Virizan: Realm of Legends

Объявление

▪ фэнтези ▪
▪ приключения ▪
▪ средневековье ▪
▪ эпизоды ▪ nc-17 ▪
▪ мастеринг смешанный ▪
AlmonNaveenaLysanderLevana
17/11 Внимание, внимание! Вот-вот стартует первая на Виризане мафия, спешите записаться!
13/11 Дамы и господа, обратите свой взор на Королевские семьи и персонажей, которые ждут тех, кто вдохнет в них жизнь!
28/10 Подошло время для открытия хеллоуинского флешмоба - на неделю мы меняем лица и сами становимся на место персонажей страшных историй.
25/10 Дан старт третьему сюжетному эпизоду - авантюрное соревнование между ирадийскими пиратами и торговцами-мореплавателями.
14/10 Этот день настал: стартовало сразу два сюжетных квеста для севера и юга, обсудить которые можно здесь. Творите историю, товарищи!
02/10 Дорогие наши друзья! Напоминаем, что сегодня последний день брони внешностей и ролей с теста. Собираемся с силами и дописываем анкеты.
23/09 Свершилось! Виризан открывает свои двери для всех приключенцев, желающих оставить след в истории мира и стать настоящей легендой. Выбирайте свой путь, друзья и... добро пожаловать!
[в игре осень 985 года]

Лучшее фэнтези написано на языке мечты. Оно такое же живое, как мечта, реальнее, чем сама реальность... по крайней мере, на миг, долгий волшебный миг перед тем, как мы проснёмся.
"Ярмарка тщеславия"
▪ завершен ▪

"Двигаться дальше"
▪ Game Master ▪

"Вода и ветер сегодня злы"
▪ Edwena Hawke ▪
▪ Game Master ▪



Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Сегодня в наших сердцах » что же ты забыла в волчьем лесу?


что же ты забыла в волчьем лесу?

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Что же ты забыла в волчьем лесу?
http://68.media.tumblr.com/tumblr_mc5rnqeiCQ1rogb13o5_500.gif
алдис & лисандр • охотничий домик нито, скайхай, 26.09.985, вечер

Известие о том, что у кинесвита Мерры была жена и дети, ударило словно гром посреди ясного неба. Мы всегда думали, что он сгинул в морской пучине, ничего не оставив после себя - одну лишь память, но мы не были правы. Его кровь не стала водой.

+2

2

Ей всего было много.
Много людей вокруг, который Алдис не знала. Много деревьев, непривычных для жительницы побережья. Много лиц, которые смотрели на нее со смесью любопытства и пренебрежения, много тайны , которых вдова кинесвита не любила после его смерти, много шепотков, которые сопровождали их маленький "поезд", двигавшийся на север , к столице.А еще было слишком много мыслей, которые обретали форму в ее голове и которые сдавливали Алдис виски.Она смотрела украдкой на сына и дочь, для которых такое пристальное внимание к ним было в новинку, наблюдала как незнакомые им люди бросались помогать Вилле или Вигго, как следили за их жестами, словами и поведением (наверняка чтобы затем донести их высокородным родственниками какими неотесанными и дикими были дети Мерры!), как менялись ее свободолюбивые, выращенные в простоте и скромности дети. Нет, не кардинально, лишь в малозаметных постороннему глазу мелочах: Вилле нравилось мужское внимание, нравилась роскошная для девушки карета, в которой они ехали днем и спали ночью. Мать зорко улавливала, как поменялась осанка Вигго, до этого не так часто ездившего верхом, но теперь сидевшего в седле более уверенно, беря пример с дяди Нито и наблюдая за его спутниками.
Все менялось - и Алдис это не нравилось.
Она сама седела в седле не ахти как хорошо, но свежий воздух, холодный ветер , аромат которого постепенно сменялся от остро-соленого к горьковато-лиственному, развеивал ее дурные мысли, освобождал голову от дурных предчувствий и позволял постоянно быть на чеку. Элементарно чтобы не свалиться с лошади, которая слава богам, имела кроткий нрав, но и для того, чтобы наблюдать, не скрываться, привыкать к вниманию, которого дочь моря никогда не просила.
Однажды, как-то сказал Мерра, придет час, которого я никогда не хочу застать - час, когда мы вынуждены будем отправиться в Перегрин чтобы увидеть остальных Голдвинов. Он так не желал этого и при этом его супруга так часто нет-нет да и замечала задумчивый взгляд мужа, устремленный на далекий север, прочь от моря. Там была его семья, напоминала себе Алдис - дурная, жестокая, добрая или странная, но семья, родная кровь, которая бежала по венам Мерры и его детей. Был отец, братья, племянники, племянницы, их жены и мужья, могилы предков и родные, знакомые с детства вещи. В такие моменты дочь плотника напоминала себя, что ревновать ей было не к чему:  другой женщины Мерра на севере не оставил, да и она не смогла бы так легко отказаться от своих собственных сестер, какими бы скверными не стали бы их отношения с годами. Но червь сомнения давно уже подтачивал ее уверенность в том, что ее кинесвит сдержит слово и не попробует вернуться к своей роскошной жизни. Впрочем, при жизни с Алдис Голдвин сдержал свое слово, но как потом оказалось, в письмах он вверил ее и детей своему брату Нито, который возник в их жизни отблеском проблем и богатства Перегрина.И пускай бы только отблеском, который не смог бы приманить к себе ни Вигго, ни Виллу, но увы, он залил собой ее жизнь, отделяя Алдис Голдвин от ее привычной жизни. И ради чего? Ради того, чтобы спасти их.
Половицы под ногами скрипнули, но женщина с удовольствием ощутила что-то твердое под ногами, наслаждаясь звуком: вечер вступил в свои права, подкрадываясь густым туманом из-за высоких дубов, возвещая об еще одной холодной сентябрьской ночи, когда кавалькада въехала в высокие ворота охотничьего домика. Нито объяснил им, что здесь они проведут несколько дней - чтобы отдохнуть, сменить лошадей, обвыкнуться с новой обстановкой и задать вопросы, которые наверняка заждались ответа у молодых племянников и их матери. И как бы Алдис горячо не желала явиться в столицу скорее и покончить, наконец, с мучительным ожиданием, в словах брата мужа она углядела истину и согласилась с этим решением.
Где-то наверху располагались ее сын и дочь, за окнами слышались привычные для подворья звуки, приглушенное ржанием лошадей в стойлах, а старший Голдвин же оставил свою невестку в небольшом каминном зале, служившим в этом доме приемной и обещал вернуться как отдаст последние распоряжения для устройства путников прежде, чем присоединиться к ней.
Алдис же, в простом, но свежем платье из темной шерсти, которое она одела к ужину, с благоговейным трепетом прохаживалась по комнате, наслаждаясь наставшей тишиной и знакомым треском огня в очаге. Согретая теплом, жена кинесвита мысленно послала благословение отцу и сестрам и наконец остановилась у высокого резного кресла, одиноко стоявшего у разверзнувшейся пасти камина. Второе стояло чуть поодаль, негласно свидетельствуя, что хозяин этого имения предпочитал уединение и не привык к шумной компании, и женщина медленно опустилась в кресло, протягивая затекшие ноги к огню.
Нито Голдвин, все Голдвины...Чего от них ждать и кем они были?
О, Мерра, и почему же ты так мало рассказал ей о них, с чем теперь твоей жене теперь идти против них в бой?

+3

3

Кровь зовет к крови – истина из неоспоримых, выжженных под кожей, по венам струящихся. Север всегда забирает своё – та правда, к которой приходишь со временем, когда поднимаешься на ноги, стряхиваешь песок с дорожной одежды и смотришь вдаль, путаясь углядеть узкую полоску гор за горизонтом. Там, где горные хребты, где высится бесконечный лес, чьи корни столь же глубоки, сколь глубока вера в род, находится дом – и в него возвращаешься, не взирая на боль, ставшую историей, и чувство вызова, скользящее во взглядах повсюду. Столица – пчелиный улей, обитель копошащихся и шумных людей, снующих повсюду. Белый замок – змеиное логово, где каждый находится на острие кинжала от падения в пропасть. Как можно называть семьей людей, которые фарс выдают за близость? Как можно называть святым место, чей белоснежный камень давно уже покрылся копотью человеческой злобы? Можно. Лисандр верил в них и в эту землю, с ранних лет стремясь быть достойным её, но отчасти боясь этого. За одних родичей хотелось отдать жизнь, а у иных эту жизнь отнять – о, благословенны будут родственные узы знатных семей.
«Кинесвит Мерра оставил после себя детей», – звучал тихий шепот в коридорах замка уже несколько недель, сводя с ума своей неопределенностью некоторых придворных. Кем были эти дети, кто они, почему о них никто не знал, но лишь сейчас правда открылась миру? Если они не рождены в законном браке, то кому какое дело: у почившего кинна было множество внебрачных детей, некоторые из них даже служили при дворце, но ни на что более благородное претендовать не могли. Голдвины, не в пример многим северных родам, бастардов не признавали, заботясь лишь о наличии законных наследников – пережиток прошлого, странная традиция, уходящая вглубь веков, сродни мистической веры в силу старшего сына. «Мерра женился на какой-то простолюдинке ещё лет двадцать пять назад», – прозвучал едкий комментарий одной из дам Маделайн Раннемунд, видимо недовольной этим фактом. Не она ли претендовала на место его невесты? Не он ли покинул столицу, чтобы никогда более не возвращаться? Морской кинесвит, в возлюбленном море и погибший – в его жизни было много вещей, которые многим лордам его круга казались необъяснимыми.
«Нито привезет их в столицу к началу октября», – мерно вещала мать, сохраняя видимость спокойствия в этом царстве безумия, но кинесвиту было тяжело находиться в обществе кинны, когда нам ним так явственно нависало это «ты не сберег сестру». Эмберлин пропала в последний день августа, и её местонахождение до сих пор оставалось неизвестным – не появлялись и разбойники, требующие выкупа, отсутствие вестей натянутой струной звенело каждый раз, как оставался наедине с собой или матерью. «Они проведут несколько дней в его охотничьем домике на востоке великого леса», – невыносимо было слышать эти равнодушные нотки в её голосе, хотелось сорваться с места и бежать, бежать, бежать. Почему бы не отправиться к венценосному дядюшке, когда даже и Тристана в Перегрине нет? Оставаясь здесь, было легко представить своё будущее – одинокое, пораженное безумием и духовной пустотой. Возможно, несколько дней вдали от родных стен приведут его разум в порядок, позволят вновь стать хоть кем-то, не призраком.
Если отправиться в путь к полудню, то к вечеру вполне можно было оказаться в охотничьих владениях Голдвина – конечно, если знать, куда именно двигаться и в какую сторону смотреть, ведь резиденция Нито находилась вдали от проторенных троп, и со стороны столицы только опытный всадник сумел бы провести туда лошадь. Пешком пришлось бы идти несравнимо дольше, делать несколько привалов, но Лисандр как раз-таки славился своей легкостью в укрощении животных и умением мягко заставлять их повиноваться человеческой воле. Конечно, это не было благословением богини, но природным талантом, пусть и не таким сильным, как божественный дар – всего-то толика обаяния и отсутствие склонности к яростным вспышкам по отношению к созданиям природы. В отличие от людей, животные всегда чисты и подчиняются законам фауны, в то время как люди одержимыми собственными зловещими темными духами. Оседлав норовистого белого коня, предварительно снарядив седло дорожными сумками, младший кинесвит отправился в путь. Спустя несколько часов и один получасовой привал у речного ручья, Лисандр увидел знакомые ворота резиденции.
Сейчас это место хорошо охранялось, что лишь подтверждало тот факт, что Нито уже успел прибыть сюда ранее, а потому сыну Линда пришлось вскинуть руку в приветственном жесте, голосом обозначая своё присутствие. Стражники, узнав его, выразили своё почтение и пропустили внутрь дома, куда Лисандр ступил с максимальной осторожностью, стараясь не потревожить его гостей. Кинесвиту хотелось увидеть их в естественной обстановке, понять, насколько кузены походят на его родных братьев и сестер, как реагируют на незнакомцев – насколько они его родная кровь. Впрочем, сделав шаг сквозь проем каминного зала, юноша застал внутри женщину, которую он никогда раньше не видел, и чья тень дрожала на стене, повинуясь движениям пламени в камине. Кресло, в котором она сидела, мешало обзору, да и оставаться ещё одним силуэтом уже не представлялось возможным, а потому Лисандр, коротко кашлянув, дал о себе знать.
– Миледи? – голос кинесвита прозвучал тихо и мягко, а сам он остался на прежнем месте, прислонившись к дверному проему, давая незнакомке возможность разглядеть его и перевести дух, если его неожиданный визит испугал гостью Нито. Впрочем, эта женщина вполне могла и работать здесь, ухаживая за домом в отсутствие его хозяина и не только тогда. Кто же она? – Вы прибыли вместе с Его Высочеством?

+2

4

Где-то за окном послышался шум и топот лошадиных копыт, но Алдис не прижала этому значения. Огонь, плясавший  в жерле очага, постепенно успокаивал ее мечущееся сердце и вдова Мерры Голдвина даже смогла немного расслабиться. Кисти рук лежали на подлокотниках кресла и спина постепенно переставала болеть - как и из головы вместе с тревогой утекали тревожные мысли о том,что ждало ее и детей в столице. Становилось теплее, чувства притуплялись и женщина медленно выдохнула, ощущая что усталость, которую она не замечала за все дни их пути, стала постепенно наваливаться на нее. Всего вокруг нее было слишком много в последние недели: людей, слов, самого Нито, деревьев и лошадей, сплетен и взглядов. А здесь, в тишине и полумраке каминного зала Алдис Голдвин вновь ощутила себя чем-то цельным и определенным, но самое главное - просто невероятно уставшей женщиной, которая желала только одного - покоя.
Но этому желанию не суждено было сбыться, так как голос откуда со стороны грубо прервал эти размышления, вынуждая брюнетку повернуть в ту строну, откуда донёсся достаточно молодой голос и встретиться взглядом с незваным гостем. В темнеющем проеме стоял молодой человек с отливающим золотом волосами, небрежно наброшенным на плечи плащом и немного растерянным, как показалось вдове Голдвина, взглядом. Он вперил взгляд в нее, то ли не решаясь войти в комнату, то ли не зная что делать в целом, но при этом не сводил с Алдис глаз. Что-то неуловимо знакомое было в его лице, но женщина моргнула и это наваждение мгновенно исчезло, оставляя перед ней просто юношу, прервавшего ее размышления в столь поздний час.
- Да, - не решив что лучше, встать и подойти к нему или пригласить ближе к огню, северянка предпочла в конце концов оставаться на месте, неудобно развернувшись в кресле, - я пребыла вместе с кинесвитом Нито. А что Вы такой и что Вам нужно?
Он мог быть как простым гонцом, в поздний час отправленный со срочным поручением, так и киннским курьером, так и праздным и нетерпеливым дворянином, который решил посмотреть на диковинку в лице семьи Мерры Голдвина первым, чтобы потом сделать на этом себе известность в Перегрине. Смутно припоминая имена и возраст многочисленных отпрысков рода Голдвинов, Алдис могла припомнить нескольких молодых людей подходящий по возрасту молодому человеку, но сама мысль о том, что кто-то из кинесвитов покинул теплый замок ради того, чтобы поглазеть на предполагаемых соперников в лице Виллы и Вигго первым, взволновали женщину не меньше. Как бы нелепо это не звучало, конечно,но учитывая о чем говорил и умалчивал Нито, все могло быть..
Никто не спешил приходить на помощь, явно не заметив приезда гостя или же игнорируя этот факт, так что в конечном итоге гостья Нито Голдвина оставалась один на один с молодым незнакомцем. Вынужденная пауза слегка затянулась и женщина, наконец, решила встать и встала напротив огня, сложив ладони на талии и призывая на помощь все свое самообладание.
- Назовите себя, молодой человек, и возможно я смогу помочь Вам. Или же идите в людскую, думаю там Вам помогут.

+2

5

Стоило признать, что, после нескольких дней, проведенных в одиночестве, человеческое общество вызывало у Лисандра определенного рода внутренний трепет: после произошедшего с ним, каждая персона уже представлялась не тем, кем она выглядела – радушные улыбки, как оказалось, могут скрывать желание ударить в спину, а ясные лица в действительности принадлежат темным фигурам рода людского. Даже десятилетия опыта порой не могут помочь в познании иных личностей – ведь не углядел же он скрытность в поведении Эмберлин, желание младшей сестры сбежать из-под надзора семьи и предать близость их кровных уз, а знакомы они были с первого дня её жизни. Вот и сейчас Лисандр не брался судить о личности женщины, стоящей перед ним – она вполне могла быть кем-угодно, буквально кем-угодно. Нито, признанный едва ли не единственным голосом благоразумия и порядочности в рядах киннского рода, подчас оказывался знакомым с самыми необычными представителями Скайхая, Дальмаса и Ирадийских островов, некоторые из которых не подчинялись букве закона и практиковали техники, чье использование не одобрялось в цивилизованном мире.
– Так всё-таки вы прибыли вместе с ним, – негромко проговорил кинесвит, делая шаг в комнату и продолжая размышлять о человеческой природе. Маловероятно, что его дядя мог путешествовать в компании гувернанток и компаньонок – среди его свиты не было знатных леди, которым могла понадобиться помощь или компания, а семья Мерры, по слухам, происходила из самых низов. Стало быть, в этом доме, помимо слуг, могло находиться только две женщины – жена и дочь, и ни одна из них не могла бы узнать его. Всё-таки прислуга имела обыкновение знать, кому, собственно, прислуживает, а в этой даме не было ни обычного для них раболепства, ни каких-либо признаков узнавания. Возможно, это действительно она… та самая вдова? – Мне нужны сведения, миледи, только и всего. За ними я сюда и направился из светлого Перегрина.
Лисандр продолжал пристально разглядывать её в привычной ему манере: кинесвиты редко удосуживались соблюдать нормы приличия, особенно тогда, когда перед ними – далеко не леди из высшего общества, и каждого из них приучали к мысли «ты в своем праве». Вот и его взгляд скользил от её пышных кудрявых волос цвета вороного крыла до видимых участков кожи, которые были отмечены такими знакомыми ему следами морских поцелуев. Её одежда была простой, но качественно сделанной, не носила этого отпечатка пышного излишества – этим обычно злоупотребляли дочери таннов, пытаясь выделиться таким образом. Нет, эта женщина была другой, даже в том, как она стояла, виднелась та стать, коей не обладали холеные девицы. Чем дольше юноша смотрел на ту, что замерла у огня, тем больше он был уверен: это в самом деле его жена.
– За пределами столицы меня именуют Люсьеном и Сандром, кто-то слышал обо мне в качестве Лиса, но наиболее известен я как Лисандр Голдвин. По крови я – сын Линда Голдвина, десятого этого имени, племянник Его Светлости Нито… и Мерры, – последнее слово прозвучало особенно мягко, сорвалось с губ почти шепотом, и кинесвит выжидающе взглянул на гостью этого дома, ожидая её реакции.

+2

6

У юноши был на редкость странный взгляд - по крайней мере, так могла судить Алдис, изучая его лицо из своего угла комнаты в танцующем свете пламени. Стоявший перед ней молодой человек был  еще не был лишен юношеской нескладности, но видимо годы его были таковыми, что эти нелестные для каждого мальчика черты стали постепенно сглаживаться взрослением и в конечном итоге он стал приобретать черты мужественности. Это выдавала его осанка и то, что, как не странно, он знал что делать со своими руками. Но при этом его взгляд  выдавал его растерянность и взволнованность, которую редко позволяли себе умудренные опытом мужчины, а молодые рыцари не удосуживались уже награждать таковыми незнакомых им женщин, пускай даже они были незнакомками и возможно походили на служанок, больше чем на леди. Впрочем, Алдис не считала себя высокородной дамой, а потому взгляд незнакомца она встретила с гордо вздернутым подбородком. Как жаль, что при ней не было ее постоянного и верного спутника - кинжала, который был так кстати на темных аллеях Рейвенвуда и на песчаных отмелях,которые порой были небезопасны днем. С оружием встретить Голдвинов ей было бы спокойнее, как и их прихвостней, что могли бы попытать счастья и избавиться от нежеланных претендентов на трон. Но Нито уговорил свою невестку быть благоразумной и не выдавать своего волнения ношением оружия, которое могло бы еще и выдать то, что мистрисс Голдвин решительно не доверяла новой родне и столице.
Впрочем, кинжал бы и не понадобился когда молодой человек голос, не лишенным достоинства, назвал свое имя и сердце Алдис пропустило удар. Юный кинесвит? За каким чёртом этот высокородный мальчишка явился сюда? Женщина нахмурилась и сложила руки на груди, несколько озадаченная таким поведением молодого Лисандра. Уж скорее его старших братьев северянка ждала на пороге этого дома, чем самого младшего.
- Алдис Голдвин в таком случае, жена Мерры Голдвина, мать его детей и дочь Эйрика Серого из Рейвенвуда. Впрочем, полагаю, что Вы это и так хорошо знаете, кинесвит, иначе бы не примчались бы в такую глушь в столь позднее время, - смерив новоявленного кинесвита и сына Линда Голдвина бесстрашным взглядом, женщина осталась стоять там, где стояла.
Сведенья, будь они не ладны! Так значит Мерра не лгал много лет назад, когда говорил о своей семье, а Нито был слишком деликатен, чтобы не поверить словам почившего брата.ч то узнай они об Алдис и детях, то не слетелись как хищники на свежую кровь. И навряд ли бы намерения их были бы сердечными. Червь сомнения, что точил ее уверенность в верности принятого решения ехать с братом своего супруга в Перегрин, вновь принялся за работу - как и подозрительность дочери старого корабела. А следовательно минута любезности могла быть официально считаться исчерпанной.
- Итак, что Вам нужно? Спрашивайте  и возможно я отвечу.

+2

7

Всё же его предположения оправдались – эта женщина и в самом деле была женой пропавшего кинесвита Мерры. Насколько сам юноша мог судить, исчезновения его родственников были чем-то обыденным, да и редко кто из северян, даже горных, не терял своих родных в море. Только вот почему его дядю считали и считают особенным, почему иные придворные произносят его имя с благоговением, словно бы он был героем неких сказаний, а их на удивление не было? Голдвины, рожденные в сердце великого леса, смотрящие в сторону виднеющихся вдали гор крайне редко выбирали путь отличный от воителя или придворного и ещё реже приходили к морю, а Мерра словно дышал им, если верить рассказам тем, кто его знал. Впервые он попал на побережье ещё ребенком, когда его кинн-отец совершал объезд своих владений и выслушивал просьбы вассалов. «Попал и пропал, будь то море неладно», – скажут те, кто винит именно эту увлеченность кораблями и водными просторами в том, что она забрала у киннерита его родную кровь. Не женщин обвиняют в этом, не воспитание и не самого кинесвита, а море. Дети лесов и равнин порой настолько боятся неизведанного, что это отравляет их жизнь и разум. Сам Лисандр не мог не ощущать родство с человеком, которого даже не знал: порой он подолгу смотрел на портрет молодого мужчины в династийном зале, вглядывался в эти острые черты, отмечая сходство с другой небезызвестной представительницей рода Голдвинов. Если от кого Мерре и достались эти волосы цвета вороного крыла, пронзительный взгляд, так точно переданный художником на холсте, и острые скулы, так это от неё – Юты, дочери простого лекаря, которая таинственным образом очаровала наследника северной короны и женила на себе, в последствии прозванной Черной Ведьмой. Лису порой было ужасно жаль, что она умерла задолго до его рождения, ведь ему всё казалось, что это злые языки приписывали ей дурные качества и мрачный образ, созданный молвой. Женщина, подарившая миру Ульрика Голдвина, вскормившая и воспитавшая его, просто не могла быть плохой. Возможно, думать так с его стороны было крайне наивно, но он сердцем чувствовал – так оно и было.
– Да, – это простое слово неожиданно тяжело далось кинесвиту, вынуждая кашлянуть несколько раз, дабы прочистить горло. – Его Высочество ни разу не упоминал о вашем существовании, пока эта весть не просочилась в стены киннского замка иным путем. Мне даже неизвестно каким именно – в один день все просто начали говорить об этом, а Нито… ему пришлось объяснить нам причину, по которой вы были вынуждены скрываться. Он говорил, что Мерра хотел этого для своей семьи, хотел, чтобы вы жили просто, но я не понимаю, что такого ужасного в жизни при дворце – она ведь в любом случае должна быть комфортнее, чем та, что у вас была… где? Кажется, дядя говорил о Рейвенвуде. Я сам никогда там не был, но слышал, что местечко довольно мрачное, – постепенно, с каждым произнесенным словом, некая хмурая маска, возникшая во время размышления о фамильном прошлой, будто бы спадала с его лица, являя миру того, в сущности, ещё мальчика, который он являлся. – Мерра. Каким он был? Мне всегда хотелось знать. Каким он был… настоящим? – то ли это пламя камина отражалось в его глазах, то ли он в самом деле загорелся изнутри духовным огнем. – Никто ведь не мог знать его лучше вас. Даже Нито, хотя они, знаю, были довольно близки, – на самом деле, ему хотелось узнать не только об этом, а вообще обо всем – о Рейвенвуде, о своих кузенах и многом другом.

+3

8

Слова замерли на кончике языка и так и не сорвались. Мистрисс Голдвин не верила тому, что слышала и потому непонимающе посмотрела на светловолосого юношу, стоявшего перед ней. Не таких вопросом ожидала вдова от второго члена киннской семьи - к огромному своему удивлению, которое давало пищу для подозрений. Она прекрасно осознавала куда ехала, куда везла своих детей и возможно в значительной мере сгущала краски после немногочисленных, но очень метких определений, которыми покойный муж характеризовал свою семьи. Стервятники, лжецы, развратники, святоши, стая волков - какими только словами порой не награждал из кинесвит, в сердце которого билось море, но наиболее всего его вдове запомнилось то, которое он повторял с особой горечью. Дурные люди. И при этом такая глубокая печаль ложилась на его лицо, что сейчас, при взгляде на золотоволосого юношу, от которого Алдис ждала первых настоящих обвинений в незаконности ее притязаний на имя Голдвинов для своих детей, она начинала сомневаться. Та простота и чистота с которой говорил юный Голдвин не укладывалась в ту картину, что рисовал Мерра - и потому его жена на несколько мгновений оказалась в замешательстве.
- А молодой кинесвит никогда не задавал себе вопроса отчего его дядя бежал и к чему не возвращался больше? - голос Алдис немного смягчился, но нее ее взгляд, все еще холодный и колючий.
- Я не знаю, что гнало Вашего дядю прочь из дворца и никогда не спрашивала его об этом, но мне кажется, что он обрел счастье в конце концов. А значит в Перегрине его не было. Но было в том самом мрачном местечке, как Вы изволили выразиться, откуда я родом, но где возможно вдохнуть полной грудью. Мерре.. моему мужу этого не удавалось сделать во дворце и он всегда благодарил богов за то, что он смог найти выход из этой золотой клетки. Впрочем, как я понимаю, не для всех она такая.
Еще было слишком рано называть этого мальчика мерзавцем: Алдис была немного сбита с толку его непосредственностью и мягкостью, но выработанный за годы ее длинной жизни инстинкт самосохранения твердил ей, что возможно в Лисандре не таилось опасность, но это не было поводом прощать одним махом всех Голдвинов разом. Поживем - увидим, как говорила ее сестра.
- Он любил море, Ваш дядя. Любил его свободу, преклонялся перед его мощью, восхищался мужчинами и женщинами, что жили рядом с ним и покоряли его. Его манили земли вне севера и народы, что жили за ним, Мерру очаровывали звёзды в ночном небе и движение светил, которые могли предсказать погоду и указать курс. А еще он любил меня и наших детей, хотя ему не довелось взять на руки своего сына. Но я каждый день молю благих богов, чтобы мой муж наблюдал за нами оберегал нас. Таким был Ваш дядя, кинесвит Лисандр. Таким он будет всегда для меня.

+2

9

Слова, срывающиеся с губ вдовы кинесвита Мерры, находили отклик в самом сердце его племянника, задевали те струны души, о существовании которых он мог только догадываться. История о человеке, который добровольно отказался от роскоши киннского дворца, предпочтя ей бедность и простоту северного портового города, неожиданно оказалась пугающе близкой. Насколько же нужно было ненавидеть общество, в котором родился и вырос, чтобы отдать свою жизнь морозному эрлингу - с одной стороны к нему подступало море, таящее невероятные опасности, а с другой на него наседали проклятые твари, вынуждающие даже детей учиться защищать себя с малых лет - и не разочароваться в своем решении, и направиться в самое сердце шторма, чтобы хотя бы попытаться сделать шаг по направлению к новому миру. Было бы ужасно однажды понять, став совсем взрослым или даже старым, что ты просто побоялся ухватиться за ускользающий хвост удачи, выбрав вместо неё мертвые камни привычных мест. Было бы кошмарно обернуться назад, взглянуть на прошлое и осознать, что ты упустил самый главный шанс, манящий своей свободой. Если же Мерра действительно нашел свой конец в дальних водах, то он хотя бы погиб храбрым мореплавателем, бросившим вызов всему миру и оставшимся легендой, ведь даже спустя двадцать два года о нем продолжают говорить. Радамир Голдвин тоже ушел из жизни на втором десятке лет, но кто сейчас вспомнит хотя бы его имя, не говоря уже о том человеке, которым он был при жизни? Его вдова не вспоминала своего супруга, его сын не знал своего отца и не хотел знать. Есть только портрет и строчка в семейной хронике, а у Мерры - наследие.
- Возможно, ему было просто… тесно? - как птицам тесно в их клетках, хоть из дерева, хоть из золота. - Этот титул… он ограничивает каждого из нас, - или даже не само название «кинесвит», а те обязательства, которые оно накладывает на человека, заставляя того склоняться к земле, а не стремиться к небу. - Месяц назад моя сестра исчезла в море, - он даже не сразу осознал, что сказал это вслух, правда выскользнула наружу, всё это время заставляя сгорать его изнутри. - Наверное, я не должен говорить об этом с вами, но вы ведь… понимаете, верно? - столько пауз, столько пустоты внутри, которую нужно заполнить. - Ей тоже придумали «легенду», как и Мерре, чтобы оправдать их желание уйти из-под крыши белого замка. Мы правда думали, что её похитили. Я так думал! - обида на сбежавшую кинесвиту делала его слегка истеричным. - Только вот она ушла добровольно. Я получил всего одну записку от неё - в начале сентября, и больше ничего. Мне кажется, я больше её не увижу, Эмберлин, - но она была жива, по крайней мере сейчас, и иногда это простое знание было всем, что нужно человеку, чтобы не сойти с ума. - Это что-то в их крови, что-то, что забирает их у нас. Почему мне не душно здесь, - душно, - и не хочется сбежать на край света? - хочется. - Миледи, вскоре вы сами увидите Перегрин. Кто знает, быть может, вам он не покажется таким ужасным, как им? - юноша едва ли держал себя в руках, находясь под влиянием момента, и говорил урывками, первое, что придет в голову; дед Адимир бы не одобрил такого поведения, но Лис всегда был слишком впечатлительным, вот и сейчас он проявлял себя с этой стороны, подтверждая чьи-то слова о том, что разведчиком ему не быть.

+1

10

Алдис чуть склонила голову набок и взгляд ее немного смягчился,как и сердце. Возможно ли было забыть все предубеждения, которые вложил в ее сердце и мысли покойны супруг, чтобы принять Голдвинов за обычных людей и не видеть в каждом угрозу ей, Вигго и Вилле? Ведь Нито же она доверяла - и брюнетка не могла не согласиться, что Лисандр был достаточно искренен. По крайне мере так ей казалось, а если женщина и ошибалась, то значит перед нею стоял самый искусный лгут, не имевший понятия о чести и сердца. Врядли ведь такое было возможно, особенно в столь юном возрасте - быть настолько испорченным и госпожа Голдвин заставила себя быть менее резкой с юношей.
- Мне жаль, правда, что Вы расстались с Вашей сестрой,- произнесла после короткой паузы вдова и между ними повисла короткая пауза, которую молодой кинесвит тут же заполнил сбивчивыми речами.
- Я..я не знаю, кинесвит. Я выросла в другом месте, в других условиях, меня окружали совершенно не похожие на Вас или Ваше окружение люди, а потому  я могу знать, что влечет таких, как Ваш дядя или.. Вашу сестру прочь из замка, где все создано для того, чтобы воплощать в жизнь их самые смелые желания. Может быть это просто в крови или же это часть какой-то магии, которая раз в поколение зовет их к морю, - и заметив искру удивления в глазах Голвдвина, Алдис поспешила объясняться, тут же пеняя себя за то, что мальчик заставлял ее становиться простодушнее.
- Так говорят в моих землях. Что раз в поколение духи моря призывают к себе кого-то из семей, что живут у моря, как давнюю дань, общение, данное за сохранность и благополучный исход путешествия. Их забирают селки, духи, что живут в море и скалах. Так мы сохраняя нашу морскую удачу и кажется мой муж и Ваш дядя исполнил этот договор, - печально улыбнулась вдова и пожала плечами под простым шерстяным платьем.
Ребенком она верила в то, что залог успеха многих родов на море-это эта давняя дань божествам моря и древним духам; что печальные селки из сказок этот те души, что отданы на откуп за безопасное море и счастливое возвращение - один в каждое поколение, но став старше Алдис выбросила из головы такие нелепицы. Впрочем, потеряв Мерру в море, его жена все чаще против воли вспоминала эту сказку и теперь, ловя грусть и разочарование во взгляде племянника мужа, госпожа Голдвин задавалась вопросом насколько же древние побасенки могли бы быть правдивы в их краях.
- Не обижайтесь, кинесвит, но для меня Перегрин всегда был и будет золотой клеткой,которая удерживает от счастья и свободы. Будь оно достаточно хорошо для всех, мой муж не бежал бы так отчаянно подальше от его стен и не искал бы иной судьбы. Но не переживайте, я не намерена считать всех там живущих глупцами или лицемерами - просто мы разные, вот и все, и я не тешу себя надеждой понравиться его обитателям. По крайней мере против их воли и воли моего сердца..

Отредактировано Aldis Goldwine (2017-11-06 11:39:27)

+1

11

«Может быть, это просто в крови или же это часть какой-то магии, которая раз в поколение зовет их», - простые слова тяжестью опускались на сердце, опутывали его своим смыслом, расходясь по озеру памяти словно круги, оставленные на воде неосторожно брошенным камнем. Может быть, это просто в крови. Может быть, в их жизнях просто была высшая цель, несоизмеримая с роскошью и пороками дворцов сильных мира сего. Не покрывает ведь золотая поволока острые взоры моряков - сталь их взглядов пронзает любое марево, рожденное звонкими монетами и шелковыми подушками. Даже если ради платы выходишь в море, то не остаешься на суше. Даже если судьба вынудила ступить на берег, сердце неизменно выведет к воде - если не жить в ней, то хотя бы в ней умереть. Что именно позвало к себе Эмберлин, было ли это тем самым, что десятилетия назад якорем притянуло к себе Мерру? Почему именно их? Почему фортуна дала им смысл, но не дала его Лисандру? Горечь наполняет легкие вместо воздуха, горечь их и покидает, когда он судорожно выдыхает, пытаясь восстановить равновесие. Кинесвит всегда находился на грани, всегда делал всё с акцентом на слишком - слишком рьяно, слишком бессмысленно. Куда ведет его дорога и есть ли она вообще? «Рожденные ночью дневного света не видят», - эхом звучит в голове чужой голос, натягивает поводок, ослабленный давным-давно да так, что хочется рычать от бессилия. Ты - зверь, Лисандр Голдвин, пусть и силишься доказать обратное. Какой смысл может быть у животного, пробирающегося сквозь бурелом? Не сыщешь его, как ни старайся. Вот и не пытайся, вот и смирись. «Не хочу», - беззвучно размыкаются губы.
- Не хочу, - пауза, сопровождающаяся прерывистым вдохом, - оправдывать родной город, - не это ли ты делал всю свою жизнь, не это ли ты пытался сделать в разговоре ранее? - Вольным птицам здесь не место, и вам придется постараться, чтобы не угодить в чьи-то охотничьи силки, раз уж судьба ведет вас именно в холодное сердце этого киннерита, - голос неожиданно становится жестче, сам кинесвит будто бы и выглядит старше, очарование юности осыпается с лица, приобретшего очертания его предков - людей жестоких, беспринципных, однажды покоривших себе целый материк. - Каковы мои кузены? Достаточно ли они сильны, чтобы не сломаться? - и любой ребенок золотого имени однажды находит себя пораженным болезнью, для каждого развившейся по-своему - для этого она играла контрастными красками, заставляла меняться, перетекать из одного образа в другой. - Вы мне кажетесь сильной, леди Алдис, - пусть и несколько странная, улыбка вновь возвращает некий свет его глазам, прогоняя холод, клубившийся там последние минуты. - Наших женщин не учат быть сильными, и в этом я нахожу большую глупость. Вам не кажется, что детей следует растить с пониманием того, что они равны в своих правах и стоят ничуть не меньше из-за того, что их чресла устроены иначе? - разговор, верно, заходил в совсем странное русло и следовало направить его в ином направлении, но слова уже были произнесены, будто бы повиснув в воздухе. - Прошу прощения, иногда я не вполне себя контролирую.

+1

12

Естественно, что будучи кинесвитом, Лисандр предостерегал ее о том, что ждало семейство Голдвинов в столице и Алдис не нуждалась в напоминании, что они ехали в волчье логово. Слова Мерры о том каковой была его семья и его родной город бились в мыслях с каждым днем все громче и казалось что еще немного, и почивший в море кинесвит вот-вот да и явиться во плоти на широкой дороге, чтобы остановить своего неразумного родственника и свою жену от совершения опрометчивого поступка. И такие предостережения, срывающиеся с губ молодого Голдвина, сомнения в верности оценке опасности холодности приема не оставляли. Вот только становилось ли от этого ей проще воспринимать реальность такой, какой она была и перестать строить надежды? Пожалуй нет -  как и всякое предостережение, касавшееся Виллы и Вигго, они встревожили их мать, заставляя нервничать.
И его следующий вопрос не оставил камня на камне от призрачного спокойствия вдовы Голдвин.
- А все так скверно, кинесвит? Если Вы приехали предупредить нас, то не стоило труда, потому как я знаю куда везу своих детей. Если так, то говорите и не ждите удобного момента. А что же касается Вашего вопроса, то поверьте, что они не отличаются нежность, как дети благородных семейства, так как видели жизнь такой какой она есть на самом деле со всеми ее изъянами и благодатями. Впрочем, не стану лгать - лишь время покажет на что они способны и пошли ли им в прок мои уроки, - с поблажкой в голосе произнесла Алдис, немного убавляя свой воинственный тон.
Пускай этот златокудрый юноша и умел расположить к себе, но дитя севера отчетливо чуяла опасность когда говорили или судили о сыне и дочери, а потому мотивы, которые двигали Лисандром задавать подобные вопросы, так или иначе , но вызывали в госпоже Голдвин затаённые подозрения и заставляли ощетиниваться. Впрочем, молодой человек был прав в том что касалось двора и столицы - с ее воинственностью Алдис придется там туго, а она ехала уберечь детей от династических склок и позволить им освободиться от нависшего проклятья короны. а значит нужно приспосабливаться ..
- Бросьте, Вы говорите как любой молодой человек в Вашем возрасте, разв что я мало знаю кинесвитов, чтобы судить о всех, - ухмыльнулась брюнетка и положила мятущиеся руки на спинку кресла.
- Вы говорите то, что Вас сейчас больше всего тревожит и позвольте мне предположить, что не всегда Вы сами способны быть таким уж сдержанным и осторожным. Или же это все воспоминания о моем муже побудили Вас стать таким словоохотливым с незнакомкой? Впрочем, так или иначе, но милорд Нито втолковывает мне всю нашу дорогу, что мы - семья. Так что раз так, то я не вижу ничего дурного в откровенности между членами семьи ибо я ненавижу притворство, - с неожиданным отвращением добавила женщина и поморщилась, признаваясь самой себе что именно притворство и ждало ее в Перегрине с его слащавыми неискренними улыбками и заверениями в искренности  в роли простой дурочки, которую все от нее ожидали.

0


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Сегодня в наших сердцах » что же ты забыла в волчьем лесу?


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC