощущает приятную тяжесть оружия. На чужой земле, в чужом доме она успокаивает и придает мужчине сил, равно как и рука матери на его плече, под легким давлением которой он невольно распрямляет плечи и возможно даже становится чуточку выше ростом. Во взгляде Алдис он не находит неприязни к собеседнику и потому втягивает незримые когти, смягчается. Атель бы дал ему за такое подзатыльник. Он редко, когда говорил им о чести и достоинстве, о подобных высоких материях Вигго с Виллой узнавали и вбирали в себя из рассказов об отце. Ведьмак же в своей манере говорил им о том, что мир суров и в нем нет места для жалости — ни к себе, ни к кому-либо еще.

«Вы целованы Богами раз они оградили вас от встречи с певчими. Они прекрасны, Вигго, как те танцовщицы-невольницы с островов. Они прекрасны, и ты не чувствуешь обмана, пока они не вонзают свои зубы и не отрывают кусок твоей плоти. Не обманывайтесь улыбками, медовыми речами и трогательно-безобидными ликами. Чудовищ с человеческими лицами хватит и при киннском дворе. Всегда оставайтесь настороже.»

Забота Ателя всегда была грубой и в какой-то степени даже неуклюжей, как медвежье объятие, но на брата с сестрой оказывала должное влияние. Окружение, тяжелый труд и близкие люди оставили на Вилле с Вигго свои четкие следы и с этим уже ничего не поделаешь. Моряк не в силах отмахнуться от чувства настороженности. Возможно ли что средь остальных кузенов, бывалых воинов, белокурый хрупкий мотылек окажется самым опасным? И вся его красота пойдет трещинами, как лед по весне? Агнец сбросит ненужную шкуру и обратится волком, когда он убаюкает бдительность всякого. Вигго наблюдает, выжидает. Пока у него не припасено иной стратегии. Им с Виллой нужно быть осмотрительными, осторожно делать каждый новый шаг, словно испытывая на прочность болотистую почву под слоем застеленной ряской воды.

При упоминании отца и своего полного имени молодой мужчина заметно вздрагивает, но довольно быстро возвращает себе небрежность и невозмутимость, не давая всему пойти прахом. Только лишь тянется к Алдис и невесомо накрывает её руку на своем плече.

Рад знакомству, Лисандр, —  в его голосе сквозит зябкий весенний ветер, но моряк честен и не пытается подделать свои эмоции, присыпать их сладкой пудрой любезности, — Матушка права. Нам всем бы хотелось, чтобы как можно скорее был избран достойный правитель и в киннерите воцарился долгожданный мир, а мы смогли бы вернуться к привычной жизни. Много планов порушилось из-за столь непредвиденного приглашения в Перегрин.

Отредактировано Viggo Goldwine (2018-02-18 00:34:41)

+4

17

Наследие кинесвита, принятого морем в качестве невольной жертвы его жестокой любви, это только имя, возвращаемое памятью с каждым новым лунным приливом, и его дети - пусть их темные волосы и вступали в противоречие с образом, сотканным вековой молвой, но всё же они не отделяли их от благородной киннской крови, поскольку её было достаточно в голдвиновичах любой масти. О да, сын был похож на своего отца - Лисандр не мог вспомнить, был ли он похож на собственного, и теперь уже никогда не вспомнит, ибо портреты не бывают до конца правдивы - но что же в его сути, насколько может быть похож ребенок, воспитанный на темном берегу, на сиятельного кинесвита, любовно взрощенного в стенах белого замка? Юноша смотрел на своего родича - тот был пиковой картой к его червовой - и думал о том, что же принесет ему это знакомство. Станет ли Вигго ещё одним братом, до которого рукой не дотянешься, ибо между ним пропасть не происхождения, но души? Найти бы ответ на эту загадку, если ей и стоит быть разгаданной. Возможно, не сегодня, но точно в один из тех дней, что им предстоит провести вместе. Они ведь и правда надеются, что сумеют вскоре вернуться домой, но, о, столица - это сборище змей, чей яд проникает глубоко под кожу и остается там до последнего вдоха, искушая сладостью.
- Мои братья слишком заняты своими чрезвычайно важными государственными заботами, а я, как младший, могу себе позволить побыть дипломатом в данном случае. Возможно, со временем это станет моей официальной позицией при дворе, - кинесвит нежно улыбнулся, глядя на новообретенных родственников, в той манере, которую сам часто замечал у лорда Сундармара - тот будто бы надеялся таким образом сгладить нрав горцев, перенимающих дикость их животных тотемов. - Ландуин Голдвин тренирует дружинников на тот случай, если кто-то решится бросить нам вызов, и он примечателен тем, что вызывает яркие чувства у многих его знающих: моя кузина Рут, дочь аюльского роша, укусила его в первую же встречу, но сам он достаточно безобиден, - он начал вести отсчет с самого старшего отпрыска почившего монарха. - Фаро Голдвин, вероятно, вновь занят поиском пути к сердцу дяди Нито, но тот предпочитает общество Линда Голдвина, названного в честь нашего отца. Второй и третий кинесвиты в нашем небольшом семейном кругу ближе прочих подобрались к власти, так что вам придется обратить на них и их окружение пристальное внимание, даже если это вам не по духу, - крайне маловероятно, что братец Линд может навредить вдове Мерры и его детям, но вот те, что стоят за ним - здесь ответ был не столь очевиден, а о партии Фаро и размышлять не приходится, ведь все там представляют опасность для всех.
Если же забыть о подводных камнях столичной жизни и отмести раскинувшиеся повсюду паутины обитателей Перегрина, то всё равно на скорое разрешение этой ситуации надеяться на приходилось: Нито сумел отвести войну от сердца севера, но вот приблизить мир даже ему не удалось, ведь вассалов у Голдвинов было слишком много, и каждый из этих мужчин, наделенных властью, обладал правом голоса при выборе приемника монарха. Эрлы и витаны съедутся в Фарвайн не раньше следующего года - это точно - и вряд ли их стоит ожидать до того, как окончательно сойдет снег, ведь в противном случае Скайхай рискует потерять часть своих титулованных сыновей ещё в дороге, не столь благосклонной к путникам в самое холодное своё время, подчас захватывающее и часть весны. Да, наследие Мерры вернулось домой - и лишь летние грозы, возможно, позволят вернуться ему к тому морю, что забрало первого этого имени. Только вот смогут ли они возвратиться, если окажется, что род в них действительно нуждается? Возможно, именно этих потерянных детей и не хватало Голдвинам, дабы в белом замке воцарилась гармония и благодать. Ох, даже думать об этом смешно - на их гербе изображали не лазурное небо, не изумрудные травы и не воды бесконечных морей, но пламенеющее золото и алым пролитую вражескую кровь.
- Боюсь, если мои познания в устройстве нашего киннерита столь велики, сколь в том убеждали моих царственных родителей придворные учителя, вам не освободиться от нас до весны, а то и до лета, - в самом деле, он не надеялся на лучший исход. - Леди Алдис, - кинесвит обращается к женщине, уделяя ей своё внимание полностью, будто бы только осознав что-то невероятно важное, - не хочу ставить под сомнение вашу выдержку, но, быть может, вам всё же стоит отдохнуть перед завтрашней дорогой? Я могу составить компанию Вигго, а утром мы продолжим этот разговор, - и в самом деле, юноша не мог позволить себе заставить женщину развлекать его пространными беседами о судьбах киннской династии в ночи.

+2


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » что же ты забыла в волчьем лесу?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC