Virizan: Realm of Legends

Объявление

JULIANLAURETTELYSANDERLEVANA
01/12 Winter is here! Доставайте свои шубы, меховые шапки и валенки - у нас холодно. Очень холодно. И, как всегда, начинаем новый сезон с леденящего душу дизайна. Впереди зимние квесты, готовьтесь!
29/10 Виризан объявляет неделю празднования Хеллоуина, в связи с чем открывает флешмоб со сказочной тематикой - не пропустите наш маскарад!
12/10 Подведены итоги празднования первой годовщины проекта - поздравляем победителей и вручаем им и всем участникам заслуженные призы!
01/10 Завершен первый этап Anniversery Contest, но праздник не заканчивается - впереди второй и последний этап юбилейной серии конкурсов!
23/09 Happy Birthday to you! Happy Birthday, Mr. Virizan! Форуму исполняется год! Тягаем за уши именинника, несем подарки и шумно-весело-задорно празднуем день рождения. Ах да, куда же без новых одежд для родного проекта: надеемся, вам придутся по вкусу кофейно-осенние тона. Не ходите по другим форумам, ведь наш праздник только начинается!
16/09 Осенняя сюжетная глава официально запущена!
12/09 Итоги летней сюжетной главы подведены и открыты к ознакомлению. Осенние квесты не за горами!
02/09 В качестве подготовки к празднику объявляем старт флешмоба со сменой пола, который начнется завтра. Дорогие гости, просим вас не удивляться - многие на две недели представят себя в новом облике!
01/09 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает осень! Что же нас будет ждать в месяц перед первой годовщиной проекта?
09/07 Готовьте кошельки, ведь для покупки наконец доступны артефакты и зачарованные вещи! Подробнее прямо по ссылке.
17/06 Летняя сюжетная глава официально открыта!
03/06 Не пропустите объявление - весь Виризан официально встречает лето! Что же оно нам принесет?
01/06 Первый день лета: море, солнце и... новый дизайн!
▪ магия ▪ фэнтези ▪ приключения ▪ средневековье ▪
▪ nc-17 ▪ эпизоды ▪ мастеринг смешанный ▪

▪ в игре зима 986-987 года ▪

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » another round for everyone


another round for everyone

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

another round for everyone
http://s9.uploads.ru/OaFVy.gif http://sd.uploads.ru/t/b0Q1J.gif
Garret & Allana • Перегрин, 1 октября 986, поздний вечер

Нельзя просто так взять и сходить в таверну без приключений, даже если завлекла туда невинная страсть к музыке. Кто же знал, что именно в этот вечер у владельца родится сын и осмелевшие после бесплатного эля гости решат проверить на прочность не только кулаки друг друга, но и всю мебель вокруг.

Отредактировано Allana Goldwine (2018-11-15 19:26:04)

+1

2

Холодало.
Тяжелые облака в сумерках, среди самых последних лучей солнца, выглядывающих из-за горизонта, окрашивались в лиловые цвета, медленно нахрапывали, грозясь дождем пролиться  на землю, холодом укутать и туманами. Гарретт повел плечом, на котором располагалась сумка, пожитки оттягивали и давили, заставляли чуть наклоняться в бок. Увы, но ношу свою он никому доверить не мог; никто кроме него не знал, сколь дороги, сколь важны ему инструменты в сумке, для большинства жителей казавшихся лишь только игрушками и развлечением.
Жить смехом чародей научился, как научился жонглировать или перебирать струны так, чтобы музыка лилась уху приятная. А вот научится ли он жить по-нормальному, по-человечески, как любят говорить, вопрос уже в другом. Какого оно - нормальное это: семью иметь, свой угол, работу непыльную, возможно, с земледелием связанную. Когда он был маленьким, то всегда мечтал, чтобы родиться не среди грязных улочек столицы Скайхая, но где-нибудь в деревне, и чтобы и отец был, и мать, и еще с кучу братьев и сестер. И чтобы вся жизнь проходила лишь только в пределах деревни, да ближайшего города, чтобы проблем, кроме неурожая не знать. Поумнел он чуть позже, а может лишь только смирился со своей участью быть именно Гарреттом и никем другим, этого уже не разузнать.
А столица и не изменилась, вот только сам Гарретт поменялся. Если раньше он приезжал сюда и чуял тоску, ноющую такую, жуткую, от боли, что являлась обидой на свою судьбу, то теперь все было спокойно, кажется, он все же смирился.
Ученицы держались за полы его плаща, вцепляясь крепко, чтобы случайно не заплутать и не потеряться. Девочки осматривали грязные улочки Перегрина как и положено детям, только что оказавшимся в новом месте, о котором столько они слышали. А Гарретт даже не знал, смог бы сам сейчас так искренне восхищаться чему-то, будь это серый поток домов или истинная магия. Спокойно ступая по знакомым улочкам, среди которых бегал еще ребенком, пытаясь выжить в мире, правил игры в коем даже не осознавал. Взгляд невольно упал на учениц. Гарретт поклялся, что с ними не случится такого, они не познают на себе горечь абсолютно безысходных ситуаций, а потом собственный внутренний голос добавлял, что уже познали, ведь встретились с ним не при самых благих обстоятельствах, не говоря уже о том, что и за ним следом пошли лишь потому, что больше не за кем было следовать. Но коль пошли за ним, не познав зла, еще не значило, что точно такие же дети не пошли за кем-то другим, что это зло может сполна им подарить...
- Масто. - Теплые руки схватили пальцы и потяну вниз. - Вы стали грустным.
- Тебе показалось. - Гарретт улыбнулся ученице и подтолкнул их вперед. - Я просто задумался, Скади. Идем, нам еще упрашивать хозяина постоялого двора нам угол на ночь отдать.

И все же иногда Гарретту везло. Везло настолько, что оставалось только жалеть себя за такую удачу. Когда у тебя в карманах гуляет ветер, а за спиной есть кто-то, о ком нужно заботиться, волей неволей начнешь планировать все наперед и тщательно. Вот только не в этом случае, ведь в Перегрин они даже не собирались, а сам бард поддался на девичьи уговоры, что желали в столицу так рьяно и сильно. И сказать такое обычное "нет" было бы так просто, но на что-то чародей понадеялся. Наверное на то, что в городе ему работа какая-то да найдется, наверное на то, что где-то его все еще помнят и, если не ждут, то хоть какую-то мысль подкинут. И шел он в знакомую таверну, прекрасно помня, что хозяин ее славился как веселым нравом, так и буйными гостями, что в порыве пьяного веселья швырялись не то что монетами, так еще и кошельками, иногда оружием и предметами обихода, вроде мисок, кувшинов, стульев, а иногда, если сила позволяла, то чего и потяжелее.
- Зяблик! - хозяин распахнул руки в приветственном жесте, явно желая Гарретта не иначе как задушить. По ощущением так точно было примерно так, несколько посетителей даже обернулись на невнятный хруст, и бард молился, чтобы это были его кости, а не лютня. - Столько лет тебя не видел в наших краях, неужто решил вернуться?
- Проездом, сам знаешь, моя дорога никогда не заканчивается. - Чародей откинул плащ, давая рассмотреть, что не один. - Беда у нас, мне с моими ученицами переночевать негде, да и денег... сам знаешь. - Он хлопнул по карманам, словно силился там что-то найти развел руки в стороны.
- Понимаю. - Протянул трактирщик, тут же широко улыбаясь. - Зяблик, найдется у меня комната, даже две, но только с условием. Что б сегодня всю ночь музыка лилась, да такая, чтоб весь Перегрин слышал, я же знаю, ты умеешь!
- Особый повод? - Гарретт размял загрубевшие подушечки пальцев, словно пробуя на ощупь, сможет ли управиться со струнами.
- А то! У меня сын родился! Наследник! - Хозяин со всего маха ударил по плечу, заставляя сдавлено охнуть. - Ну так что, комнаты за музыку, а?
- Честь для меня. - Гарретт поклонился, поклонились и его ученицы, под громкие возгласы, что сегодня в таверне и правда будет весело, сам чародей лишь только вздохнул. 
Особенность таких дней, да и вообще любых дней празднования он примерно осознавал, так что учениц он оставил в комнате, сколько бы последние не канючили, нагрузив их книгами о легендах севера с последующим конспектом оных. И сам снял походный плащ, серый и безликий, поправляя ремень перекинутой лютни и приглаживая растрепанные волосы. Не сказать, что его волновало больше, что он оставляет трех детей одних или что сам идет туда, где намечается празднество локальных масштабов.
Шум голосов, звон глиняной посуды и неразборчивый смех заглушали скрип половиц, делая Гарретта невидимкой среди захожих посетителей. По крайне мере до того момента, покуда чародей, не схватив стул, взгромоздился на стол ровно по центру таверны, сапогом сдвигая чью-то пустую миску и отвешивая поклон всем присутствующим.
- Гости дорогие, посетители, захожие! - он обвел рукой присутствующих. - Сегодня все мы радостную весть отмечаем, о которой долго еще говорить будем! У нашего хозяина дражайшего, у Зигмунда, родился сын! Поднимем кружки вверх и чтобы даже боги услышали наши поздравления ему!
Толпа радостно вскрикнула, отсалютовала кружками, подняв их вверх и тут же осушила, а сам бард спокойно сел на стул, что взгромоздил повыше, закинув ногу и примостив лютню. Можно было не торопиться, покуда захожие дойдут до самой таверны, а там и до нужной кондиции, можно не сильно напрягать связки, оставляя себе сил на всю оставшуюся ночь. Гарретт принялся перебирать струны, мурлыкая себе под нос старую песню о матери, что ушла в горы сражаться с ужасным великаном, дабы сына вернуть. Несколько посетителей прислушались, остальные же больше были заинтересованны едой и питьем.
Пока.

+2

3

Сражение Лана vs реальный мир шло мучительно и кровопролитно, не смотря на полублаженную улыбку из серии «смотрите, какая я милая и со всем справляюсь», которую кинесвита намертво прилепила к лицу смолой. Закончился тот беззаботный период её жизни, когда можно было делать и говорить что угодно, не обременяя себя заботой о последствиях. И не сказать, чтобы ей это не нравилось. Теперь у неё было нечто большее, чем вседозволенность — цели, стимулы и даже громкое «смысл», который больше не сводился к бесконечному поиску развлечений и удовольствий. Легче от этого не становилось, но подниматься утром с постели помогало, особенно после долгих бессонных ночей, проведённых в раздумьях на тему «что я сделала со своей жизнью».

Решиться на первый шаг было сложно, но и каждый последующий шаг, вопреки известному выражению, легче не давался. Там, в Белом Замке, рядом был Линд, милый Линд с его успокаивающим голосом и уверенным взглядом, были касания и поцелуи, после которых любая цена казалась приемлемой, лишь бы быть вместе и ни с кем его не делить. Здесь, в Перегрине, был только жёсткий хлеб и холодная простыня, множество новых лиц, которым Аллане нужно было нравиться и бесконечно долгие, наполненные ожиданием дни. Работа в белошвейной мастерской, как ни странно, была наименьшим из зол, высвобождая от тяжёлых мыслей и помогая скоротать безжалостно медленное время. Только Голдвин быстро смекнула, что ровными стежками народной любви не завоюешь. Ей нужно было думать о репутации, создавать с нуля себя новую, так зачем же убивать время за шитьём, когда можно использовать его с большей пользой, уже здесь и сейчас закладывая фундамент своего будущего?

В храмовом приюте, которому Аллана предлагает услуги учителя грамматики, к её идее относятся скептически и Голдвин быстро понимает почему: желающих прильнуть к свету ученья находится немного. Будущие работяги, ремесленники и фермеры, эти состарившееся от тяжёлой жизни дети не видят смысла в учёбе. Что же, она и не рассчитывала, что будет легко. К счастью, на выручку приходит Сэм, приволокший за собой таких же друзей-беспризорников. И пускай на занятия они ходят скорее поглазеть (да похихикать) на чудную девицу, бывшею когда-то кинесвитой (Лана всерьёз подозревает, что именно так Сэм их и заманивает), это уже какое-то начало. Приятно было думать, что Линд оценит её инициативу, быть может она и не так начитана, как брат и сестра, а всё же не дура и тоже способна приносить пользу, хоть и пока что совсем крохотную.

Работа в приюте изматывает, проверяя на прочность терпение и нервы, неожиданно для себя Голдвин приходится осваивать и азы целительства. Ей ведь позволили проводить занятия, а значит выбора у неё и нет, просят — нужно соглашаться, а иначе весь образ благородной добродетели коту под хвост. Подалась в артисты, доигрывай спектакль до конца и нос не вороти, если в сценарии этого нет.

Отдушиной становится их странная дружба с Сэмом, который оказался не только полезным, но и умел развеселить и отвлечь. Он и потащил Аллану в таверну, убеждая в необходимости хоть немного развеяться. Голдвин, не испытывающая большой радости от перспективы оказаться в столь людном месте, где, упасите Благие, могут узнать и начать приставать с глупыми вопросами (а может даже и насмешками), неожиданно для самой себя сдаётся и соглашается. О чём жалеет уже в первые пять минут, когда таверна оказывается забита людьми даже сильнее, чем она опасалась.

— Хочешь привлечь внимание, сиди и дальше в своём капюшоне, — Сэм раздражает особенно сильно, когда оказывается прав. Шанс, что кто-то из присутствующих может узнать её в лицо, действительно был смехотворен, но до чего же тяжело сопротивляться соблазну защитной анонимности, даже если анонимность эта совершенно мнимая и человек, так старательно скрывающий своё лицо, скорее привлечёт ненужное внимание, а не оттолкнёт. 

— Не помню, чтобы спрашивала твоего совета, умник, — беспризорный мальчишка, отныне следующий за ней по пятам практически везде и всюду, кажется, находит какое-то извращённое удовольствие в бесконечных подтруниваниях над экс-кинесвитой и Лана не стесняется ставить его на место. Отвратного характера это, конечно, не исправит, но она хотя бы пытается. Сэм, уже привыкший к её манере общения, ничуть не обижается и вешает на лицо свою фирменную ухмылку, когда кинесвита всё же сдаётся и стаскивает с головы капюшон. — Иди лучше дай музыканту денег. Давно я не слышала кого-то, кто умеет играть, а не мучать струны.

Протянув парню пару монет, Аллана остаётся в одиночестве, забившись на самый край скамьи. Что же, с музыкой сегодня действительно повезло, может выбраться в город было и не такой уж плохой идеей. Лицо барда даже казалось ей смутно знакомым, быть может, видела на каком-то из приемов? Хорошую игру различать она умела и как истинный ценитель всегда считала нужным поощрить.

— Эй, красавица, тебе там не одиноко? — Лана не поворачивает головы на голос, предпочитая притвориться глухой и немой, но что-то подсказывает, что вопрошающий обращается именно к ней. Сэма она проклинает сразу дважды: за то, что уговорил сюда выбраться и за то, что пропадал слишком долго, бесследно растворившись в людской толпе. Где-то на фоне все громче разгоралась ссора и необходимость выбираться отсюда как можно скорее казалась все очевиднее. И где только Плут его носит? — успевает подумать Лана, прежде чем прямо перед ней падает чья-то огромная туша, разламывая столешницу надвое ровно посередине. Ссора переросла в драку так стремительно, что Голдвин и заметить не успела, как все вокруг превратилось в сущий хаос.

Твою же мать, — ругается хоть и тихо, но совсем не по-кинесвитски (в конце концов, она и не на балу в Белом Замке), тщетно пытаясь выбраться из-под образовавшегося перед ней завала и не попасть под руку разъярённым и изрядно напившимся мужикам.

Отредактировано Allana Goldwine (2018-11-26 18:06:31)

+3

4

https://i.imgur.com/1Bjol1i.gif

Tomorrow will take us away
Far from home
No one will ever know our names
But the bards' songs will remain

https://i.imgur.com/c8rx2NR.gif

Пальцы так знакомо, чуть аккуратно касались натянутых струн, издавая переливчатую и задорную мелодию, разносящуюся над темными сводами, увенчанными обычными балками, из под которых торчала солома для пущего тепла. Каждая таверна и харчевня по своему похожи были, куда в своей жизни он не сунулся. Но если ближе к островам каждое такое заведение пахло пряными травами, то чем ближе к северу, тем больше хмель завоевывал право называться царем здешних ароматов. И дело было даже не вовсе к любви северян лишний раз приложиться к бутылке, вовсе нет, пьянчуг везде хватало, но все же стоило отметить, что именно на севере пили так отчаянно, до состояния полного нестояния, как говорил его учитель, когда они впервые остановились не под открытым небом и шатрами, но вот в таком вот заведении, где корчмарь разрешил провести ночь на его дворе. Тогда тоже был какой-то праздник, незначительный в общем плане, но просто грандиозный в масштабах одного переправочного селения. В тот момент Гарретт испугался, спрятался за спину Шуго, их циркового силача, способного приподнять кобылу одной рукой, а все остальные циркачи лишь только легонько посмеивались, впрочем, смекалку ребенка оценили, к их силачу даже напившиеся вдрызг не лезли.
С бардами же все происходило иначе: задавая тон всему вечеру очень легко было поймать лбом летящую мимо кружку, так случайно траекторией своего полета совпадающей с нахождением самого музыканта. В первое время он получал, много и часто, парочка шрамов даже осталось; не со зла, конечно, просто есть такие люди, когда кровь кипит и мешается с алкоголем, просто по другому не могут, нужно разбить, разломать, словно удостовериться, что все происходящее реально. Корчмарь, конечно, ругается, но на следующий вечер опять пускает возбудителя спокойствия, ну хотя бы потому, что без него не так уж и весело. Не задорно вовсе.
А пока что, судя по смеху и громким выкрикам в его сторону, люду было весело. И  даже задорно.
Время лиричных песен прошло, Гарретт осознал это, как только дрогнули редкие свечи и чуть убавились, а их жирный воск принялся капать на пол; да и сами слушатели уже порядком захмелели, подперли щеки кулаками и пытались вслушиваться в истории о том, как осень сменяется зимой и медленно сковывает реки, наводя на тяжкие думы о урожае, посевах и прочем, что может тяготить мысли люда простого.
Некто принимается активно трясти Гарретта за рукав, чуть ли не соскользнувшие пальцы в какой-то момент  готовы задеть струны, но чародей профессионал и он просто ловко изворачивается, обращая внимание, уже готовый выслушивать заказ на "чего повеселей", но вместо подхмелевшего крестьянина он смотрит на ухмыляющегося мальчишку.
— Держи, - Паренек протягивает Гарретту несколько монет. — Это тебе за игру. Вроде как.
В качестве объяснения паренек указывает пальцем в темную и глухую часть таверны, где меньше всего света, тем не менее не настолько, чтобы не рассмотреть лица благодетельницы. В таких тавернах заработок обычно скуден и основывается лишь на договоре с хозяином на еду и кров, крестьянам нечего давать, кроме как своих оваций и грубоватых слов восхищения, в понимании самого мужчины кажущихся довольно очаровательными в своей простоте. Лица у них обычно чуть грубоватые, словно из камня вытесанные неумелой рукой, со следами прошлых болезней и тяжелой трудовой жизни. Лицо же женщины, что пыталась ото всех укрыться, казалось ему смутно знакомым, нездешним и словно не принадлежащим этому миру. "Слишком уж ухоженная" — пронеслось в голове; и чуток знакомое, как дымка. Гарретт на своем веку видел множество людей и, конечно же, было странно, если бы он помнил имена их всех, вот и незнакомка, что казалась ему смутно знакомой, наверняка уже где-то мелькала в его жизни и, судя по награде, в довольно положительном ключе. Бард отсалютовал рукой дарительнице и легко склонил голову в благодарности.
— Что-то тоскливо становится, — а вот и первая кружка полетела со стола, смахнутая широкой рукой. — А ну-ка, трубадур, давай что повеселее!
В качестве ответа он лишь только пережал лады на грифе чуть ближе к основания и ударил по струнам, лютня издала более громкий и агрессивный звук, который среди общего контингента произвел положительные восклицания.

Собрались холостяки, все пивные толстяки,
По традиции своей в старом пабе у реки.
Дали все они обет — не жениться до ста лет!
Пивом, сообща, раз в год заполняют здесь живот.

Громкий смех заполнил довольно узкое пространство, он видел, как приподнялись головы, чуть закатились глаза, а старый рыжий кот тянул с одного из столов кусок вяленого мяса, пока его хозяин обтирал усы и бороду от пены. Довольно большая компания у самого входа начала о чем-то оживленно спорить, настолько, что в какой-то момент стали перекрикивать даже самого Гарретта.

Держат речь в кругу друзей насчёт свежих новостей
И расползаются, как мухи, средь мужчин нетрезвых слухи
А когда от алкоголя крепнет слово, меркнет взор
Заплетают они пальцы в хитрый сказочный узор.

А вот дальше все пошло по сценарию, который сам бард хоть и знал, не сказать, что любил. В одном конце таверны слово перешло за слово и с громогласным "Ах так?" широкая рабочая рука вмазала по не менее широкому рабочему лицу, с которого бы полетели бы зубы, будь они менее крепкие, да и вообще, будь они во рту. Песня не дрогнула, опять же, Гарретт исключительно гордился своим профессионализмом, что лишь только раззадорило, у обиженного нашлись друзья, у обидчика тоже, подгоняемые задорными откликами, решившие выяснить, кто правее самым простым средством — мордобоем. Один из участников хаотичной кучи вылетел из общего потока и влетел в спорящую компанию у входа, словно вылезая за рамки камерного происшествия и предлагая всем остальным участвовать. Чародей понял, что пора заканчивать выступление примерно в тот момент, когда мимо его лица пронеслась обглоданная куриная кость.

И за сим уж здесь друзья, расстаюсь тут с вами я,
Эй огонь, гори тут ярко, наподдай нам огонька!

Все свечи разом ярко вспыхнули, во-первых ознаменуя конец его выступления, во-вторых выступая отвлекающим маневром. Спрыгнув со стола, он ловко лавировал между дерущимися, успел увернуться от одного стула, кружки и даже разнесчастного кота, который то ли пытался так резво убежать, то ли был использован в качестве метательного снаряда. Гарретт кинулся в самый темный угол, как раз вовремя, мимо пронесся один из участников потасовки и со всего маха налетел на стол, а сам бард чуть ли не врезался в кого-то.
О, моя благодетельница, — Гарретт перехватил лютню поудобней, — не сочтите за грубость, но дамам вроде Вас здесь делать явно нечего. Предлагаю покинуть этот шумный вечер, пока местный контингент не решил и вас использоваться в качестве средства обороны от остальных.
Гарретт хотел поклониться, но двое сцепившихся драчунов неслись прямо на него, чародей резко крутанулся на носках, уходя из под траектории следования, и, схватив девушку за руку, потянул ту на себя. Капюшон спал с головы незнакомки, полностью открывая ее лицо.
Да я Вас вспомнил! — восклицание было достаточно неуместным, но все же да, он вспомнил, красивый дворец, себя, еще достаточно юного и только познающего азы своей новой жизни. Ну и кинесвиту, конечно, что похвалила его за музыку и за старания. Еще страннее казалось видеть ее здесь - неужто очередная прихоть сильных мира сего? Тогда где же охрана или хотя бы намеки на нее? Гарретт плотно сжал губы, внезапно ему стало не до смеха и баловства. — Идем. Нам следует уходить.
Пригнувшись и прижавшись к стене, чародей увлек кинесвиту за собой, держа за руку и заодно пытаясь припомнить, что делают с теми, кто без разрешения трогает знатнородных на севере. Кажется, где-то за это рубили пальцы, но он точно не мог припомнить, где именно...

+1


Вы здесь » Virizan: Realm of Legends » На перепутье времен » another round for everyone


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC