Virizan: Realm of Legends

Объявление

EgbertJulianLevanaPhilomena
31/12 Встречаем желтую земляную свинку соответствующим нарядом. Новый дизайн к праздникам! Всех виризанцев С Новым Годом и Рождеством!
25/12 Кто-то уже празднует Рождество, а мы готовимся к Новому году. Спешите поучаствовать в праздничном флешмобе, потянуть фант в новогодней лотерее от Богов и, конечно же, принять участие в ежегодной премии Virizan Awards. Также напоминаем, что все квесты запущены, очередность стартует завтра!
01/12 Winter is here! Доставайте свои шубы, меховые шапки и валенки - у нас холодно. Очень холодно. И, как всегда, начинаем новый сезон с леденящего душу дизайна. Впереди зимние квесты, готовьтесь!
29/10 Виризан объявляет неделю празднования Хеллоуина, в связи с чем открывает флешмоб со сказочной тематикой - не пропустите наш маскарад!
12/10 Подведены итоги празднования первой годовщины проекта - поздравляем победителей и вручаем им и всем участникам заслуженные призы!
01/10 Завершен первый этап Anniversery Contest, но праздник не заканчивается - впереди второй и последний этап юбилейной серии конкурсов!
23/09 Happy Birthday to you! Happy Birthday, Mr. Virizan! Форуму исполняется год! Тягаем за уши именинника, несем подарки и шумно-весело-задорно празднуем день рождения. Ах да, куда же без новых одежд для родного проекта: надеемся, вам придутся по вкусу кофейно-осенние тона. Не ходите по другим форумам, ведь наш праздник только начинается!
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
▪ магия ▪ фэнтези ▪ приключения ▪ средневековье ▪
▪ nc-17 ▪ эпизоды ▪ мастеринг смешанный ▪

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Сегодня в наших сердцах » Полнится ядом людская молва


Полнится ядом людская молва

Сообщений 1 страница 8 из 8

1


Полнится ядом людская молва
WALK THE LINE AND PAY THE PRICE A POUND OF FLESH FOR PARADISE WEAR THE WOUNDS OF YOUR DEMISE
https://i.imgur.com/Shjo8bF.gif https://i.imgur.com/EObLX5M.gif
24 ЯНВАРЯ. ПОЛДЕНЬ ● ПОРТ, ЛОД, ДАЛЬМАС
Amaryll Bryce, Ida, Garrett, Game Master

◈ ◈ ◈
[indent] Почетная скайхайская делегация, прибывшая в южное королевство несколько месяцев назад, стремится вернуться домой. Заранее был определен день, когда в порт города Лод прибудет корабль, который вернет лордов и леди в северный киннерит, но, оказавшись в Лоде за день отправления в Трамур, скайхайцы обнаружили, что их судно так и не прибыло. Сезон штормов, - сочувственно говорили местные, - многие корабли, если не гибнут в море, то сбиваются с курса. Всё было идеально рассчитано: они всходят на борт в самый благоприятный период для зимних путешествий, когда море наиболее спокойно, только... до этого оно бушевало. Что же делать: искать новый корабль и плыть сейчас или отложить возвращение домой до весны? Так можно никогда не вернуться, а тут и судно нашлось, чей капитан любезно предложил свои услуги за кругленькую сумму. Да и чего бояться штормов, если сам капитан готов и не на такие авантюры...
◈ ◈ ◈
[indent] На отпись дается четыре дня — максимальный срок.

+5

2

bare the truth when
the storm comes through

http://s7.uploads.ru/MtEub.png
— with hell or high tides

Привычный каждому моряку и жителю портового города шум гавани, подобной той, где разворачивалось действие не самых радостных событий этого полудня, в миг оборвался, когда со стороны корабля "Вестник Рассвета" послышался истошный женский крик. "Убили!", - кричала сестра капитана, выбежав на палубу, а после и портовый причал. "Где ты, проклятая сука?!" Слезы застилали её глаза, но это не помешало девушке кинутся в толпу людей в поисках той... что убила её брата? Выкрикивая проклятья она повисла на руках у старпома, перехватившего яростную рыжую бестию за талию. Образовавшаяся тишина тут же превратилась в хаотический гвалт. За несколько мгновений удалось выяснить, что предполагаемой убийцей была молодая девушка, блондинка, которую ранее никто из членов команды Мигеля Карраско не видел. Она зашла с капитаном в его каюту, но вышла, или скорее стремительно выбежала, одна - за минуту до того, как туда зашла сама Лита.

if we want a martyr
we'll come and find you

http://s9.uploads.ru/FX1MK.png
— you're dead in the water

Одновременно с тем, как Лита Карраско оказалась на причале, чуть дальше, но там же, в толпе, в Амарилль Брайс врезалась девушка, похожая на неё не только цветом волос, но и стилем одежды. "Простите", - пробормотала она извинения, всовывая в руки ирадийки какой-то закупоренный флакон. "Подержите секунду, я сейчас его заберу". Сразу же после этого девушка сорвалась с места и скрылась за спинами людей. Она так неистово всех рассталкивала, пробираясь к Амарилль, что в толпе образовался некий просвет, ставящий Брайс и Карраско на одну линию. "Ты!", - внезапно воскликнула последняя, когда взгляд той замер на Маре. "Это она убила Мигеля! Держите её!" В лучах зимнего солнца флакон в её руках отблескивал ядовитой зеленью.

+4

3

Напряжение было столь велико, что все вовлечённые в эту непростую ситуацию, должно быть, ощущали себя погружёнными в какую-то быстро застывающую кулинарную массу — или глину в руках мастера, который пока ещё не знал, что он станет из неё изготавливать.
    Не отрывая взгляда от стола, Амарилль обошла своего товарища и остановилась возле него, обмозговывая всё это дело. Вне всякого сомнения — это был самый что ни на есть решающий момент, когда медлить было уже нельзя. Но она, конечно, могла ошибаться, а потому не спешила открывать рот и что-либо говорить. Вместо этого островитянка нагнулась, склоняясь к столу через правое плечо темноволосого юноши и пристально взглянула на мужчину, находящегося по другую сторону от них. С виду он находился в таком положении, что казалось: он либо подорвётся на ноги и побежит, либо вытащит из ножен кинжал и набросится на них. Но он не сделал ни того ни другого, а просто мимолётно посмотрел голубоглазой девушке в ответ, будто бы отметив её интерес к себе, но не став заострять на этом своего внимания. Тогда-то Амарилль и поняла, что хорохорился он этим утром зазря и что битва, можно считать, уже была им проиграна.
    — Прикончи его, — полутихим тоном шепнула островитянка своему товарищу, используя понятный для них обоих ирадийский язык, и выровнялась.
    Её глаза были прикованы к рукам юноши.
    Вокруг вдруг стало очень тихо — можно было расслышать, как снаружи гуляет ветер. «Теперь — всё или ничего», — подумала Амарилль, затаив дыхание. Выбор был, конечно, не за ней, а за парнем, но прямо сейчас ей казалось, что они мыслят в одном направлении. И она не ошиблась: минуту спустя он выбросил две — из оставшихся трёх — карты на стол и откинулся на спинку стула, победно расслабляясь и улыбаясь закрытым ртом.
    Тишину смыло так, как порой неожиданная волна уносит за собой хлипкую лодочку. Кто-то заголосил, не скрывая своих эмоций, несколько девушек захлопало в ладоши. Даже те, кто изображал свою незаинтересованность — а было таковых совсем немного, — и то что-то забурчали себе под нос, не оставшись в стороне от происходящего. Сама же Амарилль одобрительно хлопнула победившего юношу по плечу и отодвинулась к своему столу, за которым прежде сидела.
    Так обычный паренёк — семнадцатилетний Джиано, гордый носитель смешанных кровей и подмастерье плотника с «Морского конька» — урвал победу над самозваным мастером-картёжником из лодской портовой таверны «Весёлая куропатка».
    «Великолепная победа, мой друг», — мысленно сказала ему Амарилль, когда их взгляды вновь пересеклись. Действительно, это был очень долгий и сложный бой, длившийся ещё со вчерашнего дня. Помнится, накануне ничего не предвещало, что обыкновенный ужин в таверне превратится во что-либо подобное. Во-первых, островитянка не ожидала, что кто-то из команды её корабля заглянет в ту же таверну, что и она. Во-вторых, раньше она и не подумала бы, что подмастерье плотника соберётся пойти куда-то в одиночку, так как мужская половина их экипажа обычно набрасывалась на побережье группами. И, в-третьих, когда она предложила ему присесть за свой стол, то даже и не подозревала, что уже через полчаса Джиано ввяжется в картёжную игру, в которой одолеет одного противника за другим. Этот так называемый «мастер-картёжник» тоже был среди них — и, надо сказать, Амарилль ещё не встречала людей, которые так не умели бы проигрывать. Сколько раз он продул вчера её товарищу? Островитянка и не знала. Кажись, они всё ещё играли, когда она ложилась спать на втором этаже «Куропатки».
    А этим утром этот же «мастер» добился от Джиано согласия на самую-самую последнюю игру, в которой, по-видимому, намеревался отыграться за весь предыдущий вечер и ночь. Но не тут-то было.
    Поистине — каждый человек это настоящая загадка для своих окружающих. Порой можно прожить с кем-то всю жизнь и не узнать его как следует; так чего удивляться, что в людях, которых она знала не так уж близко, открывались такие неожиданные таланты?
    Пока толпа, окружавшая стол, за которым играли в карты, расходилась по своим местам, Амарилль  вылила остатки грушевого сидра себе в кружку и выпила его несколькими глотками. Как говорится — с утра выпил, весь день свободен, — но в случае с островитянкой это было не так. Невзирая на то, что у неё пока ещё было немного свободного времени в виду того, что «Морской конёк» в ближайшие несколько часов никуда уплывать не собирался, девушка, тем не менее, собиралась вернуться на корабль. Дел у неё было невпроворот — так почему бы не начать сейчас, а не дожидаться, когда одни обязанности навалятся на другие?
    Подобрав со спинки стула свой длинный тёмный плащ, подбитый мехом и похожий на накидку с капюшоном, Амарилль набросила его себе на плечи, передала несколько монет подавальщице и собралась на выход. Джиано, отвязавшись от людей, не желающих расставаться с ним так быстро, поравнялся с ней возле дверей, и на улицу они вышли уже вместе. Мазнув на прощание взглядом по вывеске заведения, владелица «Морского конька» двинулась вперёд по набережной, с каждым шагом всё больше погружаясь в ту самую пресловутую портовую атмосферу, что в принципе должна быть привычной для любого моряка, но… Каждый город — это как отдельная личность, и двух одинаковых среди них не сыщешь. Лод был городом большим, а потому и его портовый район был местом людным и шумным, а Амарилль, как правило, приветствовала подобные вещи только в более тёмное время суток. «Сейчас бы выпить чего-нибудь тёплого, — думала она, — прилечь на свою койку да почитать что-нибудь». Каюта у неё была отнюдь не такая просторная, как та же комната в «Весёлой куропатке», но дом есть дом, и его любят вовсе не за метры или прочие не столь уж существенные штуки.
    Темп ходьбы у них с Джиано был достаточно бодрым, так что вскоре таверна, из которой они вышли, скрылась из виду, но зато стало заметным нечто другое. Среди кораблей, вставших на якорь, можно было разглядеть «Морского конька» — красавца, которого Амарилль не спутала бы ни с каким другим парусником, даже несмотря на расстояние, которое их разделяло. Большинство команды, должно быть, уже вернулось на корабль, но главным там сейчас был старпом, так как капитан отправился на встречу с достаточно влиятельным купцом и раньше, чем наступит вечер, вернуться не предполагал. Это было ещё одной причиной, по которой островитянка хотела вернуться на палубу «Морского конька» — когда на нём не находилось ни одного представителя её семьи, Амарилль казалось, будто корабль брошен и с ним может приключиться что-то такое. Это было неправильным и не совсем разумным, но девушка так дорожила наследством, преждевременно полученным от своего отца, что ничего не могла с собой поделать.
    Отвлёкшись от созерцания стоящего вдалеке корабля, Амарилль ввязалась в разговор со своим товарищем, и несколько минут они шли, беседуя — кто бы мог подумать? — о мазях для рук. Как человек, большинство времени работающий с деревом, подмастерье был невольным обладетелем множества царапин и мозолей, которые иной раз мешали ему трудиться как следует. Островитянка подозревала, что при других обстоятельствах парень вряд ли завёл бы об этом разговор, но в целом была довольна, что он состоялся, так как её желание — как судового врача, так и владельца корабля — заключалось в том, чтобы команда могла функционировать как можно эффективнее, чего можно было добиться в том числе и внесением удобств даже в какие-то мелкие бытовые вопросы.
    — Как только вернёмся на корабль, — подводя итог их беседе, сказала Амарилль, — я приготовлю тебе мазь. Так что заходи ко мне перед ночной вахтой.
    Они переглянулись; Джиано кивнул, и островитянка опустила взгляд на землю — но ненадолго. Их с подмастерьем разговор едва завершился, как вынырнувшая из толпы подобно резвым дельфинам девушка — к слову, совсем незнакомая для Амарилль, — вынудила её приостановиться.
    — Что? — только и сумела выдавить сквозь губы островитянка, выслушав беглые извинения и просьбу придержать какую-то вещицу.
Всё это произошло настолько быстро и неожиданно, что разнежившаяся после ночёвки и отдыха в таверне девушка даже не успела на это отреагировать. По большому счёту ей нужно было ухватиться за незнакомку и — это уже без сомнения — втюхнуть ей обратно эту вещицу, которая на деле оказалась каким-то флаконом, но Амарилль просто застыла на месте, с непониманием глядя то на рослого смуглого Джиано, который смотрел на неё в ответ с тем же выражением, то на предмет в своей руке.
    Следующим событием, разразившимся подобно грому среди ясного неба, был яростный женский выкрик, обескураживший островитянку не менее, чем то, что случилось несколькими секундами ранее. Естественным образом она тут же обернулась в сторону кричащей и упёрлась в неё взглядом, на первых парах не понимая ничего из того, что происходило. Какой нормальный человек, не будучи агрессивным по своей природе, сможет должным образом ответить, когда на него налетает такой злой коршун в человеческом обличье?
    — Мигеля? —  громким тоном повторила Амарилль, не пытаясь ни подавить, ни скрыть своего смятения.
    Абсурдность заявления незнакомой женщины помешала ей воспринять всё сказанное с полной серьёзностью, а потому слова об убийстве сперва пронеслись мимо ушей островитянки, навестив её сознание с некоторым опозданием. В первую очередь она почему-то подумала про картёжника из таверны. Может, его звали Мигель, и это какие-то его козни — что-то вроде мести или попытки вернуть то, что он проиграл? Но причём тогда здесь она? Ведь проигрался-то он её спутнику...
    Как бы там ни было, но женщина не просто сыпалась оскорблениями; её действия могли повлечь за собой опасные последствия. Амарилль, неведомо почему, но не выбросила флакон, а лишь сильнее сжала его в руке, другой рукой чуть отведя полу плаща — в случае необходимости она была готова схватиться за свои парные сабли, ножны с которыми висели у неё по бокам.
    Голубые глаза, обыкновенно источающие задор или по крайней мере доброжелательность, на сей раз смотрели с предупредительностью.
    — Да ты никак сошла с ума! — наконец в полной мере ощутив, что это никакие не шутки, крикнула в ответ Амарилль. — Я требую объяснений — прямо сейчас![AVA]http://funkyimg.com/i/2Poqg.png[/AVA]

Отредактировано Amaryll Bryce (2018-12-20 21:37:32)

+4

4

* Mother, I'm Here

Перехватив покрепче лютню, пальцами зажав лады, Гарретт провел по тонким и чутким струнам, музыкальный инструмент отозвался неспешно-легким переливом в руках мастера (а сам бард считал себя самым, что ни на есть, мастером и никак иначе, пусть в нем и говорила, возможно, гордыня), позволяя первым из толпы шугануться и отступить на шаг. У людей всегда так, первая реакция на музыку всегда одинаковая, отойти на несколько шагов назад, ведь привыкли во всем искать подвох, даже в красивых переливах. Но мелодия продолжает звучать и, признаться, мелодия эта до дикой рези в глазах грустная и тоскливая, но ничего нельзя поделать и первые из завсегдаев порта останавливаются, прислушиваясь к этой музыке, образуя небольшой круг вокруг барда, что слабо улыбается, сидя на каких-то ящиках, что никто пока не утягивал. А ему и хорошо, пока не сгонят, а коль сгонят, то переберутся в другое место. Песня не должна стихать ни в коем случае.

И пусть ветра
Обнимут мой парус
Пора домой… Домой.

Легкий ветер приносит с моря запах соли, пота и рыбы, типичные парфюрмные ноты для всякого места корабельной стоянки. Тем более у города вроде Лода. Недавно законченное очередное празднество, принесшее сюда столько веселья и новых лиц, начинало спадать на нет и все, кто приехал сюда ловить удачу или свою новую жизнь, благополучно стремились обратно - домой.

Держись, мой друг,
Путь по небу читая,
Пойдём домой… Домой.

Вперед выступает Рагда, обводя присутствующих маленькой ручкой, она начинает кружиться в небольшом пятачке свободного места в импровизированном танце, состоящем из обычных прыжков вокруг своей оси, в данном случае разбавляемых взмахами руками, обычный голый детский энтузиазм, разбавленный желанием подсобить. Свободного пространства становится больше, остановившиеся посмотреть освобождают место для маленькой танцовщицы, та в свою очередь ощущает, что места становится больше, ее шаги и прыжки становятся более размашистыми.

Горит звезда, она одна нам в помощь…
Мама, я здесь…

К медленному и немного неуклюжему танцу присоединяется Скади, схватившись за руки со своей названной сестрой. Местные слабо лыбаются, смотря на это зрелище, Гарретт же внимательно следит, абсолютно не отвлекаясь на струны, руки прекрасно все помнят и без взгляда, на слепую, набирая грустную мелодия. Бард знает, что среди многих взглядов есть и плохие, те, что могут пожелать причинить вред ребенку просто потому, что просто могут и ни на секунду не забывая возможных исходов.

Я так устал,
Значит, мы ещё живы
И скоро — дом, наш дом…

Рядом сидит Амиль, закутанная в плотную шаль по самое горло, Гарретт еще в самом начале наказ ей сидеть рядом и ничего не делать, ноги девочки беспорядочно стучали до деревянному ящику, на который она взгромоздилась, девочка активно прятала исхудавшее и бледное от пережитой болезни лицо, пряча заодно и подрагивающие руки. Гарретт помнил - дурная болезнь, долгая, от нее слабость во всем теле еще с неделю, а руки и ноги порой отказываются слушаться - настоящая трагедия для того, кого эти руки самые кормят. И хорошо еще, если со временем дрожь пройдет - а если нет? На всю жизнь, такого он своим ученицам не желал, но сейчас, пока не стоило тревожить только что сбросивший с себя груз болезни организм и не обременять девочку работой, пусть даже и такой.

Дай руку мне,
Я тебя не оставлю.
У нас есть дом, наш дом

Первые монеты летят в широкую шляпу, слишком широкую для детских рук, в коих она оказалась по мановению ока. Их самый знакомый способ добыть немного денег. Не такой сложный, чтобы можно было бы как-то заставить дрогнуть симпатию толпы, пел и играл только Гарретт, девочки же, маленькие и оттого для многих кажущихся очень очаровательными, лишь только танцевали, как умели, чем разрозненней и неуклюж был танец, тем он был очаровательней. Они не готовы были еще ни петь, ни играть самостоятельно, по крайне мере бард считал, что девочки еще недостаточно практиковались. Им бы свои личные инструменты, те, к коим рука бы лежала, как в свое время было и с самим Гарреттом. Но чтобы инструменты достать, нужны были деньги, дабы хотя бы купить их, а вот чего-чего, а лишней монетки у барда отродясь не водилось, хотя вроде бы и планировать их бюджет пытался, они все-равно утекали, как вода меж пальцев, словно и толком не успел он ничего сделать. Так и сейчас, их путь лежал на север, Амиль выздоровела и вполне могла вынести неделю на корабле, хотя, наверное, все же под его бдительным присмотром, но приходилось идти на риски. В Лоде им больше не было смысла оставаться, заработать здесь можно было сейчас разве что на проезд, чем и был занят бард, перебирая струны родной лютни.

Горит звезда, она одна нам в помощь…
Мама, я здесь…
*

Лютня утихла, послышалось несколько скудных хлопков, утопших в криках чаек и шуме бьющихся о причал волн. Ну что ж, бурные овации в таких местах редко ожидаемы, зато звон монет в шляпе куда как больше радовали, нежели аплодисменты, да и звучали куда как чаще, работники морских дел всегда такими были, свою любовь к прекрасному не томными восхищениями, но чем-то существеннее определяя. Гарретт поклонился толпе, размашистым жестом, как бы намекая, что пока что музыки не будет, по крайне мере не ближайшее время. Рядом запрыгали девочки, протягивая барду шляпу с заработанным. Бард приложил палец к губам и ссыпал все монеты в свой мешок, считать он их будет позже и уж точно не у всех на виду, а пока что можно было расслабиться. Он уже по перезвону научился определять примерное количество единичного заработка, долгие годы такой же учебы, как и у девочек, не прошли зря. Им хватит на то, чтобы уплыть, по крайне мере договориться с капитаном какого-нибудь судна так точно. А если повезет и еще за пару выступлений они насобирают столько же, то, возможно, удастся выбить и целые каюты.
По крайне мере сейчас Гарретт мог сказать, что все идет достаточно неплохо. Нужно было бы накормить девочек, прежде чем опять браться за лютню и песни, да и самому ему, признаться, хотелось есть.
Но тут резкий окрик, совсем рядом, больше похожий на отчаянный предсмертный стон, заставил содрогнуться наполненный людьми причал. Тут же девочки скользнули ему за спину, привычный жест, каждый раз, когда вокруг становилось шумно и, возможно, опасно, они тут же прятались - первое, чему он их научил. Гарретт на секунду замирает, обычно ссора в большой толпе может создать либо давку, либо, что еще хуже, поножовщину, а там и можно не разобрать откуда тебе может прилететь кулак, кинжал или еще что-нибудь. Кричала, как оказалось, некая женщина, кричала причем на другую, бард чуть напрягся, когда рука ее соскользнула к оружию - вот только этого не хватало в толпе...
Милые дамы, нужна ли вам помощь? — внутренний его голос начал говорить, что лезть сюда плохая идея, но было уже поздно, Гарретт подскочил к источнику шума, ощущая, как старый плащ оттягивают три пары маленьких рук, вцепившихся в него. — Вы были столь громкими что заглушили даже мою песню. — Он слабо улыбнулся, кивнув на лютню в своей руке, мол, вот в чем дело. — Может я чем-то смогу помочь?

+2

5

This wind that blows
Cuts to the bone

http://sh.uploads.ru/t/Z7mNj.png
The hunger grows
We're getting closer and closer

Светловолосая девушка, что провела в каюте капитана несколько минут, уже давно скрылась в толпе. Ноги несли ее вон с причала, где никто не запоминал таких как она. В портовых городах Дальмаса хватало разного народа, жизнь всегда бурлила, так как дел меньше не становилось. Запоминались здесь уж совсем удивительные люди вроде одноглазого эбонитового великана, который грозной горой возвышался даже над самыми здоровыми молодчиками, или же тонкая белокожая ирадийская жрица, чье тело было покрыто причудливыми узорами. Но кто запоминал таких девчонок как та, что скрылась, втолкнувшая Амариль в дело, которое ее совершенно не касалось? Правильно - таких не запоминал никто. И в горе своем разгневанная Лита даже не задумалась о том, похожа ли Амариль на ту, которая так ловко увела ее брата в каюту. Нет, женщина кричала, указывая обветренной рукой в сторону девушки, и команда "Вестника Рассвета" собиралась за ее спиной. Кок на палубе призывал к порядку, напоминая, что негоже заниматься самосудом, что надо позвать городскую стражу. Но его не слушал никто кроме юнги, который сметливо кинулся на поиски защитников порядка в Лоде.

-Убийца! Зачем ты убила моего брата, что он тебе сделал, проклятая?! - никак не успокаивалась Лита, бившаяся в руках старпома. Толпа, привлеченная шумом, с интересом наблюдала за разворачивавшимся перед ними спектаклем. -Поговорить ей понадобилось! Убийца, убийца!- Даже не разобравшись, люди согласно закивали, кто-то из мужчин толкнул Амариль в спину, кто-то крикнул схватить ее, а глаза Литы впились в лицо Гаррета. За ее взглядом проследили и моряки, пытаясь понять, что же увидела женщина.

float:left-Она же говорила, что будет не одна...- только Блгаим было известно, что говорилось на самом деле, а что домыслила себе в эту минуту Лита, но старпом, подхватил ее идею и взревел зычным басом: Братцы, не дайте уйти убийцам! Держите их!
Людям всегда нужно мало для того, чтобы кинуться в бой. Вот и сейчас кто-то из молодых жителей Лода, что днем и ночью околачивался в порту, кинулся к Амариль и Гаррету, желая поймать их обоих. У кого-то особенно ретивого блеснуло в руках оружие, и это могло значить только одно - быть беде.

+2

6

Человек, избравший своей жизнью дорогу, должен быть готов ко всему: неудачам, сложностям, непредвиденным ситуациям, —  и за годы путешествий таковые имели место быть и у Амарилль. Но что делать, когда случается нечто такое, чего ты не смог бы даже вообразить? Островитянка, как человек честный, зачастую мерила всех окружающих по себе, и потому, никогда не став обвинять кого-то в каком-либо преступлении, не имея к этому никаких доказательств, она не могла осознать, как подобному угораздило приключиться с нею. Происходящее на причалах походило на какую-то мрачную постановку, в которую она была невольно затянута. Как же это называлось? Интерактивный театр, кажется, —  ну и словечки напридумывают… Но главным было то, что девушке сложно было поверить в реальность происходящего. Славно было бы сейчас стряхнуть с себя всё это и пойти дальше своим путём, но разве ей кто-то позволит?
    Истеричная рыжеволосая женщина никак не унималась, и что хуже прочего —  толпа в чём-то вторила ей. Нет, конечно же, не все, кто окружал владелицу торгового судна, колышущегося на лёгкой волне не так уж далеко отсюда, были согласны, и многие сомневались, но как это обычно бывает, наибольшую активность демонстрировали как раз те, которые с радостью запрыгнули в сложившуюся ситуацию. Было ли это странным? Отнюдь. Амарилль имела возможность наблюдать, как люди запросто проходили мимо человека, барахтающегося неподалёку от берега и кричащего, что он не умеет плавать, и при этом слетались подобно коршунам на какую-нибудь драку или чтобы поглядеть на ту же партию в азартной игре. Единственным, кто по-настоящему удивил её, был некий музыкант, всё же решившийся вступиться за здравый смысл. Откуда он взялся, островитянка разглядеть не успела, но вот услышать слова сквозь ор рыжеволосой —  вполне. Стоило отдать ему должное за смелость и небезучастие, только могло ли оно возыметь хоть какой-то эффект над сбрендившей особой и соглашающейся с нею толпой? Взгляд Амарилль обогнул его, коснувшись совсем ещё юных девчушек. «Плохо», подумалось Амарилль. Конфликт разворачивался совсем нешуточный, и детям тут было явно не место. Они, должно быть, и сами понимали это, раз пытались оттянуть мужчину с лютней, и он бы поступил мудро, если бы послушался их, но кто в такой ситуации способен мыслить по-настоящему здраво?
    — Да что ты… —  не удержавшись, проговорила негромко сквозь зубы островитянка.
    Вскинув голову, Амарилль быстро оглянулась вокруг, пытаясь высмотреть стражу, которая явно могла решить этот вопрос в считанные секунды, но никого не обнаружила, —  то ли толпа не давала им пройти, то ли их в целом было немного и сейчас они проходились патрулем по другой улице. Так или иначе, но всё клонилось к тому, что голубоглазая девушка должна была решать свои проблемы самостоятельно. Это было бы вполне в её характере —  в одиночку броситься против всех, — но благоразумие не изменило ей на этот раз, и Амарилль вовремя сообразила, что ей необходимо обезопасить себя, пока ещё есть такой шанс.
    Подняв взгляд, она посмотрела в лицо своему спутнику и едва заметно мотнула головой. Джиано, верно истолковав то, что она хотела сказать, кивнул и побрёл сквозь толпу, в силу своего роста без особых затруднений распихав попадавшихся на его пути людей. Хотелось бы Амарилль, чтобы её старший брат был сейчас здесь —  вот он бы разрешил эту ситуацию в два счёта, — но раньше вечера Фарид вряд ли освободится, так что на его помощь пока что нельзя было рассчитывать. Но в команду корабля входило немало профессиональных воинов, нанятых для охраны судна как от всяческих разбойников, так и от тварей, обитавших в буйных морских водах. Станут ли они ожидать, пока владелицу корабля, заключившую с ними соглашение, будет шпынять наспех собравшаяся толпа?
    Тем временем всё шло закономерным путём, и ситуация продолжила накаляться. Кто-то даже, попытавшись схватить Амарилль, ненароком стащил с неё плащ. Островитянка моментально отскочила от этого человека, понявшего свой промах и бросившего предмет её гардероба на землю. Для Амарилль этого было достаточно, чтобы приступить к действию: она швырнула бутыль, всученную ей незнакомкой, на свой плащ и резво вытащила из ножен сабли. Это было очень вовремя, так как её глаза сумели выцепить среди попытавшихся напасть на неё людей вооружённого человека. Не долго думая, островитянка ударила его тупой стороной сабли по шее и пригнулась к земле. Губы, привыкшие к определённым формулам, тут же прошептали одно из наиболее часто используемых ею заклинаний.
    Ветер откликнулся на её слова, описал два широких круга вокруг неё, а затем ударился о землю, кого-то отбрасывая, а кого-то —  вынуждая отшатнуться. Имея чуть больше времени, Амарилль сумела бы и вовсе сбросить их с причала, но пожалела своих сил —  они могли ей ещё пригодиться.
    —  Следующим будет пламя! — во всё горло возвестила она, быстро подрываясь на ноги и упирая свой взгляд в женщину, из-за которой всё это и началось.
    Те, кто знали Амарилль, в один голос заявили бы, что она являлась непритворно миролюбивым человеком. Да, она могла поспорить с кем-то, могла ввязаться в драку, но ей никогда не доставляло наслаждения причинять другим людям вред, —  в том числе и тем, кто всерьёз нападал на неё. Каждый раз, когда предоставлялся такой выбор, Амарилль предпочитала отступить или разрешить ситуацию методом переговоров. Но мир, к сожалению, устроен таким образом, что не всё можно решить словами, и даже более того — не всегда людям позволено это сделать. Взять, хотя бы, эту самую ситуацию: ну разве островитянка не пыталась договориться с теми, кто столь неожиданно напал на неё? Впрочем, сказать, что в этот момент она была совершенно хладнокровной, тоже было нельзя. Кровь у неё бурлила так, что из неё, похоже, выкипятился весь алкоголь; по крайней мере, Амарилль на данную минуту ощущала себя самым трезвым человеком во всём городе.
    — Я не сделала вам ничего плохого, — всё так же громко заявила девушка, обращаясь ко всей толпе, — как и вы мне. Но если вы продолжите угрожать мне, я посчитаю вас разбойниками, что подкарауливают ничего не ведающих, безвинных путников, чтобы убить и ограбить их.
    Поворачиваясь строго лицом к рыжеволосой женщине, Амарилль понимала, что подвергает себя опасности, но всё равно поступила так, попутно готовя в своей голове следующее заклинание. Она, разумеется, не собиралась поливать собравшихся вокруг неё людей огнём, даже невзирая на то, какое раздражение она распалили в ней. Островитянка готовилась к другому; к чему-то отчасти даже более жуткому. Столь неожиданно для себя оказавшись в положении человека, в прямом смысле слова вынужденного спасать свою жизнь, Амарилль была готова на то, на что при других обстоятельствах она бы ни за что не пошла: на поджигание близстоящих кораблей.
    — Я, — продолжила островитянка, глядя исключительно на кричавшую женщину, — Амарилль Брайс, дочь Эмерика Брайса —  уважаемого купца и судовладельца —  и госпожи Айиши Щедрой Длани — главы торгового семейства с острова Дайн.
    В действительности родившаяся от союза скайхайца с женщиной неизвестного ей происхождения, Амарилль обладала ирадийской гордостью, с которой мало что могло сравниться. Островитянка не могла похвалиться королевским происхождением, что, само собой, здесь, в Дальмасе, имело бы несравнимо большее значение, но она не была никем из ниоткуда. Для любого с островов её слова имели бы смысл и заставили задуматься. Здесь же всё зависело от осведомлённости людей и их способности сложить два к одному.
    — Как смеешь ты, — с неподдельным вызовом бросила она в адрес рыжеволосой женщины, приподняв одну руку и с расстояния тыча в неё острием сабли, — обвинять меня в чём-то подобном? На моей родине люди лишаются языка за столь наглую клевету. Я никогда прежде не встречала ни тебя, ни того, о ком ты говоришь. Я не обманщица —  как ты —  и уж точно не убийца, —  подвела итог Амарилль, но оружия, тем не менее, не опустила.
    Лёгкий, но очень холодный ветер обдувал её, заставляя почувствовать касание дальмасской зимы, —  хорошо было бы надеть плащ, но его сдуло вызванным девушкой порывом. В теле то тут, то там, отдавались неприятными ощущениями тычки, которые островитянка получила от окружавших её людей, но она пока ещё не обращала должного внимания ни на них, ни на сам холод. Амарилль сконцентрировалась на том, чтобы ощущать настроение толпы, — и стала будто бы натянутой струной, которая вздрогнет и зазвучит, едва только кто-то коснётся её. Она смотрела во все глаза на рыжеволосую женщину, успевая следить и за тем, что происходило вокруг, но в первую очередь — за музыкантом и держащимися возле него девочками. Её не покидало ощущение, что их ждёт опасность не меньшая, чем её саму, и с этим срочно нужно было что-то делать.[AVA]http://funkyimg.com/i/2Poqg.png[/AVA]

+2

7

https://i.imgur.com/3f3DFkL.gif https://i.imgur.com/3gUOmU7.gif
видишь, опять зима, холода и снег?
он укрывает всех, совершенно всех...
● ● ● ● ●

[indent] Зима в Лоде отличается от той, что  Ида четырнадцать лет подряд встречала в скайхайской деревне. Стоит закрыть глаза и уже видны занесённые снегами приземистые дома, из каждого витиевато поднимается дымок к серому, а подчас белоснежному небу, сливающемуся с землей. Природа будто замерла, но то лишь на первый взгляд, а если вслушаться: стрекочут вьюрки и синицы, шумят стайки воробьев в бою за хлебные крошки, высыпанные пожилой соседкой; ребятня наперебой устраивает снежные баталии и вся деревня от их звонкого смеха весело содрогается; почти у каждой хаты своя снежная баба - Ида с Кираном тоже таких лепили, покуда не замерзали до синюшных носов и не бежали греться у очага. Всё так же зимою уходят в студеное море рыбаки, оно ведь не спит, не замерзает, по-своему говорит шумом пенистых свинцовых вод, являясь единственным кормильцем для деревенских.
[indent] Но Ида окрывает глаза, и пусть в ушах все ещё эхо родных голосов, перед глазами совсем другая картина. Многолюдный Лод, спешащий куда-то, суетливый - он весь пропитан бурлящей жизнью. Сотни горожан бегут ежедневно по своим делам, но Ида привыкает со временем, становится частью этой большой жизни. Попервой хижина Хью - пристанище, единственный угол, где можно спрятаться от пугающего подчас Лода. Но со временем он принимает чужестранку, наблюдая за ней, будто на несмышленым взрослеющим котёнком. Вот белокурая с опаской косится на темные переулки сумеречного города, но спустя полтора месяца смело вышагивает по ним с сумкой наперевес, выполняя поручения своего старика-благодетеля. Хью славный, он многому научил деревенскую девчонку и, пожалуй, мог бы гордиться ею, когда среди торговцев мелкой руки, к которым сам относился, Ида стала почти своей. Ну кто на рыбном рынке не знает сребровласую смышленую помощницу рыбака Хьюго?
[indent] Последние несколько дней были не сладкими - море не принимало к себе никаких гостей, то и дело выплевывая корабли назад к берегу. Что уж говорить о рыбацких лодчонках, которые беспощадной воде на один зуб? Но старик-рыбак, у которого нынче живёт Ида, видывал и не такие шторма. Девчонка лишь удручённо вздыхает, наблюдая, как дядька лезет в свою родную лодку, и надеется, что его чудный дар ясновидения на этот раз не подведёт. Если только Боги не напророчили смелому рыбаку внезапную смерть.. Однако морщинистое обветренное и совершенно красное от мороза лицо старика улыбается, когда тугие канаты снова привязывают "кормилицу" к хлипкость причалу. Вернулся с уловом. Вернулся - главное и самое важное слово. Ида выдыхает, утыкается в старческое плечо и тянет скорее к очагу, но уставший Хью всё равно полон энтузиазма - срочно продать, никакой ведь дурак не сунется в такую погоду в море, а значит конкуренции никакой.
[indent] С конкуренцией, конечно, старина не угадал, ведь в портовом Лоде не меньше рыбаков, которые живут лишь этим промыслом. И всё же им удается выторговать неплохую цену.
[indent] - Можем, когда хотим! - торжественно изрекает старик, трепя замёрзшей рукой белокурую голову. Ида лишь улыбается, мысли держа при себе - зачем портить старику настроение? А ведь могла разразиться тирадой, что нечего было в непогоду лезть в море, а коли б не вернулся? Если б сгинул? Да и зачем только на рынок поплелся, устал ведь и на ногах едва держится? Девчонка всматривается в старческие морщины и совершенно несовместимые с ними ясные глаза. Ладно-ладно, может она действительно слишком строга и излишне тревожится? Ее отец [ее приемный отец] наверняка в таком же возрасте будет всё ещё крепок и полон сил.

[indent] Управившись до полудня, Ида оставляет Хью у порога теперь их общего [временно] дома, где натоплена печь и ждёт горячий обед. Старика, будто из рук в руки, она передает третьему обитателю хижины - мальчишке-ученику Этьену, строго наказывая проследить, чтобы Хью поел. Не раз, очутившись в этом доме, Ида ловит себя на мысли, что пришла сюда не в качестве помощницы, а в качестве няньки, впрочем, эта роль никак её не тяготит. Хью слишком похож на одного деревенского деда, уважаемого ныне, а в прошлом славного рыбака, не страшающегося никакого шторма. А еще он напоминает ей о доме.

● ● ● ● ●

[indent] - Я за мукой и яйцами, скоро вернусь, - шепчет она мальчонке, в спешке пытаясь оттереть с рук запах рыбы. Но, кажется, тщетно, рыбный рынок всегда оставляет свои следы. Закидывая пару монет в карман, девчонка накидывает теплый плащ и снова выпрыгивает в городскую зима, которая по ощущениям отнюдь не южная. Путь ее лежит через порт - дорожка, проторенная неделями, исхоженная десятками дней. Сколько раз Ида приходила любоваться на корабли, подавляя желание скрыться в трюме одного из них, идущего в Скайхай? Но держит ее не внезапно вспыхнувшая любовь к Дальмасу, вовсе нет. Финн. Без него она не покинет берегов южного королевства, даже если придется здесь сгинуть.
[indent] Знакомые переулки с горками снега и длинными сосульками заканчиваются, как пред белокурой раскрывается всё великолепие большого многолюдного порта. На мгновение захватывает дух [до сих пор это ощущение не покидает девушку, хотя пора бы привыкнуть], но куда более привлекает внимание толчея у кораблей. Спускаясь по обледеневшим каменным ступенькам ближе к месту действия, девица останавливает на бегу мальчишку лет 11 - Ману живёт по соседству с Хьюго и Ида давно подружилась с матерью сорванца.
[indent] - Эй, полегче! Что там происходит?
[indent] Её дальмасский далек от  идеала, но местные  вполне способны понять Иду с ее резким северным акцентом. Темноглазый малец улыбается, разглядев в Иде знакомую, пожимает плечами и озирается на толпу людей.
[indent] - Вроде убили кого-то, вопят, обвиняют друг друга. Оскверненный их разбери!
[indent] - Не ругайся, всё мамке расскажу! - грозит Ида, посматривая на мальчика сверху вниз. Ману корчит рожу и убегает прочь с такими же сорванцами, оставляя Иду всматриваться в скопление людей. В порту всякое случается, ведь где ещё встречается так много разного люда, где каждый со своими традициями, верованиями и порой очень горячими нравами. Но сребровласой едва ли не каждый день приходится здесь проходить и такого шума-гама ещё не бывало. Впрочем, крепко наученная Хьюго не встревать в чужие перепалки [что Ида знала и без него], она прошла бы мимо, если бы...

[indent] Если бы средь людских воплей, практически слившихся в один протяжный голос, не услышала единственный знакомый. Гарретт. Быть не может... Ида даже не понимает, чему дивится больше - повторной встречи с бардом или того, что он снова попал в переделку? Воистину, парень знает толк в развлечениях. Но когда толпа заскандировала о немедленной расправе, Ида инстинктивно подается вперед. Гарретт и убийца? Кого они смешат вообще? Или там кто-то ещё?
[indent] Всё внутреннее естество подсказывает, что совать свой нос в чужие разборки прямо сейчас - не лучшая идея, однако причастность знакомого земляка не даёт совести девушки поступить иначе. Всё же однажды он спас ее от голодной смерти, возможно, пришел час отплатить той же монетой? Невысокая и юркая Ида легко протискивается сквозь толпу [которая, впрочем, не обращает на нее никакого внимания], пока не оказывается в первом ряду зрителей. Картина странная до одури: вопящая рыжая, злая корабельная команда, светловолосая девица с саблями наперевес и Гарретт со своими крошками-ученицами. В блондинке Ида сомневается, но уж бард и его малышки - кого они могли убить? Стражи, которая обычно активно патрулирует порт, нигде не видать. Засада, как ни крути. Вот уже и Иду начинает волнами уносить толпа, круг сужается, норовя прижать обвиняемых.
[indent] - Не знаю, каков был изначальный план, но, по-моему, самое время бежать! - её подталкивают аккурат к Гарретту и Ида не теряет шанса прошептать, нет, скорее прошипеть ему прямо в ухо. Вряд ли кто-то из беснующейся толпы услышит и уж точно не станет разбираться, кто на самом деле прав, а кто - виноват. - Хватай эту свою воинственную подругу, девчонок и.. - Ида бросает взгляд на жмущихся к барду девчат, вот уж кого точно нужно увести подальше, - немного магии нам сейчас не помешает. Голос её повышается, но тонет в общей какофонии. Сердце уже давно потеряло привычный ритм, а разум отчаянно повторяет, что не следовало этого делать, но поздно. Ида уже в толпе, она уже предлагает сбежать, даже если вон та блондинка действительно убийца. Потом, как говорится, разберемся.

+4

8

Люд окружающий он вообще как рябь на самом краю наполненного таза. Покуда не трогаешь - тишь да гладь, ровная поверхность, как зеркальное отражение, можно вглядываться и забыться. Но стоит лишь только чуть задеть, толкнуть, пододвинуть, как ровная гладь обращается рябью. И чем сильнее раскачиваешь, тем активнее она прыгает, выплескивается за края, превращаясь в настоящие бушующие волны в маленьком и камерном пространстве. И чем сильнее раскачиваешь, тем они активней, всего достают, даже толком не отпрыгнуть.

Гарретт толпу знал, как никто другой, с самого раннего детства, играясь с огнем в прямом смысле слова, под куполом цирка, он изучал возможности манипулирования толпы. О, как они могли переживать за того, кого видели в первый раз в своей жизни - акробаты и глотатели огня, дрессировщики диких и опасных зверей, каждый раз, когда они делали вид, что вот она грань, между успехом и провалом, натужно оступаясь, все делали вдох тревожный, словно одновременно и опасались и увидеть хотели - какого же это. Они и смеялись, и плакали, переживали, пугались и внимали - все по науке, следовало только знать, как же именно надавить, чем же внимание привлечь. Толпа, она вообще легко заводилась, только повод дай. Громкий вскрик, на грани истерики  - и уже никто не разбирается, а в чем, собственно, дело.

Гарретт отступает, нервно шипя сквозь зубы, все же не следовало лезть куда и не нужно было, девочки сильнее оттягивают плащ, они опасаются, но не убегают, лишь цепляются крепче.

Да вы издеваетесь. — Шипит он сквозь зубы, откидывая плащ и вскидывая руку. — А с каких пор бардов в убийцы записывают? Не я ли вам, народ, только что тут играл и песни пел? Как же я мог убить, коль тут, при вас торчал? А ну-ка скажи мне, — он ткнул наобум, в одного из портовых, запомнил того на красному рваному кушаку, что торчал тут уже продолжительное время. — Про что я пел, а?

Про... дом. - Портовый как-то опасливо обернулся, словно за его спиной стояли и кинжалом в подмышку тыкали, дабы правильнее слова выбирал. Но никого там, конечно, не было и неуверенность медленно сползала с его лица, мужчина в задумчивости почесал обросшую щетиной щеку, словно что-то припоминая.

Хороша волна, да только Гарретт и сам раскачивать ее может, для того ли всю жизнь этому посветил. Взмахнув рукой, он поднял ее, но не успел и толком ничего сделать, в дело вмешалась другая оклевещенная. И, в общем-то, понятно, у каждого, так сказать, своя правда, но все это походило словно на вызов на дуэль, а Гарретт ведь стоял между двумя, да и толком осознать не мог, действительно ли обвинение в сторону белокурой или же клевета и наговоры. Мысли читать он не умел, а внутренний голос все не переставал отчитывать его за то, что вообще влез во все это. Бард прикрыл глаза, в мыслях своих медленно вырисовывая линию, что разделяла спорящих, линия это тонким светом в его воображении закралась. Магия, она ведь не только из слов соткана была, конечно слова ей вес придавали, крепили и связывали, ведь что на языке уже так просто не стереть и не позабыть, но иногда для слов времени не было и в ход вступали образы. С образами у Гарретта все в порядке было, он легко представлял и придумывал - благо профессия, да и стиль жизни к этому располагал. Тонкая линия описала круг, отделяя спорящих, самого Гарретта и его учениц от остальной толпы, вспыхнула образом и тут же погасла, когда до него дотронулись и на этот раз руки не детские. Чародей вздрогнул, резко оборачиваясь и видя лицо, которое, по сути увидеть уже не чаял.

Земляки на этой земле не то чтобы нечто удивительное, скорее редкое. Северяне вообще край свой редко покидают, если не торговцы и не искатели приключений на свою голову. А знакомцы теплые и добрые порой еще большая редкость, оставалось лишь удивляться обстоятельствам. Бард несколько раз моргнул, склонив голову на бок, словно размышляя о том, что ему только что сказали, рвано улыбнулся, решив, что при данных обстоятельствах такая встреча даже схожа с чем-то со злой шуткой богов, что порой любили играться с людьми подобным образом. Он лишь коротко цыкнул, подтянув Иду поближе, дабы толпа не утянула и расстегнув плащ.

Погоди. Тут явно что-то странное происходит, нужно разобраться. Убежать всегда успеем, лучше пока девочек посторожи. — Он кивнул на учениц, что стушевались, когда плащ из плотной шерсти осел на их руках. Они привыкли, въелось им как-то, что если будут его держать, то ничего плохого не случится. Но окружающий мир жесток, а Гарретту катастрофически не хватает времени научить их всему и от этого становится больно и даже обидно. Ему-то казалось, что если все просто рассказать, то оно и понятно станет,  а в мире вон как, никогда не знаешь, что за ситуация будет и как же теперь из нее выпутываться-то. Насилие, конечно, оно всегда понятно, только подумай и огонь тут же отхватит одежду того, кто решит выступить на него в ножом, вот только нужно ли оно - эту жестокость показывать своим ученицам. О нет, у него есть толпа и кто он, как не тот, кто голосом своим завлекает других, коль не в состоянии ее на свою сторону переманить.

А не кажется ли вам, добрый народ Лода, что вас пытаются надурить? — Без плаща двигаться стало проще, он все же вышел вперед обводя людей, как бывало перед представлением, все же завершив заклинание, резкий порыв ветра заставил людей сделать шаг назад, отшатнуться, давая пространство для маневра. — Кричать и обвинять каждый горазд, а где же доказательства? Где та история, что всех повергнет в шок и как в ней связаны люди, ни разу друг друга до этого не видавшие друг друга? А может ты убийца!? - Он ткнул в толпу и какой-то зевака резко вздрогнул, показав на себя пальцем в полнейшей растерянности. — Смешно, не правда ли? История забавная, конечно, если бы не была так грустна, но самосуда в этом городе быть не может! Народ Лода, вы знаете меня, я пел вам песни, я развлекал вас, меня вы Зябликом зовете и точно знаете, кто я такой! Так расскажите, похож ли я на убийцу? - Гарретт фыркнул, вновь поведя рукой, как в представлении. Толпа чуть дрогнула отошла, на этот раз без резкого порыва, мороз щипал лицо и голые руки, но было настолько привычно, что даже подзадоривало. — А коль все же тень сомнения упала на мою фигуру так зовите стражу! Зовите! А я тут стоять буду и с места не сдвинусь, пока не подойдут! — бард стукнул сапогом по причалу, раздался глухой стук. — Закон я уважаю и только закону следовать буду! Но коль решите применить силу, свою я применю в ответ! - Гарретт развел руки в разные стороны, на кончиках пальцев замерцало пламя, легкое, подрагивающее. Он никогда не скрывал, что силой обладал, на самом деле в этом и была его особенность, как исполнителя. Голос красивый да слух у каждого второго песняра имеется, а вот чтобы завлечь, чтобы показать... тут нечто другое нужно и Гарретт это хорошо усвоил. Да и пока по миру ходил тоже правилам жизни научился и от жалости ко всякому, кто зла желает, избавился, как сорняк вырвал. Оно и просто было, на самом деле, особенно когда огнем управляешь или заставляешь меч в воздухе кульбит сделать и улететь куда-то далеко, тут же стушевывались как-то, ненароком поглядывая, от мага ведь все что угодно ожидать можно, так и сейчас, народ притих, рассматривая игры света на пальцах. - Ну что, оружие вверх, а!?

Один из недоброжелателей, обнаживший саблю, резко дернулся, меч подлетел в воздух и, несколько раз крутанувшись, улетел за причал, а звук удара о воду утоп в пересудах рядом стоящих. Магия для красоты, а не для боли, но если выбора нет...

+3


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » Сегодня в наших сердцах » Полнится ядом людская молва


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC